Панина Валерия: другие произведения.

Не та женщина, не тот мужчина

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 9.15*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Еще одна история, в героине которой вы можете узнать себя, свою подругу, свою дочь. О любви, ревности, о жизни. А еще - о загадках и тайнах древней цивилизации. Началась совершенно неожиданно для автора в "Одиночестве" и потребовала продолжения)) За потрясающую, волшебную обложку огромное спасибо Тане AnSa!

    Прода от 9.10.2019г.


  
  
  
   "В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь,
   или любовь убивает ревность"
  
   Фёдор Михайлович Достоевский
  
  
  
   Глава 1.
  
  
  
  - Финик, Финик, зараза такая! Поймаю, наголо обрею!
  Следом за возмущенным басом по двору понесся птичий крик, брехливое тявканье и топот. Даже не глядя, я знала, что там происходит. Финик - маленькая беспородная собачонка, прошлой осенью вытащенная из лужи на дороге Сережкой Нетесиным. В прошлой жизни Финик был кошкой, иначе чем объяснить, что он любит бегать по заборам, а главное - с разбега прыгать на дверцу загона и лапой открывать щеколду. Мужики эту щеколду уже задрали выше некуда, а он прыгает и прыгает, открывает и открывает. В загоне живут цыплята, перепелята и индюшата, и когда дверь открывается, они с вытаращенными глазами разбегаются по всему двору, по саду, за ними, противно тявкая, несется гадский Финик. Собрать всех мелких птичек обратно - полчаса времени и куча нервов.
  - Ой, - всполошилась Света. - Пойду пересчитаю, всех поймали? А то соседские кошки передушат.
  Ушла. Вот же плантаторы на пенсии! Вчера Матвей за ужином рассказывал.
  - Не успели утром выйти, кофейку дерябнуть, дядь Макс нам по сапке выдал и в борозду. Сам сидит в тенечке, руководит, стул у него складной, термос с квасом. Себастьян Перейра, млин!
  Представила участок три сотки, на нем девять здоровых мужиков с мотыгами, десятого с косой, прыснула. Они ж там затоптали больше, чем пропололи. Соседи издалека вежливо посматривают, подходить боятся - мы в принципе можем дом не запирать, никто не полезет. Матвея - это наш зять, Ритулин муж - вообще страшно в темном переулке встретить. У нас парни все парни высокие, выше метра девяносто, а Матвей два с лишним, хоть положи, хоть поставь. Еще он коротко стрижется, носит тельняшку - на день ВДВ в фонтане бы за своего приняли. Понимаю дочь - когда растешь в семье, где отец и четверо братьев, у самой мужская профессия, обречена не просто на брутального мужчину, а на супер брутального. Как по мне, самое главное достоинство зятя - отличное чувство юмора. Только благодаря ему поженились и живут, как Рита говорит. Ой, мне так их "лав стори" нравится. И зятя я люблю.
  В раскрытое окно и оставленную Светой открытой дверь летней кухни тянуло дымом, нос щекотали пряные острые запахи. Мужики под присмотром Маши Колодей готовили на открытом огне уху, плов, жарили люля-кебаб. Мы со Светой, пока она не сбежала, резали овощи на салаты, Катя Русанова варила компот в двух огромных кастрюлях. Нет, никаких гостей у нас сегодня нет, только свои - обычный семейный обед на двадцать восемь человек. Это только взрослых!
  Вся наша огромная семья собралась на мой юбилей. Позавчера отпраздновали, и - такая радость! - дети не уехали, остались с нами до конца отпуска. Как время быстро летит - вот только мне пятьдесят было, а два дня назад шестьдесят исполнилось. За десять лет много воды утекло, много изменилось. Ушли один за другим наши родители, как в молитве сказано: "кончиной мирной, безболезненной и непостыдной". Ушли как жили - в любви. Успели внуков женить, правнуков увидеть. Первыми женились Стас и Ярик Золотаревы, следом Мила вышла замуж за Сергея Нетесина. Вадим с Линой поженились перед выпуском из училища, в один день с Ритой и Матвеем, Женя женился полгода назад.
  В дом, построенный родителями, переселились Света с Максимом, развели огород, птичник, козу даже одно время держали, недолго, правда. Мы с Игорем по-прежнему наезжаем в "поместье" на выходные и в отпуск. Я работаю, Игорь преподает в недавно созданном при Центре подготовки космонавтов первом в мире Космическом летном училище, он же им руководит. У нас теперь вообще плюнуть некуда - в начальство попадешь. Катя Русанова - начальник медицинской части ЦПК, Артем - руководитель Центра управления полетами, Маша Колодей - Центра подготовки космонавтов, Саша Колодей - командир отряда космонавтов. Не думаю, что это нас как-то изменило, как и новый статус бабушек и дедушек. Вот недавно совсем, в конце мая, мы с Машей пошли в большой торговый центр, принарядиться. Алиса с Богданом прилетели накануне, и мы пошли вчетвером. Забрели в бутик нижнего белья, выбираем, по очереди ныряем кабинку - мерить. Данька смирно сидит, головоломку складывает, продавщицы его за суетой сразу и не заметили. Сложил, подходит к Маше - похвастаться, дергает ее за руку, "бабушка, бабушка!". Продавщица смотрит на Маруську - та ни разу на бабушку не похожа, комплект с кружевными трусами в руках держит - и говорит так робко: "Тут мальчик потерялся, он вас с кем-то перепутал". Перевела взгляд на меня - я стою точно с такими же, только цвет потемнее. После этого меня спросить не решилась, тем более Маша с такой гордостью отвечает: "Это мой внук!"
  Внуки - это такое счастье! И оно все растет и увеличивается. Дайте сообразить, сколько же всего у нас деток по состоянию на сегодняшнее утро? У Золотаревых четверо - двое сыновей у Милочки и Сережи Нетесина - старшему, Сергею Сергеевичу, мы обязаны появлением у нас Финика, и дочки у Стаса и Ярика, в третьем классе уже. Невестки опять синхронно беременные, в новом году будет прибавление. У Колодеев - двое, Богдан и Ульяша, ей всего неделя. У Русановых трое: кроме Богдана и Ули еще Митька, сын Лины и Вадима, ему полгодика. У нас с Игорем двое - с недавнего времени. Удивительно, но нашей старшей внучке уже шесть лет, а появились они в семье почти одновременно с Митей. Не совсем понимаете? О, это длинная история. Я расскажу ее вам с самого начала, так, как когда-то услышала...
  
  Себя она помнила еще очень маленькой. Вернее, то, что происходило вокруг. Не четко - отрывками, эпизодами, как будто кинокадрами. Вот она сидит на полу, в руках у нее маленькая куколка. Она слышит мамин голос, мама кричит, кричит, но слов она не понимает. Она идет к маме, просится на руки, но мама резким движением усаживает ее на диван, и продолжает ругаться. И папа кричит тоже, и она начинает плакать, все громче и громче, пока папа не выкрикивает что-то напоследок и не уходит. Ей уже не понять, вспоминает ли она один случай или это было часто. Следующее, что она помнит - чувство голода и то, как опять плакала. Промежуток. Кто-то еще приходит в их маленькую комнату, голосов становится больше, ее берет на руки незнакомая женщина, целует. Они едут на машине, потом эта незнакомая женщина говорит: 'Смотри, маленькая, это поезд. Поезд. Поедешь к бабушке, дедушке'.
  По обрывкам поздних разговоров она узнала, что бабушка приехала навестить сына с семьей, увидела пустой холодильник, голодную двухлетнюю внучку, сына на диване с бутылкой пива - и забрала всех из областного центра к себе, в маленький городишко. Сколько сил приложила бабушка Лиза, чтобы сохранить семью сына! Сглаживала углы, скрывала ложь, помогала деньгами. Но оружия против эгоизма двух самовлюбленных людей не нашла. Сын, Павел, мало любил работать, но любил шумные компании, друзей, развлечения. Менять машины, влезая в долги, покупать дорогие вещи, не интересуясь, есть ли у дочери еда или одежда. Сноха, Женя, устраивала скандалы, кричала, что не будет сидеть дома, пока муж гуляет.
  - Ты сериалов насмотрелась, что ли? - как-то со сдерживаемой досадой сказала ей Елизавета Ивановна. - Да, Пашка не подарок, но и ты - то же! Ты не работаешь, не следишь за домом, за ребенком. Мы живем не в выдуманном мире, пойми! Он не олигарх, он не может тебя деньгами заваливать на твои бесконечные 'хочу, хочу'.
  - Пусть хоть землю жрет! - огрызнулась Женя, рассматривая себя в зеркале. - Нормальный мужчина, - она выделила голосом 'нормальный'. - Обеспечивает жену!
  - Что-то ты ищешь, да никак не найдешь, - вполголоса заметила свекровь, собирая по полу игрушки и одежду.
  - Посидите с Лялькой? - подкрашивая губы, спросила невестка.
  - А ты куда? - распрямляясь с грязной рубашкой сына в руках, поинтересовалась свекровь. - На ночь глядя?
  - Я еду на Волгу. В компании, - застегивая босоножки, ответила Женька. - И вообще, мам, забери ее к себе на ночь.
  - Заберу, - поднимая внучку на руки, ответила старшая. - Как бы не пришлось совсем забирать...
  Едва Ляльке исполнилось четыре года, ее родители развелись, она осталась с матерью, в квартире, купленной им бабушкой и дедушкой - папиными родителями, других у Ляльки не было. Мать Жени ушла из семьи, когда сама Женька была чуть старше своей дочери, отец женился на другой, Женька жила с отцом и мачехой до четырнадцати лет, потом они выбросили ее из своей жизни, ехать ей было некуда - мать ее знать не хотела. Моталась по съемным квартирам, по общагам, находила какие-то компании. В одной такой и познакомилась с Павлом. Повезло в одном - свекровь даже после развода сына отнеслась к бывшей невестке на редкость человечно, несмотря на то, что Женя вела жизнь далеко не монашескую. Терпела ради внучки, не рвала отношения. Приехала после ночного звонка, когда Женьку в ее собственной квартире избил очередной любовник, забрала ее и ревущую внучку, поселила у себя на пару дней. Уговаривала одуматься, подумать о себе, о своей дочери. Все без толку. Женька продала квартиру, уехала в большой город, забрав дочь, спустила деньги, осталась без жилья и денег в крохотной съемной квартирке. Отец Ляльки после развода с первой женой успел трижды жениться за два года, в очередной раз развелся и уехал в Москву. Редко слал деньги, еще реже приезжал к родителям. Елизавета Ивановна после очередного своего приезда к внучке первый раз высказала бывшей снохе все в глаза, собрала Ляльку - надо сказать, Женя особенно не возражала - и увезла с собой. Так в пять лет Лялька осталась сиротой при живых родителях, но, как бездомный щенок, обрела дом.
  
  Когда Лялька родилась, новоиспеченным бабушке и дедушке было сорок семь и сорок девять. Обычно это золотой возраст - дети выросли, внуки или еще не появились, или ходят в гости по воскресеньям. Еще все в относительном порядке со здоровьем, можно пожить 'для себя', путешествовать, читать давно отложенные книги, смотреть фильмы, выспаться, в конце концов. В их случае они вернулись на двадцать пять лет назад. Снова маленький ребенок, только если сына ты растила с рождения, знала привычки, по взгляду и изогнутым губкам могла догадаться о настроении, видела первые, самые слабые признаки болезни, то внучка... Маленькая девочка, диковатая, нелюдимая. Испуганная, никому не доверяющая, боящаяся резких жестов...
  - Да она ее била, - потрясенно сказал дед, глядя, как Лялька прячется под стол, когда он мимоходом потянулся потрепать ее по пушистой макушке.
  - Иди ко мне, - Лиза наклонилась, вытащила внучку. - Ты что, испугалась, маленькая? Деда тебя любит. Вон у тебя какая косичка красивая, дедушка потрогать даже захотел.
  Захар стоял рядом, бубнил что-то извинительно-успокаивающее. Внутри набирала силу, нарастала глухая злость. Развернулся, громыхнул дверью. Лиза с Лялькой остались сидеть, обнявшись. Слышно было, как заработал мотор, взвизгнули шины. Лялька пошевелилась, начала слезать с колен.
  - Включи мультики, - побежала, схватила куклу, села на пол у телевизора.
  Бабушка вздохнула. Мультики, одни мультики. Книжки ей не интересны, играть она не умеет, ни с детьми, ни с взрослыми. В пять лет большинство деток хорошо считают, знают буквы, читать учатся. А их девочка не умеет и учиться не любит...
  Дед вернулся часа через два. Вошел с загадочной улыбкой, присел рядом с внучкой, так и сидящей у телевизора.
  - Лялька, смотри-ка, - распахнул куртку. Лялька пригляделась, но ничего не увидела. В большом кармане что-то шевелилось и сопело.
  - Что? Это что, деда? - Лялька отлипла от телевизора, потянулась.
  - Давай-давай, - Захар притянул к себе внучку за тонкие бедрышки. - Ну-ка!
  Лялька потянулась в карман, сунула руку, и вдруг взвизгнула, отдернула. Опять полезла, и, сверкая глазенками и смеясь, вытянула крохотного щенка с висячими ушками и сердитой мордочкой.
  - Собачка! Это мне? Мне?!
  Дед пересел на диван, наклонился, покивал. Лялька смотрела то на щенка - на выпуклые блестящие глазки, лапки в черных 'носочках', топающие по ее ладошкам, розовый язычок, то на дедушку. Короткие светлые волосы топорщатся, щеки колючие. Голубые глаза смотрят ласково, руки большие, ладони темные, шершавые.
  - А как его зовут? - Ляля потеснее прижала барахтающегося щенка.
  - Как ты назовешь, так и будем звать.
  Забытый телевизор сердито гудел. У Ляльки было столько дел - и покормить, и спать уложить. Они с бабушкой столько имен придумали! Но Ляльке не нравилось ни одно. Перед сном Ляля упросила бабушку разрешить щенку спать с ней, лежала, поглаживала складочки на мордочке.
  - Бабуля, на шишку похожа, ты мне показывала, да? У тебя в вазочке лежит, ты сказала, с юга привезла?
  Елизавета Ивановна так и не вспомнила, что это за шишка. Да и не важно. Мопса назвали Шишкой, а поскольку он и был кобелем, сокращен до Шиша. Именно ему бабушка начала читать книжки, учить с ним азбуку, счет. Они с Лялькой оказались очень, очень способными! И друзья у них появились. Жаль только в первый класс Шишку не взяли.
  
  - Нет ничего хуже, чем жить в деревне или маленьком городке, - в сердцах сказала Елизавета Ивановна соседке, копавшейся в цветах. Она вышла в палисадник, но работа стопорилась в неловких руках. На душе после сегодняшнего дня было тяжело.
  - Что опять? - соседка оперлась о мотыгу. - Не обращай ты внимания на разговоры!
  - Да как же, Ольга! Сегодня пошли с Лялькой на подготовку. Главное, не одна она с бабушкой пришла, можно было бы и не спрашивать у ребенка: 'Ты с бабушкой пришла, да? А мама твоя где?' Да приторно так, с улыбочкой. Ехидна! А она же все понимает, насупилась, упрямый лоб выставила и молчит.
  - Не обращай внимания на дур всяких, - посоветовала собеседница. - Поговорят и перестанут.
  - Оль, это учительница Лялькина спросила! Она же знает нашу ситуацию, зачем лишний раз ребенка травмировать?
  - Поговори с ней, - Ольга тоже расстроилась, а еще больше возмутилась. Ей, деятельной и шумной, по душе было высказать все, что накипело, сразу, не откладывая в долгий ящик.
  - Не хочется с первого дня ссориться с Верой Сергеевной, - вздохнула Елизавета Ивановна. - Ведь житья не даст девчонке.
  - Тогда к директору иди! - соседка энергичным жестом поправила козырек на лбу.
  - Не знаю, Ольга, - понурилась бабушка. - Не любят ведь, когда жалуются.
  - Ну, молчи, - отрубила Ольга. Помолчала, сказала мягче. - Мне легко говорить...
  
  - Морозова, плохо, - Вера Сергеевна захлопнула тетрадь. - Я вчера в группе написала, что надо сделать задания с тридцать шестой страницы по сорок восьмую! Домашнее задание не сделано, поделку в школу ты не принесла, на чаепитие ничего нет. Ты зачем в школу пришла?
  Лялька стояла, упрямо опустив голову, и молчала.
  - Что молчишь, сказать нечего? Ты что, особенная какая-то, вам отдельно писать надо, звонить? Вас двадцать пять человек, всем не назвонишься. В общем, передай своей бабушке - или она тобой занимается, или я сообщу куда следует.
  Толкнула тетрадку по столу так, что та шлепнулась на пол. Лялька подобрала, пошла по классу, слушая смешки, поднимая плечи все выше и выше. Села, уткнувшись в книжку. На переменке она сидела, смотрела картинки. Подбежал Денис Жилкин, рванул учебник, она потянула к себе, страница затрещала и разорвалась пополам.
  - Дурак! - закричала Лялька, толкнула его изо всей силы.
  - Сама дура! Детдом по тебе плачет! - крикнул мальчишка.
  Лялька, не видя ничего перед собой, кинулась на него, молотя кулачками и царапаясь...
  
  - Вы свою дефективную уймите! - визгливым голосом кричала на бабушку в пустой учительской Екатерина Жилкина. - Родят все подряд, ей семь лет, а она уже оторва! Я к директору пойду! Я в отдел образования...
  - Рот закрой, - чувствуя, как ее трясет от бешенства, тихо проговорила Елизавета Ивановна, глядя в густо подведенные глаза 'мамаши'. - Не смей оскорблять моего ребенка. От вашего Дениса все девчонки плачут - щиплется, матом ругается, не всякий пьяный мужик так скажет. Я тоже к директору пойду, только пусть еще тронет!
  - А я-то вас жалела, надо же, на старости лет ребенка на шею повесили чужого. Поделом вам, яблоко от яблони, - молодая женщина развернулась на каблуках. - Пусть ваша..., - она выразительно помолчала. - И близко к моему Денису не подходит!
  Следом вышла Вера Сергеевна, у двери скривила губы, бросила.
  - До свидания!
  Елизавета Ивановна без сил опустилась на стул. К глазам подступали кипевшие слезы...
  
  - Сил моих больше нет, - Захар слышал из комнаты, как жена хлопнула входной дверью, возится в кухне, разбирая сумки. - Устала я...
  - Что ворчишь? - выключил телевизор, поднялся с дивана. - И малая где?
  - Ты дома, что ли? - Лиза оглянулась. - Лялька во дворе, с Верочкой прощаются.
  - Так что ворчишь? - муж сел к столу, отломил кусок сыра.
  - Опять сплетничают, шепчутся. Кто за спиной, а кто прямо в глаза. И одета-то она у нас плохо, и воспитана. И уроки я с ней неправильно учу... Директор в глаза улыбается, а попросила с Верой Сергеевной поговорить, чтобы девчонку не третировала, говорит 'не вмешивайте меня, сами разбирайтесь между собой'.
  - Сколько раз тебе говорено - не слушай никого, и жаловаться не ходи, - щелкнул чайником, достал с полки кружку и баку с кофе, помолчал. - Я деньги на страховку, на резину отложил. Возьми. Сходите с малой в магазин, купи ей там платье, туфли... По первому разряду!
  - А машина? - Лиза села рядом, заварила себе и мужу кофе. - Тебе ведь без нее никак.
  - Я еще калым нашел. Прорвемся.
  
  В пятый класс Лиза повела внучку с облегчением и надеждой. Четыре года в начальной школе вспоминались обеим слезами разочарования, обиды, злости. Прочитав характеристику, написанную Верой Сергеевной, Елизавета Ивановна хотела только одного - вцепиться в худое скуластое лицо Дозоровой ногтями или выдрать ей наращенные космы по волоску. Чтобы не ввести себя в искушение, Лиза молча ушла, до боли сжимая кулак с зажатой бумажкой.
  - Лена, - напившись дома валерьянки, набрала она подругу. - Ты можешь приехать? Или, лучше, давай я приеду.
  - Случилось что? - слышно было, как Елена чем-то гремит и хлопает. - Я только готовку затеяла, сейчас мужики придут, а есть нечего. Приходите к нам на ужин? Отпразднуем Лялькин выпускной, сейчас Вододе позвоню, пусть торт купит...
  - Ох, Ленка! - Лиза всхлипнула. - Я как раз про Ляльку хотела с тобой поговорить...
  - Вот и приезжайте. Поедим, поговорим. Ляльку Костя займет чем-нибудь, он с ней возиться любит.
  
  - Вкусно, спасибо, - Лялька облизала ложку после крема, отодвинула табуретку. - Бабуль, я пойду во двор?
  - Пойдем на роликах кататься? - предложил сын Елены.
  - На роликах? - удивилась Лялька. - На каких роликах? У меня нет... - оглянулась на бабушку и деда.
  - Как нет? - завертел головой Костя. - Где-то здесь были...
  Поднялся, взял с подоконника большую коробку, протянул ребенку.
  - Это разве не твои?
  Лялька дрожащими руками открыла коробку, сняла мягкую бумагу, вытащила конек - щегольской, серебристый, с красной молнией на мыске.
  - Это мне? Правда?!
  - Ты так удивляешься, будто я тебе слона подарил, - глядя в сияющие карие глаза и отводя взгляд, пробурчал дядя Костя. - Давай, примерь.
  Костя увел Ляльку обновлять ролики, Захар с Владимиром ушли курить в гараж. Женщины убрали со стола, вымыли посуду, еще раз поставили чайник.
  - Спасибо за ролики, Лен.
  - Да мне-то за что, - отмахнулась Лена. - Это Костя сам придумал, сам купил. Он ее очень любит, Ляльку.
  - Своих детей ему надо, - вздохнула Лиза, не сказав вслух то, что она думала на самом деле. Ее сын своей дочерью совсем не интересовался. Не звонил, не спрашивал. И подарок на день рождения от его имени она сама покупала. Лялька сначала спрашивала про папу чаще, потом реже и реже...
  - Да я надеюсь, что скоро, - Лена дорезала торт, положила в чай дольку лимона. - Таня хорошая девочка, хоть и молоденькая. Диплом она в этом году получит, свадьбу сыграем. Сидели тут недавно, разговаривали. Слышу - про детей говорят. Решили, что если сразу работу не найдет, то будут беременеть, а если повезет и устроится, то годик или два поработает, и тогда уж в декрет. А ты о чем поговорить хотела, Лиз?
  - Слушай, ты Надежду Марьяновну хорошо знаешь?
  - Да, неплохо. Костя же у нее три года в классе учился, потом в параллельный перевели.
  - Она пятый класс берет. А Вера Сергеевна такую характеристику написала, я чуть в обморок не упала, когда прочитала. Главное, оценки-то у Ляльки хорошие, и учиться нравится ей. Но контакта с учителем не было все годы, и класс Дозорова против нее настроила. Вот думаю - а если она Водоватовой уже 'мнение сделала'? Другое дело, если Надежда сама детей оценит, без оглядки на Дозорову?
  - Лиза, ты знаешь, у меня мнение предвзятое. Она мне не нравится как человек. Детей она не любит, с какими-то проблемами к ней не обратишься. Были родители, уж не знаю, сумки ей носили, или конверты, но отношение к их детям заметно отличалось. По оценкам, по манере.
  - Как ты думаешь, может, ее в другую школу перевести? Новые учителя, новые ребята. Сейчас сложно с одноклассниками, а что будет, когда в подростковый возраст войдут?
  - Слушай, мы с Викой Царевой, директором второй школы, приятельницы. Давай я ей позвоню, сходишь к ней, поговоришь?
  - А давай! - Лиза решилась, коротко рубанула рукой. - Хуже не будет!
  
  
  
   Глава 2.
  
  
  
  - Коммуналка пять семьсот, в школу: за питание, за танцевальный кружок, на сертификат подарочный - у классной руководительницы день рождения, - бормотала Лиза, столбиком записывая цифры на листке. - Да, еще же платье для выступления Юля шьет, значит, еще ей полторы тысячи. И репетитора по алгебре и геометрии в этом месяце точно придется искать, последняя четверть осталась, а учительница в декрет ушла, замещает глубокая пенсионерка, за семьдесят. Ничего объяснить не может, только на детей орет...
  Каждый месяц бюджет семьи сводился с тщательностью банковского баланса. Семья всегда крепко стояла на ногах, Захар хорошо зарабатывал, да и у нее зарплата была неплохая. Смогли же они накопить на квартиру, хоть и однокомнатную. Хотели, чтобы внучка жила, да плохо подумали, оформили на сына, тот мало того, что доверенность бывшей жене на продажу сделал, да еще и дочь не прописал, тогда бы хоть надежда была, что она ее продать не сможет. А так - продала, якобы квартиру в Самаре купить хотела. Ни денег, ни квартиры. Эту историю (и свою глупость) Лиза вспоминала каждый раз, когда считала расходы. Деньги, деньги... С тех пор, как у мужа случился инфаркт, их стало не хватать катастрофически. Просто потому, что теперь была только невеликая пенсия да зарплата сторожа. Он же дворник, и разнорабочий... С зарплатой железнодорожника не сравнить. Она попыталась как-то заткнуть брешь, взяла на работе еще полставки - Лиза работала пекарем-кондитером, на дому брала заказы на торты. Как-то летом, как раз сезон свадеб, неделю спала по три часа в сутки - и надорвалась. Свалилась с гипертоническим кризом.
  - Вы решили девчонку сиротой оставить? - ругалась на нее подруга, приехавшая вечером сделать укол. В больницу лечь Лиза отказалась категорически. - Или хочешь инсульт заработать, в памперсе лежать?
  - Не кричи, - слабо попросила Лиза. - Голова болит очень.
  - Еще бы, при таких показателях, - Лена сердито расстегнула манжетку тонометра.
  - Я ей говорил - брось ты *** эти заказы! - крякнул Захар, с силой, но тихо опуская сжатую ладонь на столешницу. Его мучило чувство вины и страх. Не в его правилах было позволять жене тянуть лямку в одиночестве, но все чаще по ночам могильной плитой ложилась на грудь тупая боль, и он чувствовал, как медленно, неохотно стучит сердце. - Вот поправишься - и увольняйся! Проживем...
  Лялька сидела в своей комнате, слушала в наушниках музыку. Ей тоже было страшно, и она начала подпевать, сначала тихо, потом громче. Нос заложило, соленые слезы щекотали губы, и щеки чесались. А вдруг бабушка умрет?! И дедушка стал такой старый! Совсем седой!
  Кот Мурок вспрыгнул на кровать, пролез на колени. Уткнулась в мягкую шкурку, потерлась, вытирая слезы, как в детстве. Кот замурчал, утешая, и она всхлипнула, отбросила наушники, свернулась клубочком и плакала, плакала...
  Болезнь своя и мужа, боязнь оставить внучку в одиночестве, побудили Елизавету Ивановну сделать еще одну попытку достучаться до родителей Ляльки. На сына надежды не было совсем, куда ему было забирать девочку, даже при всем желании - на квартиру съемную, где они бригадой жили, или к очередной 'жене'? Но Женя - она женщина, мать. Есть же у нее чувства к дочке?
  - Конечно, приеду! Давно надо было позвонить, - тараторила в трубку бывшая сноха. - Я и сама приехать хотела, да дела, работа. Ты скажи отцу, чтобы встретил.
  - Возьми такси, - мягко попросила Лиза. Муж Лялькину мать недолюбливал и не то, что встречать - видеть ее не хотел. И приезд ее считал плохой идеей. Только уговоры жены, что 'мало ли, мы не вечные, нельзя девочке совсем от матери отвыкать, да и приедет она на день-два', примирили его с необходимостью терпеть развязную фамильярную бабенку.
  - Плохому она ее научит, - не вытерпев, все же высказал жене. - Нет матери, и эта не мать.
  - Да что уж ты так о ней, - попыталась вступиться Лиза. - Молодая она, оттого и легкомысленная. А что воспитания нет - так откуда же? Как трава росла. Да и не видели мы ее давно, может, изменилась, и не узнаем.
  Женя Морозова действительно изменилась. Это стало понятно, как только у подъезда остановилась машина.
  
  Лиза смотрела в кухонное окно, как открывается дверь такси, из машины вылезает грузная блондинка в мини-юбке, майке на два размера меньше, с одутловатым расплывшимся лицом. Водитель что-то сказал, Женя заговорила с кокетливой улыбкой, но мужчина повторил, видимо, начиная сердится. Пассажирка сунула в окно деньги, забрала объемистую сумку, хлопнула дверцей и коротко, но емко, судя по жесту, высказалась. Таксист не ответил, но с места рванул так, что слышно было, как на повороте скрежетнули шины.
  - Едрит твою... - высказался муж, подходя сзади и наблюдая, как бывшая сноха идет к подъезду, на ходу переговариваясь с соседями. - Что это с ней? Она поперек себя шире стала.
  - Лялька, мама приехала, - вместо ответа позвала Лиза. Она немного нервничала перед приездом Жени, спала плохо, все ей чудилось, что случится что-то, одолевали дурные предчувствия. Она никак не могла сформулировать, что ее беспокоит. Не заберет же Женя Ляльку, в самом-то деле? - Лялька!
  - Приветики! - в прихожей хлопнула дверь! - Я приехала!
  - Радость-то какая! - буркнул Захар. Лиза предупредительно толкнула его в бок, вышла. Было слышно, как женщины расцеловались.
  - Дед! - Женя ввалилась в комнату. - Дай поцелую! - подскочила к свекру.
  - Ну, - он жестом отстранил ее, сел за стол.
  - Дочура! - заорала Женька! - Дочунь! Иди к маме!
  Лялька и ждала, и не ждала приезда мамы. Когда-то, совсем маленькой, она по ней очень скучала, любила безусловно и ни за что, как могут любить только дети. Скучала, когда переехала к бабушке с дедушкой, даже плакала. Пару раз бабушка возила ее к маме, 'на недельку', но больше одной ночи в гостях Лялька не выдерживала. Первый раз Лиза успела доехать до дома и вернулась через сутки, услышав по телефону горькие Лялькины рыдания. Второй раз осталась с внучкой, рассудив, что с ней Лялька поживет у матери подольше. Ну, или хоть ей не придется шесть часов трястись до Самары в поезде, или восемь - в электричке. 'Подольше' не получилось. Контакта с ребенком у Жени не было никакого, потому что интереса к девочке тоже не было. На словах - любила, сюсюкала, хватала на руки. Но Лиза чувствовала фальшь, а Лялька тем более. И сейчас, слыша мамин голос, девочка разволновалась. Надежда боролось со смутным предчувствием разочарования, тоска по матери - с опасениями обидеть бабушку и дедушку. Ей почему-то казалось, что если она полюбит маму, то предаст их. Лялька, конечно, не могла так четко сформулировать свои мысли и чувства, просто что-то бродило у нее в груди, мешало и царапало.
  - Что же ты? - мягко упрекнула бабушка, заглянув в комнату. - Выйди, поздоровайся, сейчас обедать будем.
  Лялька вышла, не поднимая головы, едва слышно сказала.
  - Здрасьте.
  - Привет-привет, - расплылась в улыбке Женя. - Дай я тебя поцелую!
  Лялька в ответ на объятия матери выставила угловатое плечо, и поцелуй пришелся куда-то в ухо.
  - Я тут тебе кое-что привезла, - Женя рылась в сумке, доставая какие-то пакеты. Нашла, шумно кинула на стол. - Давай-давай, налетай!
  Лялька заглянула в один, достала... киндер-сюрприз. Посмотрела на мать, перевела взгляд на бабушку. Осторожно положила на стол, заглянула в другой пакет, вытащила маечку с мультяшной героиней. Майка была на ребенка лет десяти. И шорты, и кроссовки...
  - Они маленькие, - растеряно проговорила Лялька. - Они на меня не налезут даже.
  - Ей четырнадцать, - дед посмотрел на Женю, отвернулся к окну. - Совсем уж...
  - Ой, я молодая такая, - кокетливо взмахнула руками Женя. - Думала, ты у меня маленькая. Выкинь, мы с тобой в магазин пойдем и все-все купим!
  - Давайте лучше поедим, - предложила Лиза, перекладывая на диван вещи. - А то остынет все.
  - Я пойду руки помою, - Женя вышла. Лялька беспомощно посмотрела на бабушку. Лиза виновато отвела глаза.
  - Мам, а что, так и не выпьем за встречу? - оглядев стол, разочаровано протянула Женя.
  - Мы спиртного не держим, - сдержанно ответила Лиза. Захар бросил на сноху острый взгляд, качнул головой.
  - Я как знала, с собой привезла, - Женька нырнула под стол, вытащила из сумки двухлитровую бутылку крепкого пива. - Лялька, подай стаканы. Да что ты ерунду какую-то суешь, большие давай!
  Разлила в четыре стакана, сунула один Ляльке, подвинула свекру, свекрови.
  - Ты обалдела, что ли? - Захар выдернул стакан у внучки. - Мозги пропила, ребенку наливать?
  - Да что такого-то? Пиво, не водка же. Сам-то выпей, - не смутилась мамаша. - Давай, - повернулась к Лизе, подняла стакан в понятном жесте.
  - Не пью, - отрезал Захар. Лиза, чтобы хоть как-то смягчить напряжение, пригубила, поставила стакан.
  Пообедали быстро, Захар встал из-за стола, так и промолчав весь обед, с ним вместе вскочила Лялька, ушла к себе в комнату. Лиза собрала посуду, начала мыть. Женька осталась за столом, тянула пиво, болтала. Из несвязного разговора - полупьяной хвастливой болтовни - Лиза поняла главное. Женька не работает, живет за счет сожителей, время проводит весело - в гулянках. У Лизы разболелась голова и закололо сердце.
   'Нет, нет. Жить нам надо. Девчонку вырастить, выучить. Кроме нас, ей надеяться не на кого', - метались в голове мысли.
  - Лялька, поехали за шмотками! - скомандовала Женька. Под столом валялась пустая бутылка.
  Лялька вернулась часа через два, мрачная, сердитая, закрылась в своей комнате. Лиза подумала минутку, и пошла следом.
  - Что случилось? Ты почему одна?
  Лялька сидела, нацепив наушники, уставившись в стену.
  - Лапуля моя, что?.. - Лиза потянулась обнять. Девочка вскочила, уставилась на бабушку злыми глазами.
  - Зачем она приехала?! Это ты виновата! Ты ей позвонила! Идем с ней, она курит, продавщицам грубит, мне, знаешь, как стыдно было?! А потом пива купила, села на лавочке, в самом центре, у 'Версаля' и пьет! Там все ходят, и одноклассники мои, и ... все! Парни какие-то сели, пьяные, она к ним привязалась. Я ее звала, звала, она не идет. Один ко мне пристал, все видели! Я больше в школу не пойду! Я из дома убегу, но с ней не буду!!!
  Лиза сидела, растерянно опустив руки, чувствуя, как начинает кружиться голова и темнеть в глазах.
  - Ляля, доченька, прости. Я как лучше хотела, - проговорила неверным голосом. - Она уедет, завтра. И все будет по-прежнему.
  - Ничего не будет по-прежнему, - тихо и взросло сказала Лялька, садясь рядом с бабушкой. - А ведь я ее ждала, бабуль...
  Они сидели, обнявшись, без слез и разговоров, даже без мыслей. Женька пришла под утро, позвонила. Захар открыл, кинул ей под ноги сумку, буркнул.
  - И чтоб ноги твоей... - и захлопнул дверь.
  
  
  Кто не помнит свои пятнадцать-шестнадцать лет? Первый робкий интерес к противоположному полу, первая влюбленность. Меняется тело, в голове роятся немыслимые год назад мысли, клубятся чувства. Взрослые потом вспоминают это время с легкой усмешкой и ностальгией. Никогда мы не бываем такими по-хорошему безбашенными, как в ранней юности. 'Мир принадлежит тебе', как сказал Чак Паланик. И никогда - парадокс! - мы столько не сомневаемся. В себе, в своих чувствах, в окружающих.
  Лиза помнила себя в этом возрасте, все понимала, но... С Лялькой творилось что-то не похожее на ее, Лизин, переходный возраст. Даже с поправкой на полвека это было мало похоже на обычное подростковое поведение.
  - Трудно с ней стало, очень.
  После длинной недели подруги сидели в беседке на старой даче Николаевых. Был конец апреля, запоздалая весна торопилась наверстать упущенное. Еще вчера серая и пустая, как старуха, земля, после ночного теплого дождя оживала. Крокусы выстрелили желтыми крохотными колокольчиками, нежно зеленели вербы. Земля курилась, дышала полной грудью. Над дальним полем плыла сизая дымка.
  Лена промолчала, давая Лизе выговориться. Она тоже заметила перемены в девочке, и они ее огорчали, а иногда ей хотелось подойти к девчонке и потрясти ее за шкирку, как нашкодившую кошку.
  - И жалко ее, - продолжила Елизавета, помолчав. - Не могу я ей дать всего...
  - Она что, из-за отсутствия айфона на тебя так кричит? Что ей не хватает? Одеваете вы ее не хуже остальных, планшет, телефон неплохой, в каникулы путевки покупаешь, в Москву возила, в Питер. Ты ее не избаловала ли, Лиз?
  - Они ни разу ничего не попросила, - горячо возразила Лиза. - А кричит она не со зла, просто ей плохо, понимаешь? Это способ выражения такой...
  - Ой, Лиза, - вздохнула Елена. - У меня парни, с ними легче было вроде.
  Женщины замолчали. Где-то в стороне зашумели крылья, раздался птичий крик.
  - Надо же, утки летят. А я думала, выбили уже всех, - Лиза поднесла ладонь козырьком ко лбу. По бледному небу низко-низко тянулся неровный птичий клин.
  - Смотри, гусь прибился, что ли? - присмотрелась Лена. - Точно.
  
  Неподалеку, в голых еще сиреневых кустах на скамейке притулилась Лялька. Слушала музыку, смотрела перед собой на покосившиеся заборы, пожухшую прошлогоднюю траву. Подняла голову, щурясь, присмотрелась, закрыла глаза. Сегодня ей было особенно плохо. Утром они с бабушкой поссорились, из-за ерунды, она даже вспомнить не могла, с чего все началось. Дед ушел, чтобы не слушать, но она знала, что он расстроен не меньше, чем бабушка. Меньше всего ей хотелось обижать их, она сама не знала, почему любое слово встречает в штыки, раздражатся, начинает спорить. Она ведь любила их больше всех на свете!
  Временами ей казалось, что мир полон только черными красками. В школе друзей у нее не было, кроме Веры, она жила в соседнем доме. Как-то так случилось, что Лялька постоянно была белой вороной. Она не делала, 'как все', а только то, что считала правильным. К девятому классу слово 'выделяться' стало ее девизом. Она вольно или невольно всегда была против всех. Уже и не вспомнить, с чего все началось, может быть, когда она впервые услышала, как одноклассницы хихикают за спиной, повторяя разговоры матерей, еще не понимая смысла пересудов. На ней как будто стояло клеймо, и она бросала вызов всему свету.
   'Не модно' учиться? Она просиживала над учебниками и получала пятерки. Никто не читает? Она ходила в библиотеку и искала книги в интернете. Весь класс третирует математичку? Она оставалась на факультатив и дарила Лидии Николаевне цветы на восьмое марта. Девочки носят мини и красятся? Она не вылезала из брюк и не прикасалась к косметике. Одноклассницы вовсю заводят романы, целуются, кто-то ужу попробовал совсем взрослые отношения, а у нее не было мальчика. Ее дразнили - она рисовала карикатуры, очень злые и меткие. Ее пытались несколько раз побить толпой - она хватала все, что попадалось под руку и дралась с такой яростью и безуминкой в глазах, что ее боялись и отступали. Ее не любили, и больше всех - один человек. Она сама. Временами она себя просто ненавидела. Особенно за то, что обижает бабулю и деда. За то, что не похожа на других. И за то, что была некрасивой.
  
  - Бабуль, можно?
  Лялька поскреблась в спальню к бабушке. Они приехали от Николаевых около восьми, Захар уснул перед телевизором в гостиной, Лиза сходила в душ, прилегла у себя.
  - Иди ко мне, - позвала Лиза. - Полежим, как раньше.
  Лялька неуверенно подошла, легла с краешку. Лиза подвинулась, повернулась лицом к внучке. Помолчали. Лялька смотрела бабушке куда-то в ключицу, та пригляделась - девочка беззвучно плакала, слезы капали на подушку.
  - Солнышко мое, что? - Лиза погладила Ляльку по плечу, руке, поцеловала в склоненную макушку. - Кто тебя обидел?
  - Это я тебя обиделаааааа! - прорыдала Лялька, утыкаясь ей в грудь. - Прости меня пожалуйста! И дедушка!
  - Не плачь, моя родная, - Лиза прижала к себе плачущую глупышку. - Я не на тебя обижаюсь, мне обидно, что я тебе ничем помочь не могу. Ты ведь кричишь, от того, что больно...
  Они поплакали, обнявшись. Елизавету Ивановну отпускало, как будто со слезами уходило что-то горькое.
  - Ба, я хочу уехать, - в голосе у Ляльки было много чего. Готовность спорить, вина, упрямство.
  - Куда уехать? - не поняла бабушка, отстранилась, заглянула в лицо. Но Лялька упорно смотрела вниз. Этот упрямо выставленный лоб Лиза помнила с младенчества.
  - Учиться. В Москву.
  - Хорошо, лапонька, - Лиза погладила высокий упрямый лоб, поцеловала. - Окончишь школу и поедешь.
  - Бабуль, я не пойду в десятый, - Лялька перевернулась на спину, сложила руки на груди. - Я в этой школе видеть уже никого не могу!
  Лиза помолчала. В голове крутился вихрь из обрывков мыслей, паники, суеты.
  - Что ты молчишь? Вы меня не пустите, да? - Лялька начала заводиться. - Ты думаешь, я такая же, как мать?! Я в Москву фестивалить еду?!
  - Лялька, не кричи, деда разбудишь. Что ты сразу ершишься. Надо обдумать все толком, с дедом посоветоваться. Или его спрашивать не будем?
  - Будем, - Лялька присмирела, опять легла, повернулась к бабушке.
  - А ты на кого учиться хочешь? Куда поступать? На дизайнера?
  - Почему на дизайнера? - вскинулась внучка.
  - Ну, ты рисуешь хорошо, - смутилась бабушка, не желая признаваться, что пару раз просматривала историю браузера на ноуте.
  - Нет, туда из нашей деревни поступить нереально. Да и учатся там... Я по форумам полазила. И потом, даже с дипломом, пробиться... Надо поступать, куда недобор и конкурс маленький. А если оценки хорошие, на работу сразу берут, после колледжа, я узнавала. И учиться потом можно заочно, сразу на третий курс в институт поступить, на бюджет.
  - Ничего не поняла, - Лиза села, подобрала халат. - Про что ты говоришь-то?
  - Сейчас, - Лялька вскочила, побежала куда-то. Лиза тоже встала, пошла в кухню. Новости надо было запить валерьянкой.
  
  
  - Московский техникум космического приборостроения, - вздев на нос очки, прочитал дед. На столе остывал чай, подсыхали бутерброды. Лялька дотерпела только до утра, вскочила в половине седьмого, дождалась, когда дедушка умоется, и выпалила все, что бабушка узнала на ночь глядя, и отчего не спала и ворочалась до утра. - И на кого ты учиться хочешь?
  - На отделении 'Средства связи с подвижными объектами'. Я смотрела, там конкурс меньше, и я по баллам на бюджет прохожу.
  - На бюджет без московской прописки не возьмут, - Захар почесал редеющую макушку. - Сколько платное-то?
  - Берут без прописки, - Лялька перелистнула до нужного места.
  - Гхм, - крякнул дед. - Что-то больно просто - в Москву, по баллам, бесплатно. Ладно, обмозговать надо.
  - Сначала думать будешь, а потом не пустишь! - вспыхнула абитуриентка. - Я все равно в эту школу ходить не буду!!!
  - Лялька, да что ты с утра сама завелась и деду поесть не даешь. Ему на работу, на полсуток, - в кухню вошла бледная Лиза в халате на ночную сорочку. - Не завтра поступать. Лучше к экзаменам готовься, а то и в наше ПТУ кулинарное не возьмут.
  Лялька выскочила из кухни, шумно протопала, хлопнула дверью своей комнаты.
  Лиза села за стол, уткнулась лицом в ладони.
  - Сил у меня нет никаких, - сказала глухо привычное. - Что делать будем, Захар?
  - Квартиру продавать, - отпивая остывший чай и заворачивая с собой бутерброды, ответил тот.
  - Тебе все смешки, - махнула рукой Лиза.
  - Я не шучу, - муж вымыл чашку, вышел в прихожую за курткой. - Я в тещину 'половину' перееду, подшаманю только маленько. - А вам с Лялькой комнату искать надо, где подешевле в Подмосковье, и ехать.
  - Квартиру?! - не поверила Лиза. - Квартиру продать на старости лет? Где мы доживать-то будем?
  - Сколько нам той жизни-то осталось, Лиз? - горько уронил мужчина. - Девчонку устроить - вот про что думать надо. Угол ей свой, и чтоб эти деятели не продали да деньги не ***. Ты вот что, - порылся в кармане. - К юристу сходи, спроси, что да как, телефон мне дали. Грамотная женщина, и совесть еще есть, сделает правильно, а не то, чтоб урвать и трава не расти. Ладно, ушел я.
  Лиза осталась сидеть, явственно ощущая, как закручивается воронка вокруг ее маленького мирка, и все - привычный образ жизни, родное гнездо - летит куда-то в тартарары.
  
  
  
   Глава 3.
  
  
  
  - Лялька, вставай, маленькая моя, - Лиза погладила внучку по руке. - Вставай, опоздаем.
  - Еще пять минут, - пробормотала Лялька, не открывая глаз. - Ну, ба...
  Лиза вздохнула, поднялась с широкой кровати. Вышла в кухню, налила чай в две чашки, разложила яичницу.
  - Лялька, вставай!
  Вернулась, включила радио, верхний свет.
  - Да что это, в конце концов! Каждое утро одно и тоже! Как будто не в техникум бужу, а в детский сад. Как ты одна жить собиралась? Вставай, кому сказала! Лялька!
  Сонная внучка сползла с кровати, поплелась умываться.
  - Тапочки надень, - дернула ее за майку бабушка. - И халат! Холодно!
  Потом, разумеется, утро понеслось кувырком. Лялька злилась, потому что не успевала, Лиза старалась держать себя в руках. Кое-как позавтракали, Лиза еще успела вымыть посуду, пока Лялька торопливо одевалась и причесывалась. В спешке бежали на автобус до станции, потом на электричку, потом метро с пересадкой. Так, или почти так, проходило каждое их утро. Два часа, пока были в дороге. Лялька учила, Лиза вязала, или читала что-то. Читала, правда, редко и понемногу. Глаза стали сильно уставать, временами зрение сильно ухудшалось. Еще дома, когда ходила последний раз к врачу, услышала неутешительное.
  - Что вы хотите, гипертония. Принимайте лекарства регулярно, поменьше физических нагрузок. Вы ведь на пенсию вышли? Вот и отдыхайте. Иначе последствия плачевные - с сосудами шутки плохи. Вплоть до слепоты. Вы понимаете?
  Понимать она понимала. Вот с отдыхом и покоем выходило плохо. Сначала переживала пока Лялька сдавала экзамены (как бы они сейчас не назывались), потом нервотрепка с продажей квартиры и переездом в старый дом, в котором она жила девочкой. Тесный и маленький, по сравнению с их хорошей трехкомнатной квартирой. Продажа квартиры. Их с Захаром дома, в котором важна и любима каждая мелочь. В ней родился и вырос сын, они с мужем повзрослели и состарились. Ей было очень тяжело, когда она собирала вещи, отбирала, что забрать, что продать или выбросить. С какой тоской она устраивалась на новом месте... Пыталась навести уют, придать подобие прежнего порядка. Привыкалось плохо, но некогда было предаваться тоске и унынию. Искали жилье в Подмосковье, съездили в Москву, сдали документы. Баллы по предметам, идущим в зачет, у Ляльки были очень высокими. В списках на зачисление на бюджетной основе она была первой. Тем не менее, некий доброжелатель, тершийся в приемной комиссии, подошел к Лизе в коридоре и почти без обиняков предложил 'для верности' дать взятку. Как он выразился, 'недорого, пятьдесят тысяч, всего-то пятнадцать процентов от стоимости обучения за три года'. Лиза ответила уклончиво, на всякий случай взяла номер телефона. Вечером позвонила мужу, посоветоваться.
  - Не вздумай, - после недолгого молчания велел Захар. - Раз денег дашь, потом все время тянуть будут. Не пройдет на бюджет, пусть на платное поступает. Оставим на первый год от квартиры, потом видно будет.
  Лизе при встрече с этим типом пришлось несколько раз сделать вид, что она совершенно не понимает многозначительных взглядов. Когда вывесили списки на зачисление на бюджет, Лиза глазам не поверила.
  - Лялька, зачислили! - у Лизы тряслись руки, она поскорее смахнула слезинку.
  - А ты что, сомневалась? - с неподражаемой юношеской самоуверенностью удивилась студентка. - Надо дедушке позвонить!
  Остаток лета ушел на осмотр квартир, езду, хлопоты. Хотя квартир, конечно, громко сказано. На деньги, за которые Морозовы продали трехкомнатную квартиру с хорошим, по провинциальным меркам, ремонтом, в Раменском они купили крохотную однокомнатную квартиру, почти 'убитую'. Поскольку, как выразился Захар, сэкономили, на отложенные на обучение деньги сами сделали минимальный ремонт, купили кое-какую мебель.
  - Всё, мать, все заначки растрясли, - Захар устало вытянул ноги. - На плацкарт осталось.
  - Пенсия скоро, - жена легла рядом, положила голову на плечо. - Я работу нашла.
  - Какую? - Захар незаметно потер грудь, поморщился.
  - Опять болит? - встревожилась Лиза.
  - Не обращай внимание, устал. Так какую работу?
  - На почте. На той же станции метро, что и техникум. Вместе будем ездить и утром, и вечером.
  Помолчали. Лялька уже спала на надувном матрасе в двух шагах от большой кровати. Кроме нее, да узкого стола, в комнату влез только шкаф с одеждой да пара стульев.
  - Пашка звонил, - вспомнила Лиза. - Спрашивал, правда ли, что мы квартиру купили.
  - А что он на недели две пораньше не позвонил? - усмехнулся отец. - Глядишь, помог бы. Не таскал бы я один на четвертый этаж мешки со шпаклевкой да цементом.
   - Некогда, говорит. Но обещал навещать. Теперь-то рядом...
  - У... - протянул муж. - Навещать! Тринадцатого числа, что ли?
  - А почему тринадцатого?
  - Пенсию на карточку зачисляют...
  
  Учиться Ляльке нравилось. Пусть пока это были те же школьные предметы, только по физике, математике и информатике больше часов в расписании, да по английскому пришлось искать - нет, не репетитора, московские цены они просто не потянули, а форумы, курсы, группы, возможность общаться по скайпу с носителями языка. Как грустно пошутила Лиза после того, как расстроенная Лялька явилась из техникума с первого занятия по английскому языку: 'Зачем детям два языка в школе преподают, если и после английского, и после французского никто, кроме вашей учительницы по иностранным, вас не понимает? Она еще тебя так хвалила, так хвалила'.
  - Ба, представляешь, профессорша эта заходит в аудиторию, и с порога начинает говорить на английском быстро-быстро, я через слово понимала только. Главное, смотрю - ей отвечают, смеются вместе. Ну, она типа так пару ведет - с юмором, с приколами. Я сижу как дура. Она всех опросила, до меня очередь дошла. Надо было о себе коротко рассказать. Я стою, что-то мямлю. Она вопрос, другой, я совсем растерялась. После пары она меня позвала и говорит, мягко так, с сочувствием.
  - Со второго курса начнется спецкурс по английскому - вы будете учить технические термины, вообще 'технический' английский. У вас плохо не столько с уровнем языка, сколько с владением устной речью, восприятием на слух, произношением. Подумайте, как будете догонять.
  - Ничего, Ляль, ты у нас умница, быстро схватываешь, - подбодрила бабушка.
  - Мне обязательно, обязательно надо выучить на четверку, - открывая планшет и начиная набирать что-то в поисковике, бормотала Лялька. - С тройками степуху не платят.
  Лиза вздохнула, и ушла готовить ужин.
  В остальном же учеба давалась ей легко, не смотря на большие объемы - фактически за год они проходили школьную программу за десятый и одиннадцатый классы. Память у нее была хорошая, у нее была цель. И не довлела, не тяготила атмосфера прежней школы со сплетнями, шепотками, издевками. Здесь ее никто не знал, оценивали только по тому, кем она была здесь и сейчас, и ей было легко и весело, как давно не бывало.
  В группе постепенно все перезнакомились, начали общаться. Поскольку девочек было только трое, а парней двадцать шесть, логично было бы, что девочки подружатся между собой. Но с Викой и Дариной Лялька общего языка не нашла, да и не старалась особо. Они вдвоем держались вместе, на переменах шушукались, хихикали, стреляли глазками. Одевались девочки кокетливо и модно, а Лялька предпочитала брюки, джинсы и майки на два размера больше. Как не уговаривала ее бабушка хотя бы иногда надевать юбку или платье, Лялька была непреклонна.
  - У меня ноги некрасивые. И вообще, я жирная.
  Лиза только головой качала. Спорить с внучкой, отравленной современными стереотипами, она прекратила лет с тринадцати, когда угловатая худенькая девочка стала превращаться в юную девушку. В семье все, даже мужчины, были среднего роста, и Лялька была невысокой, с округлыми бедрами, с пятнадцати лет носила третий размер лифчика (у бабушки всю жизнь был второй), и ненавидела выражение 'попа как орех'. Эту фразу необдуманно сказал пьяненький сосед, желая сделать комплимент, но она возымела обратный эффект. Да еще уборщица в школе, когда Лялька единственный раз пришла на какой-то вечер в легком сарафане, прошипела вслед: 'Обтянут жопу и ходют, вертют задом, путаны малолетние. Ишь, отрастила задницу, трусами обтянула, а изнасилуют - как же, она не виноватая'. Лялька ушла домой, запихнула платье в самый дальний угол и больше не надевала. Лиза и убеждала, и ругала.
  - Да что за авторитет тетя Нюра! Я не авторитет - а она эксперт, 'модный приговор'! Ты такая хорошенькая, настоящая красавица. Глаза, личико. Вон как на тебя мальчики смотрят.
  - Не хочу я, чтобы они смотрели! Юрка вон посмотрел, в кино позвал, а мать его и говорит: 'Не связывайся я с ней, такая же шалава растет, как мать'.
  - Ну, я с ней поговорю, - закипая праведным гневом, пообещала Лиза.
  - Даже не вздумай, - сверкнула глазами Лялька. - И вообще, зачем я тебе сказала только...
  Единственно, чем Лялька втайне гордилась, были волосы - длинные, светлые, густые-густые, она едва обхватывала их пальцами, когда делала хвост. Но на учебу она заплетала простую косу или убирала волосы в пучок.
  - Что ты кичку носишь, как сорокалетняя разведенка в семьдесят шестом году? - спрашивала бабушка, но внучка только фыркала.
  Так что с девушками у нее дружбы быть никак не могло. А вот с парнями еще был шанс подружиться.
  Конечно, для верности надо было бы научиться курить и бегать с однокурсниками на переменах на перекур за угол учебного корпуса, для налаживания контакта. Признаться, Лялька даже как-то попробовала, но мало того, что отчаянно закашлялась, так еще и после первой же сигареты по всему телу высыпала сыпь, вроде крапивницы. Поэтому пришлось ограничиться разговорами на 'пацанские' темы - в тех границах, что ее допустили, напроситься на футбол с Мишкой Зайцевым и на рэперский концерт с Пашкой Киселевым и компанией. Какое-то время все шло хорошо, она чувствовала себя 'своим парнем' и даже в поведении и походке у нее появилось что-то мальчишеское.
  Был уже декабрь, немногочисленные девчонки, стихийно сгруппировавшись на переменах, обсуждали новогоднюю вечеринку. Лялька равнодушно проходила мимо, не относя к себе шепотки и переглядывания. Правда открылась неожиданно, как всегда. Лялька сидела в кабинке, когда в туалет зашли девчонки. По голосам она узнала Вику, Дарину, Соню и Зару.
  - Да ладно! Правда, что ли?!
  - Точно-точно, - это тонкий голосок Сони Пелипенко. - Шир тоже думает, что она лесби.
  Лялька замерла. Шир - Генка Ширяев, парень из их группы, пытался пару раз пригласить ее в кино, увязывался за ней до метро. Он ей ну совершенно не нравился! Вечно немытые патлы до плеч, жирные белые угри на лице и руки мокрые и липкие. Бееее... Конечно, стоит девчонке не запасть на такого красавца, так сразу лесбиянка. 'Ну, гад, я тебе устрою!' - мысленно поклялась Лялька.
  - Никакая она не лесбиянка, - заспорила Даринка. Лялька воодушевилась.
  - Она - трансгендер, - просветила Дарина. - И ничего тут смешного нет, что вы такие не толерантные? Это узколобость, - назидательно. - Вот в Европе и штатах это даже модно!
  Лялька распахнула дверцу так, что та ударилась о стенку. Девчонки притихли.
  - В цивилизованных странах, - храбро продолжила 'лекторша' дрожащим голосом. - Для трансгендеров не делают особых туалетов. Они ходят в мужской или женский, ну, в зависимости от того, кем себя считают. А у нас это совершенно не развито!
  Поскольку Лялька сразу в драку не кинулась, девчонки осмелели и стали смотреть понимающе-сочувственно. Она мгновение колебалась - ответить? Что, кричать 'я нормальная'? Или молча в глаз дать? Вряд ли это убедит их в том, что она девочка-девочка. Так ничего и не придумав, Лялька молча ушла, стараясь идти медленно и с достоинством.
  Как бы разрешился вопрос с Лялькиной гендерной принадлежностью, неизвестно, но именно в этот день ее вызвала завуч. Людмилу Ильиничну Тарасову студенты звали Тарасом Бульбой, вовсе не за фамилию. Кроме Ляльки, в кабинете томился высокий парень, кажется, с третьего курса.
  - Так, Вонюков, - завуч посмотрела из-под очков, сидя за массивным столом, заставленным и заложенным всякой всячиной, но как-то так получилось, что сверху вниз.
  - Я не Вонюков, я Ванёков, - уточнил парень.
  - Какая разница! Вонюков. И ты, Морозова, - Тарасова полистала бумаги на столе. - Вы в школе танцами увлекались, кружок посещали.
  Молодежь утвердительно помычала.
  - От каждой группы на новогодний вечер нужен номер самодеятельности, - продолжила Людмила Ильинична, забивая голосом гвозди. - Вы вдвоем покажете русский народный танец от группы Морозовой и мексиканский народный танец от твоей, Вонюков, группы. Костюмы возьмете в Доме творчества ученых, я договорилась.
  - А...
  - Но...
  - За удачное выступление бонус. Плюс балл к оценке.
  - А за неудачное? - заикнулась Лялька.
  - Неудачное выступление, Морозова, я не допускаю в принципе. Свободны.
  Танцоры вывалились в приемную, потом в коридор. - Я крамп и локинг танцую, какие, нафиг, народные танцы?! - оглядываясь на дверь кабинета, возопил Вонюков, ээээ, Ванёков.
  - А я классику и модерн, - Лялька оперлась спиной на стену. - Что за день-то такой! Может, не будем? Скажем, ну там, я ногу подвернула. Или у тебя радикулит?
  - Сессию не сдадим, - схватился за голову парень. - А у меня весной госы! Точно завалит!
  - Ладно, - вздохнула Лялька. - Что-нибудь придумаем... Наверное...
  
  Начать она решила с самого простого - с костюмов.
  - Андрей, я погуглила, как доехать до этого Дома творчества и телефон у Тарасовой взяла. Давай съездим?
  - Я-то тебе зачем? - удивился отловленный на 'большой перемене' партнер.
  - Так мерить же надо, как я без тебя?.. - Лялька чувствовала, как на них начинают пялиться.
  - Ладно, встретимся у метро после последней пары. Напиши мне в инсте, как на месте будешь. ОК?
  - ОК, - буркнула Лялька в спину Ванёкову.
  - Здрасьте. А где нам найти Наталью Петровну? - спросила Лялька у заспанного охранника, разматывая шарф. Андрей тусовался где-то на заднем плане.
  - Фамилия как?
  - Я не знаю, - растерялась Лялька. - Она костюмер, мы с ней договаривались...
  - А... - зевнул небритый дядька. - Тогда выйдите и направо за угол. Там служебный вход, спросите.
  Еще одна тяжелая деревянная дверь, такой же заспанный охранник, налево, направо, два пролета на второй этаж, какие-то лабиринты.
  - Вы не знаете, как найти Наталью Петровну? - кинулась Лялька к молодой, очень коротко стриженой женщине после долгих блужданий под недовольное сопение Ванёкова.
  - Я туда иду, - не останавливаясь, ответила женщина.
  - Спасибо, - обрадовалась Лялька, примеряясь к быстрому шагу неожиданной спутницы. Андрей держался на два шага позади.
  - Ты наследница олигарха, а это твой охранник? - поинтересовалась женщина, оглянувшись.
  - А? Нет, - смутилась Лялька, исподтишка рассматривая необычный костюм их неожиданной провожатой. - Нам надо костюмы взять... для самодеятельности. Мы танцуем вместе.
  - Обычно партнеры держатся чуть иначе, - усмехнулась женщина.
  - Да мы не танцевали еще. Только будем, - окончательно смутилась девушка. Оглядываться она боялась - как бы не оказалось, что третьекурсник отстал где-то по дороге, решив бросить и ее, и затею с танцами.
  - Очень интересно, - женщина резко остановилась. Лялька и так и бредущий за ними, оказывается, Ванёков, от неожиданности почти столкнулись. - И совершенно непонятно. Можешь ты говорить яснее?
  
  За неделю до новогоднего вечера Людмила Ильинична устраивала генеральный прогон.
  - Следующие Морозова и Вонюков, - объявила завуч в микрофон.
  - Людмила Ильинична, у нас музыки нет и костюмов, - робко начала Лялька, подходя к сцене, возле которой в первом ряду восседала Тарасова.
  - То есть как нет?! - голос и вид у нее был такой, что Ляльке послышался где-то вдалеке лай лагерных овчарок.
  - Нам Ядвига Стефановна танец поставила и репетирует с нами. Мы каждый день к ней ездим, кроме выходных, - Лялька очень старалась, чтобы голос не дрожал. - Она сказала, что все - и музыку, и костюмы - сама привезет в день выступления.
  - Кто эта Ядвига Стефановна?! - Тарасова начала вставать. Весь техникум знал, что это показатель крайней степени завучевского гнева.
  - ...! - констатировал сзади Ванёков почти неслышно.
  - Это художественный руководитель танцевального коллектива Дома творчества, - пролепетала Лялька. - И хореограф...
  - Как это вы с ней... - Людмила Ильинична не могла подобрать нужного слова. По лицу было видно, что это слово 'снюхались'.
  - Случайно, - поклялась Лялька. - Она сказала, это в порядке шефской помощи!
  - Ладно, - усаживаясь и жестом подзывая следующую жертву, временно умиротворилась завуч. - Но если что... Ты, Морозова, пожалеешь!
  Лялька вздохнула, покивала и повернулась уходить. Партнер против всех законов физики загадочно растворился в воздухе.
  - Вонюков, - прошипела Лялька, поспешно убегая.
  
  - ... Морозова и Андрей Ванёков! - объявил ведущий.
  Ляльку колотило так, что, казалось, вместе с ней дрожит кулиса.
  - Взяла себя в руки! Улыбнулась! Пошла! - услышала она голос Савицкой и с первыми тактами музыки они Андреем вылетели на сцену.
  Под причудливое и невообразимое сплетение гитары, барабана, гортанного голоса по сцене быстро и плавно двигалась пара: девушка, от точеных плеч до кончиков пальцев на ногах затянутая в черное балетное трико, в алом переливающемся полотне стилизованной юбки, с ярким платком на голове, и высокий парень в черных брюках и ярком пончо. Это была дуэль, схватка, танцевальные движения, больше похожие на приемы какого-то экзотического боевого искусства. Она птицей взмывала в поддержках, невесомо зависала в пируэтах, и лоскут юбки, как живой, плескался и трепетал. Танец оборвался внезапно, как лопнувшая струна, и Лялька замерла в вертикальном шпагате над замершим партнером, как будто сказочная лодка с алым парусом замерла на мгновение, прежде чем скрыться за горизонтом.
  Зрители, заскучавшие от декламации стихов и пропущенных цензурой песен, вроде 'Зимы' и 'Три белых коня' и застывшие в онемении, отмерли и заорали, засвистели, захлопали. Лялька в полуобморочном состоянии взглянула на первый ряд - Людмила Ильинична сидела как каменная баба на холме. Зато директор, Филипп Федорович, уже довольно пожилой (по Лялькиным меркам, конечно) аплодировал стоя.
  - Поклон и переодеваться, - приказала из-за кулис Ядвига Стефановна.
  Зал гудел, не слушая заунывно-старательно выводимое 'Под небом голубым'. Что гитара, что вокал были под стать наряду исполнительницы, всемерно одобренному завучем - 'белый верх, черный низ'. Певица оскорбленно удалилась под жидкие аплодисменты.
  - Русская пляска! - под ор и свист объявил ведущий.
  - Ка-лин-ка-калин-ка-калинка моя!
  Под самую русскую, узнаваемую во всем мире по первому звуку, песню, переложенную современный стиль, Лялька кружилась в пируэтах через всю сцену. Юбка, сшитая из павлопосадских платков, лазорево-золотая, пышный голубой бант в косе, бирюзовый кокошник - все слилось в волшебно-синий узор. Андрей Ванёков пошел в присядки и маятники, подозрительно похожие на нижний брейк. Это было завораживающе-привлекательно, дико и заразительно. От танцоров шла настолько сильная волна позитивно-будоражащей, заводящей энергии, что все - студенты, преподаватели, даже немногочисленные девушки, после первого танца иронически хмыкающие и саркастически улыбающиеся - вскочили, как болельщики на чемпионате мира. Девчонки визжали, парни орали, даже преподаватели кричали 'Браво!' и 'Молодцы!'
  Запыхавшаяся Лялька встала с поднятой рукой, притопнула, улыбнулась, как солнце, и традиционно поклонилась в пояс. Рядом отвесил поклон Андрей. Они стояли, тяжело дыша, переглядываясь и улыбаясь.
  - Бис! Попросим! - оглядываясь на своих студентов, крикнул Филипп Федорович.
  - Бис! Бис!
  - Давай!
  Они бисировали и бисировали, пока Лялька отрицательно не замотала головой, показывая - больше не могу!
  Попросила у ведущего микрофон, и, стараясь восстановить сбившееся дыхание, сказала.
  - Мы говорим огромное спасибо Ядвиге Стефановне Савицкой за помощь! Это она придумала и поставила нам танец и костюмы, и очень много с нами занималась. Пожалуйста, Ядвига Стефановна, выйдите к нам!
  
  - Привет, Ростова! - симпатичный третьекурсник помахал Ляльке. Она скрипнула зубами, но махнула в ответ.
  В зимнюю сессию Лялька вместе со всем потоком сидела в зале, том самом, где две недели назад оттанцевала все ноги. Или ноги она оттанцевала потом, в спортзале, когда ей ни минуты не давали постоять или посидеть? Бедная бабушка уже даже задремала в гардеробе на стуле, пока ее дождалась. Так вот. Первокурсники сидели и смотрели киноэпопею Сергея Бондарчука, поскольку выяснилось, что в бумажном варианте осилить четыре тома бессмертного творения Льва Николаевича смогли единицы, а зачет по литературе сдавать надо всем. Киносеанс кончился, Людмила Ильинична у входа раздала отобранные недрогнувшей рукой гаджеты, и народ потянулся в аудиторию - тянуть билеты, пока знания не выветрились. Лялька, любившая литературу и прочитавшая книг больше, чем десять наугад взятых однокурсников вместе, пошла отвечать первая.
  Не успела она сесть и разложить листочки, на которых угловатым почерком было описано, в чем состоял полководческий гений М.И. Кутузова в Бородинском сражении и как относился автор к Анне Павловне Шерер и ее гостям, как педагог, Геннадий Тимофеевич, потянул к себе зачетку, крупно написал 'зачтено' и расписался. Лялька, по выражению Пашки Киселева, прифигела. Судя по всему, остальной курс тоже. Тубакин подвинул зачетку онемевшей Ляльке.
  - Только что мы все видели, а некоторые даже читали, - Геннадий Тимофеевич пошевелил густыми бровями, оглядывая студентов в надежде по первому взгляду определить читавших, обернулся к вставшей Ляльке. - Сцену, в которой Наташа Ростова танцует народный танец. И, цитируя Толстого, я могу сказать и про вас - она умела понять все то, что было во всяком русском человеке. Я до сих пор под неизгладимым впечатлением. Кроме того, я знаю ваш уровень, зачет вы заслужили автоматом.
  Из аудитории Лялька вышла Ростовой. Родной фамилией ее называли только преподаватели.
  Танцы стали фишкой, визиткой и чем угодно. Праздничный концерт - Морозова, с тебя номер, а лучше два. Делегация или гости - Лялька пляшет. Завуч смотрела на нее, как художник, которому предложили купить его картину для музея. В обыденной жизни Лялька по-прежнему прилежно училась, обзавелась множеством приятелей, но не подруги, ни мальчика у нее так и не случилось. Она все также предпочитала джинсы и брюки платьям и юбкам, носила балахонистые майки. С другой стороны, это было рационально и разумно, когда по два часа едешь в метро и электричке.
  - Ба, пятерка, - отчиталась она бабушке. - Мы идем посидеть в кафешке, отметить. Меня мальчишки проводят до Казанского, я тебе позвоню, как буду подъезжать. И как саду в электричку. И из кафе. Хорошо, не поздно. Бабуль, я побежала, а то только меня ждут.
  Последний месяц у Лизы с Лялькой не совпадал график. То Ляльке назначат экзамен на вторую половину дня, то отпустят пораньше после консультаций. И как-то постепенно Лялька стала уезжать и приезжать самостоятельно, не каждый день, но довольно часто. Сначала Лиза побивалась отпускать ее одну, но ведь не будешь ее вечно за руку водить. Девочка повзрослела, привыкла. На всякий случай дед подарил ей газовый балончик и заставил носить во всех карманах пакетики с красным перцем. По счастью, Ляльке ни разу не пришлось проверить эффективность ни того, ни другого.
  На завтра у них были билеты домой, на все лето. Это были последние длинные каникулы, после второго курса уже начнется практика по профилю. Но, если честно, кроме дедушки. Лялька не ждала от приезда домой ничего хорошего. Здесь была тесная квартирка, шум, теснота и пробки, но это была её жизнь, и она ей очень нравилась. А вот Лиза рвалась к мужу. Она устала от города, от разъездов, от такой резкой смены образа жизни. И робко загадывала, что когда-нибудь, когда Лялька станет повзрослее, и ей исполнится хотя бы семнадцать, она сможет вернуться домой к мужу и ездить к Ляльке только в гости.
  
  
  
   Глава 4.
  
  
  
  Вы слышали когда-нибудь выражение 'Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться'? Лиза, когда думала, что с третьего курса Лялька будет жить самостоятельно, имела в виду совсем другое. А случилось, как случилось...
  Лялька два года училась на 'отлично', единственная четверка по английскому, и ту пересдавала дважды, но все-таки получила заслуженную пятерку. Осталась на практику, потом стала помогать в приемной комиссии, нашла еще подработку - по вечерам мыла пол в техникуме, пока уборщицы по очереди ходили в отпуск. К бабушке и дедушке приехала всего на две недели, в августе.
  - Бабуль, ты что все суетишься, я столько не съем! - смеялась Лялька, сидя с ногами на кухонном диванчике. - И котлеты, и пирожки, и окрошка!
  - Я еще торт сделала, твой любимый, - Лиза села на табуретку, обмахнулась полотенцем.
  - Ты что-то бледная, ба, - Лялька доела окрошку, схватила кусочек пиццы. - Вкусно!
  - Да жара, будь она не ладна, - Лиза вытерла мокрый лоб. - Ты на озеро хочешь?
  - Еще спрашиваешь! Сегодня поедем?
  - Да хоть сейчас. А вечером к Лопатиным, они в баню приглашали. Ты Кристинку давно не видела, она подросла, бегает, лопочет, такая хорошенькая!
  - Давай, - Лялька налила из запотевшего кувшина компота, полюбовалась ярким цветом. Отпила, облизнула пухлую нижнюю губку, выпила залпом. - Бабуль, ты полежи, я посуду помою.
  Вскочила, бодро загремела тарелками. Лиза прилегла тут же, на жесткое сиденье, подсунула под голову маленькую подушечку. Голова болела третий день, давление никак сбить не могла. Действительно, жара, и хлопоты. Так соскучилась по внучке, волновалась не по делу, готовила, как на юбилей или небольшую свадьбу. То и дело сердце начинало стучать где-то в горле, накатывала слабость, кто-то забирал весь воздух, и она поскорее садилась, пытаясь переждать приступ, а через несколько минут вскакивала и опять принималась за дела. Захара эти дни она почти не видела. Дед нашел 'калым' - взялся провести проводку в квартире у знакомых, потом там же поменял сантехнику и начал класть плитку в ванной.
  - Да как-то само получилось, - рассказывал он жене несколько дней назад, вернувшись поздно вечером, усталый настолько, что есть не хотелось. - Ты, говорит, можешь? Да могу, что тут хитрого. Давай, мне все равно кому деньги отдавать, а ты мужик надежный, делаешь на совесть. Да и деньги нужны, Ляльку приодеть, может, путевку куда купить на зимние каникулы. Что это, девчонка все каникулы со шваброй, а я на диване лежать?
  На озеро поехали двумя семьями, Лопатины, конечно, тоже соблазнились. Озеро было очень древним, как краеведы говорили, и очень красивым. Сосновый бор по берегу, холмы. В учебниках по краеведению гордо писали 'маленькая Швейцария'. Все выходные местные жили на берегу в палатках, а то и просто ночевали на старых одеялах, благо, берег был ровный, песчаный, а погода теплой. Вот и в эту субботу у озера яблоку некуда было упасть, машины парковали на окраине соседней деревни, шли пешком минут семь. Компания приехала уже к обеду, старшие сели в тени под соснами, Кристинка бегала с визгом, как крольчонок, Лялька пошла купаться с Костей и Таней. К вечеру поехали на дачу к Лопатиным, Володя с сыном жарили шашлык, Елена с невесткой хлопотали, накрывая стол в беседке, Лялька пошла посмотреть огромный цветник, фотографировала, нюхала розы. Так хорошо было дома, вернее - с бабулей и дедом. Захар с Лизой пошли в баню первыми, он коротко ополоснулся, она осталась посидеть во влажном пару.
  - Мне кажется, у меня даже голова перестает болеть, правильно говорят - баня лечит, - часто говорила она мужу.
  - Шашлыки готовы, - крикнул от мангала Владимир. - Лена, зови всех за стол!
  - А где у нас Лиза-то? - спохватилась хозяйка. - Неужели моется еще?
  Пошла позвать подругу, зашла в просторный предбанник. Елизавет Ивановна сидела спиной к двери в старом кресле, с расческой в руке.
  - Лиз, мы тебя потеряли. Пошли ужинать, - подошла Елена. - Лиза? Лиза!
  На пронзительный горький крик прибежали мужчины, Таня. Лялька шла на негнущихся ногах с другой половины участка и в ушах у нее что-то грохотало. Подошла, посмотрела на деда, плачущую тетю Лену. Только на бабушку смотреть было страшно.
  - Скорую я вызвал, - тихо сказал крестный. - Едет уже.
  Отупевшая от горя Лялька сидела на ступеньках и смотрела, как Володя с сыном грузят в машину носилки, покрытые белой простыней. Женщина в медицинском костюме что-то писала за самодельным столом под яблоней. Подъехала полицейская машина, какие-то люди в форме ходили, что-то спрашивали, за забором стали собираться соседи. Ляльке казалось, что она спит и вот-вот проснется, вот-вот проснется и все кончится!
  - А где Захар? - подошел Володя Лопатин. - Лялька, ты деда видела?
  Лялька помотала головой.
  - Лена, где Захар? - мужчину вдруг пробрал мороз по коже. - Костя!
  Захара нашли в кухне на полу. На столе стакан с водой, упаковка валидола.
  - Инфаркт, - говорила в телефон врач. - Не знаю, довезем ли. Еще машину пришлите, тело забрать.
  Захар прожил сутки.
  Их хоронили в один день, огромное количество народа пришло их проводить. Большинство из сочувствия - супругов знал весь город, кто-то из любопытства.
  - Как в сериале, - качали головой досужие кумушки.
  Лялька не понимала ничего. Оттолкнула протянутый кем-то черный платок, вырывалась из сочувствующих объятий. Она ничего не понимала. Как это, дед и бабушка умерли? А она? Как же она? Она не могла плакать. Не могла говорить.
  
  По русскому обычаю, денег Павлу несли все, кто приходил проститься. Выделили деньги и с РЖД, где до пенсии работал Захар, и с его последней работы. Володя и Костя Лопатины, которые занимались всем - договорились с похоронной компанией, с кладбищем, заказали панихиду и отпевание в церкви, еще тысячей мелочей, знакомых всем, несколько раз подходили к Павлу, спрашивали, согласовывали.
  - Дешевку не берите, для отца и мамы мне ниче не жалко, - горячился мужчина. - Вы заплатите, я за все сразу деньги отдам.
  Лопатины переглянулись - от Павла шел несильный, но внятный запах спиртного.
  Поминки готовили в кафе, в котором много лет работала Лиза. Хозяйка, заплаканная, в черном платке, не взяла денег.
  - Нет, нет, - она отвела руку Лены Лопатиной с конвертом. - Все девочки сложились на продукты, за работу ничего не надо и за аренду. Мы для Лизы нашей... - махнула рукой.
  С поминок поехали к Морозовым - собрать кое-какие вещи для Ляльки. Лялька не захотела идти, отказалась даже выйти из машины.
  - Поедем домой, Володь, - устало проговорила Лена, выйдя через минуту с небольшим пакетом. - Мы все устали, не спали, давайте просто ляжем. Обо всем подумаем завтра.
  Костя отвез жену с дочкой к теще, решив остаться у родителей, лег на диване в большой комнате. Ляльке постелили в бывшей комнате Кости. Лена уговорила ее поесть - в кафе Лялька ни к чему не притронулась, проводила умыться.
  - Лялька, выпей, - протянула стакан с соком, таблетку. - Поспишь. Нельзя так.
  Лялька выпила, молча ушла, но не заснула. Лежала, уставившись в потолок. Лена осторожно заглянула, потом зашла. Села рядом.
  - Поплачь, детонька, - погладила ее по руке. - Нельзя в себе держать, легче будет. Поплачь.
  Лялька хотела бы заплакать, но слезы ледяным колом застыли в груди, давили, распирали. Она никак не могла вздохнуть глубоко, не то, что разрыдаться. Холод расползался по телу, она начала дрожать все сильнее. Лена, так и сидевшая в ногах, закутала в одеяло, обняла, беззвучно плача.
  К утру Ляльку сморило. Она уснула рядом с обнявшей ее тетей Леной, тоже измученной. Лена, кажется, только-только задремала, как зазвенел телефон. Она поднялась, от усталости не соображая, где вчера оставила телефон, побрела в прихожую. Угрюмый Володя, небритый, с мешками под глазами, стоял с трубкой в руках, слушал, потом коротко сказал 'приедем сейчас' и повернулся к жене.
  - Нина звонила, соседка Морозовых, - пояснил не сообразившей сразу Лене. - Пашка, похоже, всю ночь гулял, а сейчас шум какой-то, то ли дерутся, то ли... *** разберешь. Сейчас Костю подниму и съездим.
  - Надо было вчера у него деньги забрать, - сердито выговорила жена. - Мы все деньги с книжки сняли на похороны, а он все, что люди надавали, за ночь про*рал.
  - Да что мне, драться с ним, что ли, - вспыхнул мужик.
  - Я с вами поеду, - в арке стояла бледная Лялька. Лопатины переглянулись и попробовали отговорить, но Лялька уперлась.
  - Я пешком уйду, - пригрозила.
  Приехали, остановили машину у ворот. Дверь во двор, в дом была открыта, слышался голос Павла, какой-то шум. Когда вошли, Лялька оторопела. Уютная комната, прибранная кухня, бабушкины вещи, посуда - все было перевернуто, раскинуто. Выдвинуты ящики из стенки, шкафов.
  - Ты что творишь, урод?! - Володя подошел, тряхнул Павла.
  - Деньги где? Карточки, сберкнижка? - пьяный до невменяемости Пашка уставился на Лопатина. - У них деньги были. Я знаю! Вы ***?! Документы на квартиру где?! Отдай, ***! Ты спрятала! - кинулся на Лену. - Они думали, я дурак, прав не знаю! - повернулся к Ляльке. - Моя теперь квартира, поняла? А если на тебя оформили, мудрЫе, то ты несовершеннолетняя, поняла?! Ты никто, поняла?! Раз-ба-ло-ва-ли, посмотри! В Москве учиться! А вот *** тебе теперь!
  У Ляльки что-то взорвалось в голове. Она уже не слышала мата, не видела, как взбешенный Костя скрутил Пашку.
  - Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! Лучше бы ты умер! Это из-за вас бабушка умерла! И дедушка! Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я вас ненавижу!
  Лялька кричала, срывая горло, глаза закатились, начались судороги.
  - Лялька, девочка, - перепуганная Лена, Володя кинулись к ней, подхватили, Костя набрал скорую. Она не помнила, как ее кололи приехавшие медики, давали кислород, как ее привезли к Лопатиным. Она не знала, что мужики заперли Пашку в сарае, а когда проспался, вытряхнули из него оставшиеся деньги.
  - Квартира оформлена на мое имя, - взяв обмякшего Пашку за грудки и встряхнув, как щенка, говорил Костя. - Жить в ней будет Лялька. И деньги я ей отдам, что от дядь Захара и теть Лизы остались. А если ты, подонок, хоть пальцем ее тронешь, если хоть на метр к ней подойдешь, я тебя, урода, пришибу. За такую мразь отсидеть - удовольствие. Ты меня понял, сволочь?!
  Она проспала сутки, а еще через день уехала в Москву.
  
  Телефон звонил пять раз на дню, сыпались сообщения, звякал скайп. Звонила в основном тетя Лена, сообщения писали Таня и дядя Володя, а Костя утром и вечером вызывал ее по скайпу, хотя бы на пару минут. Еще перед отъездом крестный ее очень серьезно предупредил.
  - Лялька, если ты хоть раз не ответишь на звонок или сообщение, я немедленно покупаю билет и выезжаю в Москву. Ты поняла?
  Лялька кивнула. Говорить было трудно в прямом и переносном смысле слова.
  - Лялька, если какие-то проблемы, трудности, в чем-то помощь нужна - обязательно звони. Я тебя очень прошу, пожалуйста, пообещай, - тетя Лена, кажется, едва сдерживала слезы. - Мы приедем сразу.
  - Мы друг другу не чужие, - дядя Володя сидел, сгорбившись, положив большие руки на столешницу. - Ты не забывай нас.
  Лялька чувствовала одновременно и благодарность, и неловкость. Еще ей казалось, что Лопатины пытаются заменить ей бабушку и деда, и все в ней протестовало. Но чувство справедливости кричало - они ведь всегда относились к ней по-доброму. Брали в гости с ночевкой, крестный ей подарки дарил без повода, играл с ней, покупал билеты в кино. И еще она понимала, что эта семья - единственные люди, к кому она может обратиться с просьбой, они говорят ей все это не из самолюбования, не потому, что 'так надо'.
  - Спасибо, - просипела едва слышно. - Я обещаю, что скажу, если что.
  - Если отец или, не дай Бог, мать объявятся - не пускай в квартиру. Потом не выгонишь. Продать не смогут, так нервы тебе потреплют. И сразу звони! Сначала нам, потом участковому - так, мол, и так - ломятся в квартиру неизвестные люди.
  - Ладно, - через силу улыбнулась.
  - Я тебе денег на карту кинул, - Костя сел рядом. - Это твои, - предупредил ее протестующий писк. - Я тебе буду понемногу присылать...
  - Нет, - она постаралась, чтобы голос звучал твердо. - Я стипендию получаю, у меня еще зарплата осталась. Можно подработку найти. Если что, я позвоню. Правда, обещаю. Спасибо вам большое, - обвела всех взглядом. - Теть Лен, я вас очень прошу - пожалуйста, заберите вещи. Ну... ба и деда, - горло сжало еще сильнее. - Я не хочу, чтобы они там валялись. Лучше отдайте или сожгите. Ладно?
  Дядя Володя мотнул головой.
  - Давай поешь и будем потихоньку собираться. Поезд через два часа, - Лена встала. - Я тебе с собой положу кое-что...
  Лялька, вернувшись, закрылась в квартире. И повод никуда не выходить был. 'Кое-что' оказалось объемистой сумкой с домашней едой. Не хотелось ничего, только лечь и лежать, не вставая, не открывая глаз, не разговаривая. Но настойчивость Лопатиных, теребивших ее чуть ли не ежеминутно, счета на коммуналку в почтовом ящике и календарь - до начала учебного года осталось два дня, заставили ее если не ожить, то хотя бы начать двигаться.
  - Я обязательно доучусь, бабуль! И в 'вышку' поступлю, работу найду. Дед, обещаю! - шептала она очередной бессонной ночью. - Вы меня увидите... оттуда. И будете гордиться...
  Слезы прорвались, наконец, тихие, смывающие черную горечь горя. Оно не ушло, затаилось, покалывая острыми иголочками, но стало чуть легче. Утром она встала, отмыла квартиру - тщательно, как бабушка учила. Поставила на полку ее чашку, положила на полочку купленную к дедову приезду пепельницу. Заглянула в холодильник, переоделась и пошла за продуктами. Рядом с супермаркетом заметила скромную вывеску парикмахерской, поддалась порыву и зашла. Вышла оттуда с черными, как вороново крыло, волосами, темными бровями, густо подведенными глазами. Это был ее траур.
  
  - Что надо? - грубо ответила мужчине бледная девушка, вытирая полотенцем мокрое от пота лицо. Рядом, не обращая на них внимания, поправляли косметику и переодевались девчонки.
  - Ты хорошо танцуешь, - сообщил мужчина, нисколько не обескураженный ее тоном.
  - Я знаю, - она повернулась к зеркалу, начала вытаскивать шпильки из туго уложенных волос. - Дальше что?
  - У меня есть к тебе предложение, - мужчина поискал, на чтобы сесть, подвинул к себе высокий табурет, спихнул с него какую-то пеструю одежду, сел.
  - На пилоне, тверк, гоу-гоу не танцую, на частных вечеринках и в клубах не выступаю, - девушка опустила голову, перекинув волосы на лицо, энергично заработала щеткой. - Ужинаю дома.
  - Тогда давай я приглашу тебя позавтракать. Или пообедать. Выпить кофе, - в голосе чувствовалась легкая насмешка, но совсем не обидная.
  Девушка все продолжала расчесывать волосы - густые, длинные, отливающие вороновым крылом.
  - Слушай, у меня сегодня была репетиция, прогон и выступление - семь сольных номеров, спасибо Ксеньке Волошиной. Мне с утра на консультацию, потом в шесть одна работа, в девять - вторая. Я устала, я спать хочу. Ешь один!
  - Алин, если поедешь со мной до метро, то пошевеливайся, ждать не буду, - крикнула от двери худая девушка, поправляя перед зеркалом блузку и накидывая легкую шубку.
  - Иду, - брюнетка стремительно сунула ноги в кроссовки, заколола волосы, на ходу натянула толстовку, куртку, набросила капюшон, схватила сумку и выскочила из раздевалки. Высокий симпатичный мужчина без суеты встал, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, пошел следом. У служебного входа в недорогую иномарку садились девушки.
  - Денис, - подошел сзади Тимур. - Ты куда пропал?
  - Давай за мной, быстро, - сбежал по ступенькам. Пискнула сигнализация, на низких оборотах заурчал мотор.
  - И что все это значит?
  - Увидишь. Дверь закрой, - и вырулил со стоянки вслед за девчонками.
  Брюнетка выскочила из машины за квартал до метро. Денис встал к тротуару под запрещающий знак, скомандовал.
  - Садись за руль. Не жди, я сам доберусь, - и под изумленным взглядом Тимура почти побежал следом.
  
  Лялька ввинтилась в толпу, отстояла очередь у турникета, нашла в вагоне свободное место и с облегчением села, наконец, прислонившись виском к стеклу. Выставила будильник на час вперед и моментально уснула, даже не заметив, что через проход сел тот самый мужчина, что подошел к ней знакомиться на концерте в Доме творчества. Там последние два дня шла какая-то олимпиада или конференция, а финишировало мероприятие концертом танцевального коллектива под руководством Савицкой.
  Ядвига Стефановна взяла Ляльку в штат сразу, как Лялька об этом попросила, в начале сентября прошлого года. Она же устроила Ляльку хореографом современных танцев в вечерние группы детей от четырех лет с почасовой оплатой. Вторую подработку, удаленную, Лялька нашла, когда ушла писать дипломную работу, сразу после нового года. Сначала брать не хотели, требование было, что с опытом работы. Лялька убедила - проработала неделю бесплатно, без единого срыва, и ее взяли. Работать надо было с 21.00 до 23.00, будни плюс суббота, заниматься маршрутизацией доставок интернет-заказов по Москве и области, составлять маршрутные листы для водителей компании. Официально не оформили, но платили неплохо, для студентки, конечно. Работа, учеба - все сессии она опять сдала на пятерки, только спать было некогда. В электричке, да ночью часа четыре. Отсыпалась в единственный выходной день, в воскресенье. Да и то не каждое - концерты. Такая гонка была ради одного - поднакопить денег. Она планировала поступить в Бауманку, на третий курс, уже представляла уровень нагрузки и знала, что потянет только одну подработку, по крайней мере, первый год, вот и старалась.
  В наушнике зазвучала Yesterday, и Лялька проснулась. Посмотрела на часы, на проплывавший за окном ночной пригород Раменского, подхватила сумку, пошла в тамбур. Ждала, когда остановится поезд, вспомнила, что последний раз ела часа в два и что вчера доела суп, а сегодня кашу, и что холодильник пустой - все планы на сегодня полетели. Волошина сказала, что заболела, и Ляльке пришлось срочно репетировать ее номера, ушла из дома рано, а ведь планировала убраться, сходить в магазин и наготовить на неделю.
   'У меня же картошка есть!' - вдруг вспомнила Лялька. - 'Точно! И банка чего-то-там-соленого, дядь Володя на новый год много привозил. А вместо хлеба я лаваш возьму 'У Алика', они круглосуточно торгуют'.
  Повеселевшая Лялька едва дождалась, когда откроются двери и побежала на остановку.
  
  До дома добралась почти в одиннадцать, открыла дверь в подъезд и выругалась. Опять! Экономная соседка с первого этажа, возле двери которой, к сожалению, поставили выключатель от подъездной лампочки, выключала свет, как только в квартиру входила. Мало того, она смотрела в глазок и выключала свет, когда кто-то из соседей наощупь выползал из лифта и нашаривал кнопку на стене. С ней и старшая по дому беседовала, и соседки ругались. После того, как сосед сверху запнулся о ступеньку, потому что обе руки были заняты, и он не мог фонарик на телефоне включить, грохнулся с высоты метра восьмидесяти, возмущенно стучал ногами в дверь так, что эхо на девятом этаже отзывалось и орал, как оперная певица, свет в подъезде горел круглосуточно целый месяц. К сожалению, мужик женился и переехал, темнота вернулась.
  Лялька посветила смартфоном, потыкала кнопку лифта. Где-то вверху лязгнули двери, лифт загудел, но не тронулся с места. Лялька вздохнула и пошла пешком к себе на восьмой, по дороге щелкнула выключателем, лампочка загорелась, затрещала, и тут же погас свет по всей лестнице.
  - Как говорил дедушка, система нипель, - резюмировала девушка, опять вытаскивая смартфон. Она прошла два пролета, когда внизу хлопнула дверь и кто-то, чертыхнувшись, начал подниматься следом за ней. Лялька ускорилась - голос был мужской, а поскольку код от подъезда светился отполированными цифрами даже в тусклом свете дворового фонаря, незваные гости зимой забредали довольно часто. Шаги приближались так быстро, как будто визитер видел в темноте. Лялька убрала смартфон в карман и тихо встала у стенки. Мужчина поднялся на площадку, двинулся прямо на нее, и Лялька быстро присела и коротко выбросила вперед руку с электрошокером.
  - *** *** ***! - заорал нападавший, удачно падая с площадки на целый пролет вниз.
  - Ты живой, мужик? - на всякий случай поинтересовалась Лялька, когда он долетел и затих.
  - Я ногу сломал, кажется, - прохрипел приятный мужской голос. - И, наверное, сотрясение получил.
  - Что тебе травмировать-то, у тебя мозга нет, - спускаясь на пару ступенек и включая фонарик, возразила Лялька, кажется узнавшая по голосу сегодняшнего 'кавалера'. - Ты зачем сюда приперся?
  - Я хотел познакомиться, - пытаясь сесть и держась поочередно за голову и ногу, пояснил мужчина. - Посмотреть, где живешь, на чашку чая напроситься.
  - Дебил, - вздохнула Лялька. - Или маньяк все-таки? Тебе по ходу не семнадцать, а тридцатник, а ты за девчонками бегаешь.
  - Я бегаю только за тобой, - Денис, в душе согласившись с диагнозом, все-таки сел, потом начал вставать, держась за стенку, поморщился. - Похоже, я правда сильно ногу повредил.
  - Повредил или нет, к себе я тебя не приглашу и ночевать не оставлю, - предупредила Лялька. - Такси могу вызвать. Или скорую.
  - Лифт ведь не работает? - мужчина тоскливо посмотрел на темную лестницу. - Как я спущусь с шестого этажа?
  - Ладно, пойдем, - Лялька подошла поближе, подставила плечо.
  
  Часа через два, лежа на продавленном диванчике, сильно пахнувшем кошками, Денис Абашев смотрел в темное окно и улыбался. Смешная девчонка довела его до квартиры на седьмом этаже и позвонила в дверь.
  - Здрасьте, тетьКлав, - протараторила она сухонькой старушке с очками на макушке и книжкой в руке. - Тут мужчина упал, не поможете? У него с ногой что-то.
  - В наше время хорошие мужики на дороге не валялись, - пожилая женщина посторонилась. - А сейчас вообще - редкость. Так, веди его сюда. Садитесь, молодой человек.
  - Клавдия Никифоровна медсестра, - объяснила Лялька. - Она вас посмотрит и все, что надо, сделает.
  - А как же, ребятенок милый, - соседка уже снимала с пострадавшего куртку. - Ты что встала-то? Иди домой, поздно, ты устала, небось? Рано ушла, слышала я.
  - Ага, спасибо. Я к вам завтра зайду - в аптеку там, или в магазин что нужно. Мне все равно идти.
  - Завтра будет завтра, - старушка ловко разула парня и теперь сосредоточенно ощупывала ступню, щиколотку. - Дверь захлопни, да следи, чтобы Муська не выскочил, гуляет, зараза, все углы мне пометил.
  - А почему Муська, если он - кот? - почему-то спросил Денис. Мявкнуло, хлопнула входная дверь.
  - Полное имя Месье, потому что, - старушка с неожиданной силой крутнула ногу и удовлетворенно выпрямилась, слушая тихое матерное шипение. - Вывиха нет, максимум, растяжение. Тугую повязку наложу, холод и утром к врачу. А, может, сейчас неотложку вызвать? Глядишь, они этих лодырей из жилконторы потрясут и лифт пустят.
  - Я б у вас переночевал, если это удобно, - решил мужчина. - Может, утром лучше будет, сам до подъезда дойду.
  - Да спи, места не жалко. Муська только не даст, у него все невесты на уме.
  - Тут я его понимаю, - пробормотал Денис. - Клавдия Никифоровна, а вы меня чаем не угостите? - начал реализовывать только что родившуюся идею.
  - Молодец, - похвалила бабушка. - Дайте водички попить, а то так есть хочется, что переночевать негде?
  Несмотря на ворчание, поставила чайник, зашуршала пакетами в шкафу.
  - Руки помой, - велела. - Да не туда, прям тут, в кухне мой. Посиди спокойно, я тебе ногу поудобнее положу.
  Денис дождался, пока она нальет чай в две чашки, отрежет по куску ватрушки.
  - Клавдия Никифоровна, а расскажите мне про вашу соседку...
  
  
  
   Глава 5.
  
  
  
  - Алина, - окликнул знакомый мужской голос. - Лялька остановилась, закатила глазки и топнула ногой. - Постой.
  - Стою, хоть дой, - буркнула себе под нос дедову присказку. - Что опять? Что ты вообще ко мне привязался?
  Повернулась и замерла. Под вывеской 'Московский техникум космического приборостроения', привинченной на массивных прутьях забора, стоял вчерашний мужчина в парадном синем кителе, белых перчатках и с огромным букетом белых роз.
  - Я хочу извиниться за вчерашнее. Прости, если напугал.
  Лялька заторможено взяла букет, осторожно поднесла к лицу. Поверх букета на него смотрели глаза олененка Бэмби, только ярко-голубые.
  - Спасибо, - она постаралась принять небрежный и искушённый вид. - Очень красивые.
  - Ты куда сейчас?
  - Домой, - она вздохнула. - А в четыре обратно.
  - Да, я помню, ты вчера говорила, что у тебя в шесть работа. Хочешь, я подвезу тебя домой, а потом обратно?
  Она молчала, уткнувшись в букет.
  - Нет, не надо, - сказала тихо с едва заметным сожалением.
  - Алина, я... У меня нет... Короче, я не маньяк, не Казанова, жены, детей нет. Ты мне понравилась, очень. Можем мы просто общаться? Приставать не буду, обещаю.
  - Зачем общаться? - голос у Ляльки дрогнул.
  - Чтобы узнать друг друга, - мужчина улыбнулся. - Меня Денис зовут. Абашев. Так что, поехали?
  Она кивнула, не поднимая головы.
  - Вот моя машина, - он пискнул сигнализацией, взял Ляльку за локоть, аккуратно подвел, открыл перед ней дверь. Помог сесть, поправил букет, норовивший вылезти обратно в московскую промозглую зиму.
  - Давай я его на заднее сиденье положу? И твою сумку?
  Уложил вещи, обошел машину, сел, повернул ключ зажигания, начал снимать перчатки, поглядывая на девушку. Алина была немного напряжена, смотрела настороженно.
  - Пристегнись, пожалуйста, - наклонился помочь, она вжалась в сиденье.
  - Алина, если ты меня боишься, то давай все прекратим прямо сейчас.
  - Ладно, двигай давай, вон мужик сзади уже красный весь, место ждет припарковаться. Только мне в магазин надо и в аптеку, Клавдия Никифоровна записку написала.
  Сначала он завез ее в большой продуктовый магазин с яркой зеленой вывеской.
  - Ты что? - возмутилась она. - Тут огурцы летом самые дешевые сто двадцать рублей! У меня таких денег нет.
  - Да я сам... - начал было он и осекся. Алина смотрела злыми бешеными глазами. - Можно я хоть торт к чаю куплю? Неудобно в гости с пустыми руками.
  Она пожала плечами, он выскочил из машины, вернулся через пять минут с коробкой, по пути метко бросил в урну скомканный чек.
  - Все, теперь едем куда ты скажешь! - пристроил торт к розам, лучезарно улыбнулся.
  
  Они подъехали к Лялькиной девятиэтажке часа через три, он вытащил из салона тортик и розы, вручил Алине, сам достал из багажника несколько пакетов, пошел следом.
  - Интересно, лифт починили, или опять пешком? - подумал вслух.
  - Как твоя нога? - спросила с неловкостью, открывая дверь.
  - А как ты думаешь, почему я в понедельник утром не на службе? Больничный на три дня дали, - он отказался пройти вперед, когда она открыла дверь, кивнул головой - иди, придержал дверь.
  - По-моему, зря, - не удержалась она. - Бегаешь как лось!
  - Как несчастный больной лось - может быть.
  Лифт заработал, и они благополучно доехали до седьмого этажа, под истошный протест запертого в туалете Муськи вручили бабушке собранный для нее пакет, отказались от чая.
  - Заходи, - пригласила Лялька с вызовом, открывая дверь.
  Он вошел в крошечную прихожую, торопливо снял обувь и прошел дальше, в кухню, потому что Ляльке места не хватило, и она ждала на площадке.
  - Я сейчас, - она сняла куртку, хлопнула дверью туалета. Он тем временем огляделся. Тесно, не богато, но чисто до стерильности. Аскетично, никаких розовых финтифлюшек и плюшевых игрушек. Вернулся в кухню. На столе банка ярких домашних овощей - помидоры, перец, огурцы, зонтик укропа прилепился к стенке. Выглядело так аппетитно, что он невольно проглотил слюну. Рядом с мойкой в пакете картошка, на мойке миска, на плите сковородка.
  Когда Лялька вышла из ванной, переодевшись в домашнее, картошка уже была почищена и даже порезана.
  - Масло дай, - велел Денис, включая конфорку.
  - Я вчера хотела пожарить, но так устала, что уснула, - вздохнула Лялька, вытаскивая из шкафчика бутылку и начиная разбирать продукты. - Надо еще суп поставить варить, а то опять голодная лягу.
  - Ты для этого фарш купила? Я еще картошки почищу. И лук.
  Она смотрела на белоснежную рубашку, закатанные рукава, на руки с темными волосками - куда угодно, только не в лицо - и чувствовала себя странно.
  Съели картошку и вкуснейшее тети Ленино ассорти, сварили суп, попили чаю с тортом.
  - Дорогуший, наверное, а не особо вкусный, - Лялька критически лизнула ложку. - У меня такой вкуснее.
  - Пригласишь попробовать?
  Она посмотрела ему в глаза, отвела взгляд.
  - Может... вот будет день свободный... Возиться долго.
  - Я помогу, - он посмотрел на нее, но она упорно смотрела куда-то ему за ухо. Встал, собрал грязные тарелки, включил воду. - Собирайся, ты же к шести в Москву хотела?
  
  - Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать - является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, жених.
  - Да.
  - Ваш ответ, невеста. Ваш ответ, невеста! - регистратор смотрела с усталым терпением.
  Твердая рука взяла ее ладонь.
  - Алина?
  - Да, - чужим хриплым голосом ответила Лялька.
  - В соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами. Прошу вас, невеста. Прошу вас, жених.
  Лялька холодными дрожащими пальцами взяла ручку, накарябала 'Морозова'. Денис быстро и четко расписался.
  - С давних времен кольцо считали символом вечности, ведь оно - совершенный круг, не имеющий начала и конца. Пусть оно обозначает вашу бесконечную любовь друг к другу, круг счастья супружеской жизни. И пусть в разлуке кольцо будет вам постоянным напоминанием об обещании, которое вы даете сегодня. Регистратор продолжила речь, Денис взял ее руку, одел кольцо, она повторила за ним, подняла бледное лицо.
  Вечность и разлука. О, теперь она знала вечность в лицо, и разлука, верная спутница одиночества, каждый день напоминала о себе снами, в которых ее обнимала бабушка и дед улыбался и хмурил брови, пряча ласку. Но если бы они спросили ее сейчас, зачем она согласилась выйти замуж, то одиночество было бы последней причиной, которую она наЗвала.
  Она влюбилась, первый раз в жизни, как любят только раз. Когда все - твое настроение, ощущения, вкус еды - зависит от того, позвонил он или нет, увидитесь ли вы сегодня или ты будешь сидеть одна в пустой комнате и поминутно смотреть на телефон. Так влюбляются в одноклассника, мальчика чуть постарше, смущаются от прикосновения, общаются взглядами и длинными sms-ками, с этой любовью сидят на физике и бегают стометровку на время, а она влюбилась во взрослого мужчину, у которого любовь была другая. Ласковые слова, цветы, подарки, поцелуи, тяжелое дыхание, умелые руки. Он трогал и гладил, целовал маленькое ухо, горящие губы, и ей было хорошо и немножко стыдно. Она позволила бы ему все, когда он опрокидывал ее пушистое бабушкино покрывало и улыбался, медленно, по миллиметру, тянул вверх ее безразмерные майки, снимал лифчик, запускал руку в расстегнутые джинсы, касался губами розовых сосков. Кожа становилась чувствительной и горячей, пальчики на ногах поджимались, и она краснела вся, до ключиц. Но он не делал последнего шага, хотя она, при всей женской неопытности, видела, чего ему стоило сдерживаться.
  Их love story была стремительной, как короткая весна, и почти вся в эту весну уложилась. Они познакомились восемнадцатого января, потом две недели не виделись, когда в феврале он лег в госпиталь, как сказал, на плановое обследование. Потом длинные февральские вечера и утренний ледок на первых мартовских лужах, когда он гнал машину после почти бессонной ночи.
  - Алина, так больше не может продолжаться, - сказал он ей, собираясь ранним утром девятого марта. - Я говорил тебе, что я член отряда космонавтов. В ближайшее время мне предстоит длительный космический полет, сейчас у нас фаза активной подготовки, я должен быть в центре подготовки по десять-двенадцать часов, потом нормально восстанавливаться, иначе меня отстранят. Ты понимаешь?
  Она кивнула, чувствуя, что из нее выходит вся жизненная сила и остается одна оболочка.
  - Ты... Мы... Ты больше не приедешь, да? - слезы щекотали нос и горло.
  - Маленькая моя, - обнял ее, прижал. - Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. А ты?
  - Хочу, - она всхлипнула, шмыгнула носом.
  - Тогда собирайся и поедем.
  - Куда?
  - Подавать заявление в ЗАГС.
  Она молча кивнула, улыбаясь сквозь слезы.
  
  Через две недели она стояла в холостяцкой квартире Дениса, теперь ставшей ее домом, в своем самом лучшем платье, с букетом первоцветов и смотрела на обручальное кольцо.
  - Денис, а почему ты никого не пригласил? Ни на роспись, ни на ужин? Пусть без платья, без свадьбы, но хотя бы... - она сбилась.
  - Это наш праздник, и мне на нем никто не нужен, - он снял парадную форму, надел костюм, галстук. - Давай, ставь цветы и в Ногинск поедем, я столик заказал - лангустины попробуешь, лапки лягушачьи.
  - Лягушек обязательно есть? - испуганно спросила Лялька, пристраивая в кружку цветы. Он рассмеялся, она смущенно улыбнулась...
  Потом она вспомнила, как долго мучилась, переживала, но все же накануне росписи позвонила Лопатиным, и, стыдясь сама себя, сказала.
  - Крестный, я замуж выхожу.
  - Ого! - и, опустив трубку, жене: 'Таня, Лялька замуж выходит!' - Слушай, это здорово, конечно! Поздравляю! Когда свадьба-то?
  - Завтра, - Лялька почувствовала, как загорелись щеки, и торопливо продолжила. - Крестный, вообще, мы просто распишемся, и все. Мы никого не приглашаем, и у Дениса родители не приезжают.
  - Что так? - голос у Кости стал посуше, но обиды не было. Недоумение, желание разобраться, забота - и только.
  - Крестный, Денис - это мой муж, будущий, - Лялька от волнения начала плохо выговаривать и путать слова. - Он космонавт, у них подготовка к полету, поэтому времени совсем нет. И городок закрытый, туда попасть сложно, я только завтра туда переезжаю.
  - Ляль, а он точно космонавт? - напрягся Лопатин, видимо, нарисовавший себе вовсе не радужную картинку.
  - Крестный, ты не представляешь, сколько я бумажек подписала, чтобы прописаться. У них так с этим строго, думала, с моими родаками меня к ним и не пустят. Слушай, - оживилась. - Зайди на сайт Центра подготовки космонавтов, там и фото, и биография есть. Зовут Денис Абашев.
  - Что сказать, Лялечка, - Костя помолчал. - Поздравляю тебя, родная. Поздравляем, - рядом, видимо, жена что-то сказала. - Будь счастлива. Своя семья - это самое лучшее. А помощь будет нужна - мы будем рядом, ты помнишь?
  - Я знаю, крестный, спасибо. Привет передавай тете Лене и дяде Володе.
  Еще немного поговорила с Таней, с Кристинкой, попрощалась. В ту ночь она последний раз ночевала в своей квартире. Собрала вещи, что-то приготовила отдать Клавдии Никифоровне. Квартира по-прежнему была оформлена на Костю Лопатина, но после того, как Ляльке исполнилось восемнадцать лет, он выдал ей доверенность на распоряжение недвижимостью.
  - Ты девочка умная, теперь вполне можешь сама решить, как тебе поступать. Пашка не беспокоил больше?
  - Нет. Я номер телефона и замки сменила сразу.
  - Я ж говорю, ты умница.
  Квартиру она сдала на длительный срок пожилой семейной паре, переехавшей откуда-то из ближнего зарубежья. Денис особо ее делами не интересовался, но, поскольку он все равно настаивал (да она и не спорила), что после его отлета она должна жить в городке, а не в Раменском, не пустовать же квартире. А продавать почему-то не хотела, при одной мысли поднимался неосознанный протест.
  Была одна вещь, по поводу которой они спорили и даже поругались как-то. Она собиралась поступить в МГТУ имени Баумана на факультет систем управления, а Денис был против, и возражал очень резко.
  - Для чего тебе высшее образование? Работать тебе не нужно, я семью обеспечу.
  - А что, работают только когда некому кормить? Что я дома делать буду?
  - Заботиться о муже, воспитывать детей, вести дом. Этого мало? Мама у меня всю жизнь не работала, и никогда не сидела, всегда занятие себе находила. Готовила прекрасно, убирала. Со мной занималась - школа, кружки, секции. Отец всегда был ухожен, с утра рубашка свежая, завтрак, вечером он приходил - у нее ужин всегда только с плиты.
  Ляльку совершенно не привлекал такой сценарий. Она и так пошла на уступки - уволилась из коллектива Савицкой, потому что и времени не стало - любую свободную (нее ее, Дениса) минуту она проводила с ним, и потому, что он был против ее увлечения.
  - Нечего тебе там делать, в этих танцах. Посмотрел я на твоих 'коллег', девочки явно моральными принципами не обременены.
  - Денис, зачем ты так говоришь? - возмутилась она. - Девчонки все разные, но у нас танцы, а не бордель!
  - Ну, если тебе танцы дороже... - демонстративно отвернулся. Пришлось улещивать и ласкаться, пока не перестал дуться.
  Разговоры об учебе, работе и мамином примере велись довольно часто, и каждый раз Ляльке хотелось спросить, когда Денис собирается знакомить ее с родителями. Про своих она не рассказывала, сказала только, что родители давно развелись, мать живет в Самаре, отец уехал на заработки куда-то то ли в Екатеринбург, то ли в Тюмень, и она с ними не общается. Судя по всему, у Дениса с родителями отношения были прекрасные, но что-то же мешало ему отвезти к ним Ляльку или пригласить их в городок перед свадьбой.
  - Ты меня стесняешься? - как-то осмелилась она задать прямой вопрос. - Семья у меня не такая или образования у меня нет? Так ты сам говорил... - смелость испарилась, как эфир.
  - Семья твоя здесь не причем, - он рассмеялся, обнял ее. - И образование тоже. Что молодая - так это хорошо, отец всегда говорил, что жену надо брать чем моложе, тем лучше. Вот только на красивой не велел жениться, а ты у меня очень, очень красивая!
  Он не добавил, что отец рассуждал на эту тему постоянно и обстоятельно.
  - Женись на девочке, воспитаешь под себя. Сам научишь всему, без помощников. Вот новая обувь - она же под твою ногу разнашивается. Удобно, комфортно. Только на красивой не женись. Красивая жена - чужая баба. Будут кобели за ней хвостом ходить, а ты рога носить. А некрасивая ценить будет, что замуж взял, руки тебе целовать.
  - Пап, а разве мама некрасивая? - спросил как-то Денис, лет в шестнадцать.
  - Красивая, - отец посмотрел в зеркало, висевшее в дверном проеме так, что сидя на диване в комнате видно было, что делается в кухне. - Вот потому и учу тебя, дурака. Нет, ты не подумай, - поймал настороженно-изумленный взгляд сына. - Она баба верная, не гулящая. Но и я следил строго, в узде держал. До сих пор приходится, она у меня в самом соку, - хохотнул. - И не верь, на сто процентов никогда не верь. Нельзя им верить, запомни. Отец плохого не посоветует.
  Родители прилетели за несколько недель перед стартом, на выходные. Сняли квартиру в соседнем городке, Лялька виделась с ними один раз. Отец - большой и шумный, с грубым голосом и властными повадками, мать - симпатичная, тихая незаметная женщина, в старомодном платье и старушечьих туфлях. Лялька и голос ее почти не слышала. Сына любила - у Ляльки мороз по коже пошел, когда она увидела взгляд Марты Юрьевны на Дениса. И он, вроде бы, мать любил, долго обнимал при встрече и прощаясь, но не поговорил особо, так, как дела, здоровье.
  Ляльке было восемнадцать с половиной, когда она вышла замуж, и у нее было смутное представление об отношениях мужчины и женщины в семье, о том, какой брак будет у нее. Но после встречи с родителями Дениса отчетливо поняла - вот так она точно жить не хочет.
  
  - Денис, нет, - Лялька попыталась вывернуться. - Не надо, мне не нравится!
  - Глупенькая, я же для тебя лучше делаю.
  Сильный руки удержали ее за бедра, губы ласкали тонкую нежную кожу на внутренней стороне, поднялись выше. Умелый язык скользил по чувствительным точкам, тело дергало от прилива крови, кожа становилась мокрой, но вместо удовольствия она чувствовала только стыд и неловкость, и чтобы все поскорее закончилось. Когда он поцеловал ее, и она одновременно почувствовала на его губах собственный вкус и то, как он начал резко двигаться, расслабилась от облегчения.
  - Девочка моя сладкая... Как хорошо... Да... Покричи, давай...
  Лялька послушно застонала, потом еще раз, громче. Почувствовала, как он вздрагивает, сильнее сжала ноги вокруг его талии, закричала. Он первым ушел в душ, она подождала, прислонившись к стене у двери, слушая, как шумит вода, проскользнула мимо него. Стояла под теплыми струями, горько думая, что же с ней не так? Почему она не чувствует почти ничего, ведь она любит мужа? Он с первого дня старался раскрепостить ее, приучить к взрослым ласкам, доставить удовольствие. До первой брачной ночи ей нравилось все, что он с ней делает, и первый раз был с ней очень осторожен и ласков. Потом ей начало казаться, что она проходит какие-то ускоренные курсы интимной подготовки. Денис каждую ночь делал не похожей на предыдущую, новые позы, новые ласки. А она... Сначала принимала все, что он хотел. Потом, понимая, что захлебывается в ощущениях и эмоциях, просила остановиться, дать ей возможность привыкнуть, но муж ее не понял. Дениса ее просьба даже немного обидела.
  - Я что, делаю что-то, что тебе неприятно? Заставляю тебя заниматься извращениями? Я что, в собственной постели должен каким-то дурацким стереотипам следовать? Что ты заладила 'это стыдно', 'это я делать стесняюсь'? Алина, прекращай дурить. Дело в тебе - ты сама удовольствие не получаешь, и мне не даешь, - выговорил он ей как-то раздраженно. - Ну, давай не будем ссориться, - глядя, как она сжалась. - Мне скоро улетать, я тебя почти год не увижу.
  Она смирилась насколько смогла, но время от времени истинные чувства прорывались, и она торопилась их скрыть, как постыдную болезнь. Она так старалась быть идеальной, такой, какой он хотел ее видеть! Чистота в квартире, вкусная еда, жена всегда дома, когда он приходит, в хорошем настроении. Никаких учебников, конспектов, интернета. Учила, пока он был на работе, с делами успевала, скучала. Раньше времени не хватало, учеба, работа, танцы, все время занята, постоянно общение, а теперь четыре стены и быт. В городке она никого не знала, Денис ее ни с кем так и не познакомил - в гости они не ходили, к себе никого не звали. Ездила только на консультации, пару раз сходила в кафе с однокурсниками, но на будущее зареклась. Кто-то выложил фото в соцсетях, Денис увидел - специально зашел на страницу к однокурснику, был неприятный разговор.
  - Я еще улететь не успел, а ты уже хвостом метешь!
  - Ты с ума сошел, что ли? - у Ляльки от возмущения слов не хватало. - Мы просто учимся вместе!
  - В кафе? И где ты ещё с ними 'учишься'? В ночном клубе? Ты и в вышку собралась, чтобы было с кем тусоваться.
  Лялька спорила, возмущалась несправедливостью, убеждала. Но в силу разницы в возрасте, в опыте была не уверена в себе, не могла переубедить ни казавшимися ей вполне разумными доводами, ни эмоционально. А вскоре она совсем затаилась. В конце мая она поймала себя на мысли, что в этом месяце у нее не было цикла. Понадеялась, что ошиблась, календарь она никогда не вела - не за чем было. Но подозрение, что беременна, прочно засело в голове. Вечером решилась завести разговор с мужем.
  - Денис, а ты хотел бы ребенка?
  - Наверное. Лет через пять, - он подвинул ей чашку.
  - Почему не сейчас? - она принялась мыть посуду.
  - Да ты сама еще ребенок, - он откинулся на диване. - К чему нам торопиться?
  - А если я уже забеременела? - она, не поворачиваясь, терла чашку, как будто та была покрыта застарелым нагаром.
  - Значит, не от меня залетела, - в его голосе не было ни намека на шутку. - Я всегда предохраняюсь.
  Встал, подошел к ней, взял за подбородок.
  - Почему ты спросила?
  - Мне кажется, у меня задержка, - она выдержала его взгляд.
  - Кажется или задержка?
  - Да не знаю я! - ей стало неуютно под тяжелым, даже злым взглядом, повела головой, освобождаясь от его пальцев.
  - Ты меня услышала.
  - Денис, но ведь ты пару раз презерватива... - она пересилила себя, продолжила неприятный разговор, но он уже выходил из кухни.
  В следующую поездку в Москву она купила тест, прятала его, как шпионскую аппаратуру, на следующее утро встала пораньше. Тест показал две полоски. Смотрела на них, и в ушах шумело. Торопливо спрятала, сходила в душ, приготовила завтрак. Когда он ушел, долго сидела у неубранного стола, сгорбившись. Думала, решала. Сделать аборт? Но ребенок? Он же живой! Пусть с горошину, но это ее ребенок и он живой! И детей потом может не быть, она читала. А если Денис узнает про аборт, то точно скажет, что ребенок не его, и тогда она точно ничего не сможет доказать.
  - Бабуля, как же мне быть? - она уронила голову на руки, разрыдалась. - Что же мне делать?!
  Плакала, пока совсем не обессилела. Попила воды, шмыгнула.
  - Рожу. Это же и его ребенок. Увидит, какой он маленький, хорошенький. Или она. Девочка, красивая-красивая! Он его обязательно полюбит. Обязательно...
  
  
  
   Глава 6.
  
  
  
  Июнь Лялька прожила со странным ощущением - времени катастрофически не хватало и одновременно оно тянулось слишком медленно. Начались госэкзамены, она моталась в Москву каждый день, усиленно занималась, готовилась к защите. Она четыре года сдавала 'золотые' сессии, уверено шла на красный диплом, и ничто в мире не могло заставить ее сорвать финиш, даже жесточайший ночной токсикоз и хроническая усталость из-за недосыпа. Денис был очень занят, работал по двенадцать часов, и, приходя домой, хотел покоя, уюта и ласки. Она понимала и сочувствовала ему, заботилась, была нежной и любящей. Ночью, когда он засыпал, плотно закрывала дверь в комнату, уходила в туалет, чтобы поминутно не бегать, не хлопать дверьми. Садилась на толстый старый халат, ставила на мойку воду со льдом, нарезанный тонкими дольками лимон и ждала очередной приступ выворачивающей наизнанку рвоты. Полоскала рот, пила по чуть-чуть, сосала дольку, ее опять выворачивало. Пустой желудок поднимался к самому горлу, голова кружилась так, что в глазах темнело. Прислонялась затылком к кафелю и беззвучно плакала. Как ей хотелось, чтобы кто-нибудь принес воды, сел рядом, сказал 'Беднуля ты моя', или другую сентиментальную глупость. Для чего ей этот брак, если они прожили с Денисом всего три месяца, она скрыла от него беременность, боялась попросить о поддержке, пожаловаться на что-то. Разве это не должно работать в обе стороны? Пусть он уставал, голова была занята предстоящим полетом, но она каждый день смотрела на себя в зеркало, видела пожелтевшую кожу, круги вокруг глаз, торчащие ключицы и думала - неужели он этого не видит? Почему ни разу не спросил, как она себя чувствует? И тем сильнее хотелось, чтобы закончились экзамены, его подготовка и он улетел, наконец. Сначала ей было стыдно за такие мысли, но стыд, видно, выходил вместе с рвотой.
  В последних числах июня она приехала домой, положила на стол красный диплом, села и долго смотрела, вспоминала. Председателем экзаменационной комиссии был проректор по учебной работе МГТУ имени Баумана. После защиты, объявляя оценку 'отлично', пожал руку и спросил, собирается ли она поступать в ВУЗ. На ее кивок уточнил: 'Надеюсь, в наш? Я предупрежу приемную комиссию, выбирай факультет'. Лялька была такая окрыленная, что все трудности - непреклонность Дениса по поводу ее учебы, беременность, совмещение учебы с будущим ребенком - казались неважными. Приготовила праздничный ужин, ждала мужа, гордая, довольная. Денис пришел, открыл диплом, посмотрел.
  - 'Средства связи с подвижными объектами'. Неужели молодой девушке это может быть интересно? - и положил на место.
  - Ты меня даже не поздравишь? - дрожащим от злости и обиды голосом спросила Лялька.
  - Поздравляю! - сказал Денис со снисходительной улыбкой. - Ты молодец!
  Алина уже видела, как сдергивает со стола скатерть, как летят на пол тарелки и стаканы, осколки брызжут во все стороны, а она визжит, почти на ультразвуке. Вместо этого она вздохнула, сжимая зубы, с гримасой ненависти взяла диплом, шумно вышла и зашуршала сумочкой. Вернулась через минуту, села за стол, подвинула к себе воду.
  - Успокоилась? Вот и умница, - муж потрепал ее по волосам, она отдернула голову, отпила. - О, курица в сливочном соусе. Она у тебя всегда удачно получается, даже лучше, чем у мамы.
  - Ммм, - неопределенно промычала Лялька, медленно отпивая воду маленькими глотками. Стакан ощутимо дрожал в холодных пальцах. В эту минуту она дала себе слово закончить Бауманку с отличием, найти работу по специальности и наплевать с высокой колокольни на Дениса и его мнение.
  
  7 июля экипаж и дублеры улетели на космодром. Ночь перед отлетом почти не спали, к счастью, Ляльке было чуть получше, а бледность, вялость и тошноту списали на стресс и тревогу перед разлукой.
  - Одна остаешься, девочка моя, - поцеловал ее Денис в макушку. - Скучать будешь по мне?
  - Буду, - согласилась Лялька.
  - Да ты молодая, если и поскучаешь, то недолго. Но учти, у нас тут все про всех знают, изменишь - мне тут же доложат.
  - Денис, - Лялька села. - Я не собираюсь тебе изменять, ни тайно, ни открыто. Сколько можно говорить про это? Ты не понимаешь, что мне обидно?
  - Что обидно?
  - Ты меня подозреваешь, считаешь, что я не гуляю только потому, что ты следишь.
  Денис хмыкнул.
  - Если не гуляешь, нечего и обижаться. Иди ко мне, маленькая, - потянул под себя, начал целовать. Лялька уступила - не хотелось провожать мужа ссорой.
  Восьмого Лялька поехала сдавать документы. Заочной формы на выбранную специальность не было, это она заранее узнала. Ничего, пока на занятия поездит, а потом договорится о свободном посещении лекций. Главное, учиться хорошо, тогда преподаватели навстречу пойдут. А беременность не болезнь, она помнит, еще бабушка так кому-то говорила. Кстати, о беременности - надо на учет становиться. Вот завтра и пойдет или даже вечером сегодня. И Лопатиным позвонить надо, обязательно!
  Лопатины, конечно, обрадовались, все по очереди позвонили, поздравили, женщины расспрашивали про здоровье. Звали в гости, но она отказалась. Чтобы там Денис не думал, она не такая - муж в дверь, жена в Тверь. Она бы к себе пригласила, но уже усвоила - в городок попасть сложно. Договорились, что Костя с Таней приедут в отпуск в Москву, если Костю отпустят, снимут квартиру, и она с ними поживет пару дней. Она еще телефон положить не успела, как пришло смс-сообщение - поступление денег на карту от Константина Владимировича Л, в тексте 'на приданое крестному внуку'. Опять набрала, со слезами поблагодарила. В первую очередь не за деньги, конечно.
  Вообще, с деньгами было интересно. Денис оставил ей зарплатную карту, но она положила ее и не пользовалась, только квартплату и коммуналку списывали из денежного довольствия. У нее были небольшие сбережения с того времени, когда она работала, были деньги от сдачи квартиры, потом Лопатины ей прислали сначала на свадьбу немаленькую сумму, потом на приданое. Так что она с чистым сердцем ходила по детским магазинам и присматривала крохотные вещички, кроватку, коляску. Ей казалось неправильным тратить деньги Дениса на ребенка, о котором он даже не знал и не хотел, в общем-то.
  Дома было невыносимо скучно. До первого сентября почти два месяца, что ей делать? Но скучала она только один день. Вечером девятого числа в дверь позвонили. Лялька, недоумевая, кто это может быть, открыла. На пороге стояли три женщины, всех она знала в лицо. Людмила Евгеньевна Серебро, жена командира отряда космонавтов, Мария Всеволодовна Колодей, жена командира марсианского экипажа, и Екатерина Юрьевна Русанова, её муж единственный из всех улетал на Марс второй раз.
  - Добрый день, - ласково поздоровалась Людмила Евгеньевна, пока Лялька молча таращилась на них. - Можно войти?
  - Ой, - Лялька торопливо отступила. - Проходите, пожалуйста!
  Гостьи аккуратно сняли в прихожей обувь, уверенно прошли на кухню, расселись.
  Лялька метнулась следом, торопливо включила чайник, пытаясь сообразить, что подать к чаю.
  - Алина, вы не беспокойтесь, - поймав растерянный взгляд хозяйки, весело позвала Людмила. - Мы вас сейчас сами обкармливать будем!
  Женщины дружно начали выкладывать на стол контейнеры, судочки, коробочки.
  Лялька на автомате подала посуду, приборы, заварила чай.
  За едой она немножко расслабилась, и даже поела. Было очень вкусно, особенно десерт, и она по-детски облизала ложку.
  - Алина, как вы себя чувствуете? Вы простите, но у нас город маленький, все на виду.
  - Все хорошо, - честно сказала Лялька. Токсикоз ее мучил гораздо меньше, а поскольку срок был маленький, то и жара ей пока не мешала.
  - Денису не успели сказать про беременность? Или он от ребят скрывает?
  - Пожалуйста, пожалуйста, не сообщайте ему! - всполошилась Лялька. - Никому не говорите, из экипажа, я имею в виду!
  - Почему? - мягко спросила Екатерина Юрьевна. - Мы с Милой выяснили, что беременны, когда наши на Луну улетели, отцы будущие, знаешь, как радовались, когда узнали!
  - Нет, - твердо возразила Лялька. - Я не хочу, чтобы он волновался. Пожалуйста, не говорите!
  Старшие переглянулись, Людмила мягко сказала.
  - Алина, не волнуйтесь, никто не узнает, пока вы сами не решите сказать. Лучше расскажите, чем вы занимаетесь?
  Лялька потом вспоминала, как так получилось, что она разговорилась с незнакомыми людьми, что было ей категорически не свойственно. Конечно, совсем личным она не делилась, но и про то, что красный диплом получила, и про увлечение танцами рассказала.
  Ей было приятны и похвалы за диплом, и искренний интерес к танцам. Когда она вскользь упомянула, что занималась с детками, все трое оживились.
  - Слушай, а ты не хочешь в городке детей учить? У нас в доме культуры нет танцевального кружка, студии, а интерес большой. Помните, девочки, нашим Саша номер на Восьмое марта поставил, какой фурор был? И ведь уровень самодеятельности. А тут целый профессионал!
  Через два дня она подписала договор и провела первых два занятия - для самых маленьких и тинейджеров. Жизнь заиграла новыми красками!
  
  - Алина, а не вредно тебе так? - с сомнением сказала Маша Колодей, глядя, как Лялька разминается у станка. Дети, сопя, переодевались после занятий.
  - Хореография работает на эластичность и растяжение связок, - Лялька медленно села в плие. - Вот оставайся на вторую группу, мы будем очень интересный фильм смотреть, а потом основные движения учить.
  - Надо тогда деду позвонить, пусть мальчишек заберет, - охотно согласилась Маша.
  - Народный танец обладает большими возможностями для прокачки мышц. Посмотрите на профессиональных танцовщиков этого ансамбля, оцените, что они делают и какие выполняют трюки, - Лялька кивнула на экран, на котором демонстрировалось выступление ансамбля Игоря Моисеева. - Попробуйте десять раз прыгнуть в разножку или сделать серию русских поперечных шпагатов с похожей высотой прыжка и легкостью! Характерные движения народных танцев совершенно разные по своей динамике. Допустим, плие - это лирика молдавского танца, жете - это дух гаучо, танца аргентинских пастухов. В этих танцах будет совсем разный темп и мышцы станут работать каждый раз по-своему. Где-то резко, где-то мягко, что создаст хорошую прокачку, - Алина нажала на пульт.
  - Отстой, - тихо, но отчетливо сказал мальчишеский голос из заднего ряда.
  - Что, тебе больше уличные танцы нравятся? - Лялька услышала, продолжила с улыбкой. - Крип уолк, крамп? Чтобы это уметь, нужно владеть своим телом, следовательно, оно должно быть подготовленным. Поэтому, кроме народного танца, мы будем танцевать джаз-модерн. Это полное раскрепощение тела, раскачка корпуса, подвижность всех позвонков и суставов. Вас надо расшевелить, растанцевать, чтобы вы почувствовали ритм, научились работать под разные ритмы, использовать различные динамики. Тогда можно брать другие современные стили и направления.
  - Типа она умеет, - ехидно сообщил тот же голос.
  Лялька усмехнулась. Нашла нужную дорожку, включила музыку и начала двигаться. Для Маши, абсолютно не знакомой с современными стилями, было понятно только одно - Алина танцует классно, стильно! Её заворожил импульсивный и эмоциональный стиль танца, взаимодействие Алины со зрителями. Движения не были агрессивными, но были одновременно плавными и экспрессивным, она любовалась силой и четкостью движений танцовщицы, скоростью, мощью, характером.
  - Браво! - в порыве чистого восторга закричала Маша, встала, зааплодировала. Группа вскочила, девчонки и пацаны свистели, орали, стоял такой шум, что стало не слышно музыки, а из соседних залов набежали зрители.
  Лялька закончила четкий рисунок и только после этого остановилась.
  - Спасибо, - переждала, когда зрители успокоятся и закончат аплодировать. - А теперь к станку, будем учиться.
  Маша дождалась, пока все разошлись, Алина сходила в душ, переоделась.
  - Алина, я под таким впечатлением! Ты очень, очень талантлива. Я даже удивилась, что ты закончила не хореографическое училище, а технический колледж, - они не торопясь шли по городку.
  - Танцы - это хобби. В этой профессии только единицы себя реализуют, мне хотелось что-то серьезнее. Физику я тоже люблю, - пожала плечами Лялька. - И математику.
  - Да я уж по диплому поняла, - рассмеялась Маша. - Теперь высшее?
  - Да, поступила. Вот только... Очень тяжело беременной учиться, как вы думаете? Я имею в виду, когда срок уже большой?
  - Алина, вот наш дом. Давай зайдем, у меня на ужин запеканка с мясом и баклажанами. Дети наверняка у бабушки с дедушкой поедят, мне одной есть не хочется...
  Лялька взглянула, неуверенно кивнула.
  - Вот и чудно. Ты про беременность спрашивала, - дамы свернули к подъезду. - Я с Андрюшкой работала почти до родов, не хотела в декрет уходить. А Игорешку родила ровно через год, няню взяли в ноябре, кажется, а до этого каждый день 'фитнес'. Академический отпуск можно взять, если совсем трудно будет.
  Квартира Колодеев ей понравилась. Она была такая... живая. Навстречу хозяйке вышел большой бело-серый пес, в прихожей на полке встроенного шкафа спал кот, второй обнаружился на подоконнике в кухне. Много цветов, детских игрушек. Чисто, уютно, но без стерильности, без множества дорогих бесполезных безделушек. Много фотографий - Александр Колодей в скафандре, с шлемом в руках, свадебное фото - Маша с тех пор совсем не изменилась, семейные фото, с друзьями.
  - Ванная здесь, - хозяйка прошла первой, быстро вымыла руки. - Туалет рядом, -ушла накрывать на стол.
  Лялька пробыла в гостях допоздна, потом Маша с младшими детьми пошла ее проводить до такси. Пришла домой, села на диван. Вроде бы обычный день, ничего особенного не произошло, просто посидела с приятельницей, поговорила о самых простых вещах, а настроение взлетело, как воздушный шарик, оборвавший нитку.
  
  
  
   Глава 7.
  
  
  
  Был конец сентября, суббота, погода радовала, в сухом звенящем и прозрачном воздухе летали паутинки, под ногами шуршали золотистые листья, когда Лялька шла на занятия. Ей хотелось улыбаться, улыбаться. Сегодня ее доченька с утра потягивалась, деликатно толкаясь ладошками и пяточками, и Лялька чувствовала себя шкатулкой с секретом. Это было очень чудесное, необыкновенное ощущение - быть беременной. И большое счастье. Она теперь никогда не будет одна, и...
  - Алина Павловна, здравствуйте, - окликнул ее молодой женский голос.
  - Здравствуйте, - Лялька обернулась.
  Со скамейки у входа в дом культуры торопливо встала женщина чуть старше нее, к ней тут же подбежала симпатичная смешливая девочка лет четырех.
  - Я хотела с вами поговорить. - женщина подошла ближе. - Вы не возьмете дочку танцами заниматься?
  - Почему не возьму? - удивилась Лялька, уловив сомнение и неуверенность в голосе собеседницы.
  - Дело в том, что Анечка... болела менингитом. У нее осложнение... тугоухость. Ей делали операцию, вставили имплантанты..., процессоры на ушках такие ... Она слышит речь, и музыку, ну, почти хорошо! Я в интернете видела, фигуристка знаменитая, Диана Дэвис, у нее тугоухость, она только басы слышит, ей же тугоухость не помешала? А дочка так хочет танцевать, каждый день спрашивает, - собеседница говорила быстро, задыхаясь, в конце голос дрогнул.
  Лялька замерла.
  - Подождите, не волнуйтесь так, - старалась говорить спокойно. - Я ведь вам не отказала, - посмотрела на часы. - Как вас зовут?
  - Кристина.
  - Очень приятно. Зовите меня Алина, хорошо? У меня скоро занятия, хотите посмотреть? А потом мы с Анечкой проверим, что она умеет, - предупреждая готовый вопрос. - Это обычная процедура, всех деток так просматривают.
  Женщина кивнула, девочка держала маму за руку и доверчиво улыбалась.
  Лялька усадила своих гостий, переоделась, вышла, сделала легкую разминку. Зал постепенно заполнялся детками. Мамы и бабушки здоровались с Алиной от двери, махали малышам, но оставались в холле.
  - Дети на мам отвлекаются, - пояснила Алина. - Для вас сегодня исключение. Так, у нас все собрались? Здравствуйте!
  - Все! Здравствуйте, Алина Паловна! - запищали дети, подпрыгивая.
  - Готовы? Начинаем! - и Алина включила польку 'Трик-Трак' Штрауса.
  Кристина с удивлением смотрела, как дети начинают танцевать - кто как хочет и кому как нравится. Весело, хлопая в ладоши, смеясь. Алина поддерживала - пританцовывала, аплодировала. Анечка встала, вышла вперед, начала двигаться со всеми. Кристина сделала было движение догнать, но Алина предупреждающе покачала головой.
  Через три минуты всеобщей веселой вакханалии Алина выключила музыку.
  - Молодцы! А теперь танцевальная азбука! Варюша, покажи нам, пожалуйста, какое движение мы учили в прошлый раз?
  Девочка с яркой повязкой на туго собранных на макушке волосах сосредоточенно показала несколько па.
  - Очень хорошо! Давайте все повторим. На четыре счета, начали.
  Кристина с уважением и теплотой смотрела, как дети повторяли, учили новое - в игровой манере, без длительных однообразных повторений, так, чтобы было понятно, выучивалось, но не пропадал интерес, не было скучно. Растяжка, ритмика, в конце - быстрое повторение. Еще у нее сердце заходилось от того, что ее дочка смеется со всеми, пытается повторять, главное - ей очень нравится.
  - Все большие молодцы! - Алина похлопала. - Увидимся во вторник. До свидания!
  Дети собрались вокруг нее, как цыплята, обнимали, совали игрушки и конфеты, радостно галдели. Алина улыбалась, обнимала в ответ. Подоспели мамочки и бабушки, разобрали гомонящих детей, попрощались. Кристина подошла, неосознанным защитным жестом прижала к себе дочку.
  - Анечка, - Алина удивительно легко присела, взяла ребенка за ручки. - Тебе понравилось танцевать?
  Аня, сияя, кивнула.
  - У тебя все отлично получалось, ты большая умница. Приходи во вторник, хорошо?
  - Хорошо! - девочка подняла голову, посмотрела на мать. У Кристины слезы выступили, от того, что ее ребенок счастлив.
  - Вы же хотели ее еще проверить? - спросила все-таки.
  - Я проверила, - улыбнулась Алина. - Я беру ее потому, что у нее есть чувство ритма, она гибкая, у нее есть задатки, а вовсе не из жалости. Понимаете?
  - Да, - Кристина охрипла. - Спасибо вам большое!
  - Я вам сейчас дам список, что нужно купить для занятий и наше расписание. Мой телефон там указан, если вдруг в какой-то день не сможете прийти - пожалуйста, звоните. Еще у нас группа есть в соцсетях, ссылку я написала, я там объявления вывешиваю, родители вопросы задают.
  В зал заглянул какой-то парнишка.
  - АлинПална, можно?
  - Заходи, Степ, - кивнула Лялька. - Если вопросов нет, то до свидания, Кристина? Пока, Анюта!
  
  Алина провела еще занятие, переоделась, не торопясь пошла домой. Зашла в кафе - очень захотелось креветок, съела цезарь и не удержалась, заказала еще томатный суп с морепродуктами, забежала в магазин за всякими мелочами. Завтра у нее выходной, можно поспать подольше, сходить погулять в парк, почитать. Дома сходила в душ, посмотрела телевизор, незаметно задремала. Проснулась от резкой боли в животе и жуткой тошноты, с трудом доплелась до ванной. По стенке приковыляла обратно в спальню, вызвала скорую. Было очень страшно, и она в отчаянии набрала еще один номер.
  - Маша? Это Алина Абашева. Прости, что поздно беспокою, но... - в двух словах, то и дело сдерживая стон боли, рассказала.
  - Я сейчас приеду! Попробуй дойти до двери, открыть.
  Лялька закусила губу, то и дело останавливаясь, побрела в прихожую. Ноги дрожали и подкашивались, она отперла дверь и без сил упала на обувную скамейку.
  
  Маша Колодей примчалась на пару минут раньше неотложки, в пижаме, толстом халате и кроссовках на босу ногу.
  - Алиненок, - опустилась на корточки перед Лялькой. - Где болит, покажи?
  Лялька, от облегчения, что рядом кто-то есть, знает, что делать, и вот сейчас спасёт ее доченьку от чего-то ужасного, всхлипнула, но постаралась взять себя в руки.
  - Вот здесь, - положила руку на низ живота.
  - Не тянет, выделений нет?
  - Нет, вроде бы... - тут Ляльку опять затошнило, и Маша осторожно повела ее в ванную.
  - Скорую вызывали? - послушалось из прихожей.
  - Да, - из ванной выглянула Маша, коротко пересказала, пока Лялька корчилась над раковиной.
  - Вещи собирайте, мы её забираем, - распорядилась врач, позвонила в приемное отделение. Ляльку спросили, кто ее гинеколог, Маша слышала, как медики договаривались, кого вызывать, пока собирала сумку.
  Маша сидела в темном коридоре, немного дрожа от озноба из-за волнения и бессонной ночи. Ей показалось, что прошло очень много времени, когда из операционной выкатили каталку. Маша вскочила, и первое, что увидела - живот, аккуратным арбузиком торчащий под простыней. Алина не спала, но была вялой.
  - Алина, ты как?
  - Нормально, - едва слышно ответила Лялька.
  В палате Ляльку осторожно переложили на кровать, отрегулировали высоту изголовья, поставили капельницу.
  - Можно, я с ней посижу?
  - Если хотите, - улыбнулась медсестра. - Особой необходимости нет, мы будем наблюдать.
  - Я с ней побуду.
  - У нее сейчас сильная жажда появится. Если тошнить не будет, дайте воды или теплого сладкого чая, я вам сейчас обеим принесу.
  Лялька, напившись, уснула, несмотря на то, что в палату всю ночь ходили - хирург посмотреть шов, гинеколог послушать ребенка, медсестра сменить капельницу, послушать дыхание и пульс.
  Под утро, в пятом часу, медперсонал решительно проводил Машу на выход.
  - Капельницу сняли, температуры нет, спит, как котеночек, - сестра поправила Ляльке простыню и одеяло. - И вы отдыхайте.
  Маша вызвала такси, пока опрометчиво ждала у входа, окончательно замерзла. Дома залезла под горячий душ, проверила детей, поставила будильник на восемь, подумала, переставила на семь, и моментально уснула.
  - Кать, что можно есть после удаления аппендицита? - Маша от души зевнула в трубку.
  - А кому аппендэктомию делали? - моментально насторожилась Екатерина Юрьевна.
  - Алине Абашевой, сегодня ночью.
  - Мне почему не позвонила? - строго спросил доктор медицинских наук.
  - Кать, вот звоню. Что ей можно?
  - Рисовый отвар, нежирный куриный бульон и фруктовый кисель. Бульон не вари! Я из деревни курицу привезла, сама сварю и привезу в обед. Пока отвар и кисель, немного. Чай можно, травяной отвар, сок нельзя. Всё поняла?
  - Всё, - зевнула на последок Маша и отключилась.
  Лялька, попав в больницу, никак не ожидала, что о ней будут заботиться так много людей. К ней вместе и по очереди приходила Маша, Екатерина Юрьевна, Людмила Евгеньевна. Навещали мамы и бабушки деток из её группы, пришли с огромным букетом девочки и ребята из танцевальной студии. Врачи, сестры были внимательны, терпеливо отвечали на её вопросы об одном и том же - как её малышка?
  - Плод развивается, все показатели в пределах нормы, - успокоила ее гинеколог, сделав очередное УЗИ. - Вот посмотри, лежит себе, зевает. Видишь, видишь - пальчик сосет! Вы с ней молодцы, умнички.
  Швы ей сняли чуть позже, чем обычно, и в стационаре после этого держали еще неделю, потому что заживало медленно.
  - На послеоперационный рубец внимания не обращай, - велел ей Макар Макарович, оперировавший ее. - Живот растет, кожа растягивается, и, чтобы края не расходились, я довольно грубо зашил. Бандаж носи, как родишь, будешь заниматься, животик подтянется, придешь ко мне, мы с тобой рубец уберем.
  - Хорошо, - согласилась Лялька, безуспешно пытаясь разглядеть что-то через пузо.
  - Не увидишь ничего, - рассмеялся доктор. - Да там еще все фукорцином поверх зеленки намазано, зрелище то еще. Диету тебе девочки дадут, душ принимать можно, ванну нельзя.
  - Скажите, а я каждый день учиться езжу и еще с детьми занимаюсь танцами. Можно?
  - Почему нельзя. Только еще две недели поберегись, и, желательно, на общественном транспорте не ездить.
  - А... - Лялька хотела было спросить, как же ей тогда до Москвы добираться, но, конечно, не спросила. Еще раз поблагодарила.
  - До свидания не говори, - строго предупредил он её. Она растерялась. Как же сказать, прощай?
  - Всего вам доброго.
  - И тебе здоровья, родить легко, - улыбнулся и вышел.
  - Сейчас выписной эпикриз заберем и домой, - в палату заглянула Маша. - Девочки там чистоту наводят и обед готовят.
  - Ой, не надо! - всполошилась Лялька.
  - Ты боишься, они у вас серебряные ложки стырят? - рассмеялась Мария Всеволодовна.
  - Нет, что ты! Мне просто неудобно, - Лялька даже разрумянилась.
  - Пустяки. Да, иду, - и пошла в ординаторскую.
  
  - Я нашла тебе персонального водителя, - сообщила Маша. - Будешь с ним ездить до Щёлково утром и вечером, а от Щёлково плавненько на электричке до Москвы.
  - Спасибо, - Лялька обрадовалась, но тут же спохватилась. - Это дорого, наверное. Я лучше на такси.
  - Возить тебя будет мой папа, Всеволод Сергеевич, бесплатно. Это удобнее и безопаснее во всех отношениях.
  - Маша, я так не могу. В смысле, бесплатно.
  - Это вы с папой разбирайтесь, - легко сдалась Мария Всеволодовна. - Алина, а это твои рисунки? Можно посмотреть?
  - Да я давно не рисовала, - смутилась Лялька. - А тут дома скучно, в перерывах между учебниками...
  Маша перебирала плотные листы с карандашными набросками. Скупые четкие линии складывались в хорошо узнаваемые лица. Профиль Милы Серебро, характерный жест и поворот головы её самой, портрет Дениса. Без улыбки, рот сурово сжат, глаза строгие. Перевела глаза на другие рисунки - маленькая девочка, недавно начавшая заниматься у Алины, другие детки, подростки из студии.
  - Ты училась рисовать? Я хочу сказать, у тебя очень здорово получается!
  - Совсем немного, ходила в художественную школу, пока поступать не уехала. Оказалось, очень хорошо, что есть навыки рисования, пригодились.
  - Есть две вещи, которым мне всегда хотелось научиться - играть на пианино и рисовать, - проговорила Маша. - Но пока только мечтаю. Говорят, что на то, что по-настоящему хочешь, всегда время найдется. Значит, хочу не достаточно! Правда, последнее время я вообще ничего не успеваю, спасибо Вере Васильевне с папой и Климу. Золотой парень, лучше иной девчонки - и стирает, и погладить может, мелких накормит, спать уложит. Играет с ними, читает. Меня поддерживает, утешает. Когда кисну - настроение умеет поднять. Взрослый, надежный мужчина, неважно, что ему шестнадцать только исполнится.
  - Ты его тоже рано родила?
  Маша посмотрела на нее.
  - А, ты же не знаешь. Я иногда и сама забываю, что он живет с нами всего три года. Клим... чуть не сказала сирота. Мама у него умерла, а отец, - Маша махнула рукой. - 'Мы охотники за удачей, птицей цвета ультрамарин'.
  - Никогда бы не подумала, - не сдержавшись, поразилась Алина.
  - Я так по Сашке скучаю, - Маша потерла лицо. - Тоска страшная...
  Встряхнулась, посмотрела на Ляльку.
  - Ты молодец, Алина! Держишься очень хорошо, а ведь совсем молодая девочка, беременная. Никого из близких рядом.
  Ляльке вдруг стало стыдно. Она не могла признаться даже себе, что почти не скучает по мужу, что одной ей лучше. Нет, не правильно. Не одной, а без него. Может быть, они слишком мало жили вместе, или не любили друг друга по-настоящему? Или просто были слишком разными?
  - Прости, пожалуйста, - искренне извинилась Маша, принявшая долгое молчание за сдерживаемые слезы. - Не надо мне было заводить этот разговор, тебя теребить и самой...
  - Давай еще чаю? - Алина встала, отвернулась к плите.
  - Спасибо, в меня больше не влезет. Да и пора уже, скоро девять.
  - Я тебя провожу, подышу перед сном. Тем более, ноябрь, дни всё короче, погода испортится. Надо пользоваться моментом, пока вечер сухой и теплый.
  - Ты рассуждаешь, как наша бабушка, - девушки рассмеялись и пошли одеваться.
  
  Оставшиеся недели до нового года пролетели быстро. Лялька по-прежнему ездила в университет, успешно готовилась с детьми к новогоднему концерту, только договорилась сдать сессию досрочно, а то зачеты и экзамены начнутся, а ей как раз рожать. Гинеколог, Софья Тимуровна, полностью ее поддерживала.
  - Правильно, Алина, учись, работай. Я, когда забеременела, работала днём и дежурила ночью до двадцати семи недель. Потом до тридцать восьмой недели работала только днём. Ходила пешком через железнодорожный мост, каталась на велосипеде и не очень-то чувствовала себя беременной. На сорок второй неделе родила. И поработала, и отдохнуть успела. Вторые роды намечались первого января. Работала до последнего. Двадцать шестого декабря новогодний корпоратив, на который я хотела пойти, билеты в театр на тридцатое декабря были куплены и к друзьям на шашлыки мы пятого мы планировали поехать. В общем, год мы закрыли, в театр сходили, Новый год встретили. Только вместо шашлыков в роддом отправилась, - рассказала она как-то на приеме. - Конечно, если есть хоть малейшая опасность для роженицы или ребенка, я никогда такого не порекомендую, наоборот, поставлю строгий запрет. Но в вашем случае можно себя не ограничивать.
  Раз в месяц ЦУП проводил сеанс связи с марсианской экспедицией для семей космонавтов. Двадцать пятого декабря был запланирован последний в этом году. Лялька пришла, села как обычно, так, чтобы камера снимала только лицо и шею. Каждый раз не верилось, что они говорят с людьми, находящимися за миллионы километров от Земли. Денис и его коллеги были, несомненно, героями. Она уважала мужа, восхищалась его каждодневным подвигом, но отчетливо понимала, что не испытывает и доли тех чувств, что Маша или Екатерина Юрьевна. Вышла на воздух подавленная, испытывая чувство вины за то, что не любит, за нежеланную беременность. Во рту было горько. Доченька толкнулась раз, другой, и она словно очнулась. Что за глупость! Денис взрослый мужчина, он, так же, как она, несет ответственность за эту беременность и этого ребенка. Она его не обманывала, он сам решил, что предохраняться будет он, а не она. Если он примет своего ребенка, то она постарается сделать всё, чтобы у них была счастливая любящая семья, нет - уйдет и будет строить свою жизнь без него. И счастливая любящая семья у нее всё равно обязательно будет - вдвоём с дочкой.
  
  - Ты почему не кричишь? - строго спросила у Алины акушерка. - В смысле, почему не позвала никого, если кнопка не исправна?
  Лялька промолчала, упрямо наклонив голову, с силой выдохнула. Больно было очень, но она прочитала, что когда кричишь, то плохо ребенку, надо правильно дышать и помогать ему родиться. А она никогда ничего не сделает, чтобы ее доченьке было плохо!
  Яркое рассветное солнце ударило в окно вместе с первым криком.
  - Звезда утренняя, - укладывая малышку на мамин живот, - похвалила Татьяна Михайловна. - И ты молодец, все хорошо у нас. Всем девочкам буду говорить - идите в танцы, родите, как выдохните.
  Лялька молча смотрела на доченьку и огромные круглые слезы тяжело падали на изголовье.
  Алина никому не сообщала, что родила, но, не успели ее перевезти в палату, как посыпались сообщения с поздравлениями. Никому не стала отвечать, уснула и проспала часа четыре. Когда проснулась, в палате было уже темно, горела лампа и Маша Колодей качала на руках ее девочку.
  - Привет! - подошла поближе, положила малышку в протянутые руки. - Какая же красавица!
  Лялька поцеловала красную щечку, кулачок, подняла на Машу счастливые глаза.
  - Сестра сказала кормить, как проснешься. Давай попробуем.
  Мария Всеволодовна показала еще как пеленать, класть на бочок, мама с дочкой старательно учились.
  - Ты сама есть должна, молока не будет, - вытаскивая из сумки внушительных размеров термосы, велела Маша. - Или ты не хочешь грудью кормить?
  - Хочу! Буду! - горячо заверила Лялька.
  Из роддома её выписали на пятый день, и она нисколько не удивилась, что её встречают, как всех остальных мамочек - с цветами, конфетами, связкой воздушных шаров. Высокий красивый мужчина, весь седой, но совсем не старый, Игорь Вадимович Серебро, вручил ей огромный букет и взял у медсестры белоснежный кулек.
  - Как зовут красавицу? - поинтересовался у Алины. Она опасливо посматривала на него, но он держал ребенка куда увереннее её самой.
  - Камила.
  - Очень красивое имя и редкое, - они шли к джипу.
  - Это значит 'лучшая', 'само совершенство', - зачем-то сказала Лялька.
  - Имя ей очень подходит, - Игорь Вадимович открыл дверь, подал руку, помогая сесть, отдал дочку. Людмила Евгеньевна положила вещи, села на переднее сиденье.
  Дома было чисто, много вкусной еды на плите и полный холодильник впрок. Людмила Евгеньевна с Машей первый раз купали маленькую, подсказывали какие-то важные мелочи, Екатерине Юрьевне она звонила, когда ей казалось, что Милаша заболевает. Она не знала, почему эти женщины её опекают, ей было неловко и в тоже время приятно. Екатерину Юрьевну и Людмилу Евгеньевну она немного стеснялась, а с Машей, хоть и она была в два раза старше, ей было почему-то проще общаться.
  В первый же день дома она позвонила своему парикмахеру и договорилась, что Диана придет к ней - не хотелось оставлять ни с кем дочку или идти с ней в салон. Диана - молодая доброжелательная женщина, пришла после работы. Еще через два часа Лялька смотрела на себя в зеркало. Она всю беременность не окрашивала волосы и черный цвет почти смылся, а сегодня Диана вернула ей натуральный цвет.
  - Мой траур закончился, - она прижала к плечу дочку, погладила по теплой спинке. - Я теперь снова не одна.
  Они и вправду были всегда вдвоем. Через месяц после родов опять стали ездить со Всеволодом Сергеевичем в университет, и Милашечка мирно спала в слинге под лекции. И в дом культуры Лялька вернулась, на занятиях Камила лежала в переноске и, если не дремала, подпевала. Так прошел февраль. Первого марта возвратилась марсианская экспедиция, и Лялька не спала всю ночь. Утром встала с набитыми песком глазами, с кислотой во рту. Как деревянная оделась, покормила дочку, вызвала такси. С трудом, едва передвигая ноги, дошла до 'аквариума' - комнаты свиданий со стеклянной стеной, от волнения даже не сразу поняла, что там Маша и Александр Колодей. Потом они ушли, и она увидела Дениса.
  
  
  
   Глава 8.
  
  
  
  - Здравствуй, Денис, - сказала хрипло. - С возвращением.
  Он не ответил, стоял молча и она видела, как поднимаются у него плечи и сжимаются кулаки. Лицо так исказилось, что она в испуге отшатнулась, но упрямо шагнула вперед.
  - Эта наша дочь, - старалась казаться спокойной и уверенной, ведь ей нечего скрывать и нечего стыдиться. - Её зовут Камилла.
  - Дочь?! Какая *** дочь?!
  - Я была беременна, когда ты улетал. Она родилась восьмого января.
  - Ты мне ничего не сказала. Почему ты мне ничего не сказала? Это не мой ребёнок? Это не мой ребёнок! - он говорил все громче, в голосе слышались истерические нотки.
  - Я пыталась, но ты... - обвинять его не самое лучшее, мелькнуло в голове. - Денис, я виновата только в том, что не сказала тебе сразу, но я... Пожалуйста, прости меня за это! Посмотри на неё, ты только посмотри, какая она...
  - Ты её от кого родила?
  - Денис, это твоя...
  - Кто твой любовник? Или он у тебя не один?
  - Прекрати, Денис! Услышь меня, пожалуйста!
  Он не слышал, и она вдруг поняла - он не хочет слышать. Он всё для себя решил.
  - Я тебе не изменяла, я родила тебе дочь, твою дочь! - она сделала последнюю попытку достучаться.
  - Замолчи! - он шагнул вплотную к стене, в бессильной ярости потрясая кулаками. - Признайся, что нагуляла, ну, признайся! - речь становилась невнятной, он бил кулаками по стеклянной стене. - Сука гулящая!
  С другой стороны в дверях показался Саша Колодей, потом Артем Русанов, секунду поколебались, вошли, Саша взял Дениса за плечо. Тот дернулся, вырываясь.
  - Денис, возьми себя в руки, - негромко сказал Саша. - Пойдем, поговорите после.
  - Шлюха! Пошла отсюда! Вали из моей квартиры *** вместе со своей...
  Артем не дал ему договорить, резко дернул в сторону, встряхнул. Лялька, чувствуя, что все внутри рвется и в висках стучит, повернулась и вышла.
  Очнулась она в чужой квартире в Москве. Она смутно помнила, что Маша Колодей и Людмила Евгеньевна Серебро собирали вещи, что-то ей говорили, куда-то везли. Устроили дочку, съездили за продуктами, что-то делали в кухне. Она всё это время тупо просидела, держась за бортик детской кроватки.
  - Алина, - Людмила тронула её за руку, она посмотрела на неё, как сомнамбула. - Пожалуйста, давай поговорим.
  Лялька кивнула.
  - Алина, ты как себя чувствуешь?
  - Ничего, - хрипло проговорила Лялька. - Нормально.
  - Алина, давай я с тобой останусь? - это Маша.
  - Нет, не нужно. Я в порядке, правда, - Лялька помолчала. - Я знала, что так будет. Настраивалась...
  - Алина, постарайся успокоиться. Молоко пропадет, и Камилле нужна спокойная, счастливая мама.
  - Да, - Лялька сверкнула глазами. - У моей доченьки будет всё хорошо!
  Проводила женщин, что-то съела, сходила в душ. Легла со свинцовой головой, но плакать уже не могла. Глаза закрывались, и она задремала. Снилось что-то черное и липкое. Проснулась от того, что малышка расплакалась. Поменяла памперс, покормила, сидела с дочкой на руках, без мыслей, без эмоций. Утром пришла в университет с таким лицом, что профессор Злобин, столкнувшись с ней на входе, поймал ее за рукав и с удивлением и тревогой спросил.
  - Абашева, вы хорошо себя чувствуете?
  Лялька поправила Камилле шапочку и переспросила рассеянно.
  - Вы что-то сказали, Даниил Маркович?
  - Алина, вам лучше поехать домой и выспаться, - настоятельно посоветовал Злобин. - Я и коллеги очень ценим вашу ответственность и старательность, но не в ущерб здоровью. Поезжайте домой и отдохните, я пришлю вам лекции. И Артура Самвеловича попрошу. Идите, идите.
  И Лялька послушно поехала на Воробьевы горы, отсыпаться.
  
  - Встать, суд идет, - секретарь подала пример.
  Судья в мантии прошла за место председательствующего, открыла дело. Прокурор в мундире отстраненно листал что-то в телефоне.
  - ...рассмотрев в открытом судебном заседании ... суд решил. Исковые требования Абашевой Алины Павловны удовлетворить. Брак между Абашевой Алиной Павловной и Абашевым Денисом Викентьевичем расторгнуть. Встречные исковые требования Абашева Дениса Викентьевича об отказе от отцовства удовлетворить в связи с признанием иска ответчиком. Решение может обжаловано ...
  Судья дочитала решение, Лялька опять встала вместе со всеми, дождалась, когда все выйдут из зала, собрала вещи и пошла на улицу. На скамейке в короткой еловой аллее сидели Мария Всеволодовна и Людмила Евгеньевна. Между ними в детском кресле сладко спала Камилла.
  - Можно ехать домой, - бодро сказала Алина, подходя. - Спасибо за помощь, Людмила Евгеньевна.
  - Было бы за что, - грустно улыбнулась Серебро. Лялька выставила упрямый лоб и женщине захотелось его погладить, как гладят трогательного щенка, больно упавшего с высокой ступеньки. - Знаешь, я до последнего сомневалась, правильно ли ты поступаешь, возможно, стоило взять паузу, подождать, сохранить нет, не супружеские отношения, просто ровные, ради ребёнка, - Алина вскинулась, и Людмила успокаивающе дотронулась до её руки. - Но Денис вёл себя так, что... Ты права, права. Ему не нужна дочь, он никогда её не полюбит, он ничего не сможет ей дать, потому что не хочет. Его самолюбие ему куда дороже. Вы окончательно порвали все связи и это к лучшему. Ты умная, талантливая, сильная, красивая, добрая девочка, замечательная мама чудесной дочки. Ты ещё встретишь мужчину, который полюбит вас обеих. Ты обязательно будешь счастлива, Алина!
  Лялька молча кивнула. Сели в машину, женщины завели разговор ни о чем, разряжая обстановку. Доехали до дома, попрощались у подъезда. Алина поднялась к себе, осторожно переложила спящую малышку в кроватку, открыла окно в кухне. Внизу был виден школьный двор, бегали и кричали дети. Поправила занавеску, полила цветы, включила чайник. Достала новую посуду, скатерть, отрезала кусок праздничного торта. Пила чай, ела торт, настроение было не слишком весёлым, но было спокойно. Мысли прыгали беззаботными кузнечиками.
  Теперь ещё получить свидетельство о разводе и зарегистрировать рождение дочери, наконец, а то дитю семь месяцев исполнилось, а она без документов. И тогда у них будет абсолютно всё. Дом есть - спасибо Серебро и Русановым, благодаря им ей дали служебную квартиру в городке. А поскольку нельзя получить служебное жилье, не имея работы, то с ней заключили договор на оплату обучения с обязательством отработать три года после окончания вуза. Но она училась на бюджете, значит, деньги шли не на оплату, а, не полностью, конечно, ей на стипендию. Этим договором чудесно закрывались несколько вопросов - практика и потом работа по специальности в Центре управления полетами, деньги на жизнь, на няню Милахе.
  Совсем грудного ребёнка можно на лекции и практикумы носить, а в семь месяцев трудновато. Она уже встает и сидеть не хочет - шустро ползает и ищет что погрызть двумя сахарными зубочками. Тут Лялька улыбнулась - на первый зубик ей, как положено, подарили подарки, разные и много. Лопатины даже сильно заранее, когда она в начале июля ездила к ним на неделю. Серебро подарили ложку имени себя, Русановы - детское мягкое кресло в виде смешного льва, а Колодеи - путевку на десять дней в отличный санаторий.
  Сегодня она отпросилась, а в опять понедельник учёба. Всеволод Сергеевич, отец Маши, по-прежнему возил её до станции каждый день туда и обратно, потому что на автобусе было дольше по времени, его жена присматривала за Милашкой по очереди со своей подругой. Завтра на занятия танцами, у них теперь ещё танцевальная студия для взрослых, и детей уже три группы, будет она успевать, нет?
  - Вавава, - запела в комнате Милаша. - Бабабаба!
  - Иду, мое солнышко, - Лялька вскочила, улыбаясь, побежала к дочке. - Мама здесь, моя сладкая!
  
  - Алина, но нельзя же так, - мягко увещевала Маша. - Ты совсем на себя рукой махнула. Ты ведь не только мама, но и женщина, молодая, красивая. Почему ты не пошла с однокурсниками отметить диплом бакалавра? Тем более, что он у тебя с отличием!
  - Милашка меня и так не видит, хотелось с ней побыть, - Алинка подкинула дочку, сидящую у неё на коленке, поцеловала в светлую макушку.
  - Алина, но ведь всего пара часов, а завтра каникулы, - Маша поставила перед гостьей тарелку с салатом и запеченной рыбой, протянула руки Камилле. Малышка охотно перебралась к тёте, села, потребовала решительно.
  - Дай!
  - Вот, - Маша подвинула ей блюдце с клубникой, погладила по бархатной щёчке. Большие яркие ягоды глянцево блестели и дивно пахли, Лялька с улыбкой смотрела, как дочка откусывает то одной клубнички, то от другой.
  - Что смогу съем, остальное понадкусываю, - Маша рассмеялась, потеребила крестницу, поцеловала чумазые щёчки. - Когда вы едете?
  - Завтра вечером, у нас поезд в девять.
  - Удобно, поспите и приехали.
  - Я немножко волнуюсь, всё-таки. Первый раз в поезде, Милахе понравится, интересно?
  Камилла тем временем молча выкарабкалась из рук крестной, шустрым ужиком проскользнула между коленок и побежала играть.
  - Постой, хоть ручки помоем, - Маша подхватила малышку, Милашка развернулась и звучно приложила чумазую ладошку к Машиной щеке.
  
  Если бы не любовь и уважение к Лопатиным и не желание побывать на могилах бабушки и деда, ничто на свете не заставило бы Алину приезжать в городок своего детства. Прошло четыре года со смерти самых близких и любимых людей, а ей всё ещё было больно ходить мимо их бывшей квартиры, в которой прошло её детство. Дом прабабушки, в котором они жили совсем немного, стоял в запустении, двор зарос лопухами и крапивой, в палисаднике, где бабушка развела цветник, всё заглушил бурьян. Лялька посмотрела на него в окно машины, когда они проезжали по этой улице по дороге на кладбище, и отвернулась. Кроме семьи крестного и его родителей, она практически ни с кем не общалась. Друзей у неё здесь не было, школу она терпеть не могла. Встречая на улице одноклассников или знакомых, перебрасывалась ничего не значащими фразами, замечая любопытные, а порой придирчивые и ехидные взгляды.
  - Вроде москвичка, а по тебе не видно, - оглядывая Лялькины шорты и мешковатую майку, протянула Диана Никифорова.
  - В Москве как раз все такие, гламурные исключение, - Лялька проследила, чем там Милашка в песочнице занимается. Диана перевела взгляд на ребёнка, сощурилась.
  - А что ты одна приехала, без мужа?
  - Я в разводе, - коротко ответила Алина.
  - Ой, я тебе сочувствую, - преувеличенно эмоционально опечалилась одноклассница. - Козёл оказался?
  - Он хороший человек, просто мы не подходим друг другу, - Лялька села рядом с дочкой, подала оброненный совочек.
  Диана явно настроилась на обстоятельный разговор, но Алина отмалчивалась или отвечала односложно. Ей было понятно, что, чтобы она не сказала, всё равно будут кривотолки и сплетни. Их городок тоже был большой деревней, и после развода, наверное, тоже болтали всякое. Ей было не то, что всё равно, просто она постаралась построить вокруг себя непроницаемый барьер, защитную стену. Очень мало людей, с кем она общалась и чьим мнением дорожила, и все они после развода её поддержали.
  Лялька только немного опасалась встреч с Денисом, помня его реакцию после возвращения, но была поражена его сдержанностью при редких встречах на улице и на судебных заседаниях. Они даже кивали друг другу. Конечно, всё у нее внутри протестовало от отторжения её ребенка, от ненужности дочери отцу, ей было страшно обидно не за себя, за малышку. Лялька переборола это в себе, пусть не сразу. Просто поняла, что жить с таким нарывом мешает ей самой, не ему. Поняла не сама, и не сразу. Исподволь, постепенно и ненавязчиво с ней говорили Маша, Людмила Евгеньевна. Людмила Серебро была очень хорошим психологом, доброй, чуткой женщиной, которая видела в Ляльке не объект приложения своих умений, а отнеслась к ней по-человечески неравнодушно. Она и Денису помогла остаться в отряде, хотя ему и пришлось пройти длительную реабилитацию, его отстранили от полетов на полгода.
  Чего Лялька не знала, так это то, что Екатерина Русанова сделала в своей лаборатории генетический анализ и показала его Денису перед судебным разбирательством. Официально делать экспертизу и Алина, и Денис отказались.
  - Это твоя дочь, - протягивая ему листок, проговорила, строго глядя в глаза.
  Денис посмотрел, вернул. Желваки ходили, покраснел, потом резко побледнел.
  - Я к ней ничего не чувствую. И всё равно не верю... её матери. Я хочу всё забыть, как будто не было ничего. И им так будет лучше.
  Катя ничего не сказала Ляльке, но поделилась возмущением с подругами. И потом, видя, как Алина избегает мужчин, смотря на её женское одиночество, как-то спросила у Маши.
  - Она до сих пор не по Денису сохнет? Девятнадцать лет, самый возраст влюбляться, а она живёт как монашка. Может, поговорить с ней? Про тест сказать?
  - Нет, Катя, по Денису она не сохнет. Я с ней много раз говорила, твердит одно - нет никакой любви, и мужчина мне не нужен, у меня дочка есть.
  - Ей будет трудно, - негромко и мягко сказала Мила. - Она любить не научилась, но, к счастью, не научилась и ненавидеть. Не озлобилась, не очерствела, - помолчала. - Она как цветок забытый, в сорняках, без воды.
  - Хоть объявление давай 'требуется садовник', - пошутила Екатерина Юрьевна, потянувшись за чайником.
  - Она такой цветочек, что от садовника будет отбиваться граблями, - грустно проговорила Маша.
  - Не пессимиздите, девочки, - приструнила Людмила Евгеньевна. - Если парень правильный, огребет, спину почешет и любить крепче будет.
  - Звучит как тост, - оживилась Катя.
  - Знаете, что я заметила? - вставая и залезая в кухонный шкафчик, спросила Мила. - Каждый второй раз этим заканчивается, - и помахала настойкой на черноплодке.
  
Оценка: 9.15*15  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) Eo-one "Зимы"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) Т.Рем "Призванная быть любимой – 3. Раскрыть крылья"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"