Панина Валерия: другие произведения.

Не та женщина, не тот мужчина

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 9.37*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Еще одна история, в героине которой вы можете узнать себя, свою подругу, свою дочь. О любви, ревности, о жизни. А еще - о загадках и тайнах древней цивилизации. Началась совершенно неожиданно для автора в "Одиночестве" и потребовала продолжения)) За потрясающую, волшебную обложку огромное спасибо Тане AnSa!

    Прода от 14.07.2019г.


  
  
  
   "В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь,
   или любовь убивает ревность"
  
   Фёдор Михайлович Достоевский
  
  
  
   Глава 1.
  
  
  
  - Финик, Финик, зараза такая! Поймаю, наголо обрею!
  Следом за возмущенным басом по двору понесся птичий крик, брехливое тявканье и топот. Даже не глядя, я знала, что там происходит. Финик - маленькая беспородная собачонка, прошлой осенью вытащенная из лужи на дороге Сережкой Нетесиным. В прошлой жизни Финик был кошкой, иначе чем объяснить, что он любит бегать по заборам, а главное - с разбега прыгать на дверцу загона и лапой открывать щеколду. Мужики эту щеколду уже задрали выше некуда, а он прыгает и прыгает, открывает и открывает. В загоне живут цыплята, перепелята и индюшата, и когда дверь открывается, они с вытаращенными глазами разбегаются по всему двору, по саду, за ними, противно тявкая, несется гадский Финик. Собрать всех мелких птичек обратно - полчаса времени и куча нервов.
  - Ой, - всполошилась Света. - Пойду пересчитаю, всех поймали? А то соседские кошки передушат.
  Ушла. Вот же плантаторы на пенсии! Вчера Матвей за ужином рассказывал.
  - Не успели утром выйти, кофейку дерябнуть, дядь Макс нам по сапке выдал и в борозду. Сам сидит в тенечке, руководит, стул у него складной, термос с квасом. Себастьян Перейра, млин!
  Представила участок три сотки, на нем девять здоровых мужиков с мотыгами, десятого с косой, прыснула. Они ж там затоптали больше, чем пропололи. Соседи издалека вежливо посматривают, подходить боятся - мы в принципе можем дом не запирать, никто не полезет. Матвея - это наш зять, Ритулин муж - вообще страшно в темном переулке встретить. У нас парни все парни высокие, выше метра девяносто, а Матвей два с лишним, хоть положи, хоть поставь. Еще он коротко стрижется, носит тельняшку - на день ВДВ в фонтане бы за своего приняли. Понимаю дочь - когда растешь в семье, где отец и четверо братьев, у самой мужская профессия, обречена не просто на брутального мужчину, а на супер брутального. Как по мне, самое главное достоинство зятя - отличное чувство юмора. Только благодаря ему поженились и живут, как Рита говорит. Ой, мне так их "лав стори" нравится. И зятя я люблю.
  В раскрытое окно и оставленную Светой открытой дверь летней кухни тянуло дымом, нос щекотали пряные острые запахи. Мужики под присмотром Маши Колодей готовили на открытом огне уху, плов, жарили люля-кебаб. Мы со Светой, пока она не сбежала, резали овощи на салаты, Катя Русанова варила компот в двух огромных кастрюлях. Нет, никаких гостей у нас сегодня нет, только свои - обычный семейный обед на двадцать восемь человек. Это только взрослых!
  Вся наша огромная семья собралась на мой юбилей. Позавчера отпраздновали, и - такая радость! - дети не уехали, остались с нами до конца отпуска. Как время быстро летит - вот только мне пятьдесят было, а два дня назад шестьдесят исполнилось. За десять лет много воды утекло, много изменилось. Ушли один за другим наши родители, как в молитве сказано: "кончиной мирной, безболезненной и непостыдной". Ушли как жили - в любви. Успели внуков женить, правнуков увидеть. Первыми женились Стас и Ярик Золотаревы, следом Мила вышла замуж за Сергея Нетесина. Вадим с Линой поженились перед выпуском из училища, в один день с Ритой и Матвеем, Женя женился полгода назад.
  В дом, построенный родителями, переселились Света с Максимом, развели огород, птичник, козу даже одно время держали, недолго, правда. Мы с Игорем по-прежнему наезжаем в "поместье" на выходные и в отпуск. Я работаю, Игорь преподает в недавно созданном при Центре подготовки космонавтов первом в мире Космическом летном училище, он же им руководит. У нас теперь вообще плюнуть некуда - в начальство попадешь. Катя Русанова - начальник медицинской части ЦПК, Артем - руководитель Центра управления полетами, Маша Колодей - Центра подготовки космонавтов, Саша Колодей - командир отряда космонавтов. Не думаю, что это нас как-то изменило, как и новый статус бабушек и дедушек. Вот недавно совсем, в конце мая, мы с Машей пошли в большой торговый центр, принарядиться. Алиса с Богданом прилетели накануне, и мы пошли вчетвером. Забрели в бутик нижнего белья, выбираем, по очереди ныряем кабинку - мерить. Данька смирно сидит, головоломку складывает, продавщицы его за суетой сразу и не заметили. Сложил, подходит к Маше - похвастаться, дергает ее за руку, "бабушка, бабушка!". Продавщица смотрит на Маруську - та ни разу на бабушку не похожа, комплект с кружевными трусами в руках держит - и говорит так робко: "Тут мальчик потерялся, он вас с кем-то перепутал". Перевела взгляд на меня - я стою точно с такими же, только цвет потемнее. После этого меня спросить не решилась, тем более Маша с такой гордостью отвечает: "Это мой внук!"
  Внуки - это такое счастье! И оно все растет и увеличивается. Дайте сообразить, сколько же всего у нас деток по состоянию на сегодняшнее утро? У Золотаревых четверо - двое сыновей у Милочки и Сережи Нетесина - старшему, Сергею Сергеевичу, мы обязаны появлением у нас Финика, и дочки у Стаса и Ярика, в третьем классе уже. Невестки опять синхронно беременные, в новом году будет прибавление. У Колодеев - двое, Богдан и Ульяша, ей всего неделя. У Русановых трое: кроме Богдана и Ули еще Митька, сын Лины и Вадима, ему полгодика. У нас с Игорем двое - с недавнего времени. Удивительно, но нашей старшей внучке уже шесть лет, а появились они в семье почти одновременно с Митей. Не совсем понимаете? О, это длинная история. Я расскажу ее вам с самого начала, так, как когда-то услышала...
  
  Себя она помнила еще очень маленькой. Вернее, то, что происходило вокруг. Не четко - отрывками, эпизодами, как будто кинокадрами. Вот она сидит на полу, в руках у нее маленькая куколка. Она слышит мамин голос, мама кричит, кричит, но слов она не понимает. Она идет к маме, просится на руки, но мама резким движением усаживает ее на диван, и продолжает ругаться. И папа кричит тоже, и она начинает плакать, все громче и громче, пока папа не выкрикивает что-то напоследок и не уходит. Ей уже не понять, вспоминает ли она один случай или это было часто. Следующее, что она помнит - чувство голода и то, как опять плакала. Промежуток. Кто-то еще приходит в их маленькую комнату, голосов становится больше, ее берет на руки незнакомая женщина, целует. Они едут на машине, потом эта незнакомая женщина говорит: 'Смотри, маленькая, это поезд. Поезд. Поедешь к бабушке, дедушке'.
  По обрывкам поздних разговоров она узнала, что бабушка приехала навестить сына с семьей, увидела пустой холодильник, голодную двухлетнюю внучку, сына на диване с бутылкой пива - и забрала всех из областного центра к себе, в маленький городишко. Сколько сил приложила бабушка Лиза, чтобы сохранить семью сына! Сглаживала углы, скрывала ложь, помогала деньгами. Но оружия против эгоизма двух самовлюбленных людей не нашла. Сын, Павел, мало любил работать, но любил шумные компании, друзей, развлечения. Менять машины, влезая в долги, покупать дорогие вещи, не интересуясь, есть ли у дочери еда или одежда. Сноха, Женя, устраивала скандалы, кричала, что не будет сидеть дома, пока муж гуляет.
  - Ты сериалов насмотрелась, что ли? - как-то со сдерживаемой досадой сказала ей Елизавета Ивановна. - Да, Пашка не подарок, но и ты - то же! Ты не работаешь, не следишь за домом, за ребенком. Мы живем не в выдуманном мире, пойми! Он не олигарх, он не может тебя деньгами заваливать на твои бесконечные 'хочу, хочу'.
  - Пусть хоть землю жрет! - огрызнулась Женя, рассматривая себя в зеркале. - Нормальный мужчина, - она выделила голосом 'нормальный'. - Обеспечивает жену!
  - Что-то ты ищешь, да никак не найдешь, - вполголоса заметила свекровь, собирая по полу игрушки и одежду.
  - Посидите с Лялькой? - подкрашивая губы, спросила невестка.
  - А ты куда? - распрямляясь с грязной рубашкой сына в руках, поинтересовалась свекровь. - На ночь глядя?
  - Я еду на Волгу. В компании, - застегивая босоножки, ответила Женька. - И вообще, мам, забери ее к себе на ночь.
  - Заберу, - поднимая внучку на руки, ответила старшая. - Как бы не пришлось совсем забирать...
  Едва Ляльке исполнилось четыре года, ее родители развелись, она осталась с матерью, в квартире, купленной им бабушкой и дедушкой - папиными родителями, других у Ляльки не было. Мать Жени ушла из семьи, когда сама Женька была чуть старше своей дочери, отец женился на другой, Женька жила с отцом и мачехой до четырнадцати лет, потом они выбросили ее из своей жизни, ехать ей было некуда - мать ее знать не хотела. Моталась по съемным квартирам, по общагам, находила какие-то компании. В одной такой и познакомилась с Павлом. Повезло в одном - свекровь даже после развода сына отнеслась к бывшей невестке на редкость человечно, несмотря на то, что Женя вела жизнь далеко не монашескую. Терпела ради внучки, не рвала отношения. Приехала после ночного звонка, когда Женьку в ее собственной квартире избил очередной любовник, забрала ее и ревущую внучку, поселила у себя на пару дней. Уговаривала одуматься, подумать о себе, о своей дочери. Все без толку. Женька продала квартиру, уехала в большой город, забрав дочь, спустила деньги, осталась без жилья и денег в крохотной съемной квартирке. Отец Ляльки после развода с первой женой успел трижды жениться за два года, в очередной раз развелся и уехал в Москву. Редко слал деньги, еще реже приезжал к родителям. Елизавета Ивановна после очередного своего приезда к внучке первый раз высказала бывшей снохе все в глаза, собрала Ляльку - надо сказать, Женя особенно не возражала - и увезла с собой. Так в пять лет Лялька осталась сиротой при живых родителях, но, как бездомный щенок, обрела дом.
  
  Когда Лялька родилась, новоиспеченным бабушке и дедушке было сорок семь и сорок девять. Обычно это золотой возраст - дети выросли, внуки или еще не появились, или ходят в гости по воскресеньям. Еще все в относительном порядке со здоровьем, можно пожить 'для себя', путешествовать, читать давно отложенные книги, смотреть фильмы, выспаться, в конце концов. В их случае они вернулись на двадцать пять лет назад. Снова маленький ребенок, только если сына ты растила с рождения, знала привычки, по взгляду и изогнутым губкам могла догадаться о настроении, видела первые, самые слабые признаки болезни, то внучка... Маленькая девочка, диковатая, нелюдимая. Испуганная, никому не доверяющая, боящаяся резких жестов...
  - Да она ее била, - потрясенно сказал дед, глядя, как Лялька прячется под стол, когда он мимоходом потянулся потрепать ее по пушистой макушке.
  - Иди ко мне, - Лиза наклонилась, вытащила внучку. - Ты что, испугалась, маленькая? Деда тебя любит. Вон у тебя какая косичка красивая, дедушка потрогать даже захотел.
  Захар стоял рядом, бубнил что-то извинительно-успокаивающее. Внутри набирала силу, нарастала глухая злость. Развернулся, громыхнул дверью. Лиза с Лялькой остались сидеть, обнявшись. Слышно было, как заработал мотор, взвизгнули шины. Лялька пошевелилась, начала слезать с колен.
  - Включи мультики, - побежала, схватила куклу, села на пол у телевизора.
  Бабушка вздохнула. Мультики, одни мультики. Книжки ей не интересны, играть она не умеет, ни с детьми, ни с взрослыми. В пять лет большинство деток хорошо считают, знают буквы, читать учатся. А их девочка не умеет и учиться не любит...
  Дед вернулся часа через два. Вошел с загадочной улыбкой, присел рядом с внучкой, так и сидящей у телевизора.
  - Лялька, смотри-ка, - распахнул куртку. Лялька пригляделась, но ничего не увидела. В большом кармане что-то шевелилось и сопело.
  - Что? Это что, деда? - Лялька отлипла от телевизора, потянулась.
  - Давай-давай, - Захар притянул к себе внучку за тонкие бедрышки. - Ну-ка!
  Лялька потянулась в карман, сунула руку, и вдруг взвизгнула, отдернула. Опять полезла, и, сверкая глазенками и смеясь, вытянула крохотного щенка с висячими ушками и сердитой мордочкой.
  - Собачка! Это мне? Мне?!
  Дед пересел на диван, наклонился, покивал. Лялька смотрела то на щенка - на выпуклые блестящие глазки, лапки в черных 'носочках', топающие по ее ладошкам, розовый язычок, то на дедушку. Короткие светлые волосы топорщатся, щеки колючие. Голубые глаза смотрят ласково, руки большие, ладони темные, шершавые.
  - А как его зовут? - Ляля потеснее прижала барахтающегося щенка.
  - Как ты назовешь, так и будем звать.
  Забытый телевизор сердито гудел. У Ляльки было столько дел - и покормить, и спать уложить. Они с бабушкой столько имен придумали! Но Ляльке не нравилось ни одно. Перед сном Ляля упросила бабушку разрешить щенку спать с ней, лежала, поглаживала складочки на мордочке.
  - Бабуля, на шишку похожа, ты мне показывала, да? У тебя в вазочке лежит, ты сказала, с юга привезла?
  Елизавета Ивановна так и не вспомнила, что это за шишка. Да и не важно. Мопса назвали Шишкой, а поскольку он и был кобелем, сокращен до Шиша. Именно ему бабушка начала читать книжки, учить с ним азбуку, счет. Они с Лялькой оказались очень, очень способными! И друзья у них появились. Жаль только в первый класс Шишку не взяли.
  
  - Нет ничего хуже, чем жить в деревне или маленьком городке, - в сердцах сказала Елизавета Ивановна соседке, копавшейся в цветах. Она вышла в палисадник, но работа стопорилась в неловких руках. На душе после сегодняшнего дня было тяжело.
  - Что опять? - соседка оперлась о мотыгу. - Не обращай ты внимания на разговоры!
  - Да как же, Ольга! Сегодня пошли с Лялькой на подготовку. Главное, не одна она с бабушкой пришла, можно было бы и не спрашивать у ребенка: 'Ты с бабушкой пришла, да? А мама твоя где?' Да приторно так, с улыбочкой. Ехидна! А она же все понимает, насупилась, упрямый лоб выставила и молчит.
  - Не обращай внимания на дур всяких, - посоветовала собеседница. - Поговорят и перестанут.
  - Оль, это учительница Лялькина спросила! Она же знает нашу ситуацию, зачем лишний раз ребенка травмировать?
  - Поговори с ней, - Ольга тоже расстроилась, а еще больше возмутилась. Ей, деятельной и шумной, по душе было высказать все, что накипело, сразу, не откладывая в долгий ящик.
  - Не хочется с первого дня ссориться с Верой Сергеевной, - вздохнула Елизавета Ивановна. - Ведь житья не даст девчонке.
  - Тогда к директору иди! - соседка энергичным жестом поправила козырек на лбу.
  - Не знаю, Ольга, - понурилась бабушка. - Не любят ведь, когда жалуются.
  - Ну, молчи, - отрубила Ольга. Помолчала, сказала мягче. - Мне легко говорить...
  
  - Морозова, плохо, - Вера Сергеевна захлопнула тетрадь. - Я вчера в группе написала, что надо сделать задания с тридцать шестой страницы по сорок восьмую! Домашнее задание не сделано, поделку в школу ты не принесла, на чаепитие ничего нет. Ты зачем в школу пришла?
  Лялька стояла, упрямо опустив голову, и молчала.
  - Что молчишь, сказать нечего? Ты что, особенная какая-то, вам отдельно писать надо, звонить? Вас двадцать пять человек, всем не назвонишься. В общем, передай своей бабушке - или она тобой занимается, или я сообщу куда следует.
  Толкнула тетрадку по столу так, что та шлепнулась на пол. Лялька подобрала, пошла по классу, слушая смешки, поднимая плечи все выше и выше. Села, уткнувшись в книжку. На переменке она сидела, смотрела картинки. Подбежал Денис Жилкин, рванул учебник, она потянула к себе, страница затрещала и разорвалась пополам.
  - Дурак! - закричала Лялька, толкнула его изо всей силы.
  - Сама дура! Детдом по тебе плачет! - крикнул мальчишка.
  Лялька, не видя ничего перед собой, кинулась на него, молотя кулачками и царапаясь...
  
  - Вы свою дефективную уймите! - визгливым голосом кричала на бабушку в пустой учительской Екатерина Жилкина. - Родят все подряд, ей семь лет, а она уже оторва! Я к директору пойду! Я в отдел образования...
  - Рот закрой, - чувствуя, как ее трясет от бешенства, тихо проговорила Елизавета Ивановна, глядя в густо подведенные глаза 'мамаши'. - Не смей оскорблять моего ребенка. От вашего Дениса все девчонки плачут - щиплется, матом ругается, не всякий пьяный мужик так скажет. Я тоже к директору пойду, только пусть еще тронет!
  - А я-то вас жалела, надо же, на старости лет ребенка на шею повесили чужого. Поделом вам, яблоко от яблони, - молодая женщина развернулась на каблуках. - Пусть ваша..., - она выразительно помолчала. - И близко к моему Денису не подходит!
  Следом вышла Вера Сергеевна, у двери скривила губы, бросила.
  - До свидания!
  Елизавета Ивановна без сил опустилась на стул. К глазам подступали кипевшие слезы...
  
  - Сил моих больше нет, - Захар слышал из комнаты, как жена хлопнула входной дверью, возится в кухне, разбирая сумки. - Устала я...
  - Что ворчишь? - выключил телевизор, поднялся с дивана. - И малая где?
  - Ты дома, что ли? - Лиза оглянулась. - Лялька во дворе, с Верочкой прощаются.
  - Так что ворчишь? - муж сел к столу, отломил кусок сыра.
  - Опять сплетничают, шепчутся. Кто за спиной, а кто прямо в глаза. И одета-то она у нас плохо, и воспитана. И уроки я с ней неправильно учу... Директор в глаза улыбается, а попросила с Верой Сергеевной поговорить, чтобы девчонку не третировала, говорит 'не вмешивайте меня, сами разбирайтесь между собой'.
  - Сколько раз тебе говорено - не слушай никого, и жаловаться не ходи, - щелкнул чайником, достал с полки кружку и баку с кофе, помолчал. - Я деньги на страховку, на резину отложил. Возьми. Сходите с малой в магазин, купи ей там платье, туфли... По первому разряду!
  - А машина? - Лиза села рядом, заварила себе и мужу кофе. - Тебе ведь без нее никак.
  - Я еще калым нашел. Прорвемся.
  
  В пятый класс Лиза повела внучку с облегчением и надеждой. Четыре года в начальной школе вспоминались обеим слезами разочарования, обиды, злости. Прочитав характеристику, написанную Верой Сергеевной, Елизавета Ивановна хотела только одного - вцепиться в худое скуластое лицо Дозоровой ногтями или выдрать ей наращенные космы по волоску. Чтобы не ввести себя в искушение, Лиза молча ушла, до боли сжимая кулак с зажатой бумажкой.
  - Лена, - напившись дома валерьянки, набрала она подругу. - Ты можешь приехать? Или, лучше, давай я приеду.
  - Случилось что? - слышно было, как Елена чем-то гремит и хлопает. - Я только готовку затеяла, сейчас мужики придут, а есть нечего. Приходите к нам на ужин? Отпразднуем Лялькин выпускной, сейчас Вододе позвоню, пусть торт купит...
  - Ох, Ленка! - Лиза всхлипнула. - Я как раз про Ляльку хотела с тобой поговорить...
  - Вот и приезжайте. Поедим, поговорим. Ляльку Костя займет чем-нибудь, он с ней возиться любит.
  
  - Вкусно, спасибо, - Лялька облизала ложку после крема, отодвинула табуретку. - Бабуль, я пойду во двор?
  - Пойдем на роликах кататься? - предложил сын Елены.
  - На роликах? - удивилась Лялька. - На каких роликах? У меня нет... - оглянулась на бабушку и деда.
  - Как нет? - завертел головой Костя. - Где-то здесь были...
  Поднялся, взял с подоконника большую коробку, протянул ребенку.
  - Это разве не твои?
  Лялька дрожащими руками открыла коробку, сняла мягкую бумагу, вытащила конек - щегольской, серебристый, с красной молнией на мыске.
  - Это мне? Правда?!
  - Ты так удивляешься, будто я тебе слона подарил, - глядя в сияющие карие глаза и отводя взгляд, пробурчал дядя Костя. - Давай, примерь.
  Костя увел Ляльку обновлять ролики, Захар с Владимиром ушли курить в гараж. Женщины убрали со стола, вымыли посуду, еще раз поставили чайник.
  - Спасибо за ролики, Лен.
  - Да мне-то за что, - отмахнулась Лена. - Это Костя сам придумал, сам купил. Он ее очень любит, Ляльку.
  - Своих детей ему надо, - вздохнула Лиза, не сказав вслух то, что она думала на самом деле. Ее сын своей дочерью совсем не интересовался. Не звонил, не спрашивал. И подарок на день рождения от его имени она сама покупала. Лялька сначала спрашивала про папу чаще, потом реже и реже...
  - Да я надеюсь, что скоро, - Лена дорезала торт, положила в чай дольку лимона. - Таня хорошая девочка, хоть и молоденькая. Диплом она в этом году получит, свадьбу сыграем. Сидели тут недавно, разговаривали. Слышу - про детей говорят. Решили, что если сразу работу не найдет, то будут беременеть, а если повезет и устроится, то годик или два поработает, и тогда уж в декрет. А ты о чем поговорить хотела, Лиз?
  - Слушай, ты Надежду Марьяновну хорошо знаешь?
  - Да, неплохо. Костя же у нее три года в классе учился, потом в параллельный перевели.
  - Она пятый класс берет. А Вера Сергеевна такую характеристику написала, я чуть в обморок не упала, когда прочитала. Главное, оценки-то у Ляльки хорошие, и учиться нравится ей. Но контакта с учителем не было все годы, и класс Дозорова против нее настроила. Вот думаю - а если она Водоватовой уже 'мнение сделала'? Другое дело, если Надежда сама детей оценит, без оглядки на Дозорову?
  - Лиза, ты знаешь, у меня мнение предвзятое. Она мне не нравится как человек. Детей она не любит, с какими-то проблемами к ней не обратишься. Были родители, уж не знаю, сумки ей носили, или конверты, но отношение к их детям заметно отличалось. По оценкам, по манере.
  - Как ты думаешь, может, ее в другую школу перевести? Новые учителя, новые ребята. Сейчас сложно с одноклассниками, а что будет, когда в подростковый возраст войдут?
  - Слушай, мы с Викой Царевой, директором второй школы, приятельницы. Давай я ей позвоню, сходишь к ней, поговоришь?
  - А давай! - Лиза решилась, коротко рубанула рукой. - Хуже не будет!
  
  
  
   Глава 2.
  
  
  
  - Коммуналка пять семьсот, в школу: за питание, за танцевальный кружок, на сертификат подарочный - у классной руководительницы день рождения, - бормотала Лиза, столбиком записывая цифры на листке. - Да, еще же платье для выступления Юля шьет, значит, еще ей полторы тысячи. И репетитора по алгебре и геометрии в этом месяце точно придется искать, последняя четверть осталась, а учительница в декрет ушла, замещает глубокая пенсионерка, за семьдесят. Ничего объяснить не может, только на детей орет...
  Каждый месяц бюджет семьи сводился с тщательностью банковского баланса. Семья всегда крепко стояла на ногах, Захар хорошо зарабатывал, да и у нее зарплата была неплохая. Смогли же они накопить на квартиру, хоть и однокомнатную. Хотели, чтобы внучка жила, да плохо подумали, оформили на сына, тот мало того, что доверенность бывшей жене на продажу сделал, да еще и дочь не прописал, тогда бы хоть надежда была, что она ее продать не сможет. А так - продала, якобы квартиру в Самаре купить хотела. Ни денег, ни квартиры. Эту историю (и свою глупость) Лиза вспоминала каждый раз, когда считала расходы. Деньги, деньги... С тех пор, как у мужа случился инфаркт, их стало не хватать катастрофически. Просто потому, что теперь была только невеликая пенсия да зарплата сторожа. Он же дворник, и разнорабочий... С зарплатой железнодорожника не сравнить. Она попыталась как-то заткнуть брешь, взяла на работе еще полставки - Лиза работала пекарем-кондитером, на дому брала заказы на торты. Как-то летом, как раз сезон свадеб, неделю спала по три часа в сутки - и надорвалась. Свалилась с гипертоническим кризом.
  - Вы решили девчонку сиротой оставить? - ругалась на нее подруга, приехавшая вечером сделать укол. В больницу лечь Лиза отказалась категорически. - Или хочешь инсульт заработать, в памперсе лежать?
  - Не кричи, - слабо попросила Лиза. - Голова болит очень.
  - Еще бы, при таких показателях, - Лена сердито расстегнула манжетку тонометра.
  - Я ей говорил - брось ты *** эти заказы! - крякнул Захар, с силой, но тихо опуская сжатую ладонь на столешницу. Его мучило чувство вины и страх. Не в его правилах было позволять жене тянуть лямку в одиночестве, но все чаще по ночам могильной плитой ложилась на грудь тупая боль, и он чувствовал, как медленно, неохотно стучит сердце. - Вот поправишься - и увольняйся! Проживем...
  Лялька сидела в своей комнате, слушала в наушниках музыку. Ей тоже было страшно, и она начала подпевать, сначала тихо, потом громче. Нос заложило, соленые слезы щекотали губы, и щеки чесались. А вдруг бабушка умрет?! И дедушка стал такой старый! Совсем седой!
  Кот Мурок вспрыгнул на кровать, пролез на колени. Уткнулась в мягкую шкурку, потерлась, вытирая слезы, как в детстве. Кот замурчал, утешая, и она всхлипнула, отбросила наушники, свернулась клубочком и плакала, плакала...
  Болезнь своя и мужа, боязнь оставить внучку в одиночестве, побудили Елизавету Ивановну сделать еще одну попытку достучаться до родителей Ляльки. На сына надежды не было совсем, куда ему было забирать девочку, даже при всем желании - на квартиру съемную, где они бригадой жили, или к очередной 'жене'? Но Женя - она женщина, мать. Есть же у нее чувства к дочке?
  - Конечно, приеду! Давно надо было позвонить, - тараторила в трубку бывшая сноха. - Я и сама приехать хотела, да дела, работа. Ты скажи отцу, чтобы встретил.
  - Возьми такси, - мягко попросила Лиза. Муж Лялькину мать недолюбливал и не то, что встречать - видеть ее не хотел. И приезд ее считал плохой идеей. Только уговоры жены, что 'мало ли, мы не вечные, нельзя девочке совсем от матери отвыкать, да и приедет она на день-два', примирили его с необходимостью терпеть развязную фамильярную бабенку.
  - Плохому она ее научит, - не вытерпев, все же высказал жене. - Нет матери, и эта не мать.
  - Да что уж ты так о ней, - попыталась вступиться Лиза. - Молодая она, оттого и легкомысленная. А что воспитания нет - так откуда же? Как трава росла. Да и не видели мы ее давно, может, изменилась, и не узнаем.
  Женя Морозова действительно изменилась. Это стало понятно, как только у подъезда остановилась машина.
  
  Лиза смотрела в кухонное окно, как открывается дверь такси, из машины вылезает грузная блондинка в мини-юбке, майке на два размера меньше, с одутловатым расплывшимся лицом. Водитель что-то сказал, Женя заговорила с кокетливой улыбкой, но мужчина повторил, видимо, начиная сердится. Пассажирка сунула в окно деньги, забрала объемистую сумку, хлопнула дверцей и коротко, но емко, судя по жесту, высказалась. Таксист не ответил, но с места рванул так, что слышно было, как на повороте скрежетнули шины.
  - Едрит твою... - высказался муж, подходя сзади и наблюдая, как бывшая сноха идет к подъезду, на ходу переговариваясь с соседями. - Что это с ней? Она поперек себя шире стала.
  - Лялька, мама приехала, - вместо ответа позвала Лиза. Она немного нервничала перед приездом Жени, спала плохо, все ей чудилось, что случится что-то, одолевали дурные предчувствия. Она никак не могла сформулировать, что ее беспокоит. Не заберет же Женя Ляльку, в самом-то деле? - Лялька!
  - Приветики! - в прихожей хлопнула дверь! - Я приехала!
  - Радость-то какая! - буркнул Захар. Лиза предупредительно толкнула его в бок, вышла. Было слышно, как женщины расцеловались.
  - Дед! - Женя ввалилась в комнату. - Дай поцелую! - подскочила к свекру.
  - Ну, - он жестом отстранил ее, сел за стол.
  - Дочура! - заорала Женька! - Дочунь! Иди к маме!
  Лялька и ждала, и не ждала приезда мамы. Когда-то, совсем маленькой, она по ней очень скучала, любила безусловно и ни за что, как могут любить только дети. Скучала, когда переехала к бабушке с дедушкой, даже плакала. Пару раз бабушка возила ее к маме, 'на недельку', но больше одной ночи в гостях Лялька не выдерживала. Первый раз Лиза успела доехать до дома и вернулась через сутки, услышав по телефону горькие Лялькины рыдания. Второй раз осталась с внучкой, рассудив, что с ней Лялька поживет у матери подольше. Ну, или хоть ей не придется шесть часов трястись до Самары в поезде, или восемь - в электричке. 'Подольше' не получилось. Контакта с ребенком у Жени не было никакого, потому что интереса к девочке тоже не было. На словах - любила, сюсюкала, хватала на руки. Но Лиза чувствовала фальшь, а Лялька тем более. И сейчас, слыша мамин голос, девочка разволновалась. Надежда боролось со смутным предчувствием разочарования, тоска по матери - с опасениями обидеть бабушку и дедушку. Ей почему-то казалось, что если она полюбит маму, то предаст их. Лялька, конечно, не могла так четко сформулировать свои мысли и чувства, просто что-то бродило у нее в груди, мешало и царапало.
  - Что же ты? - мягко упрекнула бабушка, заглянув в комнату. - Выйди, поздоровайся, сейчас обедать будем.
  Лялька вышла, не поднимая головы, едва слышно сказала.
  - Здрасьте.
  - Привет-привет, - расплылась в улыбке Женя. - Дай я тебя поцелую!
  Лялька в ответ на объятия матери выставила угловатое плечо, и поцелуй пришелся куда-то в ухо.
  - Я тут тебе кое-что привезла, - Женя рылась в сумке, доставая какие-то пакеты. Нашла, шумно кинула на стол. - Давай-давай, налетай!
  Лялька заглянула в один, достала... киндер-сюрприз. Посмотрела на мать, перевела взгляд на бабушку. Осторожно положила на стол, заглянула в другой пакет, вытащила маечку с мультяшной героиней. Майка была на ребенка лет десяти. И шорты, и кроссовки...
  - Они маленькие, - растеряно проговорила Лялька. - Они на меня не налезут даже.
  - Ей четырнадцать, - дед посмотрел на Женю, отвернулся к окну. - Совсем уж...
  - Ой, я молодая такая, - кокетливо взмахнула руками Женя. - Думала, ты у меня маленькая. Выкинь, мы с тобой в магазин пойдем и все-все купим!
  - Давайте лучше поедим, - предложила Лиза, перекладывая на диван вещи. - А то остынет все.
  - Я пойду руки помою, - Женя вышла. Лялька беспомощно посмотрела на бабушку. Лиза виновато отвела глаза.
  - Мам, а что, так и не выпьем за встречу? - оглядев стол, разочаровано протянула Женя.
  - Мы спиртного не держим, - сдержанно ответила Лиза. Захар бросил на сноху острый взгляд, качнул головой.
  - Я как знала, с собой привезла, - Женька нырнула под стол, вытащила из сумки двухлитровую бутылку крепкого пива. - Лялька, подай стаканы. Да что ты ерунду какую-то суешь, большие давай!
  Разлила в четыре стакана, сунула один Ляльке, подвинула свекру, свекрови.
  - Ты обалдела, что ли? - Захар выдернул стакан у внучки. - Мозги пропила, ребенку наливать?
  - Да что такого-то? Пиво, не водка же. Сам-то выпей, - не смутилась мамаша. - Давай, - повернулась к Лизе, подняла стакан в понятном жесте.
  - Не пью, - отрезал Захар. Лиза, чтобы хоть как-то смягчить напряжение, пригубила, поставила стакан.
  Пообедали быстро, Захар встал из-за стола, так и промолчав весь обед, с ним вместе вскочила Лялька, ушла к себе в комнату. Лиза собрала посуду, начала мыть. Женька осталась за столом, тянула пиво, болтала. Из несвязного разговора - полупьяной хвастливой болтовни - Лиза поняла главное. Женька не работает, живет за счет сожителей, время проводит весело - в гулянках. У Лизы разболелась голова и закололо сердце.
   'Нет, нет. Жить нам надо. Девчонку вырастить, выучить. Кроме нас, ей надеяться не на кого', - метались в голове мысли.
  - Лялька, поехали за шмотками! - скомандовала Женька. Под столом валялась пустая бутылка.
  Лялька вернулась часа через два, мрачная, сердитая, закрылась в своей комнате. Лиза подумала минутку, и пошла следом.
  - Что случилось? Ты почему одна?
  Лялька сидела, нацепив наушники, уставившись в стену.
  - Лапуля моя, что?.. - Лиза потянулась обнять. Девочка вскочила, уставилась на бабушку злыми глазами.
  - Зачем она приехала?! Это ты виновата! Ты ей позвонила! Идем с ней, она курит, продавщицам грубит, мне, знаешь, как стыдно было?! А потом пива купила, села на лавочке, в самом центре, у 'Версаля' и пьет! Там все ходят, и одноклассники мои, и ... все! Парни какие-то сели, пьяные, она к ним привязалась. Я ее звала, звала, она не идет. Один ко мне пристал, все видели! Я больше в школу не пойду! Я из дома убегу, но с ней не буду!!!
  Лиза сидела, растерянно опустив руки, чувствуя, как начинает кружиться голова и темнеть в глазах.
  - Ляля, доченька, прости. Я как лучше хотела, - проговорила неверным голосом. - Она уедет, завтра. И все будет по-прежнему.
  - Ничего не будет по-прежнему, - тихо и взросло сказала Лялька, садясь рядом с бабушкой. - А ведь я ее ждала, бабуль...
  Они сидели, обнявшись, без слез и разговоров, даже без мыслей. Женька пришла под утро, позвонила. Захар открыл, кинул ей под ноги сумку, буркнул.
  - И чтоб ноги твоей... - и захлопнул дверь.
  
  
  Кто не помнит свои пятнадцать-шестнадцать лет? Первый робкий интерес к противоположному полу, первая влюбленность. Меняется тело, в голове роятся немыслимые год назад мысли, клубятся чувства. Взрослые потом вспоминают это время с легкой усмешкой и ностальгией. Никогда мы не бываем такими по-хорошему безбашенными, как в ранней юности. 'Мир принадлежит тебе', как сказал Чак Паланик. И никогда - парадокс! - мы столько не сомневаемся. В себе, в своих чувствах, в окружающих.
  Лиза помнила себя в этом возрасте, все понимала, но... С Лялькой творилось что-то не похожее на ее, Лизин, переходный возраст. Даже с поправкой на полвека это было мало похоже на обычное подростковое поведение.
  - Трудно с ней стало, очень.
  После длинной недели подруги сидели в беседке на старой даче Николаевых. Был конец апреля, запоздалая весна торопилась наверстать упущенное. Еще вчера серая и пустая, как старуха, земля, после ночного теплого дождя оживала. Крокусы выстрелили желтыми крохотными колокольчиками, нежно зеленели вербы. Земля курилась, дышала полной грудью. Над дальним полем плыла сизая дымка.
  Лена промолчала, давая Лизе выговориться. Она тоже заметила перемены в девочке, и они ее огорчали, а иногда ей хотелось подойти к девчонке и потрясти ее за шкирку, как нашкодившую кошку.
  - И жалко ее, - продолжила Елизавета, помолчав. - Не могу я ей дать всего...
  - Она что, из-за отсутствия айфона на тебя так кричит? Что ей не хватает? Одеваете вы ее не хуже остальных, планшет, телефон неплохой, в каникулы путевки покупаешь, в Москву возила, в Питер. Ты ее не избаловала ли, Лиз?
  - Они ни разу ничего не попросила, - горячо возразила Лиза. - А кричит она не со зла, просто ей плохо, понимаешь? Это способ выражения такой...
  - Ой, Лиза, - вздохнула Елена. - У меня парни, с ними легче было вроде.
  Женщины замолчали. Где-то в стороне зашумели крылья, раздался птичий крик.
  - Надо же, утки летят. А я думала, выбили уже всех, - Лиза поднесла ладонь козырьком ко лбу. По бледному небу низко-низко тянулся неровный птичий клин.
  - Смотри, гусь прибился, что ли? - присмотрелась Лена. - Точно.
  
  Неподалеку, в голых еще сиреневых кустах на скамейке притулилась Лялька. Слушала музыку, смотрела перед собой на покосившиеся заборы, пожухшую прошлогоднюю траву. Подняла голову, щурясь, присмотрелась, закрыла глаза. Сегодня ей было особенно плохо. Утром они с бабушкой поссорились, из-за ерунды, она даже вспомнить не могла, с чего все началось. Дед ушел, чтобы не слушать, но она знала, что он расстроен не меньше, чем бабушка. Меньше всего ей хотелось обижать их, она сама не знала, почему любое слово встречает в штыки, раздражатся, начинает спорить. Она ведь любила их больше всех на свете!
  Временами ей казалось, что мир полон только черными красками. В школе друзей у нее не было, кроме Веры, она жила в соседнем доме. Как-то так случилось, что Лялька постоянно была белой вороной. Она не делала, 'как все', а только то, что считала правильным. К девятому классу слово 'выделяться' стало ее девизом. Она вольно или невольно всегда была против всех. Уже и не вспомнить, с чего все началось, может быть, когда она впервые услышала, как одноклассницы хихикают за спиной, повторяя разговоры матерей, еще не понимая смысла пересудов. На ней как будто стояло клеймо, и она бросала вызов всему свету.
   'Не модно' учиться? Она просиживала над учебниками и получала пятерки. Никто не читает? Она ходила в библиотеку и искала книги в интернете. Весь класс третирует математичку? Она оставалась на факультатив и дарила Лидии Николаевне цветы на восьмое марта. Девочки носят мини и красятся? Она не вылезала из брюк и не прикасалась к косметике. Одноклассницы вовсю заводят романы, целуются, кто-то ужу попробовал совсем взрослые отношения, а у нее не было мальчика. Ее дразнили - она рисовала карикатуры, очень злые и меткие. Ее пытались несколько раз побить толпой - она хватала все, что попадалось под руку и дралась с такой яростью и безуминкой в глазах, что ее боялись и отступали. Ее не любили, и больше всех - один человек. Она сама. Временами она себя просто ненавидела. Особенно за то, что обижает бабулю и деда. За то, что не похожа на других. И за то, что была некрасивой.
  
  - Бабуль, можно?
  Лялька поскреблась в спальню к бабушке. Они приехали от Николаевых около восьми, Захар уснул перед телевизором в гостиной, Лиза сходила в душ, прилегла у себя.
  - Иди ко мне, - позвала Лиза. - Полежим, как раньше.
  Лялька неуверенно подошла, легла с краешку. Лиза подвинулась, повернулась лицом к внучке. Помолчали. Лялька смотрела бабушке куда-то в ключицу, та пригляделась - девочка беззвучно плакала, слезы капали на подушку.
  - Солнышко мое, что? - Лиза погладила Ляльку по плечу, руке, поцеловала в склоненную макушку. - Кто тебя обидел?
  - Это я тебя обиделаааааа! - прорыдала Лялька, утыкаясь ей в грудь. - Прости меня пожалуйста! И дедушка!
  - Не плачь, моя родная, - Лиза прижала к себе плачущую глупышку. - Я не на тебя обижаюсь, мне обидно, что я тебе ничем помочь не могу. Ты ведь кричишь, от того, что больно...
  Они поплакали, обнявшись. Елизавету Ивановну отпускало, как будто со слезами уходило что-то горькое.
  - Ба, я хочу уехать, - в голосе у Ляльки было много чего. Готовность спорить, вина, упрямство.
  - Куда уехать? - не поняла бабушка, отстранилась, заглянула в лицо. Но Лялька упорно смотрела вниз. Этот упрямо выставленный лоб Лиза помнила с младенчества.
  - Учиться. В Москву.
  - Хорошо, лапонька, - Лиза погладила высокий упрямый лоб, поцеловала. - Окончишь школу и поедешь.
  - Бабуль, я не пойду в десятый, - Лялька перевернулась на спину, сложила руки на груди. - Я в этой школе видеть уже никого не могу!
  Лиза помолчала. В голове крутился вихрь из обрывков мыслей, паники, суеты.
  - Что ты молчишь? Вы меня не пустите, да? - Лялька начала заводиться. - Ты думаешь, я такая же, как мать?! Я в Москву фестивалить еду?!
  - Лялька, не кричи, деда разбудишь. Что ты сразу ершишься. Надо обдумать все толком, с дедом посоветоваться. Или его спрашивать не будем?
  - Будем, - Лялька присмирела, опять легла, повернулась к бабушке.
  - А ты на кого учиться хочешь? Куда поступать? На дизайнера?
  - Почему на дизайнера? - вскинулась внучка.
  - Ну, ты рисуешь хорошо, - смутилась бабушка, не желая признаваться, что пару раз просматривала историю браузера на ноуте.
  - Нет, туда из нашей деревни поступить нереально. Да и учатся там... Я по форумам полазила. И потом, даже с дипломом, пробиться... Надо поступать, куда недобор и конкурс маленький. А если оценки хорошие, на работу сразу берут, после колледжа, я узнавала. И учиться потом можно заочно, сразу на третий курс в институт поступить, на бюджет.
  - Ничего не поняла, - Лиза села, подобрала халат. - Про что ты говоришь-то?
  - Сейчас, - Лялька вскочила, побежала куда-то. Лиза тоже встала, пошла в кухню. Новости надо было запить валерьянкой.
  
  
  - Московский техникум космического приборостроения, - вздев на нос очки, прочитал дед. На столе остывал чай, подсыхали бутерброды. Лялька дотерпела только до утра, вскочила в половине седьмого, дождалась, когда дедушка умоется, и выпалила все, что бабушка узнала на ночь глядя, и отчего не спала и ворочалась до утра. - И на кого ты учиться хочешь?
  - На отделении 'Средства связи с подвижными объектами'. Я смотрела, там конкурс меньше, и я по баллам на бюджет прохожу.
  - На бюджет без московской прописки не возьмут, - Захар почесал редеющую макушку. - Сколько платное-то?
  - Берут без прописки, - Лялька перелистнула до нужного места.
  - Гхм, - крякнул дед. - Что-то больно просто - в Москву, по баллам, бесплатно. Ладно, обмозговать надо.
  - Сначала думать будешь, а потом не пустишь! - вспыхнула абитуриентка. - Я все равно в эту школу ходить не буду!!!
  - Лялька, да что ты с утра сама завелась и деду поесть не даешь. Ему на работу, на полсуток, - в кухню вошла бледная Лиза в халате на ночную сорочку. - Не завтра поступать. Лучше к экзаменам готовься, а то и в наше ПТУ кулинарное не возьмут.
  Лялька выскочила из кухни, шумно протопала, хлопнула дверью своей комнаты.
  Лиза села за стол, уткнулась лицом в ладони.
  - Сил у меня нет никаких, - сказала глухо привычное. - Что делать будем, Захар?
  - Квартиру продавать, - отпивая остывший чай и заворачивая с собой бутерброды, ответил тот.
  - Тебе все смешки, - махнула рукой Лиза.
  - Я не шучу, - муж вымыл чашку, вышел в прихожую за курткой. - Я в тещину 'половину' перееду, подшаманю только маленько. - А вам с Лялькой комнату искать надо, где подешевле в Подмосковье, и ехать.
  - Квартиру?! - не поверила Лиза. - Квартиру продать на старости лет? Где мы доживать-то будем?
  - Сколько нам той жизни-то осталось, Лиз? - горько уронил мужчина. - Девчонку устроить - вот про что думать надо. Угол ей свой, и чтоб эти деятели не продали да деньги не ***. Ты вот что, - порылся в кармане. - К юристу сходи, спроси, что да как, телефон мне дали. Грамотная женщина, и совесть еще есть, сделает правильно, а не то, чтоб урвать и трава не расти. Ладно, ушел я.
  Лиза осталась сидеть, явственно ощущая, как закручивается воронка вокруг ее маленького мирка, и все - привычный образ жизни, родное гнездо - летит куда-то в тартарары.
  
  
  
   Глава 3.
  
  
  
  - Лялька, вставай, маленькая моя, - Лиза погладила внучку по руке. - Вставай, опоздаем.
  - Еще пять минут, - пробормотала Лялька, не открывая глаз. - Ну, ба...
  Лиза вздохнула, поднялась с широкой кровати. Вышла в кухню, налила чай в две чашки, разложила яичницу.
  - Лялька, вставай!
  Вернулась, включила радио, верхний свет.
  - Да что это, в конце концов! Каждое утро одно и тоже! Как будто не в техникум бужу, а в детский сад. Как ты одна жить собиралась? Вставай, кому сказала! Лялька!
  Сонная внучка сползла с кровати, поплелась умываться.
  - Тапочки надень, - дернула ее за майку бабушка. - И халат! Холодно!
  Потом, разумеется, утро понеслось кувырком. Лялька злилась, потому что не успевала, Лиза старалась держать себя в руках. Кое-как позавтракали, Лиза еще успела вымыть посуду, пока Лялька торопливо одевалась и причесывалась. В спешке бежали на автобус до станции, потом на электричку, потом метро с пересадкой. Так, или почти так, проходило каждое их утро. Два часа, пока были в дороге. Лялька учила, Лиза вязала, или читала что-то. Читала, правда, редко и понемногу. Глаза стали сильно уставать, временами зрение сильно ухудшалось. Еще дома, когда ходила последний раз к врачу, услышала неутешительное.
  - Что вы хотите, гипертония. Принимайте лекарства регулярно, поменьше физических нагрузок. Вы ведь на пенсию вышли? Вот и отдыхайте. Иначе последствия плачевные - с сосудами шутки плохи. Вплоть до слепоты. Вы понимаете?
  Понимать она понимала. Вот с отдыхом и покоем выходило плохо. Сначала переживала пока Лялька сдавала экзамены (как бы они сейчас не назывались), потом нервотрепка с продажей квартиры и переездом в старый дом, в котором она жила девочкой. Тесный и маленький, по сравнению с их хорошей трехкомнатной квартирой. Продажа квартиры. Их с Захаром дома, в котором важна и любима каждая мелочь. В ней родился и вырос сын, они с мужем повзрослели и состарились. Ей было очень тяжело, когда она собирала вещи, отбирала, что забрать, что продать или выбросить. С какой тоской она устраивалась на новом месте... Пыталась навести уют, придать подобие прежнего порядка. Привыкалось плохо, но некогда было предаваться тоске и унынию. Искали жилье в Подмосковье, съездили в Москву, сдали документы. Баллы по предметам, идущим в зачет, у Ляльки были очень высокими. В списках на зачисление на бюджетной основе она была первой. Тем не менее, некий доброжелатель, тершийся в приемной комиссии, подошел к Лизе в коридоре и почти без обиняков предложил 'для верности' дать взятку. Как он выразился, 'недорого, пятьдесят тысяч, всего-то пятнадцать процентов от стоимости обучения за три года'. Лиза ответила уклончиво, на всякий случай взяла номер телефона. Вечером позвонила мужу, посоветоваться.
  - Не вздумай, - после недолгого молчания велел Захар. - Раз денег дашь, потом все время тянуть будут. Не пройдет на бюджет, пусть на платное поступает. Оставим на первый год от квартиры, потом видно будет.
  Лизе при встрече с этим типом пришлось несколько раз сделать вид, что она совершенно не понимает многозначительных взглядов. Когда вывесили списки на зачисление на бюджет, Лиза глазам не поверила.
  - Лялька, зачислили! - у Лизы тряслись руки, она поскорее смахнула слезинку.
  - А ты что, сомневалась? - с неподражаемой юношеской самоуверенностью удивилась студентка. - Надо дедушке позвонить!
  Остаток лета ушел на осмотр квартир, езду, хлопоты. Хотя квартир, конечно, громко сказано. На деньги, за которые Морозовы продали трехкомнатную квартиру с хорошим, по провинциальным меркам, ремонтом, в Раменском они купили крохотную однокомнатную квартиру, почти 'убитую'. Поскольку, как выразился Захар, сэкономили, на отложенные на обучение деньги сами сделали минимальный ремонт, купили кое-какую мебель.
  - Всё, мать, все заначки растрясли, - Захар устало вытянул ноги. - На плацкарт осталось.
  - Пенсия скоро, - жена легла рядом, положила голову на плечо. - Я работу нашла.
  - Какую? - Захар незаметно потер грудь, поморщился.
  - Опять болит? - встревожилась Лиза.
  - Не обращай внимание, устал. Так какую работу?
  - На почте. На той же станции метро, что и техникум. Вместе будем ездить и утром, и вечером.
  Помолчали. Лялька уже спала на надувном матрасе в двух шагах от большой кровати. Кроме нее, да узкого стола, в комнату влез только шкаф с одеждой да пара стульев.
  - Пашка звонил, - вспомнила Лиза. - Спрашивал, правда ли, что мы квартиру купили.
  - А что он на недели две пораньше не позвонил? - усмехнулся отец. - Глядишь, помог бы. Не таскал бы я один на четвертый этаж мешки со шпаклевкой да цементом.
   - Некогда, говорит. Но обещал навещать. Теперь-то рядом...
  - У... - протянул муж. - Навещать! Тринадцатого числа, что ли?
  - А почему тринадцатого?
  - Пенсию на карточку зачисляют...
  
  Учиться Ляльке нравилось. Пусть пока это были те же школьные предметы, только по физике, математике и информатике больше часов в расписании, да по английскому пришлось искать - нет, не репетитора, московские цены они просто не потянули, а форумы, курсы, группы, возможность общаться по скайпу с носителями языка. Как грустно пошутила Лиза после того, как расстроенная Лялька явилась из техникума с первого занятия по английскому языку: 'Зачем детям два языка в школе преподают, если и после английского, и после французского никто, кроме вашей учительницы по иностранным, вас не понимает? Она еще тебя так хвалила, так хвалила'.
  - Ба, представляешь, профессорша эта заходит в аудиторию, и с порога начинает говорить на английском быстро-быстро, я через слово понимала только. Главное, смотрю - ей отвечают, смеются вместе. Ну, она типа так пару ведет - с юмором, с приколами. Я сижу как дура. Она всех опросила, до меня очередь дошла. Надо было о себе коротко рассказать. Я стою, что-то мямлю. Она вопрос, другой, я совсем растерялась. После пары она меня позвала и говорит, мягко так, с сочувствием.
  - Со второго курса начнется спецкурс по английскому - вы будете учить технические термины, вообще 'технический' английский. У вас плохо не столько с уровнем языка, сколько с владением устной речью, восприятием на слух, произношением. Подумайте, как будете догонять.
  - Ничего, Ляль, ты у нас умница, быстро схватываешь, - подбодрила бабушка.
  - Мне обязательно, обязательно надо выучить на четверку, - открывая планшет и начиная набирать что-то в поисковике, бормотала Лялька. - С тройками степуху не платят.
  Лиза вздохнула, и ушла готовить ужин.
  В остальном же учеба давалась ей легко, не смотря на большие объемы - фактически за год они проходили школьную программу за десятый и одиннадцатый классы. Память у нее была хорошая, у нее была цель. И не довлела, не тяготила атмосфера прежней школы со сплетнями, шепотками, издевками. Здесь ее никто не знал, оценивали только по тому, кем она была здесь и сейчас, и ей было легко и весело, как давно не бывало.
  В группе постепенно все перезнакомились, начали общаться. Поскольку девочек было только трое, а парней двадцать шесть, логично было бы, что девочки подружатся между собой. Но с Викой и Дариной Лялька общего языка не нашла, да и не старалась особо. Они вдвоем держались вместе, на переменах шушукались, хихикали, стреляли глазками. Одевались девочки кокетливо и модно, а Лялька предпочитала брюки, джинсы и майки на два размера больше. Как не уговаривала ее бабушка хотя бы иногда надевать юбку или платье, Лялька была непреклонна.
  - У меня ноги некрасивые. И вообще, я жирная.
  Лиза только головой качала. Спорить с внучкой, отравленной современными стереотипами, она прекратила лет с тринадцати, когда угловатая худенькая девочка стала превращаться в юную девушку. В семье все, даже мужчины, были среднего роста, и Лялька была невысокой, с округлыми бедрами, с пятнадцати лет носила третий размер лифчика (у бабушки всю жизнь был второй), и ненавидела выражение 'попа как орех'. Эту фразу необдуманно сказал пьяненький сосед, желая сделать комплимент, но она возымела обратный эффект. Да еще уборщица в школе, когда Лялька единственный раз пришла на какой-то вечер в легком сарафане, прошипела вслед: 'Обтянут жопу и ходют, вертют задом, путаны малолетние. Ишь, отрастила задницу, трусами обтянула, а изнасилуют - как же, она не виноватая'. Лялька ушла домой, запихнула платье в самый дальний угол и больше не надевала. Лиза и убеждала, и ругала.
  - Да что за авторитет тетя Нюра! Я не авторитет - а она эксперт, 'модный приговор'! Ты такая хорошенькая, настоящая красавица. Глаза, личико. Вон как на тебя мальчики смотрят.
  - Не хочу я, чтобы они смотрели! Юрка вон посмотрел, в кино позвал, а мать его и говорит: 'Не связывайся я с ней, такая же шалава растет, как мать'.
  - Ну, я с ней поговорю, - закипая праведным гневом, пообещала Лиза.
  - Даже не вздумай, - сверкнула глазами Лялька. - И вообще, зачем я тебе сказала только...
  Единственно, чем Лялька втайне гордилась, были волосы - длинные, светлые, густые-густые, она едва обхватывала их пальцами, когда делала хвост. Но на учебу она заплетала простую косу или убирала волосы в пучок.
  - Что ты кичку носишь, как сорокалетняя разведенка в семьдесят шестом году? - спрашивала бабушка, но внучка только фыркала.
  Так что с девушками у нее дружбы быть никак не могло. А вот с парнями еще был шанс подружиться.
  Конечно, для верности надо было бы научиться курить и бегать с однокурсниками на переменах на перекур за угол учебного корпуса, для налаживания контакта. Признаться, Лялька даже как-то попробовала, но мало того, что отчаянно закашлялась, так еще и после первой же сигареты по всему телу высыпала сыпь, вроде крапивницы. Поэтому пришлось ограничиться разговорами на 'пацанские' темы - в тех границах, что ее допустили, напроситься на футбол с Мишкой Зайцевым и на рэперский концерт с Пашкой Киселевым и компанией. Какое-то время все шло хорошо, она чувствовала себя 'своим парнем' и даже в поведении и походке у нее появилось что-то мальчишеское.
  Был уже декабрь, немногочисленные девчонки, стихийно сгруппировавшись на переменах, обсуждали новогоднюю вечеринку. Лялька равнодушно проходила мимо, не относя к себе шепотки и переглядывания. Правда открылась неожиданно, как всегда. Лялька сидела в кабинке, когда в туалет зашли девчонки. По голосам она узнала Вику, Дарину, Соню и Зару.
  - Да ладно! Правда, что ли?!
  - Точно-точно, - это тонкий голосок Сони Пелипенко. - Шир тоже думает, что она лесби.
  Лялька замерла. Шир - Генка Ширяев, парень из их группы, пытался пару раз пригласить ее в кино, увязывался за ней до метро. Он ей ну совершенно не нравился! Вечно немытые патлы до плеч, жирные белые угри на лице и руки мокрые и липкие. Бееее... Конечно, стоит девчонке не запасть на такого красавца, так сразу лесбиянка. 'Ну, гад, я тебе устрою!' - мысленно поклялась Лялька.
  - Никакая она не лесбиянка, - заспорила Даринка. Лялька воодушевилась.
  - Она - трансгендер, - просветила Дарина. - И ничего тут смешного нет, что вы такие не толерантные? Это узколобость, - назидательно. - Вот в Европе и штатах это даже модно!
  Лялька распахнула дверцу так, что та ударилась о стенку. Девчонки притихли.
  - В цивилизованных странах, - храбро продолжила 'лекторша' дрожащим голосом. - Для трансгендеров не делают особых туалетов. Они ходят в мужской или женский, ну, в зависимости от того, кем себя считают. А у нас это совершенно не развито!
  Поскольку Лялька сразу в драку не кинулась, девчонки осмелели и стали смотреть понимающе-сочувственно. Она мгновение колебалась - ответить? Что, кричать 'я нормальная'? Или молча в глаз дать? Вряд ли это убедит их в том, что она девочка-девочка. Так ничего и не придумав, Лялька молча ушла, стараясь идти медленно и с достоинством.
  Как бы разрешился вопрос с Лялькиной гендерной принадлежностью, неизвестно, но именно в этот день ее вызвала завуч. Людмилу Ильиничну Тарасову студенты звали Тарасом Бульбой, вовсе не за фамилию. Кроме Ляльки, в кабинете томился высокий парень, кажется, с третьего курса.
  - Так, Вонюков, - завуч посмотрела из-под очков, сидя за массивным столом, заставленным и заложенным всякой всячиной, но как-то так получилось, что сверху вниз.
  - Я не Вонюков, я Ванёков, - уточнил парень.
  - Какая разница! Вонюков. И ты, Морозова, - Тарасова полистала бумаги на столе. - Вы в школе танцами увлекались, кружок посещали.
  Молодежь утвердительно помычала.
  - От каждой группы на новогодний вечер нужен номер самодеятельности, - продолжила Людмила Ильинична, забивая голосом гвозди. - Вы вдвоем покажете русский народный танец от группы Морозовой и мексиканский народный танец от твоей, Вонюков, группы. Костюмы возьмете в Доме творчества ученых, я договорилась.
  - А...
  - Но...
  - За удачное выступление бонус. Плюс балл к оценке.
  - А за неудачное? - заикнулась Лялька.
  - Неудачное выступление, Морозова, я не допускаю в принципе. Свободны.
  Танцоры вывалились в приемную, потом в коридор. - Я крамп и локинг танцую, какие, нафиг, народные танцы?! - оглядываясь на дверь кабинета, возопил Вонюков, ээээ, Ванёков.
  - А я классику и модерн, - Лялька оперлась спиной на стену. - Что за день-то такой! Может, не будем? Скажем, ну там, я ногу подвернула. Или у тебя радикулит?
  - Сессию не сдадим, - схватился за голову парень. - А у меня весной госы! Точно завалит!
  - Ладно, - вздохнула Лялька. - Что-нибудь придумаем... Наверное...
  
  Начать она решила с самого простого - с костюмов.
  - Андрей, я погуглила, как доехать до этого Дома творчества и телефон у Тарасовой взяла. Давай съездим?
  - Я-то тебе зачем? - удивился отловленный на 'большой перемене' партнер.
  - Так мерить же надо, как я без тебя?.. - Лялька чувствовала, как на них начинают пялиться.
  - Ладно, встретимся у метро после последней пары. Напиши мне в инсте, как на месте будешь. ОК?
  - ОК, - буркнула Лялька в спину Ванёкову.
  - Здрасьте. А где нам найти Наталью Петровну? - спросила Лялька у заспанного охранника, разматывая шарф. Андрей тусовался где-то на заднем плане.
  - Фамилия как?
  - Я не знаю, - растерялась Лялька. - Она костюмер, мы с ней договаривались...
  - А... - зевнул небритый дядька. - Тогда выйдите и направо за угол. Там служебный вход, спросите.
  Еще одна тяжелая деревянная дверь, такой же заспанный охранник, налево, направо, два пролета на второй этаж, какие-то лабиринты.
  - Вы не знаете, как найти Наталью Петровну? - кинулась Лялька к молодой, очень коротко стриженой женщине после долгих блужданий под недовольное сопение Ванёкова.
  - Я туда иду, - не останавливаясь, ответила женщина.
  - Спасибо, - обрадовалась Лялька, примеряясь к быстрому шагу неожиданной спутницы. Андрей держался на два шага позади.
  - Ты наследница олигарха, а это твой охранник? - поинтересовалась женщина, оглянувшись.
  - А? Нет, - смутилась Лялька, исподтишка рассматривая необычный костюм их неожиданной провожатой. - Нам надо костюмы взять... для самодеятельности. Мы танцуем вместе.
  - Обычно партнеры держатся чуть иначе, - усмехнулась женщина.
  - Да мы не танцевали еще. Только будем, - окончательно смутилась девушка. Оглядываться она боялась - как бы не оказалось, что третьекурсник отстал где-то по дороге, решив бросить и ее, и затею с танцами.
  - Очень интересно, - женщина резко остановилась. Лялька и так и бредущий за ними, оказывается, Ванёков, от неожиданности почти столкнулись. - И совершенно непонятно. Можешь ты говорить яснее?
  
  За неделю до новогоднего вечера Людмила Ильинична устраивала генеральный прогон.
  - Следующие Морозова и Вонюков, - объявила завуч в микрофон.
  - Людмила Ильинична, у нас музыки нет и костюмов, - робко начала Лялька, подходя к сцене, возле которой в первом ряду восседала Тарасова.
  - То есть как нет?! - голос и вид у нее был такой, что Ляльке послышался где-то вдалеке лай лагерных овчарок.
  - Нам Ядвига Стефановна танец поставила и репетирует с нами. Мы каждый день к ней ездим, кроме выходных, - Лялька очень старалась, чтобы голос не дрожал. - Она сказала, что все - и музыку, и костюмы - сама привезет в день выступления.
  - Кто эта Ядвига Стефановна?! - Тарасова начала вставать. Весь техникум знал, что это показатель крайней степени завучевского гнева.
  - ...! - констатировал сзади Ванёков почти неслышно.
  - Это художественный руководитель танцевального коллектива Дома творчества, - пролепетала Лялька. - И хореограф...
  - Как это вы с ней... - Людмила Ильинична не могла подобрать нужного слова. По лицу было видно, что это слово 'снюхались'.
  - Случайно, - поклялась Лялька. - Она сказала, это в порядке шефской помощи!
  - Ладно, - усаживаясь и жестом подзывая следующую жертву, временно умиротворилась завуч. - Но если что... Ты, Морозова, пожалеешь!
  Лялька вздохнула, покивала и повернулась уходить. Партнер против всех законов физики загадочно растворился в воздухе.
  - Вонюков, - прошипела Лялька, поспешно убегая.
  
  - ... Морозова и Андрей Ванёков! - объявил ведущий.
  Ляльку колотило так, что, казалось, вместе с ней дрожит кулиса.
  - Взяла себя в руки! Улыбнулась! Пошла! - услышала она голос Савицкой и с первыми тактами музыки они Андреем вылетели на сцену.
  Под причудливое и невообразимое сплетение гитары, барабана, гортанного голоса по сцене быстро и плавно двигалась пара: девушка, от точеных плеч до кончиков пальцев на ногах затянутая в черное балетное трико, в алом переливающемся полотне стилизованной юбки, с ярким платком на голове, и высокий парень в черных брюках и ярком пончо. Это была дуэль, схватка, танцевальные движения, больше похожие на приемы какого-то экзотического боевого искусства. Она птицей взмывала в поддержках, невесомо зависала в пируэтах, и лоскут юбки, как живой, плескался и трепетал. Танец оборвался внезапно, как лопнувшая струна, и Лялька замерла в вертикальном шпагате над замершим партнером, как будто сказочная лодка с алым парусом замерла на мгновение, прежде чем скрыться за горизонтом.
  Зрители, заскучавшие от декламации стихов и пропущенных цензурой песен, вроде 'Зимы' и 'Три белых коня' и застывшие в онемении, отмерли и заорали, засвистели, захлопали. Лялька в полуобморочном состоянии взглянула на первый ряд - Людмила Ильинична сидела как каменная баба на холме. Зато директор, Филипп Федорович, уже довольно пожилой (по Лялькиным меркам, конечно) аплодировал стоя.
  - Поклон и переодеваться, - приказала из-за кулис Ядвига Стефановна.
  Зал гудел, не слушая заунывно-старательно выводимое 'Под небом голубым'. Что гитара, что вокал были под стать наряду исполнительницы, всемерно одобренному завучем - 'белый верх, черный низ'. Певица оскорбленно удалилась под жидкие аплодисменты.
  - Русская пляска! - под ор и свист объявил ведущий.
  - Ка-лин-ка-калин-ка-калинка моя!
  Под самую русскую, узнаваемую во всем мире по первому звуку, песню, переложенную современный стиль, Лялька кружилась в пируэтах через всю сцену. Юбка, сшитая из павлопосадских платков, лазорево-золотая, пышный голубой бант в косе, бирюзовый кокошник - все слилось в волшебно-синий узор. Андрей Ванёков пошел в присядки и маятники, подозрительно похожие на нижний брейк. Это было завораживающе-привлекательно, дико и заразительно. От танцоров шла настолько сильная волна позитивно-будоражащей, заводящей энергии, что все - студенты, преподаватели, даже немногочисленные девушки, после первого танца иронически хмыкающие и саркастически улыбающиеся - вскочили, как болельщики на чемпионате мира. Девчонки визжали, парни орали, даже преподаватели кричали 'Браво!' и 'Молодцы!'
  Запыхавшаяся Лялька встала с поднятой рукой, притопнула, улыбнулась, как солнце, и традиционно поклонилась в пояс. Рядом отвесил поклон Андрей. Они стояли, тяжело дыша, переглядываясь и улыбаясь.
  - Бис! Попросим! - оглядываясь на своих студентов, крикнул Филипп Федорович.
  - Бис! Бис!
  - Давай!
  Они бисировали и бисировали, пока Лялька отрицательно не замотала головой, показывая - больше не могу!
  Попросила у ведущего микрофон, и, стараясь восстановить сбившееся дыхание, сказала.
  - Мы говорим огромное спасибо Ядвиге Стефановне Савицкой за помощь! Это она придумала и поставила нам танец и костюмы, и очень много с нами занималась. Пожалуйста, Ядвига Стефановна, выйдите к нам!
  
  - Привет, Ростова! - симпатичный третьекурсник помахал Ляльке. Она скрипнула зубами, но махнула в ответ.
  В зимнюю сессию Лялька вместе со всем потоком сидела в зале, том самом, где две недели назад оттанцевала все ноги. Или ноги она оттанцевала потом, в спортзале, когда ей ни минуты не давали постоять или посидеть? Бедная бабушка уже даже задремала в гардеробе на стуле, пока ее дождалась. Так вот. Первокурсники сидели и смотрели киноэпопею Сергея Бондарчука, поскольку выяснилось, что в бумажном варианте осилить четыре тома бессмертного творения Льва Николаевича смогли единицы, а зачет по литературе сдавать надо всем. Киносеанс кончился, Людмила Ильинична у входа раздала отобранные недрогнувшей рукой гаджеты, и народ потянулся в аудиторию - тянуть билеты, пока знания не выветрились. Лялька, любившая литературу и прочитавшая книг больше, чем десять наугад взятых однокурсников вместе, пошла отвечать первая.
  Не успела она сесть и разложить листочки, на которых угловатым почерком было описано, в чем состоял полководческий гений М.И. Кутузова в Бородинском сражении и как относился автор к Анне Павловне Шерер и ее гостям, как педагог, Геннадий Тимофеевич, потянул к себе зачетку, крупно написал 'зачтено' и расписался. Лялька, по выражению Пашки Киселева, прифигела. Судя по всему, остальной курс тоже. Тубакин подвинул зачетку онемевшей Ляльке.
  - Только что мы все видели, а некоторые даже читали, - Геннадий Тимофеевич пошевелил густыми бровями, оглядывая студентов в надежде по первому взгляду определить читавших, обернулся к вставшей Ляльке. - Сцену, в которой Наташа Ростова танцует народный танец. И, цитируя Толстого, я могу сказать и про вас - она умела понять все то, что было во всяком русском человеке. Я до сих пор под неизгладимым впечатлением. Кроме того, я знаю ваш уровень, зачет вы заслужили автоматом.
  Из аудитории Лялька вышла Ростовой. Родной фамилией ее называли только преподаватели.
  Танцы стали фишкой, визиткой и чем угодно. Праздничный концерт - Морозова, с тебя номер, а лучше два. Делегация или гости - Лялька пляшет. Завуч смотрела на нее, как художник, которому предложили купить его картину для музея. В обыденной жизни Лялька по-прежнему прилежно училась, обзавелась множеством приятелей, но не подруги, ни мальчика у нее так и не случилось. Она все также предпочитала джинсы и брюки платьям и юбкам, носила балахонистые майки. С другой стороны, это было рационально и разумно, когда по два часа едешь в метро и электричке.
  - Ба, пятерка, - отчиталась она бабушке. - Мы идем посидеть в кафешке, отметить. Меня мальчишки проводят до Казанского, я тебе позвоню, как буду подъезжать. И как саду в электричку. И из кафе. Хорошо, не поздно. Бабуль, я побежала, а то только меня ждут.
  Последний месяц у Лизы с Лялькой не совпадал график. То Ляльке назначат экзамен на вторую половину дня, то отпустят пораньше после консультаций. И как-то постепенно Лялька стала уезжать и приезжать самостоятельно, не каждый день, но довольно часто. Сначала Лиза побивалась отпускать ее одну, но ведь не будешь ее вечно за руку водить. Девочка повзрослела, привыкла. На всякий случай дед подарил ей газовый балончик и заставил носить во всех карманах пакетики с красным перцем. По счастью, Ляльке ни разу не пришлось проверить эффективность ни того, ни другого.
  На завтра у них были билеты домой, на все лето. Это были последние длинные каникулы, после второго курса уже начнется практика по профилю. Но, если честно, кроме дедушки. Лялька не ждала от приезда домой ничего хорошего. Здесь была тесная квартирка, шум, теснота и пробки, но это была её жизнь, и она ей очень нравилась. А вот Лиза рвалась к мужу. Она устала от города, от разъездов, от такой резкой смены образа жизни. И робко загадывала, что когда-нибудь, когда Лялька станет повзрослее, и ей исполнится хотя бы семнадцать, она сможет вернуться домой к мужу и ездить к Ляльке только в гости.
  
  
  
   Глава 4.
  
  
  
  Вы слышали когда-нибудь выражение 'Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться'? Лиза, когда думала, что с третьего курса Лялька будет жить самостоятельно, имела в виду совсем другое. А случилось, как случилось...
  Лялька два года училась на 'отлично', единственная четверка по английскому, и ту пересдавала дважды, но все-таки получила заслуженную пятерку. Осталась на практику, потом стала помогать в приемной комиссии, нашла еще подработку - по вечерам мыла пол в техникуме, пока уборщицы по очереди ходили в отпуск. К бабушке и дедушке приехала всего на две недели, в августе.
  - Бабуль, ты что все суетишься, я столько не съем! - смеялась Лялька, сидя с ногами на кухонном диванчике. - И котлеты, и пирожки, и окрошка!
  - Я еще торт сделала, твой любимый, - Лиза села на табуретку, обмахнулась полотенцем.
  - Ты что-то бледная, ба, - Лялька доела окрошку, схватила кусочек пиццы. - Вкусно!
  - Да жара, будь она не ладна, - Лиза вытерла мокрый лоб. - Ты на озеро хочешь?
  - Еще спрашиваешь! Сегодня поедем?
  - Да хоть сейчас. А вечером к Лопатиным, они в баню приглашали. Ты Кристинку давно не видела, она подросла, бегает, лопочет, такая хорошенькая!
  - Давай, - Лялька налила из запотевшего кувшина компота, полюбовалась ярким цветом. Отпила, облизнула пухлую нижнюю губку, выпила залпом. - Бабуль, ты полежи, я посуду помою.
  Вскочила, бодро загремела тарелками. Лиза прилегла тут же, на жесткое сиденье, подсунула под голову маленькую подушечку. Голова болела третий день, давление никак сбить не могла. Действительно, жара, и хлопоты. Так соскучилась по внучке, волновалась не по делу, готовила, как на юбилей или небольшую свадьбу. То и дело сердце начинало стучать где-то в горле, накатывала слабость, кто-то забирал весь воздух, и она поскорее садилась, пытаясь переждать приступ, а через несколько минут вскакивала и опять принималась за дела. Захара эти дни она почти не видела. Дед нашел 'калым' - взялся провести проводку в квартире у знакомых, потом там же поменял сантехнику и начал класть плитку в ванной.
  - Да как-то само получилось, - рассказывал он жене несколько дней назад, вернувшись поздно вечером, усталый настолько, что есть не хотелось. - Ты, говорит, можешь? Да могу, что тут хитрого. Давай, мне все равно кому деньги отдавать, а ты мужик надежный, делаешь на совесть. Да и деньги нужны, Ляльку приодеть, может, путевку куда купить на зимние каникулы. Что это, девчонка все каникулы со шваброй, а я на диване лежать?
  На озеро поехали двумя семьями, Лопатины, конечно, тоже соблазнились. Озеро было очень древним, как краеведы говорили, и очень красивым. Сосновый бор по берегу, холмы. В учебниках по краеведению гордо писали 'маленькая Швейцария'. Все выходные местные жили на берегу в палатках, а то и просто ночевали на старых одеялах, благо, берег был ровный, песчаный, а погода теплой. Вот и в эту субботу у озера яблоку некуда было упасть, машины парковали на окраине соседней деревни, шли пешком минут семь. Компания приехала уже к обеду, старшие сели в тени под соснами, Кристинка бегала с визгом, как крольчонок, Лялька пошла купаться с Костей и Таней. К вечеру поехали на дачу к Лопатиным, Володя с сыном жарили шашлык, Елена с невесткой хлопотали, накрывая стол в беседке, Лялька пошла посмотреть огромный цветник, фотографировала, нюхала розы. Так хорошо было дома, вернее - с бабулей и дедом. Захар с Лизой пошли в баню первыми, он коротко ополоснулся, она осталась посидеть во влажном пару.
  - Мне кажется, у меня даже голова перестает болеть, правильно говорят - баня лечит, - часто говорила она мужу.
  - Шашлыки готовы, - крикнул от мангала Владимир. - Лена, зови всех за стол!
  - А где у нас Лиза-то? - спохватилась хозяйка. - Неужели моется еще?
  Пошла позвать подругу, зашла в просторный предбанник. Елизавет Ивановна сидела спиной к двери в старом кресле, с расческой в руке.
  - Лиз, мы тебя потеряли. Пошли ужинать, - подошла Елена. - Лиза? Лиза!
  На пронзительный горький крик прибежали мужчины, Таня. Лялька шла на негнущихся ногах с другой половины участка и в ушах у нее что-то грохотало. Подошла, посмотрела на деда, плачущую тетю Лену. Только на бабушку смотреть было страшно.
  - Скорую я вызвал, - тихо сказал крестный. - Едет уже.
  Отупевшая от горя Лялька сидела на ступеньках и смотрела, как Володя с сыном грузят в машину носилки, покрытые белой простыней. Женщина в медицинском костюме что-то писала за самодельным столом под яблоней. Подъехала полицейская машина, какие-то люди в форме ходили, что-то спрашивали, за забором стали собираться соседи. Ляльке казалось, что она спит и вот-вот проснется, вот-вот проснется и все кончится!
  - А где Захар? - подошел Володя Лопатин. - Лялька, ты деда видела?
  Лялька помотала головой.
  - Лена, где Захар? - мужчину вдруг пробрал мороз по коже. - Костя!
  Захара нашли в кухне на полу. На столе стакан с водой, упаковка валидола.
  - Инфаркт, - говорила в телефон врач. - Не знаю, довезем ли. Еще машину пришлите, тело забрать.
  Захар прожил сутки.
  Их хоронили в один день, огромное количество народа пришло их проводить. Большинство из сочувствия - супругов знал весь город, кто-то из любопытства.
  - Как в сериале, - качали головой досужие кумушки.
  Лялька не понимала ничего. Оттолкнула протянутый кем-то черный платок, вырывалась из сочувствующих объятий. Она ничего не понимала. Как это, дед и бабушка умерли? А она? Как же она? Она не могла плакать. Не могла говорить.
  
  По русскому обычаю, денег Павлу несли все, кто приходил проститься. Выделили деньги и с РЖД, где до пенсии работал Захар, и с его последней работы. Володя и Костя Лопатины, которые занимались всем - договорились с похоронной компанией, с кладбищем, заказали панихиду и отпевание в церкви, еще тысячей мелочей, знакомых всем, несколько раз подходили к Павлу, спрашивали, согласовывали.
  - Дешевку не берите, для отца и мамы мне ниче не жалко, - горячился мужчина. - Вы заплатите, я за все сразу деньги отдам.
  Лопатины переглянулись - от Павла шел несильный, но внятный запах спиртного.
  Поминки готовили в кафе, в котором много лет работала Лиза. Хозяйка, заплаканная, в черном платке, не взяла денег.
  - Нет, нет, - она отвела руку Лены Лопатиной с конвертом. - Все девочки сложились на продукты, за работу ничего не надо и за аренду. Мы для Лизы нашей... - махнула рукой.
  С поминок поехали к Морозовым - собрать кое-какие вещи для Ляльки. Лялька не захотела идти, отказалась даже выйти из машины.
  - Поедем домой, Володь, - устало проговорила Лена, выйдя через минуту с небольшим пакетом. - Мы все устали, не спали, давайте просто ляжем. Обо всем подумаем завтра.
  Костя отвез жену с дочкой к теще, решив остаться у родителей, лег на диване в большой комнате. Ляльке постелили в бывшей комнате Кости. Лена уговорила ее поесть - в кафе Лялька ни к чему не притронулась, проводила умыться.
  - Лялька, выпей, - протянула стакан с соком, таблетку. - Поспишь. Нельзя так.
  Лялька выпила, молча ушла, но не заснула. Лежала, уставившись в потолок. Лена осторожно заглянула, потом зашла. Села рядом.
  - Поплачь, детонька, - погладила ее по руке. - Нельзя в себе держать, легче будет. Поплачь.
  Лялька хотела бы заплакать, но слезы ледяным колом застыли в груди, давили, распирали. Она никак не могла вздохнуть глубоко, не то, что разрыдаться. Холод расползался по телу, она начала дрожать все сильнее. Лена, так и сидевшая в ногах, закутала в одеяло, обняла, беззвучно плача.
  К утру Ляльку сморило. Она уснула рядом с обнявшей ее тетей Леной, тоже измученной. Лена, кажется, только-только задремала, как зазвенел телефон. Она поднялась, от усталости не соображая, где вчера оставила телефон, побрела в прихожую. Угрюмый Володя, небритый, с мешками под глазами, стоял с трубкой в руках, слушал, потом коротко сказал 'приедем сейчас' и повернулся к жене.
  - Нина звонила, соседка Морозовых, - пояснил не сообразившей сразу Лене. - Пашка, похоже, всю ночь гулял, а сейчас шум какой-то, то ли дерутся, то ли... *** разберешь. Сейчас Костю подниму и съездим.
  - Надо было вчера у него деньги забрать, - сердито выговорила жена. - Мы все деньги с книжки сняли на похороны, а он все, что люди надавали, за ночь про*рал.
  - Да что мне, драться с ним, что ли, - вспыхнул мужик.
  - Я с вами поеду, - в арке стояла бледная Лялька. Лопатины переглянулись и попробовали отговорить, но Лялька уперлась.
  - Я пешком уйду, - пригрозила.
  Приехали, остановили машину у ворот. Дверь во двор, в дом была открыта, слышался голос Павла, какой-то шум. Когда вошли, Лялька оторопела. Уютная комната, прибранная кухня, бабушкины вещи, посуда - все было перевернуто, раскинуто. Выдвинуты ящики из стенки, шкафов.
  - Ты что творишь, урод?! - Володя подошел, тряхнул Павла.
  - Деньги где? Карточки, сберкнижка? - пьяный до невменяемости Пашка уставился на Лопатина. - У них деньги были. Я знаю! Вы ***?! Документы на квартиру где?! Отдай, ***! Ты спрятала! - кинулся на Лену. - Они думали, я дурак, прав не знаю! - повернулся к Ляльке. - Моя теперь квартира, поняла? А если на тебя оформили, мудрЫе, то ты несовершеннолетняя, поняла?! Ты никто, поняла?! Раз-ба-ло-ва-ли, посмотри! В Москве учиться! А вот *** тебе теперь!
  У Ляльки что-то взорвалось в голове. Она уже не слышала мата, не видела, как взбешенный Костя скрутил Пашку.
  - Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! Лучше бы ты умер! Это из-за вас бабушка умерла! И дедушка! Я вас ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я вас ненавижу!
  Лялька кричала, срывая горло, глаза закатились, начались судороги.
  - Лялька, девочка, - перепуганная Лена, Володя кинулись к ней, подхватили, Костя набрал скорую. Она не помнила, как ее кололи приехавшие медики, давали кислород, как ее привезли к Лопатиным. Она не знала, что мужики заперли Пашку в сарае, а когда проспался, вытряхнули из него оставшиеся деньги.
  - Квартира оформлена на мое имя, - взяв обмякшего Пашку за грудки и встряхнув, как щенка, говорил Костя. - Жить в ней будет Лялька. И деньги я ей отдам, что от дядь Захара и теть Лизы остались. А если ты, подонок, хоть пальцем ее тронешь, если хоть на метр к ней подойдешь, я тебя, урода, пришибу. За такую мразь отсидеть - удовольствие. Ты меня понял, сволочь?!
  Она проспала сутки, а еще через день уехала в Москву.
  
Оценка: 9.37*12  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Куликов "Пчелиный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис) Н.Опалько "Я.Жизнь"(Научная фантастика) Д.Маш "Строптивая и демон"(Любовное фэнтези) Б.Толорайя "Чума-2"(ЛитРПГ) А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) А.Емельянов "Мир Карика 9. Скрытая сила"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Н.Самсонова "Жена князя луны"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Обезбашенный спецназ. Мажор 2"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"