Палий Сергей. Диалог с Гулагом

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ!

Автор разрешает некоммерческое распространение своих произведений в электронной форме. Категорически ЗАПРЕЩАЕТСЯ вносить в текст какие-либо изменения или добавления!

(С) Сергей Палий

E-mail: spali@narod.ru

Сергей ПАЛИЙ

Диалог с ГУЛАГом

Деревня Кучино Чусовского района Пермской области, конец августа 2000 года. Очень необычная картина: две бывших зоны ГУЛАГа, один психоневрологический интернат и несколько десятков парней и девушек, веселящихся от души неподалеку! С первого взгляда все это может показаться дикостью и кощунством, но люди знающие относятся к происходящему совершенно спокойно.

Дело в том, что с 1995 года здесь проходят летние молодежные волонтерские лагеря, участники которых восстанавливают бывшую колонию ВС-389/36 или "Пермь-36" - одну из трех зон так называемого "пермского треугольника". В этих политических лагерях с 1972 по 1992 гг. отбывали сроки ныне известные всему миру правозащитники Сергей Ковалев, Левко Лукьяненко, Анатолий Марченко, писатели и поэты - Леонид Бородин, Василь Стус и многие другие "узники совести", лишенные права человека свободно мыслить и говорить в годы тоталитарного режима. Это были именно те "враги народа" и "особо опасные рецидивисты", которые увидели "светлое будущее" СССР изнутри темных карцеров сквозь крепкую сталь решеток.

Лагерь "Пермь-36" существовал до 1987 г. Активные работы по музефикации бывшей политзоны с 1993 года развернуло пермское областное отделение международного историко-просветительского, правозащитного и благотворительного общества "Мемориал", которое было основано в декабре 1988 г. и теперь насчитывает свыше 6000 членов. К сегодняшнему дню отреставрирован бывший барак особого режима и ведутся ремонтные работы в бывшей зоне строгого режима.

Волонтеры последней смены 2000 года съехались из Перми, Самары, Ульяновска, Ростова-на-Дону и Лейпцига. Буквально за несколько дней ребята сплотились в очень дружную команду. Пять шесть часов тяжелой физической работы в день изматывали парней и девушек, привыкших в обычной жизни поднимать только шариковую ручку и ложку, но, не смотря на это, после обеда находились силы, чтобы играть в футбол, топить баню, купаться в речке Чусовой и вообще развлекаться и отдыхать душой и телом на полную катушку. Жили в большом бараке, спали на нарах, пели песни у костра, устраивали жестокие "побудки" с утра после бессонных ночей. Подростки и взрослые (возраст участников этой смены колебался от 12 до 36 лет) бесились, словно дети, обливая друг друга водой и пачкая кровати зубной пастой.

За две недели ребята построили длинный забор высотой 3 м на бывшей зоне строгого режима и вывезли с ее территории огромное количество мусора. В общем, поработали на славу! Александр Калих, председатель правления пермского областного отделения общества "Мемориал", назвал эту смену лучшей за все годы существования волонтерского движения. Когда настало время прощаться, было пролито море слез. Вернувшись в Самару, ребята из педагогического клуба "Радуга", полные впечатлений, еще долго не могли влиться в струю обыденной жизни.

Самарский Дворец детского и юношеского творчества совместно с педклубом "Радуга" создали проект "Забытые имена", благодаря которому и состоялась эта интересная поездка. Финансирование осуществлял Институт Открытое Общество...

...10 лет лишения свободы и 5 лет ссылки - обычный стандартный приговор для заключенных "особняка". Сама обстановка лагеря была призвана задушить всякую мысль о свободе. Два высоких забора, полностью скрывающих от узников внешний мир, километры колючей проволоки, холодный карцер, двадцать два вида охранной сигнализации, невыносимые условия существования и 150 человек охраны на 30-35 заключенных - так содержали интеллигентов, которые боролись за права человека. За свои и наши права. Эти люди, например, добились, чтобы их называли только на "вы".

Самой тяжкой пыткой для мыслящего человека является лишение возможности общения, получения информации. Поэтому заключенных в этой колонии ожидала жизнь в камерах. Долгие годы заключенный мог общаться только с соседом по камере. Гуляли узники во внутреннем дворике, который по размерам больше напоминал внутренность большого шкафа.

У политзэков была не серая роба, как у обыкновенных, а полосатая. По бегущему полосатику разрешалось открывать огонь на поражение без всякого предупреждения.

Главным методом "перевоспитания" заключенных был штрафной изолятор (ШИЗО). Чтобы попасть туда, достаточно было расстегнутой верхней пуговицы на рубашке или чтения книги, как это случилось с поэтом Василем Стусом. За три дня до заседания Нобелевского комитета, где рассматривалась его кандидатура, Василь Стус попал в штрафной изолятор и уже не вышел оттуда...

Мне удалось взять интервью у человека, который сидел там, в зоне особого режима Пермь-36.

Биографическая справка.

Ф.И.О.:

- Пестов Виктор Георгиевич.

Должность на основном месте работы:

- директор.

Основное место работы:

- Уральская независимая общественная библиотека.

Родился:

- 24.08.1946 г. - Станция Маритуй Слюдянского района Иркутской области.

Закончил:

- школу 104 г. Свердловска в 1961 г.;

- ГПТУ 1 г. Свердловска в 1963 г.;

- двухгодичный факультет Общественного университета правовых знаний при Свердловском Горисполкоме и Свердловском юридическом институте в 1984 г.

Служил в армии:

- призван в июне 1965 г. на Тихоокеанский флот. В ноябре 1966 г. закончил учебный отряд подводного плавания во Владивостоке, получив специальность моторист подводной лодки. Матрос.

Трудовой путь:

- с августа по октябрь 1963 работал на механическом заводе МПС слесарем;

- с февраля 1964 по январь 1965 г. работал в вагонном депо ст. Серов-сортировочный слесарем;

- с февраля по июнь 1965 работал в организации П/Я 79 слесарем;

- с июня 1965 по декабрь 1966 г. - служба в Военно-морском флоте;

- с января по октябрь 1967 г. работал на опытном заводе ЦНИИ МПС слесарем;

- с января по май 1968 г. работал на Свердловском киномеханическом заводе слесарем;

- с мая 1968 по февраль 1970 г. работал на Свердловской кондитерской фабрике 2 слесарем;

- с марта по май 1970 г. работал на Свердловском гормолзаводе слесарем;

- с 20 мая 1970 г. по 20 мая 1975 г. отбывал 5 лет лишения свободы за антисоветскую деятельность по ст. 70 и 72 УК РСФСР;

- с июля 1975 г. по июль 1985 г. работал на механическом заводе 4 слесарем;

- с июля 1985 г. по 1992 год работал электросварщиком на АООТ "Торгмаш".

Общественно-политичекая деятельность:

- в 1968 г. выступил инициатором создания подпольной молодежной организации "Свободная Россия" - партии трудящейся молодежи, которая в 1970 г. была переименована в Революционную рабочую партию. В организацию вошли Виктор и Валерий Пестовы, Николай Шабуров, Владислав Узлов, Владимир Берсенев, В.Куликова и Л.Ухабова. Изготовлено около 2000 листовок, которые были распространены в праздничной колонне 7 ноября 1969 г. и в ночь на 26 апреля 1970 г. около Иваново-вознесенской церкви во время пасхального шествия. В ночь с 31 апреля на 1 мая 1970 г. листовки были расклеены в центральных районах городов Свердловска и Серова. В листовках одним из основных было требование создания многопартийной системы и улучшение экономического положения населения. С 19 по 25 мая в разных городах СССР органами КГБ были произведены аресты членов подпольной организации.

В ноябре 1970 г. Свердловский областной суд приговорил Виктора Пестова и Николая Шабурова к 5 годам, Валерия Пестова к 4 годам, Владислава Узлова к 3,5 годам и Владимира Берсенева к 3 годам лишения свободы.

Находясь в лагерях для политзаключенных, принимал активное участие в акциях протеста и был среди участников первой акции Дня политзаключенного 30 октября 1974 г. в политлагере Пермь-36. Освободился 20 мая 1976 г. и вернулся в Свердловск. В марте 1992 г. реабилитирован.

В Cвердловске в декабре 1976 г. выступил инициатором создания подпольной организации Добровольного гражданского фонда им. А.И. Солженицына. Среди учредителей - бывшие политзаключенные Георгий Давиденко (Нижний Тагил), Владислав Узлов (Серов) и Владимир Поташов (Омск). С момента создания по сегодняшний день является распорядителем фонда. Основным направлением деятельности фонда в условиях подполья явились помощь политзаключенным, распространение запрещенной литературы. Для этих целей на средства фонда приобретались пишущие машинки, фотолаборатории, магнитофоны и радиоприемники. В условиях постоянной негласной слежки органов КГБ работал до 1991 г., одновременно являясь одним из основных собирателей и хранителей книжного фонда.

В апреле 1988 г. выступил инициатором выпуска информационного общественно-политического журнала "Слово Урала", который выходил ежемесячно до мая 1991 г. В ноябре 1988 выступил одним из инициаторов создания свердловского комитета "Возрождение", в сентябре 1989 г. был избран председателем комитета.

Принимал активное участие в событиях связанных с распространением листовок во время путча 19-21 августа 1991 г. В феврале 1992 г. становится директором Уральской независимой общественной библиотеки, которая на данный момент имеет филиалы в Перми, Челябинске, Кургане, Нижнем Тагиле, Невьянске, Верхней Салде, Карпинске и Гремячинске Пермской обл. В июне 1993 г. выступил инициатором создания екатеринбургской инициативной группы Международной Амнистии, куда вошел екатеринбургский комитет "Возрождение". Участвовал в учредительной конференции российского межрегионального объединения Международной Амнистии проходившей 30 апреля-1 мая 1994 г. в Санкт-Петербурге и был избран в Координационный комитет Межрегионального Объединения Международной Амнистии.

В июле 1994 г. выступил инициатором создания и был избран директором Регионального Центра демократии и прав человека г. Екатеринбурга. В сентябре 1995 г. по приглашению пермского "Мемориала" вошел в Совет музея истории политических репрессий и тоталитаризма (Пермь-36). В 1996 г. на конференции екатеринбургского "Мемориала" был избран в Совет общества.

- Виктор Георгиевич, что вам пришлось пережить ТАМ? Какие факты, детали особенно запомнились?

- Однажды ночью за лагерным забором началась автоматная стрельба, мы мгновенно спрыгнули на пол и мне сразу вспомнились слова старого лагерника, который отсидел 30 лет и рассказывал о том, как в 1953 году в северных лагерях власти, чтобы сразу избавиться от большой массы политзаключенных, просто давили их танками и расстреливали из автоматов и пулеметов. Кстати, об этом я прочитал в книге Климовича "Восстание в Горлаге". Пролежав на полу до утра, мы узнали, что одному из солдат, которые охраняли лагерь, что-то померещилось и он открыл стрельбу. Вот тут был ужас, мысль, что домой можно и не вернуться.

В октябре 1974 года ко мне подошел Михаил Макаренко и предложил принять участие в первой акции, посвященной Дню политзаключенного, и я дал свое согласие. Был же в тогдашней стране День металлурга, а почему нет Дня политзаключенного? Поскольку вся акция проводилась в условиях конспирации, отбор был особенно тщательным. В акции приняло участие около 15 человек. По одному представителю от организации. Все это было сделано в рабочей зоне, после 23 часов, как раз перед съемом, т.е. окончанием работы. Мы работали в две смены. Собрались перед входом в цех по сборке плат. Насыпали небольшой холмик из песка, и Макаренко зажег церковную свечку, которую умудрился каким-то чудом достать. Каждый из представителей конфессий прочитал молитву, помянув только что умерших в нашем лагере политзаключенных. После акции мы все убрали, и тут прозвучал гонг на съем.

В промзоне сначала я работал наладчиком вибростендов, а электриком был Левко Лукьяненко, в прошлом приговоренный к смертной казни, но замененной 15-ю годами лишения свободы. Общение с ним помогло мне понять неистребимую тягу украинцев к независимости, которая нашла подтверждение в будущем.

Особенно запомнилась многодневная акция с требованием предоставить нам статус политзаключенного, в которой приняло участие особенно много зэков. Так вот первый, кто встал на статус, был Сергей Корехов, который только что прибыл в лагерь и имел срок два года, один из них он провел под следствием, и ему оставалось сидеть до смешного мало. Он написал заявление и перестал выходить на работу, так он бродил по лагерю неделю, и его надзиратели не трогали. Из требований были примечательны: добровольная работа, ношение своей одежды и отказ от стрижки наголо. Потом акция приняла массовый характер, и за отказ от работы в ШИЗО сажали всего на два-три дня, так как там всего - 3 камеры.

По приезду в лагерь в июле 1972 года мы три дня общались между собой, дело в том, что в один лагерь свезли многих подельников и тех, с кем приходилось сидеть в других лагерях. Разговоров было море. Жгли костры и варили чифирь. В этом же году 10 декабря, в день принятия всемирной декларации о правах человека, над лагерной столовой был вывешен флаг ООН; правда, провисел он недолго, надзиратели его сорвали, но кто его вывесил, так и не узнали, хотя на допросы таскали почти всех политзаключенных.

- Изменились ли ваши убеждения после "отсидки"?

- До ареста я был антикоммунистом, после выхода из лагеря мои убеждения только окрепли.

- О чем вы сейчас думаете, вспоминая ужасы тех лет?

- Прожив такую трудную, но интересную жизнь, могу сказать, что в лагере все было гораздо хуже и страшнее, чем это кажется сейчас. Основной ужас был в том, что ты мог и не вернуться домой. Со временем плохое забывается, а это, наверное, неправильно. Все то, что произошло с нами и нашей страной, забывать нельзя, мы не имеем на это права.

- Чем вы сейчас занимаетесь?

- После того, как был разгромлен ГКЧП, в сентябре 1992 года мне удалось договориться о проведении выставки в городской библиотеке Свердловска, посвященной Дню политзаключенного. Это была первая легальная выставка подобного рода. На открытие приехала телегруппа областного канала, и сюжет вышел в эфир.

После этого к нам пошел читатель из числа преподавателей институтов и студентов. В 1993 году благодаря помощи американской аспирантки Келли Смит, которая приехала в Екатеринбург и взяла у меня интервью для своей книги о репрессиях в СССР, мы получили грант от фонда Национальный вклад в демократию (США). Благодаря этому гранту мы смогли приобрести ксерокс, компьютер, принтер со сканером и доступ в Интернет. Появилась возможность покупать уникальные книги по истории, эмиграции. Но большая часть книг и журналов поступила к нам в 1989 году и в 1990-91 гг., когда мне удалось съездить в Германию. После беседы в Мюнхене с Егором Давыдовым, с которым мы были в Перми-36, и который в то время работал на Радио Свобода, я его попросил собирать литературу у эмигрантов и переправлять к нам на Урал, что он и делает по сей день. Потом я обратился в редакцию "Русской мысли" в Париже с просьбой опубликовать мое обращение к русским эмигрантам, после этого на нас обрушился шквал книг, журналов и даже газет, которые эмигранты присылали из США, Германии, Франции, Израиля.

С 1994 года мы проводим правозащитный семинар "Cахаровские чтения". Одновременно мы проводим конкурс рефератов для студентов и старшеклассников по двум темам: "История инакомыслия" и "Права человека: вчера, сегодня, завтра". После того, как наша библиотека стала межрегиональной, мы проводим конкурсы во всех местах, где есть наши структуры.

Кроме этого, я являюсь руководителем Регионального центра демократии и прав человека, основная работа которого связана с юридической помощью лицам, находящимся в заключении. С 1993 года я являюсь координатором екатеринбургской группы Международной Амнистии, основная задача, которой - защита и освобождение политзаключенных и узников совести во всем мире, отмена смертной казни, просвещение в области прав человека, запрет на пытки.

- Как вы относитесь к тому, что особая зона "Пермь-36" теперь - музей политических репрессий и тоталитаризма в СССР? Что думаете о волонтерских работах, которые проводятся там уже не первый год? Нужно ли вообще такие места, по-вашему, показывать людям?

- По этому вопросу могу сказать следующее. В 1992 году, когда пермский Мемориал решил отметить 20-летие массового этапа политзаключенных из Мордовии в Пермские политлагеря, мы встретились в Перми и после проведения конференции, нас повезли в Кучино, где многие из присутствующих в период тоталитаризма сидели. То, что мы там увидели, повергло нас в ужас. В лагере, где сохранился только мой барак, находились неизлечимые психбольные, которые подходили к нам и просили сигарет. Я обратился к представителям пермского мемориала и попросил их сделать все возможное, чтобы предоставить больным более комфортные условия, а в нашей зоне сделать музей, как в Бухенвальде или Освенциме.

Таким образом моя (и не только) идея воплотилась в жизнь с помошью пермских мемориальцев. Особенно должен отметить вклад Шмырова В.А. и Калиха А.М. Я слышал, что на Западе есть движения волонтеров, но для меня было неожиданной и приятной радостью, что председателю пермского мемориала Калиху А.М. удалось создать условия для работы волонтерского лагеря в Кучино. К сожалению, я поздно подключился к работе с ребятами. В 2000 году по приглашению Калиха А.М. я несколько раз приезжал туда, выступать перед волонтерами. Слушали очень внимательно и задавали много вопросов. В 2001 году, думаю, меня опять пригласят выступать перед волонтерами.

Я считаю: чем больше молодых людей увидят все это и прочувствуют свое кратковременное пребывание в политзоне, тем больше шансов у нашего общества не скатиться опять в колючее будущее тоталитаризма, которое уже на горизонте. Думаю, присутствие бывшего политзаключенного во время проведения экскурсии или работы волонтеров принесет только пользу и достоверность тому, что они видят в лагере.

- Огромное спасибо вам, Виктор Георгиевич.

Что ж... ТАМ теперь можно дотронуться до прохладной стали засовов и решеток, скрывающих тайны человеческих судеб, тайны целой эпохи. Без прошлого у нас нет будущего, и каким бы страшным оно не было, это прошлое, диалог с ним, с его отголосками, осколками поможет нам не повторять тех ошибок, которые доставили страдания и унесли жизни миллионов невинных людей.

Комментарии: 7, последний от 09/06/2003. © Copyright Палий Сергей Размещен: 16/01/2001, изменен: 17/02/2009. 20k. Статистика. Статья: Публицистика Статьи		Оценка: *5.7911** Ваша оценка:
Аннотация: Статья для журнала 'Performance' N1-2 за 2001 год

Палий Сергей: другие произведения.

Диалог с Гулагом