Но мне надо звать так, чтобы ты не услышал. 
Да, кричать и выть под громкую музыку,
Просить о помощи, но только в мечте,
Так как все слова, которыми я могу попросить у тебя защиты, 
Все те слова, которые я могу пролепетать в телефонную трубку, 
Оскоплены фальшью и достойны презрения.

Надо так позвать тебя, молча, чтобы ты не пришел,
Потому что моя очевидная нагота в миг моей мнимой смерти, тебя оскорбит.
Надо так позвать тебя, без слов, чтобы ты не помог,
Потому что женщину, бьющуюся в истерике, 
Стоит бить по щекам, но не стоит жалеть.
Так позвать тебя, чтобы не полюбил, 
Потому что я должна всё сама 
В те незначительной драматичности мгновения,
Которые тебе скучны.

Но со всей обостренностью моей мальчишеской нежности, 
Пропитанной тем самым женским запахом, от которого ты бежишь,
Я зову тебя. 
Мне так плохо и одиноко без тебя, Моя Защита, которой нет, 
Мой Cвет, который не мне светит, 
Моя Надежда, которая не оправдается.

Положить бы мне голову тебе на колени, 
Спрятаться бы у тебя под мышкой, 
Сильный и самый лучший мой Врач, 
Доктор истерически рыдающих женщин,
Бесстыдно демонстрирующих наготу душ
И увядающую красоту тел.
Но нет. Наяву тебя, Тебя, звать нет смысла. В эти двери я уже стучала.

Всегда, когда мне плохо и очень плохо, 
Я иду к тебе, ища защиты у тебя, сильного, 
И отдавая слабость и нежность, которые тебе в реале не нужны.
И в мечте ты меня лечишь от боли и страха,
И ещё от безответной любви, 
Ничего наяву не зная про то, что вылечил,
И не требуешь оплаты.

Если бы ты хоть раз услышал мое "SOS" без слов и телефонных проводов,
И пришел бы, Доктор...
Если бы ты мог меня услышать...
То ты бы все равно не услышал, не пришел бы и не полюбил...
И так оно лучше.

Но черт, черт, черт!
Нет тех коленей, на которые я хотела бы положить свою бедную голову, 
Нет той подмышки, в которую я могла бы забиться, 
Нет того острова, того моря и того берега, 
На котором мы так пронзительно любили бы друг друга,
Острова, где находится мое волшебное серебристое озеро, 
Оно лечит от всех болезней, и учит жить до тысячи лет.
Острова, где есть волшебный густой лес
С деревянным домом в два этажа на опушке
И зеркалами во всю стену.

И мое сознание слишком остро, чтобы выдержать невыносимую ясность реальности.
Хоть бы на чуть-чуть выпасть из неё, проклятой.
Может быть, тогда я позвонила бы тебе, 
Не заботясь о значимости слов, которые скажу.