Патрацкая Наталья: другие произведения.

2020. Стихи. 1998-1979

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:






















































Наталья ПАТРАЦКАЯ
Стихи и поэмы  1998-1980


Стихотворения 1998

*** 
Новый, старый Новый Год.
Снег. Деревья. Серость.
В жизни следует итог:
всем желаньям мера.

Позвонить? Не позвоню.
Написать? Не буду.
Мысли, чувства отгоню,
взгляды - позабуду.

Если сам ко мне придешь,
буду очень рада,
если ты меня ждешь -
ничего не надо.

А на деле все не так,
нет случайной фразы,
чтобы умный и простак 
знали сердца фазы.

Если я не позвоню,
то никто не вспомнит,
если я не позову,
дверь моя не вздрогнет.


*** 
Бегу, бегу и добежала,
дела все сделала едва,
себя сегодня убеждала,
что дважды два бывает два.

Сумбур, конечно, но усталость
бывает хуже грязи, дыр.
Душа немедленно восстала
против заброшенных квартир.

Сегодня горе у Федоры,
но улыбнулась чистота,
исчезли мрачные раздоры,
их укротила красота.

В квартире солнышко царило,
сверкая нежно в хрустале,
и это лучшее мерило
красивой жизни на столе.

И дважды два уже четыре,
но дважды два возможно - шесть.
Но лучше там, где лишь четыре,
а там, где шесть - возможна месть.


*** 
Погода, природа, невзгоды,
пурга и метель, и мороз.
На севере часты прогнозы,
на юге не меньше угроз.

Везде хорошо, где спокойно.
Везде хорошо. Только, где
ты можешь прожить и достойно,
без частых поклонов беде?

Наш мир так велик и коварен,
что славу он чтит не всегда.
Взлетевший над всеми был ранен,
его закатилась звезда.


*** 
Сегодня утро мне сказало, 
что светит нежной синевой, 
оно от солнышка визжало, 
не слышно только волчий вой. 
А небо плыло вековое 
над лесом с белым серебром, 
и улыбалось мне в покое, 
спокойствие в природе - бром. 


*** 
Снега, метель, любви забвение.
Ваш взгляд на грудь - тягучий взор.
Здесь беспричинны обвинения,
а взор, как трепетный обзор

великих книг, и тайн, и сказок.
Давно ушедшие года.
Мы друг пред другом и без масок,
любовь нужна нам иногда.

Небезразличны мы, однако,
и кто-то кем-то, а любим,
нам не подать иного знака
о том, что мы любви хотим.


*** 
Пушинки вербы, как росинки, 
еще малы, еще светлы, 
а в серых тучах - неба синька, 
проталины кругом видны. 
   
И ветер свеж и очень ласков, 
он треплет нежно ветви крон. 
Весна всегда немного баска, 
не нанесла зима урон. 


*** 
Поймать мгновенья бытия -
задача из задач.
Свечение солнца и себя -
удары всех подач.

Сверкание снега в свете дня,
птиц песни по весне.
И даже птица возле пня,
он весь еще во сне.

Ручьи таятся до поры...
Мгновенье - потекут,
но все еще в снегу боры
свои наряды ткут.

А в городах свои права,
снегам их не дают,
в них есть шоферские права,
а снежных - не поймут.

И не поймут, или поймут,
что счастье снег весной.
Его все быстренько примнут.
Мгновенье снег со мной.


*** 
Глобальность жизненных истоков 
всегда приватна.
Везенье, счастье и пороки -
витают складно.
   
Но без прекрасных слов и жестов - 
пустые залы, 
как без тепла одежной шерсти - 
все люди малы. 
   
А что такое меркантильность? 
Металла звуки. 
В своих стихах встречаю стильность - 
любви и муки. 
   
Виденья чудные рождают 
красоты века, 
но чувства искренние тают - 
прикрыты веки. 
   
С любовью в небо уплывают - 
красавцы строки, 
азарт невольно я сбиваю, 
где есть пороки. 


*** 
Стерилизация земли -
трехдневный снегопад.
Бураны, вьюги отмели,
и вдруг - весна назад.

Не обошлось без похвалы
в космический наш день,
и вот сугробы, как валы,
бросают снега тень.

Деревья гнуться в белизне
сугробов вех мастей,
куда ни глянешь, и везде
безумство новостей.

Все вспоминают снегопад
и белый, снежный смог,
а воздух чист и беловат.
Три ночи белый Бог.

Был ночью страх и так светло,
был ярок небосклон.
Сугробы снега намело.
Вновь ветви шлют поклон.


*** 
Звуки бегут по роялю,
голос красивый чуть тих.
Где мой любимый? И я ли
мирно пишу этот стих?

Взять телефон.  Что же будет?
Даже скорей ничего.
Сердце звонок не разбудит,
значит, без чувства легко.

Быстрые звуки рояли,
солнца морозного свет.
Я без тебя устояла.
Нет ведь тебя со мной, нет!

Если приедешь ты в гости,
взглянешь надменно чуть-чуть.
Чувства отсутствуют горсти,
ласки твои не вернуть.

Звуки рояля устали,
темен ночной небосклон.
Мы без любви устояли,
бывшему чувству - поклон.


*** 
На Вас давно дана наводка,
что Вы прекрасны и Ваш час
взойти в поэзию так ходко,
как Вы идете в ранний час.

То затаитесь непреступно,
то неотступно виден взор.
Я Вам скажу, мой друг, попутно
один, но маленький укор:

Не в том болоте Вы искали,
и возраст Вам моложе дан.
И странно, друг, что Вы попали
своей стрелой в мой статный стан.

А вот сегодня Вы не в белом
и черный бархат Вам идет.
О, господи, какой Вы смелый!
И к черту возраст! Ток идет!

Вы не Поэт? Так я ошиблась!
Вы кто? Актер? Вы так хорош... 
Вы инженер? С таким-то шиком? 
Вам вместо галстука бы - брошь! 


*** 
Яркий свет идет сквозь шторы,
бархат взора у двери.
Нашим чувствам нет опоры,
лучше взгляд свой отверни.

Хватит лучика надежды,
хватит: "здравствуй" и "прощай".
Одноцветные одежды
и любовь не возвращай.

Яркий свет, тетрадь и ручка,
одиночество труда.
Будем брать творений кручи,
где руда, руда, руда.

Яркий свет красивой строчки
озарит внезапно взор,
пробежит по шву сорочки.
Оторвись, кончай обзор.

Ослепительно, лучисто
светит солнце из пруда.
У жучков бежать искристо,
много тратится труда.


*** 
А ревность? Это отговорка.
Не хочешь если, так ревнуй.
А, может, ревность - поговорка:
'Железо лишь горячим куй!'

А ты прошел - и не заметил,
а я прошла -  уйдя в себя.
От ревности на сердце метки,
и ревность - это ведь любя?

Других любить совсем не надо,
коль все еще люблю тебя,
пройду вдоль школьной я ограды,
пройду, край веток теребя.

Я не люблю и не ревную.
Листва наивна как дитя.
Я лучше ревность зарифмую,
не буду жить, любимым мстя.

И вот сегодня завершился
большой этап моей любви,
прошла я ревности вершину.
Ты не ревнуй и не зови.


*** 
Чокнешься от ваших двух желаний,
солнце спит в заоблачной дали.
Так пошли мне, Господи, послание
и немного чувства утоли.

Почему меня вы не любили?
Почему горят глаза, слова?
Лучше бы любовь вы пригубили,
будет в жизни новая глава.

Солнце робко, холодно восходит,
ваши чувства двойственно робки,
почему до вас все не доходит,
что любовью дни мои редки.

И очнитесь лучше от работы,
вы взгляните истине в глаза,
и прибавьте женской мне заботы,
пусть поспит небесная слеза.

Вот они шлифованные рифмы,
и любви заштатные слова,
хорошо встречать вас возле фирмы,
но без вас грядущая глава.


*** 
А мне приятно Ваше общество,
азартно-голые глаза,
и наше странное сообщество,
и серебро, и бирюза.

И Ваши ритмы на рояле,
и нервный облик молодой.
Мы рядом раньше не стояли?
Так посиди или постой.

Представьте, мы и на линкольне,
на нем плывем по воле волн,
но волн чужих. А где приколы?
Поэт талантом явно полн.

И все же давит притяжение
такой неистовой души.
Влечет поэзии рожденье,
достигнет нужных мне вершин.

Но Ваш ответ простой и чистый, 
что все не так, и все не то. 
Взгляд удивительный,  лучистый, 
пленит немедленно ЛИТО. 


*** 
Я прошу Вас, придите со скрипкой,
инструмент Ваш у нас не звучал.
И она, словно малая скрепка,
нашим чувствам совместный причал.

Я устала без Ваших объятий,
я устала без Ваших очей,
буду музыкой Вашей объята,
не хватает скрипичных ночей.

Загорела слегка Ваша кожа.
Я, конечно, безумно скромна,
но для скрипки разложено ложе,
от любви затрепещет струна.

Встрепенется аккорд музыкальный,
утомленно сольются сердца.
Поцелуй, где-то рядом с бокалом,
а вблизи - не увидишь лица.

Скрипка, скрипка, прекрасны минуты
чудной музыки будущих нот,
когда радости мощные путы,
утолили конфеты "Рот-фронт".


*** 
Листает май свои листки, 
раскрыв их бесконечно зримо. 
Заснули громкие звонки, 
а я пишу неумолимо, 
   
когда луч солнца упадет 
косой линейкой на тетрадку, 
когда поэзия взойдет 
ко мне на стол совсем украдкой. 
   
И отразят прожектора 
мою энергию мышленья, 
и чертежей моих гора 
в цех отдадут свои веленья. 
   
Люблю работу над собой, 
над образом своих изделий, 
за корпусом и за скобой, 
такая масса сновидений. 
   
А солнца лучик справедлив, 
он водит ручку, карандашик 
и создает души отлив 
для вашей бабушки Наташи. 


*** 
С машин стихи не начинаются,
поток машин - лихой пейзаж.
Кабины за окном качаются,
какой-то странный антураж.

И до Москвы идет лавина
сквозь суету соседних шин,
посмотришь вверх, а там кабина,
так едет множество машин.

А вот на выставке парадно,
здесь антураж совсем иной,
здесь за свой труд весьма отрадно,
никто не спорит за спиной.

Здесь много пышного созвездия,
аппаратуры и шум их,
и звезд из зеркала - их бездна,
пленителен молчанья миг.

А из Москвы - на электричке,
вагон забит, стоит багаж.
Здесь поневоле все сестрички,
от выставки один мираж.


*** 
Прохладное лето лесной полосы,
сквозь облачность редкое солнце,
но кто-то стоит у прибрежной лозы,
ногою касается донца.

А ветер тревожно бежит по спине,
по коже с приятной прохладой.
И кто-то мешает качаться блесне,
а может быть, так все и надо.

Прохладное лето лесной полосы
вдруг стало безветренно - жарким.
И сразу на лицах краснеют носы,
и всплески воды как подарки.

Прибрежные тропки пружинят легко,
трава прилегла под ногами,
и ветер уже обдувает виски,
такая картина - веками.

А если немного глаза приподнять -
увидишь белеющий город.
Как просто века на тропинке обнять,
как ветру проникнуть нам в поры!


*** 
Лес блаженно источал
волны свежего тумана
и в объятья заключал -
шеи точно талисманы.

Две семерки. Ясный день.
Чуть прохладно, но не очень.
В ясный день уснула лень,
и тумана светит проседь.

Я печалилась о Вас,
дорогой мой современник,
был в печали некий фарс,
или мысли о замене:

то ль Вас в гости пригласить,
то ли Вас оставить вовсе,
наши чувства не гасить
о туман совместной злости.

Жить нельзя мне без стихов,
жить нельзя без зимней вишни,
малое число грехов
одиночеством и вышло.


*** 
Скоро леса окунутся в росу,
сбросят свою молодую красу.
Кисти рябины и клюквы не рвать,
будут они еще зимушку спать.

В городе нет ни листвы, ни весны:
камни, асфальт, лишь плакаты красны.
Шапки одели - так, значит, зима,
а нет людей - не узнаешь сама,

что за погода в Москве за окном?
Мало машин? Это знак перед сном.
Вот, что такое искусственный куст,
тот, что стоит у дверей, нежно - густ.

Казусы света скрывает метро,
рядом с метро открывают бистро.
Все лаконично как каменный свод,
для пешехода полоски как брод.

Можно сказать, что бывают дожди,
или снежок говорит: 'Подожди'.
Кто-то прочтет, скажет: "Ну, из села!"
Нет, из Москвы, где листва весела.


*** 
И что интересно, рождение сказки
всегда происходит в холодном снегу,
где с горки ретиво слетают салазки,
но вновь их достать я уже не могу.

И что забавляет? Ребенок спокойно
съезжает на санках и в гору идет.
А взрослые могут на горке достойно
стоять и смотреть, сразу видно, кто ждет.

И в этом есть сила любых поколений,
проехать на санках, взрослея, нельзя.
И что удивляет? Идут повеления
от маленьких - взрослым, и едут, скользя.

Дома преспокойно мелькают огнями,
но в этих домах то пожар, то стрельба.
Ведь мирное время. Скажите, что с вами?
Зачем так сурово? За жизнь все борьба.

И вот на горе, где резвились детишки,
остались лишь мы, да еще смельчаки.
А люди боятся? Где санки? Ледянки?
Все дома сидят, надевая очки.


*** 
Что-то спать мне не дает,
что-то в воздухе чужое,
что-то перцем отдает,
что-то чудится большое.

Бывший, что ли, старый черт,
будто волк, зубами щелк,
и закрыт любовный грот,
не медведь он ныне, волк.

Что-то где-то да не так,
все не так иль это кредо.
Одиночество - пустяк?
Это что-то вроде бреда.

Ночь без сна, и дела нет,
что-то где-то происходит,
я включаю верхний свет,
в голове же мысль приходит:

"Я неправильно живу,
что-то мне не по карману,
кем я в обществе слыву?
Не слыву, так слыть я стану".


*** 
Что-то новое в душе, 
что-то снежное в пространстве,
все прекрасное уже
отболело в ритме странствий.

Просто, мило и легко
выбрать чувствам направление,
только это никого
не изменит в повеление.

Но отвесный снегопад
чувства чуточку отбелит.
В творчестве без чувства - спад,
цвет один - какой-то белый.

Чувств порой такая цепь,
не окинуть просто взглядом,
всех мужчин поставить в степь -
будет лес, возросший сразу.

Это шутка, только в ней
нет единого пленения,
нет снежинок, просто снег.
Проще лишь стихотворение.


*** 
Затянуло небо, затянуло.
Разразилась жуткая гроза,
на уши подушку натянула,
чтоб не слышать грома, а глаза

открываться даже не хотели.
Что-то неестественное есть
в громовых раскатах и капели,
словно не гроза, а чья-то месть.

Да, сегодня небо затянула
серая без мыслей пелена.
На тебя нечаянно взглянула -
у тебя от страха уж слюна.

Что-то очень много было света,
не гроза, а сцена, некий хит,
новые подарочки от лета.
А в твоих глазах таежный скит.

Может, то светили ярко линзы,
как конструктор, думаю, что так,
а глаза зарылись уж в подушки,
смесь грозы и пушек - не пустяк.


*** 
На столе гвоздики. На столе гвоздики.
Два стола стояли, а они на стыке.
Что еще случилось? Ничего и все же.
Я Вас не забыла. Вы с другими схожи.

На границе чувства, на границе веры,
мы еще, возможно, знаем чувствам меру.
Вы любовь излили в лепестках цветочных,
а любовь земная более порочна.

Снег летит сурово, резкий и колючий,
что так бестолково все гвоздики мучит?
Если откровенно: все прошло, исчезло.
Лепестки гвоздики нам не бесполезны.

Ведь они продлили нежности мгновенья,
а потом, наверно, много дней забвения.
И оно настало. Вы с другими ныне.
Нет цветов, нет взглядов. Настроение стынет.

Что такое стало и с тобой, и с этим?
Мы свою усладу лепестками метим.
А теперь, когда мы далеко, далече,
без гвоздик на стыке будет много легче.


*** 
Снегирь на ветке, словно брошь
на фоне дома.
Мороз кричит: "Он так хорош!
Он в щеки тоном!"

А жизнь проста и чуть сложна,
и в ней есть юмор,
в своих мечтах ты лишь княжна,
не надо шума.

Купи кулон, златую цепь
и обесценься,
а жизнь создаст событий цепь,
на все есть цены.

Мороз, и солнце в небесах,
и все чудесно.
Блеск чистоты на волосах -
для взглядов место.

Заколка цвета снегиря -
простое чудо.
Мужчины в чем-то егеря
везде и всюду.


*** 
Я редко над собою  вижу звезды,
всегда тогда, когда все спят почти,
когда прохладно, ясно, очень поздно,
когда все в мире просит: "Помолчи".

В такой момент затихну восхищенно
от красоты, безбрежности небес.
В такой момент не скажешь раздраженно,
а чувство будет, словно бы воскрес.

А звезды так божественно прекрасны,
мерцает свет невидимый с тобой.
Как звезды величавы! Светят ясно.
И в свете их не видно глазом сбой.

И смотрят звезды с неба молчаливо,
и темнота их оттеняет блеск.
Возможно это в небе звездный ливень?
И млечный путь похож на Эверест?

В меня вольются звездные просторы,
сиянье благородное всех звезд,
потом рукой закрою к звездам шторы,
и вновь засну в созвездие милых грез.


*** 
Привет, шуршащая листва!
Привет, тебе мой край любимый!
Травы увядшая ботва
легко шуршит у ног Альбины.

Шуршарики листвы шуршат,
их звук ничем неповторимый,
в тиски осенние зажат,
а осенью все звуки зримы.

Права у осени свои,
они Альбине не знакомы.
Идут осенние бои:
у листьев с ветром есть законы.

Но то Альбине невдомек,
она шуршарики меняет.
Я поняла листвы намек,
Альбина листья догоняет.

Шуршарик катится ежом,
и ветер вдаль его относит...
Мы чинно следуем пешком.
И, вдруг - догнать решаем Осень!


*** 
'Я не буду рвать для вас рябину,
эти самобытные цветы,-
девочкам сказала и Альбине.-
Дайте вы рябине отцвести'.

Вот она как пышно расцветает
белыми кустами в вышине,
словно белым айсбергом летает,
и цветет как ветка на кашне.

Белая рябина - откровение,
белые, невзрачные цветы.
Ягоды красны как кровь из вены.
Господи, как горьковата ты!

Девочки, не трогайте рябину,
птицам вы оставьте жизни фунт,
а сорвете, бросите их в глину.
Высока рябина, нет, не рвут.

Белые соцветия рябины,
словно шар, окутали листву,
повернули девочки к ней спины,
и играют, вот и повествуй.


*** 
Пропускаю осень незаметно,
не смотрю на серый взгляд небес.
Листья опадают вниз приметно
под ноги взрослеющих невест.

Сухостой осенних листопадов,
будто бы подрублены леса,
с них скользят листочков водопады,
с грустью провожают их глаза.

Серебрятся только листья ивы,
что-то в них надменно и хитро,
знают что-то, смотрятся на диво,
вместо пива - пьют они ситро.

Осень жизни пропустить? Возможно.
Лето пусть продлится до зимы.
В сердце от прекрасных глаз - тревожно,
так недалеко и до весны.

Нет дождя, сухие листопады,
но морозов тоже еще нет.
В прошлом веке ставили лампады,
а у нас - в окошке первый снег.


*** 
Бордово - черные цвета 
из длинных веток винограда 
на доме, будто бы звезда -
растянут куст. Глазам - отрада. 
   
А может это просто вьюн 
такой большой и многолетний? 
А на балконе кто-то юн 
мелькнул в одежде светло-летней. 
   
Сказать подруге пару слов, 
потом замолкнуть на неделю. 
Пусть в жизни множество углов, 
их обогнем и снова в деле. 
   
Из года в год, лет двадцать шесть 
таких звонков, бесед, доверья, 
То нас волнует ткань, то шерсть. 
И вновь звоню: " Мне маму. Вер, я..." 
   
О чем хотела я сказать? 
Наверно что-то, то-то, то-то. 
Жаль сын ее... Он мне не зять. 
Не получилось это что-то. 


*** 
Желтеют. Ветер. Ветви. Листья.
Суровый кризис нервных дней,
пора забросить в красках кисти
и становиться мне сильней.

Мы обойдемся друг без друга,
мне будет лучше без него.
Я разрываю обруч круга,
а без любви всегда легко.

А в небесах немного сыро,
а за окном - падение грез.
В падение листьев осень скрыла
туман невыплаканных слез.

В морозном утре свежесть, прелесть,
здоровый воздух без проблем.
Прожить на свете - это смелость,
и не всегда нам друг - дисплей.

В морозных чувствах, отношениях
нет лишних жалоб, чувств, поэм.
Возможны средние свершения,
и все без страсти и проблем.


***
Сверкала елка. Праздник. Дед Мороз. 
Вращались в ритме медленно поэты. 
Их вдохновение в танце стоит роз, 
и песни чувств, возможно, не все  спеты. 
   
Прикосновение в танце нежных рук 
осталось очень ласковым мгновеньем. 
А руки замыкали чувства круг, 
и родилось прекрасное волнение. 
   
Оно бежало нежно по рукам, 
оно спускалось сквозь одежду к коже. 
Из рук и тел. Что им одежды грамм? 
Ведь танец в Новый год такой пригожий! 
   
А за окном - московская зима, 
и ветер раздувает занавески. 
Приятно руки чувствовать, весьма. 
На елке все игрушки, как подвески. 
   
Но все уходит быстро и без драм. 
Вот были рядом, а теперь отдельно. 
А за окном - зима живет вне рам. 
И танца новь совсем не беспредельна. 


Стихотворения 1997

*** 
Контур веток темно-синий
в утреннем убранстве.
Снег не виден, но вид зимний,
ветреность в пространстве.

Новый год идет, колышет
ветви своенравно.
Дома мой любимый дышит,
для меня он главный.

Ветер ветви пред рассветом
медленно качает.
Я люблю Вас беззаветно.
Он один - дичает.

Он не ветер, он мужчина,
он не подойдет вам,
и любовь здесь не причина,
хоть ревнив, как Мавр, к нам.

Небо, небо за ветвями
медленно светлеет,
а мужчина, а мужчина.
Не меня он греет.


***
Температура, близкая к нулю,
удерживает жемчуг на деревьях.
А я, любимый, взгляд лишь Ваш ловлю,
удерживая Вас в сердечных звеньях.

Переболей, забудь, остановись!
И негодуй, но мысленно и томно,
ведь ты опять цепляешь чувства высь,
замкнись в себе безоблачно и скромно.

Замкнись в себе, оставь мирскую суть,
мечты все усмири без промедления
и вновь красивой и спокойной будь,
и отойдет безумное затмение.

Забудь мечты. Реальность рядом, здесь,
тебе ее мечтами не осилить,
и заново все чувства лучше взвесь,
ты оцени потребности, и силы.

Я Вам нужна как воздух, как вода,
а без меня - все чувства Ваши сохнут.
И все же Вы довольны не всегда.
Температура выше - жемчуг мокнет.


*** 
Не спугни удачу - птицу счастья,
лучик от надежды удержи,
прояви к другим свое участие
и мороз весною придержи.

Ласково и зримо светит солнце,
от тепла любви оно теплей.
Ничего, что дремлют наши кольца,
но любовь ты трепетно излей.

Ведь весна! Лучи с небес лихие!
Солнце, небо, море, синева.
И забудь деньки свои плохие.
Где-то тихо плещется Нева.

Где-то Волга вздрогнет и проснется,
где-то Обь чуть-чуть подтает бровь,
а на юге Дон быстрей проснется,
взбудоражит сердце и любовь.

Не была я на Оби и Доне,
Волгу вижу чаще из окна,
из окна проездом, из вагона,
лишь Нева знакома мне одна.


*** 
Как хорошо, когда свобода в мыслях!
Как хорошо, что рядом нет мужчин!
Мне хорошо! Возьму иные выси!
И для тоски не вижу я причин.

Мне надоело на тебя сердиться,
мне надоела женская тоска!
Тебе, быть может, надоело бриться.
И лучший выход - выход без броска.

Ты видишь небо светло - голубое,
тепло весны гуляет по стране,
естественно желание слепое
любить тебя не только по весне.

А ты один, и это так нелепо,
а я одна, и это чепуха,
еще мы можем обойтись без хлеба,
но без любви - тоска совсем глуха.

В такие дни, когда весна в загуле,
когда осины почки проросли,
быть хочется от возраста в отгуле,
до старости еще не доросли!


*** 
Опустошенность. Важное решение
я приняла. И хода нет назад,
и на щеках покалывание, жжение.
Подарен дом, оставлен лишь фасад.

Эх, люди, люди, годы и свершения!
Уходят люди часто в мир иной,
и им прощают массу огорчений,
не многое им ставится виной.

Просторы неба трепетно строптивы,
и перемен в природе весь набор,
и бегали мы в юности ретиво,
и хвостики скакали на пробор.

А вот теперь мы ходим, но не быстро,
спешим идти, немного подбежав,
течет без нас не свергнутая Истра,
идем спокойно, губы лишь поджав.

Или кто как, я чаще в лес ходила.
Наследство проплывает мимо нас.
Другие дети сделают удила,
а бабушкам для жизни  -  это шанс.


*** 
По небу облако плывет
В пространстве голубом,
оно дождливым прослывет,
тараня небо лбом.

Весна. Снег тает на ветру,
тот выдувает зло.
Тихонько я слезу сотру,
и в сердце отлегло.

А облака плывут, плывут
куда-то в вышине,
кого-то слабого зовут,
кого-то бьют во сне.

Я только в след им погляжу,
ведь часто невдомек,
что счастье там наворожу,
где грустный есть итог:

где лицемерие, где ложь,
где суета - сует.
Чужие беды не тревожь,
и уходи от бед.


*** 
Судьба для всех течет бесповоротно,
вот новый день - туманная среда.
И взгляды женщин вежливо и кротко
летят к мужчинам 'в сером', иногда.

Да, где-то эти чудные мужчины,
прекрасные и в сером хороши.
На женщин смотрят все не без причины,
то взглядом падишаха, то паши.

Для женщин они счастье, а намеки
вполне заменят солнце и тепло,
не хочется в любви малейшей склоки,
хотя от цвета серого - светло.

И небо серовато - благородно,
и этот цвет любим так много лет,
одежда сероватая так модно,
собою украшал умный свет.

Мужчины 'в сером' - это просто сказка,
мужчины 'в сером' - это эгоизм,
мужчины 'в сером' - это даже маска,
а может быть, какой-нибудь центризм.


*** 
Снежная штора плывет за окном,
скоро ее не будет,
вот человек далеко, словно гном,
он о себе так не судит.

Каждый велик для себя и в себе,
шторы легки самомненья.
Важное что-то случилось в судьбе?
Это небес повеленье.

Легкий снежок на заботах моих,
грусть он едва прикрывает.
Снежные шторы легки для двоих,
занавес что-то скрывает.

Ладно так ладно, и горюшка нет,
так, холодает немного.
Вы - все равно мой заснеженный свет
в дымке небесного смога.


*** 
Грусть нахлынула внезапно,
погасила божий свет,
ты опять ушел на запад,
позабыв сказать привет.

И грущу я по-иному,
если все ни так, ни сяк.
Я тогда подобна гному,
если жизнь - удар в косяк.

Ты, прости, грустить не буду,
без ударов обойдусь.
Предал ты меня, не буду
я грустить. Прекрасна жизнь!


*** 
Глобальные проблемы хороши,
но нас волнует чаще мизер,
и если в кошельке моем гроши,
мне не нужна в Европу виза.


*** 
Зима, капель и рождество,
плеяда елок и гирлянд,
грядет земное торжество
домашних праздничных полян.

Ковер, диван, торшер и стол,
прекрасный елочный наряд,
струится призрачный подол,
блистает золото наград.

А ты без золота? Одна?
И ни любви и ни огня?
Никто не тронет веки сна,
но счастье есть и у меня.


Стихотворения 1996

*** 
Мороз. Морозная зима.
И часто иней. Снег.
И я одна. И все сама.
Таков мой день и век.

Зима сурова, холодна.
Мороз. Мороз. Мороз.
Я без тебя. Одна. Одна.
Зато без слез и гроз.

Мороз и снег. Сугробы. Лед.
Холодная зима.
И там, где есть снежинок слет,
я проживу сама. 


*** 
А что в лесу? Зима и снег.
Пушисты серые деревья.
Снег усмиряет женский век,
и убавляет страсть и рвение.

Иду одна. Брожу одна.
Дышу незримостью пространства.
Мир просыпается от сна,
а сны - в оттенок постоянства.

Чуть-чуть любви, чуть-чуть тепла,
и холод снега для блаженства,
чтоб вынуть все остатки зла
с души моей для совершенства.

И жить бы так всегда, всегда:
без зла, угроз, простого мщения.
Из снега кое-где вода,
но воздух, воздух очищения!

Есть что-то нужное в судьбе
на перепутье с холодами,
и что-то нужное в ходьбе,
а горе все покрыто льдами.


*** 
С годами все становятся царьки
на маленьких, но собственных владениях,
минуты у таких царей - горьки.
Они рычат, чтоб отстоять сомненья

о том, что вы вторгаетесь в их жизнь,
о том, что вы совсем не преуспели.
А Бог в душе кричит им: 'Воздержись!'
Но без него царьки бы жить не смели!

Все хорошо, когда все на местах
своих, любимых, значимых, солидных.
Царькам пока не ведам просто страх,
они живут без всяких слов обидных.

Любовь, любовь, еще один этап,
этап любви на новом небосклоне.
Лишь иногда бываешь ты богат, 
а иногда лежишь на чьем-то лоне.

И я с тобой, незримо, навсегда,
наш мир с тобой красотами весь соткан.
Я не всегда тебе вторила, да.
Но ты красив был на колхозной сотке!


*** 
Избыткам чувств моим вольней,
их слышу столкновения,
и с каждым днем они сильней,
и все сильней влечение.

Переучет в моей судьбе.
Кого же выбрать другом?
Глаза встречаются в стрельбе
и смолкли все подруги.

Все чаще, чаще новый лик
в мое сердечко входит,
и взгляд его - пленения миг
на час или на годы?

Еще любовь сия нова,
еще она младенец,
но в сердце новые слова,
и тут не до безделиц.

А новый лик и не любил, 
он рядом был как сторож, 
он ногу кипятком облил, 
и пузырей вновь ворох... 


*** 
Так что с тобой? А, что теперь со мною?
С небес моих исчезла синева,
а сердце изнывает, как от зноя,
и кровь вдруг заплескалась, как Нева.

И боль в груди, как пламени жетоны,
и синева пруда не помогла.
Все тело плачет, превратилось в стоны,
и в мыслях бес просвета только мгла!

Освободить бы мозг от лишних мыслей,
их очень много: солнца оборот,
число напишешь - азбучные выси,
и от ворот получишь поворот.

Пусть дождь со мной, пойду другой дорогой,
пойму все сразу или по частям,
прошу тебя, не перейди порога,
отдай сердечко лучшим новостям.

Ну, помоги мне дождик, дай мне света,
реши мои задачи ты быстрей,
мне укажи, где счастья ждать, привета.
Когда меня найдет прекрасный Грей?

Бывает так, забудешь мудрость сердца.
Все почему? Что верила ему.
А ведь давно закрыта встречи дверца,
себя он отдал, только вот кому?

И потому метания под дождями,
И потому нет света надо мной.
Да, у тебя, меня давно не ждали.
И жизнь моя покрыта дикой мглой.


*** 
Цветут леса с пыльцой все желтой,
лежит повсюду желтый плес,
в одежде чаще встретишь шорты.
Все сушит солнце, нет и слез,

хоть май для многих лиц - мученье,
им не вздохнуть, не продохнуть,
ни в радость вкусное печенье,
им подышать бы как-нибудь.

Приятно, тихо в нашем крае,
от аллергии трудно спать:
пыльца не кажется им раем,
как химикат: ни дать, ни взять.

Леса, деревья рядом с домом.
Посмотришь - всюду  благодать.
Но вот желтеет что-то комом.
На сон таблетку, что ли, взять?

Не каждый год пыльца в полете, 
и не всегда желтеет пыль, 
иль просто взяли в плен заботы, 
иль дома заедает быт. 


*** 
У женщины судьба своя,
ее года давно в зените,
ей икс и пять, года тая,
она идет, а вы - сверните.

Мужчина в возрасте таком
все чаще, чаще в отдаление.
Не замечая в горле ком,
она идет в свои владения. 

И вот ей снится! Боже мой!
Где он так долго находился?
Надежду встреч дождями смой.
А он ей снился, снился, снился!

Но вот зачем? Почтенный сын,
достойный даже восхищения,
не оценил ее красы,
забыл  почти без  сожаления.

А шли года. И в ней все спит.
А вот его она хотела.
Но весь прошел любовный пик.
И до него ей нет уж дела.


*** 
Вы правы люди, я давно устала,
но все надеюсь молодость вернуть,
и не по мне концерты, люди, залы,
и трудно мне с дороженьки свернуть.

Условности, вас проклинать порою
я устаю, но мысленно за вас.
И с каждым годом, этого не скрою,
я реже из общения даю пас.

Уединяюсь я в любой общине,
и на курорте вовсе не была,
и улыбаюсь поднебесной сини,
для взлета не хватает мне крыла.

'Я Вас люблю' мне говорили много,
в молчанье было больше этих слов,
но от любви ушла моя дорога,
исчезла, к сожалению, прелесть, новь.

Еще взлететь, еще любви кусочек,
но нет, о нет, дозволенности нет.
А под ноги упал еще листочек,
и благонравия беспробудный свет.


*** 
Июльское солнце светило прохладно.
А лето сегодня гуляло не здесь,
и все хорошо, да вот что-то накладно
мне слушать при солнце нелепую весть.
Что ты вновь далеко и где-то сердито
дела завершаешь, а может, и нет.
Как часто бывает, что истина скрыта,
и я не дождусь ни тебя, ни привет.

Но я не одна, ни так молоды годы,
я долго живу на прекрасной земле,
потомкам своим изменяюсь в угоду,
живу вся в проблемах в своей же семье.
Пусть я одинока и дом без мужчины.
Что делать, прошли времена, когда был,
но это не повод для женской кручины,
мой опыт любви весь с тобой не уплыл.

Не выйду я замуж в любовь, кто моложе.
Не выйду я замуж за старых мужчин.
Устану с одними в неверности клеток.
У старых так много болезней, кручин.
Я буду одна, а любовь - это благо,
она, все, возможно, сойдет на меня,
И дело в не возрасте некого мага,
и все же любовь не идет семеня.


*** 
Еще не листопад, еще листва желтеет,
и синева небес видна средь облаков,
еще душа моя кого-то вновь жалеет,
и жду невольно я его ночных шагов.

При свете ночников, когда и тишь и воля,
мир, как бы в забытье, мне чудится вновь Он.
Но у меня теперь совсем иная доля:
все прожитое вдруг поставлено на кон.

Перешагнуть еще границу дозволения,
еще заполонить собою одного,
на это же должно быть Бога повеления,
и если разрешение - Бога самого.

А искорка любви не покоряет с ходу,
она не перешла сквозь новенький рубеж,
пока еще пленит холодность благородства,
но с ней не до любви, с ней разве за рубеж.

А Вы не одинок? Вам нравится быть чуждым?
Вам нравится роптать и вовсе не любить?
Но, может, наконец, Вы станете мне нужным?
Поможете слегка мне время позабыть?


*** 
Еще одна красавица лесная
тряхнула гривой сказочных волос,
и уж давно об осени все зная,
заворожено смотришь в тайны кос.

А как же быть? К чему листвы падение?
Златой ковер неубранной листвы.
Пусть будет он началом восхождения
младой звезды, а я иду на ВЫ.

Недолговечны тайны листопада,
недолговечна первая любовь,
не сбережешь все семьи от распада,
не сбережет безлиственная новь.

Лесная грива друга уводила
в чащобы леса, ласки и тоски,
она ему готовила удила
своих волос на совесть, на мозги.

Не знаю, чем тебя приворожила, 
зачем тебя в чащобу увела?
Одежду из листвы, наверно, сшила, 
а без одежды в сказку увлекла. 


*** 
Пусть моросит тихонько дождь осенний,
листва прощально машет мне рукой,
мы вновь решаем из железа звенья,
а ты меня от лишних глаз - укрой.

Я не люблю телесно, а иначе
нам не создать и доли тех вещей,
что создали для света, и тем паче
и корпус блока, чем он не Кощей?

И я люблю с технической вершины,
мы создали так много в этот год,
что для любви телесной нет причины,
и это современнейший итог.

Ты одинок, но непонятен часто,
нужна тебе, возможно, даже я,
но подойти, сказать, весьма опасно
и будет наша жизнь раздражена.

Итак, работа отнимает силы,
мы вместе создаем сценичный мир,
у каждого своя для жизни вилла,
но мы друг другу - трепетный кумир.


*** 
Поздняя осень, да ранние слезы,
кто одинокий, а кто и влюблен.
Может, давно отгремели все грозы,
и без листвы стал заброшенным клен.

Что мне кручина и подвиг без крика,
я одиноко покинула вас.
Где-то за дверью стояла улика.
Я промолчу, покидаю. Я - пас.

Я так любила, без всякого смысла...
Ты предо мною захлопнул вдруг дверь.
Мысль: "Почему?" мне недолго мозг грызла,
видно за дверью припрятана "Тверь". 

И побрела я все дальше от дома,
дальше и дальше, не чувствуя ног.
Я не глотала отчаянья кома,
и поработала пара сапог.

Что мне кручина, ведь город прекрасен,
очень темно, но на то и ноябрь.
Мозг мой спокоен, достаточно ясен.
Я вновь свободна: "Свободу не грабь!"


*** 
В природе есть свои витки
скользящие, крутые.
Мороз и нервы пусть крепки,
но все же не литые.

Зима морозная нова?
Вы с холодом знакомы.
В судьбе всегда свои права:
на жизнь, здоровье, комы.

Пусть тяжела у Вас судьба
из выпавшего снега
и все идет за честь борьба,
в ней тяжело без бега.

Судьба, судьба. Легка? Легка.
Морозный всюду иней.
Мы праведны, но лишь слегка.
Маячит вечер синий.

Мороз в судьбе, мороз в мечтах,
сугробы под ногами,
в каких бы ни были летах,
скрипят мороза гаммы.


Стихотворения 1995

*** 
Вольный снег пушист и светел,
жизнь добра и к нам чуть-чуть.
Ты давно меня приметил,
разгоняя снега муть.
Вот и все. Мы снова вместе
средь лесов, снегов, домов.
В разговорах меньше лести,
а в сугробах столько снов!

Жизнь, она подобна свету.
Свет, как ты: то хмур, то зол.
Ты исчез. Ищи примету.
Может, ты просыпал соль?
Не бог весть, но жизнь струится,
роскошь, если ты со мной.
А вот мне, мне часто мнится:
не пройдет жизнь стороной.

Постарайся, не продайся,
не злословь из многих слов,
и тебе, даст Бог, воздастся,
и совсем без лишних слов.
Как пушист сегодня ветер!
Свит из множества пушков.
На тебе любимый свитер
из пушистейших снежков.


*** 
Мороз действительно прекрасен,
и солнце светит в небесах,
и мне не надо сказок, басен,
лишь бы Вы были на глазах.

Вы мне нужны, как Бог, как солнце
или как капля молока,
я бы Вас выпила до донца,
ведь наша встреча так легка.

Но Вы? Вы просто в отдалении,
мне Вас руками не достать,
и задохнулось вожделение,
увидев Вас и Вашу стать.

Я Вас люблю. Увы, безмолвно.
Без редких встреч, без суеты.
Вот Вы проехали... довольно.
И чувства прыгнули в листы.

Вы мне нужны таким далеким,
боюсь я частых, жарких встреч.
Люблю кудрявым, синеоким.
Каким Вас именем наречь?


*** 
Не нужно нам любовной суеты,
зачем стирать, готовить и мыть окна?
Потом он скажет, что чужая ты,
хотя его одежда в пене мокла.

Да, черт возьми, весь быт и всю любовь,
и оскорбления, будто ненароком.
Семейный быт, любовь и счастья новь,
остались где-то с первым и далеким.

Голубоглазый, что ни говори,
был отзвуком экрана и мечтою,
кумира из него не сотворить,
как сотворишь - узнаешь, чего стою!

А быт? А жизнь? А в сердце пустота?
Пусть будет пусто, но без оскорблений,
и дома будет тоже чистота,
но без Его великих повелений!

Не те года, не те уже мечты,
и вместе жизнь, похоже, невозможна.
А взлет фантазий, пусть в них даже ты...
Сия мечта, похоже, просто ложна!


*** 
Как хорошо, что солнца свет 
всегда приятней пыли, 
оно тебе не скажет: "Нет!" -
и не соврет, где были. 

Я вновь иду на перерыв 
среди сплошной работы, 
стою у пруда, где обрыв, 
без мыслей и заботы. 
   
Ты за рулем иль будешь там, 
но ты меня не встретишь, 
а в бедах ты повинен сам, 
в них не поможет ретушь. 
   
Да, так проходит перерыв 
без встреч, всегда в прохладе, 
не предвещая наш разрыв. 
Ты здесь проедешь в "Ладе". 
   
Проедешь в 'Ладе' иль пройдешь, 
мне все неинтересно, 
когда-нибудь и ты поймешь, 
как в этом мире тесно. 


*** 
Что нужно в жизни от мужчин?
Любовь и нежность.
У них есть множество причин
на холод снежный.
Ничем не купишь ты любовь -
все по наитию,
и чувства редко вспыхнут вновь -
не надо ныть нам.

Руда, руда, вся жизнь руда,
где бриллианты?
Так вот зачем нужна среда!
В ней есть атланты.
Те, что тебя не обойдут
и не обделят,
прекрасный, чудный этот миг
с тобой поделят.

Мгновенье счастья - это всплеск,
удача, редкость.
В очах любовный вспыхнул блеск?
Замри, слов ветхость.
Но счастья миг, прекрасный миг -
Одно мгновенье!
О, это чувств из клеток крик -
ПРИКОСНОВЕНИЕ!


*** 
Вот осень как-то быстро отцвела 
и пышная листва рябины красной 
в заоблачные выси не звала. 
А есть среди листвы людские расы? 
   
А дел полно. Их просто все не счесть, 
одной мне их совсем не переделать, 
а от тебя молчит любая весть, 
и отдыхает по ночам лишь тело. 
   
Как хорошо деревья оголились, 
и в черных платьях их стоят стволы, 
они давно невидимо влюбились, 
а желтые одежды им малы. 
   
И осень как-то быстро отцвела, 
златая осень наших отношений, 
настали почти черные цвета, 
цвета одни - заоблачных лишений. 
   
Потом пришла неведомая тишь, 
когда нет ни листвы, ни снегопада, 
а лишние тревоги просто: 'Кыш!' 
Сегодня мне любви твоей не надо... 


*** 
Первые морозы,
первый легкий снег,
все замерзли слезы,
откажусь от нег.

Чтоб здоровье было 
еще много лет,
чтоб в душе остыло -
шлю тебе привет.

А любовь мужская -
отойди, постой.
Видишь у леска я,
у березы той.

Надоело, милый,
от любви стонать.
От березы силы
буду лучше брать.

Первые морозы,
первый легкий снег,
все замерзли слезы,
откажусь от нег.


Стихотворения 1994

*** 
Мороз морозит как мороз,
сияя на рассвете.
Тепло исчезло в мире грез,
и жизнь в холодном свете.

У осени порядок свой
в ковре опавших листьев.
Земля, покрытая  листвой,
морозцу дарит кисти.

Стареет медленно любовь,
и жизнь стареет с нею.
Уходит в прошлое. Где новь?
Сугробы индевеют.

Снега лежат всегда пластом,
годами, словно айсберг.
Но все роднее отчий дом,
а дома есть свой мастер.

О, Боже мой! О, Боже твой!
Возможно?  Все едино?
Быть может мы одной судьбой
растопим айсберг-льдину?


*** 
Крещенские морозы,
прекрасный светлый лес,
деревья в снежных позах,
голубизна небес.

Божественно и мило
блестит на солнце снег,
необъяснима сила
морозных, жгучих век.

Стоят дома лесные
и в юбках дерева,
ветра летят сквозные,
сжигая все дрова.

Любовь в душе притихла,
и ясен небосвод,
не зеленеет пихта,
замерзли волны вод.


*** 
Поездки по стране такое чудо!
А цены на них быстро лезут вверх.
Вопрос отпал, где утром завтра буду,
а то от пожеланий свет мой мерк.

"Я к бабушке сегодня же поеду!"
А уйму тысяч в солнышке найдешь?
Не раскатаешься пешком с мешком по свету,
а может, свои прихоти уймешь?

Не нужно людям ездить очень много,
совсем не надо климат им менять.
Здоровье нам предсказывает строго,
вменяет свои просьбы усмирять!

Своей квартире уделите время,
помойте окна, вытрите полы.
Свою природу, почву любит семя,
зачем чужие обтирать столы?

А чем стол хуже? Разве что привычен.
Зато родной, знакомый только вам.
Вам хорошо здесь, просто, без кавычки.
Ваш дом и есть ваш дорогой вигвам.


*** 
Привыкли все давно к своим маршрутам,
к своим дорогам, к мыслям по пути.
И редко, кто меняет в жизни круто,
и друг от друга трудно нам уйти.

Но рвутся очень часто нити дружбы,
любви, семьи, работы и долгов.
Болезненно меняют место службы,
уходят от друзей, как от врагов.

В автобусах нас сталкивают снова.
Куда уйдешь ты в жизни от дорог?
А нет врагов, долгов - судьба готова
вновь помирить и дать любви залог.

С тобой столкнулась. Ласково и мило
вдруг засветились ясные глаза.
Ведь только что сидела я уныло!
Ура судьбе! Есть в жизни чудеса!


*** 
Блестят снега в лучах морозных, 
февраль открыл дома мирам, 
на землю им смотреть не поздно: 
красоты ведь сродни дарам. 

Сегодня чуточку красиво:
летают птицы в синеве. 
Зима, морозя, ждет отлива 
всех холодов. Поклон листве. 


*** 
Торжественно спокойствие в природе,
когда белеют небо и леса,
когда зима или весна восходит,
когда видна проталины слеза.

Спокоен мир, нет ветра, просто тихо.
Влюбленность наша близится к концу,
быть может, ненадолго страсти стихли,
я не хочу идти с тобой к венцу.

Ведь все прошло. В мозгах бело и тихо.
Я не звоню и не лечу к тебе.
По вечерам сижу, вяжу я лихо.
Спасибо овцам или же себе.

А ты, дружок, пойми - я дорогая,
я не беру ни денег, ни наград.
Есть только страсть, а с ней и я другая,
проходит страсть, и остается град

замерзших слез, замерзших сновидений.
Я не с тобой. Люблю я быть одна.
Ушла я в мир лесных стихотворений.
Я в них, как в сновидениях, не видна.


*** 
Мельтешит потихоньку снежок,
оседая спокойно повсюду,
для меня ты уже не божок,
и тебе поклоняться не буду.

Отошли наши теплые дни,
холодает в душе непогода.
Да и ты в ночь спокойно усни,
не ищи ко мне мысленно брода.

Снег летит, ускоряя свой бег,
и кружится от ветра невольно.
Пролетает снег быстро у век,
только мне забывать тебя больно.

Много лет нашей тихой любви,
она редко гуляет меж нами,
а теперь ты зови, не зови -
мы ее позабудем и сами.

Так бывает у нас, и порой
только снег между нами летает.
Он кружит, как встревоженный рой,
оставляя снежинки-медали.


*** 
Вокруг меня морозный, жгучий воздух,
когда все небо блещет синевой,
в такой момент заглядываться поздно,
хотя апрель мне говорит: "Я свой!"
Почувствуйте, как хорошо на свете,
какой простор для мыслей, ваших дел.
И вы всегда за все, во всем в ответе,
не нужно только видеть своих тел.

Лиричность взгляда, может быть, прекрасной,
природа необузданно сильна,
любовь приемлют  милостью  негласной,
и лучше там, где ревность не вольна.
Любить когда? Когда проходишь мимо.
Похожи чувства все на небеса.
Из поднебесья взгляды, хоть для примы,
и пусть молчат продрогшие леса.
 
Волшебный мир очей да в день весенний.
Пронзит прозрачный воздух ясный взор,
и ты раздета, будто ты в бассейне,
так очень точен пламенный обзор.
Вот так, друзья, возвышенные взоры,
порой сильней всех низменных страстей!
Мы все бываем изредка ретивы,
но без сорок нет в мире новостей!


*** 
Под солнцем было все чудесно:
раскрылась верба и ольха,
среди сережек - птицам место,
они пушисты, как меха.

Погода портилась немного,
пригнало тучи, серость струй.
Все стало мрачно и с тем строго,
и пропитался влагой грунт.

Весна вдыхала воздух лета,
очистив поры от снегов.
Стоят деревья как скелеты,
и это множество веков.

С огромной силой, полновесно
весенний воздух здесь и там,
и всем доподлинно известно,
что травка всходит по местам.

Всегда все так и не иначе,
плюс-минус дни или часы,
нас радость ждет или удача
в преддверии лиственной красы.


*** 
Прощай, зима! Весна опять в ударе.
Синеет небо, перья - облака.
Поэзия всегда с весною в паре
и будней ноша будет им легка.

Приятный май, спокойный, как из брома,
листва весною нежно зелена.
Рабочий стол и кульман очень скромный,
и мне прохладно, все-таки весна.

На  окнах шторы желтые спокойны,
за ними простирается массив.
Мы все немного лучшего достойны,
и каждый незабвенен и красив.

Люблю я мир, прозрачный, словно утро,
всегда спокойны люди в этот час.
Быть надо ровной и немного мудрой,
и счастье навестит, возможно, вас.

Все так красиво. Город чист и светел.
Толпа людей весной озарена,
и ты меня влюбленностью приветил,
и я тебе немножечко верна.


*** 
Прекрасный мир весны и красок!
Сверкает снег в лучах весны,
а жизнь все ждет рожденья сказок,
и дни по-божески красны.

Волшебный миг любви и тайны
из наших помыслов глухих,
давно отсчитывает таймер
избытки чувств весной лихих.

Но есть любовь, что тут попишешь,
твоя любовь - она со мной,
и голос твой - любви не финиш.
Душою, милый, тихо пой.

Весна тебе поможет в этом,
мои глаза - они не лгут.
Идешь ты, весь залитый светом,
но, Боже мой, какой ты плут!

Так и живем, живем на грани
своей любви, печали сна,
чуть-чуть залечивая раны,
идем туда, где свет, весна!


*** 
С годами я бросаю треугольник,
фигуры из общения все сложней,
и каждый ненавязчивый поклонник
картину жизни делает сильней.

Вот ночь пленит телесным вдохновением,
и клеточки на теле, как листки.
У каждой есть задача и решение,
и просто так смеются завитки.

Есть чудеса на звездочках июля,
тепло земли ласкает шепот трав.
Листочки шепчут, словно целый улей,
и усмирен строптивый, гордый нрав.

Есть изумление мира в тихой речи,
в благоуханье запаха ветвей,
и среди русских множество наречий,
и запахи духов среди людей.

И Русь, Россия с ивами повсюду,
но невозможно взглядом мир объять.
Лишь только ветер радовался чуду,
и мог слегка на жизнь мою влиять.


*** 
Сложнее жизнь, дороже, своенравней,
где круче все житейский наш виток.
А рядом кто-то умный и коварный,
Ему я шлю свой мысленный поток.
Любить - люби, но есть всему же мера,
и эта мера - лучшие весы.
Все разделить: вот жизнь, а вот химера,
иначе не заметишь всей красы.

Остановись же, если бег нарушен
на той дороге, сложной и крутой.
И вижу я, что ты судьбой надкушен,
характер у тебя не золотой.
Оставь меня, ведь отзвучали страсти
слепой любви и нежных зрячих рук.
Пусть мы с тобой одной российской масти,
но и для нас начертан жизни круг.

Не перейти нам больше ограждений,
пусть ты один и я давно одна.
Не вынести любовных ожиданий.
На улице бело. Мне не до сна.
Я мысленно с тобою буду рядом,
а быть с тобою, больше не могу,
мне только мысли бывших чувств награда.
Ты ловишь мысли, правда, я не лгу.


*** 
Любовь людей чувствительная очень,
неудержим физический напор.
Хвалебные слова пусть, между прочим,
преодолеют временный отпор.
Флюидная любовь дана природой,
в ней импульсы запрятаны в словах.
Симпатии диктуются породой,
одежда возвышается в правах.

Нельзя кричать, так этого не делай,
но с возрастом проблемы посильней.
В любви прекрасно действовать умело,
а от свободы с чувствами вольней.
Жизнь хороша, когда везет немного,
и солнца свет - прообраз лучших чувств.
Приятней всем без слов простых и грубых,
и хуже нет упрека милых уст.

Спасибо Богу,  за такое чудо,
как просто чувство, данное к тебе.
От чувств любви меняется жизнь круто,
становится спокойно все в судьбе. 
Пусть живы все, как можно дольше будут,
оберегай любимые дела.
И вас потомки ваши не забудут,
и это то, что вам любовь дала.


Летний монолог 

1.
Раздать долги и жить спокойно,
приходит сольная пора,
прожить остаток дней пристойно,
и быть спокойной, как гора.

Любить тебя? Иль обходиться?
Надрыва чувств не извергать,
все может в жизни пригодиться,
не надо чувствами играть.
А на природе нынче жарко,
там солнца теплого печать.
Одежды цвет? Лишь белый, маркий,
за все нам в жизни отвечать.

А я люблю опять зеленый,
и город в зелени листвы,
и облик города холеный,
там где-то ходят ты и Вы.
Тебя сегодня не тревожу,
тебя влекут свои дела.
Ты - не случайный, не прохожий,
у нас похожие тела.

Тебя я что-то забываю,
у нас есть общие дела,
я от любви не завываю,
не прикасаются тела.
А вот и остров знаменитый.
Горит костер, трещат дрова,
слегка закрытые ланиты,
слега истоптана трава.

2.
Вода вкруг острова святая.
Плывешь по ней. Тебя люблю,
но от любви давно не таю,
пусть губы милые ловлю.
Спасибо, милый за науку,
мне легче жизнь переносить,
забыла я с тобой про скуку.
Пора и жать, пора косить.

Красиво там, где ты все любишь,
плачу любовью за любовь.
И рада, что меня не судишь,
и в наших чувствах - снова новь.
Я оценю твои усилия:
в запасе добрые дела,
нас не покинули все силы,
еще крепки наши тела.

Еще любовь не позабыта,
еще ясны глаза любви,
нам не страшны проблемы быта,
и горячо еще в крови.
Есть кабинет и это чудо,
что нет людей, спокойно мне.
Судьба летит куда-то круто,
мечтой пришел ко мне во сне.

3.
Есть кабинет и это чудо,
что нет людей, спокойно мне,
а жизнь летит куда-то круто,
и ты пришел ко мне во сне.

Побудь один. Давай простимся,
и будем там, где есть всегда.
Мы от разлуки утомимся,
от ожидания нет следа.
Ты где? Ты как? И что с тобою?
А я одна. Я здесь пишу.
Я не хочу  лишь в сердце сбоя.
Нет, не хочу: 'Забудь, прошу'.

Побудем врозь. Так видно нужно.
Побудем врозь. Судьба - судьбой.
Свой воз везу давно натужно,
еще выдерживаю бой.
Еще мой мозг вполне хороший,
еще есть память, разум, жизнь.
Есть у меня и ты - пригожий,
ты от уныния - воздержись.

Твоя любимая природа 
слегка открылась для меня.
А из нее за одой - ода.
Живу, тебя я, не виня.
Живи и все. Смотри на воду.
Люби себя. Цени других,
не обижай шальную моду,
живи без дум одних плохих.

4.
Слова любви плывут по миру,
бывают тут, бывают там,
порой прихватывают лиру,
иль капают по всем местам.
Прошли года, сменилось время,
сама старею по часам,
и поднимаю жизни бремя,
свой вес, сверяя по весам.

И не хвались - я не хвалюсь.
Вчера страдала от мучений,
сегодня лучше, я клянусь,
не ввергну дом я в поучения.
За мной следят? Наш мир просмотрен,
в ученом мире мы давно,
и многим в нем бывают смотры,
и даже там, где кимоно.

Живу и все. Жизнь на подъеме,
лишь бы придумать все и вся,
и не запутаться в разъеме,
и не живу, тебе я мстя.
Ведь месть она как змей ползучий,
ее нельзя носить в себе,
то станешь вечно невезучей,
будь доброй в собственной судьбе.


*** 
Прекрасен дождь. Привет, родной,
тебя сегодня мы не ждали,
а ты пришел сплошной стеной,
мы от тебя слегка устали.

Дождь так пошел, что пузыри
красиво бегали по пене,
и от зари и до зари
на небе облачная смена.

Умылся город, лист, трава.
Я дома с пеной убирала.
Муж закруглил свои права,
уехал вновь в края Урала.

И я одна. И чистота.
Везде и всюду - все едино.
Здесь капли капают с листа,
и едут вдаль его седины.

Что будет дальше? Скажет кто?
Куда? Насколько отлучился?
А дождь идет. Его никто
Любить еще не разучился.

Дождинок в небе пелена
и грома слышатся раскаты.
А я одна. Пишу одна.
А дождик моет чьи-то скаты.

Устали мы. Кто от кого?
Привычки давят нам на плечи.
И все же дышится легко.
Стоят нетронутые свечи.


*** 
А любовь? Она слегка полога,
не вбирает все, что есть в крови.
Если ты святая, недотрога,
все равно есть бунт в любой любви.

Все равно в тебе вскипают чувства
бунта, чрезмерной немоты.
Вот смирить неведомые буйства.
Да, для этих чувств и нужен ты.

Не пугать людей своим вниманием,
чрезмерной тягой ко всему,
чтоб вопросы не были дознанием,
продолжением к вещему же сну.

Резюме от жизни - нахлобучка.
Обойти все колкости. Но как?
Если нет могучей рядом кучки,
то не брать советы у макак.

Поняла, что ты опять творила?
Боже, как, зачем и почему?
Что, кому ты, где-то говорила?
А зачем звонила ты ему?

Очень просто. Есть в крови излишки
из эмоций, чувств и красоты,
и умы, и мелкие умишки
ищут для них вечные мосты.

Прикоснись - уйдут любые токи,
поцелуй - и буйство в тишине.
Знают тебя руки, знают ноги,
знает все спокойствие во мне.

Господи, где тишь, где наказание?
Где любви неведомый итог?
Что за чудо есть в твоих лобзаниях?
Как меня добиться только смог?


*** 
Нельзя жить жизнями мужчин,
у них совсем другая доля,
их не зови и не кричи,
от них бывает много боли.

Что их душа? В них солнце? Мрак?
Кому? Когда они светили?
И очень умный и простак:
любовь пройдет - тебя забыли.

С годами явственней, видней,
что циклы жизни удлинились.
Он скорпион иль водолей?
Какой в том смысл? Когда-то вились,

когда-то ты была нужна,
тебя нещадно домогались,
но постарели. Жизнь прошла.
В душе стихов они остались.

Понять момент. Простить мужчин.
Они ни в чем не виноваты.
И старость - довод всех причин,
они теперь и сами сваты.

Они еще так хороши,
они сильны еще, как прежде,
любви же жалкие гроши
все чаще отдают надежде.

А ты? Они тебя любя
обидеть могут ненароком.
Оставь их, молча, не скорбя,
ведь все равно не будет прока.


*** 
То тепло, то охлаждение
в чувствах, отношениях.
У иного наваждения
в чувствах все общения.

На чужой любовный трепет
нечего кидаться,
был любовный чудо-лепет,
все могло воздаться.

А теперь простые будни,
жизни переплеты,
где из ножек варят студни,
а из счастья ноты.

Не завидуй, не страдай же,
не реви белугой,
не было любовной кражи,
не было и скуки.

Я его не выбирала,
даже не любила,
я его не обыграла,
жизнь его слепила.


*** 
А вот и ты! Какой успех!
Я не ждала и не искала.
У нас улыбка, а не смех.
Я только взглядом приласкала.

Мы только кто? Лишь сильный ум
объединят нас так редко,
мы не из тех, кто ходит в ГУМ,
и мы совсем не однолетки.

А бабье лето в вышине,
тепло катается на листьях,
я не скажу тихонько: "Нет'.
Такое мог придумать мистик.


*** 
Тепло от Вас, как бабье лето, 
Вы так редки, как и оно, 
но наши чувства не отпеты, 
и в них по-прежнему - красно. 

Цвет голубеет, мы похожи, 
мы с неких гор одной страны, 
но говорить о том негоже, 
мы лишней гордостью странны. 


*** 
Дождь по крыше и длинный звонок.
О, как грустно звонит телефон.
Значит, ты все от дома далек,
и не слышишь печальный трезвон.
Ты далек, ты безумно далек,
словно в сердце печальный комок.

Пусть все будет у нас хорошо,
но мечтать я о том не берусь,
все плохое с тобою свежо.
Обойдусь, обойдусь, обойдусь.
Я не жду, я все мысли гоню,
может, ты не подложишь свинью.

Дождь по крыше и длинный звонок,
о тебе я скучаю чуть-чуть.
Ты меня в своем сердце сберег.
Остальное - все муть, просто муть.
Надо главное в сердце хранить,
надо сердце немного томить.


*** 
Выводы последних дней очень интересны:
кто богаче, кто бедней, и чьи рамки тесны.

У кого какой полог, где есть зазеркалье,
где на чувства есть налог, где породы - скалы.

Не беда, переживем многие законы,
чувства с хитростью пожнем - не пугают склоны.

Вот позвали, не пришел. Видно и не надо.
Дождик утром шел и шел вдоль окошек склада.

Не пойду и я к тебе. Не зачем дружище.
Я не все в твоей судьбе: ты корабль, я днище.

Обойдусь и перебьюсь. Многое забыла.
И тебя я не боюсь, хоть товар не сбыла.

У работы есть закон. У людей - законы.
Я не ставлю все на кон, и твои притоны.

Я задвину тебя в шкаф, жить смогу спокойней.
Человек я, не жираф, надоели козни.

Шутишь ты? Шути, шути. Снова прибаутки?
Значит разные пути. И на все: Нет, дудки!

Обойдусь я без хлопот. Обойдусь кручиной.
Коль из шуток твой компот: выпью - есть причина.

Много весен, много зим осень шелестела, 
то любовник, то кузин - лето все пропела. 


*** 
Проходит жизнь весьма угрюмо,
любовь все реже режет глаз,
не видно неба, только трюмы.
А, что же видит водолаз?

Возможно, фильм в глубинах водных,
останки редких кораблей.
У водолазов - братьев сводных -
подводный мир морских стеблей.

Сегодня я, пылая страстью,
прошла дорогою любви,
взойдя в вельбот в минуту счастья,
оставив пылкость чуть в крови.

Любовь немного опьяняла,
и отдохнула я душой,
я чувствам молодости вняла.
Мир за окном такой большой.

Да, я на суше. Снег и город.
И море очень далеко,
но мне мой мир сегодня дорог,
в нем мне так дышится легко.


*** 
Погода, милая погода,
без холодов большой зимы,
и так бывает год от года,
где снега волны, там и мы.
А вот зима чужих владений:
чужой разгром, чужой позор,
уйду из них без сновидений,
не вынося излишек сор.

Чужая ссора прикоснулась
своим крылом моих краев,
любовь под тяжестью прогнулась
и ты издал звериный рев.
Погода справится не вправе
с издержками чужой любви,
тут не ославиться бы  славе:
клубника это иль киви? 

Самой бы жизнь не перепутать,
свое, чужое не сливать,
и не затягивать все путы,
и разбирать свою кровать.
Любимый мой, какие строки!
Тебе цены нет, милый мой,
да все вселенские пороки
у ног твоих. Иди домой.


Словарь - переводчик  

Из года в год величина,
он для меня один,
и если мысли не тщета,
тогда витает нимб.
Он для меня моя страна,
над ним склоняюсь я,
звучит задумчиво струна,
и тихо каюсь я.

Опять не так! Опять не то!
А здесь все вроде так.
Не отвлечет меня никто,
и в мыслях я мастак.
Люблю его, люблю чертить,
когда его часы,
без друга нам уже не жить -
контакт его усы,

На кнопках буквы, много букв,
из них бегут слова.
А вот сейчас чертежный лук
и клонится глава.
Я улыбнулась: вот он, есть!
Новинка. Это мысль!
Эх, переводчик, это весть!
Конструктор, мысль, держись!


Стихотворения 1993

*** 
Отметил Космос снегопадом
день космонавтики земли.
А я - всех чувств внезапным спадом,
снега все мысли замели.

Деревья вновь одеты снегом.
По влажной, белой простыне
проходят люди, а кто следом
летит  с собакой. А Вы - нет?

Я не с собакою, я просто
смотрю на мир и из окна.
Ох, эта мне большая простынь,
вчера я гладила, одна.

А Вы звонили, ненароком
мне сердце вскрыли просто так.
От разговоров - мало проку.
Поговорили кое-как.

А я спокойна. Вы красивы.
И муж ревнует очень к Вам.
Со мною Вы немного льстивы,
как снегопад апрельских гамм.


*** 
Любовь, дожди проходят мимо, 
пусть по ночам грохочет гром. 
Возможно, жизнь еще терпима, 
читай стихи - не нужен бром. 

Напрасно я Вам позвонила, 
совсем ни то хотела я. 
Ни в чем-то Вас я не винила. 
Забыла Вас  зачем-то я. 
  
Я не ревную. Все спокойно. 
На небе будней пелена. 
Живу, тружусь весьма достойно,
бываю редко я одна. 

Кто Вы? О, право, не напрасно 
я задаю такой вопрос.
Вы многолики и прекрасны, 
не нужен каверзный допрос. 

Мне ни к чему любая ревность, 
хочу я быть с собой честна.
Влюбляюсь мысленно, а верность
всегда лишь там, где я одна. 


*** 
Спокойная совесть дороже всех благ,
она бережет от мучений,
а если она не чиста, то ты наг,
и нет на тепло обольщений.

Трепещет осина последней листвой -
зима прилетела внезапно,
победно и быстро сменила весь фон,
хотя, как всегда - поэтапно.

А жизнь мою кружит беда за бедой,
пора бы прийти к победам.
И пусть возвестит о них празднично той
чудесным и вкусным обедом.

Но в жизни не так. Суета из сует
обходит, законы листая,
и вновь от несчастья я слышу: "Привет".
И снег от внезапности тает.

Я все ж не вода, не осина, не вихрь,
я просто земная подруга
и чувствую, вижу, что ветер притих
былых передряг, и спит вьюга
.
Как дорого нам обошлось забытье!
Случайной судьбы не бывает.
И все - таки совесть - то, именно, то,
в чем наше здоровье и тает.


*** 
Погода, природа, она так проста,
что в лиственных гротах теперь чистота,
нет ягод, однако красуется мир,
стареем с тобою, и вреден нам пир.

И роскошь лесная, и роскошь в еде -
вся роскошь земная вредна в суете,
и суетность мира с годами вредна,
и вещая лира в любви не видна.

И годы белеют в твоих волосах,
и хною желтеют в моих волосах.
С годами кто толстый, а кто и худой,
а ты равномерный и только седой.


*** 
А мне влюбиться ненароком
опасно. Боже, ты спаси.
Любила много. Вышло боком.
От чувств сильнейших упаси.
   
А я? Я женщина крутая,
и выгляжу еще вполне.
И потому, не увядая,
люблю я быть наедине.
 
Наедине с собой, работой,
все, выполняя для других,
проникнув тысячной заботой,
я ухожу от дней лихих.

А за окном листва с листвой
о чем-то вечно говорит,
А я в работе, вечный бой,
во мне все чувствами горит.
 
Но дождь - дождлив, идет так часто,
что уж вполне спокойна я,
а быть спокойной - не опасно,
и жизнь тогда - достойная.


*** 
Вот небо и земля - два разных настроения.
Сегодня и вчера, как ты и я - мгновенья.
И я уж не грущу, сегодня мир красивый,
и я тобой горжусь: красивый и ревнивый.

Смотри, как хорошо туманят мысли розы,
им не грозят сейчас докучливые грозы.
Простор голубизны и реют листья смело,
строители дома возводят так умело.

И пусть не повезло нам в счастье почему-то,
но жизнь тем хороша, что все изменит круто.
Мы: небо и земля, нас солнце освещает,
холодный бег дождей на время прекращает.


*** 
Как хочется звонить по телефону!
Мне не дает покоя голос твой,
не нравится реакции трезвона,
и не хочу я слышать твой отбой.
Морозило сегодня понемногу.
И чаще слышу я звонки других,
и если рассудить излишне строго,
то память в узелках весьма тугих.

Ты где? Когда? Ты с кем? О, ради Бога,
молчи, пройду по солнечным снегам,
приду домой и сразу от порога
услышу телефона крик и гам...
Вода, вода замерзла от мороза.
Мой Водолей, мой Бог, и мой Герой,
тряхни-ка ты мне веточкой мимозы,
и позвони вечернею порой.

Звонок чужой. Дойди до телефона,
и позови, услышь свою любовь.
Года бегут без речи, без трезвона,
и ты меня забыть вполне готов.
Конечно, ты однажды дозвонишься,
Но будет поздно. Просто опоздал.
Ты у судьбы своей не извинишься,
Уж лучше бы ты вовремя страдал.


Абрикосы 

В район вокзала в разгар июля
идти зачем?
Здесь все в тюках. Людей, как улей.
Кому я кем?
Все ерунда, но вы, как чудо,
в стране лесов.
Хочу сказать: 'У вас я буду,
но жизнь - засов.

Я не приду к вам, вы не ждите,
все ерунда.
Челнок я ныне, вы идите,
нужна еда'.
И вот я еду за посылкой.
Вокзал. Перрон.
Воз абрикос, моя косынка.
Вновь Электрон.

Люблю я мысленно, заочно,
мне так верней,
а абрикосы, сливы сочно...
Я черт бы с ней...
Тебя не встречу, не отвечу
твоим глазам,
и не пойду я больше в Вече,
не верь слезам.

А знаешь, чудо есть на свете -
твой бегемот,
и номерные знаки эти -
нет, ты не мот.
Прости мне дружное семейство -
мои стихи,
могу писать - мечтам не смейтесь,
люблю грехи.

Но лишь в стихах, статьях и фото,
хоть на столбе,
сама в сторонке я, ну что ты,
я вся в себе.
Сумбурно, в общем, это вижу,
перо не меч,
но вот тебя я не обижу,
не слыша речь.

Меня не надо рвать на части,
ведь я одна,
мне все равно, какой вы масти,
мне жизнь видна.
Со всеми можно поработать 
в течение дня,
но через мерные заботы
не для меня.

От них у сердца перебои,
в ночи часов,
глаза устало видят сбои,
какой тут зов.
И потому сегодня любо -
ведь я одна,
а все сотрудники могли бы
уйти со дна.

Я отдохну в своей работе
без лишних слов,
не умываясь в глупом поте,
чертеж - улов.


*** 
Дождливое мрачное лето.
Дождинки, дождища, дожди.
На солнце наложено вето,
и редкое солнышко чти.

Прекрасно, почти невозможно,
что этой дождливой порой
и все отношения ложны,
и модный забыт юбок крой.

И в мыслях забытые ноты
твоих расчудесных речей,
и словно одели их в боты,
иль в стук волейбольных мячей.

Все милое где-то далеко,
и радость, как солнце, ушла,
как птичий, не знаю чей, клекот,
и только боль в сердце и жгла.

Твои разговорные трели,
объятий забытый уют,
когда-то так трепетно грели,
теперь  только дождики льют.


*** 
Вы для меня как воздуха глоток,
на Вас смотреть могу я бесконечно,
но есть лишь взгляд, и он проводит ток
настороженно, вовсе не беспечно.
Стихия чувств ко мне от Вас идет,
на Вас смотрю спокойно, не ревниво,
не давит пережитого груз, гнет,
а может ситуация  ленива.
Мы далеки, не знаю почему,
и жизнь нас очень изредка лишь сводит,
а видеть чаще, то не по уму,
от частых встреч не высечь будет оды.
Пусть будет так, как есть. Вы - без меня.
Красивы Вы хорошею красою,
и Вы умны. Не надо жизнь менять,
пусть будет так зимою и весною.

Хороший взгляд и вид, и цвет волос,
и небо Вас немного оттенило,
и есть в Вас даже - поколений лоск,
и все мне в Вас пленительно и мило.
Все хорошо, но Вы совсем чужой,
и дальше от меня, чем даже были,
и только взгляд пленительно - лихой,
летел ко мне по гардеробной пыли.


*** 
Ясный, солнечный мороз,
небо ярко-голубое,
я бегу домашний кросс,
все дела мои в забое.

Очень быстро темнота
опускается на землю.
Лес - сплошная чернота,
а я небу тихо внемлю.

Пусть возникли холода,
а мороз стоит на стреме,
я сегодня молода,
и дела мои не бремя.


*** 
Изображать студентов не пристало,
а жаль, так что ж, другие есть лета,
я возраст бабушек уже рукой достала,
но старостью еще я не взята.

Все суета, все суета. В покое
для мыслей благодарнейшая даль,
но от нее когда-нибудь я взвою,
я двадцать лет уже рисую сталь!

Конструктор и поэт - моя пучина,
с годами, что с годами, навсегда!
Моя пучина и моя лучина,
прекрасные и гордые года.

Молчать мне надо обо всем на свете,
но есть язык, и он берет покой,
и есть любовь. В молчании обеты 
я не даю - в них поворот крутой.

Взлететь бы надо, но железо тянет,
я вся 'конструкций будущего плен'.
Головушка у розочки увянет,
а волосы пусть мне взлохматит фен.


*** 
Влюбилась вновь? Пиши стихи.
И не ищи любви ты явной,
у сердца старые мехи,
любовь твоя не будет тайной.

Не выдержать тебе еще
всю бурю пылкости убогой,
и тайна явно затрещит
у твоего же, друг, порога.

Романа нет. Газетный стих
недолговечен очень часто.
А вдруг ты будешь просто дик,
когда в стихах найдешь негласно

свои же мысли и слова,
свои никчемные пороки,
и закружится голова,
и вспомнишь старые уроки.

Так не люби и позабудь
все то, что трепетно забыто,
но ты живи, люби и будь,
стихами жизнь твоя открыта.

*** 
Прекрасна жизнь - в ней много совершенства.
В падение снег прекрасен только миг.
Круговорот - и в этом есть блаженство.
И кто еще свой разум не постиг?

Все просто в этом мире человечьем,
кто много брал - усох в расцвете лет,
и мы порой напрасно бисер мечем,
себе же закрывая этим свет.

Вот мир блестит в своей прекрасной неге.
Леса раздеты - ясно, что зима,
и утопают ноги в белом снеге.
Тут вовремя понять: где я сама?

Самой бы от себя в снегах не скрыться,
и выйти из любой большой беды.
Снега растают - вовремя прикрыться
и уходить от встречной суеты.

Прекрасна жизнь. Ну, что тут не понятно?
Все есть у нас, и чувства есть в крови,
и чувственность  любовная  занятна,
и жизнь нам не прожить без чувств любви.


Стихотворения 1992-1990

*** 
Все хорошо. Прекрасна жизнь земная.
Хороший день, и сердцу хорошо.
Асфальт, иду, снега не приминая,
и все чудесно, мило все еще.

Увидеть жизнь, пусть смерть висит чужая,
понять, что ты, да ты еще живой,
что где-то в муках женщина рожает,
сквозь душу пропуская жуткий вой.

Да, жизнь прекрасна всем, без исключения,
богатым, бомжам, просто чудакам,
еще прекрасней, если есть влечение,
но в сердце дань и траурным листам.

Порою злость минутная клокочет,
и в сердце боль, и раздражает звук,
и все же жить, конечно, каждый хочет,
а сердце - тук, уж очень часто - тук.

Как хорошо деревья оголились,
и в черных платьях их стоят стволы,
они давно друг в друга и влюбились,
а желтые одежды им малы.


*** 
Снега еще в своей стихии,
но всюду чувствую: весна.
Она идет, шаги глухие
мир пробуждают ото сна.

Мне надоело быть рабою,
осуществлять чужой каприз.
И не хочу я быть с тобою!
Я не хочу с тобой стриптиз!

Я не хочу! И все! И точка!
Пусть твои руки лезут вверх!
От ласк твоих болота, кочки!
А от любви и свет мой мерк!

Давно - давно играю с жизнью!
Давно - давно, да, господа!
Но очень я весной капризна.
Так можно с мужем? Никогда.
Чем кончился каприз? Плачевно.
Ушел и он, ушла и я.
Пришел развод, сменил кочевье,
и развалилась вся семья.


*** 
Теплая осень, есть даже листва,
небо сегодня совсем голубое,
в нашей природе есть сень естества,
та, что красивая нынче собою.
Листья слетаются стаей и врозь.
Вот, наконец, листопад прекратился.
Те, что остались, похоже всерьез
на своем месте к зиме зацепился.

*** 
Ветер очень сильный, словно пел он,
наклонил деревья все к стволам,
рассыпал семян созвездья спелых,
создавал в лесу шумящий гам.
Семена с испуга покидали
кисти отцветающих серег,
а потом все медленно летели,
собираясь в маленький снежок.


*** 
Балет, он в чем-то беспредельный.
В движенье ног - весь слов запас,
и танец жестов неподдельный
одним движеньем - разум спас.

Он спас одним лишь вдохновением,
вдохнув всего лишь эликсир
здоровья, счастья и терпенья,
и часть истории: "О, сир!"

Движенье ног, вращение талий,
и малый вес здесь идеал,
и танец часто в чувствах шалый,
как будто фильмов сериал.

Морозный, день как чародей,
прозрачным, ясным небосклоном
он действует на дух людей
и бьет им снежные поклоны.

А за стеной опять метели,
там танец вихрей неземной.
Сквозь вихрь снежинки пролетели,
и вот они летят за мной.


*** 
Семь лет прошло со дня последней встречи.
Ваш нежный взор любви в судьбе моей...
А вот сегодня: встреча, встреча, встреча!
Пусть мимоходом, но я рада ей!

И рада я внезапности приятной
среди невзгод и жизни суеты,
и хорошо, что нет во взгляде яда,
и хорошо, любовной нет черты.

Приятно жить в волшебном ожерелье
осенних пышных крон златой листвы,
и лучший мне подарочек от ели:
да, это Вы, конечно, это Вы!

Ошибка все. Я Вас не знаю, право,
ни Вас, ни женщин, что любили Вас,
но для стихов всегда мечты оправа,
в любви вождения - Вы заметный АС.

А Вы такой, такой неординарный,
и Вы сильны, за это и люблю.
А дни мои текли слегка кошмарно,
и вновь, похоже, я люблю, люблю.


***
Приятны приятные люди,
улыбки для сердца - бальзам.
И с Вас, дорогой, не убудет,
коль Вы улыбнетесь и сам.
Я вся растворилась в улыбке
и таю от Ваших речей,
и тут закачались, как в зыбке,
стихи, что речей горячей.

Люблю я приятные лица,
люблю я красивый наряд,
в улыбках легко заблудиться,
и что-то, а есть в Вас на "пять"!
Люблю, очарованным взглядом,
Улыбкой и цветом ногтей,
Когда расцветают все рядом,
Взаимно, под град новостей.

От горестей, прочих несчастий,
душа затаилась от бед,
возможно, они были часты,
а жизнь так хотела побед!
И вдруг эта Ваша улыбка,
я таю, как снег от лучей.
Но я понимаю все зыбко,
как этот роман из речей.


*** 
Тоскливо мне, и нет в движенье воли.
Была спортсменка - боли по годам,
и думаю я: 'Сколько в боли соли?
Зачем бежала долго и когда'?

Стареет все железо в автоматах.
А человек? Он сложный автомат.
И если мощь его измерить в ваттах,
перегорит он: спорт поставит мат.

А почему? Все хорошо, но в меру,
чем чаще ноги бегали быстрей,
тем больше вы истерли ноги, сферы,
с годами все и кажется больней.

Вот и любовь - износ необратимый,
здоровье чахнет часто от любви,
пусть человек годами был любимый, 
но и ему здоровье скажет: 'Фи'.

А где моя вина перед здоровьем?
Конкретно я? Так, где моя вина?
Я промолчу, но есть одно подспорье:
есть воля, воля - силушка моя!


*** 
Вновь электричка. Повороты
судьбы людей, дорог, речей.
Жизнь набирает обороты.
А ты, мой друг, сегодня чей?

Снега, дома, движенье в окнах
сквозь запотевшее стекло,
и говор твой, и чьи-то догмы,
и много слов уж утекло.

Стекло зачем-то отпотело,
и лужи тающих снегов,
кому до чувств-то наших дело
и до вязанья веков?

Все очевидно, даже просто:
флюиды брошенной любви
давным-давно вошли в наросты
былых терзаний на крови.

Любви, крови, снега, метели.
Обилие капель на окне.
Мы чувства разумом одели
и не сожгли их на огне.


*** 
Город старинный, с церквями,
с множеством древних домов
встретил меня дождями -
текстов из мудрых голов.

Мрамор обкомовских холлов,
сотни умнейших людей,
вид микросборок не голых,
в блеске прекрасных идей.

Бодро взмывает под вечер
целый фонтан милых нот,
и диалогом для встречи -
аплодисментов фокстрот.

Россыпи нот музыкальных,
сложные схемы у СБИС,
с точностью данных вокальных.
Что тут сказать? Только БИС!


*** 
Сухо. Ясно. Очень чисто
в этот день весенний,
а когда-то быстро-быстро
плыл корабль вселенной.

Первый - шар обычной формы,
был так необычен,
и никто не знал всей нормы,
космос непривычный.

В годы, с той поры далекой,
сотни полетали.
Сударь, Космос черноокий,
ближе Вы не стали.

А Землян переиначить -
во время очнуться...
Надо бы сменить задачи,
в мудрость окунуться.

Для людского интеллекта
космос много значит,
необычный знаний вектор
часть туманов прячет.


*** 
Зелень роскошна в начале июля,
пышные кроны спустились к земле,
но наблюдают природу сквозь тюли,
те, кто постарше, кто чаще в седле.

Годы меняют здоровье и взгляды,
спорт весь ушел неизвестно куда,
чаще жилетки вплетают в наряды,
и каблуки отошли навсегда.

Зелень роскошна в начале июля,
осень прекрасна в конце сентября,
теплые ветры когда-то здесь дули,
а вот теперь, только лишь серебря.

Песни любви тоже где-то пропали,
новые песни разносит молва.
Как же опасны любовные ралли,
но вразумить тут не могут слова.

Зелень роскошна в начале июля.
Роскошь людская - здоровье и честь.
Жизнь хороша, если вы не свернули,
если еще не споткнулись о месть.


*** 
Не пугает дождь осенний, 
в мире тихо, хорошо. 
Хороши лесные сени. 
А сегодня? Вот еще.
 
Объявление читала: 
"Продаю злато кольцо". 
А под ним стоят причалы - 
телефоны их лицо. 

"Позвоните в двадцать, Маша, 
или как Вас там зовут". 
"А меня, Олегом, Даша, 
я ищу у Вас приют". 

Расстилает осень листья. 
Люди кольца продают 
золотые, не из жести, 
а найдут у них приют. 



*** 
Октябрь моросит дождем мелко, 
и все же тепло. Знаешь, друг, 
одна изумрудная елка 
сосну полюбила и вдруг... 
 
Она поняла очень ясно, 
что это колючий союз, 
совместная жизнь их напрасна, 
и счастье совместных их уз 

не даст в мир детей, они разно 
устроены. Жизненный груз 
они поделить могут вместе, 

но только в служебной среде, 
работать им можно без мести, 
работать всегда и везде. 


*** 
Сильны стихи своею обнаженностью,
неповторимой красотой,
где чувства плачут от любви сожженной,
когда вдруг ты ушел за той.


*** 
Осины трепещут в последнем порыве,
в безоблачном небе, блистая вдвойне,
и листья, как в хоре звучат с переливом,
осенней надеждой, до встречи в весне.

А встречи не будет, нас жизнь разбросает,
а встречи не будет уже никогда.
Я стану ходить по надеждам босая,
и буду тебя вспоминать иногда.

И трепетность чувств заиграет  мечтами,
а, может быть, думами стихнет во мгле.
А взгляд мой притянут леса или дали,
зимой или осенью с трепетом дней.

А может весной, вот сейчас, когда почки
тюльпаном невинным спокойно весят,
мне все ж улыбнется заветная почта,
иль только осины мне горько польстят.


Конструктор 

Родился, учился, женился
однажды на всю свою жизнь.
Когда-то конструктор влюбился,
потом до конца воздержись.

Подруги, друзья, сослуживцы,
семья, не семья, не родня,
со всеми не просто ужиться
порой и в течения дня.

И знаете, трудно и сложно
искать изо дня в день удел,
бывает совсем невозможно,
и часто терпенью предел.

Доска, чертежи, цех, технолог -
так замкнут конструктора круг,
его беззаветности полог
всегда помогает как друг.

И вот из мученья, терпенья,
из всех прорисовок - чертеж
идет потихоньку в изделие,
когда уж в СП есть крепеж.


*** 
Ты откуда такой волоокий
и высокий, и весь из себя?
Ты не можешь быть к жизни строгий,
и не можешь прожить не любя.

Есть в тебе то, что очень мне нужно
для стихов, для души, для любви,
без таких волооких натужно,
жизнь едва лишь теплится в крови.

Пробеги еще раз: мимо, мимо,
но успей мне взглянуть в глаза,
так ведь весны вторгаются в зимы,
только так и живут чудеса.

Я молчала. Стихи не писались.
Осень мимо прошла, без пера,
молодые, как ты, развивались,
и для взглядов пришла пора.

Да, спасибо тебе за внезапность,
За привет и чудесный твой взор,
Может сын ты того, кто опасно
Мог смотреть на меня в упор?

Сколько вас есть хороших,  пригожих?
Очень много, но мне б одного,
кто б встречался среди прохожих,
и похож был еще на него...

То виденье промчалось, исчезло,
но зато заискрились снега,
а теперь мы займемся "теслой",
ведь работа теперь легка.

Что вам стоит меня подзадорить?
Все мои ощущенья - в стихах.
Я - старею, не будем спорить,
и дела не идут впопыхах.

Раз, другой пробежишь ненароком,
еще раз пройдет мимо краса,
и не будут проделки пороком.
За окном, в синеве небеса.


Стихотворения 1989

*** 
Еще зима по марту бродит
и снегом балует, пургой,
а вот сегодня чудо вроде,
давно жизнь не была такой.

Весна, весна, ты вновь со мною,
ты благо солнечных лучей,
ты светишь ласкою земною,
когда вода бежит в ручей.

И я очнулась от молчанья,
мужчины мудро прячут взор,
речей приятное звучание:
ведут душевный разговор.

Я прохожу их, молча, мимо
и часто чувствую: они
не видят лет моих и грима,
их только взглядом не гони.

Они и так глядят украдкой:
вот взгляд, вот вздох, а вот и стих.
Они различны, но повадки
интеллигента есть и в них.


*** 
Легкие скопления облаков
преспокойно мысли зацепили,
вместе с нежной зеленью листков,
есть в природе ласковая сила.

Стук мячей на корте, тихий бег,
розовые отсветы светила,
мысли о друзьях, возможно, тех,
тех, кого сама всегда любила.

Хорошо, что можно иногда
отойти от суеты дневальной,
в руки взять поэзию, а та
сделает из танцев вечер бальный.

Город на вечерней зорьке тих.
Тих листвой, шумящею без звука,
и в душе вдруг появился миг
в сторону спокойствия. Спит скука.

Легкие скопления облаков
преспокойно мысли зацепили,
вместе с нежной зеленью листков,
есть в природе ласковая сила.


*** 
Лесной соловьиный оркестр
выводит зеленые трели,
листва хорошеет окрест
под звуки природной свирели.

Душа от любви неземной
летает над птичьим хоралом,
и рада, что вновь ты со мной,
со мной, не в степях за Уралом.

И жалко до слез, спазм в груди,
что сыну сегодня в солдаты,
но где-то уж поезд гудит,
неся свои старые латы.


*** 
Таят леса свое очарование,
и каждый день в них новая среда,
под голубым иль облачным сияньем
дни не похожи, только иногда

приятно окунуться в тишь лесную,
тепло листвы почувствовать душой.
Забыть, что где-то, задыхаясь всуе
спешат, летят за денежкой большой.

А здесь листва колышется без пены,
приглушен зной, есть волны доброты,
забыты горести, да и любви измены
и существует таинство мечты.
Я благодарна каждый день природе,
неповторимость утренней зари
дает мне силы, силы на восходе
и говорит: "Добро сама дари".


*** 
Набирает август силу:
утром солнце холодит,
освежая землю мило,
и с теплом уже лимит.

Твой звонок звенит в разлуку,
он прохладен, как и день,
то итог житейской муки,
неприятность с ним, как лень.

Веет ветер нашей встречи,
август клонится в зенит,
скоро мы сойдемся в вече,
встреча все еще манит.

Ритм стихов, слегка игривый,
в вечер августа плывет,
и меняются мотивы,
и тебя в стихи зовет.

День за днем пройдут по кругу,
ночь коснется дважды дня,
встретишь ты меня, как друга,
я - роднее, чем родня.


*** 
Теплая осень, летает листва,
небо сегодня совсем голубое,
в нашей природе есть сень естества
та, что красивая нынче собою.

Листья слетаются стаей и врозь.
Вот, наконец, листопад прекратился.
Те, что остались, похоже, всерьез,
на своем месте к зиме зацепился.


*** 
Еще сентябрь. Листва без желтизны,
все сильные деревья зеленеют,
для них продлились лето и весна,
а люди в этом возрасте полнеют.

А в сердце что? Спокойствие небес.
На остановке люди - горожане,
и ты средь них из прошлого воскрес,
но это лишь в автобусе. Дрожали

от холода с тобою на ветру,
и чувства даже мельком не возникли.
Потом спокойно крем в лицо вотру,
и вид морщин - осыпавшие иглы.

Да, вот и все, все встало по местам.
Я не ищу ни встречи, ни свиданья.
В автобусе людей давно полно,
мы проезжали солнечное здание.

Все отошло. Листва лишь зелена.
Да, так и я: тебе уж не подвластна.
А в сентябре и в чувствах - я вольна,
и нет и мысли: "О, я - сладострастна!"


  ***  
  Светлая стрела дороги, 
  темнота родной зимы 
  и рабочие чертоги,
  и заботой полны мы. 
  На работе - все в работе
  от усталости гудят, 
  некогда вздохнуть зевоте, 
  но со смехом говорят. 

  Хозрасчет влетает лихо,
  будоражит ум людей, 
  и часами очень тихо 
  все сидят без новостей. 
  Ни к чему нам муки ада, 
  надоела суета. 
  Да, вот так в работе надо: 
  все в работе - нет поста. 

  Дом, работа, телевизор, 
  дети, кухня, муж, стихи. 
  Развлечений в жизни - мизер, 
  и к любви слова глухи. 
  Но однажды, но однажды 
  рядом вспыхнуло тепло, 
  и отчаянно, отважно 
  до меня оно дошло. 

  Плавно двигались на воле 
  волны жгучего тепла, 
  то любовь попала в поле, 
  холод выгорел дотла. 
  Молчаливо и упрямо 
  ток бежал к тебе, ко мне.
  Средь людей, сидящих прямо, 
  были мы наедине. 

  Да и мы для них прохладны, 
  ток совсем не виден им, 
  внешне даже благородны, 
  и в любви не виден дым. 
  А меж нами расстояние. 
  Как же прыгал ток ко мне? 
  В чем мы видели признание 
  на глазном, прекрасном дне? 

  Нет, лучились каждой клеткой, 
  понимали между строк. 
  Ток не видела соседка, 
  да и сам Илья - пророк. 
  Не могу восстать из мрака, 
  будто сплю в туманной мгле.
  Жизнь, обсыпанная маком, 
  как листочки в бледной тле. 

  Надоела дрема всуе, 
  в суете рабочих тем. 
  Эх, забыться в поцелуе! 
  Но как вредно! И мед ем. 


*** 
Солнце землю охватило,
окунуло в небеса,
снегом очи ослепило,
распушило все леса.
Водный ветер, шум фонтана,
солнца теплый водопад,
танец листьев вьет у стана,
блестки в тысячу карат.

Это все проснулось в мае,
ожил лиственный наряд,
на пруду из лодок стаи,
и скамейки в ряд стоят.
Воздух ласково и нежно
кисти веток целовал
и весну встречал. Безбрежно
шла она в девятый вал.

А девятый вал фонтана
извергался в вышину,
как в имении у пана,
видно сразу за версту.
Я иду в порывах ветра,
очи щурю от лучей,
в парке нет и километра,
но от счастья - сто ключей.


***  
Мой милый город средь лесных массивов,
окраина Москвы иль город - Соц.
По берегам прудов склонились ивы
и там, где гаражи, возникла ТЭЦ.

Столица предо мной иль город малый,
таится он  под зеленью лесов,
а в поясе блестит весною тало
чудесный пруд и мостик на засов.

Мной пройдены, любимые дороги,
знакомы мне леса и все дома,
автобусные возят меня дроги,
подругою - природа мне сама.

И так года. Взрослеют, вянут лица,
по небесам проходят облака.
И город в руки взял давно синицу
за тонкие и нежные бока.

Все внешне очень тихо и пристойно,
все очень чисто, благостно почти,
но эта тишина была не вечна,
военные потери ты почти.


*** 
Зима ушла, растаяла бесследно,
плывут дожди по стеклам и ветвям,
еще он дома, милый мой наследник,
подверженный, как юноша страстям.

Волнения с ним идут, не прерываясь,
и армия маячит каждый миг.
Он, дождиком сегодня умываясь,
уже науку армии постиг.

Срастаются деревья над дорогой,
пути с его отцом, давно срослись,
для вечности все это так не много,
а для семьи, так это - просто жизнь.

Деревья набирают свою силу,
и люди набирают в жизни вес,
и вес труда, что строит дачу, виллу,
и вес, что исключат всех повес.

Мог в детстве незаметным быть ребенок,
и в юности студентом, как и все.
А в зрелости заметят: он был львенок,
он львом стал в молодой своей красе.


*** 
Морозный иней очень тонок,
летит, как шкурка у зверька,
а снег весь мелкий и без корок,
следов хорошего денька.

Прекрасны милые мгновенья
цветущих инеем ветвей,
они души проникновение,
они подарок добрых фей.

Хороший день. Снег чист в падение.
И утро в мареве снегов,
блеск раздается, словно деньги,
морозных солнечных долгов.

Вернулся снег. Январь в расцвете
своих морозов и снегов,
на каждой ветке, как в кассете,
уложен инея покров.

Зима, зима, зима повсюду,
замерзли чувства, спит тоска.
И скоро я совсем забуду
красу зеленого листка.


*** 
Мое окно объяли ветви взглядом,
под белым снегом виден их изгиб,
каким-то нескончаемым парадом,
уходит вдаль лесной красы прогиб.

Не упиваясь красотой лесною,
черчу свои обычные листы,
вдруг, вспоминаю, сын ведь не со мною,
он в армии, где краски так просты.

Чертить - черчу, но моему терпенью
ведь есть конец, когда приходит ночь,
тогда душа спешит к стихотворению
и прогоняет удрученность прочь.

Всю жизнь тянулась достигать высоты
и очень надоела суета,
и мир весь из условностей, полеты
одной души, нужны как никогда.

Мне писем нет, мой сын стал молчаливый.
И где он? Как он? Что-то замолчал.
Эх, сын, мой сын, любимый мой и милый,
как я хочу, чтоб голос твой звучал!


*** 
Что человеку в жизни нужно?
Скорее то, чего и нет.
Порою то, что даже чуждо,
на это тратим уйму лет.

Напрасно ветер носит листья,
художник сам в ветрах носим.
С трудом в работе его кисти,
но мы ему все мудро льстим.

И шалой осени убранство
и трудом ложится на мольберт,
но вот выходит он из транса,
усталости в помине нет!

И на картине осень встала,
художник выложил судьбу
и переплел ее с металлом,
создав ажурную резьбу.

Так что же нужно человеку?
 Картины съели тонны масла.
 Поставить в жизни кистью веху,
 чтобы ожили все эти краски.
 

*** 
Улыбнулось солнце ненадолго,
ласково пригрело жизнь людей,
заглушило дождевые толки
сплошь из свежевыпавших дождей.

Чудная. Прекрасная погода
оголила руки, части ног,
заменила тепловую моду,
прикоснулась там, где был сапог.

А леса, могучие от влаги,
словно переросшие слегка.
Ягоды вот только, будто в лаке,
не успели выкрасить бока.


*** 
Твоя недосягаемость волнует,
я в плен иду твоих далеких рук.
Мне хорошо, и голос твой чарует,
и разгоняет будни скучных мук.

Мне хорошо. Необъяснимо плохо,
что ты далек, как миллионы звезд.
Меня ведь не устроят чувства крохи,
я обойдусь без просьб любви и слез.

Но я люблю и в этом неповинна,
ты - жизнь моя, ты - зимний солнца луч,
в тебе вся Русь, и что-то есть от финна,
наверное, холодность зимних туч.

Ты скажешь: "Блажь, родная, что с тобою?"
Я подниму кричащие глаза,
любовь свою не назову слепою,
и наши затрепещут голоса.

Люблю игру на грани придыхания.
Люблю идти по острию любви,
порой любовь, как бабочек порхание.
А ты, мой друг, все искорки лови.


Баскетбол 

Один лишь вид прыгучего мяча
Дал мне понять, что тема горяча.
В тебе я вижу робость и азарт,
Ты весь похож на за оконный март.

Пробежки, очень резкий стук мяча...
В корзину ты попал не сгоряча?
Красиво ноги вдруг взлетают вверх,
Ты сразу стал намного выше всех.

От баскетбола станешь ли умней?
Но двигаешься лучше. Жизнь полней.
Какой же вывод? Слышу я твой смех.
Отлично. Настроенье лучше всех.

Ты подошел с усмешкой говоришь...
Ты подошел, но сердцем ты молчишь.


*** 
Жил человек, взлетел слегка
над общей суетой.
Я молодой была легка,
а, в общем-то, святой.

Судьбу свою он дал другой. 
Она ему милей,
и брови у нее дугой,
и в действиях смелей.

Он только думает: "Она". 
А пред глазами - я.
Я в его мыслях, я одна,
ни кобра, ни змея. 

Люблю его и не люблю.
В пургу чисты снега.
И ни о чем я не молю -
Пурга в апрель легла.

Ушел в работу с головой,
там много верных дум.
Не проходите стороной,
у нас единый ум.


Стихотворения 1988

*** 
Тишина одета в иней
запорошенных лесов,
появилось много линий
в темноте зари часов.
Паром в воздухе дыханья:
здесь мое, а там твое,
и счастливое признание
свило облачко свое.

Не проснулся сын наш малый,
ростом он уже с тебя,
от своих признаний шалый,
спит он утром, жизнь любя.
Дочка на бок повернулась,
в ней отрочество кипит,
на каникулах уткнулась
вся в подушку, как в магнит.

И рассвет замедлил бег свой,
пусть поспят сегодня дети,
и серебряной листвой
на дороге нас приветил.
Я люблю минуты эти,
когда мы идем вдвоем,
когда жизненные сети
вместе мы с тобой плетем.


*** 
Налетит и раздавит - вихрь унижений,
но поднимется гордость - друг восхождений,

Сбросит чары злословия и взойдет на престол.
Впрочем, - это пустое, пуст для выстрела ствол.

И не будет салютов. Тишина, тишина
на заснеженных ветвях очень даже нужна.


*** 
Ох, разозлиться может добрый,
и бушевать, как море Бурь,
он вылетит из дома пробкой,
а щеки красные - пурпур.

Все на него, а он ведь добрый,
везет нагрузки, хмур и зол.
Но для страдальцев высшей пробы,
он всем известный хлебосол.

Как он раним, наш милый Добрый!
Как он чувствителен к словам!
И вот к нему все жмутся Кобры,
как к очень теплым островам,

А Добрый, чтобы обесточить
свои усталые мозги,
на всех несчастьях ставит точки,
бросая бремя из тоски.

И жизнь с нелепой чередою,
чужих проблем из жалоб, стона,
его становится средою
и добротой сердечных тонов.


***
 Знаете, прекрасно в нашем мире, 
 чудеса творят и на земле. 
 В нашем несмолкаемом эфире 
 похвалу найдешь себе везде. 
   
 Не найдешь - так, стало быть, не надо, 
 а найдешь - забыть скорее надо, 
 и спокойно жить, с судьбой дружить, 
 и врагом, и другом дорожить. 
 

*** 
Отступила стужа от зимы,
снег садится от весенних капель,
потому что дочке до весны
не мешает земляная накипь.
Нам на шубу денег не хватило,
а зима ее боготворила.


  *** 
  Писатели технических познаний 
  спокойно пишут умные тома, 
  не ждут экранного признанья, 
  порой их повышают в званьях, 
   
  и вновь берет их в плен среда, 
  и сердцу милые дома. 
  Но в поисках новейших знаний, 
  они все средства применяют.
   
  Их путь по знаньям очень дальний, 
  дорогой кто-нибудь и крайний. 
  Преграды их не забывают - 
  потомкам вехи оставляют. 
  

*** 
Пришла вдруг мысль, что гениев и нет,
есть просто люди с кучей недостатков.
И зря при жизни их ругает свет,
а после смерти лижет их останки.

И в памяти вдруг остается тот,
кто умер лихо, а прожил нелепо,
их творчества сильней ток
становится питаньем века.


*** 
Можно быть самой богатой
и не иметь ничего,
взятки взимать лопатой,
будто бы дерн тот легко.
И в своей малой квартире,
где очень тесно в сердцах,
думать о сказочном мире
в золоте и в зеркалах.

Пусть отражается в стеклах
добрый, загадочный взгляд.
Он, только он мои зерна,
он - ненасытный мой клад.
Где-то дороги в машинах,
там суета из сует
рвется на собственных шинах
алчущих, жадных сердец.

Видят в машинах реванши
то ли за рост, то ль за вид,
бегают длинные марши
с видом вальяжным, как гид!
Я ухожу по тропинке
от суеты городской,
в сердце по шинам поминки
и по квартире с тоской.


*** 
Усталость навалилась на меня,
на угнетение тающего дня,
так давит бело-влажная среда -
всегда.

Я тороплюсь порой ответить: 'Нет',
в расцвете и на склоне мудрых лет,
я тороплюсь к своей большой звезде -
везде.

Прохлада неба ляжет на ладонь,
по ней стремглав промчится черный конь,
мечты тогда впрягаются в года -
всегда.

По буквам белых клавиш я стучу,
себя, других чему-то я учу,
и что-то пробуждается в душе -
уже. 

Несите кони красных русских букв 
под равномерный, мерный, верный стук
в печатный мир белеющих бумаг.
Я - маг.


 *** 
  Медленно уходит напряженье 
  и приходит внутренний комфорт, 
  отдает судьбе распоряженье
  о приуменьшении забот. 
   
  Суета и нервные страданья 
  улеглись под снежною зимой, 
  приумолкли все исповеданья 
  в жизни очень тесной и простой. 
   
  Нет иллюзий о моем признанье, 
  нет надежды на любой успех, 
  есть одной судьбы существованье, 
   
  тихое конструктора призванье, 
  замолчавший твой нелепый смех 
  о мое спокойное молчанье. 
  

  *** 
  Уложить мне мысли часто надо, 
  вьются мысли стаей у виска, 
  будто в дверь стучаться мыслей склада, 
  а она немножечко низка. 
   
  Так бывает после сдачи темы, 
  после всех значительных работ. 
  Затихаю я от мыслей смены, 
  пусть посмотрят множество дорог. 
   
  Надо выбрать новые стремленья, 
  подкопить и знанья для рывка, 
  и в ячейках мозга столкновенья 
  стихнут у подножия витка. 


  ***  
  От наслажденья в звуках застываю 
  и в музыке Чайковского тону, 
  под переливы звуков точно знаю: 
  перехожу я в классиков страну. 
   
  На стороне классических звучаний 
  углублена я в мудрость наших дней, 
  Шекспира лучезарное признанье 
  предпочитаю логике страстей. 
   
  Есть в звуках музыки природа
  и красота лесных ветвей, 
  она застыла в снежных сводах, 
  и в музыкальности людей. 
   
  И сила страсти вечной темы 
  сквозит сквозь нотные листы, 
  но заглушают их системы, 
  и электронные хвосты. 
   
  От наслажденья в звуках застываю 
  и в музыке Чайковского тону, 
  под переливы звуков точно знаю: 
  перехожу я в классиков страну. 
  

*** 
Спрятаться под кружевом,
отойти от пересудов,
слава точно наждаком
бьет паломников посуду.

Ошалевшая толпа
смотрит, пишет, рядит, судит.
Слухи, страсти с потолка
долго разум не пробудят.

Я смотрю за суетой,
нет ни зависти, ни лести,
будто каменной плитой
перемолоты все мести.


*** 
Не ищу одобренья людского,
и проходит оно стороной,
я ищу состоянье такое,
когда сердце не просится в бой.

И спокойно, порой деловито,
я иду по полям своих дел, 
и нет мысли, чтоб быть знаменитой.
Муж меня ненароком задел.

А муж мой - он на всем экономный:
на себе, на других, на делах,
внешне он благородный и скромный.
Но вот в мыслях частенько - аллах.

Преклоняюсь пред знаньями века,
а муж ими пропитан до дна,
видно мне повезло с человеком,
не бываю я дома одна.

Мы и рядом, но вечно не вместе,
до сих пор искры часто летят.
Мы вдвоем, мы как строчка из песни,
нам разлуки - века не простят.

Отчим, мачеха - это пустое,
без обиды, для всех говорю.
Для детей - счастье очень простое,
быть с отцом, я его не корю.
 

*** 
Нет и силушки побороть печаль,
нет возможности оглянуться мне.
Снег лежит кругом, и замерз причал,
радость с холодом улеглась на дне.

То ли снится мне в темном дне лазурь,
то ли снег летит, то ль слеза блестит.
Грусть - тоска моя, забери всю муть,
оживи меня, сердце вылечи.

Эх, и грустно мне на белом снегу
с горем - горюшком целоваться - то,
То ль сама умру, то ль его сгублю,
а вдвоем - то нам не остаться-то.

Знать моя беда бредет подо льдом,
пузырьками-то, знать, балуется,
а бровей твоих дорогой излом
надо мной уже не любуется.

То ли в небе я, то ль на дне реки,
то ли в облаке, то ль на льдине я.
Но найти меня людям не с руки,
и растаяла я до жилочки.


ВТУЗ 
 
Флюгером застыли на деревьях
три сороки, смотрят свысока
на людские и свои пороки,
без волнений, творческих стремлений.
И на ВУЗ взирают не дыша,
смотрят на людей - а те спешат.

В ясном небе пьедестал морозный
в инее от дышащих берез,
в этот день так мало льется слез,
и так часто смех звучит задорный.
На сороках модные цвета -
те, что в моде годы и века.

Стекла, кирпичи, часы, уступы
собрались в единый институт,
а внутри подъем,  он очень крут,
и с него уходят с думой скупо
на глаза всевидящих сорок,
в армию служить обычный срок.

Армия вбирает людей умных,
тех, кто может думать и дерзать,
тех, кто может очень много знать,
забирает из компаний шумных.
И кричат, кричат тогда сороки,
сокращая жизненные сроки.

И пустеют группы без ребят,
зря резвятся полы на разрезах
юбок, что на ножках очень нежных,
ладно и заманчиво сидят.
И с тоской глядят тогда сороки -
отошли их молодые сроки.

В институте двери закрывают.
Что там изучают - я не знаю.
Знаю то, что знают лишь доценты,
ассистенты, аспиранты и студенты.
Кто же я? Профессор всех наук?
Нет, я стихотворец этих мук.

Мне по нраву топот в коридорах,
или пустота моих дорог.
Тогда слышно: чей-то голос строг,
объясняет что-то без укора
тихим и доверчивым студентам,
ходит взад, вперед в апартаментах.

Улетели строгие сороки,
ветерок уносит иней прочь.
Красота лесов - мороза дочь -
в институт идет давать уроки:
холода, терпенья, белой склоки.
Потеплев, уходит тихо прочь.


*** 
Сосна сегодня - верх очарования,
она бела до кончика иглы,
и ей сегодня "королева" звание.
Березы в белой зависти скромны.

О, как чудесно в белой сказке леса
среди ветвей и елочных страстей,
где ветки чуть изогнуты от веса,
где снег, застыв, обвился вкруг ветвей.

Вот небеса морозны и парадны,
голубизна, сугробы облаков.
И наша жизнь проходит явно складно,
а фоном служит инея покров.

Нужна любовь или ее замена,
нужны снега и зябкая метель,
нужна, как верность, мелкая измена,
нужны мне руки, брюки и отель.

И в роскоши лесного наслаждения,
и в контурах белеющих берез,
мелькает лишь о лете сожаленье,
мне не хватает просто алых роз.


  *** 
  Заманчивы - космические дали, 
  но красота зеленого кольца
  прекрасней падишаха дани, 
  дороже королевского венца. 

  ***
  Ты - моя любовь, моя природа, 
  нет прекрасней в мире ничего. 
  Ты - красива только недотрогой. 
  Что еще сказать? Нет, ничего. 


Командировка 

Командировок тысячи в стране -
они источник деловой работы,
кто едет разбираться в кутерьме,
кто бегает по складам, как во тьме,
кто план перемещает с криком: "Что, ты!"

И самолеты, поезда, машины
порою заменяют телеграф,
и остаются вновь плаксиво жены,
скрывая раздражительные тоны,
в довольно непокорный нрав.

И я, их редкий представитель,
лечу и еду, сбросив страх.
Потом расскажут, кто с кем видел,
и не поможет черный свитер
от всех злословий, ох и ах.

А я люблю уйти с дороги
и делать в жизни первый шаг,
и перепрыгивать пороги,
пресечь словесные ожоги,
и думать, мысленно - я маг.

А за окном чернеет ночь,
и стук колес, почти не слышен,
и еду я с огнями прочь,
и говорю я лишь про дочь,
про волосы ее в цвет вишен.

А вот и цель. Морозный воздух
приятно щеки холодит,
и новый город - это отдых
от всех заброшенных обид.
И сердце с городом парит.

Стучат трамвайчики по рельсам,
везут людей на свой завод.
Трамваев сказочные рельсы
бегут сюда из года в год.
В дороге знающий народ.

Люблю узнать я новый город,
и новый цех, и стаю мыслей,
и для стихов есть новый повод -
они над головой зависли.

Я не одна. Со мною - люди,
чей опыт разумом пронизан,
идут вопросы по карнизам,
ответы - лестницей прелюдий.
Командировка вышла в люди.


*** 
Спокойствием с небес спустился снег
и равномерной белой окантовкой
деревьям и домам добавил свет,
и лег на воротник лихой подковкой.

И влажный снег уменьшил все шаги,
и тише, и задумчивее мысли,
вот так же утром мы с тобою шли,
твои усы под снегом мирно висли.

И вот прошли любви нашей года,
где холод и жара порой встречались.
Да и теперь, возможно, не всегда
с тобою мы смиренно улыбались.

Комфортно надо чувствовать себя
среди проблем домашнего хозяйства
и жить спокойно, вовсе не скорбя,
и я ведь не домашняя хозяйка.

Так и живем, тревожно иногда,
а в основном в туманной атмосфере,
и тишина  зимой в душе тогда,
когда друг другу мы спокойно верим.


*** 
Счастливый сон приснился ночью
и олимпийские огни.
И твои губы впились сочно,
в такой момент ты не звони.

Как ты красив, великолепен!
Я не ждала тебя совсем.
Твой взгляд божественен и светел,
а вместе с тем, а вместе с тем.

С тобой болезни все вернулись
и горести пошли рекой.
А в жизни? В жизни разминулись.
Разлука нам дает покой.

Ты на дороге карты бросил.
Твоя любовь и на снегу.
Забыл ты только бросить восемь,
боялся, что я не могу.


Венец 

Нельзя снимать венцы с царей умерших,
и править, возвеличив лишь себя.
Нам не спасти трагедий в ад ушедших,
и надо жить, прошедшее любя.

Довольны те, кто будто бы поднялся
повыше тех, кто равным был всегда,
на самом деле - сам собой остался,
и высшая звезда - не их звезда.

О, как все любят маленькие ранги,
и вещи, и машины, и жилье,
и презирают мысленно яранги,
но не ценить все это и смешно.

А люди-то давно перемешались,
и разум есть у каждого из нас.
Кто в чем умен... Прослойки? Да, остались.
Они заметны только лишь у касс.

В семнадцатом пытались все исправить,
писатели спешили записать.
Мозги чужие очень трудно править.
Поэтам - трудно жизнь свою спасать.

Люблю людей: и правых, и неправых,
крестьян, интеллигенцию, верхи.
Люблю людей: больных и мыслью здравых,
их подвиги, и даже их грехи.


Допуски 

Природа отошла на задний план,
конструкции железок на подъеме,
их сердцевину вновь вращает вал,
не поднимая мой духовный сан,
не требуя и теплового съема.

Размеры, допуски, посадки
царят на чистых чертежах,
пути в цехах порой не гладки,
и надо знать друзей повадки,
и не терпеть в цехах свой крах.

Простые белые листы
годами в линиях чертежных, 
как для меня они просты,
и я ищу в решениях сложных
чужие, мелкие хвосты,
чтоб быть в решениях осторожней.

Ввергаю мысли в полутьму
своих стихов из рифм сплетенных,
но в чертежи их не возьму,
ведь я люблю их - непокорных.


*** 
Параллельны сухие ветви,
и не гнет их лихой снегопад,
ветер ветви живые вертит,
а для мертвых он невпопад.

Вновь примолкли в сугробах ели
под тяжелыми шубами сна,
ветви их под снегами просели,
горделивой осталась сосна.

Снегопад, что ты сделал со мною?
Ты окутал меня холодком,
ощущение, что нет мне покоя,
вместе с резким, тягучим звонком.


***  
За окном - застывшая Москва,
инеем подчеркнуты строения,
а в патентах жгучие слова
ждут и ждут мои изобретения.

Подбираю нужные тома,
рядом переводчица японцев
переводит быстро и сама,
пишет тексты до захода солнца.

Мне понятны только чертежи,
с каждым часом их  смотрю быстрее.
Прохожу патент, хоть ворожи,
где же те есть знания, что мудрее.

Как приятно воздух холодит,
из окна врывается в дыханье,
смотрит: каталог прекрасно свит,
выражает тихое признание.

За окном застывшая Москва,
инеем пронизан воздух чистый.
Вот и просмотрела класса два.
А патент? Он есть. И все в нем чисто.


*** 
Милый мой городок, потонувший в лесах,
вдоль дорог расположены виллы,
где деревья стоят в затвердевших слезах,
и где дочь улыбается мило.

В снег вступила она своей легкой ногой,
темный волос сверкает на солнце,
с баскетбольным мячом и любимой игрой,
и мелькают пред ней щиты, кольца.

И весна у нее еще в снежных речах,
и для листьев пора не настала,
но улыбка ее на прекрасных губах,
чуть взрослея, с весной расцветала.

Потеплела вода, засмеялась весна,
забурлили потоки живые,
и струится вода, по протокам чиста,
и несет свои воды речные.

На лесных великанах весна прилегла,
и повисли без снега иголки,
почернела земля от притока тепла,
но становится снег утром колкий.

Улыбнитесь поэты, зачем горевать?
К вам весна распрекрасная едет,
и не надо стихи свои льдом покрывать -
она лед тот лучами приметит.

Где по снегу, бывало, свободно вы шли -
там осталась тропа снеговая.
А весной вы попробуйте снегом пройти -
след наполнит вода снеговая.


  *** 
  Я вдруг поняла, что волненья напрасны, 
  что все хорошо, пусть мне плохо кругом, 
  мы часто в душе своей просто несчастны, 
  но вдруг улыбнемся, и счастье волчком. 
   
  Казнить мне себя за язык мой болтливый, 
  совсем ни к чему я такой родилась, 
  с душою, чрезмерно порой совестливой, 
  я в адовы муки сама забралась. 
   
  И мне отомстить за крамолу так просто, 
  стихи написать, сбросить чей-то указ, 
  иначе меня поразит чья-то косность, 
  иначе закончится женский мой сказ. 


*** 
Под ногами - тонкий лед весенний,
чуть хрустят пустоты подо льдом.
День пригожий, солнечный, елейный
ослепляет инженерный дом.

Голубой, прозрачною громадой,
он стоит спокойно над прудом.
В нем есть все, что для работы надо,
все, что достигается трудом.

Только солнце ярко и нетленно
светит нам, не ведая преград,
на работу заглянуло с ленью,
освещая девушек наряд.

За окном деревья не проснулись.
Лед и снег, и талые ручьи.
Мы тихонько к тайне прикоснулись
голубой. Где тайны чьи? Ничьи.


*** 
Снег растаял. Солнцем залиты равнины.
День прекрасный. Только грустно мне чуть-чуть.
Что такое, почему всегда ревниво
смотришь ты на мою ласковую грусть?

Утомление расплывается со снегом,
и восходит сила бодрая весной.
И зимою, и весною жизнь не бегом.
Я спокойна: снова ты идешь со мной.

Но бывает, вдруг завьюжит, заморозит
там, где снега и не ждешь давным-давно,
и в сердечко больно вколется заноза,
и из жизни получается кино.

Переливчато и звонко дрозды пели,
а сегодня что-то замерли леса,
и с небес как бы случайно пролетела
белым шариком застывшая слеза.
По туману спустилась на землю весна. 
Теплой ножкой притронулась к снегу она. 
Улыбнулась. И рыхло ответил ей снег. 
Я тонула в сугробах их утренних нег. 


*** 
Я люблю Вас, голубые очи,
умный отсвет в них пленит меня.
Встречи с Вами каждый день короче,
только взгляды, словно бы звенят.

Накопились страсти до предела,
каждой клеткой чувствую, где Вы.
Замолкаю, если нет к Вам дела,
только встречи нас не ждут, увы.

Подвиги, похоже, не под силу,
я люблю Вас, только почему
Вы холодный - этим мне и милы,
а вот встречи наши ни к чему.

Как приятно видеть Ваши очи,
их огонь, пылающий внутри.
Вы примите страсть мою, нет мочи
жить без Вас денька хотя бы три.


  Картине 'княжна Тараканова' 
  и музыке С. Рахманинова

  Чистая, прозрачная мелодия, 
  всплесками весеннего ручья
  зажурчала в комнате рапсодией, 
  нищету нещадно унося. 
   
  Раздвигались стены от безумия 
  волн воды и шелеста дождя, 
  и, прижавшись к креслу, как безумная, 
  уходила в счастье бытия. 
   
  В голове отточенные линии, 
  словно бы из них Ваш гордый лик, 
  разогнал предсмертно страх и скуку. 
   
  Мысли становились все ленивее 
  и в воде запрыгал солнца блик, 
  унося с собой остатки муки. 


  *** 
  Перья птиц застыли на воде, 
  пенье птиц в иголках зазвучало, 
  с солнышком на елях и везде 
  звонко от дроздов, синичек стало. 
   
  Вербы распушились по весне. 
  Появились у берез сережки. 
  Мне приснились птенчики во сне. 
  Из гнезда слышны они немножко. 
   

  *** 
  Холод - холод, ветер-ветер,  
  снег. 
  И за пять минут деревьев темных -
  нет. 
  Неожиданно проглянул с неба 
  свет, 
  и увидел, что весны пропал и 
  след. 


*** 
Мысли мои очнитесь, глупость уйди с тоски,
как все нелепы лики, если слова горьки.
Как надоело спорить и угнетенной быть,
Мне надоело горе, - не в чем его топить.

Если смотреть снаружи - вроде, все ерунда.
Так почему, почему же жизнь-то моя горька?
Может, сама себе я горе сие ищу,
часто, порой напрасно, я в пустяках грущу.

И... вдруг, внезапно вижу зеркало перед собой:
Женщина очень суровая тихо идет в бой.
Как все меня удручает! В холоде есть немота.
Зеркало это не знает. В зеркале - я не та.


  *** 
  Усталость кончилась, прошла, 
  как в полдень тень. 
  Я улыбнулась и ушла 
  к деревьям в сень. 
   
  Над головою чудом жизни - 
  сияет синь. 
  А на ветвях сережки висли - 
  попробуй, скинь. 
   
  А вечером от утомленья - 
  спасет пень, 
  на нем сидишь в пылу забвенья, 
  а встать уж лень. 


  *** 
  Если б можно было укрощать себя, 
  и спокойно делать то, что скучно, 
  я жила бы долго, не скорбя, 
  и не лезла б в неизвестность кручи! 
   
  Редкий пух слетает с тополей, 
  отмечает годовщину знаний, 
  влезла я на кручу всех быстрей - 
  стало скучно от своих познаний. 
   
  Вновь сижу, грущу без суеты, 
  думаю:  'Ну, где теперь вершина?' 
  Мне скучны всегда мои следы, 
  и не интересно, что свершила. 
   
  Да, с такой натурой двадцать лет 
  трудно просидеть на тихом месте:
  новеньких квартир чудесный свет, 
  не проникнет в старые подъезды. 
   
  Если б можно было укрощать себя, 
  и спокойно делать то, что скучно, 
  я жила бы долго, не скорбя, 
  и не лезла б в неизвестность кручи! 
  

*** 
Отвергает чувства совесть,
день за днем идет борьба.
Сердце ноет с горя, то есть,
наше счастье - не судьба.

Ты пройди дорогой дальней,
не смотри в мои глаза.
Пережить двоих страданья
мы не сможем - их леса.

Знаешь, милый, жизнь прекрасна,
но не тронь моих волос,
даже встречным будет ясно,
что ты горюшко принес.

Я тебя любила, милый,
и не буду то скрывать,
но пойми, ведь так постыло
совесть часто бичевать.

Нам нельзя любовь с тобой
долго холить и томить, 
чувства кончатся тоской,
буду раненой ходить.


*** 
Вот они листья младые, лихие,
только раскрыли малютки глаза,
мысли средь них замелькали такие,
что на глаза навернулась слеза.

Листья, вы листья - бутоны, как птицы.
Теплое солнце вас всех развернет,
будете тихо в ветвях шевелиться,
осень придет и вас всех оторвет.

Листья мои - паруса ощущений,
странствие памяти в ваших волнах,
раньше срывала, как плод запрещения,
ныне срываю, как истый монах.

Листья, листочки, иголки, сережки,
девичьи косы и стрижки волна,
дерево жизни и юности слезки - 
все вдохновляет - я детством полна.

Детство поэта - оно, как лучина,
быстро сгорает и светит не всем,
детство поэта, не в нем ли причина
всех позабытых и будущих тем?


*** 
В Подмосковье растет разнотравье,
отголосок родной стороны,
здесь трава разрастается, вправе
привлекая прохожих умы.

Рядом с чисто-чистейшим асфальтом
в белых звездочках гнется трава,
так и хочется  в вихре экс-вальса
закружиться - мечта не нова.

Но подходят все ближе к нам здания
красноватого люкс-кирпича,
и приносят нам мысли в сознание,
что науку не рубят с плеча.

И действительно, разные лица,
представители целой страны,
все пытаются в ней заблудиться,
озадачить задачей умы.

Вот завод замыкает аллею
голубою мечтой ЭВМ.
А леса? А они зеленеют.
Как надежда для будущих тем.


*** 
Леса стареют как-то незаметно,
дома ветшают несколько быстрей,
а я старею только по приметам.
Каким? Молчанию людей.

Прошел мужчина, вроде бы красивый,
а он моложе на десяток лет.
Я не могу быть дружбой с ним счастливой.
А он со мной? Я старше - чувства нет.

Ровесники, вас мало, единицы,
я вас старее жизнью и детьми.
Мне не подвластны журавли, синицы,
стихи седеют - волосы мои.

Ушли или исчезли просто чувства,
ушел и ты из вида и забот,
прибавилось житейской, чистой грусти,
в какой-то безобразно мудрый год.

Не вижу - пары. Все мудры и тихи.
И я смиренна - не моя вина.
Деревья, травы на ветру, а стихли,
но этого не будет никогда.


*** 
Вырастаю на каблуках
в росте, чувствах и даже в осанке,
потому что без них на бобах
я катаю лишь будние санки.

А сегодня и солнце, и май
приподняли меня над собою.
Вспоминаю я прошлое, знай,
каблуки - они были с тобою.

Здравствуй, май человеческих чувств,
светлых, ясных, нетронутых красок.
Я с тобой никогда не уймусь,
с каблуками из собственных сказок.


*** 
Опустилось солнце майское на землю,
распушились нежной зеленью леса,
и ко мне вернулось редкое везение,
как оставшаяся в памяти коса.

И вернулась я на место, где была я,
шила, штопала, учила сопромат.
Годы канули, но жизнь моя былая,
вторглась милая. Мне, кажется, впопад.

Вновь учусь, одолеваю грань науки,
вновь я шью, стригу, стираю и вяжу,
и стихи пишу не только ради скуки,
просто жизнью нашей доброй дорожу.

Одеваю, обуваю наших деток,
жизнь проста моя, и проще не сказать,
словно дерево я майское из веток,
в чертежах моя финансовая рать.

Вот везение, так везение, что тут скажешь?
Май, не май, а солнцу рада я всегда,
так словами сквозь грядущее помашешь,
и порадуешься счастью труда.


*** 
  В моей голове возникает эфир, 
  я слышу случайные фразы. 
  Бывает, что ночью врывается мир, 
  и в мыслях - чужие рассказы. 

  Порой мне мешают чужие слова: 
  сбивают настрой мой на радость, 
  иль в мысли мои забегает молва, 
  и сразу горчит жизни сладость. 

  Живу в проводах и в эфирных волнах, 
  и чувствую импульсы с теми, 
  кто радостен, в горе иль ввергнут в свой страх - 
  все шлют свои импульсы, темы. 


  *** 
  Отцветает яблонька - опадает цвет, 
  белой недотрогою не проходишь век.
  На земле опавшие лепестки ковром, 
  как прощанье с юностью и ее ледком. 


*** 
Крупным градом открывалось лето,
сильным ливнем, оросив леса,
дождик шумно возвещает свету,
что приходит лета полоса.

Дождь в туманы облачил природу,
на два дня завесил небосклон,
не жалея извергал он воду,
и стекали струи под уклон.

И туманной облачной погодой,
и сырой, растущею травой,
дождь легонько расправлялся с модой,
оставляя капли за собой.

Грим смывал, касался ног  и платьев,
барабанил мерно по зонтам,
презирал случайные проклятья,
говорил:  'Я там, там, там, там, там'.


*** 
Остановись в лесу без суеты,
подумай о судьбе своей не с ходу,
тогда поймешь, почувствуешь, что ты
в своих делах сам делаешь погоду.

А утешение - это пенье птиц,
они замолвят за тебя пред небом,
и милыми вновь станут сотни лиц,
которым твои горести нелепы.

И ты спокоен в зоне буйных трав,
ты набираешь жизненные силы.
Потом в быту от мелких, крупных травм
ты устоишь, и люди снова милы.

Душа сильна - силен и человек,
его не сломят беды и болезни,
не ждет врагов и удлиняет век,
лишь мудро избегая грубой лести.

Остановись в лесу без суеты,
вздохни всей грудью воздух очищения,
и ты поймешь, почувствуешь, что ты -
готов к проблемам или к их решеньям.


  ***
  Описывать темы глобальные... 
  Зачем, отчего, почему... 
  А в жизни все темы случайные, 
  глобальных тем - нет потому, 
  что кот бедокурит, нечаянно. 
  Хозяин готов его съесть, 
  и я среди криков не чаяла, 
  чего б для спокойствия съесть. 


*** 
За двойными стеклами дождя
унывать от влаги не пристало.
Чувствую, для жизни не устала,
за двойными стеклами дождя.

Суета дневных переживаний
медленно стекает со стекла,
так порою жизнь моя текла,
суетой дневных переживаний.

На вершине выполненных дел,
в пелене дождя все горизонты.
Мысленно разделишь их на зоны,
на вершине выполненных дел.

И заметишь, что вершины стерты.
Вновь земля и капли от дождя,
но ты улыбнешься, как заря.
И заметишь, что дождинки - стерты.


*** 
Три недели жара, три недели ремонт,
я сейчас ожила, от небес нужен зонт.
Ветерок загулял в темной зелени трав,
он в листву забежал, проявляя свой нрав.

Ничего, не беда, солнце в небе висит -
это только вода, а в квартире свой вид.
Я с ремонтом таким превратилась в сову,
в золотистых тонах осень в дом позову.

Дома осень живет на картинах всегда,
а на улице лето и с неба вода.
И ремонт там не нужен для тихих аллей.
А поэту что нужно? Дом его мавзолей.


*** 
  Гуляет ветер по квартире, 
  срывает листики с их мест. 
  Я отпуск посвятила лире, 
  живу отшельником как перст. 

  Ремонт недолго мерил силу, 
  опустошая часть души, 
  квартиры облик очень милый, 
  но его надо завершить. 

  Решила сделать просто книгу, 
  и собираю все что есть, 
  мне далеко до высшей лиги, 
  но мне приятна эта честь. 


*** 
Летний пруд. Вода бежит под лодкой.
Солнечные блики у весла
кажутся нечаянной находкой,
радость мне свобода принесла.
Целый отпуск солнечного лета,
я сидела, запершись в дому,
не было мне счастья-то от света.
Почему? Я с жаром не в ладу.

А сегодня лето Подмосковья,
и сегодня - небо и вода,
и стихают нервы - будто сон - явь,
и качает жизнь мою волна.
Облака разгуливают в небе,
на фонтане светится струя,
радости и горести нелепы,
просто есть природа, солнце, я.

Солнце пригревает мою спину.
Весла шевелятся, как хотят.
Я пишу, а значит, я не сгину.
Чьи-то весла рядышком скрипят.
Пруд, мой пруд, серебряные ивы,
тишина душевного тепла,
ласточки полет, деревьев гривы,
это просто Сходня протекла.


*** 
Мускулы играют на студентах
и растут под грузом кирпичей,
не волную их друзей патенты,
с каждым днем становятся ловчей.

Стены поднимаются под крышу,
дождик прекращает этот рост.
Все замолкло. Речи их не слышу.
Исчезает наш оконный мост.

Да, студенты - время малых нервов,
нужно вам от жизни много брать.
Мускулы у белых и у негров
могут очень сказочно играть.

Раньше была в моде стройность римлян,
в наше время ими стали негры,
и пою я песнь под сильным линем,
мускулам, играющим, как нервы. 


*** 
Лес полон зелени, просветов почти нет,
все выросло до своего предела,
лишь изредка мелькает здесь просвет,
и взглядом я его почти задела.

С листочка льется капелька дождя...
Я улыбнулась тихой нашей встрече.
А ты нашел, ты долго встречи ждал,
и о несчастьях нет меж нами речи.

Как робок взор и утомлен твой взгляд!
Морщинки под глазами пробежали,
ты изменился, сник любви наряд,
и речи меня в этом убеждали.

И все же есть у дружбы свой итог,
он зеленью разросшейся наполнен,
избытки чувств давно скосили в стог,
и взгляд твой только дружбой и напоен.

Ко мне приходит чувство пустоты,
ты надоел мне, даже не сегодня.
Твой разговор - зеленые листы,
и от себя мы сквозь листву уходим.


  *** 
  Стрекотали поздние кузнечики, 
  и струился утренний туман, 
  прятались в листве людей скворечники, 
  скошенной травы стоял дурман. 
  Обещало утро денек солнечный, 
  обещало ласку синевы, 
  но душа моя была надломленной, 
  в ней зияли раны чистоты. 
   
  Как мне объяснить природе ласковой, 
  что пуста, пуста моя душа, 
  что прошли недели мои страстные, 
  что воспоминанья жизнь крушат. 
  Дети подросли мои и выросли, 
  перерос меня мой мудрый сын. 
  Эх, вы мои маленькие поросли, 
  вы стремитесь к тропочкам лесным. 
   
  Утром теплым, росным и доверчивым 
  сын впервые покидает дом 
  и уходит он с друзьями верными 
  жить в палатке под лесным листом. 
  И стрекочут ранние кузнечики, 
  песнь поют о юности ребят, 
  песнь о своей юности застенчивой -
  в жизнь уходит маленький отряд. 
  

*** 
Утром солнце подарило
блестки солнечной росы,
все травинки возродило
для придания красы.

И туман поднялся к елям,
их макушки захватил,
и прислушивался к трелям,
что кузнечик возвестил.

И тепло к траве склонилось,
к каждой капельке воды,
чтоб та больше засветилась
и исчезла, как и ты.


***  
Вот выставка, и я туда,
покрыта очередь зонтами.
Вокруг дома. В лицо вода.
И третий встал уже меж нами.

Все хорошо. Вода с зонтов.
Трава газона зеленеет,
и яркость курток и листков
вокруг меня еще желтеет.

Напрасно все. Табу - трава
среди асфальта притаилась,
упали с дождика слова.
Да, я напрасно торопилась.

Стою. Стою. Поймет ли он,
не съев со мною соли пуда?
Все уронил листочки клен,
но тополя шумят у пруда.

На Красной Пресне этот день.
И очередь стоит упрямо.
Уйти с нее? Такая лень.
А очередь стоит как яма...


  *** 
  Осень кратковременно прекрасна, 
  воздухом бодрит мои виски, 
  изредка зальет слезой ненастной 
  всех деревьев разные листки. 
   
  Слабые деревья год от года 
  первыми уходят в желтизну, 
  в этом не виновна и погода, 
  просто потянуло листья к сну. 
   

  *** 
  Вишневые розы на Вашем столе, 
  вишневая шаль - дань романсу, 
  а все это чувства на чьей-то золе, 
  и розы, как стиль ренессанса. 
   
  Вишневые розы - цветы, как цветы, 
  но редкой, прекрасной породы, 
  слегка отвернули надменно листы 
  и ждут стихотворные оды. 
   

*** 
Бурым медведем раскинулась осень, 
дремлет спокойно, зажмурив глаза. 
По небу стелется облака проседь. 
Я покачнулась, как будто лоза. 
 
Ветви деревьев вонзаются в небо, 
тянутся в вечность гривастой главой. 
Как мы порой поступаем нелепо, 
если не можем взлететь над листвой! 

Жить на земле в ощущение полета 
горько и сладко, порой - все равно. 
Стоит ли ждать ощущение от взлета? 
Лучше лететь, так хочу я давно. 

Чуть-чуть трусливо дрожало сердечко 
над облаками белейших снегов.
Но самолет, будто через колечко, 
вырвался к солнцу сквозь сеть облаков. 

А под крылом, будто лава застыла, 
горы и горы с развилками рек. 
Им помахали серебряно крылья, 
словно ресницы на краешке век. 


*** 
Листва легла под ноги удрученно.
Октябрь стряхнул последнюю красу,
и только вяз почти заворожено
листочками трепещет на весу.

Закат расправил медленно сполохи,
пренебрегая светом фонарей.
От северных сияний - это крохи,
но как горят, ты посмотри скорей.

Деньгами Север держит вас исправно,
не страшен ни мороз, ни мошкара,
привычки надвигаются коварно,
и возвращение - это лишь игра.

А климат наш умеренный и влажный,
с зеленым морем листьев и травы,
и осенью, желтеющей протяжно,
и с переходом с "ты" уже на "Вы".

И привыкаем, ох, как привыкаем
к своим местам в финансовом ряду,
потребности с природою сверяем,
и с совестью спокойней быть в ладу.


*** 
Горит огнем осенняя листва,
горят огнем мои воспоминания.
И где найти для радости слова,
когда в душе живут одни страданья?

Твой робкий взгляд и резкие слова,
несправедливость жизненной дороги,
и глупая, ненужная молва
порвали наши праведные слоги.

Прости меня, тебя мне не вернуть,
но помнить о тебе не перестану,
а смерть твоя - она мой страшный кнут,
что бьет отчаянно по стану.

Ты песни пел чужие, не свои,
стихов мне не писал и был беспечен.
Года на смерти делают круги,
а я вся в мыслях, что ты - вечен.


*** 
Наивность желтого листа
в том, что рожден и будет вечно.
Моя наивность - я проста,
и подошла к стихам беспечно.

Зарифмовав десяток строк,
я увлеклась такой игрою,
превознося любви порок,
гналась за строчкой я порою.

События добра и зла
с живой и мертвою водою,
с упрямством южного осла,
и с осенью такой златою.

Вот тема выпита до дна,
поэт возрос в стране ошибок,
и в предсказаньях мудрых сна
не родились стихи для зыбок.

Летит листва. В зеленых кущах
есть две недели желтизны.
Все хорошо и ветер лущит
семян коробочки, листы.


*** 
По лесу я брожу одна,
когда все листья наземь пали,
когда дороженька пуста,
меня влекут леса и дали.
А в мыслях бежевый блондин
уютно, нежно притаился.
Он в сердце, кажется, один,
забрался, как-то затаился.

Все хорошо. Снежок на пнях.
Трава устало зеленеет,
и яркость четкая в ветвях
на кустиках еще желтеет.
Так что, мой бежевый блондин,
зачем ты в жизнь мою явился?
Забудь вопрос. Ты господин.
Ты новой жизнью объявился.

Леса, леса, мои леса,
без листьев в них такая сладость,
простор и дождика роса
даруют радостную младость.
Приятно быть опять младой
с надеждами на упоение.
Как надоел мне чувств застой
и сны без любых сновидений!


*** 
Дожди, дожди с утра до ночи.
Грязь ходит, бродит по пятам 
и ставит цепь нелепых точек 
на всех ногах то тут, то там. 
   
Дождливы дни. Холодный ветер. 
И небо смотрится в асфальт. 
На очень многих виден свитер. 
На стадионе слышен гвалт. 
   
Вот ветер, ветер тайной силой 
отнес дожди к другим мирам, 
природа быстро стала милой, 
вернулась к осени дарам. 
   
И заиграли желтым, красным, 
сквозь ветер листья на кустах. 
А футболисты быстро, классно 
забили гол - крик на устах. 
   
Сияет осень в ярких красках, 
играет мяч, играет свет, 
но замерзает тихо сказка. 
Зима холодный шлет привет. 


*** 
Стихи теряю на ходу:
пишу их мысленно
и никогда их не найду
в бумагах письменно.

Я с детства так пишу стихи -
их не фиксирую,
и потому они тихи,
и я их - милую.

Стихи, вернитесь, я вас жду!
А вы не слышите.
Я от волнения к вам иду.
Вы еле дышите.

Я не пишу давно стихов,
пишу программы лишь,
но без стихов во тьме веков,
царит такая тишь.

Средь облаков мелькает синь
голубоглазая.
И я несчастьям крикну: "Сгинь!"
Я в них стоглазая!


*** 
В густом тумане родилась зима
и в холод забрала деревьев ветки.
Исчезла даль. Туманов холода
проникли в мозговые клетки.
И иней лег - на мысли - провода.
И в душу залегла зима.

Да, вот беда, и дрожь идет по коже,
и мозг замерз, и застывает кровь.
Туман виновен ли в моем морозе?
Или слова людей меня морозят вновь?
Иль просто каменная поза,
уносит нас в века моложе?


*** 
На сугробы и дрожь всего тела
дождик лил, извергая мороз,
а душа по-весеннему пела:
ты мне радость словами принес.

Ты назвал меня с лаской "весною"
за лучистый и радужный свет,
и пусть дождик дробил снег, не скрою,
доброта - это лучший привет.

Дождик льет вопреки ноябрю,
и вонзается в снег как дробинки,
может, я еще много стерплю,
но никто не увидит дубинки.


*** 
Не сердитесь, люди, друг на друга,
не губите души сгоряча,
протяните лучше в дружбе руки,
и танцуйте быстро: ча, ча, ча.

Эх, какие чудные просторы!
Прогуляйтесь по снегам полей,
в памяти останутся узоры
серебристых, снежных тополей.

Улыбнитесь ясно вы друг другу,
сбросьте горы разовых обид.
Пожелаю дружбы всему кругу,
а иначе кто-то будет бит.

Но друзья отчасти будут правы,
если разбредутся по лесам,
ведь на чувства часто нет управы,
дружбу не вмещает малый зал.


*** 
Лиса красивая бродила по лесам
и наблюдала красоту земную,
красивая была не по летам,
и на небо смотрела, вот зевнула.

Вот пролетели птицы на заре
по тусклому и скромненькому небу.
Сосна вздохнула - иней на коре.
Лиса споткнулась, будто видит слепо.

Лиса лесов, не бойся ели скрип,
и не пугайся дуновений ветра.
Снежок летит, но это ведь не грипп,
а кожа у тебя как бы из фетра.

Как не боятся, если страх в крови
сжимает все сосуды от испуга.
А волка хоть зови, хоть не зови -
лиса, похоже, не его подруга.

В лесу идет вторичный снегопад,
так ветер разгоняет скудный иней.
Лиса лесов вздохнула  невпопад
и спряталась за вечер темно-синий.


  *** 
  Выдумывать можно мученья, 
  а повод - простое кино, 
  и спрятать себя в заточенье, 
  спугнуть даже легкое чтенье 
  и думать, что зло нам дано. 

  Смешно и нелепо, но все же 
  один у нас враг на земле: 
  ассоциативный вельможа, 
  он знает, на что - что похоже, 
  и прочно сидит он в седле. 
 

  *** 
  Потерялось чувство ритма, 
  сжались в критике слова, 
  проиграла в жизни битву, 
  отошла стихов лафа. 

  Не могу восстать из мрака, 
  утро спит в туманной мгле. 
  Жизнь, обсыпанная маком, 
  как листочки в снежной тле. 

  Сон окутал - сон души, 
  безразличья снегового. 
  'Спи, спи, спи и не дыши', - 
  вот мечта городового. 


  *** 
  Раздраженье - гасит солнце 
  своим сказочным теплом. 
  Глаз зажмуришь - видишь кольца, 
  и играешь, как с котом. 
   
  Соловей споет и сразу, 
  ты взлетаешь к небесам, 
  быстро чистым станет разум, 
  и улыбчивей ты сам. 
   
  Ну, а если травы рядом, 
  и зеленые листки, 
  то в душе прекрасным садом 
  зацветают все цветы. 
  

  *** 
  Выдумывать можно мученья, 
  а повод - простое кино, 
  и спрятать себя в заточенье, 
  спугнуть даже легкое чтенье 
  и думать, что зло нам дано. 

  Смешно и нелепо, но все же 
  один у нас враг на земле: 
  ассоциативный вельможа, 
  он знает, на что - что похоже, 
  и прочно сидит он в седле. 
  

Совет  

С новыми друзьями, будьте осторожней,
с новыми врагами, будьте посильней,
и к себе с годами относитесь строже,
и свободу чувствуйте, вольного вольней.
В новую любовь верьте, как в затмение, 
нет у чувства нового времени в веках,
человек проверится при пересечении
всех путей дороженек, прямо на глазах.

И уйдут иллюзии в вечность, без сомненья,
даже взмаха подлости им не пережить.
А сердечко бьется, ждет повиновения,
бедненькое сердце жаждет потужить.
Призовите разум, призовите волю,
объясните сердцу, что не та любовь,
что не надо бедному уходить в неволю,
невозможно подлости стать любовью вновь.

Годы, годы тянутся, утихает жажда,
ностальгия кончилась, отошла любовь.
Все, что было в юности, очень, очень важно.
Никогда не кончится  юности любовь.
Родились и выросли из нее ребята,
или дети - деточки, кто как назовет,
и совсем не важны климат и зарплаты,
главное - от юности уходить в полет.


*** 
Белые сугробы, тающего снега,
утро тепло-темное с проблеском зари,
в небе нет ни звездочки, нет любимой Веги.
Утро, утро сонное свет мне подари.
Что-то очень грустно и немного тяжко,
или все невзгоды прошлого легли,
и на эти плечи, и на горла связки,
да и силы-силушки от меня ушли.

Снег осел немного на исходе года,
снежные сугробы липнут к сапогам.
Странно, очень странно, но дарит погода
свежие, бодрящие силы по годам.
Главное - без злобы, без воспоминаний,
налегке о будущем с мыслями идти.
Утро нежно-розовым одарит сияньем,
и стихи рождаются прямо на пути.

А когда сижу я дома и с вязанием,
то усталость медленно с пряжею идет,
кофта только вяжется в дремоте мечтания,
а обои светлые, как на речке лед.
То предел усталости. Телевизор ярко
в жизнь мою вторгается, а я все вяжу.
Хорошо, что техника заменила прялку,
я у телевизора больше не вижу.


Стихотворения 1987


Зимний романс 

Спокойная нежность заполнила душу,
не гложет тоска, нет страданий и слез.
Я Вас повстречала в январскую стужу,
нас обнял счастливый московский мороз.

И стоны, и муки терзать перестали, 
распутались путы сердечных невзгод.
И как Вы меня среди прочих узнали
в московской толпе, где народ да народ?

И счастья улыбка лицо озаряет,
и словно светлее от Ваших очей.
Мороз - не мороз, если сердце пылает
и кровь разгоняет быстрей, горячей.

Надежда и радость в душе безмятежной,
нет больше печали, нет тока в крови.
В морозных узорах Москвы белоснежной,
мне видятся очи лукавой любви.

То были не Вы, это просто прохожий
прошел, озарил меня нежной душой.
Он был лишь на Вас отдаленно похожий,
Такой же красивый, такой же большой.

Мгновенное чудо, волшебные мысли,
надежда на счастье в душе пронеслись.
И чувства достигли немыслимой выси,
но скоро, как снег, и они улеглись.


*** 
Я вальс на лыжне танцевала,
кружился со мной белый лес.
Блестела, искрила, ласкала
вся зимняя сказка чудес.

Серебряный иней березки
от вальса светил и сверкал,
снежинок красивые слезки
на землю порой опускал.

На елочке белка кружилась,
махала пушистым хвостом,
и серая шубка струилась
красивым, летящим пушком.

Старинная ель танцевала,
не сбросив снежинок своих,
она важно так проплывала
с прической из веток хвои.

Мне зимнего танца кружение
открыло в природу глаза:
приятно в лесу наваждение!
Какие в лесу чудеса!


*** 
Приснился сон: стою на сцене,
сплошной металл и лестниц нет,
и сцена эта, как арена,
и я вверху, а спуска нет.

Хожу по краю: нет, не прыгнуть,
внизу глаза людей блестят.
Как мне о помощи им крикнуть?
Они же зрелища хотят.


*** 
Вот шар оранжевый восходит
в перистых, облачных лучах,
и красоту небес наводит,
на золотых, лесных плечах.

Блаженство красок очень нежных
меня окутало теплом.
Так это было, только прежде,
чем встало солнце над землей.


*** 
Розовые, яркие барашки
по березам утренним бежали,
говорили облачным ромашкам,
что на небо с солнышком попали.

А оно из грота улыбалось,
словно бы расцвечивая стены,
красками, морозцем забавлялось
на барашках, вздувшихся, как вены.

Небо розовато-голубое
смотрит очень чистыми глазами,
так бывает в поле над ковбоем,
но и над московскими лесами.


*** 
На грусть тихо падает снег.
И пусть. Я спокойнее всех.
Иду, где снежинок всех бег.
Скрипят под ногами снега,
грустят, что походка легка,
и так незаметны следы каблука.
Привет. Мне от сосен, берез.
От тех, что спасает от слез,
от тех, что прекраснее грез.


***
Березы белая кора
под белым инеем милей,
и пусть печаль моя стара,
но у берез она белей.

И небосвод морозный бел,
окутал он поля, леса,
а впереди так много дел,
судьбы незримой полоса.

Но в белый день 
в судьбе светлей,
по снегу белому иду,
и на душе моей белей

от снега белого на льду.
На мир смотрю я из окна:
леса белы от инея,
вдали дома, вблизи - сосна

не белая, а синяя.
Да, это Родина моя
за окнами совсем бела.
И пусть одна ходила я,
но я на Родине была.


*** 
Я песню в лесу потеряла
среди белоствольных берез,
средь елей могучих искала,
под небом сверкающих звезд.
Бежала, искала, металась,
в сугробах тонула, звала,
она мне тоской отзывалась,
и грустная песня была.

Текли мои слезы ручьями,
сбегали по черному льду.
Ты счастья бросал мне горстями,
а горя - пылинку одну.
Свиданье в тумане кромешном,
что липкой смолою стаял,
сверкнуло посланьем небесным:
нам Бог, что имел - все отдал.

Нас ливень спасал, охраняя
от всех любопытнейших глаз,
но смыла вода ледяная
из сердца сверкавшую вязь.
Мерцали глаза антрацитом,
впивались в сердечную боль,
я в чувстве твоем позабытом
искала заветную соль.


*** 
Мы так давно живем с тобой
под этой крышею вдвоем,
и не всегда, мой дорогой,
свою любовь мы бережем.
Муж, помнишь, письма мне писал
из сотен милых, нежных слов?
Ты их из сердца доставал
и нет прекраснее даров.

Муж, помнишь, поезд, бросив свой,
ко мне в вагон ты прибежал?
А поезд твой махнул рукой.
Ты от него тогда отстал.
Муж, помнишь, глядя на меня,
вонзил топор ты в свою ногу,
и с дерева снимал меня,
для фотографии подолгу?

А возвращаясь из кино,
ты на руках меня носил.
Но это было так давно,
а вот теперь и нет тех сил.
Ты - моя первая любовь,
ты - сердцу моему награда,
и рада я, что вновь и вновь,
ты постоянно где-то рядом.


*** 
Как интересны все дома
внутри Садового кольца,
архитектура, цвет, тона
и  нет похожего дворца.
Большой дворец Кремлевский -
алмазный фонд страны,
здесь мудрость дел московских,
здесь лучшие умы.

Дворец съездов светом залит,
дарит праздник и добро,
излучает волю, разум,
счастьем здание полно.
Соборы древнего Кремля -
история России,
здесь жили русские цари,
свои дела вершили.

Оружейная палата,
как шкатулка дорогая,
бриллианты в ней и злато,
и сама резьбой богата.
Корона русского искусства -
Академический большой,
театр голоса и чувства,
полета танца над страной.

Высотные здания столицы
на русский кокошник - похожи,
ведь он украшал женщин лица
и их назначения схожи.


*** 
Москва - ты история народа.
Москва - город счастья и свободы.

В Москве - принимаются решения.
О Мире - здесь даются предложения.

Всегда - против войны моя Москва.
Всегда - за мир, и счастье всем - она.

За космос - чистый космос без войны.
За дружбу - без угроз и суеты.

Москва - за достойный, честный труд.
Москва - за дело разума и рук.

Искусство - полное чудес.
Науку, точность и прогресс.

Москва - за спорт, за детский смех.
За счастье всех, за счастье всех.


*** 
Москва - река, в чем ты неповторима?
В чем разница твоя от рек страны?
Да, берега - они непостижимы,
они всегда загадками полны.

Река Нева. И берега в граните,
а вот дома - один и тот же стиль,
иль так похож, почти не отличите,
и разве, что Адмиралтейства шпиль.

А ты Москва? Нет трех похожих зданий,
глаза перебегают с века в век,
сплошная неожиданность познаний.
Да, ты велик, российский человек!

Сама река в граните, полнокровна,
спокойно воды светлые несет,
работает на человека скромно
и счет годам невиданный ведет.

А где же мачты, флаги, и флагштоки?
Где парус, пробежавший по волнам?
Где наши извергающие токи?
А, что еще останется сынам?


*** 
Эх, метель-метелица, душу захлестни,
забери спокойствие, с ветром унеси.
Без тебя, метелица, тишина да грусть,
а сердечко томное просит жизнь вернуть.

Эх, метель-метелица, закружи меня,
пусть все в жизни вертится, песнями звеня.
От мороза стойкого приумолкла я,
приумолкла песенка звонкая моя.

Эх, метель-метелица,  песни закружи,
унеси их во поле, с вихрем в виражи.
Не оставь их мерзлыми в душеньке моей,
дай им волю-волюшку, дай им поскорей!

Эх, метель-метелица, с ветром ты дружна,
как мне ваша волюшка, как она нужна!
Заберите, милые, в поле и меня,
унесите в добрые,  новые края.

Эх, метель-метелица, смолкла ты зачем?
И меня забыла ты с песнями совсем.
Вечер опустился зимний на леса,
и поблекла снега белая краса.


*** 
Еще морозами лютует 
зима, на холод есть права, 
она ветрами в поле дует, 
под снегом ежится трава. 

Не замерзай, моя Россия, 
в морозном инее снегов, 
твоя немеркнущая сила 
воспрянет в зареве веков. 
   
Еще крепки у нас морозы, 
и мало снега на сосне, 
побереги деревьев слезы, 
чтоб им оттаять по весне. 
   
Не промерзайте, корни жизни, 
в холодных солнечных лучах, 
весна придет в края отчизны, 
очнется в девичьих очах. 
    
Не замерзай, моя Россия, 
придет весна в края Кремля, 
и оживет земная сила, 
и расцветет моя Земля! 


*** 
Приехала метелица 
и по дорогам стелется, 
с поземкой, жгучим ветерком, 
частенько крутится волчком. 
Деревьям красоту не дали, 
друзья их тихо пролетали. 
Они в столице так резвились, 
что по пустым каткам катились. 

Метут друзья по улице, 
столицею любуются, 
впиваются в воротники, 
как будто банные листки. 
Верхом садятся на машины, 
от них поскрипывают шины. 
Пути все были им открыты, 
и снегом улицы забиты. 

Вот памятник, снижают шаг, 
спокойно обметают прах. 
Им слабо видно через мглу 
лишь очертания МГУ. 
А небо серой мглой покрыли 
и в нем Останкино укрыли. 
На самолеты дружно сели - 
морозить дальше полетели. 


*** 
Ночь города боится до зари, 
ее пугают окна, фонари. 
Растет она за городской чертой 
огромной и незримою рекой. 
   
Струится свет из тысячи домов, 
и зарево сияет. Сумрак - нов. 
Огни в домах то гасят, то зажгут,
мозаики из света, просто, пруд. 
   
Над ближним лесом ночи нет и нет, 
есть розовато-серенький рассвет. 
Березы у домов светлы от фей 
и видятся стволами без ветвей. 
   
На черных соснах яблоками снег, 
над ним витает бело-серый свет. 
Ночь ждет, когда погаснет в окнах свет, 
когда людей за окнами уж нет. 
   
Когда заснут все люди крепким сном, 
ночь тихо и достойно входит в дом. 


*** 
От наслаждения звуков застываю
и в музыке морозной я тону,
под переливы звуков забываю,
что прохожу морозную страну.
 
Качали ели медленно ветвями,
прощалась ночь, день ясный наступал,
на берегах, искрившихся снегами,
морозец с песней звонкою  крепчал.

Скрипел снежок от боли под ногами,
он как припев для песен звонких был,
звучала музыка морозными устами,
и звук морозный над тропинкой плыл.

Звенела речка камушками звонко
и пела колыбельную снегам,
прислушивался к ней кустарник тонкий,
скрипел снежок вослед моим шагам.

Береза вся к речушке наклонилась,
снег плотно охватил ее кору,
так дочка к матери порой стремилась,
с улыбкой лишь вставая поутру.


*** 
С днем 8 марта, мама!
Долгих тебе лет!
В спорте будь всегда упряма,
пусть бежит твой след.

Не горюй и не кручинься,
улыбайся, не грусти,
на диванчике подвинься
и подругу в дом пусти.

Вы вдвоем за самоваром.
Побежит ваш разговор,
время не проходит даром
с ним у вас есть договор.

Вспомните добром вы папу.
Молча, с вами посидит,
и меня, и нашу бабу.
Вам хороший аппетит.

Шлю привет твоей подруге,
и желаю счастья вам.
Ну, а брату, жизни другу, -
быть удачливей в делах.

Не грустите, дорогие,
в мыслях с вами я всегда.
Пусть минуют дни плохие,
вас увидеть рада я.


*** 
На сорок первом, в облачных местах,
где ливни, грозы заменяют солнце,
на крепкой ели притаился страх
и на стволе ей проточил оконце.
От ужаса ее немеют иглы,
чуть шевелятся шишки на ветру.
Зачем ее в монахини постригли?
О, этого совсем я не пойму.

Она скромна и летнею порою
среди берез ель гордая стоит,
а белочек питательной средою
ель круглый год к себе манит.
Она добра, во всем неприхотлива,
растет среди друзей своих, подруг,
спокойная и вовсе не болтлива.
И у нее неверности недуг?

Не верю я. Не верю. Ох, не верю.
Ель притаилась в голубой тоске?
Ей надоели леса пустомели?
Она по кедру стонет по весне?
Бояться ей молвы людей не надо.
Стряхнула ель с себя гнетущий страх,
всегда она царица леса-сада.
То был случайный в мыслях горький крах.


*** 
Под ярким небом серость и нелепость,
весенний город в утомлении гол.
Какую ты из жизни сделал крепость,
куда приплыл ты, человечий челн?

Дома, дома отчаянно различны, 
так бесконечный каменный массив,
есть улицы, достаточно приличны,
и в целом город все же ты красив.

Да, ты любим страной и москвичами,
и каждый любит улицу и дом,
и прослывут, возможно, чудаками,
те, кто не любят нечто в городском.

Взмывают в небо белые гиганты,
бегут машины быстрым табуном,
и серые дома людских талантов,
стоят укором веку или сном.

Всегда подвластен город человеку,
и человек способен все объять,
и отдает он дань любому веку,
строения веков готов понять.


*** 
Зима летает над землей
и май к себе не подпускает,
природа заодно со мной -
она меня не отпускает.

Я от природы плоть и кровь,
частичка не-людского мира,
и убеждаюсь вновь и вновь -
природный я посланец в мире.

Пишу в лесу, деревья рядом,
они диктуют мне слова.
Иголки кажутся мне садом -
в лесу живет моя строфа.

Спасаясь от проблем в лесу,
пришла к деревьям массой крови,
казалось: с ада кровь несу,
теряла чувства я от боли.

И вот меня спасли деревья:
березы с белою корой,
у них справляла новоселье,
и перешла я в мир лесной.

Мне трудно жить среди людей,
коварство их мне не понятно,
и снег, и лес в сто раз милей,
а среди них и мне занятно.

И пусть стихов чужие волны
идут печатною рекой,
мои стихи садятся в челны -
плывут природною волной.


*** 
Зима уходит. Пред весной,
очистил свет леса от снега.
Деревьев в красоте лесной
коснулась ласковая нега.
Вот клен стоит. Он очень прост,
кора немного шелушится,
снега растают - будет рост,
листвой он в небо устремится.

Забытый ветром старый лист
висит на ветке, возвещая,
что был когда-то желт и чист,
да зиму провисел линяя.
На ветках нет семян-стрекоз,
они под белым снегом скрыты,
но вот проснутся семьи ос,
деревья будут вновь укрыты

зеленым кружевным листом,
в своей красе необозримой,
темнее станет он потом,
с характером, весьма строптивым.
А к осени он зацветет,
но не цветами-семенами,
он листьями в красу пойдет
бордово-желтыми тонами.


*** 
Ольха - небесное создание
в роскошном снежном инее,
семян не сбросила сверкание,
стоит себя красивее.

Зима торопится к уходу,
Летит, как пух, краса с ветвей,
от ветерка слетает в воду,
а от движенья - вид живей.

Сверкает сказка Подмосковья
оврагом, речкой и ольхой.
Природы крепкое здоровье
царит здесь, видно, не изгой.

Здесь горнолыжники летают
и стаи уток над водой,
здесь вдохновение не тает,
есть снежной заводи застой.

Холмы, овраги, перелески,
ручьи под ивами текут,
и никакой в природе лести,
в ней птицы звуки стерегут.


*** 
Заря двойная поднималась
над лесом с примесью хвои,
а над лесами улыбалась
своим свечением роз любви.

И хвойный дождь, слетая с елей
в зеленом отблеске зари,
летел к стволам больших деревьев.
Он падал в снег секунды три.

Хозяйка, белка голубая,
вгрызаясь в кончики ветвей,
хвою лишь с веток колупая,
дразнила маленьких детей.

На снежный наст слетались гости:
хвоинки, мелкая кора.
Играли белочки без злости,
здесь веселилась детвора.

А хвойный дождь кружил над лесом,
прощаясь с прежней высотой,
он плыл над новым, чистым местом,
своей дорогою простой.


*** 
Перья снеговые впились в тополя,
контуры резные ждет уже земля.
Тает на ладошке серебристый дым.
Маленькие крошки, вместе полетим?
На Урале Южном вас создал мороз
и весенней стужей веселит до слез,
город вы одели в серебро зимы,
светлые отели - малахита сны.

Вырос из собора для органа зал
и театр красивый драмой засверкал.
В новеньких районах строятся дома
и стоят, белеют новые тома.
Берега Миасса сбросили с себя
маленькие домики, вовсе не скорбя.
И стоят, гордятся над речной водой
и дворец спортивный, и цирк молодой.

Узнаю с волнением старые дворцы,
их не повредили нового творцы.
Город, ты мой город, каменный, с литьем,
песню тополиную вместе пропоем?
Белые березки в городском леске,
тополиным пухом ты летишь к реке.


*** 
Огромный серый дом кирпичный
светился сотнями окон,
и освещал он двор приличный,
где дети задавали тон.

Росла здесь я среди подруг,
в игре добру порой училась,
и слышен мячиков был стук,
и наше детство мирно длилось.

Прошли года. Возможно, тридцать.
Пришла, смотрю на старый дом,
от жалости хочу я крикнуть:
'Ты в землю врос, мой старый дом?'

Ты пожелтел, и стал как будто ниже,
иль был высок по старым временам?
Здесь все молчит о жизни, о престиже,
и нет внимания детского дворам.

Я помню, как сажали здесь деревья,
теперь на них огромная труба.
Да, не возникло бы у нас стремления
идти к реке, где лишь дома. Дома...


Иртыш 

Лед в реке до середины,
треснул лед - вода бежит.
Снеговая гладь равнины
скоро льдами заскрипит.

А вода в реке спокойна,
тихий бег ее красив.
Нрав величия достоин,
в волнах речки много сил.

Как умел ты разливаться,
милый друг ты мой, Иртыш,
и на лодках покататься
средь деревьев! Что молчишь?

Ты забыл в поля дороги?
Силы отдал городам?
Уноси с водою ноги,
я тебе свободу дам.

Что не веришь? И не надо.
Вспомним время и года, 
что бросались водопадом
сквозь любые времена.


*** 
Веет ветер на дорогах,
и смеются небеса,
сквозь проталинки в сугробах
ищут лета адреса.

Молчаливые березки
лишь с указку толщиной,
постучались вдруг в киоски:
'Нас возьмите на постой,

будем жить на косогоре,
мы здесь новые жильцы
и сосенки с нами в паре,
мы из леса к вам гонцы'.

Разбежались вновь по скверам,
и, стесняясь, стали в ряд.
Посмотрите-ка  всем миром:
город каменный бодрят.

Часть подружек прибежала
к берегам большой реки
и на косогоре встала.
Их качают ветерки.

Улыбнулся им сурово
древний, голубой Иртыш:
"Вид у вас, вполне, здоровый.
Ветер, друг, ты, что молчишь?"

Небо их уже признало,
из сугробов воду пьют.
Как для жизни надо мало:
птицы гнезда в кронах вьют.


*** 
Мой любимый терракот 
над березами искрится, 
как осенних листьев свод 
в марте, можно удивиться. 
   
Я смотрю на них с пруда, 
пузырьками лед унизан, 
подо мною толща льда, 
трещинами он пронизан. 
   
Ты здесь шел в рассвете дня 
солнце в мантии сияло. 
'Не забыл он про тебя', - 
льдинка, тая, прошептала. 
   
Как увидеться с тобой 
там, где лед влечет в глубины? 
Где же след твой дорогой? 
Подо мной - одна пучина. 
   
Ты с зарей, а я с закатом - 
нам не встретиться на льду, 
по поверхности покатой 
я одна теперь пройду. 


*** 
Играло солнце на рояле
лучами теплыми весны.
В рояле клавиши стояли
домами разной высоты.
Играло солнышко в полях,
оно волнение зарождало
в еще белеющих снегах,
и вод журчанье ожидало.

И оседал снег от капели,
и морщился от света он,
и таял от весны свирели,
и ожидал морозный звон.
Морозец прятался в тени,
таился до ухода солнца,
луной заканчивались дни,
и наступала власть морозца.

Зернистым становился снег,
и покрывались льдом сугробы,
и наслаждался снег от нег
под серебристой снежной робой.
А утром солнце поднималось
в своих малиновых лучах,
в снегах узоры оставались,
и оседал снег на полях.


*** 
Моя первая весна 
без сердечного надрыва,
я спокойна и вольна, 
без запретного прорыва.
Каждый день иду к тебе 
и знакомлюсь с чудом эха,
эхо то живет во мне, 
отголосками привета.

Ива редкой красоты, 
в желтых одуванчиках,
дарит от тебя цветы 
в своих ветках-пальчиках.
Подарила мне сережки 
добродушная ольха,
пробежала мимо кошка, 
от тебя несла слова.

Вот кустарник неизвестный 
мне ладошки протянул,
по весне красавец местный 
лист цветочками загнул.
Старый дуб, слегка надменен, 
в небо отдал всю листву,
но его с лихвой заменит 
вздох, терзающий струну.

Это ты меня встречаешь, 
ты с надеждой ждешь меня,
ты в волнение замираешь. 
Милый лес, я жду тебя!


*** 
Жить всегда спешит ива-ивушка,
в ней доверчивость живет девушки,
к солнцу тянутся ветви милушки
раскрываются сотней солнышек.

Как у кошечки, мягок серый пух,
лаской светится сероокая.
Вот стоит она, превратившись вслух,
все ждет добрых слов - слышит строгие.

Но в ответ на них, в пухе резкий крен,
появляются иглы зелени,
с желтым острием - против всех проблем,
с жизнью их краса давно сверена.

Среди веток ив есть всего одна,
где тюльпанчиком встали листики,
все пушки свои берегла она -
распускаются остролистники.

Опадает пух у ее подруг,
а она одна к солнцу тянется.
Мудрость верная - это лучший слух,
и она с листком - не прощается.


*** 
Невезения полоса
лежит мерзлою землею,
первых листьев голоса,
отодвину я зимою.

И погода: ноль да ноль,
и нули сплошные в сердце,
и отчаянная боль,
от весны за зимней дверцей.

Снег с дождем, рука в руке.
Так порой летают братья.
Ищет выхода к реке,
затерявшееся счастье.


***  
Обгорелая лягушка
выползает из травы,
улеглась на брюшко,
не поднимет головы.

Подожгли траву -
загубили жизнь,
я их не пойму -
ускользает мысль.


*** 
Канал, ты так прямолинеен,
в тебе отменная краса,
вода в брегах твоих синеет,
и рядом ровные леса.

Так  не бывает у природы:
блестят в граните берега
совсем неглинистой породы,
что пробивает лишь река.

Возможно, баржам очень скучно
плыть сквозь красивый коридор,
но все доказано научно,
давно погашен всякий спор.

Нужны для жизни эти рельсы,
как сон, бегущая волна.
Ведь баржи точно денег кейсы,
их жизнь прибрежная полна.

Обволокло теплом природу,
с каналом дружит ветерок,
он ромбами гоняет воду,
канала маленький игрок.   


*** 
Добрый вечер, Незнакомка!
Неприметная всегда,
вдруг красавица-креолка.
Да, сегодня ты звезда.
Я спросила: 'Кто? Какая?
Кто сегодня всех милей?'
Но плечами пожимая,
не ответили о ней.

Ты ногой своей коснулась 
нежной зелени травы,
с ветром нежно встрепенулась,
в светлой зелени листвы.
Распустила с ветром косы
с головы и до колен,
пролетали мимо осы,
а тебе и нет  проблем.

Каждый волос - совершенство,
как пушистый горностай...
Посмотреть - одно блаженство.
'Ты его в ломбард не сдай!
Ты ж осинка молодая,
трепетная и живая!'


*** 
Под шум холодного прибоя
гуляли трое у реки,
смеялись все без перебоя,
но были шуточки горьки.

Вдруг - раскололся треугольник:
обнялись двое сгоряча,
а третий маленький поклонник,
вмиг отвернулся невзначай.

Он бродит по песку тоскливо,
он пишет имя на песке...
Те, в настроении игривом,
забылись в радостном смешке.

А он выводит: "Люся, Люся..."
Рыхлит в отчаянье песок.
Да, вас судить и не берусь я.
А над рекой затих смешок.


Весенняя грусть

Гладиолусы зеленые
распустились на ветвях,
и деревья, в меру стройные, 
изменились на глазах.
Очень милые бутончики, 
чуть проснувшихся листов,
и похожи листьев кончики, 
на раскрытый клюв птенцов.
Только их деревьям-матушкам 
прокормить легко листки,
как волне бежать по камушкам, 
их пути всегда легки.
Прихожу я в мир беспечный 
И сижу на берегу,
и вдыхаю воздух вечный, 
и снимает лес беду.
Вспоминаю день Победы, 
огонь вечный сквозь звезду,
он возносит искры света
для салюта в черноту.

И мерцали эти искры 
в поднебесной вышине,
В честь погибших здесь на Истре, 
в честь погибших на войне.
И сходились все живые 
посмотреть салютный блеск,
разносился над землею 
от салюта звонкий треск.
Набегал могучий ветер,
 холодом пронзал людей,
искрами в народ он метил, 
и в лесах шумел быстрей.
День Победы был вчера,
а сегодня тишина,
и бурлит моя река, 
и спокойно спит листва,
и ко мне с небес спустилась 
синеглазая мечта,
вся спокойствием укрылась -
не растает до утра.


*** 
В желтом облаке заката
белым шаром сердце село,
перевязано шпагатом,
чтоб совсем не улетело.

Ты куда, мое сердечко,
убежало, розовея?
Видишь в облаке уздечка?
Возвращайся поскорее.

Ждет тебя конь с гривой белой,
розовый весь от любви,
в поднебесье мчится смело,
ты его и позови.

По сиреневому небу,
с бело-розовым конем
я к любви своей поеду
за потерянным ключом.

Мы промчимся над лесами,
оставляя белый след
и замерзшими устами
поцелую толщу лет.

Отогреется дыханьем
в  дали лет мое окно,
и увижу под страданием
заблестевшее стекло.

А в нем прошлое трепещет,
отдает к любви мне ключ.
Кто его так крепко держит?
Конь-огонь, как ключ - колюч!

Не достать мне этот ключик.
Замечаю солнца след.
Взять у солнца ключик-лучик?
Но прошло так много лет!

Я смотрю в воспоминания
сквозь обычное стекло,
и в заоблачных скитаньях
затуманилось оно.


*** 
Вязкий воздух согрет теплом,
листья стихли под желтым налетом,
то пыльца своим первым полетом
говорила: 'Мы в паре с цветком'.

Проревел самолет над землею,
что знаком с небесами, грозой,
что в ладах он с богемной средою,
но унес свои связи с собой.

Я, молчу, похвалить себя нечем,
я тиха, как вода без волны.
С чайкой дружбу не водит кречет,
мои мысли покоем полны.

Суета из сует земная,
знать про все и бывать везде.
Не под силу мне жизнь такая.
Суета так подобна узде...


*** 
Органично сливаясь с душою,
Баха музыка с сердцем звучит
и своей задушевной красою,
затихая, спокойно летит.

В ней бескрайность души человека,
и звучит она плавно, светло,
к нам идет из далекого века
и сливается с жизнью легко.

Звуки страсти и терзаний,
звуки вечные любви
с нотных строк воспоминаний
не вмещаются в груди.

Они мощною волною
шевелят органа плоть,
открывают мир собою,
разрывая строчки нот.


*** 
Вечер. Одна среди леса и тьмы.
Месяц мне светит с макушки ели.
Он не забыл про меня в забытьи
и заглянул в мои темные сени.

И, как хозяйка лесного дворца,
я перед месяцем низко склонилась:
Так посмотри на меня ты  с венца,
с болью потери давно я смерилась.

Видишь, друзья собрались у меня:
вербы в пушистых своих одеяниях,
ласка березы в сережках звенит
и привлекает любое внимание.

Вот посмотри: деревца молодые,
первый свой день зеленеют листом.
Нет, не подумай, они непростые,
скоро сверкнут и природным умом.

Долго кустарник одеться не может,
красные ветви красны от стыда.
Старый он стал и характером сложен.
Рядом с ним пень, он стоит чуть дыша.

Стары дубы, нет дубков молодых,
мхом поросли, да белесым грибком.
Стали беззубы и нет золотых,
Листья в прическе остались венком.

Милый мой месяц, сбежал ты от ели,
к дубу пробрался, к зеленой постели.
Что ж, я неволить тебя не могу,
мне твой покой - дорогое табу.                


*** 
Детство, отрочество, юность -
белой черемухи цвет.
Беды, разлуки, заботы -
их еще нет, нет, нет.
В детские пухлые годы
в пышных волосиках бант,
только и было заботы,
где разместить кукол стан.

Где раскачались качели,
где появился песок -
новости эти летели
быстро в девичий висок.
Стоило чуть подрасти ей,
руки белы от мелков.
Вей ветер мой, вей, вей
ноги стройней от прыжков.

Прыгалки, куклы. Подружки...
Белой черемухи цвет
падал на детства подушки.
Брезжил отрочества свет.
Бантик растаял бесследно,
зеркало манит их в плен.
Страсти: что модно, что бедно,
кто что одел, кто же смел.

Лишь телефонная трубка
прыгает часто к ушам.
Тают в расспросах минутки,
трудно вернуться к делам.
Что-то меняется в детях.
Белой черемухи цвет
ветер в девчонке приметил
в темной косе место лент.


*** 
Русский лес, какой ты разный,
ты похож на наш народ,
ты рабочий лес, не праздный,
много есть в тебе пород.
Есть как сосны - великаны,
люди старых поколений,
шли по жизни только прямо,
не боялись столкновений.

Наши женщины России
белолицые березы,
они ласковы, красивы,
пусть их минут в жизни слезы.
Есть, как ели величавы,
верностью они горды,
ходят стройно словно павы,
вырастают из среды.

Есть осины, что трясутся
от любого ветерка.
Нет, вас беды не коснуться,
вам одуматься пора.
Есть мужчины, словно кедры,
силой, мужеством, умом
они, в общем-то, не редки,
но растут лишь не кругом.

Вот дубы, как коренасты
эти крепкие стволы!
Не страшны им все несчастья -
только молнии одни.
Клен стремится только к солнцу,
гордый и красивый клен,
счастье пьет, не смотрит в донце -
он упрям и тем силен.

Подрастают поколения
новых, молодых лесов,
лишь военное затмение
не прибавило кустов.
Но живучий русский лес,
к солнцу тянется и к счастью,
голубых своих небес
он сторонник, не несчастья.


*** 
Тюльпан - цветок необходимый,
к восьмому марта для утех.
Горит огнем тюльпан красивый,
пылает пламенно для всех.
Пурпурный цвет его основа,
но он бордовым может быть,
и в красно-желтом цвете нов он,
готов на праздник мирно плыть.

Людьми за красоту и гордость, 
тюльпан был с древности любим,
добыть его - большая сложность.
Он состояние стол им. 
Теперь цветет в садах и парках,
несет он праздник в жизнь людей,
он украшение подарков
для подношения гостей.

Цветок любви и уважения,
цветок пленительных побед.
Он не бывает поздний, ранний
цветет весь год цветок для всех.
В тюльпане тайна полнолуния:
он так же светел и лучист,
он в ореоле, словно лгунья,
но в красоте своей он чист.


*** 
Любовь к земле, она всегда цветная,
несет в себе все краски и тона.
Любовь к себе - она совсем иная,
бесцветные одни полутона.

Любовь к земле - живительная сила,
несет и вдохновение и мечты,
она в душе не терпит тины, ила
все проявления ее - просты.

Любовь к земле - бескрайна и безбрежна,
она разлита по сердцам людей,
а в одном сердце так она безгрешна,
как жизнь в тайге и чаще без вестей.

Любовь к земле звала людей на подвиг
во все века, тяжелые года.
И только не рождалась там, где подлость,
а храбростью спасала города.

Любовь к земле, любовь к родной отчизне,
как неразрывна жизненная связь!
Любовь в любом наречии так чиста,
в ней не найдешь проблемы, ссоры, грязь.


*** 
Каскад сиреневатого фонтана, 
далекий правнук "Шахматной горы", 
он расположен в парке не спонтанно. 
Он в пруд несет прозрачные дары. 
Течет вода в сиреневом граните,
летит струей в воздушной синеве.
О, струи, струи, солнечные нити!
Блестят сполохи в Сходне, не Неве.

Я засиделась на его граните,
в день солнечный и полный красоты.
О, воды, воды, душу мне встряхните,
и заберите стоны немоты.
Я оживу на каменных ступенях,
сольюсь одеждой с цветом ручейка,
чуть-чуть займу его текучей лени.
И вдруг услышу: песнь его звонка!

Любимый парк с каскадом людям данный,
таишься ты средь зелени лесов,
где три кита взрываются фонтаном,
чудесный пруд, каскада вечный зов.
Каскад, каскад, с тобою я сроднилась,
и даже в отпуск бросить не хочу.
Зачем мне воды Ганга или Нила?
Я и в фонтане прелесть нахожу.


*** 
В стеклах заиграл игривый зайчик,
ослеплено вспыхнула река,
поднесла невольно к глазу пальчик,
так поплыли мимо облака.

Быстро исчезает ярко-белый,
долго не сияют нам глаза,
мир по будням, часто серо-смелый,
смешаны растения в лесах.

Быстротечны яркие мгновенья,
солнце ослепляет не всегда,
иногда гнетет повиновение,
иногда в груди горит звезда.

Быстро, очень быстро гаснут краски,
молодость зарницею прошла,
чаще на лице мы носим маски,
но до страшных масок не дошла.

Не прожить без масок в этом мире,
быть двуликим - каждому дано,
не хочу увязнуть в грязном иле,
не хочу увидеть грязи дно.


*** 
Незабудки и ромашки
детства раннего цветы -
эти милые монашки,
словно чистые листы.

И в шальные наши годы
незабудок благодать,
словно дар была природы,
помогая доброй стать.

А поляны из ромашек,
в белых листиках ковры -
это счастье было наше,
солнца летнего дары.

От тебя в подарок розы
получала иногда,
или желтые мимозы
приносил мне в те года.

Были веточки жасмина,
яблонь первые цветы
и черемухи седины,
и сирень вручал мне ты.


*** 
Густой, бодрящий звук органа
летит по воздуху к ушам,
легко залечивает раны,
всех москвичей или рижан.

Органа звуки не стареют,
он молод таинствами нот,
они столетия в залах реют, 
где музыкальнейший народ.

Орган, он соткан из свирелей,
красивых звуков, тайны душ,
а звуки грусти, как капели,
облагораживают ум.

Во власти музыки и счастья
парю над залом: счастья - ком.
Возможно, истинно, несчастье,
кто с чудом  этим не знаком.

Ведь он орган, орган столетий,
он время жизни ворошит,
он, как старейшина под пледом,
который вовсе не грешит.


*** 
Тополиный пух клубился,
Все не так, как у людей. 
Ты меня один добился, 
вышел милым из теней. 
 
Ты решил на мне жениться,
но до свадьбы за два дня.
Надоело шевелиться,
ты решил дойти до дна.

Сдал экзамены досрочно,
на ракете прикатил.
Я училась тогда очно.
Паспорта ты прихватил.
  
Я лишь в розовом костюме.
Ты в рубашке, без носок,
так ходить лишь можно в трюме,
в ЗАГС ты сунул свой носок.

Ты зовешь меня нежданно. 
Вижу,  женщина стоит,
как-то стало все туманно,
Она томно говорит...


*** 
Травы росные, небо броское
и дымок росы над землей,
слышен с дерева щебет ласковый.
Эх, пройти бы здесь всей семьей.

Но пройти тропой, не сбивая, рос,
не пугая птиц своим топотом.
Комары все спят, нет мельканья ос,
но вдруг слышу речь тихим шепотом.

Травы росные, небо броское,
а навстречу мне пара в розовом.
'Выпускной' прошел, платье ноское.
А где белое? Оно злостное?

Эх, пройти бы вам, не сбивая рос,
не теряя честь, не срезая кос.
Вы так молоды и так загнаны,
а слова-то все вами сказаны.


Знаменитым 1987 

***
Всю жизнь изображал он Дурака,
и потому он преуспел в делах,
и если люди были катера,
то он шел ледоколом, как во льдах.

***
Журнал мод и книга песен
на ходу тридцатый год.
Много лет, да тридцать весен - 
вечной юности итог.

Может так держаться сцены
лишь ее красивый труд.
Жизни знала она цены,
глаз встречала целый пруд!

И звучали ее песни
с детской, трепетной поры.
Ей несли цветы из лести,
как признания дары.

***
Вы взлетели вверх салютом
с фейерверком юных глаз,
но какой-то друг-малютка
стал несчастием для Вас.

Жизнь Вас била, не щадила,
но Вы выжили в аду,
Вы уверенность взрастили,
стали с ангелом в ладу!

И когда другие листья
разлетались по садам,
Вы вдруг зрелостью воскресли,
Вам не страшен сам Адам.

Вы - властительница сцены,
Ваши платья - фейерверк!
Пенье Ваше свергло беды,
Кто же Вас когда-то сверг?

***
Среди растительного мира
Богиней ласковой мечты,
идете Вы в прямом эфире,
но без излишней суеты.
Лаская травы и деревья,
сгибаясь к сухонькой траве,
ее касаетесь в волненье -
и поднимаетесь в заре.

*** 
Ваш голос елейный над сценой звучит,
и раненой птицей, внезапно молчит.
Вы вверх дерзновенно бросали слова,
их в мир разносила спокойно молва.
Кто Вы, белоснежная птица Москвы?
Вы очень известны, стихами сильны.

***
Ты обладаешь дивным даром:
волшебным светом ясных глаз,
смущаешь женщин редким жаром,
прекрасно высказанных фраз.

Собою почту украшаешь,
ты бесконечно многолик,
в воскресный день ты вызываешь
у многих женщин сердца крик.

Тот крик жестокими словами,
с улыбкой отдаешь ты в свет,
и раздираешь в кровь зубами
ты чувства самых разных лет.


*** 
Тучи серо-черные, зелен горизонт,
над домами мечется вездесущий гром.
Страшно всем на улице - не спасает зонт,
было бы здесь морюшко - был бы сильный шторм.

За стеклом я спряталась от стихии бед,
сердцу успокоиться я дала обет.
Закачались веточки - листьям первый дождь.
Наклонились листики - винограда гроздь.

Застучали в окна мне капли дивных роз.
На березах слышится шевеление кос.
С неба воды падают, поливают лист, 
горизонт умылся и стал снова чист.


*** 
А ты красив был иногда.
Тебя искала я всегда. 
Всегда.
Увидев твой чудесный лик,
я исчезала в тот же миг. 
В тот же миг.

Хранила я алмазы встреч,
любовь хотела уберечь. 
Уберечь.
Боялась длительных речей.
Боялась гаснущих свечей. 
Свечей.

А берегла все на беду,
имея счастье лишь в виду. 
В виду.
А надо было жизнь испить,
себя от взглядов не таить. 
Не таить.

Все бриллианты легли в клад.
В душе настал сплошной разлад. 
Разлад.
Теперь одна без красоты
смотрю на дивные цветы. 
Цветы.


*** 
Ты знаешь, странно я тебя люблю,
нечаянно, но преданно и сильно.
Как верба лучик солнышка ловлю
и под лучами распускаюсь дивно.

Люблю тебя, иного слова нет,
листком зеленым радую вниманье.
Люблю тебя, и это мой ответ,
и взглядом приглашаю на свиданье.

Прогнать тебя? Да это все слова.
Их старая листва всем шелестела,
в них правды нет, а есть одна молва,
да и какое им до нас есть дело?

Не видеть и не слышать о тебе?
Как шорохам  чужим ты смог поверить?
Да глупость это, ты в моей судьбе,
хотят нас на устойчивость проверить.

Я возродилась вновь для красоты,
бросая кожу вербы и лягушки,
милее нет любимой стороны,
где есть леса и дивные опушки.  


*** 
Ко мне сквозь листья осени багряной
явился ты незримою строкой,
и жизнь моя вдруг показалась странной,
и ты был мне, как прежде, дорогой.

Мне так хотелось видеть твои очи,
их полумрак сердечной красоты,
и закружить с тобой во мраке ночи,
и любоваться миром, где есть ты.

Но вот беда: незрим ты и невидим.
Летит листва, желтея без тебя,
а ты исчез в своем небесном виде.
Мечта моя исчезла не скорбя.

И все ж приятны малые мгновенья
былой любви, мечты, забытых слов,
не хочется мечтать одной в забвенье,
и не уйти из памяти оков.

Чуть помечтать о некогда любимом
и вспомнить лучезарные глаза,
и в наважденье с ним побыть единым,
а полюбить - московские леса.


*** 
Твой облик вижу, словно наяву,
его встречаю в каждом кинофильме.
От совпадений мыслей я реву,
вникая в смыслы песен очень сильно.

Мне кажется, что автор песен - ты,
и режиссер  - ты, и герой всех фильмов. 
Пускай простят поэты за мечты,
а режиссеры за изъятие фильмов.

Пришла вдруг мысль, что гениев и нет,
есть просто люди с кучей недостатков,
напрасно в жизни их ругает свет,
а после смерти смотрит их останки.

На памяти вдруг остается тот,
кто жизнь свою прожил весьма нелепо,
их творчества сильнейший ток
становится питанием века.

Все выше солнце. Золотистей цвет.
И что-то неземное растворилось.
В голубизне других оттенков нет,
твое лишь имя в титрах засветилось.


*** 
Перебирает ветер листья,
сдувает пыль зеленых дней.
Березок желтые мониста
сегодня кажутся длинней.

Мой серый плащ, я в нем согрета,
царит в нем серость облаков.
Осины цветом были летом.
Деревья - зонтики веков.

Там, где живу и солнце - редкость,
порой идут за днями дни,
вращая влажность влаги меткость,
что часто окружает пни.

Зонты - дома, зонты - экраны,
зонты от солнца - облака,
зонты - сердца, зонты - бураны.
Откроешь зонт - вода  легка.

Сквозь тучи светит яркость краски,
какой-то нежно-голубой,
иду смелее, без опаски,
закрою зонт и свет со мной.           


*** 
Наклонились ветви леса над землею,
и под солнцем славно нежатся поля,
и кувшинки проплывают зеленея,
полыхают белым пухом тополя.

Наслаждается природа чудесами,
самолетами шумит невольно высь,
и антенны возникают с проводами,
где торцы домов, похожие на мыс.

Разноцветные уходят в небо башни,
в них орлиный перед окнами обзор,
и бывает, что видны поля и пашни,
а бывает серых домиков набор.

Ограждает облаками небо нежно
все тревоги перед летнею грозой,
а потом приходит важно и небрежно
золотая осень с яркою красой.

Голубеет над землею небо детством,
смех детей чудесней трелей соловья,
мирный ветер - это лучшее соседство.
Лес, земля - великолепные слова.


*** 
Август полонили сентября туманы,
лес собой укрыли травы без дурмана.
Рассекаю воздух гордой головою,
а душа в тумане и года со мною.
Но спокойно травы окунулись в росы
по краям дороги, где растут березы.
Томные туманы сыростью повисли,
с капельками влаги прибегают мысли.

Возникает город в дымке предрассветной
белыми громадами, стены в окнах светлы,
а над ними в небе - облака застыли,
белою струею солнце угостили.
Город приподнялся на берег пруда,
смотрит величаво: виды хоть куда.
Он хороший, светлый и людьми пригож
город на пригорке он на что-то гож.

Красная рябина от тумана в росах,
разбросала ягоды на зеленых косах.
Не по нраву было ей людей молчанье,
яростно кричала о своем венчание
с небесами летом, с птичьим песнопением,
по своим понятиям, по своим ступеням.
Гроздь мне протянула красная рябина:
'Позабудь туманы, ты еще любима'.


*** 
Дремучие посадки Подмосковья,
где падают иголки без лучей,
лишенные зеленого здоровья,
имею вид не веток, а мечей.

Мне среди елей, словно обгорелых,
найти масленок - тут нелегкий труд.
Маслят так мало нежных, пожелтелых,
и хочется на солнце и на пруд.

Леса, леса уплотнены посадкой,
где там и тут снует лихой грибник,
здесь не пройти небрежно или шатко,
не даст воды неведомый родник.

Вот, вроде, лес спокойный и без елей,
иду быстрей среди родных берез,
но вдруг я покачнулась, как от хмеля,
а подо мной болото - вот весь кросс.

Я прыгаю, ищу я в травах кочки,
хватаюсь я за тонкий стан берез,
и пробегают пред глазами строчки
зеленых ягод клюквы, словно гроздь.


***
Прозрачное утро потрогало небо,
едва окунаясь в клубы облаков,
оно улыбается спелому хлебу,
оно пробегает по шелку листков.

И солнце холодные лучики нежит
на листьях зеленых-зеленых садов,
еще через месяцы вьюга и снежность,
но осень крадется, не ждет холодов.

Спокойно среди переспелой листвы,
она свой зрелостью ум не тревожит,
притихли все мысли до новой строфы,
когда листопад здесь ветрами закружит.

Созрели в лесах голубика, черника,
зеленые ягоды клюквы лежат,
осталась без ягод листва земляники,
в малинники сладости мишек висят.

В такие же дни моей юности доброй
с тобой повстречалась средь южной листвы,
была я наивной и очень уж скромной,
теперь в сердце август  и нет той поры.

Еще помню в город белеющих зданий,
вернулись мы с сыном из дальних степей,
и город ворвался, и мчался в сознание,
зеленой листвой и с любовью своей.

А солнце сверкало и бегало в окнах,
балкон наш летел над зеленой землей,
гоняли мячи, в загороженных кортах,
а мы поселились впервые семьей.

Давно это было, но август - планета
приходит к нам в каждый взрослеющий год,
приносит нам радость холодного света,
приносит плоды в человеческий род.


Стихия 

Гроза зарницею сверкала,
ей с грозным ревом вторил гром,
природе грома явно мало -
шел по деревьям сильный шторм.
Деревья гнулись и качались,
бросая листья ветру в след,
лесные волны быстро мчались,
дождь раздавал им свой привет.

Когда стихия отбушует,
придет неведомая тишь,
сознание стоном забунтует
от всех семейных, старых крыш.
Так жизнь прекрасной чередою:
грозы и грома, дождя, стона
идет,  идет всегда за мною,
идет без дружественного тона.

Светлеет маленький кусочек
среди свинцовых облаков,
так солнце пробует носочком:
'Готов ли путь к земле? Готов'.
И ветер тут же изменяет
грозе и грому, и дождю,
все тучи в сторону сдвигает
и солнце говорит: 'Прошу!'

Все в нашей жизни по законам,
но чьим, каким и почему?
Есть место в них сердечным стонам.
А как мне быть? Я не пойму.
Наверх забраться можно? Можно.
Коль солнце лучик свой подаст.
Верх по лучу? О, осторожно.
А если он тебя продаст?

Так и живем: к земле поближе,
и ходим там, где твердый грунт,
и давим тех, кто еще ниже,
и избегаем носки унт.
И знаем все. И судим всех
под крышами, где нет стихии.
Гроза и гром, и солнца след
за окнами. А мы тихи.


***     
Приятно жить среди родных лесов,
под солнцем ярким окунуться в небо,
и слышать трели птичьих голосов,
и быть счастливой, даже пусть нелепо.

Летает в небе первый красный лист,
летает, ждет осенних листопадов,
а воздух так прозрачен, светел, чист,
что, кажется, быть лучше и не надо.

Душа светла и мысли все чисты.
Нет злобы, память синевой умыта,
мечты и мысли от красот просты,
а грустные слова давно забыты.

Умылось небо от своих невзгод,
сияет милой, чистой синевой.
А у меня прошел тяжелый год,
и тихо, и светло над головой.

Любимый мой, с мечтами прилетай,
и опускайся в сердце незаметно,
а чувства, как стихи мои листай.
Любовь - она и смертна, и бессмертна.


*** 
Вырвался огромный дождь 
из нависшего тумана, 
на деревьях капель гроздь, 
и стекает ливень с крана. 
   
Рассекаю дождь зонтом, 
он обхватывает ноги. 
Дождь впивается кнутом, 
и впадает вновь в потоки. 
   
Я обвернута рекой, 
ноги тонут в водных струях.
Из тумана льет покой, 
и играет в водных струнах. 

По асфальту реки льют,
убегают под уклоны.
Птицы воду в лужах пьют,
ветви делают поклоны.
  
Люди прячутся в домах,
смотрят ливень сквозь оконца.
Я иду одна сквозь страх,
не сегодня выйдет солнце.


***
Элегантна и прекрасна
фешенебельная мода,
над сердцами она властна,
с ней не чувствуешь свободу.

Как божественно красивы:
платье, линии и ткани!
Сколько вкуса и усилий!
А какие это "мани"?

И жар-птица - небылица,
красотой своей блистая,
осветила женщин лица,
белых птиц небесной стаи.

Это мода для эстрады,
для торжественных приемов,
на нее косятся барды:
она легкая для съема?

Вновь цветное завихренье
заглянуло вдруг с экрана,
в мозг врывается сомненье:
что в одежде постоянно?


Лабиринт 

Немилосердно тяжелы - 
памяти виденья.
Ходит тень твоя живая 
в мозговых владеньях.
Лабиринты, лабиринты, 
ты в них заблудился.
Мозговые лабиринты, 
в них любви добился.
Господи, немилосердно 
это наказанье:
жить и в смерть твою не верить - 
горькое признание.
Наказанье, наказанье 
за немые речи,
Нелюбезное изгнанье - 
слов плохих картечи.
Как же так? За что мученья 
в яркий, светлый день? 
Неприятностей стеченье 
носят горя тень. 
Люди, люди не умолкнут - 
память в них живет, 
а пока они не стихнут - 
счастье не придет. 
Ладно. Все. Утихли страсти. 
На осине пляшет лист.
Кто был редко в жизни счастлив, 
тот и слышит жуткий свист.


Заоблачное послание 

Дорогой мой человек,
ты был мил мне интеллектом,
от тебя шел знаний свет,
он и был ко мне твой вектор.
Я любила твои очи
с умным заревом огня,
и набор словесных строчек -
в них вилась порой змея.
Что еще? Ты был мне равен.
Тронул чуткостью души,
и поэтому твой саван
вызвал боль, в мозгах застой.
Не читал мои стихи
и не знал, кто я такая,
наши редкие звонки
слушал ты, слегка зевая.
И наивен был порой,
трогал с радостью младенца.
На мне видел цвет и крой
и давал в паденье сенца.
Знаю я - твой ум могучий
редко веял надо мной,
он не мог нигде наскучить.
Да, ума был мощный слой.
Вот и все. А без тебя
Очень скучно в этом мире.
Глупый стих. Тебя любя,
им стреляла, словно в тире.


Память 

Память помнит каждую подробность
встреч, разлук и горечь от досад.
Помнит, как выбрасывала скромность
и бросалась, без сомнений в ад.

Долгих дней немую отчужденность,
каждый миг, заполненный тобой.
Свет из глаз, двоих - завороженность,
а затем преследований боль.

На весы поставь две разных чаши:
положи любовь мою в одну,
на другую чашу - горе наше,
я их молчаливо перегну.

Что же пересилит в чашах этих?
Беды? Что бросались все на нас?
Нет, любовь, она прекрасно светит
и она светила каждый час.

До сих пор кидает кто-то камни,
хоть давно в святые перешла,
были бы какие-нибудь ставни,
чтоб сквозь них беда к нам не прошла.

От любви идут седые нити
памяти, прошедшей сквозь беду.
Говорят, танцуют на Гаити,
я же не танцую, а бреду.

Помню хохот, словно волны Дона,
демон в них резвился молодой,
сердце разрывалось уж от стонов,
не могло кричать оно: "Постой!'

Нет, мне не забыть рожденья ада,
пересказ не может раскрыть все,
как рождались звери зоосада
и молчала трубка. Вот и все.

Все схлестнулось: правды и неправды,
расплескались за моей спиной,
разгадать бы кто же в этом главный,
Да и бросить в омут: жизнь. Не ной.

Но вода его отвергнет сразу,
пусть живет от скверны чуть живой.
Господи, да дай же ты рассказу
стать спокойным, он же все же свой.

Нет веселых, добрых песнопений,
только боль и только стон души.
Было бы иначе? Без сомненья.
Было бы? О, бог мой, не скажи.

Все как есть, душа жила в смятение.
А теперь? Есть боль прошедших дней.
Ропот и людей недоумение
смотрят и преследуют: " Не смей!"

Шепот за спиной, косые взгляды.
'Слышали?' 'Да, слышали'. 'Она'.
Стали шире рамки зоосада,
но как прежде я в нем не видна.

 
*** 
Перевернулась вечером земля, 
а в темном небе, там, где облака, 
таилась сине-черная стерня.
Но где-то солнце прятало бока, 
и чаша влаги брызнула волной, 
плескаясь в небе вечной глубиной. 


*** 
Холодит сентябрьский закат,
тяжела мне шапка и папаха,
на главе мой венчик из заплат,
да посконная моя рубаха.

Нищета вонзается в мой дом,
в каждой щелке скалит остро зубы,
и пишу я стихотворный том,
сквозь отчаянье кусаю свои губы.

Нищета. В ней емкость долгих дней,
бытие оторванных копеек.
Все добры, а кто же тот злодей,
кто спустил с цепей своих злодеев?

Добрым быть кому-то хорошо,
кто имеет деньги, власть и силу.
Жить без денег в страхе тяжело,
каждый день, вытягивая жилу.

И вражда, кругом одна вражда
на работе. Дома в личной жизни
все над головой свистит вожжа.
Господи! Ведь то моя Отчизна!


*** 
Я пью нарзан воздушных капель,
хмелею в запахе сосны,
снимаю с дум тревожных накипь,
и вижу: помыслы чисты.

Живу, дышу лесной природой,
где нет расчета и тщеты,
я не ищу любви и брода,
смотрю охранные щиты,
сливаюсь мыслями с погодой,
и ухожу от суеты.

А по краям лесных массивов
желтеют клены и кусты,
и в простоте они красивы,
и в красоте они просты.

Но рядом с ними меркнут очи -
осколки доброй синевы,
и ряд давно забытых строчек
мне говорит: они - не Вы,
а вязь моих неровных строчек
уходит в золото листвы.


*** 
Мелкая травка газона
смотрится нынче светлей,
в воздухе запах озона,
иней на травке милей.

Холод касается кожи,
в ранней усталости рук,
как мы с тобой не похожи,
мой неожиданный друг.

Знаешь, была я березой,
где-то средь светлых озер,
но жизнь вонзилась занозой,
стала я елью - не спорь.

Так обожглась я о клены,
что среди леса красы,
славлю немые законы,
в коих газоны чисты.

Мелкая травка газона
смотрится нынче светлей,
в воздухе запах озона,
иней на травке милей.


*** 
Осень взвилась вихрем злата,
поднялась златой звездой.
Монастырская палата
была белой и простой.

Только я в листве осенней
потускнела от невзгод.
В грусть, как в лиственные сени,
солнце что-то не идет.

Вон оно над миром светит,
песню осени поет.
Светит, светит, но не греет,
но мне силу Бог дает.

Или ты своей любовью,
что проходит сквозь всю жизнь.
Чувства наши были новью,
мы от них не отреклись.

По песку с тобой бродили
мы у стен монастыря,
чувства сильные остыли,
так расстались: ТЫ и Я.


*** 
Ты красив, как икона, 
ты художник в крови, 
на любовь нет закона, 
ты - художник любви. 
 
Ты из девушки тихой 
и забытой судьбой, 
неназойливо, лихо 
высек пламя собой. 

И она засветилась 
от любви и пера,
и в поэзию скрылась, 
там другая пора. 

Но тебя она помнит,
каждой строчкой стихов,
в ее сердце ты томный,
будто дань от волхвов.

Долго сердце тревожил
ей своей красотой.
Без нее жизнь ты прожил.
Так стихи пролистай...


*** 
Посмотри на себя: 
ты увидишь морщинки досады.
Смотришь ты не любя, 
да любви твоей больше не надо. 
  
Белый пух тополей 
отлетел и растаял бесследно. 
Ты не станешь смелей. 
И любить тебя, кажется, вредно. 
 
Ты идешь сквозь листву 
мимо осени в легком дурмане, 
и не чтишь синеву, 
что исчезла в красивом тумане. 

О, как просто доцент
оживил во мне женские струны,
грусти прожитой нет,
или вся по пескам ушла в дюны.

Милый, добрый друг мой,
мне тебя подарили на время,
ты по жизни не мой,
я теперь на коне, ноги в стремя...


*** 
Под сенью липовой аллеи летней,
сквозь аромат цветущих пышных крон,
ходила я с надеждой незаметной:
вдруг промелькнет среди деревьев он.

Приятно быть богатой и красивой,
и видеть белый и пушистый снег,
и быть еще от доброты счастливой,
и наблюдать внимательных глаз бег.

Я счастлива сегодня - ты прекрасен,
идешь навстречу. Лучезарный свет
сияет над тобой, и смысл мне ясен:
ты всей душой несешь мне свой привет.

Ты ждешь меня? Так подожди, любимый,
еще чуть-чуть. Я скоро, я спешу.
И ты, конечно, наберешься силы.
Но о любви не говори, прошу...

Желтели листья, золотистой стаей
над головой запрыгала листва,
надежда счастья стала быстро таять,
а ты исчез, растаял навсегда.

Пришла  зима, мне ясный месяц светит
в конце аллеи на моем пути,
и инеем морозец липы метит,
но ты, как месяц, мне в пути - свети!


*** 
Осень достигла своей середины
или конца венценосной поры,
стали невзрачными наши миры,
и потемнели речные глубины.

Небо пустынно, так чье повеление
бросило оземь красот чудеса?
Я вновь спокойно смотрю в небеса,
но не встречаю красивых явлений.

Солнце и то, лишь слегка беловато,
светит, не светит, и тени мертвы,
травы засохли, как сестры листвы,
радости красок совсем маловато.

Так и в душе: ни тепло, ни морозно.
В поле засохла травинок ботва.
То ли я женщина, то ли трава,
даже заботы стучатся не грозно.


*** 
Замкнулся год лесного наблюдения,
вновь по земле забегала листва,
исчезло и мое недоумение
по поводу, что жизнь моя горька.

А жизнь моя идет за кругом круг,
природе и надежде улыбаясь,
я счастлива, когда найдется друг,
грущу слегка, от недругов теряясь.

Летящая листва впускает солнце
в леса, где было некогда темно.
Поет в лугах задумчивое солнце -
спокойствие в нем, видно, зацвело.

Ступеньки облаков покрыли небо,
по ним без суеты вбегает свет,
и светит солнце на сугробах снега,
в надежде так светить миллиарды лет.


Качели 

Так случалось, что попала я в обманы, 
и связали они жизнь тройным узлом.
Постоянно я залечиваю раны, 
но скрутились раны каменным клубком. 

Полюбила я нечаянно, нежданно, 
полюбила я на страшную беду, 
смерть его была отчаянной, туманной, 
помутилась голова моя в бреду. 

Раскачалась на качелях, раскачалась, 
без опоры, без веревок, без страстей. 
Будто чувствам моим не было причала, 
словно не было хороших новостей. 
   
Не прощу себе любви я настоящей, 
свою гордость, что любви была сильней. 
Светит солнце. Мир становится блестящим. 
Я качаюсь на качелях, так вольней. 

Никаких, возможно, не было обманов,
не хотела верить в смерть любви своей,
правду слов людей совала по карманам,
правде спрятанной бывало там вольней.


*** 
Русая Русь только осенью русая. 
Милая Русь, в песнях ты нежно-грустная. 

Я пред тобой, как росиночка малая,
речка весенняя, снежная, талая. 

Русь, моя Русь, моя добрая девица, 
косы твои по земле летом стелются. 

Девица милая, травушки с росами, 
ходишь по травушке - ноженьки босые. 

Рада я видеть тебя златокудрую, 
знаешь ты истины, с мыслями мудрыми. 


*** 
В шелковом вихре металась березка,
тканью нетканой касаясь небес,
с ветром умчались небесные слезки,
так быстротечны слезинки невест.

Тонкие ветви прогнулись в движенье,
золотом листья сверкают летя,
так продолжалось цветное кружение,
всех пешеходов  собою маня.

Что тебя крутит, метель златокудрая,
что ты в круженье роняешь листву,
иль прикрываешь головушку мудрую,
иль ты обходишь чужую молву?

Ты успокойся, их веточки голы,
кто в чем остался, в том тихо стоит,
видны лишь шрамы, от молнии сколы,
только в тебе взбунтовался пиит.

Нет, не устала и в гибком движенье,
радуя взор и лаская мой ум,
все продолжала цветное круженье,
с ветром танцуя, не ведая дум.


*** 
Мой муж был просто гениальный,
сломался на борьбе со злом,
и путь его всегда реальный,
и мудрость дум виновна в том.

Как он работал поначалу,
Работал нервно от забот.
Всегда под чьим-то был началом,
и от того весь путь не тот.


*** 
Дивные ветви раскинулись
снежных, холодных ветвей,
черные кудри надвинулись
к дугам прекрасных бровей.

Яркая, черная, жгучая,
с выдумкой пылких затей,
ходит, мужчин часто мучая.
А вот ее? Тут не смей!

Женщина, девушка, девочка -
борются день ото дня,
вьются блестящей ленточкой
возле чужого огня.

Таня, Татьяна, соловушка -
пламя на старых свечах.
Кто же склоняет головушку,
на чуть дрожащих плечах?

Запах духов стелет приторный,
рядом с Татьяной всегда.
Только вот муж часто мнительный,
к ней забежит иногда.


*** 
Я люблю свою, семью
и разрушить не могу.
Я люблю своего мужа
и другой совсем не нужен.
Я люблю своих детей:
нет любимей и родней.
Разлучать с отцом нельзя -
это ведь моя семья.


*** 
На блестящем снегу
раскачалась сухая травинка.
Я тебе не скажу,
что в глазах вновь сверкает слезинка.

Не тону я в снегу,
лишь ногами слегка приминаю.
А тебе я скажу...
Только где ты? Тебя вспоминаю.

Помню очи твои,
что распахнуты были с любовью,
как объятья любви,
быстрый взгляд под широкою бровью.

Видно кожа твоя
и шагреневой кожи дороже,
вся истлела скорбя,
да в огонь. О, прости ее Боже!

Оживляю тебя.
Поднимаю из пепла живого.
Я сама не своя.
Да и нет больше в мире такого.


*** 
Через созвездие снежных елей
иду по снежной целине,
чудесно быть спокойной, смелой,
без дани праздной суете.

Встречаю ласковые взгляды
идущих, занятых людей.
Бегут по елям снегопады.
Мой мир становится добрей.

Я растворяюсь в белом снеге,
я обнимаю взглядом мир,
тону в красотах, словно в неге,
а на душе снежинок пир.

Мои лесные похождения
под стать морозным кружевам,
снежинок легкое кружение
подобно вышивке и швам.

Да, так бывает, только редко,
когда на свете нет  врагов,
когда и злоба, даже мелко,
не оставляет нам следов.


*** 
Братец мой из русской сказки:
чуть наивен, добрый, тих,
не менял он в жизни маски,
то, что смог, то и постиг.

Он метался по Союзу:
то в любимый Ленинград,
то к проливу Лаперузо,
Павлодар - вот лучший град.

А быть может все как надо,
если надо так, как есть,
у него прекрасна Лада,
ей хвала моя и честь.

Но вот братец реже с мамой,
с каждым днем тоскливей ей.
Не тоскуй, мамуля-мама,
встречи час бежит быстрей.

У вас холод ходит, бродит,
заморожено стекло.
Пар из форточки выходит:
"От Сергея вам письмо!"


Бабушка 

Бабушка, прости меня родная,
потревожила сегодня я твой прах,
в жарких спорах, с речью выступая,
о тебе сказала впопыхах.

Ты ко мне явилась этой ночью,
лет пятнадцать нет тебя со мной.
Говорить и с кем, о жизни прочной
я пыталась, только не с тобой.

Помню я пирог тобой печеный,
Больше пирогов таких и нет.
Этот мир слегка людьми ученый,
И не видно, где здесь мрак, где свет.

Ты жила, где грамоту не знали - 
в прошлом веке, честно, без врагов.
А лечить могла - о, это все признали.
Жаль, на свете нет твоих шагов.

Добротой и тактом понимала,
ты все то, что многим не понять,
а ученость ты не занимала,
ты душой могла весь мир объять.


*** 
Зациклились люди, зациклилась я,
заботы забрали все время.
А в мыслях? А в мыслях семья,
добра, чуть проросшее семя.

Бегу я по кругу обычных забот,
едва различая красоты природы,
но круг тех забот, он зациклен, не тот,
что может родить к жизни оды.

Не жду я добра, не надеюсь на радость,
живу напряженным трудом,
и только бывает случайная слабость,
меня вдруг качнет ветерком.


Стихотворения 1986

*** 
Голубовато-розовое небо,
сверкает в окнах утренний рассвет,
с минутой каждой темнота нелепа,
в хрустальных лужах отражений нет.

Легко идти, спокойное дыханье,
мне в бесконечность хочется идти,
а елей серебристое мелькание -
оно как чудо дивное в пути.

Вот кружевные, тоненькие ветви,
на них искрятся снежные меха,
еще их не коснулись жизни ветры,
они красивы, пусть издалека.

Прозрачно утро первого морозца,
жаль, розоватый меркнет горизонт,
поблекло все, не видно что-то солнце,
мороз остался, и не нужен зонт.

Но люди все себя оберегают,
в пальто и куртках медленно идя,
зонты из сумок нет, не вынимают -
боятся запоздалого дождя.


*** 
Поэзию держала в стороне, 
я лиру пробудить в себе боялась,
замуровала чувства как в стене,
молчать и не писать сама старалась.

Круговорот событий и борьбы,
обрушился суровой, дикой лавой.
Какая школа страшной кабалы,
бредет ко мне уже великой славой!

Как исхитрялось множество людей,
обрушить на меня все муки ада,
вокруг ходили маски всех зверей,
жила порой, как в клетке зоосада.

Пройти сквозь строй решительных атак,
сквозь лабиринт, униженный молчаньем,
а выйти обновленной, просто так,
мне помогло с поэзией венчанье.

Да, надо было браться за перо,
не унывать от горькой нашей встречи,
и все проблемы быстро унесло,
от быстрой, стихотворной, мирной речи.


*** 
Алел закат над кромкой леса где-то,
пылал прощальной яркою красой,
и облака в лучах вечерних света
светились необычной красотой.

Темнела ночь, светлели окна зданий,
вмиг растворился солнечный закат.
А лес, что сбросил ворох одеяний,
как контур стал и цветом темноват.

Осенним днем просты природы краски,
все больше бурый, реже голубой. 
Сдвигаются над прудом льдинок маски,
над памятью моей и над судьбой.

Где солнца нет, там иней днем не тает,
белесым ворсом радует трава.
Воспоминания с листьями слетают,
замерзли на любовь мои права.

Края травы седеют от мороза,
темнеет на земле опавший лист.
Летает снег, летит листве угрозой.
Холст на земле из снега просто чист.


*** 
Как не помнить нам с тобою встречи. 
Как не помнить нам щемящей речи. 

Как не помнить нам любимой песни. 
Песни, что пропели чудом вместе? 

Но уже давно мы не встречались.
Наша встреча - нет, не получалась. 

Вечная давно разлука длится. 
Да, разлука длится, длится, длится. 
   
Я тебя забыть порой пыталась. 
Я тебя от сердца отрывала. 

В памяти твой вид меня тревожил. 
На мгновенье облик чудом ожил. 

Рисовала я портрет похожий. 
Я себя пыталась не тревожить. 

Я тебе писала стихи-строчки. 
Рисовала точки, точки, точки... 


*** 
Мне казалось, спасали поэты
меня в долгий отверженный час,
так спасибо поэтам за это,
я сама напишу стих для вас.

Солнца нет, но летают снежинки,
унося меня в сказку любви,
песен ваших прекрасны посылки,
как они для меня дороги!

Ваша ласка в заботливых песнях,
ваша ласка в печати, в кино,
ваши чуткие, нежные плечи -
это счастье мне кем-то дано.

Вы меня, вынимая из петли,
оживляли, латали, целя,
вы играли в чудесные кегли,
мои лучшие чувства ценя.

В прошлом осени дни золотые,
отошла золотая пора,
и деревья стоят снеговые,
шевелится от снега кора.


*** 
Лето создано для танцев. А весна?
А весной мир просыпается от сна.
Я весной какой-то вольною была.
Я весной девчонкой смелою слыла.

Эх, любила летом красным погулять!
Эх, любила ленты в косы я вплетать.
Для чего сегодня песню завела?
Я соловушку, соловушку звала.

Топнуть ножкой, да помчаться колесом,
это было мне, подружки, ни о чем!
А вот песенку хорошую сложить...
Не умела к ней дорожку проложить!

Песню пела для залетного дружка.
Песню пела для приветного кивка.
Я стихи, как осень, видела слегка.
От стихов не видно пользы мне пока.

Эх, любила я зимой на лыжи встать
да по снегу среди веток пробежать!
Я могла бежать совсем не уставать,
не могла я долго спать или лежать.


*** 
Когда светлеют звезды в вышине,
а тишина окутывает зданье,
я вверх иду по снежной целине
к своей забытой и любимой тайне.

Плывет навстречу ручеек людей,
их свет луны приветливо встречает,
фигуры их становятся светлей.
Снег легкий на окошках мирно тает.

Вот и работа старая моя,
над ней навес свое крыло расправил,
здесь проезжают, облик не тая,
мустанги по законам общих правил.

От фонаря исходит слабый луч,
едва он рассекает тьму ночную,
на небесах не видно черных туч,
я захожу во тьму почти сплошную.

Здесь светит мне звезда совсем одна,
она надежду в счастье согревает,
что вот когда-нибудь моя судьба,
мне лучик от тебя сквозь ночь протянет.


*** 
В сказку "Аленький цветочек" 
поместил меня мой друг, 
где любимый цвет-цветочек, 
собирает песни в круг. 
   
Песен собраны страницы, 
вышивается канва. 
Мысли шьются вереницей, 
превращаются в слова. 
   
Все быстрее и правдивей 
за строкой бежит строка. 
Мир становится красивей, 
нет волшебника пока. 
   
Где и как он управляет 
электроникой в умах? 
В волшебство мир превращает,
мои мысли все в стихах.

Подарил он мне цветочек
в дивном розовом горшке.
Розы нет, стоит горшочек
через месяц при вершке.


*** 
Я люблю кого-то в мыслях
все лелеять и хвалить,
и в стихах, как будто в письмах,
о любви все говорить.
Мой избранник, все быть может,
И не знает обо мне,
но зато он ум тревожит,
и приходит мне во сне.

От него лишь только нужно,
чтоб хоть только иногда
на глаза мне попадался,
и встречать его глаза.
И не надо очных ставок,
не любовник, а герой
он моих стихов и сказок,
а пристрастие - долой.

Да, совсем не равнодушна
к человеческой красе,
к умным людям, их душе,
к их небесной чистоте.
Красота и совершенство - 
их ведь можно созерцать,
это лучшее блаженство,
коль о них смогу писать.


Сомнения 

Постоянно во всем сомневаюсь,
я не знаю: люблю - не люблю.
Ну чего я еще добиваюсь?
Почему свою душу гублю?

Жизнь моя по плечу не любому,
охватить ее разом нельзя,
может, шла бы она по-другому,
но была бы уже не моя.

Я в опасность летела стрелою,
пусть весь город шумит, говорит,
лишь бы ты был бы рядом со мною,
по иному - судьба не велит.

Отрешенно, страдая, с мечтами
я ходила, не видя толпы,
так же слухи бродили домами,
огибая неверия столбы.

Я металась, не зная порою,
где, куда же беда завела?
Почему над моей головою
постоянно летела стрела?


Любовь ли это? 

Что с человеком делает любовь?
Его меняет.
Еще недавно протекала кровь.
Вдруг сильно тает.
Спокойны были дни и вечера.
И все пропало.
А дома позабытые дела.
Все, где попало.

И люди были милы и добры.
Вдруг - все злодеи.
И шутки были мудростью остры.
Теперь плебеи.
Какие чертежи чертить могла!
Теперь - все рвутся.
Какими мыслями была полна!
И вот все жгутся!

Природа тайны открывала мне.
И все забыто.
Добра и ласкова - бывала я.
Теперь забита.
От 'Здравствуйте!' - звенели голоса.
И вот все стихло.
И жизни мирная шла полоса.
И жизнь - поникла.

Я людям отдавала всю себя.
Про них забыла.
А мысли черные теперь не зря.
Теперь в них - сила!
Какая память у меня была!
Все забываю.
А сколько книг читать могла.
Теперь листаю.

А в голове - одна любовь.
ОДНА ЛЮБОВЬ?               


*** 
Миллиарды звезд на свете,
а нужна одна звезда. 
Солнце нам нужно на небе, 
пешеходам - поезда. 
   
На большом, огромном шаре 
миллиарды человек. 
Но для счастья жизни в паре, 
нужен лишь один навек. 
   
Миллиарды дел на свете, 
и профессий всех не счесть. 
Но в душе у человека, 
лишь одно призвание есть. 


*** 
В горшке цветочном без цветка 
купался воробей, 
работа радостна, легка. 
И счастлив воробей. 
   
Он набросал земли вокруг. 
Он разметал крупинки. 
И весел маленький наш друг, 
посеял он смешинки. 


*** 
В воздухе повисли звуки песен,
грустные и нежные слова,
кто-то был печален или весел,
чья-то из судьбы прошла глава.

Что-то и тревожно и зовущее,
и без фальши девичьих интриг,
действовало нервно и гнетуще,
вызывая в сердце грустный крик.

Звуки угнетающе замолкли,
память потревожили, скорбя,
а глаза мои от слез промокли -
это я припомнила тебя.

Вдруг еще взлетели и пропали
несколько печальных грустных нот,
будто листья осенью опали,
и лежат под снегом без забот.

Чувствую печальный стон под снегом,
слышу все отчаяние души,
песня - отпечаток счастья века,
горе песней лучше потуши.


Самообман 

Наш мифический роман,
был большой, большой обман.
Вы - разумней и мудрей,
красивее и сильней,

Я ж несносная такая,
и душа моя плохая,
я не делаю добра,
и душа моя черна.

Вы - волшебник и герой,
каскадер и постовой,
я лишь жертва Ваших чар,
в голове моей угар.

Вы умны, принципиальны,
Вы тактичны и лояльны.
Я глупа и не тактична,
поведенье не прилично.

Лавры Вам за волшебство,
Вы творите колдовство.
Перед Вами преклоняюсь
и свободной остаюсь,

Вами больше не пленюсь.
И любить Вас не клянусь.


Загадка 

Дорогой, мой лев - дракон, 
от барана Вам поклон. 
У барана шерсть - чешуйки, 
серебрятся от воды. 
У барана уши длинны 
и не видно бороды. 
   
У барана хвост короткий. 
В беге он довольно ловкий. 
Очень ловок наш баран, 
он волкам не по зубам. 
Лес барана не спасает,
Дома - горе - скорпион.

Только радует бычок, - 
он хороший мой сынок, 
в поросенка год родился, 
и прилежно так учился. 
   
Дочка - дева - заинька, 
далеко не паинька. 
Так живем и поживаем 
и добра не наживаем. 
Вам, любезный мой дракон, 
от баранчика - поклон. 


*** 
В воздухе зависли звуки музыки,
грустно разлетаясь сверх голов,
просят, разыгравшись, звуки музыки
написать безумно много слов.

Музыка тревожная, зовущая,
музыка без фальши и интриг
разбросала звуки сердце рвущие,
будто в них запрятан сердца крик.

Звуки затихают угнетающе,
звуки разбередили меня,
смолкли звуки как-то вызывающе,
сердце растревожили, звеня.

Вдруг... взлетели, рассыпались
несколько грустных нот,
но и они осыпались.
музыка не идет.

Слышу, что где-то стонет,
где-то она зовет,
но стон в безмолвие тонет,
музыка - не идет.


Стихотворения 1985-1983

*** 
Морозец поспешил на помощь снегу,
сковал он землю с жухлою листвой,
чтоб не мешал никто ночному бегу
снежинок по замерзшей мостовой.

Скрип тормозов на тонком льду разрушил
еще совсем непрочную красу,
стонали, умирая чьи-то души.
У тех, кто жив, лишь слезы потекли.

Снежок летел и таял, прикасаясь
к унылым и опущенным плечам.
Снег охлаждал, а стоны, раздаваясь,
будили жалость к сорванным сердцам.

Снежок летит, машину укрывая
пушистою, небесною каймой.
А люди, как от боли зазывая,
Расходятся, все грустные, домой.

Снег кружит над лесами и полями,
вновь отступили теплые деньки,
деревья лишь одеты кружевами,
а гололед принес беды венки.


Осенняя карусель 

Долго осень к зелени лесной
не могла найти тропинки малой,
но красивый клен в воскресный зной,
осени листву отдал удало.

Пышная и буйная листва -
результат сырого очень лета,
зелена могучая ботва,
сочною травой земля согрета.

Ярок, золотист кленовый лист,
он один средь зелени сияет,
взгляд его наивен и так чист,
что березка цвет сменить решает.

И стройна березка, и бела,
но померкла в желтеньком наряде -
осень до раздумий довела
о былом, о свадебном наряде.

Липу и осину, словных фей,
взгляд, горящий клена, привлекает -
изменили зелени ветвей,
а он их попутно забывает.

И зеленый покраснел кустарник:
жалко увядающих подруг.
Ветер - этой осени наставник -
разметал их листики вокруг.

Смотрит на доверчивую ель
осени любимец так не скромно.
Как поет осенняя свирель!
А какой он взгляд бросает томный!

Цвету изумрудному она -
не сломил он ель, не изменила.
Осень все истратила до дна
или сразу к краскам всем остыла.

Все, что натворила в сентябре,
ветер позвала и разметала,
в этом золотистом октябре,
видно от красот своих устала.


Хроника любви 

Мелькнуло лето ярким цветом
в калейдоскопе бледных лет.
Я, неподвластная наветам,
встречала женский свой расцвет.
Вдруг вижу Вас.

Была тиха жизнь в эту пору,
текла равнинною рекой,
от чувств рывок куда-то в гору,
и резко - в пропасть, рок какой.
Вновь вижу Вас.

За летом с шумом бродит осень,
молва людская все сильней,
а сердце все уюта просит,
и кровь струится все вольней.
Я вижу Вас.

Страданья осени златистой
мне трудно ныне передать,
но жизнь вся облачна, все мглисто,
мне блеска солнца не видать.
Не вижу Вас.

Пришла зима. Река застыла.
А жизнь была тиха, скромна,
мое сердечко поостыло,
но спячка зимняя пришла.
Не видя Вас.

Идет весна. Бодрящей силой
она врывается в сердца,
Ваш облик счастья не приносит,
и драма силу набрала.
Лишь видя Вас.

Молва сердца перехлестнула,
реки еще не взломан лед,
плотина нервная взметнула,
и воды в море не идут.
Не видя Вас.


*** 
Суета, любовные страданья
улеглись под снежною зимой,
приумолкли все исповедания
или надоели мне самой.
Замело мои дороги снегом,
тихо и спокойно на душе,
мне не надо вновь спасаться бегом
от тебя на энном этаже.

Стихли и замерзли наши страсти,
отзвучали песни - тишина.
Но затишье это небесстрастно,
видимо, придет еще волна.
Я в свое спокойствие не верю,
я не верю в эту тишину.
Подарить, хотя бы на неделю, 
тихую заветную мечту.

Медленно уходит напряжение
и приходит внутренний комфорт,
отдает судьбе распоряжение
о приуменьшении забот.
Надо выбрать новые стремления,
накопить и знания для рывка,
и в ячейках мозга столкновения
стихнут у подножия витка.


*** 
Мне шестое чувство говорит,
будто ты ко мне неравнодушен,
взгляд  любви туманной не сулит,
значит, мост меж нами вновь разрушен.

Может, и в тебе какой-то страх?
Страх отказа, страх потери, гордость?
Или чувства превратились в прах,
и осталась показная колкость?

Я боюсь встречать твои глаза,
видеть в них немую отчужденность -
это хуже, чем в лесу гроза,
и виню себя за непокорность.

Я, что без подвесок не нужна?
Блеском бриллиантов не сверкаю?
Оболочка для тебя важна!
Я, как видно, роли не играю!

А ты знаешь, я тебя богаче,
бриллиантов всех моих не счесть:
в день дождливый - это ль не удача,
посмотри: на всех деревьях есть.


Стихотворения 1982-1980

*** 
Холод ранней весны тихо тает,
лес встречает своей красотой,
так природа к себе привлекает,
увлекая своей простотой.

Добрый лес без листвы и без снега,
с пеньем птиц, с просыпаньем ветвей,
все деревья, все - в утренней неге,
не тревожит их друг - суховей.

Скоро лес весь проснется, встряхнется,
распушится листвой и травой,
нежной зеленью к нам повернется,
и уснет до зимы волчий вой.


*** 
Весна, весна, ты вечный стимул
любви людей, цветения трав,
и кто любовь людскую кинул -
готов исправить дикий нрав.

Весна, приятно приближение
твоей красы, твоей любви,
твоих ветров прикосновение
я ощущаю вновь в крови.

"Весна" -  звучит приятно, мило,
звучит как "Мать" или "Любовь",
дает земле большие силы,
и начинается жизнь вновь.


Приезд мамы 

Жизнь моя слегка перевернулась,
изменилась на какой-то миг:
мамочка ко мне опять вернулась,
ум спокойствие постиг.

Отдых, как воздух, необходим,
он добавляет жизненных сил,
сил для борьбы, для работы, семьи,
сил, чтоб самой от себя не уйти.

Здорово выдохлась я за года,
те, что ушли, не вернешь никогда.
Много ошибок и много труда
я совершила за эти года.

Нервы мои не всегда отдыхали,
много трудились и часто вздыхали,
то увлекалась любовью я,
то о работе все были слова.

Как изменился мой взгляд на мир!
Мама приехала в мой антимир.
Все переставила мне по - порядку,
вновь разрешила себе я зарядку.

Как я устала за эти года!
Много узнала и меньше - горда,
годы мои и не так уж стары,
только поступки все мало мудры.

Я о любви много пела недавно,
в ней я искала забвенье свое,
и находила, и часто теряла,
горько теряла, и вновь за свое.
                    
Сколько несчастья  мне это несло.
Да, но и это, увы, все прошло.
Я изменилась, пусть временно, пусть.
Грусть позабыть бы, любовь не вернуть.

Да и зачем возвращать и мечтать?
Раз отгремело, ушло и прошло?
Тяжко мне было с детьми и садами,
как безнадежно всегда уставала!

Сколько нагрузок тянула и что?
Мне говорили спасибо? Никто!
Все говорили: 'Тебе больше надо?

Не успокоилась и не устала?
Нервы свои пожалей, не волнуйся.
Надо спокойнее жить, вот как Галя,
мы и в тревоге ее не видали'.

Галя сидела спокойно, ушла.
Я же грозой по отделу прошла.

И улыбалась и плакала я,
я и счастливой, несчастной была.
Все пролетело, прошло, отшумело,
вот и сижу, и пишу я несмело,

Воды текут, уменьшается жизнь,
надо бы меньше о странном тужить.
Быть мне спокойней, не лезть никуда,
видно такая уж наша судьба.

Молодость вся отгуляла, прошла,
зрелость приходит тихонько сама.
Зрелость, все знаешь о жизни, да все то,
что не знаешь, то знать не дано.

Помню, пришла я девчонкой совсем,
тихой была и спокойнее всех.
Сын уже рос, я училась еще,
но я спокойной была все равно.

Но постепенно крутились года,
я изменилась для ада сама.
Дети росли, и давила работа,
спать постоянно мне было охота,

Я уставала без помощи близких,
и утомлялась от мелочи жизни,
и суетилась, любила, страдала,
и постоянно почти горевала,

Нервы мои напряженные были,
силы мои на семью уходили.
Плохо мне было. Ох, худо. А Я?
Я лишь работу меняла всегда.

Первые нервы когда появились?
Да, вот с рождением дочки явились.
Нервы держать? Ах, вы милые люди,
надо бы мне отдохнуть - и все будет.

Мама нужна, пусть мне тридцать уже,
мама нужна наяву и во сне.
Милая мама, ты месяц была,
к жизни вернула и силы дала.


*** 
Глаза и сердце говорят,
язык лишь наш болтает даром.
Страданья в воздухе парят,
вмиг окружая нас угаром.

Боюсь я людской красоты.
Боюсь твоих новых причесок.
Боюсь, что разлюбишь и ты.
Боюсь я прекраснейших тезок.

Опять шаги. Они твои.
Моя душа пришла в смятение.
Ты подошел. Нет, не зови.
Ты как лесное сновидение.

Мне лучше, чтоб был некрасив,
чтоб женщин других не смущал ты. 
А если уж будешь красив,
то только меня замечал бы.

Наш посторонний разговор,
обычный, нужный, даже праздный,
сквозь молчаливый договор
молчать о чувствах своих разных.


*** 
Снегом метель любовь замела.
Снегом укрыла чувства, дела.
Снегом глаза твои лишь блестят.
Снегом во мне твой холод - он яд.

Ладно, пусть грустен ты и жесток.
Ладно, наш путь с тобой недалек.
Ладно, меня не любишь, друг мой.
Ладно, все это было зимой.

Все же я верю, верю в мечту.
Все же в свою я верю звезду.
Все же не так и плохо сейчас.
Все же тебя я видела час.

Может, пройдут морозы, снега.
Может, любовь и будет легка.
Может, прекрасно будет весной.
Может, ты будешь рядом со мной.

Знаешь, а нам с тобою все шло.
Знаешь, а все же чувство пришло.
Знаешь, пусть двадцать два и мороз.
Знаешь, а мысли наши из роз.


*** 
Любовь летает, в воздухе кружится,
одно мгновенье - и в сердца ложится,
легла на сердце и уже в полете,
подвергнуть где-то нового заботе.

*** 
Свет от сердца сквозь глаза сияет,
он меня в своих лучах качает.
Ты лучишься весь прекрасным светом.
Я люблю - горят глаза ответом.


*** 
Неделю - я тебя забыла,
сегодня вспыхнул огонек.
И сердце, видно, не остыло,
и вижу, как ты одинок.

Скажу одно, что все нормально,
но без тебя, как без мечты.
Пусть бытие все оптимально,
но блеск очей - ведь это ты!

Куда ушли с любовью очи?
Где твои милые глаза?
Остались лишь пустые ночи,
остались в сердце голоса.

Тихонько, скромно наступает
зима на чувства и мечты,
и речку подо льдом скрывает,
и исчезаешь где-то ты.

Ты дорог мне своей любовью,
безумной страстью редких дней,
хотя потом какой-то скорбью
вливаюсь я в грядущий день.


*** 
Тяжелые волны сурово бегут,
с собою прохладу из моря несут.
Поток экскурсантов к прибою бредет,
он образ пингвинов из сердца зовет.
Пингвины, пингвины, ведь люди - не вы.
А льдины, а льдины в торосах видны.
Вот ветер суровый пронзает насквозь.
А люди, а люди шли вместе и врозь.


*** 
Когда ты дик и безразличен,
ты некрасив, несимпатичен.

Ты своим видом отвращаешь,
меня к себе не приглашаешь.

В такие дни сижу спокойно,
сердечко бьется так покойно,

как будто нет глубоких глаз,
любовь земная не для нас.

С другими можешь говорить,
с кривой улыбкой усмехаться,

любовь во мне не загорит,
я буду только улыбаться.

Сегодня взгляд твой чуть оттаял,
меня в забвении не оставил.

Луч солнца землю осветил,
увидел лучик, как ты мил.

Я жду твоих улыбок, слов,
не жду любви, а только снов.

Во снах приходишь ты ко мне,
как будто даже не во сне.


*** 
Два сердца наши тлели чуть заметно,
могли бы страстным пламенем гореть,
но рядом с нами как-то неприметно,
другое сердце вздумало затлеть.

Ты стал другим. Она тебя  манила,
пленила пышностью и форм, и слов.
Расчетливо она меня затмила,
коварный путь к тебе не слишком нов.

Любила ли она тебя? Не знаю!
Меня же ненавидела. О, да!
Тогда решила я однажды к маю,
покинуть треугольник навсегда.

Я обойдусь без слов твоих горячих,
пусть об искусстве, музыке, кино.
Я обойдусь, любимый мой, иначе
мне будет больно, грустно и темно.

Делить тебя с другими очень тяжко,
отдать совсем - намного тяжелей,
но выпита проклятий этих чашка,
безвыходно я стала, друг, взрослей.

Тебя мне не хватает вечерами,
а на работе не хватает днями.


*** 
Что-то неспокойно и тревожно,
чувствую предательство твое,
вижу, как крадешься осторожно.
Нет! Нет! Нет!
Вот ты влетаешь в дверь,
вижу красоту твою теперь.

Я спокойна, в мире тишина,
ты в работе старина.
А возможно так и нужно:
тайный взгляд, тяжелый вздох,

И сердечко: ох, ох, ох.
Скромность - главная черта,
а затем порядок, долг -
трудно взять все это в толк.

Нерабочее настроение -
 у тебя от меня,
Нерабочее настроение -
 у меня от тебя.


*** 
Сегодня взгляд твой чуть оттаял,
меня в забвенье не оставил,
луч солнца землю осветил,
и он увидел, как ты мил.

Я жду твоих улыбок, слов,
не жду любви, а только снов.
Да в снах приходишь ты ко мне,
как - будто даже не о сне.


*** 
Странно, милый,
мне никто не нужен,
и смотрю я на других,
чтобы лишь тебя дразнить.
Напиши стихи мне, милый,
пусть чужие - напиши,
напиши хорошие, плохие,
но скажи, что думаешь, скажи.
Пусть я хуже, некрасива,
и мила не для тебя,
часто грустная, как ива,
в сердце высохла заря.
А возможно есть другая
белокурая заря,
и, стихи ей отдавая,
про запас не держишь зря.
Но решителен твой взор,
взгляд таит немой укор.
Ты холоден, глуп мой вздор.


*** 
Музыка льется, сверкает,
вальсом полна голова,
снег за окном исчезает,
видно одни острова.


***	
За что даны мне эти муки?
Забыла я родные звуки,
забыла я твой чудный голос,
забыла я твой тонкий волос.
Зачем страдаю я в томленье?
Зачем неволя невезенья?
За что забыл меня мой милый?
Зачем ушел родной к постылой?
Зачем сидеть мне одиноко?
За что страдать, и сколько, сколько?

     Есть звери разные в лесу:
     Бобра меняю на лису.


*** 
А мне казалось,  я тебя забыла,
но оказалось -  сердце не остыло.
Увидеть стоило глаза,
услышать голос дивный,
и тут же наши голоса
сплелись в дуэт единый.

Твой милый взгляд пленительно прекрасен,
и впереди нас сборник ждет из басен.


*** 
Прости, чудесный мой сосед,
что уже много - много лет,
ты - вдохновенье и страданье,
и жизнь в каком-то ожиданье.
Ты друг не мне, ты - друг ничей.
И неизвестен казначей 
твоих богатств сердечных.


*** 
Облетели любви листья.
Не вернуть беспечный мир,
потемнели с краской кисти,
отзвучал влюбленный тон,
колоколен новгородских
позабыт белесый звон.


*** 
Среди крыш, построек, зданий, леса
виден третий солнечный этаж,
он как наважденье злого беса,
он в душе единственный мираж.
Видно окна, шторы, свет, дорогу,
но не видно лиц, знакомых глаз.
Слышны слухи, новости тревоги,
но не слышен строгий, милый бас.


*** 
Будь добра, не вешай носа,
улыбнись, и будь хорошей,
ты прекрасна и чиста,
светлая твоя душа.
Жизнь проснулась, улыбнулась,
горько было, но очнулась,
все прошло, как яблонь дым,
не больна ты им одним.

Молодец, держись в руках,
крепко стой ты на ногах,
не болей и не кручинься,
много мы людей дичимся.
И не поддавайся чувствам,
пусть пылают, что за страсть?
Да, имей ты, наконец - то,
над собою: Силу, Власть!


*** 
Еду к морю - исчезает 
с поднебесья синева,
мимо гордо проплывает
золотистая "Нева".
Машет колосом пшеница,
клонит ветви виноград,
а незримая граница
притупила тихо взгляд.

Небо, море - все белесо,
солнце белое вдали.
Блики солнца, как колеса,
белы в море корабли.
С моря сдунуло беглянок,
с моря ветер вдруг принес
стаю бабочек-белянок,
стаю солнышек и грез.


*** 
Вновь осень раздала плоды земли,
морозцем ранним их не прихватила,
и листья под деревьями легли,
их ветром очень тихо шевелило.

Приходит время холода и слез,
но слез не тех, что женщин иссушают,
то капли с неба сквозь туманы грез,
все чаще землю нашу орошают.

А кое-где проглянет красный лист
и улыбнется весело на солнце:
"Оставьте, люди, ветра дикий свист,
поставьте на открытое оконце!"


*** 
Сияло солнце в яркой синеве,
плыла река в оранжевой листве,
дышала холодом природа.
В прозрачном воздухе лесном
то было явью или сном:
в красе лесной,  среди берез,
мелькнул медведь, и он был прост:
лохматые брови и вздернутый нос.

В лучах волшебного тепла
случайно встретил он меня.
Глаза его небесной синевы,
проникли в очи тайной глубины.
Две сини разойтись уж не смогли -
его ладони руки жгли.
Любовь бурлила и стонала,
как будто многого желала.

Природа подарила лучший миг,
когда лучи тепла и света,
проникли сквозь забрала веток
и, освещая желтый лист,
увидели, как путь тернист.
Медведь красив в любви желаний,
он так стремителен и смел,
что я как будто не у дел.

Но я всю жизнь его искала, 
в лесу случайно повстречала.
Медведь мне чувство дал одно,
которое не дал никто,
хоть я любила и не раз,
но Безрассудство - в первый раз.
Да, боже мой! Хоть иногда
сквозь тучи жизни бытия,
вдруг промелькнет волшебный луч!

То страсть, в душе не умещаясь,
в порыве чувств, слегка смущаясь,
к любви губами вдруг прильнет,
и сладко, томно негу пьет.
В красе лесной, среди берез
медведь был чуден и непрост.
Он вновь вернется, сердце говорит,
мы встретимся, любовь заговорит.


*** 
Мир краски свои для меня приобрел,
и все потому, что меня ты нашел.
Я вновь задышала легко и счастливо,
глаза засверкали, запели игриво,
Мне жизнь улыбнулась твоею - улыбкой,
она подарила простые слова.
Земля под ногами не стала вдруг зыбкой.
От счастья не меркнет моя голова.

Мне стало приятно, легко и красиво,
во мне появилась огромная сила.
Она все болезни прогнала с меня.
И мне подмигнула подруга луна.
Душа обрела вновь покой и свободу,
и я не боюсь совсем снега и воду.
Скорей бы на лыжи мне быстрые встать,
и в лес бы умчаться, тебя повстречать.

Мне хочется бегать, плясать и смеяться,
Как детям в глубоком снегу кувыркаться.
В мечтах я лелею заветную мысль,
что встречу тебя, а не страшную рысь.
А мысль моя теперь границ не знает,
она в лесах и небесах летает.
В ней образ твой незримо поселился,
а образ недругов куда-то испарился.


*** 
Могу любить и ненавидеть.
Мне чувства сильные даны!
Теперь не хочется и видеть -
кому все силы отданы.

Вот солнце, мило улыбаясь,
вернулось к нам после дождя,
в своем свечении, усмехаясь,
все осушило, небу льстя.

Я все куда-то торопилась:
дела искала и любовь,
с годами сильно изменилась.
Не надо цель искать мне вновь.

А небо, небо непростое
морозца пропустило луч
сквозь все сиянье золотое,
и вот на водах - лед колюч.

Ушла любовь. Ушли стремления.
Тебя я не увижу вновь.
Прошли прекрасные волнения.
Есть - позабытая любовь.


*** 
Сияет солнышко в зените.
Сверкает страсть из-под ресниц,
она с любовью мне пролита,
не видно страсти той границ.

В глазах любовь и тень страданий,
они еще горят огнем 
былой любви, воспоминанием, 
уже застывшим чуть свинцом.

Нельзя не видеть эти очи,
нельзя с тобой, нельзя одной,
но не любить - нет больше мочи,
влюбленность видится виной.

В своих порывистых желаньях:
иду к тебе, лечу к тебе,
но груз несбыточных мечтаний
я оставляю при себе.

Мой милый друг, всегда желанный:
все, все в отчаянной мечте,
жизнь опечалена страданьем.
Ты - страсть, застывшая в листе!


*** 
Мне дорог твой небесный взор,
твой чудный лик меня смущает,
тревожит кровь, любовь играет
и изгоняет глупый вздор.

Твой взгляд, о, он достоин песни,
твой милый задушевный взор,
как для меня опасен он,
без всякой дружественной лести.


*** 
Ясный, солнечный простор,
пред глазами дальний бор,
нет мороза. Тает снег,
смотрю вдаль я из-под век.

Где? В каких краях теперь
бродишь тихо ты, как зверь?
Сердце, сердце, не дави,
лучше милого зови.

Укажи, сердечко, мне,
как при солнце и луне
ласку милого мне ждать,
верность лишь ему отдать?

Только слышу... тишина.
Очень чувствую - одна.
Чувства давят, в чувствах стон
и глухой сердечный тон.


*** 
Мягко снежинки играют,
падая в вальсе большом,
снегом они покрывают
ели, березы и дом.
Дом лесника огорожен,
лают собаки на нас,
путь наш в сугробах проложен,
в вихре снежинок под вальс.

Ветер суровый не дует,
так, ветерок небольшой.
Снег на лице быстро тает,
тает снежинкой сплошной.
Гордость, немного теряя,
мы наклонили лицо,
и о зиме размышляя,
Тихо взошли на крыльцо.

Хозяин - лесник необычный,
учитель он, бывший, детей.
А к лесу он с детства привычный.
И он всей душой за людей.
Учил он, детей уважая, 
когда наступила беда,
здоровья остатки спасая,
он в лес возвратился, сюда.
Лесник обращается к людям
с одной и единой мольбой:
'Гуляйте, пожалуйста, люди,
гуляйте одни и гурьбой.
От воздуха, леса и воли,
в мозги войдет сила ума,
не будет в глазах ваших боли,
не будет застоя ума.
Ходите, прошу вас, я люди,
ходите в леса и поля,
и сердце, и легкие будут
у вас, молодыми всегда'.


*** 
Снег  летает над нашей землей.
Снег  над жизнью моей и мечтой.
Снег  в душе на замерзших слезах.
Снег на сердце моем и губах.

*** 
Снежинки на твоем лице растаяли,
морозец красный свой оставил след.
Иду к тебе - в душе моей проталинки,
в твоей душе  - лишь снег, и снег, и снег.


*** 
Нам 20, 30, 40 лет
работаем все вместе,
мы инженеры-технари,
конструктора. Вот вести:
стоим у кульмана порой
иль у соседа за спиной -
помочь в работе надо,
хоть мы и не бригада.

Лаборатории состав,
Естественно, различен,
но кто-нибудь кому-нибудь
возможно, симпатичен.
Работе время отдаем,
но где же час веселья?
Ведь дома ждет всех нас семья,
и там не до безделья.

Кругом работа и забота,
но отдохнуть-то всем охота.
И для ума нужна разрядка,
для ног конструктора - зарядка.
Решили праздник вместе встретить,
День конституции отметить,
но ресторан не по средствам,
квартиру нам никто не дал.

Уговорила мужа я.
Согласна вся моя семья,
что годовщину Октября
мы встретим точно у меня.
С годами тает часть друзей,
коль общей нет работы,
а город наш  он молодой,
и близкие - ДАЛЕКО.

Желанный вечер создан был,
все дружно речи говорили,
и в танцах не остыл наш пыл -
все веселы мы были.
И вновь работа, кульмана,
но взгляды потеплели,
нужны такие вечера,
чтоб душу нашу грели.


*** 
Впервые ненависть я вижу,
впервые грубы Вы со мной,
возможно, это заслужила,
иль стали чувства с сединой...
Что ж, буду делать чаще вид,
что мы деревья, лица кроны,
у новых женщин будьте гид.
Нет на реке нашей парома.


*** 
Нежданно я нашла опору
и мудрость искренних речей,
он самый сильный был в ту пору
и с блеском огненных очей.


*** 
Солнце в рукавичках,
ясный небосклон,
дым столбом струится
прямо в небосвод.
Холодно, морозно,
нос рукой прикрыт.
Состояние слезно.
Поднят воротник.

*** 
Над рекою широкой и вольной
город солнечных бликов стоит,
как оазис, в степи привольной,
Павлодар над землею парит.
В солнечных лучах, чуть припыленных,
улицы раскинулись в степи,
в красочных домах озелененных,
лоджии пристроились в тени.

А дома украшены мозаикой,
ласковым теплом  они полны,
плещут воды хитрые, как заинька
в набережную сказочной волны.
Город, ты теплом своим и светом
в душу навсегда ко мне вошел,
добрым и приветливым рассветом,
к счастью всю дорогу мне нашел.


Остановись, мгновенье! 

Где-то цех грохочет  в шуме городском,
каждый что-то хочет в городе своем.
Стройными рядами кульмана стоят,
и совсем не стройно люди здесь сидят.

Кто уткнулся в кульман, чертит не спеша.
До чего работа наша хороша!
Кто сидит и правит труд напрасный свой.
Вот, что представляет каждый сам собой.

Рвет бумагу Стасик, губу укусил.
Ольга трет резинкой старенький курсив.
Шум стоит в отделе, говор в телефон,
Лев стоит у двери, не смолкает он.

Вера все смеется в кульман, глядя свой,
тихо улыбнется над своей мечтой.
Наш студент недавний, Витя, здесь сидит
и вполне прилично первый труд творит.

У коляски с сыном Галя в этот час,
а вот Виктор первый на "прессах" сейчас.
Наш начальник славный спит спокойным сном,
говорят сегодня, что в отгуле он.


ОТЕЦ
  Русоволосый. Глаза голубые.
  Любит гулять он во время грозы.
  Парень рабочий. Детали любые
  щедро выходят от встречной фрезы.
  Грозною силой приходит война.
  Годы на фронте. Случайность одна.
  Как-то однажды на линии фронта,
  в трудную ночку разведок, атак,
  он был задержан карающей ротой.
  Жизнь закачалась с расстрелами в такт.
  "Вовка же это, разведчик он наш!"-
  спас его крик для рожденья Наташ...
  1979

2020. Наталья Владимировна ПАТРАЦКАЯ

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Робский "Убийца Богов"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) К.О'меил "Свалилась, как снег на голову"(Любовное фэнтези) Н.Александр "Сага о неудачнике 2"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"