Проxожий: другие произведения.

Гостеприимец

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
   Петр Терентьич, председатель совхоза "Красная заря", с тоской следит за стрелками: не больше двух часов остается до прибытия первого секретаря обкома - если только машины не завязнут в зыбком русле бездорожья. Петр Терентьич мается не зря: судя по всему, его будут снимать за развал хозяйства. С оргвыводами.
   - Шут его знает, как его лучше обставить, - бормочет Петр Терентьич, имея в виду прием ответственного гостя, и в отчаянии выкликает: - Иван! Приготовь там это... хлеб-соль, что ли...
   Иван Смуров, основательный парень, недавний дембель, взятый председателем в помощники за исполнительность и серьезность, понимающе кивает и направляется в сельпо.
   В полутемном магазинчике, где пахнет крупой, плесенью и консервной жестью, Иван высыпает на деревянный прилавок одну беленькую и две желтых монетки и коротко просит:
   - Мне хлеба. Круглого.
   Продавщица то ли вздыхает, то ли фыркает - хлеб только круглый и есть, иного не завезли - и вытаскивает из дощатой клети темный каравай.
   Иван берет его было в руки, но внезапно медлит и невесть зачем произносит:
   - Погоди, Глаша. Дай-ка мне лучше того, от стеночки.
   Глаша в недоумении смотрит на покупателя и спрашивает:
   - Этот-то чем не нравится?
   Иван пожимает плечами. Продавщица запихивает кругляк на место, достает хлеб, на который указал Иван:
   - Теперь доволен?
   Иван согласно бурчит, принимает хлеб, выходит. Продавщица смотрит ему вслед:
   - Вроде трезвый...
   Солонку Иван забирает из дому. Мать Ивана, узнав о нужде, добавляет от себя старое, но чистое полотняное полотенце.
   Через час черная "Волга", замызганная до дверных ручек, с надсадным воем вползает во двор правления. За ней весело подпрыгивает "козел" с брезентовым верхом. Петр Терентьич тяжело вздыхает и обреченно бредет навстречу. Застегнутая до ворота сорочка сжимает ему шею, а замкнутый на все пуговицы пиджак - бока. Иван Смуров, неся хлеб-соль, опережает председателя на шаг.
   Из "Волги", белея седой маковкой и краснея кирпичной физиономией, грузно выбирается первый секретарь Сергей Пафнутьевич Покобатько. Хлопают дверцы "козлика" - еще двое в одинаковых булыжных костюмах, с портфелями в руках, присоединяются к первому.
   - Добро пожаловать, - произносит Иван и протягивает главному гостю полотенце с караваем. Тот удивленно разглядывает хлеб, но берет его в руки, машинально отламывает кусочек и, макнув в солонку, отправляет в рот. Передает хлеб-соль свите, те послушно следуют примеру первого, жуют. Петр Терентьич что-то сипло крякает в знак приветствия.
   - Ну, здорово, - рокочет Покобатько, делает шаг и по щиколотку проваливается одной ногой в грязную жижу. Петр Терентьевич закрывает глаза. Веки он поднимает, заслышав, как густо смеется первый. Не веря ушам, председатель совхоза подкрепляет информацию зрением: Покобатько солидно хохочет, приговаривая:
   - Ну, Петр Терентьич, крестил ты меня в своем хозяйстве. Я теперь тебе будто бы как родня.
   Свита улыбается, Петр Терентьич выдавливает смешок и спохватывается:
   - Сергей Пафнутьич, пожалуйста, мы сейчас мигом... переобуться...
   - Э, да ладно уж, - машет первый ладонью. - Показывай сначала владения.
   ...Четыре часа спустя, после обхода, беседы и опробования загодя приготовленного угощения, первый возвращается к "Волге", отечески журя председателя совхоза:
   - Да уж, Петр Терентьич, подзапустил ты хозяйство. Но ничего, справишься. Да и мы поможем. Будем тянуть совхоз в передовые.
   Петр Терентьич ни жив, ни мертв - за все это время первый ни разу не обратился к нему на "вы", а только тыкал с грубоватым дружелюбием, что означает: положение председателя пока надежно.
   Уже сев в машину, Покобатько вдруг скользит взором по стоящему поодаль Ивану и усмехается:
   - Хлеб-соль... Да, уж.
   Машины отъезжают. Председатель совхоза долго следит, как они удаляются.
  
   Месяц спустя из области прибывает комиссия - не самая страшная, но нудная. Председатель совхоза, вспомнив о чем-то в последний момент, командует Ивану:
   - А давай-ка снова... хлебом-солью... А?
   Иван идет в сельпо. В магазине он озирает хлебную полку, но не берет с нее ничего и просит показать ему весь запас. Продавщица возмущается, но Иван укорачивает ее весомым "Надо!". Он разглядывает три выставленных поддона и тычет пальцем в хлеб:
   - Этот!
   Здесь же покупает полотенце и рублевую солонку.
   Комиссия принимает у Ивана хлеб-соль, плюхает по совхозу, не брезгует застольем и уезжает, заполнив страничку акта на четверть.
   Петр Терентьич ликует.
  
   После "Красная заря" еще не раз принимает значащих гостей, и перед каждым их прибытием Иван придирчиво выбирает в сельпо хлеб. Он понятия не имеет, чем привлекает его тот или иной каравай. Совхоз начинает звучать, в него вкладываются "средства".
   Через год первый секретарь вновь посещает совхоз-передовик, отведывает непременные хлеб-соль и продолжительно общается с председателем наедине. После его отъезда Петр Терентьич самолично выкушивает бутылку беленькой и зовет к себе Ивана:
   - Значит, так. Предлагают мне повышение. В область. На своем месте хочу тебя оставить. Потянешь?
   Вторую бутылку выпивают на пару.
   - Скажи мне, Иван, - доверительно шепчет Петр Терентьич. - Как ты это делаешь?
   - Что? - не понимает Смуров.
   - Не притворяйся. Эти твои хлеба-соли.
   - Сам не знаю, - честно признается Иван.
   - Хитришь? - пытливо глядит председатель.
   Смуров выдерживает взгляд.
   - Верю, - вздыхает Петр Терентьич. - Жаль, что не знаешь. Я ж ведаю, как ты в сельпо караваи ворошишь. Значит, дар у тебя такой. Ну, что же. Главное, не зарывайся. Да и я помогу. Буду тянуть.
  
   Иван Харитонович Смуров председательствует три года, потом перебирается в город. Петр Терентьич не забывает его, да и он Петра Терентьича тоже: по первому зову бросается в хлебный магазин, иной раз и не в один; людей теперь приходится встречать таких, что с первого наскока и не сыщешь того, что нужно.
   Сергей Пафнутьевич Покобатько уже в Москве, через год в Москву выдвигается поседевший маковкой и покрасневший лицом Петр Терентьич. Через два года настает очередь Смурова.
   Наступает день, когда министерство, в котором служит Смуров, должен посетить Сам. Иван Харитонович долго колесит по Москве, отвергает сначала булочные на Калининском проспекте, потом на Кутузовском, потом на набережной Фрунзе.
   Каравай - чуть неказистый, кривоватый - он находит в Чертаново.
   В час Икс министерство лихорадит. По коридорам бродят люди в штатском. Улица перед зданием пуста. Наконец, мигают синие маячки, хрипит репродуктор сопровождения. К бровке подкатывают темно-серые "ЗиЛы" с полупрозрачными зелеными окнами.
   Сам входит в вестибюль, шаркая, задыхаясь. Покашливая, выслушивает обращения, перечисляющие все его титулы с непременным добавлением "дорогой", чмокает губами, супит лохматые брови. Нетвердыми руками принимает у Смурова хлеб-соль, пытается прожевать кусочек, потом целует Ивана Харитоновича - мокро, долго, пачкая ему губы размякшими крошками.
   Окружающие аплодируют.
   Через три дня о министерстве пишут на первых страницах "Правды" и "Известий", а еще через неделю Смурова посещает неприметный человек в неброском официальном костюме. Человек мельком предъявляет Ивану Харитоновичу малиновые корочки и долго беседует с ним за закрытыми дверями. Смуров обещает подумать, и неприметный человек делает вид, будто у Ивана Харитоновича действительно есть выбор.
  
   Вскоре Смуров получает назначение в другое министерство, сталагмитом вздымающееся на пересечении Арбата и Садового. Одновременно он числится сотрудником учреждения с гранитным цоколем, выйти на площадь перед которым можно со станции метро "Дзержинская". Служба Ивана Харитоновича рутинна, почти скучна. Иногда ему поручают встречу зарубежных делегаций. Порой - значительно реже - он подносит хлеб-соль на закрытых приемах людям, чьи портреты регулярно появляются на третьих страницах центральных газет.
   На памяти Смурова четыре раза меняется Сам. Последняя смена страшна, жутка, со стрельбой, баррикадами и танками. Учреждение с гранитным цоколем трясет, о Смурове то забывают, то приказывают готовиться к противоречивым встречам. Иван Харитонович нервничает: с хлебом в городе проблемы. С солью тоже.
  
   Все проходит, в том числе и неразбериха. После хаоса учреждение, курирующее Смурова, оправляется от потрясений. Новые времена приносят непривычные веяния - Смурова начинают командировать в помощь зарубежным коллегам. Несколько раз он участвует во встречах, проходящих на территории третьих стран, и изумляет их участников - людей восточного облика - непривычным им ритуалом.
   Однажды, в конце декабря, Смурову поручают подготовку к визиту важного гостя, однако вводные инструкции невнятны. Смуров терпеливо выслушивает туманные рекомендации и отправляется в привычный поход по магазинам. Два покупателя в штатском ненавязчиво ходят вслед за ним. Иван Харитонович ищет долго, но его спутники терпеливы. В конце концов, Смуров покупает черный подовый хлеб, двое тут же приближаются, распахивают кейс, на месте запаивают каравай в вакуумную упаковку. Позже в кейс отправляются соль, солонка, полотенце.
   Смурова провожают в аэропорт Внуково. Он не знает, куда летит; куратор обещает сообщить все данные по прибытии.
   Летят несколько часов. Приземляются в жару - после заснеженной-то Москвы. Смуров, куратор, сопровождение пересаживаются в машины и долго едут.
   Они прибывают в лагерь на морском берегу. Все вокруг уставлено палатками, быстро монтируемыми домиками, легкими ангарами. Отчего-то много священнослужителей - самых разных. Военных тоже много.
   Команда Смурова занимает шатер. Иван Харитонович настойчиво интересуется, что здесь происходит. Куратор, приникший ухом к спутниковому телефону, отмахивается, нервничает - пришло сообщение: на родине только что сложил с себя полномочия Сам, пятый при Смурове.
   День клонится к вечеру.
   - Пора, - произносит кто-то.
   Куратор десантным ножом вскрывает вакуумную оболочку. Смуров привычно подхватывает хлеб-соль и выходит наружу. Он удивлен: вокруг собралась гигантская толпа, оставившая ему единственный коридор, выход к морю. Смуров идет, неся свои дары.
   "Ожидается вертолет? - размышляет он. - Нет, слишком мало места для посадки. Скорее уж, катер".
   Солнце начинает садиться, красня горизонт. Смуров стоит на берегу и ждет.
   Море неподалеку от берега вдруг вскипает, бурлит.
   "Подводная лодка!" - соображает Смуров.
   Вода разбрызгивается фонтанами. Волны бегут к Смурову.
   Над поверхностью моря одновременно показываются семь звериных голов, роговые наросты на них топорщатся, как диадемы. Вскоре становится ясно, что все шеи вырастают из одного тулова. Зверь ревет и движется к берегу.
   Иван Харитонович Смуров поднимает хлеб-соль повыше и делает шаг ему навстречу.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Артюхин "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев" В.Михальчук "Вернуть себе клыки" С.Бадей "Свободный полет" Г.Ли "Своя дорога" А.Тепляков "Черные небеса. Заповедник" Н.Воронков "Эрийская маска" М.Палев "Повелитель прошлого" А.Скорняк, В.Михальчук "Полный дом смерти" В.Горъ "Шаг в преисподнюю" А.Авраменко, О.Тонина "Товарищ император" Е.Белова "Сам дурак! Или приключения дракоши" В.Выставной "Контрабанда" К.Беленкова "Все сюрпризы осени" (подростк.) К.Баштовая, Вик.Иванова "Что выросло, то выросло" О.Шовкуненко "Сезон огненных дождей" А.Сухов "Тайные боги Земли" Э.Катлас "Право на поражение" Д.Казаков "Падение небес" Ю.Набокова "Вампир высшего класса" Ю.Иванович "Выбор Невменяемого" Н.Бульба "Охотники за диковинками" Д.Удовиченко "История бастарда. Реквием по империи" А.Величко "Канцлер Империи" А.Фред "Лис Улисс и клад саблезубых" (детск.) Е.Шашкова "Цвет моих крыльев" В.Тарасенко "Молнии над Кремлем" А.Левицкий, А.Бобл "Джагер" С.Зверев "Крестовый перевал" С.Палий "Плазмоиды" Ф.Люциан "Чужая земля" А.Гончар "Прапор и его группа" А.Ясинский "Ник. Админ"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"