1

А где-то там пылает странный мир.
Я весел, но предвижу расставанье:
Предчувствую, что вечные созданья
Потребуют сменить ориентир.

Кровавый червь, вгрызусь в могильный сыр,
И черный дождь, как деготь мирозданья -
Как липок он! - зальет мое сознанье
И склеит вновь на дне бездонных дыр.

Агония февральского мороза.
В мозгу мотив - все та же Lacrimosa.
Вдоль улицы колышется трамвай.

Он - красный гроб, летящий из трампарка.
Привычная мелодия, прощай!
Все хорошо. На праздник жду подарка.



2

Все хорошо. На праздник жду подарка.
С тоской вокруг бросаю тусклый взгляд.
Кто рядом здесь, пастух или свинарка?
Не выдаст бог - они нас не съедят.

Венеция. Канал. В канале - барка
Скользит во тьме, виляя наугад.
Схвати меня, культурная дикарка,
И унеси, как коршун, в райский сад.

Коптят огни, бессмысленны и алы.
И, все-таки, кто здесь? Одни каналы -
О темная романтика зеркал!

Призывный звон: трамвайчик из трампарка
Велит скорей покинуть карнавал,
Но этот мир пылает слишком ярко!



3

Но этот мир пылает слишком ярко,
И суслики в шершавой тишине
Дают совет, и топят жизнь в говне,
И мудрость их - лишь самогона варка.

Желудочно бурлит нора-хибарка,
Знакомятся знакомые вполне,
Чтоб заново сковать себя на дне
В гнилую цепь, и чайная заварка

Зажгла в душе минутные огни,
И ртутные еще чадят в тени
Вчерашнего веселия лампады,

И зелие изысканный вампир
Протянет вам меж прутьями ограды,
Как будто бы волшебный сувенир.



4

Как будто бы, волшебный - сувенир,
Но гроб пустой, фальшивый на поверку
Вот пронесли со скрипом в эту дверку,
И он готов обманывать. Факир

Допил с тоской, с ознобом рыбий жир,
Дрожит в тоске, достал отравы мерку
И вновь убрал под столик табакерку.
И не в гробу тот мертвый пассажир

Скрывается, и роль его завидна!
Под столиком захрюкала ехидна.
Всю жизнь свою я комья черных дыр

Разбрасывал, хочу собрать в могиле.
Сквозь море слез часы, хрипя, пробИли,
Одену я парадный свой мундир.



5

Одену я парадный свой мундир -
О не стыжусь я зелени военной!
По духу я, скорей, военнопленный,
Измотанный мочалок командир.

На снимке - я, рентгеновский кумир,
Вам виден лишь обрубок кости бренной.
Но я хочу мой организм надменный
Преобразить в живучий дух-эфир.

Где мой живот, и где моя пиписка?
На снимке нет, но где-то очень близко.
Распахнут я и в звездный льюсь простор.

Моя звезда замерзла, как дикарка,
Вакханка, свой забывшая костер -
Увы, мне в нем, наверно, будет жарко.



6

Увы, мне в нем, наверно, будет жарко,
Возрадуйтесь, владельцы острых жал.
Или костер - невинная припарка?
Так что же я от страха задрожал?

Пролей ведро, небесная доярка,
Во благо тех, кто мыслил и рожал.
Зловонный дым растет, как будто арка,
Я дверцу в день триумфа потерял.

Подбросишь ли ты хвороста вязанку,
Прохожий, нет? Мою звезду-вакханку
Страшись смутить. Твой черствый гуманизм

Не стоит и священного огарка
От космоса. В нем - дыры черных клизм.
Так не жалей меня, моя кухарка!



7

Так не жалей меня, моя кухарка,
Пусть клизмы дыр сосущие скорей
Избавят нас от пыток и червей,
От ахиней, мышей, деревьев парка

Растущих вкривь и вкось, томов Ремарка,
Шипящих змей, павлинов и ... людей.
Что ж, от всего. Выходит, я - злодей,
Достойный жить лишь в клетке зоопарка?

Угрюмый, я ведь вместе с вами рос,
Мне близок ваш запор и ваш понос,
Мой трезвый ум заблудшего приветит.

Хочу теперь позвать вас всех на пир.
Пока моя звезда вам тускло светит,
Пусть адский жар изгонит лишний жир.



8

Пусть адский жар изгонит лишний жир -
Хи-хи... Ха-ха... Но, в сумерках зловещи,
От синевы прозрачны стали вещи,
И в синеве стал призрачным эфир.

И будто бы угрюмый конвоир
Толкнул меня - все резче, резче, резче...
И голову мою сдавили клЕщи -
Не обойтись без трещин и без дыр.

И голова бессмысленным ошметком
Рванулась в ночь на поводке коротком,
Но нечего, увы, схватить вокруг.

И в черепе потрескавшемся смело
Гуляют тьма и мозговой паук,
Изобретать и думать надоело.



9

Изобретать и думать надоело,
Закисла дум холодная струя.
Не разберу, где я, а где не я,
От плесени душа позеленела.

Клопы во мне проделали умело
Семь дырок, чтоб кормилась их семья
И ползают, восторга не тая,
Сосут меня, кровавясь очумело.

И, сам решив, что неодушевлен,
Готов принять я волю и закон
Любых слоев в предчувствии расстрела.

Полки клопов, идущие на нас, -
Не шутка, нет! Вся жизнь - как унитаз,
Болит мое измученное тело.



10

Болит мое измученное тело,
Но мышка спит, одна в своей норе.
Захочет в мир - и выйдет на заре
Чрез черный ход, припрятанный умело:

Глотнула жизнь, на солнце посмотрела.
Она до слез горюет в декабре,
Ей веселей порою в январе,
За столько лет бедняжка постарела.

Готовит ей минутный трон февраль.
Запасов нет, погибнуть было б жаль.
Лишь баночка вишневого компота

В ее окне рубинчиком горит.
Чтоб видеть, жить - не чувствую полета,
И я, увы, ослеп, мой вымер вид.



11

И я, увы, ослеп, мой вымер вид,
И я один брожу по всем дорогам.
Хоть не аскет, мечтаю о немногом,
Во мне костер былого все горит.

Лицом угрюм, но светел и небрит,
Мечтаю о своем свиданьи с богом.
Влачусь в пыли я солнечным ожогом,
Не зайчиком, почти совсем убит.

Откуда шум, откуда эти дети?
Они спешат забросить снова сети
И чешую роняют на бегу.

Вдоль грязных рек, как труп, набитый ватой
Ползу, когда идти я не могу,
И вдоль ручья, беспечный и горбатый.



12

И вдоль ручья, беспечный и горбатый,
Ползу. Ручей извилин мозговых
Стремит во тьме меж берегов крутых
Свой грозный вал, холодный и чреватый

Бедой для всех, надменный и предвзятый.
Во первых - тьма. И что же во вторых?
Вновь - тьма и тьма. Цепь откликов простых
И фейерверк рыданий над утратой

Рассеять мрак не могут вековой.
Гниет во тьме ручей мой мозговой.
Болотный свет. Какой-то зверь хвостатый -

Он на меня похож, но он - не я! -
Кричит, что я вдоль нового ручья
Отправлюсь в путь с заплечною лопатой.



13

Отправлюсь в путь с заплечною лопатой,
На зов могил я страстно притеку
Плеснуть свою могильную тоску,
Бессмысленный, кривой и волосатый.

Как злая мышь, я серый и усатый
И тощий хвост уныло волоку,
Мудрец во мне - забава дураку,
И череп мой едва прикрыт заплатой.

Я - впереди, помощники - за мной,
С носилками, покрытыми землей,
В потрепанном и сером одеяньи.

На лбу - мой глаз, он желт и ядовит,
В башке звенят мои мозги бараньи,
И где-то там мой нежный мир сгорит.



14

И где-то там мой нежный мир сгорит,
И многое еще со мной случится,
Но я готов. Кто в дверь мою стучится?
Не робкий стук, а дьявольских копыт

Угрюмый гром, и воздух весь изрыт.
Но солнышко ленивое лучится,
И хочется по-прежнему напиться
Со свиньями из траурных корыт.

Звенят ручьи. В каналах много гнили.
Трамваи спят, кого-то удушили
Их провода, и в сыре много дыр.

Дрожит земля - то едут бронетанки.
Закрой глаза, вокруг поют цыганки,
А где-то там пылает странный мир.



15

А где-то там пылает странный мир.
Все хорошо. На праздник жду подарка.
Но этот мир пылает слишком ярко,
Как будто бы волшебный сувенир!

Одену я парадный свой мундир -
Увы, мне в нем, наверно, будет жарко.
Так не жалей меня, моя кухарка,
Пусть адский жар изгонит лишний жир!

Изобретать и думать надоело,
Болит мое измученное тело,
И я, увы, ослеп, мой вымер вид.

И вдоль ручья, беспечный и горбатый,
Отправлюсь в путь с заплечною лопатой,
И где-то там мой нежный мир сгорит.