То было в пустыне, в песках, у канала.
Кобыла крупная за солнцем поскакала,
   Виляя уныло лишайчатым крупом
И обратя свой правый глаз наверх, к уступам
   Сползающих грозно холмов небывалых,
И стало боязно кобыле сгнить в обвалах.

   Ей вспомнились бездны домашней природы,
Тяжелый долгий путь, который здесь народы
   Прошли, уповая, и крик попугая,
И изумрудная трава береговая.

   Потом за кобылой погнался любовник,
Жеребчик суетный. На нем сидел полковник.
   С большими руками, приятного роста
И явно чем-то пах, как будто был с погоста.

   И солнышко их прижигало, как йодом:
Две лошади, герой, оплаканный народом.

Double:

Вот за светилом мчится темная кобыла,
     Преодолев природный страх,
     И вспоминает все, что было,
     Гарцуя в утренних лучах.

Вслед за кобылой мчится жеребец-любовник,
     Его я ясно узнаю.
     К его спине пристал полковник,
     Погибший ранее в бою.