Осин Дмитрий Владимирович: другие произведения.

Прощай, киска

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 7.36*7  Ваша оценка:

  Ночью мне приснился прадед. Был он как всегда небрит, при револьвере, лобик в два шнурка; он пристально смотрел мне в глаза, беззвучно шевеля губами и грозя пальцем. Что-то он хотел сказать мне, о чём-то предупредить... Потом он вдруг отвернулся, стал уходить и в это время в моём сне невидимый режиссёр включил звук. Прозвучало слово. Это слово было: "Меморандум".
  Помнится, я ещё подумал: "Не к добру всё это. Замышляется какое-то паскудство, надо бы на всякий случай..." Но что именно надо было сделать - я так и не додумал, потому что проснулся.
  Лежа в кровати, я заново прокрутил сновидение и задумался над тем, что бы оно могло собою означать.
  Но сперва необходимо сказать пару слов о "Меморандуме".
  Года три назад, ещё до армии, мой папашка позвал меня к себе в спальню, положил на столик какую-то кругом замусоленную бумагу и приказал: "Читай". Ну, я и прочитал.
  Почерк - как курица лапой, к тому же чернила сильно выцвели, но я всё же разобрал начало:
  
  "МЕМОРАНДУМ
  Для моих потомков.
  Предчувствуя наступающую на меня гибель от рук преступных хирургов, хочу уведомить всех, кто продолжит мой род, о некоторых необычайных свойствах их организмов.
  Соблаговолите.
  На каком-то этапе жизни каждый из вас обязательно начнёт испытывать странные ощущения. Они могут выражаться в спонтанном онемении конечностей, в расфокусировке зрения, в невероятной по обычным человеческим меркам восприимчивости к различным запахам и звукам. Эти изменения должны носить циклический характер. Начавшись едва заметно, они с каждым последующим периодом будет всё сильнее и чётче. Между этими циклами физиология организма остаётся в норме, и невозможно заметить никаких изменений. Тем не менее, они есть. Надо твёрдо знать вот что: рано или поздно эти изменения неизбежно завершатся метаморфозом.
  Цель и предназначение самого метаморфоза мне самому не совсем понятны. Единственное предположение, которое кажется мне наиболее правдоподобным, состоит в том, что метаморфоз - есть наша защитная реакция на появление Врага, точнее, на опасность, которую этот Враг для нас представляет.
  Путём кропотливых исследований я выяснил, что с незапамятных времён на земле идёт тайная борьба между нами и извечным Врагом. Борьба насмерть. Многие тысячелетия продолжается она, и кто в итоге победит..."
  
  Дальше чернила совсем выцвели и размылись, так что разобрать что-либо не было никакой возможности, и только в самом конце этой писульки с грехом пополам читалось:
  
  "...наш Враг многолик и хитёр, он способен принимать разнообразные обличья, он может быть везде, и в роскошной семикомнатной квартире, и в заброшенном подвале. Излюбленный его способ - втереться к вам в доверие и нанести подлый удар исподтишка. Однако есть признак, по которому вы сразу его узнаете: в момент, предшествующий нападению, Враг обязательно должен три раза обернуться вокруг собственной оси посолонь.
  Увидя это, немедленно начинайте метаморфоз".
  
  Ну и как прикажете воспринимать всю эту муру? Какой такой метаморфоз? Что это за Враг, ютящийся то в подвалах, то в семикомнатных квартирах? Это не меморандум, а какое-то парево для офисных хомяков. Сайенс, вашу мать, фикшен.
  Хотя... Несколько раз со мною случались подобные штуки, которые описывал прадед. Я их прозвал "глюками". В глазах начинает двоиться, в носу зудит, в ушах - неопределённые шумы. Это я для себя называю такие вот приступы "глюками", а что это на самом деле - не знаю. Может, от перемены давления, может, от усталости, а может, и наследственность какая-нибудь падлючая.
  Отложив бумагу, я пару секунд чесал тыкву, а потом спросил у папашки, как всё это нужно понимать и не издевается ли он, папаня, над своим доверчивым сыном? А также, кто такие эти таинственные Враги, которых надо опасаться?
  Но папашка мой - человек конкретный. Он отвесил мне подзатыльник и сказал:
  - Хорошо всё запомнил? Так вот, не выпускай это из своей дырявой башки. Подрастёшь - узнаешь остальное. А теперь вали к себе в комнату, живо.
  Ну, я и свалил.
  Однако, меморандум прадеда, как видите, не забыл.
  И то сказать: видно, большим человеком был мой прадед. Судя по стилю меморандума, научного склада ума мужчина, не каждый выговорит - благоволите, посолонь. Про него даже кино есть. Правда, изобразили его в этом кино как-то отстойно, каким-то дауном его изобразили, вредным, тупым, но это, я так понимаю, из политических соображений. Многим сейчас советское прошлое не по нутру стало.
  Тут я глянул на часы и пулей вылетел из постели. Четверть восьмого! А я тут воспоминаниям предаюсь. Мать вашу посолонь!
  С самого начала у меня всё не заладилось.
  Готовил завтрак - яйцо раскокал мимо сковородки, стал вытирать - ведро опрокинул. Знаю я такие дни, не раз видел за свои неполные 20 лет. К едрене-фене в такие дни не то что начинать путные дела, но и вообще выходить из дому.
  А куда деться? Я ведь не какой-нибудь бобёр из менеджеров среднего звена, я простой работяга, железнодорожник, и если прогуляю хоть один день, то бригадир тут же либо премии лишит, либо подойдёт вплотную, возьмёт за пуговицу и ласковым таким голосом скажет, глядя прямо в глаза: "Иди-ка ты, брат Моби, на хрен. Мне такие работнички по жизни не упирались".
  Моби - это он меня так называет, не нравится ему, видите ли, моё настоящее имя. Да и не только ему, а почти всем моим знакомым. Даже корешам. Ну, не нравится и не нравится, мне фиолетово.
  Так что пришлось мне тащить свою задницу на улицу, заводить самоходную повозку марки "Фольксваген", а потом до 18 часов 00 минут на пятнадцатиградусном морозе, размазывая от уха до уха смерзающиеся сопли, вколачивать в землю чугунные костыли. Как дятел, ей-богу, в голове треск, звон, шум и лёгкое как бы обалдение.
  По-настоящему меня прихватило на обратном пути. Только-только я заехал в наш микрорайон, поддал газу на прямой, как почувствовал, что начали неметь руки и ноги. За лобовым стеклом всё стало двоиться, сумерки приобрели зеленоватый тошнотворный оттенок, фонари по обочинам превратились как бы в маленькие солнца, бьющие лучами прямо под черепушку, прямо в мозг. И, как всегда в таких случаях, пот с меня полился ручьями.
  То есть, это я сейчас говорю "как всегда", а в тот момент только и успел сообразить, что такого мощного глюка со мною ещё не случалось.
  Тут сразу вспомнился мне давешний сон и незабвенный прадед с его меморандумом. Сон в руку, пропади он пропадом совсем!
  "Остаётся только ожидать появления тысячелетнего Врага!" - пронеслась у меня в мозгу мысль-веселуха, когда мой "Фолькс" начал круто забирать в сторону ближайшего фонарного столба. Сам не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы в последний момент свернуть на дорожку между домами. Ни рук, ни ног ведь не чувствовал! Только и услышал, как бампер проскрежетал по бордюру. Да ещё котяра какой-то с голубым ошейником подвернулся, мявкнул было, да и смолк, как отрезало, когда машина подпрыгнула на чём-то мягком. А нефиг шляться по проезжей части.
  И вот сижу я за рулём, потный как цуцик, в голове пусто, только треск и звон, точь-в-точь, как на работе. Нашарил кнопку, опустил стекло. Здесь я понял, что имел в виду прадед, когда толковал про обострение нюхательных способностей. Мне как будто Валуев по сопатке врезал! Страшный запах бензиновой гари буквально взорвался в голове. Меня аж на спинку сиденья откинуло. Затем гарь сменилась какой-то мерзопакостной вонью, которой я и названия-то не смог подобрать. Едва в отключку не ушёл. Только потом я сообразил - котяра проклятый, вот кто так воняет.
  Закрыл я, к дьяволу, окно, посидел минут пять, чтобы прийти в себя, и рванул поскорее домой, только шины взвизгнули.
  После всех этих переживаний, понятно, человеку нужно расслабиться, успокоиться.
  Поэтому я, припарковав машину возле подъезда, прямиком ломанул в ближайшую забегаловку, по дороге поминая недобрым словом и прадеда, и эти его сволочные метаморфозы.
  Хорошо, что паспорт с собой захватил, а то не видать бы мне пары рюмок огненной воды как собственных ушей. Дело в том, что табло у меня, как бы это выразиться, какое-то подростковое. Не говоря уже про алкоголь, но ведь и сигареты мне частенько не продают, говорят: иди отсюда, сынок, подрасти сначала. Я, конечно, начинаю кипятиться, отвечаю им, дуракам, что армию от звонка до звонка оттрубил, а они в ответ: как же, сейчас тебе и поверили, в песочнице, говорят, была твоя армия. Вот и приходится всюду паспорт таскать. Сунешь его, бывало, какой-нибудь особо вредной тётке под нос, а у неё и шары на лоб лезут. Ой, извините, говорит. А если какая шибко грамотная попадётся да прочитает мои фамилию-имя-отчество, то начинает ржать, как кобыла. Ну и хрен с вами, мне, откровенно сказать, это фиолетово.
  В забегаловке никого из наших я не обнаружил (что понятно, время-то детское), только мыкался в дальнем углу с кружкой глинтвейна полузнакомый додик из соседнего микрорайона, не помню даже как его зовут.
  Только я хлопнул первую рюмку, только нацелился обмакнуть в соус какую-то рыбно-рисовую японскую хреновину (то ли суши, то ли ролл, я их всё время путаю), как звякнула дверь и вошла в шалман незнакомая киска. С первого взгляда она не произвела на меня впечатления: худющая, что называется - девочка-велосипед, одета в какой-то секондхэнд прошлого века, вязаная шапочка, сумка на плече и огромные дымчатые очки на полвитрины. Только носик торчит да губки бантиком. Короче говоря, какая-то Анюта - или библиотекарша, или бакалавриха. Знаю я таких цыпочек, не раз нарывался.
  Залезла она на табурет рядом со мной, пристроила сумку на коленях и заказ делает. Дайте мне, говорит, пожалуйста, стакан бархатных сливок. Я аж японскую хреновину в соус уронил. Ну, думаю, даёт киска! А у барменши морда вытянулась, бурчит в ответ: бархатных сливок нету, есть только молочный коктейль, мороженое такого-то и такого-то сорта. Хорошо, отвечает киска, давайте коктейль.
  Ну вот, сидим мы, как говорится, рядком-ладком, прихлёбываем: я - вторую рюмку, она - свой коктейль. Бархатный, блин. И тут вдруг я почувствовал еле слышный, но очень приятный аромат от соседки. Вероятно, какой-то крутой парфюм. Не знаю даже как описать его. Что-то очень тёплое и мягкое ощущалось в этом аромате, что-то такое вроде бы давно знакомое, но напрочь теперь забытое. Бархатное, блин. А может, это просто нюх мой обострился после давешнего глюка? Или, может быть, этот запах шёл от молочного коктейля, который я уже и забыл, когда в последний раз пробовал?
  Пока я ломал над этим голову, гляжу, подгребает к моей соседке тот самый полузнакомый додик, репа вся в прыщах, глаза в кучу, и начинает он её клеить. Ну, моё дело десятое, сижу, молчу, прихлёбываю. Она уже половину своего коктейля выпила, ни разу не взглянула в его сторону, а он всё бубнил и бубнил. Не знаю, что он ей там ляпнул, только вдруг разворачивается моя киска лицом к додику, и оставшийся коктейль аккуратно выливает ему промеж ушей.
  Ну, думаю, сейчас будет представление. Додик сначала варежку разинул, несколько секунд лупал глазами, как бы пытаясь осмыслить случившееся, а потом заревел голосом гоблина, схватил своими граблями девушку за плечи и притиснул к стойке. Звякнул разбившийся пустой стакан.
  Никогда мне не нравился этот додик. А тут ещё своим появлением, своим перегарищем из немытой пасти он наглухо забил волшебный бархатный аромат. Поэтому я вежливо взял его за правую лапку, отвёл в сторону и, подождав, когда он прекратит оглашать окрестности своим нечленораздельным рёвом, доходчиво объяснил ему, что в чужом районе шалости с девицами, тем более против их воли, тем более в присутствии стольких незаинтересованных лиц, чреваты некоторым ущербом для его, додика, здоровья. Так что если ему, додику, не влом, то путь вытрет свою молочно-прыщавую физиономию и в темпе делает отсюда ноги.
  Он обо мне тоже, видимо, кое-что слышал, поэтому вслух выражать протесты и возмущения не стал, а быстренько подхватил свои шапки-куртки и тихонько вымелся. Даже вытереться забыл.
  - Спасибо тебе, что заступился, - негромко сказала девушка, когда я вернулся к стойке.
  - Не за что, киска, - буркнул я и одним махом допил злосчастную рюмку.
  - Можно узнать, как тебя зовут?
  - Моби, - ответил я и невольно поежился, потому что видел в своей жизни самые разные человеческие реакция на это имя. - А тебя как, киска?
  - Киска, - ответила она и улыбнулась.
  
  Короче говоря, не прошло и часа, как мы с ней рука об руку пробирались по сумрачному коридору общежития, где Киска снимала комнату. Кстати, я оказался прав, она была из студенток, но не бакалавриха, как она объяснила, а почти что целая магистерша. Я только хмыкнул в ответ.
  - Только не шуми, - предупредила она, - за стеной сволочные соседи.
  А чего мне шуметь? Я и без всякого шума понимал только одно: мне очень хорошо с этой худенькой, маленькой, какой-то непонятной девушкой. С моей Киской. К тому же я продолжал обалдевать от её запаха, который вернулся сразу же, как только додик покинул поле боя. В общем, день, начавшийся по-дурацки, обещал закончиться очень и очень неплохо: у ней, видать, свербит в одном месте, да и я не прочь шишку почесать.
  Загремело пустое ведро, она тихо чертыхнулась.
  - Ты б очки сняла, не видно же ничего, - посоветовал я.
  - Конечно, конечно, - пробормотала она, таща меня за собой на буксире.
  Позвенев ключами, она впустила меня в комнату и включила свет.
  Ни фига себе, подумал я, оглядевшись. Я ожидал увидеть обычные в женском общежитии весёленькие шторы в цветочек, плакатики на стенах, женскую дребедень на подзеркальной полочке. Так вот, ничего этого не было. Комната имела суровый необжитый вид, словно обитал тут какой-нибудь средневековый монах, сторонник умерщвления плоти: стол без скатерти, два табурета, две узкие сиротские кровати, покрытые суконными одеялами.
  - Ну ты даёшь, Киска, - пробормотал я, - прям как в армии.
  - Не обращай внимания, я только сегодня приехала, - отозвалась она из-за шторки, загораживающей угол прихожей. - Раздевайся, проходи в комнату, садись прямо на кровать. Я сейчас, только переоденусь.
  Я сел на скрипучую кровать, предварительно поставив на подоконник, в холодок, две банки пива, которые купил по дороге. Хотел купить какого-нибудь вина, но Киска сказала, что терпеть не может ничего спиртного. Покачался на кровати, пружины заскрипели вразнобой.
  - Да не шуми ты, - прикрикнула она.
  Она вышла из-за шторки, облачённая в дьявольски элегентный и соблазнительно обтягивающий шёлковый халат иссиня-черного цвета, что-то вроде кимоно. И снова в своих огромных дымчатых очках.
  - Да сними ты их, - сказал я.
  - Конечно, конечно.
  Повернувшись ко мне спиной, она сняла очки и тут же выключила свет.
  Сквозь голые окна в комнату просачивались жиденькие отблески ночного города, поэтому я отчётливо видел лишь её силуэт. Затем я ощутил лёгкое душистое прикосновение и тёплое дыхание на лице.
  Уже минут через пять она раздраконила меня до такой степени, что я почти перестал что-либо соображать. Ласковой шёлковой змеёй она тёрлась о моё тело, продолжая дурманить колдовским ароматом. Язык её - как мне почудилось, необыкновенно сухой и как бы шершавый - казалось, не ведал стыда. Всё во мне стояло торчком - и душа, и тело. Проклятая кровать скрипела, как несмазанные маховики у "Титаника".
  - Возьмись руками за спинку кровати, - шепнула она, - будет меньше шума.
  Я послушно взялся. Она перегнулась через мою голову, звякнуло железо о железо, послышалось два негромких щелчка.
  Я в недоумении наблюдал, как она скользнула с кровати, аккуратно одёрнула свой шёлковый халатик и направилась к двери. Щёлкнул выключатель. Я хотел прикрыть глаза рукой, но не смог этого сделать. Отчаянно щурясь, я вывернул голову и взглянул на спинку кровати. И что ж я увидел? А увидел вот что: обе мои руки были пристёгнуты к спинке двумя металлическими наручниками. Электрические блики играли на стальной поверхности. Этого ещё не хватало! Неужто она любительница всяких разных садо-мазо-факов?
  Киска снова нацепила на себя дымчатые очки, стояла посреди комнаты, сложив на груди руки, и спокойно наблюдала, как я дёргаю то правой, то левой рукой в тщетной попытке освободиться.
  - Не шуми, Моби, - строго произнесла она, - иначе тебе будет очень и очень больно.
  - Понимаю, понимаю, - проговорил я, стараясь выглядеть этаким хватом, коему досконально известны все женские прихоти. - Плётка-семихвостка, железный ошейник, кожаная шапочка... Что ещё? Ах, да, наручники... Киска, неужели это тебя возбуждает?
  - Нет, - холодно ответила она, и я тут же понял, что она говорит правду. С этой секунды я перестал чувствовать себя хватом, а как-то сразу осознал, что я обыкновенный лох, или, проще говоря, лопух, угодивший в какую-то неизвестную, но очень большую неприятность.
  - Вот как? - промямлил я. - Но тогда, Киска, зачем ты приковала меня наручниками?
  - Ты убил моего мужа, ты должен понести наказание, - ровным голосом сообщила она.
  Ну, как вы думаете, что может почувствовать человек, прикованный к спинке кровати, от таких заявлений? Ясный перец, я почувствовал себя нехорошо. Один мой корешок, попав в затруднительное положение, очень живописно его описал: волосы встали у меня дыбом около заднего прохода. Тогда я посмеялся, а - напрасно. Теперь я очень хорошо его понимал. "Чокнутая маньячка! - пронеслось в голове. - Основной инстинкт номер хрен-его-знает-какой!"
  - Киска, опомнись, - стараясь выглядеть поцом уверенным и держащим всё под контролем, сказал я, - какой муж? Какое убийство? Ведь мы только сегодня познакомились.
  Она покивала головой:
  - Вот именно, сегодня. Именно сегодня ты и убил моего единственного и неповторимого мужа. Мою любовь. За это я возьму твою жизнь. Приготовься к последнему в твоей жизни поцелую. К поцелую безутешной вдовы.
  Я хотел возразить, я хотел убедить её, что всё это - какой-то бред, но она небрежным жестом сняла с себя очки, и слова застряли у меня в горле.
  Два чудовищных жёлтых глаза занимали чуть ли не половину лица. У этих глаз не было ни век, ни ресниц, по ним время от времени проходила как бы дряблая волна, и тогда вертикально поставленные угольно-чёрные зрачки становились размытыми.
  Она улыбнулась, но эта улыбка не доставила мне никакой радости.
  Продолжая улыбаться, Киска... то есть, чудовище в образе девушки, подошло к входной двери, спрятало очки в сумку, а вместо них достало что-то голубое, какую-то ленточку.
  - Если ты забыл, Моби, о своём злодеянии, то, может быть, эта вещь освежит твою память.
  Обернувшись ко мне, она... оно продемонстрировало ленточку и снова сунуло её в сумку.
  Я ничего не соображал и не понимал. Мой мозг словно бы завял и сронил оставшиеся лепестки реальности. И в то же время я ощущал каким-то шестым чувством, каким-то подсознанием, что ленточка до странности знакома мне. Где-то я её видел, причём видел совсем недавно.
  И тут как наяву я услышал скрежет бампера о бордюрный камень и вспомнил здоровенного полосатого котяру с голубым ошейником, выскочившего неизвестно откуда прямо мне под колёса.
  "Но это же полный бред! - мысленно взвыл я. - Какой это, к едрене-фене, муж?"
  - Я вижу, ты вспомнил, - раздалось от двери. - Вот и хорошо, тогда начнём.
  После этих слов она как-то вся сгорбилась, сложила руки на груди, чуть присела и вдруг с нечеловеческой быстротой три раза крутанулась вокруг собственной оси.
  Твою мать! Меморандум! Прадед! Посолонь! Вот он что...
  Кажется, именно в этот момент у меня окончательно снесло башню. Во-первых, в ушах снова раздался лязг и треск, свидетельствующий о близком наступлении очередного "глюка". Окружающие предметы стали раздваиваться, потом снова сходиться вместе, потом снова раздваиваться. Ни рук, ни ног я уже не чувствовал. Во-вторых, откуда-то из глубин памяти всплыл образ знаменитого прадеда, точно такой, каким его показали в фильме, снова погрозил мне пальцем и прошептал в самое ухо: "Метаморфоз".
  В-третьих, аромат, который исходил от Киски и который так нравился мне прежде, вдруг многократно усилился, сделался густым и вязким, словно патока, и полностью залепил мне ноздри. Ничего приятного в нём не осталось. Теперь это была просто смрадная вонь, запах полуразложившейся плоти и кошачьих экскрементов.
  И в-четвёртых - и в самых кошмарных! - я увидел (или это мне померещилось?), как ежесекундно раздваивающаяся Киска в одно неуловимое мгновение покрылась чем-то чёрным, шелковистым. Сначала мне показалось, что она просто натянула на голову свой чёрный халат, но потом, изо всех сил сосредоточив зрение, я понял, что никакого халата на ней нет и в помине, а всё тело от макушки до пят покрывает короткая блестящая шерсть. Ноги у неё вдруг стали укорачиваться, затем противоестественным образом выгнулись как бы коленками назад. Она опустилась на четвереньки, упершись в пол руками. Строго говоря, это были уже не руки, а мощные, со вздувшимися буграми мускулов, лапы хищного зверя. Лицо стало ужасным образом вытягиваться вперёд, пока не превратилось в морду гигантской желтоглазой кошки.
  Чудовище шагнуло в мою сторону, я изо всех сил заорал и, чувствуя, что вот-вот наступит финал моей недолгой жизни, изо всех сил рванулся из наручников. Руки выскочили неожиданно легко. Не имея времени удивляться, я отчаянным движением перевернулся на правый бок, упёрся руками в подушку, чтобы, в случае чего, нырнуть между тумбочкой и окном, и тут обнаружил такое, что запечатлелось навечно в помрачённой моей корке или там подкорке. В подушку упирались две здоровенные мохнатые лапы с костяными собачьими когтями.
  Кажется, кто-то стал колотить в стену и кричать, что сейчас вызовет милицию, но это прошло в моём сознании вторым планом. Потому что на первом - и главном - плане оказались эти не лезущие ни в какие ворота мохнатые собачьи лапы, на втором - четвероногое существо, бывшее минуту назад девушкой, а на третьем - слова, которые она... или оно то ли прорычало, то ли просипело:
  - Ах вот как! Так ты, оказывается, один из них! Что ж, тем приятнее будет развлечение. Прими смерть достойно, мой извечный враг!
  Глаза чудовища в одно мгновение из жёлтых превратились в красные, оно хлестнуло себя по боку длинным гладким хвостом, подобрало задние лапы и, обнажив влажные клыки, прыгнуло прямо на меня. В одну микросекунду я вдруг с полной отчётливостью понял, для чего мне собачьи лапы, для чего метаморфоз и что хотел сказать прадед. Этого понимания оказалось достаточно. Я оскалил пасть и ринулся навстречу.
  И тут наступил полный мрак.
  
  Очнулся я в углу комнаты, между кроватью и столом, голова гудела, все косточки ныли. В двери кто-то стучал изо всей силы кулаком и кричал угрожающим басом: "Открывайте немедленно, это милиция... то есть, тьфу, полиция!"
  Кое-как встав на ноги, я потащился открывать. Мимоходом глянул на себя в зеркало и чуть снова не упал: морда вся исполосована глубокими царапинами, правая бровь рассечена, губы как две оладьи. Ясен болт, это кискина работа. Я стал озираться и тут же обнаружил искомое: она лежала возле кровати, чёрная, шелковистая и абсолютно мёртвая. Обыкновенная чёрная кошка средних размеров. Голова её была свёрнута набок, из полуоткрытой пасти на пол натекла лужица крови. Меня передёрнуло.
  - Открывайте, или выломаем дверь! - орали из коридора.
  Ментов оказалось трое, все здоровенные лбы, а за их спинами маячила какая-то лахудра в сиреневом. Лахудра визгливо объясняла, что, услышав в соседней комнате нечеловеческие вопли, тут же позвонила в полицию, что вообще-то в этой комнате уже полгода никто не живёт, но она сразу догадалась о совершающемся преступлении.
  Ну, сейчас, будет мне вязалово и винтилово, уныло подумал я.
  И ошибся.
  Менты обшарили всю комнату сверху донизу, но, кроме дохлой кошки, как сами понимаете, ничего не нашли. Один из этих хмырей высказал предположение, что я зоофил-извращенец, ловлю на помойках бродячих кошек и устраиваю с ними свадьбы. Ах ты зараза мордатая, ты что же это хочешь сказать?.. Я возмутился так энергично, что хмырь отстал. Главный свой упор я делал на том, что не помню, как здесь очутился. Спрашиваете, каким образом и почему? А потому что был в доску пьян. Вон, даже пиво не смог допить, говорил я и в подтверждение показывал рукой на подоконник с двумя банками "Балтики".
  Не знаю, поверили они мне или нет, но вязать не стали. Видно, сильно покоцанный был у меня вид, не захотелось связываться. Старший потребовал у меня паспорт, чтобы переписать данные, и, конечно, сразу же захихикал. А, что б ты провалился!
  Когда мы выходили из комнаты, я обернулся и тихонько прошептал: "Прощай, киска'".
  На улице менты сказали мне, чтобы послезавтра явился в отделение, вернули паспорт и укатили.
  Я машинально вертел паспорт в руке и думал про киску. Переживал. Вспоминал. Потом про киску вспоминать мне надоело, я вдруг подумал про паспорт и про полицию и немедленно раздражился: ну что смешного они находят в моём имени? По ящику я слышал про родителей, которые назвали своего сына БОЧП-2008. Это расшифровывается как Биологический Организм Человеческого Происхождения 2008-го года выпуска. И ничего. Небось, никто не смеялся. А тут что смешного?
  Я раскрыл паспорт и в который раз перечитал: Мобильник Мобильникович Шариков.
  Я пожал плечами и спрятал паспорт в карман.
  А ну их всех, имбецилов, пусть ржут. Честно говоря, мне это глубоко фиолетово.
Оценка: 7.36*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"