Еловый лебедь

Ты воспари - крыла раскинь -
В густую трепетную синь.
Скользи по божьим склонам,-
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.
В. Высоцкий

- Следующая станция Лебяжа, - сообщает из динамика чуть усталый голос, стараясь перекричать грохот закрывающихся дверей, и повторяет для верности: - Следующая станция Лебяжа.

Я гляжу, как медленно отползает от нас светло-серый полустанок с железными лесенками в концах платформы и молодой парой, сидящей двумя пичугами на голубом, облупившемся от своего преклонного возраста заборчике, - слегка сонно гляжу и улыбаюсь неясно чему. Электричка набирает скорость, станция быстро исчезает за поворотом, и ритмичный "тыдых-тыдых" надолго становится единственным звуком.

Чтобы как-то занять время - а просто так бездарно заснуть пока не хочется - я возвращаюсь к феньке, приколотой большой английской булавкой к гитарному чехлу, - фенька зелёная и недоплетёная. Позвякивают под пальцами бубенчики-грузики на концах разноцветных шнурков феньки, и разбавляют этим размеренный перестук колёс. Бубенцы-грузики... "Функционально и позитивно", - как очень любит говорить один мой однокурсник. Позитив нынче в моде, но от этого совершенно меняет свою сущность, стараясь угодить всем. Как известно, угождающий всем и вся первым делом начнёт раздражать самого себя - принцип сапожника без сапог, известный на Руси давным-давно.

Я тихонько принимаюсь напевать "В вагоне под стук колёс
Так легко и крепко спится,
Ты только не забывай
Всё, что видела в пути..."¹

Вагон почти пуст. Один из немногих пассажиров - мой сосед напротив, серьёзный дяденька неясных лет, он некоторое время молча разглядывает мою стриженную "ёжиком" макушку и прислушивается к перезвону бубенчиков, большего увидеть за чехлом гитары, воздвигнутым между нами Великой и Китайской, он не может. Только русый "ёжик" да ноги в некогда зелёных брюках и высоких замызганных ботинках армейского типа. В какой-то момент мой сосед решает начать разговор. Он откашливается и укоризненно обращается ко мне:

- Извините... деву... моло... э... - тут дяденька замолкает, чем-то смущённый, и напряжённо размышляет. Ну что там такое?

Я выглядываю из-за чехла:

- Что?

- Ваш звон, - с некоторым облегчением отвечает мой сосед, - слегка раздражает. Извините, конечно, но я сильно устал...

Вот те раз. Я озадаченно гляжу на феньку, с досадой откалываю её и убираю в карман чехла. Ссориться не люблю, особенно в вагоне электрички.

- Спасибо огромное! - благодарит меня дяденька, стараясь улыбнуться. - А Вас как зовут?

Вот те два. Разговор в поезде - прямо компенсация за ворчание.

- Саша, - я всё ещё озадаченно чешу подбородок и разглядываю соседа с любопытством.

Дяденька почему-то опять смущается и переводит взгляд на свои руки.

- А Вы..? - начинает он с вопросительной интонацией, и мне, наконец, становится ясна причина его замешательства. Он хотел выяснить, коего я полу, потолку и роду, а имя ему ничего не дало. А что, преобладание камуфляжа в одежде и ботинки-берцы как-то противоречат феньке, бубенчикам, гитаре, вышитой ленточке хаератника²? Чудной дяденька... Не видел, что ли, мальчика с феньками или девочку в камуфляже?..

- Я - менестрель, - важно поясняю я. Видя непонимание в его глазах, уточняю: - С гитарой, брожу, песни пишу.

- А... А... Ясно... А я Александр Львович, будем знакомы, - Александр Львович привстаёт и протягивает мне руку, а я её пожимаю. - Выходит, Саша, мы с Вами тёзки... А Вы куда едете?

В другое время завязать разговор с соседом - это я запросто, но сейчас совершенно не хочется. Я обнимаю чехол и опускаю голову на него, глядя перед собой. Спальник внутри - ну, куда его ещё деть! - делает чехол мягким... Меня просто-напросто клонит в сон. Пусть и бездарный.

Но Александр Львович настолько терпеливо ждёт ответа, что я сонным голосом спрашиваю:

- А какая там следующая?

- А... Лебяжа, - ненадолго задумавшись, отзывается мой сосед. - Это река там такая.

- Лебяжа... - я пробую слово на вкус. Оно мягкое, тёплое и светлое, как птичий пух - уютное. Мне нравится. - Тогда я на Лебяже и выхожу...

И я закрываю глаза, кончая тем самым разговор. Сон очень скоро набегает на меня лёгкой волной, и я погружаюсь куда-то глубоко-глубоко.

... Там было тепло, пахло еловой хвоей и где-то высоко несколько раз протяжно прокричал лебедь... Я просыпаюсь и долго не понимаю, где, что и какого лешего. Через какое-то время приходит догадка, что это Александр Львович, добрейшей души человек, будит меня - мы подъезжаем. Поражаюсь таким дядям... и уважаю.

Экипировка не занимает много времени: навесить на чехол с разных сторон уравновешивающие друг друга топор, тесак, пенку, один в другом два котелка. Всё это в полудрёме, запутавшись в обрывках сна, - то вновь прокричит лебедь, то смолистый еловый запах задразнит нос...

Пока электричка тыдыхает через мост - вот и неторопливая, неглубокая Лебяжа - мне вспоминается сказка о чудесном лебеде, слышанная мною несколько раз от нескольких людей. Все они считали, что раз я менестрель, бродяга-певец с гитарой за плечом, мне надо обязательно когда-нибудь написать об этом песню. Откуда эта идея возникала у настолько различных моих товарищей - один Бог весть.

Что толку сейчас пересказывать сказку, раз песня ещё не написана?

... И вот близится станция, вновь сероватая платформа, заборчик, лесенки, редколесье кругом. На горизонте линию еловых крон разрывает белый клин колокольни. Замедляется перестук колёс, я стараюсь не полететь с чехлом-рюкзаком на пол.

- До свиданья, Саша, - Александр Львович привстаёт, я фыркаю, короткое рукопожатие.

Обретя некое подобие равновесия, топаю к тамбуру через полвагона. Да, до свиданья, Александр Львович. Простите, что бубенчики Вам помешали. До свиданья вагон, где правое третье, ближайшее к окну место по ходу движения стало мне за полтора часа таким родным и знакомым.

Я выпрыгиваю, не дожидаясь остановки поезда. Тот вскоре набирает скорость и уносится прочь, а я широко крещусь на крест - золотенький блик над колокольней.

Наконец

Над лесом пропел лебедь. Пусть этот крик в обыденной жизни песней и не назовёшь, но то - в обыденной.

Уже третий раз я слышу этот протяжный зов над лесом и тороплюсь на него, отчаянно боясь опоздать. Почти у каждого человека есть своя, ещё не написанная Сказка. И лишь некоторые уже себе нашли. Но найти Сказку - это то настоящее чудо, о котором все забывают. Кто ищет синицу в руки, кто журавля в небо - но никто не ищет Сказку. Кому Великий Сказочник, Творящий нашу жизнь, открыл - лишь тот знает...

И вновь крик, и вновь сжалась внутри испуганным комочком мышца, названная в анатомическом атласе сердцем. Неужели товарищи были правы, а такой менестрель, как я, - достоин?!

"Тыдых-тыдых," - поезд внутри едет по рёбрам, стучится в родном дорожным ритме...

... Его нельзя было намеренно увидеть. Останавливаюсь лишь через два шага, с занесённой ногой, поворачиваю голову и застываю поражённо.

Он похож на несколько сваленных в кучу еловых ветвей. Приглядись - и не отличишь. И лишь когда он вновь вынул голову на длинной изящной шее из-под зелёного крыла, взглянул на меня и раскрыл клюв в новом крике, в мою голову постучалось понимание.

- Настоящий...

После

В монастырской трапезной светло, заходящее солнце заливает её до краёв. Я с аппетитом доедаю всё подчистую и, вымыв посуды, пересекаю двор под тенью той колокольни, что видна была ещё со станции, поднимаюсь по трём ступенькам в небольшой домик с двумя комнатами - для гостей. Я расшнуровываю покрытые после дороги рыжей глиной берцы, распахиваю окно настежь и валюсь на свежеезастеленную кровать. Завтра вернусь в город на долгий-долгий институтский год. И лишь летом вновь смогу забыть обо всём и вырваться прочь. Жалко - но так надо.

А с другой стороны... Я поворачиваю голову к окну и долго гляжу на небо, прислушиваясь, как шумит невдалеке Лебяжа.

А с другой стороны смогу записать песню, как меня просили такие разные и вдруг оказавшиеся такими мудрыми мои друзья.

... В небе, видимый только мне, парит одинокий еловый лебедь. Наволочка на подушке пахнет смолой и хвоей...

¹(c) Потаня (Светлана Пантелеева-Мыльникова)

²Хаератник (от англ. hair, в бытовом прочтении "хаер") - ленточка, налобная повязка, сдерживающая волосы.