Патрацкая Наталья: другие произведения.

2019. Стихи золотые. 1990-2002

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:










































Наталья ПАТРАЦКАЯ
Золотистые стихи  2002-1990




***

Игра в любовь - порой приятней
самой любви с приставкой секс.
Мы игроки и, вероятно,
ты для меня возможный Зевс.

Ну что такого? Так, для справки,
довольно взгляда одного,
ногами мял газона травку,
ты мягко двигался, легко.

А я боялась поминутно,
что вот догонишь ты меня,
а сердце чувствовало смутно,
идешь ты рядом, жизнь кляня.

И вот дошли. Ты где-то рядом.
Скорей в душе ты лишь со мной,
а за окном дождинки с градом,
пейзаж подернут пеленой.

Давно отпели ласки годы,
когда-то иглами в листве,
для чувств настала  непогода.
Игра в любовь - все волшебство.
1999


Чувства

Лирично - приторная проза,
любовно - солнечный роман,
в хороших чувствах тонет роза,
в любых стихах царит обман.

Жизнь прозаична и прискорбна.
Но, Боже мой, порой глуплю,
влюбляюсь чувственно, но спорно.
И все равно: "Тебя люблю!"

Люблю, красивый, словно брокер.
Ты где сейчас? Ты без меня?
Так вспоминай меня ты строго,
одну меня, жизнь не виня.

А чувства часто односложны,
у них прекрасная душа,
но все, что лишнее, то ложно,
и плохо жить, любовь круша.

Любить тебя - одно блаженство,
а коль не вижу, так живу,
живу мечтательно, по-женски,
с тобой лишь в чувствах я плыву.
1999




Альт

Плыл яркий теплый день июня иль июля
на солнечных полях, на грядках со свеклой.
В купальнике была, шла с тяпкой, звали - Юля.
Ферт на нее смотрел, рот варежкой закрой.

И было на полях людей, возможно, сотню,
но только между двух вдруг искорка пошла.
А грядка со свеклой была сестрою сводной,
которая всю жизнь девчонке обожгла.

Он сам к ней подошел, сказал: "Я честный Юрий.
Я к дому подвезу, машина рядом есть".
Еще пару людей в нее успели юркнуть.
Да кто подумать мог, что жизнь готовит месть?

Поехали они, других он выпускает,
а девушке уйти он вовсе не дает.
И вот они вдвоем, как август рядом с маем,
и между них уже слегка расплавлен лед.

Привозит он ее на славную речушку,
был берег одинок и теплая вода.
Он Юлю приподнял как легкую игрушку,
и в воду потянул. В купальнике она.

Как цапли на воде вдвоем они стояли,
не тронул Юрий ей не рук и не лица.
В машину вновь пошли, она была им ялик,
не вспомнили они ни мать и ни отца.

Виолончель и альт играли в исступление,
все струны пели гимн мелодии любви.
И это был фурор! Вот это выступление!
Под сводами лесов успех любви лови!

Настал последний миг, они лишь улыбнулись,
и Юра вскинул вверх красивую главу,
а Юля хочет пить, она уж поперхнулась.
Ей было так впервой. Перевернем главу.

Сиял осенний день, весь в золото окрашен,
вновь сели на часок в остывшее авто.
И Юрий жал на газ, сам черт ему не страшен,
а с Юли сбросил он осеннее манто.

Что это в них за страсть среди пустого поля,
где по краям стоял осенний, дивный лес?
Они в расцвете лет. Последний выплеск что ли?
Последняя любовь под взглядами небес.

Он ехал по шоссе по самой середине,
сам Юрий жал на газ к столичным берегам.
Плутал по городам. Она ведь не следила.
И быстро, наконец, подъехали к домам.

А Юрий жил один, он Юлю как хозяйку,
забросил на часок, а сам опять исчез.
И стало жутко ей: она здесь заяц, зайка,
а за окном краса - чужих кварталов лес.

Какая - то тоска среди чужих предметов,
и чуждым Юрий стал, и хочется домой.
Но вот звенит звонок. И голос слышит: "Где ты?"
Как хочется домой и ей теперь самой!

Она идет к двери. Навстречу входит Юрий.
Нахлынул чувств поток. Любовь была зимой.
В нем было много сил, он стал прекрасным, юным.
И Юле спорт-любовь так нравилась самой.

Весенняя любовь прошла, похоже, в Центре.
Огромный чинный дом чиновничьих удач.
Все было как во сне, как у последней цели. 
Последняя любовь. Пришла пора отдач.

Он ехал по шоссе по самой середине.
Но выскочил с шоссе по встречной полосе.
Он врезался в авто. Глаза с небес следили.
Любовь оборвалась во всей своей красе...
20 октября 2002



Скалистая порода. Поэма

1.
Сверкали озера в скалистой породе,
а сосны спускались к воде.
Здесь так романтично при летней погоде,
прозрачность царила везде.

Но были озера с песчаным подходом,
и дачи по всем берегам,
А там, где есть дачи, из фруктов восходы,
свобода разутым ногам.

Еще была речка так близко от дома,
что видно ее из окна.
А речка - не море, покорна без шторма,
Куда не ходила одна.

С торца была школа. И дом, словно город.
На улице Сталина дом...
И рельсы бежали так близко от горок,
а с горки слетал детский ком.

Но нет, был штакетник меж детской площадкой
и блеском железных дорог.
Местами штакетник был чуточку шаткий,
но бабушкин голос был строг.
2.
В семь лет от Урала на северо-запад
поехала с мамой она.
Далек Ленинград, там, где Невские залпы,
его обошла не одна.

Две длинных косы по спине разбежались,
фонтаны взмывали, струясь.
Сквозь сны она помнит:  под "Солнцем" бежали,
и капли стекали искрясь.

С каким-то азартом, не зная погоды,
вставал  перед ней Ленинград.
Ее восхищали дворцовые своды,
а дома был папа и брат.

Пройдут еще долгие школьные годы
Урала, казахских степей,
и снова она под дворцовые своды
шагнет, словно бы воробей?

Но нет, это девушка с длинной косою,
спортивной фигурой и лбом
размером в шесть пядей, пройдут полосою,
дворцы и музеи потом.
3.
Поездка на море, где жил Айвазовский,
в двенадцать, как солнечный блеск.
Цветы и каштаны, блины и черешня,
простого купания плеск.

И память оставила теплые ночи,
и блики огней на волне,
и стук мостовых очень древних и прочных.
Все счастливы были, вполне.

И только одно угнетало немного,
что мама хотела здесь жить.
Она на работу устроилось. Долго
здесь ей не хотелось уж быть.

И сразу ей душно здесь стало,
и впору средь пальм захотелось реветь.
Вот так, море, море, но нервы - из стали,
от волн они стали ржаветь.

Она оставаться не хочет на юге,
здесь душно и воздуха нет.
И мама увидела дочери муки,
Урала сюда проник свет.

Приехала с моря красавица просто,
стройна, загорела и вот
дом моды построен, железная хватка,
он девочку эту берет.

Жизнь стала ее заполняться делами,
из школы в Дом моды, домой.
И подиум. Женщины ходят, как лани.
Ходить так приятно самой.
4.
В тринадцать с Урала всей дружной семьею
уехала в дальнюю степь,
и жизнь становилась не горной - степною.
Впредь песни казахские петь.

А зеркало как-то разбилось в дороге,
и девушка с русой косой
виднелась в зеркальных надломах, с порога
накинув пальтишко с лисой.

А лыжные гонки, морозные ветры
почти по бесснежной лыжне.
Спортивный костюмчик и черные гетры
вели ее к новой весне.

Весна разливалась меж льдами речными,
лыжня уходила под лед.
У братика голуби были ручными,
но редко был полным их слет.

И "Турмана сердце" из книжной новинки
пленило мальчишек сердца,
на крышах сараев виднелись их спинки,
не видно их было лица.
5.
Теплейшее лето с казахской природой
пленили, как брег Иртыша.
Девчонки - подружки ходили в походы,
где водные лыжи - душа.

И остров по кругу, так в десять км,
они пробегали легко,
в купальниках просто, без кед если мог,
и редко бывал в горле ком.

На ялах, на шлюпках, байдарках ходили
они по покорным волнам.
Однажды их ветры в пучине топили,
но выплыли, горести - снам.

Песчаные бури и пух тополиный,
и солнца неистовый свет.
В начале июля исчез волос длинный
но все обошлось и без  бед.

Все было так просто, почти прозаично,
не дрогнула чья-то рука,
садовые ножницы стригли трагично,
коса становилась легка.

И так героине отрезали косу,
упала на грядки коса.
На пойме виднелись трава и покосы,
а в сердце возникла слеза. 
6.
Кем будет: строитель, электрик, механик?
Сидела над бланком она.
Но рядом сказали: "Конструктор - механик",
похоже, что это судьба.

Механикам дали прекрасное здание,
другие не хуже, и все ж
не очень и трудными были задания,
а ум был на что-то и гож.

"Веселая роща" совхоз назывался,
студентов прислали помочь.
Гоняли с пшеницей в степи самосвалы,
и звездами грезила ночь.

Для девушек домик отдали - правленье,
студенток всего было семь.
Среди трактористов - они, как явленье,
но в двери ломились не все.

И все же дверь сняли, и с петель сорвали,
пришлось всем идти к кузнецу,
и в мощные скобы засовы совали -
спокойствие было к лицу.

А дни шли за днями. Студентами стали.
Был лекций приятный концерт.
И все инструменты точили из стали.
Станками увлек всех доцент. 
7.
Но жизнь не подкупишь, она прозаична,
и практика - это завод,
знакомились с цехом порой хаотично,
а то походили на взвод.

Дойти до завода, где третья лишь смена,
она была  в паре не прочь.
А небо похоже на карту иль схему,
работали в цехе всю ночь.

Подругой по цеху ей стала дивчина,
она пригласила к себе,
она все природу хвалила. Кручина
была не знакома судьбе.

Ей так захотелось в те тихие ночи,
где "ставок" - "ставок" - это пруд.
Закончили практику, едут, короче,
в ее город красный от руд.

Конечно, руда где-то есть под полями,
и родичи к шахтам близки.
А дома, а дома представились сами
Три брата. Седые виски...
8.
Умнейший мужчина, студент из столицы,
да, это дивчины был брат.
И письма, экзамены - это, как блицы,
он встрече немедленной рад.

На зимних каникулах выпала встреча.
Где быть? Ну конечно Урал.
А город к приезжим не очень доверчив,
мороз до костей пробирал.

И иней ложился на лица, озера,
по ним проходила лыжня,
и снега крупинки похожи на зерна,
и скорость на лыжах важна.

Потом  он приехал к ней в город лучистый, 
у мая крутой ветерок.
А путь из Москвы к ней довольно неблизкий,
но чувства скопились уж впрок.

А что было Дальше? Муж едет в столицу,
она в своем городе. Да.
Он любит ее, как жену, как девицу,
но будет ли это всегда?
9.
В больших океанах заморское чудо,
и светится, как светлячок.
Мужчина, влюбленный, о, это так круто.
Он светится, как маячок.

И было так славно, когда он был рядом,
любимый и сильный супруг,
и волосы падали с плеч водопадом
на плечи его и на грудь.

И он так любил ее длинные косы,
и шею, и губы, и грудь.
А пятна на шее, как будто укусы,
она  закрывала, как путь.

И утро вставало, и солнце будило.
Шли лекции, жил институт.
Ее не пускал и в болоте был илом,
лежи рядом с ним, и будь тут.

Вот вырвалась смело одежду погладить.
Включила спокойно утюг.
Он сзади схватил, да и кто с ним поладит?
Унес и любил. Запах тут.
10.
Горел, тлел утюг, захлебнувшийся кофтой,
столешница стала пылать.
Огонь потушили, чернеет коростой
все то, что сгорело. Кровать.

Она, как магнит, иль сироп, но для мухи,
с нее не уйти, не сбежать.
Любовь превращалась в сладчайшие муки,
а пресс все качать да качать...

В степи казахстанской есть горный, массивный,
неведомый рай для двоих,
где озеро чистое с рыбкой красивой,
светило под солнцем для них.

Палатка на склоне, очаг на природе,
залив из зеркальной воды,
где жизнь протекает в волшебной погоде,
лесные деревья - сады.

Загар был одеждой на крепких фигурах,
и мускулы  секса в борьбе.
И камни вокруг, а мужчина был ГУРА,
готовил жену он себе.
11.
И быт первобытный венчался успехом:
любовь полонила сердца,
никто той любви не мешал. Без помехи
шли дни и без капли винца.

Ныряли и плыли, лежали под небом,
и кофе холодный стакан.
Готовили пищу, не все ели с хлебом.
Мужчина любимый - гигант.

Двенадцать дней кряду: любовь и природа.
И солнце: восход и закат.
Тогда и возникло продление рода,
а кто же был в том виноват?

Так были вдвоем. Никаких мужчин рядом,
и все же потом нет, да нет,
он все ревновал: 'Кто отец?' Словно ядом
Ее отравлял целый свет.

Пришла жизнь с кольцом, очень ровным и круглым,
и летом в вишневых садах.
И рядом мужчина, и нет уж подруги.
Он сильный и мудрый Адам.
12.
Вся жизнь в подчиненье, вся жизнь на пределе,
и секс - это спорт и любовь.
Еще нет квартиры, но что б ты не делал,
судья над тобой - муж же твой.

Еще одна свадьба, еще одна ночка,
продлила свиданье с родней.
Где стала женой, не сестрой и не дочкой,
и выбор весь сделан. Не ной.

Они ведь студенты и лето предельно,
им надо разъехаться вновь.
Вокзал, город энский...  Им ехать раздельно.
У мужа не дрогнула бровь.

Она разревелась, как будто белуга,
иль в ней надорвалась струна.
Ушли по вагонам, в душе слезы юга,
и только осталась одна.

На станции радость: увидела мужа,
там встретились вновь поезда.
Он был весь родной, и конечно ей нужен.
Отстал он от поезда. Да.
13.
Семейная жизнь, это встречи, прощанья.
Ноябрь приближался. И что?
В Москве намечали вновь встречу. Вещанье.
В его общежитие ток.

Снег мокрый, московский, тепло и прохладно.
Театры, музеи - Москва.
Он сильный, хороший и все было ладно.
Его институты. Москва.

Вдвоем подышав, погуляв, вновь расстались.
Беременность, третий шел курс.
Она вдруг простыла и ртуть уж за сорок.
Две скорые, где ж ее пульс?

Ее и в палату боялись отправить.
Лежит в коридоре. Капель
бежит в ее руку, иглу не  поправить.
А где же любимый был? Мель.

Когда стало лучше, увидела розы,
мужскую улыбку в окне,
и сразу исчезли отчаянья грозы,
и месяцы жизни во сне.
14.
Рождение сына. Доились, как козы.
Ребенок и спал и сосал.
И вновь за окошком прорезались розы
и час лучшей встречи настал.

Она вновь рассталась с родным институтом.
Ребенок. Прекрасный малыш.
Еще год учебы, и в жизни все круто:
два курса за год. Что, шалишь?

Сверкали озера в скалистой породе,
здесь поезд опять проезжал,
да два чемодана, коляска, их трое.
Ребенок смотрел, не визжал.

В Москву вновь явились. Слегка непонятно,
куда и зачем им идти,
купил муж билеты,  совсем не обратно,
чтоб всех к себе в дом увезти.

А сам он остался в столице любимой,
а сын и она шли к родне,
конечно, его, где их встретили мило,
где были недолго одни.
15.
Потом путь в столицу второго захода,
им больше уже повезло.
Приехали в город до солнца захода,
где вмиг растопилось все зло.

День теплый, все чисто, квартира, но чья-то,
им комнату снять удалось.
Идет на работу без всякого блата:
он - физик, семья, все сбылось.

Их взяли в НИИ по каким-то мотивам:
им нужен конструктор. Она
нашла в НИИ место и все позитивы.
Их трое, их трое - родня.

Сверкала столица одним горизонтом,
другим уходила в леса.
Здесь все хорошо: солнце, тучи и зонтик,
и города чудо  краса.

И дома халат по размеру рубашки,
и ноги, что б лезли в глаза,
и грудь что б видна, и почти нараспашку,
у мужа свои чудеса.
16.
И сын сам, что б ел,  одевался и бегал.
Науки любви и еды,
уборка квартиры. Любовные бесы
опять довели до беды...

Как тут объяснить...  оставлять не могли, но
учеба, работа, дела.
Она успевала, и вышла из тьмы, но,
но только болеет она.

Однако, работа, конструктор и мысли.
Конструкции первых станков.
Учеба ее, с ней до неба вверх взмыли,
опять в Казахстан без долгов.

Училась, летала меж двух континентов.
Ребенок освоил детсад,
они получили квартиру, где ленты
обоев полоски висят.

Прошел еще год, и она защитилась,
окончен был курс, институт.
И вскоре она на себе ощутила,
что новый ребеночек тут.
17. Отец
Сверкали озера в скалистой породе,
Володи глаза, как они.
А лоб очень гладкий, хорошей породы,
с таким только рядом усни...

Уральские корни, а где же столица,
где связь с Петербургом была?
А был в жизни поезд, и были возницы,
семья неоседлой слыла.

И в Шушенском жили, в степях за Уралом,
и знали они Ленинград,
и связи родства оседали здесь рядом,
Окольничим всякий был рад.

А дальше история старой России,
немного закрыта вся  мглой,
и  в жизни все были довольно красивы,
дед знал и работу иглой. 

Работал Володя на лучшем заводе,
станочник уральский он был.
В войну, он как все, был невольно на взводе:
отсрочка, станочникам - тыл.
18.
Но он добровольцем был вскоре на фронте:
разведка, пехота, стрелок.
Был много раз ранен, и сам был в ремонте,
и госпиталь, временный полк.

Писал он все письма лишь только стихами,
стихи и домой присылал.
Война продвигалась на запад с полками,
разведчик дороги все знал.

А после войны он опять на заводе,
увидел Катюшу на нем.
Осталось им звезды считать в небосводе,
спуститься на землю, потом.

Катюша была из курганской глубинки,
отец у нее был шофер,
однажды детей посадил он в кабинку,
привез на челябинский двор.

И жили они в очень маленьком доме,
на улице Чкалова дом,
и воду с колонки носили в бидоне,
в большом доме жили потом.
19. Мать
В войну Катерина была очень малой,
подросток с огромной косой,
красивой, приятной с улыбкою шалой,
не девушка - солнечный зной.

И Катя решила: пойдет медсестрою 
она добровольно на фронт,
но казус с ней вышел, его я не скрою,
и вместо окопов и рот...

Директор училища выбрал Катюшу...
Еду пусть несет в кабинет...
И Катя подумала: 'Ладно, не струшу,
пойду, почему бы и нет!'

В тарелку кладет от селедки кусочек,
и манную кашу берет.
Директор взглянул и расстроился очень,
подумал, да как заорет:

'Не быть тебе, Катя уже медсестрою,
Учиться иди в повара'.
Такая случайность решает порою,
что ей не уйти со двора.
20. Бабушка
Сверкали озера в скалистой породе...
Варваре четырнадцать лет,
к ней сваты за сватами, все при народе,
высокая девушка. Свет.

Красива девица и с русой косою,
"Посмотрит - рублем подарит",
она со скотиной, она и с косою,
в очах отблеск солнца горит.

И вышла она за Андрея, красавца,
и Бог им дочурку послал,
но в русско-японскую битву двух наций...
С войны этой кончился лад.

Еще одна дочка. Муж умер. Все тихо.
А Варя? Мир полон  чудес.
Сейчас это может быть даже 
И дико: Артем прислал сватов, вдовец.

Ему от жены рождено было трое,
у Вари две дочки свои.
Так пять малышей, и Артем дом свой строит
в Сибири. Их к ссыльным свели.
21.
И ссыльный учил ребятишек, как в школе,
четверка детей родилась.
Средь них и Володя. Вот женская доля!
А жизнь шла и прямо и вкось.

Сверкали озера в скалистой породе,
Артем был портной, всем хорош.
Не будем о детях, мужчина в народе.
Работал, он шил, денег - грош.

Урал и Сибирь, времена: жизни нужен.
И смена сплошная властей.
Фамилия ссыльного, просто, Наймушин,
а с ним не прожить без затей.

Артем вскоре стал председатель совета,
за что был прикладами бит.
Кто были врагами? Все темное - светом,
но с толку уж не был он сбит.

Такой был Артем и как сокол огромный,
с большою и сводной семьей,
всех выходил, выкормил с Варей негромкой.
Потом, до конца жить одной.
22.
Эх, Варя, Варвара, проблем стало больше,
в ней редкая сила была,
сынов проводила в войну, стало тоньше,
и редкого такта слыла.

А после войны рядом встала Катюша,
Володи родная жена,
и с ними, и с внуками. Яблони. Груши.
Варвара была не одна.

От младшего Вовы правнучка дождалась,
и год поднимала его,
когда внук уехал, и с жизнью рассталась.
И сердце, и нет ничего.

Сверкали озера в скалистой породе...
Прочла я в архивах родни
кто жил, и как жил, все они из народа,
так было, так было в те дни.

Полина, мать Кати, и жизнь вся короче,
Детей было трое. Война.
Но тридцать три года - работа в колхозе,
на фабрике - мастер, швея.
23.
И помню я домик ее, мастерскую,
когда вдруг она умерла,
и погреб с картошкой, проросшей вслепую,
когда в доме жизнь замерла.

Отец Алексей, он шофер из Тюмени,
в колхозе простой тракторист,
его я не помню, не ела пельмени
в семье Катерины. Артист.

О нем я лишь помню, что часто твердили,
как умер мой дед Алексей.
Пошел как-то в баню, напарился... пива,
Холодного выпил, не пей.

Короткие жизни, короткие смерти,
короткий был век у родни.
Но Катя, Катюша умела век мерить,
и с Варей жила свои дни.

А жизнь так прекрасна, любовь - отчужденье,
прошло, пролетело, ушло,
Осталось от жизни одно наважденье.
Вы все прочитали? Дошло?
24.
Тенистые клены с листками березы
внизу, под окном говорят,
а к нам  беззаботное солнце,  как грезы,
в окно заглянуло, ребят

Оно своим светом едва ли разбудит,
они отвернулись и спят.
Лет двадцать назад все, наверно, так было,
лучи, словно памяти яд.

Что есть и что будет, что было когда-то?
Был сильным и умным мой муж.
Над мамой теперь небеса: синь и проседь,
и стены на кладбище. Треск...

Портрет так светился на солнце и в дождик,
теперь наклонился. Гора.
Она на портрете, как я иль похожа,
а крест под плитою, как бра.

Ребята цветочки уже посадили,
она помогла их растить,
и словно бы память мою разбудили,
цветочкам так хочется пить...

Увы, но сегодня, семь лет, как нет мужа,
и мамы моей тоже нет.
Не знаю где он, он живой или стужа
его заморозила след.

Исчез и растаял в уральских походах,
гранит там под ним, иль на нем.
Семь лет прокатились, похоже, что годы,
горят этим утром огнем.

Вот, память, какая корявая штука,
как корни деревьев любых,
Осталось одна я без мужа и друга,
но мне и не надо других...
25.
Я думала все, напишу я в Канаду,
должны же быть там мужики,
теперь знаю точно, так делать не надо,
у нас тоже есть ямщики.

И вот я столкнулась с прекрасным брюнетом,
название книги с него,
с ним, пальцы сомкнулись, как будто букеты,
я с ним разбежались легко.

А надо бы было вцепиться в ладони,
и взять, увезти за собой,
а мы испугались, теперь - он не тронет,
а в чувствах коварный прибой.

Мужчина он в белом и черном, и красном,
он, словно маяк на пути.
Не верю с ним в счастье. О чем мы? О разном.
Друг другу... Нам лучше уйти.

Не гоним друг к другу. И нет телефона.
И возраст. И разность. Отбой.
Ох, встреча с мужчиной на лиственном фоне.
На клене листочки с тобой.
2000-2002


Соперницы. Венок сонетов

1.
Не защищают звери антилоп,
Не защищают люди всех людей,
И добрый чист и властвует злодей,
Хозяин прав, а может быть холоп.

Определить кто сильный, а кто слаб?
Меняются года и взгляды, власть,
Наговориться может каждый всласть,
Пока не остановит хватка лап.

Иссякли силы, трудно говорить,
Сжимают лапы, с болью завопить?
Иль замолчать. Почуяв силу льва?

Есть красота печальных антилоп,
А жертву лев в пещеру уж увлек.
Гиена некрасива, но сильна.

2.
Гиена некрасива, но сильна,
А помощь не попросит и у льва,
Никто не оборвет ее слова,
Не будет же она кусать слона?

Быть может, безобразный внешний вид
Ее спасает в жизни от любви?
Ей не поют страданья соловьи,
И не терзают множество обид?

Обида антилопы: хлеб и жизнь.
Для красоты нет слова: воздержись!
А антилопа? Смотришь, уж больна.

Гиена же не брезгует ничем,
Мозги ее слабы, но пасть - мечом.
Она в саванне действовать - вольна.

3.
Она в саванне действовать - вольна,
Как режиссер всех действий антилоп,
Стада из них летят во весь галоп,
Пока не остановит нитка льна.

Они идут, бредут на водопой,
К таким красивым ревности и нет,
Не в юности. Да и на склон лет,
Кусают травку, бегают гурьбой.

И власть приобретает красота?
Простите, нет, у власти - высота.
Ее  захватит умный, не холоп.

Гиену госпожой не назовешь.
И может, тогда мысли оборвешь.
Она не тронет антилопы лоб.

4.
Она не тронет антилопы лоб,
Гиена для вредительства умна.
Вот антилопа бегает одна,
И светится, сверкает, виден лоск.

И в этот миг она видна для всех,
Она отстала, травы и покой,
И баобаб над нею, зонт рекой.
У всех следящих шансы на успех.

Сегодня лев не ищет антилоп,
Он сыт, спокоен, птичку нежно - хлоп.
Гиена собирает свой оброк.

Что ль жертву отогнать еще одну,
Как будто тянет бедную ко дну.
Она захватит кровожадно бок.

5.
Она захватит кровожадно бок, 
Любовницы для мужа на "сейчас",
Гиена искрометная подчас,
Она для всех несчастных, словно рок.

Так в жизни две соперницы всегда,
Не знают, кто же был вчера у льва?
Не верят в уверения и слова,
Для антилопы ревность - вся беда.

Так кто из них добыча и мираж?
Зачем они заходят на вираж?
Зачем им лев? Лекарство от любви?

Как стан у антилопы неуклюж!
И это для погони явный ключ.
Агония - Красивая в крови.

6.
Агония - Красивая в крови.
А может это капли, секс и сон?
И все со львом творится в унисон?
А рядом из травы лежит нефрит.

Забудь, что было. Чудо. Лев хорош!
И день, и ночь утехи. Сладок миг!
И чист, и бесподобен счастья лик!
От наслаждения дрожь, а то мороз

В саванне зной, тепло, а что ни так?
И лев умен, и в сексе красный рак.
Красиво все, мгновения - лови!

Гиена - то была женою льва,
Богатая и сильная. Молва.
Над ними нет взаимности, любви.

7.
Над ними нет взаимности, любви.
У льва с гиеной плачет ангелок.
Как ни красив их счастья уголок,
Как ни поют им в клетках соловьи,

И роскошь их огромного дворца,
Не даст им счастья личного до дна,
И только ревность явная видна,
Нет прока от венчания и кольца,

Когда любовь - расчет и пустота.
Тогда гиена думает: "А та,
Что уж взошла сегодня на порог?"

Быть может,  антилопа и глупа,
А красота, все та же скорлупа.
А сотворил погоню гений, Бог.

8.
А сотворил погоню гений, Бог,
Скорее, наблюдения за игрой,
За поведением над земной корой,
Где лев у антилопы гладит бок.

Над ними разливается мираж.
И неба ослепительного зной.
Лев говорит: "Родная, будь со мной".
Из тел лежит распластанный витраж.

И антилопа счастлива вполне,
Они со львом сейчас наедине,
Но что-то диск у солнца очень желт.

Гиена заподозрила льва вдруг,
И стала обходить своих подруг.
Гиена кровожадно щелк, да щелк.

9.
Гиена кровожадно щелк, да щелк
Костяшками своих могучих лап,
Подумала, что лев стал что-то слаб,
Хотя послушен как прекрасный шелк.

А лев и совесть были не в ладах,
Он для гиены все вносил в их дом,
Подарки для гиены - лучший бром.
Лев семьянин, а стало быт - монах.

Что любит он другую, мысль была,
Здесь антилопа бегала, пыля.
Но от подарков мысли те не жгли.

Все так устали. Тихо и жара.
Возможно, отдохнуть им всем пора.
А остальные в стаде и ушли.

10.
А остальные в стаде и ушли.
Какая авантюра без слона!
Гиене надоело, что она
Как таможня домашняя. Дни шли.

Она себе наметила слона.
Такой могучий, модный и крутой.
И хобот к ней снижается дугой.
А под слоном проходит вся сама.

Что ждать, когда вернется сильный лев,
К ней через чащу блудных, сонных лет?
Чтоб исполнять супружеский свой долг?

Гиена позабыла антилоп,
И головой в слоновьи ноги - хлоп.
От помощи других не виден толк.

11.
От помощи других не виден толк.
Любовь слона и маленькой гиены
Заслуживает слов или поэмы,
Их счастья бы хватило и на полк.

Любовь отрада для двоих была,
Она всего ребенок для него.
И он ее крутил, вертел легко!
Он так велик! Она совсем мала!

Мне это испытать не суждено.
Но некоторым все - таки дано,
От этого на сердце легкий гнет.

Гиена, слон, он для нее и душ,
Он для нее защитник, чуткий муж.
И антилопа гордая умрет.

12.
И антилопа гордая умрет?
Да, пусть живет, гиене все равно,
С кем лев ее гуляет и давно,
И отношения с ним просто рвет.

Вот так дела, когда все, все вот так,
Все перемешаны, и невпопад,
Не жизнь ведь это, это сущий ад!
Все в жизни перепутано. Пустяк?

Пусть лев найдет лишь львицу для себя,
И будет жить лишь милую любя,
Она пусть бережет очаг, углы.

А слон слониху выберет себе,
И будет все прекрасно в их судьбе.
А зубы прокусили и прожгли.

13.
А зубы прокусили и прожгли,
Весь воздух поцелуем от любви,
Когда семья одна, ее люби,
И складывай очаг, храни угли.

Гиене есть партнер среди гиен.
Она среди своих, ее размер.
Когда все хорошо, муж - супермен!
И жизнь их протекает без измен!

И в очаге огонь, их страсть сильна,
И здесь она красива! Сердцем льнет.
А на столе вино и дивный торт.

Гиена средь гиен живет легко,
Им просто повезло, невысоко.
Но вот кусочек первый просто стерт.

14.
И вот кусочек первый просто стерт,
И антилопа в стаде антилоп,
Она себе поглаживает лоб.
И торт ласкает рот. Ведь это торт!

А антилопу любят и друзья,
Она красива, солнечно - добра.
Ей хватит только зеркала и бра.
Ее же не любить совсем нельзя.

Король, красавец в стаде антилоп,
Решил, что им пора, что нужен плот
Для их семьи. Ведь он совсем неплох.

И антилопа с сильным вожаком,
Ей страх угрозы явно не знаком.
Не защищают звери антилоп.

15. МАГИСТРАЛ

Не защищают звери антилоп,
Гиена некрасива, но сильна,
Она в саванне действовать - вольна,
Она не тронет антилопы лоб.

Она захватит кровожадно бок.
Агония, красивая в крови,
Над ними нет взаимности, любви,
А сотворил погоню гений, Бог.

Гиена кровожадно щелк, да щелк,
А остальные в стаде и ушли,
От помощи друзей не виден толк.

И антилопа гордая умрет,
Уж зубы прокусили и прожгли,
И вот кусочек первый просто стерт.
2002


Бурая медведица. Венок триолетов

1.
У бурой медведицы новый прикол,
Ей хочется очень блистать как снега,
Такого желанья не знали века,
У бурой медведицы новый прикол.

И с другом - медведем намечен раскол,
И между медведями встала река.
У бурой медведицы новый прикол,
Ей хочется очень блистать как снега.

2.
Ей хочется очень блистать как снега.
Да где же взять краску? А, знает, ага.
И мысль от надежды порхает легка.
Ей хочется очень блистать как снега.

С медведем надменна и даже резка,
Олень - он красивей, какие рога!
Ей хочется очень блистать как снега.
Да где же взять краску? А, знает, ага.

3.
Да где же взять краску? А, знает, ага.
У бурой медведицы новый прикол.
Всю жизнь за мечтою поставит на кон.
Да где же взять краску? А, знает, ага.

Торпеда, медведь, кортик или наган.
Да, эврика! Вскрик, ее радостный гонг!
Да где же взять краску? А, знает, ага.
У бурой медведицы новый прикол.

4.
У бурой медведицы новый прикол.
Медведь рядом с нею и кортик как кол.
В торпеде от кортика вмятина, скол.
У бурой медведицы новый прикол.

И мысли быть белой, они словно горн,
А бурый медведь, он же гол как сокол.
У бурой медведицы новый прикол,
Медведь рядом с нею и кортик как кол.

5.
Медведь рядом с нею и кортик как кол.
В торпеде есть краска, добыча легка.
Но твердая сталь оболочкой легла.
Медведь рядом с нею и кортик как кол.

Медведю не справиться в горле как ком,
И сильный медведь, а оленьи рога.
Медведь рядом с нею и кортик как кол.
В торпеде есть краска, добыча легка.

6.
В торпеде есть краска, добыча легка.
У бурой медведицы новый прикол.
Торпеда, как крепость, металл - частокол.
В торпеде есть краска, добыча легка.

А перекись краски в сосуде легла.
Сосуд в оболочках. Успех, ох не скор.
В торпеде есть краска, добыча легка.
У бурой медведицы новый прикол.

7.
У бурой медведицы новый прикол.
Ей хочется очень блистать как снега.
Что б вся была белой, как та седина.
У бурой медведицы новый прикол.

А белый медведь! Будет милым как кот!
Быть белой медведицей! Быть белой всегда!
У бурой медведицы новый прикол.
Ей хочется очень блистать как снега.

8.
Ей хочется очень блистать как снега.
У бурой медведицы новый прикол.
Нет краски,  отваги, торпеда - не гол.
Ей хочется очень блистать, как снега.

И, просто, в фату облачилась она.
И бурый медведь без торпеды погон.
Ей хочется очень блистать как снега.
У бурой медведицы новый прикол.

9. МАГИСТРАЛ
У бурой медведицы новый прикол.
Ей хочется очень блистать как снега.
Да где же взять краску? А, знает, ага.
У бурой медведицы новый прикол.

Медведь рядом с нею и кортик как кол.
В торпеде есть краска, добыча легка.
У бурой медведицы новый прикол.
Ей хочется очень блистать как снега.
2002


Гитаристу

Надрыв струны чарует мысли,
и одевает в краски чувств,
взвивает звуки в неба выси,
без звука крепко сжатых уст.

Уступы в звучных переборах
бегут на горку и с нее,
недолговечны звуков споры,
но все отлично, не  гнетет.

И в бесконечность улетают
мечтания в звуках. Не спеша
к тебе с небес слетают стаи
хороших чувств. Твоя душа,

как будто вымылась в раздолье
гитарных вод и в плеске рук.
В надрывах струн была недолго,
заботы брали в новый круг.

Надрыв струны чарует мысли,
и забывается, увы.
Проходит час и это мы ли?
Мир без надрыва чист и пуст.
14 января 2001


В квартире художницы

В переплетение цвета, теней
так замысла бугриста нить,
что пряжа, словно берег синий,
в ней можно судьбы перевить.

Картины: масло, пряжа, ткани,
сатир запрятался в тиши.
Все так прекрасно, что на грани.
О, гений, буйствуй и верши!

Все сочетания - прекрасны,
есть плен из мыслей и идей.
Портрет увидишь, станет ясно,
что мысль исходит от людей.

Портрет, пейзаж и колли лежа
невольно смотрит в натюрморт.
И стулья зрителей, их скрежет.
Художник рад и даже горд!

И остается впечатление,
что много пряжи вокруг нас,
ее прямое назначение -
быть лишь картиной в тихий час.
14 января 2001


В больнице

1.
Жизнь висит на волоске и не в первый раз,
чувства бренные в тоске, смерть почти экстаз.
Снимок где-то на листке, как обрывок фраз.
И с компьютера на мир смотрит мой же лик,
покидаю этот мир. Инструментов блик.
И укол как выстрел. Тир. Исчезает "Миг".
И лечу, лечу, лечу в розоватый рай,
я на веки замолчу, посещая рай.
Я от боли не кричу - здесь у жизни край.
Но судьба еще добра, приоткрыв глаза,
вижу снега серебро, призрачны леса.
Надо мной белеет бра - отошла гроза.
2
Летят снежинки в свете фонаря.
Кровать, пружинки гнутся как-то зря.
Больница, койка, темное окно.
Девчонка Зойка смотрит все кино.
Больные люди, сестры и врачи.
'Все живы будем. Зойка, не ворчи'.
Снег за окошком, тихий вечерок.
'Мы все, как кошки, а леченье впрок?'
'Кому поможет, а кому и нет'.
Но горечь гложет. И фонарный свет.
3
Свет ночует в окнах коридоров
и больные спят среди огней,
замолкают просьбы и раздоры.
Ночью, что болит, еще больней.
Тихо происходит воскрешение,
безысходность движется волной.
Утро. На уколы приглашение,
и по телу пробегает зной.
4
Великолепна ветка хризантемы,
цвета: сирень и белая кайма,
но о болезнях слышит она темы,
как будто заболела и сама.
Стояли рядом  красные гвоздики,
они покорны участи больных,
и говорят: "Ты посмотри, смотри-ка,
как будто кровь застыла наша в них". 
31 января - 4 февраля 2001


Весенняя энергия

Обрушилась энергия пространства
на белые огромные пласты.
Вернулось солнце к нам из неких странствий,
и растопило снежные холсты.

Снег тает в темпе солнечного вальса.
Ручей бежит, вбирая талый снег.
А я иду по лужам на асфальте,
где солнце оставляет мокрый след.

Внезапность потепления отрадна.
Морозец отступил. Бежит ручей.
А кожа на щеках теплу так рада,
что загорает к радости лучей.

И ты как снег явился и растаял,
тепло твое осталось лишь со мной,
иль это мои мысли вновь витают,
и танец солнца этому виной.

Весне скажу спасибо, как и солнцу,
за чудо возрождения земли!
Но вдруг все подморозило, и солью
с песочком вместе под ноги мели.
13 марта 2001


Календарные лепестки

Розы, розы, розы на столе,
сильные вишневые бутоны.
Можно чудо вырезать в свекле,
только неживые в сердце тоны.

Побеждает прелесть свежих роз,
жаль, такая молодость мгновенна.
Горделивость роз их милых поз,
уступает вялости посменно.

То одна поникнет головой,
в лепестках ее возникла сухость, 
это так природа манит в бой,
и казнит за срезанную глупость.

Пять красавиц роз стояли в вазе.
У одной засохли лепестки,
стебель у второй согнулся в джазе,
третья - почерневшие листки.

У четвертой? В меру осторожно
держится и вянет лишь чуть-чуть.
Пятая красавица, все можно,
все еще цветет и можно дуть.

Лепестки ее крепки, надежны,
не слетает крайний лепесток.
Распустилась роза осторожно.
Иглы - уколись, проводят ток.

Горько наблюдать роз увядание,
можно в руку взять все лепестки.
До свиданья, розы, до свиданья!
Розы - календарные листки!
14 марта 2001 


***
Кого тревожит просто взгляд,
кого прелестнейший наряд.

кого волнуют лишь духи,
а кто-то чувствует стихи.

А я люблю его стихами,
во мне все лишнее стихает.

Но вот беда, с ним тоже так,
его не вижу я никак.

Меня он любит лишь стихами,
и в нем все лишнее стихает.
23 марта 2001


***
Высокие, породистые розы
в высокой вазе плыли у окна.
Прелестные с достоинством их позы
уютно украшали кромку сна.

Смотрю на них, смотрю заворожено,
и сила этих роз идет ко мне.
Недели две вставала пораженной
роз красотой, как будто бы во сне.

А что потом? Проснулась я здоровой.
Увяли розы. Это было так.
Действительность для роз была суровой.
Болезнью обменялись мы. Вот так.
01 мая 2001


***
Темперамент - это что?
Призрачное счастье.
Кто вас любит и за что?
Кто над вами властен?

Темы женские порой
надоели многим.
И скажите, где герой,
что не видит ноги?

Все наскучит и пройдет,
но пока ревнуйте.
Кто полюбит, тот поймет,
а пока - воркуйте.

Темпераментно перо?
А стихи забыты?
Публицисты не ребро,
двери душ прикрыты.

Темперамент - хорошо,
с ним все в жизни лихо,
с темпераментом - грешно,
но зато не тихо.
5 мая 2001


Желтый тюльпан

1
Под звуки дивные рояля
тюльпан раскрылся за окном,
как  будто солнышко стояло
на клумбе, спящей детским сном.

И ветер с лаской трогал ветви
с нежнейшей первою листвой,
а день был облачный, но светлый,
как звуков частый чистый бой.

Замолк рояль. Исчезли звуки.
И только солнышко одно
в тюльпане каждом ждет разлуки,
все лепестки с ним заодно.
2
Прошла всего одна неделя,
а клумба желтая стоит.
'Да, сила солнышка не медлит',-
сказал про то один пиит.

Замолк рояль, исчезли звуки,
и только солнышко одно
в тюльпане каждом ждет разлуки,
все лепестки с ним заодно.

И ярче яркого сияет
сплошное поле желтизны,
любой прохожий замирает,
от буйства желтого весны. 
6 мая 2001


***
Рассвет над домом - просто полоса.
Она, как тени светлые под бровью.
За этим домом спрятались леса.
А я пишу не ручкой  - жизнью, кровью.

С рассветом вновь явился ты ко мне,
любимое чудесное мгновенье.
Ты мой рассвет далекий. Ты мне мил.
Ты - ветерок иль просто дуновенье.

Немного милых, добрых, чудных слов 
влетели в мир над солнечным восходом.
Не досмотрела пару лучших снов,
так будь ты моим летним Новым годом!

А это, значит, просто пару дней - 
ты мой рассвет и свет, и чары жизни.
Через два дня мне станет все видней,
что ты исчез весь в коже, словно жилка. 

Я поднимаю бровь навстречу снам,
под ней полоска, тихого рассвета.
Я рада твоим призрачным словам,
я рада снова утру как привету.
6 мая 2001


Книга

Действительность моя - сплошные книги,
стихи, стихи, стихи за рядом ряд,
и в них закладки, словно бы визига.
Хотя читаю все почти подряд.

Я оставляю мир сиюминутный
и ухожу навстречу тех веков,
где был народ возможно даже смутный,
но без каких бы не было оков.

Жила и я во всех веках когда-то,
пройду их быстро с помощью страниц,
мне безразличны часто книги даты,
я еду по векам, но без возниц.

То окунусь в пещеры и ущелья,
то посмотрю в субтропиках леса,
то с древними  кочую  по кочевьям,
то в тундру забегу на полчаса.

То вдруг пройду я Арктику и тундру,
то в Англии останусь на часок.
Все хвать грим, немного даже пудры,
я ухожу в действительность, дружок.
8 мая 2001 


Вечер

Отбросив все нескромные приветы, 
и зная, этот вечер только мой, 
забыв мгновенно лишние советы, 
я ухожу под дождиком домой. 
 
Дождь заставлял идти довольно быстро, 
бил по зонту и в буйстве был хорош. 
Как хорошо, вода прибудет в Истре, 
а дождь польет любимейшую рожь. 

Но на балкон дождю закрыты двери. 
Иду домой, чтобы полить цветы, 
им отдаю и воду, и доверие. 
Дождь за стеклом и мокрые листы. 

Пусть зависть к постороннему ненастью, 
да не коснется зелени моей! 
Я все полью! Залью, пусть то опасно! 
Пей мой лимон! И кактус тоже пей! 

На этом все. Задерну мирно шторы. 
А все ненастья смоет сильный дождь. 
И дома против бед надену  шоры.
А где-то уж растет спокойно рожь. 
16 мая 2001


Фото

Вы извините мой строптивый нрав,
я ревновала к маленькой кокотке,
и в глубине района и управ
я не была покладистой и кроткой.

Вы предпочли другую, не меня.
Быть может, и она была планктоном?
Года и ночи календарь менял,
а встреча откликалась грустным стоном.

Когда проснусь, то вспоминаю Вас,
когда засну, то вижу Вас на фото.
Не думаю, что это только фарс,
и не сравню я Вас с любым и прочим.

Я облик Ваш на фото сберегу,
он помогает в творческой работе,
и с Вами на одном я берегу.
Расцвел каштан, наверно, быть субботе.

Суббота встреч поэтов, вот и все.
Я не приду. Я больше не ревную.
Не верю или верю, - это всем
неинтересно, как планктон дрейфую.
18 мая 2001


*** 
Нежнейшие иголки 
играют на ветру, 
они совсем не колки. 
А рядом? Рядом пруд. 
   
Как хочется затронуть 
иголки, шишки. Нет. 
И сквер он тот же омут. 
'Не тронь', - его ответ. 
   
Пучками из иголок 
она вся по весне, 
как миллион приколок, 
на ветках и везде. 
   
Когда желтеет пихта, 
то под ноги летят 
короткой стрижки вихры. 
И к краю сквера в ряд. 
   
Подстриженная пихта 
осеннею порой, 
как выпитая пинта, 
как юбки рваный крой. 
24 мая 2001 


А.С. Пушкину
 
Он человек, любимец нежных муз, 
он сам любил, не ждал чужих ответов.
Цилиндр он носил, а не картуз, 
и принят был, конечно, в высшем свете. 
   
Его стихи, поэмы, сказки - свет. 
Да, свет, что излучает солнце. 
Прозаик и мыслитель, и поэт, 
и он всегда непонятый до донца. 
   
Он мыслил, тоже, видимо, в стихах, 
он непонятен призрачным натурам, 
и потому остался он в веках, 
в застывших и прекраснейших скульптурах. 
   
Так можно необъятное объять? 
На это лишь способен чистый гений, 
он музой в высшей степени объят. 
Он монастырь из стихотворных келий! 
   
Он человек, а может быть, и нет, 
порой мне не понять объем великий, 
что выдал в лучший мир один поэт, 
а может в том объеме чьи-то блики? 
6 июня 2001 
   

*** 
Ох, какой Вы неласковый, милый!
Вы сегодня немного чужой
и стоите у крепости виллы.
Неприветливость - это что, шок?
Ох, какой Вы неласковый, милый!

Неприветливый Вы и ревнивый,
но скажите: 'Любовь ни к чему?'
Вы колючий и очень ранимый,
так скажите то сердцу, ему.
Неприветливый Вы и ревнивый.

Встрепенулись все ветви у клена.
А березка поникла главой.
Ох, какой Вы еще зеленый,
хоть на вилле слывете главой.
Встрепенулись все ветви у клена.

Эти здания, что нас окружают,
сероватые окна небес,
здесь за шторами много решают,
не обходится там без невест.
Эти здания, что нас окружают.

Только мне улыбнитесь немного,
осветите собой небеса.
Мой любимый такой недотрога!
И на клене всплакнула роса.
Только мне улыбнитесь немного.
7 июня 2001


Вентилятор 

Вентилятор дует нежно,
очень душно без него,
автор трудится прилежно,
но одет весьма легко.

Взрывы хохота тревожат
запотевшее окно,
капли дождика не вхожи
в наше каменное дно.

Дождик бешено, надрывно
вдруг колотит по стеклу,
с миром он дает обрывы,
в жуткий дождь глаз не сомкну.

Это все за то, что было
очень солнечно, тепло.
Было, было, грязь поплыла,
но от сердца отлегло.

Воздух стал послушно влажный
и дыханье песнь поет.
Вентилятор хоть и важный,
но он влажность не дает.
13 июня 2001


Чайный поцелуй

Глаза шафера как мерцание звезд,
они охотно едут за мечтами,
в московских пробках многих он провез.
Дома. Дороги. Пассажиры - дамы.

И все же есть маяк его дорог,
вернется вновь к нему его машина.
Так много лет и это видно рок,
между сердцами действует пружина.

Он завоюет ласку женских рук,
ему прольются капли с полной чаши,
и дома он не вцепится в свой руль.
А чашка что? Ее любимый - чайник.

И вечный флирт - вечерняя мигрень,
врачует все раскованность ладоней.
Колено - это что? Трамвайный рельс?
Но голос вновь волнуется и тонет.

А в голове сцепление сильных рук,
их плен так упоительно реален,
а стан все ближе, как надежный друг,
а поцелуй от чая теплый, алый.
16 июня 2001


Спокойствие

Смотрю на мир в окно спокойно,
пусть ты забыл меня совсем.
Я слышу стук ночных вагонов,
дорог железных рядом семь.
   
Могу не ехать никуда я,
вокзал и так невдалеке.
И кто-то в поезде гадает,
а кто-то едет налегке.
  
Открыты настежь все окошки.
Светлеют звезды. Тьма. Огни.
Спокойно спит сегодня кошка,
и тишина. Коты одни.
   
И если ласки слишком часты,
как солнцепек они нужны.
Любви порыв, друзей участье,
все, если в меру, не страшны.

Мысль улетела вдаль ночную,
осталась трепетная тишь.
Я по мечтам своим кочую,
спокойна я. А ты, где спишь?
19 июня 2001


Заколдовано

Среди лесов есть редкие просторы,
где только речка, берег, бастион.
Здесь ветры на свободе, ураганы,
и там, где бастион, встречает он.
Есть в этих встречах редкое везение,
когда мы с разных мест спешим в одно,
его я не увижу в воскресенье.
Коль я не с ним - в его глазах темно.

Какая-то нелепая влюбленность
проходит затаенно - так  года.
Все без касаний, словно накаленность
исчезнет, прикасаясь - навсегда.
И это состояние нетленно.
Влюбленность мимолетная легка.
Он взглядом не касается колена,
не упадет на грудь его рука.

Все точно заколдовано: "Так надо".
И быть красивой надо и всегда.
Коль солнце заглянуло нам в пенаты,
он мимо пробегает как вода.
Он тридцать раз за два часа прошелся
вокруг меня. А может не меня?
А может мимо плеч, что греет солнце?
А может что-то сам в себе менял?          
19 июня 2001


*** 
На столе: коньяк и стерлядь. 
За столом: Она и Он. 
Он - мужчина жизнью тертый, 
а Она - девичий сон. 
   
Платье - меньше не бывает, 
а костюм - чернее нет. 
И летали ноги в вальсе: 
он ее над полом нес. 
   
Не мешали вовсе гости,
у них есть свои дела. 
На застолье тоже тосты. 
Повара... Морковь цвела. 
   
Все кружилось и мелькало, 
пило, пело, ело... Хмель. 
Счастье пенилось, сверкало. 
Кто на свадьбе видит мель? 
   
И остались: ОН - ОНА. 
Он - поведал похожденья. 
Сжались губы. Жизнь грустна. 
Счастье было наважденьем. 
25 июня 2001
 

Переход хода

Мне опять немного повезло.
Я смотрю с гранитного балкона. 
Рядом пруд, в нем воду бьет весло. 
А вдали, где были полигоны 
 
белый город, словно облака. 
В редкой чистоте дневного неба 
жизнь спокойна, солнечна, легка. 
Чудный день. Все горести нелепы. 

Воздух свежескошенной травы 
я вдыхаю вместе с теплым летом. 
Господи, куда девался ты? 
Проходная. Все. Ты под запретом. 

Прохожу к себе как в бастион, 
мощные природные расколы 
не пройдет и опытный шпион, 
не найдя охранные проколы. 

Лето остается позади. 
Исчезают окна дивных башен. 
Окон нет. Пол - мрамор. Проходи.
И не видно. И пейзаж не важен. 
28 июня 2001


Упрямая

Остановись, не мчись, замедли ход.
Уйди, упрямая, тернистая дорога.
И так идет за годом новый год,
а ты грехи все пишешь, горести, пороки.

Тебе опять показывают жизнь,
но осень кончилась. Листва пожухла, пала.
Тебе кричат, кричат: "Остановись!"
Волна проблем, невзгод вблизи восьмого балла.

Еще чуть-чуть, приблизится волна,
не выдержишь, и сердце - вспыхнет сильной болью,
но если сдашься, новою виной
тебе напомнят: слабость - это рана с солью.

Не выдержишь, не вымолвишь и тишь.
А соль - скопление бед в одном простом мгновенье.
Так что? Уже не пишешь и молчишь?
Так просят твоего еще повиновения!

Нельзя сдаваться, час еще ни тот,
нельзя сойти с пути, пусть боль невыносима.
Чем старше в море брошенный вельбот,
тем больше надо тратить разума и силы.
2001


*** 
Компьютер - это хорошо. 
Он весь в своих секретах. 
Ты только чертишь? А еще? 
Передаешь ответы. 
 
Скорее нет, а вдруг потом 
тебе отключат сайты? 
Поскольку вирус... 
И еще... тебя читают с Мальты. 
23 августа 2001 


Деловое утро

Верхушки деревьев проткнули туман.
В траве  усмехаются росы. 
На окнах машин зайчик едет, он мал.
А бабочки спят и стрекозы. 
 
В такой ранний час - мир для тех деловых, 
кто едет на службу, работу. 
И в это мгновенье меня ждешь лишь ты,
тем самым лишая свободы. 

И все. Это миг. Это встреча всех дел. 
Верхушка работ и заданий. 
Потом день тумана, возможных побед. 
Но все это будет уж в здание. 

Здесь зайчик не бросит в компьютер свой блик. 
Пора. Ожидают проблемы. 
Растения - стрекозами выгнули лик, 
а бабочки - галстуки схемы. 

Чертеж и компьютер, и редкий Ваш взор, 
вопрос: 'Что еще непонятно?' 
Потом то, что сделано, нужный обзор. 
И все, на сегодня все ладно. 
07 сентября 2001

 
***
Капли на окне, капли на руке,
некогда стереть, некогда сидеть.
Я звоню ему, солнцу своему.
Он ответил мне: 'Мысли в седине'.
Ревности бросок, ровный, как брусок.
Может он и прав, уж такой мой нрав.
Ветер вдруг затих и родился стих.
9 сентября 2001


***
Волшебство и уют среди древней листвы,
полоса уходящей дороги.
Мы проделали путь сквозь учебы пласты,
перейдя разногласий пороги.

И сегодня тепло. Бабье лето. Цветной
полушалок набросила осень.
В отношениях с любимым какой-то цейтнот,
а листву осень бросила оземь.

И поэтому мы каждый сам по себе,
словно с дерева врозь разлетелись,
вместе были еще мы с тобой в сентябре,
в октябре навсегда мы не спелись. 

Видно больше и встречи совсем не нужны,
мы созрели для личных свершений,
но красоты листвы еще будут важны,
для каких-то всех дел завершения.

Улыбнись, объявись и не будь ты вдали,
подойди постепенно, не сразу,
и надежду свою на тепло утоли.
Но не склеить осеннюю вазу. 
13 сентября 2001


***
Небо сине-черное и горит звезда,
что-нибудь беспечное в мыслях иногда. 
Как же возникает жизненный наш путь? 
В линии незамкнутой, ломанной чуть-чуть? 

Или как недвижимость, редкая порой. 
Может антикварная? Может лом горой? 
Все с годами кажется - вишня отцвела,
а вишневка темная мысли вдаль вела. 

Утро набирает за домами свет, 
темнота сникает. Сказанное - бред. 
Кофе без батона. Лампа. Ручка. Тик... 
Время пробегает. Город мой притих. 

Только ненадолго. Слышно шум машин,
дверь во двор смолкает мягко от пружин. 
Дом как многогранник, как пчелиный рой,
дом и есть недвижимость, только дверь закрой. 

Где-то у подъезда вишенка стоит, 
а на ней осенний красный лист горит. 
19 сентября 2001


Молчание осени

Ты как Осень весь русоволосый,
и красивый, только изнутри.
Я молчу. Кричат одни вопросы.
Твой ответ так тщательно побрит.

Занавес от солнца в ярком свете 
пропускает теплые лучи.
Открываю осени приветы,
золотые, милый ты прочти.

Клена лучезарного зарницы
явно среди осени царят, 
и слегка качаясь как ресницы,
с ветром очень мирно говорят.

Грустные сегодня наши очи,
ты молчишь как будто дикий клен.
Наши дни становятся короче,
голос твой сезоном опален?

Утомилось солнце. Рядом тучи.
Не прочесть тебя. Ты извини.
Твой характер, это просто кручи,
и молчанье осени звенит.
22 сентября 2001


Лампа

Склонилась лампа надо мной,
металл светился золотисто,
и с деревянной темнотой
стекло соседствовало чисто.
Рука держала предо мной
страницы мудрого поэта,
и чем поэт писал сильней,
тем больше загоралось света.

Не удержалась вдруг рука:
взяла тетрадь, взяла чернила,
но мысль о лампе так легка,
что лампа вовсе не светила.
Мне привезли перо жар птицы,
оно над зеркалом царит,
в нем отражаюсь я царицей,
когда та лампа не горит.

Вдруг загорелась: лоб, как мрамор,
сиял величественно взгляд,
перо служило вместо рамы.
Да, с лампой все пошло на лад.
Склонилась лампа надо мной,
металл светился золотисто,
и с деревянной темнотой
стекло соседствовало чисто.
23 сентября 2001


Герой туманов
Осенней порою навстречу
идет мой любимый Герой,
ведет он об инее речи
прекрасной осенней порой.

Как будто всю нервность земную
немного пристукнул мороз.
Его не люблю, не ревную,
и мир очарованный прост.

Исчезли туманы и росы,
и иней лежит на траве.
Деревьев замерзшие позы
плывут мимо дивных бровей.

Проплыли деревья в молчанье,
качнулась седая трава.
Росы и тумана венчанья
не просит моя голова.

А может быть, это и прелесть
пройти, будто два корабля.
И мысли у нас серебрились,
как первый из инея плен.
28 сентября 2001


В изголовье осени

Божественно свечение небосклона
на увядание лиственных пород,
на "Здравствуйте" и редкие поклоны,
на весь московский человечий род.

Уже замерзли стекла на машинах,
вцепился иней, закрывая свет.
Домов, неугомонные вершины,
в антеннах посылают свой привет.

Привет и ты, родное Подмосковье,
холодный воздух, солнце и леса,
где положила Осень в изголовье
златые, голубые чудеса.

Голубизна небес и водной глади
среди безбрежной лесополосы,
здесь люди все прошли, по каждой пяди,
по каждой пряди лиственной косы.

А в изголовье кос лежат равнины,
а в изголовье осени леса.
И мчаться среди золота машины,
где есть асфальта - лента, полоса.
1 октября 2001


Осенний бал 

Осенний бал у золушки в разгаре, 
златое платье вьется до земли, 
стоит на берегу в хмельном угаре 
среди своей взыскательной семьи. 
   
Она в восторге смотрит на дворецких, 
немеет перед зеркалом пруда, 
она открыла ненароком дверцу, 
где будто не бывала никогда. 
   
А ведь все те же, те же горизонты, 
да и деревья те, что рядом с ней, 
и десять дней ей золотиться солнцем, 
но в царской роли - многое видней. 
   
И рядом он, иголками покрытый, 
он просто пихта, в осени потерь. 
Для золушки на солнце он открытый, 
открыта ненароком счастья дверь. 
   
И потерять листочек, словно туфлю, 
ей не впервой, пусть принц ее найдет. 
Он - пихта, он заметит, она тут ли... 
Его красавица по осени так ждет... 
 5 октября 2001
 

Голубой контур

Голубые ели, голубые здания,
голубые очи, голубой простор.
За столом решают новое задание,
с перламутром ноготь вновь решает спор.

Кромка голубая  - украшение ели,
перламутра блестки - украшение рук.
За столом по кромке - совещание. Сели.
Надо всем обдумать цепь вопросов. Круг 

почти что замкнут, и лишь по цепочке 
беглые ответы собраны в одно
новое решение. И сверкнули очи: 'Все, 
похоже верно. С вами заодно'.

И экраны кругом приняли задание,
и компьютер взялся разрешить вопрос,
у машины с мозгом новое свиданье,
и на их решение есть не первый спрос.

Голубые ели. Голубые здания.
Голубые очи. Голубой простор.
За столом решили новое задание.
С перламутром ноготь отвергает спор.
7 октября 2001  


Сонные листья

Иду сквозь осени дубравы,
среди осенней желтизны.
На листья нет в лесу управы,
и под ногами листья-сны.

Они лежат, шуршат от ветра,
как сны дубов, берез и лип.
А до дороги пара метров.
Такая осень, как верлибр.

Вся красота деревенеет
без ярких красок. Цвет один,
какой-то цвет в картон. Древнее
мои шаги среди осин.

А по дороге мчатся, мчатся
потоки новеньких машин.
Им не понять, что рядом - счастье,
что рядом нет шуршанья шин.

Но рядом колется шиповник
огромный, крупный, как орех.
Его пройду, он много помнит,
какой он самый первый грех.
18 октября 2001


Осенний подарок

На фоне красок листопада
возник мужчина словно лист.
Ему, наверно, что-то надо,
на желтой куртке - света блик.

А ноги, ноги лучше вряд ли
встречала я. Роскошный вид.
Мужчина добрый или вредный?
С ним обойдусь я без обид.

Он очень рад. Скучает явно.
Фигура просто высший класс!
На сутки он виденье, ясно. 
Увижу вновь я через час.

Но как с ним быть? Красив как осень.
Подруги нет. Светлы глаза.
Он ничего еще не просит,
Но я ведь тоже не лоза.

И не могу я гнуться вволю.
Да, он хорош как листопад.
Войти еще в одну неволю? 
Фигура. Боже. Это пат.
19 октября 2001


Каменный звонок
Спокойствие нарушил 
один плохой звонок, 
как пролетела птица. 
Какой в том есть порок? 
   
Природа в грустных красках, 
деревья без листвы. 
Щебенка, словно листья. 
Вдруг позвонил мне ты. 
  
Ноябрь утомленный, 
в нем мало красоты. 
Синица, будто камень, 
упала с высоты. 
  
Мне хочется ответить, 
но только б знать кому... 
Определитель сломан, 
не знаю почему... 
 
Спокойствие нарушил 
один плохой звонок, 
как пролетела птица. 
Какой в том есть порок? 
3 ноября 2001
  

Винная разлука

Мотор страдает за окном,
полоска снега в небе.
Я грусть не заглушу вином,
страданья часто слепы.

Красивый друг не так и стар,
но пьет он понемногу.
Любить, томиться он устал,
вино - его итоги.

Машина глохнет за окном.
Его машина - тоже.
Еще дома покрыты сном,
а он всю жизнь итожит.

Все больше света среди туч,
колышет шторы ветер.
Красавец был мой друг, могуч,
глаза лучились светом.

И все прошло. Вино и жизнь.
Конец красивой песни.
Но пить вино? Я воздержусь.
И мы не будем вместе.
3 ноября 2001


Преодоление

Каждый день - преодоление
неких внутренних проблем,
то ли боли, то ли лени,
то ли снов домашних стен.

Собираю мысли к мысли.
Осенит - все хорошо.
За окном из снега выси.
Поднимаюсь. Что еще?

То и  это. Завтрак. Грим.
Пару строк, коль осенило.
Город мой  в снегу, не Рим,
Ехать надо, но не к Нилу.

И каракуль на земле,
так ложится снег спонтанно.
Воздух, словно в снежной мгле,
это хлопья, но не манна.

Значит, этот день хорош,
лень свою преодолела,
посмотрела я на брошь.
Боль моя. Я не болела.
6 ноября 2001 


Свадебные волны

Черно-белый пейзаж, 
ход будильника тихий, 
где бы ни был мой паж, 
рядом лес с тобой дикий. 
   
Это так далеко, 
где пейзаж только белый. 
Без тебя нелегко, 
помню песни, что пел ты. 
   
Это было давно 
и пейзаж был зеленый, 
и матрас, как бревно 
плавал в озере. Клены... 
   
Нет, их не было там, 
над водой, паж, твой голос. 
Рядом не было дам. 
Ты и плавки, как голый. 
   
Каждый мускул играл 
На матрасе... и волны, 
и озерный овал. 
Ни души. Ветер вольный. 
13 ноября 2001 


Смена интереса

Остывшая земля приемлет новый снег,
и холодны сердца, уставшие, жизнь бег.
Им можно бы еще пылать, любить, скорбеть,
но внутренний покой дороже новых бед.

И ровный, ровный снег лежит на мостовой,
но мудрая судьба прощается с тобой.
Оставлю позади твой тихий, кроткий взгляд. 
Сказала: "Ты, прости, дороги нет назад.

И я не позову, я не сойду с пути,
по белой мостовой могу одна пройти.
Остыла я к тебе, и тихий мой покой,
дает спокойный сон". Была я не такой?

А как же? Прерван сон. И мысли - кувырком
о том, что написать, коль скатан снежный ком?
Согрелась вдруг душа, затеплились слова,
прошли все холода, есть новая глава.

И мозг мой захватил неведомый герой,
не видела, кто он, он где-то за игрой.
Игру придумал он, он захватил людей,
мы не знакомы - нет, но он ведь не злодей!

И мудро, исподволь ведет с игры в игру.
Где маленький цветок, который я не рву?
Но где-то есть цветок, он охлаждает пыл,
он словно снег из слов по миру тихо плыл.
16 ноября 2001


Сцепление душ

Любовь таится в подсознанье,
тираня душу изнутри.
Она, как гений созиданья,
и для нее глаза, как стрит.

Казалось - все! Прошли все страсти.
Ушли все муки. Забытье.
Глаза молчат без слов и гласных.
Душа кричит. Он страсть ее.

Подходит к ней он очень близко,
его друзья идут в обход,
но в разговор, подливши виски,
у новой пары - новый год.

Вот год прошел до новой встречи,
мы вновь столкнулись. Новый руль...
Машину он сменил для встречи...
Разлука вновь, словесный нуль.

Любовь таится в подсознанье,
я избегаю новых встреч,
и не хочу я с ним свиданий...
Я так хочу любовь сберечь!
20 ноября 2001


Голубая неизвестность

Я не буду  актрисой на сцене,
этот дар видно отдан другим.
Не дано в магазине мне цены
назначать, продавать дорогим.
Я не буду летать в самолетах,
налетала я время давно.
Не могу отвечать часто с лета,
а ответ при народе - кино.

Не найти меня в зале, на сцене,
не найти меня даже в кино,
не найти на трибуне, арене.
Я без карт и игры в домино.
Где же я? Я исчезла в тумане?
Заблудилась средь сосен, осин?
Не коплю я ни деньги, ни марки.
И в лесу не ищу весен, зим.

Казино,  рестораны и бары -
я совсем обошла стороной.
Не танцую, где давки и пары,
но горжусь я своею страной:
где есть то, что другим незнакомо,
где есть все, но чего-то и нет.
Я люблю, что мое и знакомо,
я живу в неизвестности лет.
26 ноября 2001


За рамой мыслей

Ладошка споткнулась о раму,
а взгляд посмотрел в темноту.
Похоже, ни поздно, ни рано,
и вижу луну не одну.

Летали прохладные взгляды,
как холод скользили во тьме.
Вы вновь промолчали и ладно.
Возможно, в своей Вы семье.

А дом, он - напротив, с огнями,
и сверху - пятно луны.
Мольбам и словам Вы не вняли,
Вы может на гребне волны.

Я счастлива вовсе иначе,
не знаю, что прячет Ваш дом.
Он может ни этот, тем паче,
что думаю я ни о том.

Ладошкой держусь я за раму, 
я Вас в мыслях крепко держу, 
а ночь за окном как нирвана, 
а я о мечте прошуршу. 
3 декабря 2001


***
Не все ожидания венчаются встречей.
Не все начинания идут к завершению.
Не каждый в душе справедлив и доверчив.
Богатая рифма совсем не свершение.

А грусть нарастает от встречи с мечтою.
И все чем вы жили вода в решете ли?
И грустно и больно, и мысли листвою.
Игрушки забрали, вы их просвистели.

А может все верно. Вы сделали дело.
Дорога вперед, в ней так мало просветов.
И видно, что где-то тупик, камня тело.
А надо идти. Выходить надо к свету.
5 декабря 2001


Сомкнулись нежно

Полоски длинных листьев,
они как серпантин,
мелодией сольются,
но это фон один.
На этом чудном фоне
искрит экран небес.
За стенкой телефоны
разгадывают текст.

Над головой мелькнуло
от птицы лишь крыло.
Так щелкают минуты,
все в памяти свело:
сомкнулись нежно пальцы,
как длинные листы,
мелодии совпали,
в ней были я и ты.

Над головой искрился
свечей прозрачный блеф
и праздничные крылья,
как новогодний плен.
И медленно, и томно
в движеньях тихий плес.
Глаза? Они бездонны.
Ты руку нежно нес.
24 декабря 2001


Лунный свет

Давно замерзли волны в водоемах 
и рядом волны - снежные валы.
Мороза рукавицы невесомы,
однако не оставили воды.

Луна и та лежит в своем свечение.
Холодный свет и темный небосклон,
как будто в небе круглое печенье
забыли на тарелке. Дом как слон.

Уходит год. Замерзли карусели.
Ступеньки, не очистив, не найдешь.
Деревьев ветви явно погрустнели.
И очень мало праздничных надежд.

Бывает неоткуда, вдруг, везение
и вопреки холодной пустоте,
как будто открывают в сказку сени,
но сказки - лунный свет или не те.

И вновь мороз морозит откровения,
и лунный свет отрада, редкий миг.
На небе это редкое свечение,
и лунный свет таинственностью мил.
26 декабря 2001


***
Источал блаженно лес
волны свежего тумана,
не касался он небес,
а волнующим дурманом
обнимал поля, как бес,
словно цепью с талисманом.

Если Вам пройтись не лень,
под листвой пройдите в восемь,
в росах лиственная сень,
и туман пригладит проседь.
Нынче будет ясный день,
он приблизит холод в осень.

Шла и думала о Вас,
мой любимый современник,
был лишь в мыслях некий фарс,
или мысли о замене:
'То ль туманом тронуть фас,
Иль быть солнечным затмением'?

Но туман о Вас не вечен,
он рассеялся росой.
Травы выгнулись, как свечи,
стали утренней красой.
Мой любимый обеспечен
талисманом со слезой.
2001


***
Мягкая зима любви отрада,
пусть исчезли блеск и белизна,
погулять с тобою нежным - рада.
Мягкая зима, чем не весна?

Иней на деревьях беловатый,
снег без хруста, не морозит нос.
Шея у тебя, друг, не из ваты,
и размер как икры стройных ног.

Мягкая щека, как будто спорит,
чуть скользит, тупит, потом стоит.
Клетки с клеткой или это поры?
Замолчавший сказочный пиит.

Ход движенья медленный и плавный,
а в морозы больше скоростей.
Может внутри щек теплеет лава,
из эмоций, взоров, новостей?

Мягкая разведка, слово в слово,
интерес друг к другу небольшой.
Мы знакомы так давно и снова,
мягкое касание нежных щек.
29 декабря 2001


*** 
У кульмана стояла ель, 
ее поставили внезапно, 
сильнейший запах песню пел.
Закат в окне смотрел на запад. 

Прекрасно танго под луной, 
которой даже не видали, 
подняло чувств забытых зной, 
мы весь свой танец их листали. 

Какое сильное томление! 
Какая бездна бытия! 
Нас будоражило волнение.
Мы пара бестий, ты и я! 

Застолье мирно танцевало, 
партнеров следовал каскад.
В работе счастье уплывало, 
исчезло в зареве декад. 

Минуло две таких декады. 
Мы вновь стоим: глаза в глаза.
Чужого счастья мне не надо, 
лишь посветлели небеса. 
14 января 2000 


***
Приятный, милый человек
с могучими крылами,
пусть ни орел, ни беркут. Сверг
он много дел - делами.

Всегда улыбка на устах
с лукавою насмешкой,
заданий много, больше ста
он может дать - не мешкай!

В его окне пасьянс из крыш,
небесная пустыня,
деревья гнутся как камыш.
Я рядом с ним - остыла.

Направил мне лихую мысль 
по новому маршруту.
В окне белеющая высь 
жизнь изменила круто.

Я вскоре бросила его, 
меня забрал директор. 
Работать с ним всегда легко, 
плыл в жизни новый вектор. 
17 января 2000


*** 
Январский месяц на исходе, 
мне щеки красит Дед мороз,
уходят в прошлое доходы,
дуб весь снежинками порос. 

Снежок блестит, сверкает ярко,
мороз раздвинул облака. 
Народ идет, гуляет в парке,
алеют щеки лишь слегка. 

Все потому, что гонит холод, 
кто остановится - замерз, 
кто загулялся - давит голод, 
забыл вернуться - в землю вмерз. 

Какая грусть! Какое небо! 
Льет синева на блеск и свет! 
Сегодня мало купят хлеба. 
Молчит финансовый привет. 

Социализм ушел нелепо, 
за горизонтом новый век. 
Как раньше много было хлеба! 
То не ценил наш человек. 
24 января 2000


***
Солнце засветило ярко, броско, 
серебрятся снежные пласты, 
золушка невидимого роста 
разучить решила все тосты. 

Родилась красивая девчушка, 
выросла, играла как дитя. 
Музыка, английский, серьги в ушко, 
бальные освоила шутя. 

Превосходно успевала в знаниях.
Превосходно смотрится она.
Парою - неделю был незнайка.
Увлечениями она полна. 

Вот идет официанткой в бары. 
Бары, рестораны, англо речь. 
Там мужчины или просто пары.
Как же ту девчоночку сберечь? 

Девятнадцать лет - она прекрасна. 
Так изящна: статуя, портрет. 
Все при ней и только лишь неясно: 
чем же вдохновляет всех вертеп? 
25 января 2000


*** 
Зима морозит с ветерком, 
прекрасный вид из окон, 
мне холод зимний незнаком, 
его окину оком. 

Что вам сказать? Сын мой с женой, 
все дальше он от дома, 
так быть должно, жизнь за стеной.
Лишь дочь со мной без стона. 

Мой муж давно не знаю где, 
мужчины мне не в помощь. 
Так кто же в истинной беде? 
Мы не семья. Так кто мы? 

Все в отдаление. Далеко. 
Нет помощи, нет жалоб, 
пусть мне живется нелегко, 
но злость давно без жала. 

Распалась бывшая семья 
на составные части. 
Но мы живем: дочь, внучка, я. 
Из окон вид? А, бросьте. 
26 января 2000


***
Закружилась метель над листвою,
холодов развернулся запас,
рой снежинок летит за тобою,
удивителен снежный анфас.

Расцветали пружинисто вишни,
на всех яблонях были цветы,
да вот что-то с погодой не вышло,
но твои так прекрасны черты!

Вдруг обрушилось облако градом,
ты спокойно стоял у стола.
Я была уже внутренне рада,
что с другой стороны мы стекла.

Дуновение ветра так мощно
принесло майский холод  в окно.
Утром, днем и кромешною ночью
чувство в мыслях с тобою одно.

Наши мысли сдружились метелью, 
наши чувства, прекрасны как май.
Не хочу быть с тобою раздельно, 
ты как снег, только ты не растай. 
13 мая 2000


***
Легко и безмолвно летит облаками
огромное небо, взирая на мир.
Под небом поля пролетают платками.
В душе намечается новый кумир.

О чем интересно узнаю сегодня?
О городе тихом из редких домов?
Он где? Далеко? Или рядом на Сходне?
Кумир мой влечет притяжением слов.

От слов закачается спелая вишня,
над ней преспокойно пройдут облака.
Быть может дожди на сегодня и вышли,
но жизнь без поэтов совсем нелегка.

В ЛИТО обсуждают и правых и левых,
с любого спокойно слетает весь блеск.
Мне можно писать, даже выглядеть смело,
но только в душе от всей критики треск.

Легко почему? Это новая правка,
находим неточность любого из нас.
Быть могут стихи небольшие как травка,
но именно в них притаился алмаз.
24 мая 2000


***
Главное, чтоб был для поклонения
кто-то в центре вашей головы,
не было б душевного метания,
не было б хождения на "Вы".

Если примостились Ваши мысли
рядом с тем, с кем Вам так хорошо,
Вы как будто на вершине мыса,
океанский лайнер Вы еще.

Очень важно, чтобы состояние
Ваших чувств и мысленных побед
не боялось внешних расстояний,
не боялось, что романс ваш спет.

Любит иль не любит, все неважно.
Важно - Ваши мысли там, где он.
В мыслях Вы на мысе Горн отважны,
пусть судьба поставлена на кон.

Океан судьбы волнует чувства,
в нем девятый вал сильнее всех.
Почитайте книги об искусстве,
окунитесь лучше в прошлый век.
11 июня 2000


***
Проходят юности года
с порогом института.
Девица все же молода,
пусть тренировки с пуда.

Гантели, камни, штанги вес -
она прекрасно знала,
еще дремал любовный бес -
любовь ведь не познала.

Нагрузки, тренинг для ума,
для тренировки тела.
Всегда без помощи, сама
училась жизни, делу.

Но парни, парни средь подруг
мелькают чаще, чаще.
Но для нее и парень - друг,
их тренировки часты.

Когда у юности конец,
у зрелости начало,
готовь супружества венец
семейному причалу.
19 июня 2000


***
На раскосых листиках рябины
уместились россыпи росы.
По краям исхоженных тропинок
не найдешь травинки для козы.

Не найти в глазах твоих приюта,
в них давно истоптаны цветы.
Слабый отблеск солнечного света
не падет на мокрые листы.

Заблудиться в нашем лесопарке,
посреди исхоженных дорог?
От души остались лишь огарки,
от дверей остался лишь порог.

Пусть угрюмо небо надо мною,
много капель в утренних ветрах.
Жизнь моя подернута вся мглою.
Ощущение: 'Может это крах?'

Надо мной плывут сплошные тучи.
Вдруг я вспомню солнечный денек,
вспомню я твой торс еще могучий,
захочу, чтоб ты меня привлек.
20 июня 2000


В парикмахерской

Спокойствие льет в ветре тихом,
в ленивом беге облаков.
С моей главы упрямый вихор
упал как волосы с висков.

У веток плавное движенье,
так плавно движется рука,
вновь продолжает восхождение
 стригущих кончиков дуга.

Почти у цели ровность прядок,
еще не все, неровность есть.
Руками чик,  где прядки  рядом.
Уходит с вихрами мой бес.

Протяжно дует вентилятор
по мокрым залежам волос.
Клиентка крутит регулятор,
на песни в зале вечный спрос.

Хороший мастер крутит кудри
на тонкий палочный скелет.
Клиентка в спешке носик пудрит,
чтоб скрыть свою ленивость лет.
22 июня 2000


***
Воспоминания, мемуары - 
далекий отзвук дней былых.
Давно уж нет влюбленной пары,
остался стих как белый клык.

Без передышки: ливни, ливни,
душа устала от забот,
как будто в сердце впились бивни
былых обид, потерь, невзгод.

Мне лучше память не тревожить,
где пирамиды виден скос.
Муж жив? Погиб? Не дергай вожжи!
Вдруг ты помчишься под откос.

Задернуть шторы дней прошедших,
зажечь светильник милых дней,
поставить свечку для ушедших,
чтоб стать, простившись с ним, сильней.

Сильней для жизни той, что рядом.
Любить, жалеть и созерцать.
Воспоминанья жизни рода
всегда приятно полистать.
30 июня 2000


***
Увлечения бьют, не спасешься никак,
это пчелок янтарные соты.
Притупление чувств - это право пустяк,
это просто забытые ноты.

Но возможно от них возбуждающий взгляд,
это повод для будущих мыслей.
Залетают флюиды им страшно ты рад,
От флюидов подвластны все выси.

Увлечения пьют твои мысли порой,
словно больше им нечем напиться,
или жизнь наша кажется вечной игрой,
 ли часто с мечтой надо слиться.

Есть такая мечта: 'Мне б пройти там, где ты'.
По мечтам лучше тихо проехать.
Увлечения ищут любые пути,
чтоб почувствовать нервное лихо.

Мне б найти эту силу на день иль на два,
вдохновением любви захлебнуться.
Увлечение на это способно? Едва.
Как хочу я к тебе прикоснуться!
2000


***
Не позову к себе, любимый.
Что хочешь делать? Веры нет.
Слова ревнивые Алины
тебе прикрыли дверь и свет.

Мне надоели ожидания,
их неизбежная тоска.
Ведь жди не жди с тобой свиданья,
они как пуля у виска.

Уж вроде рядом, вроде близко,
один лишь снег от прежних нег.
Переживать паденье низко,
так грусти я нарушу бег.

Да, ни с тобой, а все с Алиной,
наверно лучше, что все так.
Крутые комнаты - кабины,
когда-то украшал верстак.

Настал момент - все без ремонта,
конечно, нужен мастер свой.
Все нужно делать, даже зонтик,
но все придется мне самой.
2000


***
Общение с людьми - переменно,
в нем много извилистых рек.
Идут все друг другу на смену,
заходит один человек.

Какое-то буйство смещений,
Так много задач в голове,
идет полушарий вращение,
когда мозг плывет по волне

каких-то других совсем знаний,
каких-то новейших идей.
Понятно, свои воды знаю,
границы полны новостей.

Идет изо дня в день - общение,
обычных работ - полынья.
Морозы - микробам крещение,
тарелки в обеды звенят.

Решаю с тобою задачу,
решаем ее день за днем,
тогда от работы - отдача,
потом новых тем лишь прием.
2000


***
Интересны моменты рожденья семьи,
интересны сюжеты распада.
Я сажусь часто летом на кончик скамьи,
словно видов других мне не надо.

Так удобней, спокойней, сидим тихо в ряд.
Вроде дома, а вроде на воле.
Только  в зимнюю стужу спокойствие яд 
увлекает в дремотное поле.

Ведь иначе нельзя, труд и отдых, и все.
В личной жизни другие законы.
Только в сердце спокойно любовь пронесешь,
не нужны в нем страстные уклоны.

От страданий своих не спасешься никак, 
помогают соседские соты. 
Мне томления чувств - постоянный пустяк, 
словно просто забытые боты. 

Есть скамейка моя, а точнее мой стул,
карандаш, мой блокнот и ряд мыслей.
Пролетают флюиды, их кто-то забыл,
но от них стихотворные выси.
2000


***
Луч скользит по уставшей воде,
шаловливо качнулись деревья.
Поздней осенью тихо везде:
то ли в городе, то ли в деревне.

Преспокойно движенье людей,
словно сон охлаждающий держит.
Полумрак. Нет эмоций, страстей,
только слышно лопаточный скрежет.

Снега нет. Суховей. Снова ноль.
Он упал своей тихой тоскою.
На асфальт тихо сыпали соль.
Люди шли по асфальту рекою.

Оживленно движенье машин,
суета будет чуть-чуть позднее.
Из подъездов идут как с вершин.
С каждой, каждой минутой виднее,

что уже на земле нет листвы,
кроны голы, позднейшая осень.
Только очень секунды быстры,
на часах они крикнули: "Восемь!" 
8 ноября 2000


***
Я забываю любовь за окном,
мягкую мебель и стены.
Пусть все хорошее кажется сном,
позже забуду измены.

Синий рассвет городских фонарей,
снега мерцания в аллее.
Вольно, морозно - иду я бодрей,
окна на доме алеют.

Вот твои окна. Шаги все быстрей,
в мыслях забыться хочу я.
Боль бывших чувств от заминки острей,
сердцем тебя давно чую.

Было все? Не было? Прошлое то.
Пусть ты прекрасен как прежде,
мимо пройду как фигура в пальто,
тело прикрыто одеждой.

Синий рассвет голубеет слегка,
ветви колышутся в небе.
Чу, отодвинулась шторка слегка,
смотришь, живой ты, не в склепе.
1999


***
Природа, погода - всегда вдохновенье,
родные улыбки, их вид...
Они так прекрасны своим дуновеньем,
снимая усталость обид.

Любое вниманье, любое влеченье
на импульсах тайных флюид,
находит свое отраженье, свеченье,
стихами по жизни летит.

Бываю влюбленной в природу мгновенно,
явленья - частички души.
Встречая тебя, вдохновлюсь непременно,
душа мне воскликнет: 'Пиши!'

Пока ненадолго, на час или годы,
ловить тебя буду в мечтах.
Немного волненья, немного погоды,
возможно, сверкнешь ты в речах!

Идет вдохновенье до кончиков пальцев,
когда я тебя полюблю,
потом вышиваю стихи как на пяльцах.
Узоры: люблю - не люблю.
1999


***
Мелькает снежок за окошком,
снежинки стучатся в дома.
Стряхнула я шапку как кошку,
весна в марте - это зима.

Снимаю я все верхние вещи,
надев свой рабочий халат.
Работа сжимает как клещи,
со мною чертежный мой клад.

Спокойно у кульмана сяду,
возьму желтый свой карандаш,
так двадцать шесть лет скоро кряду
невольно железу отдашь.

Смешно, но работе я рада,
пусть много волнений, забот.
Финансы в работе награда,
они не придут без хлопот.

Слегка рыжеватые блестки
здоровых, красивых волос.
Сережки блестят, словно слезки.
К работе готова я, босс.
1 марта 1999


***
Снега безбрежные растаяли,
сияет солнце от души.
С тобою врозь. И это тайна ли,
что мы лишь врозь и хороши?

Весна теперь нам не попутчица,
живем, друг друга не браня.
Есть ангел маленький и лучница?
Нет, давит возраста броня.

Мы равнодушно - холостые,
дела обычные вершим.
Земные радости простые
нас веселят. Мы не грешим.

Сверкает солнце, наслаждается
своей весенней красотой.
Душа моя в тебе нуждается.
Ты говоришь мне: "Нет, постой!"

Твой взгляд кричит и тихо кается,
весной глаза твои полны.
Ты в равнодушии раскаялся
на гребне солнечной волны.
1999


***
Обернулся мужчина, почувствовав взгляд,
взор его был прекраснее снега.
Кепка в сторону смотрит, как снежная прядь,
но в душе его не было брега.

Он довольно силен и спокоен наряд.
Взгляд сверкнул, отводясь ненароком.
Он почти недоступен, а может быть, свят,
отношения с ним будут пороком.

Говор - рокот его растопил снег и май,
обнажилась листва изумрудно.
Его внешность подвластна поэтам и снам.
Наши встречи нам помнятся смутно.

Развернулся листвою хороший апрель,
зелень май поглотил снегопадом,
будто кто-то с водою смешал акварель.
Мокрый снег на меня томно падал.

Мелко, мелко трепещут листочки осин,
мелкой рябью волнуются воды.
Но развозит нас в стороны бодрый бензин,
словно вновь разбегаются годы.
1999


***
Апрель весною развернулся, 
май снег просыпал на листву. 
Мужчина нервно повернулся. 
Снежинки в воздухе плывут. 
 
Меня узнал сквозь холод снега, 
своих белеющих волос. 
Когда-то нам светила Вега. 
В любовь уйти не удалось. 
 
Он элегантен, как обычно. 
Растерян взгляд былой любви. 
Себя взял в руки и привычно 
заговорил. Слов не лови. 
 
Он засверкал, засеребрился, 
стал, словно ива у воды. 
Причесан. Вовремя побрился. 
Но сколько, же в словах беды. 
 
Бывает в мае зелень лета, 
Летает снег забытых дней. 
Кругом тепла, весны приметы, 
страдания любви длинней. 
 1999


***
Три ели при входе подобны ракетам,
войдешь - проходная своих и гостей.
Портреты висят все залитые светом,
висят объявления наград, почестей .

На улице здание чернеет квадратом,
как космос далекий, что манит в ночи.
Зайти в это здание так многие рады,
здесь любят работу. Пройди,  помолчи.

Рабочих увидишь, что так виртуозно
творят на станках и в цехах волшебство.
Они очень мало общаются устно.
Похоже,  в работе молчит большинство.

Люблю я станки, этот запах станочный,
набор инструментов и стружки металл.
В работе заказ то новейший, то срочный,
где каждый станочник над сталью восстал.   

Три ели при входе подобны ракетам,
вот лавочка рядом для редких гостей,
где можно в обед похрустеть сигаретой,
легко вспоминая ракеты и степь.
1999


***
Поэзия - таинственная сила
наполнена вся чувствами сполна,
в лихой момент она ответ дарила,
победой наполняет жизнь она.

Сильна она. Не в этом ли причина
мудрейших и коротких древних слов?
От слов таких повеяло лучиной,
ведь в лукоморье множество основ.

Поэзия, где ты не обитаешь?
Больных строфой спасая исподволь,
ты, иногда похожая на байки,
вытаскиваешь группы, будто вол.

Что есть в тебе того, что нет в природе?
Вы разные по сути всех проблем.
О том, о чем не думается сходу,
к поэзии подключат сотни клемм:

то человек, то действие, то зори,
закаты, облака и смена лет,
мгновенья счастья и остатки ссоры,
забытый в кресле, на диване плед
1999


***
Мне нужно подойти к глазку,
чтобы убрать свою тоску,
увидеть Ваши эполеты,
на вечер сделать Вам котлеты.

Потом спокойно лечь и спать,
чтоб утром тихо тесто мять.
Хочу я сделать Вам пельмени,
домашних вместе мы не ели.

Похоже мне так нужен муж,
пусть он вначале неуклюж.
Я не хочу прожить одной
холодный май и летний зной.

Все это сделать я смогу,
поверьте, милый, я не лгу.
Мне трудно в мире темных туч,
Вы для меня один могуч.

Могуч, силен и справедлив!
Я силы чувствую прилив.
Вы хороши еще собой!
Так одиночеству отбой?
19 мая 1999


***
Зеленый газон и вишневый кустарник,
желтеют прелестные кроны осин.
Осенние краски. Засохший татарник.
Здесь пахнет машинно-дорожный бензин.

Возможно, грибы затерялись во мраке,
как ты затерялся средь света и тьмы.
Похоже, давно состою с тобой в браке,
но только совсем  позабыла: кто 'мы'?

Куплю я грибы белые шампиньоны,
поеду среди длинных, стройных осин.
Я знаю, что мы далеко не шпионы.
За окнами вновь - лишь цена на бензин.

Весна, зима, осень, года пролетают,
тебя забываю сквозь холод и тьму. 
Опять бодро листья с осин улетают,
Твое лишь молчанье, увы, не пойму.

Нашел незнакомку и с ней канул в лету?
Нашел себе гибель? Медведя броню?
Уехал ты помню таинственно летом,
Так счастья тебе.  Я тебя не броню.
1999


***
Желтые цветы - городские всплески
отзвуков весны, словно бы невестки.
Город освещен желтою палитрой,
на один венок нужно их пол - литра.

Черенки не в счет, их переплетают,
как плести венок, дети четко знают.
В небе солнца свет, облака белеют,
желтые цветы зреют, зреют, зреют.

Но пока листва молода, кудрява,
желтые цветы - будто бы забава.
На деревьях цвет белый, белый, белый.
Гроздья эполет. Одуванчик спелый.

Но еще чуть- чуть он весной подышит,
белый суховей тут его услышит.
Отзвуком снегов забелеет тополь,
будут в семенах дети шустро топать.

Всколыхнет листву стая из пушинок,
тополиный пух, словно снег единый.
Нежная листва зеленеет ярко,
яркие цветы полыхают жарко.
27 мая 1999


***
Последний майский день.
Гроза. Льет дождь.
И облачная тень,
и капель гроздь.

Зонтов сплошной парад
и сумрак дня,
посевам дождик рад.
А для меня

рабочий длинный день,
день чертежей,
уснула грустно лень
без виражей.

Льют за окном дожди
и сумрак туч,
черчу всю жизнь почти.
Мой труд могуч.

А на столе цветы,
как мини сад,
зеленые листы -
цветов фасад.
31 мая 1999


***
Водопад похож на тюль,
или тюль из водопада.
И июнь или июль
вытекают из каскада.

Детвора сидит в воде
и купается привольно,
забывает о еде,
загорая так невольно.

Легкий день разлит везде
солнцем, блеском и водою.
На песке народ - раздет,
загорает резедою.

На работе в жаркий день
шумно дышит вентилятор.
Потолок дает мне тень,
и гудит лишь генератор.

А кругом цветы, цветы,
жарко им лишь на окошке.
Воду пьют, растут хвосты
на шкафах во всех лукошках.
1999


***
Три недели так тепло,
словно, не в Москве.
Днем и вечером светло,
люди на песке.

В это время мой прием
Ваших жгучих волн.
Ждите Вы, дверной проем
пустотою полн.

Не увижу Вас в двери,
не дождусь я Вас.
Волю, волю соберу,
мне не слышно бас.

Правда, милый человек,
не пойму, нельзя.
Вы мой шах и царь, и бек,
ручка, вензеля.

Лучше я Вам напишу
на исходе дня,
и в другой раз навещу.
Ждите Вы меня.
1999


***
Приятно все, что так приятно,
приятен нежный небосклон.
Приятно все, что есть опрятно
и молчаливый ваш поклон.

Вы привыкаете немного,
похоже, Вам не устоять.
Вы говорите нежно, строго,
но лучше руку мою взять.

То исподлобья, то открыто
сверкают очи и поют,
в них Ваше прошлое отмыто,
но не хватает нам кают.

И кто бы мог вчера подумать,
что выпадет прекрасный Туз?
Или король Москва - Батуми,
здесь так же жарко, снят картуз.

Мы все как есть, одежды мало,
и это чуточку манит.
И каждый шаг в просторном зале,
лишь взором пламенным звенит.
30 июня 1999


***
Летний дождь кружится мелким бесом,
огибая зонтика звезду.
Зонтик охраняет интересы,
наклоняя край его, иду.

Вот ведь как, мы встретились зонтами,
ты меня  не видишь - я тебя.
Дождь и ветер встали между нами,
можно обойти друзей любя.

Я тебя не видела полгода,
сквозь дождинки видеть не спешу.
Хмурая и мокрая погода,
лучше я немного погрущу.

Что такое мокрая погода?
Дождик, дождик, дождик без конца.
Без зонта для каждого нет хода,
край зонта мелькает у лица.

Разошлись два зонтика в пространстве,
бесы не проснулись, чувства спят.
Летний дождь прекрасен в постоянстве,
а в лесу полно теперь опят.
20 августа 1999 


***
Туман отношений на мне и тебе, 
он вновь замутил жизнь и воду.
Туман на любви и туман на судьбе,
сегодня он брат небосводу.

Одна я одна, без любви и тепла,
без омута брачной пастели,
забытой русалкой в пруду я плыла,
лишь мысли к тебе долетели!

А лето прошло без тумана, дождя,
здесь много людей проплывало.
Спокойное лето пылало щадя,
сейчас лишь туман покрывало.

Останься со мной, заблудись под водой.
Ты видишь заброшенный невод?
Где невода сеть, листья вьются фатой,
а рядом русалочка - дева.

Ну, что милый мой, мой забытый герой,
немного очнулся в тумане?
Я жду, очень жду, невод - капелек рой,
в каком-то телесном дурмане. 
1999


***
Пора бы написать хоть пару строчек,
когда дела блаженно хороши.
Вы рядом сели ясно, между прочим,
и словно бы искрились от души.

Весна пленила солнечной погодой,
врывалась в очи, словно Ваша стать.
а Вы, конечно, чувственной породы,
и Афродита явно Вам под стать.

Вы словно грек - могучий и прекрасный,
от Вас идут флюиды будто свет.
А очи, боже мой, они так ясны,
а губы, улыбаясь, шлют привет.

Вот это да! Такого быть не может!
Я просто рада сказочным плечам,
пусть было так недолго, ну так что же?
Всегда мы рады солнечным лучам.

А в руки Вам компьютер и бумагу.
Иду к глазам, летящим из небес,
плыву к стихам, пишу о жизни саги,
и просто хорошо, что в Вас есть вес.
1999


***
Очередное увлечение,
очередной этап стихов,
возникло новое волнение,
как смена близкая веков.

Вторая половина года,
жара по-прежнему палит,
чудесно-яркая погода,
ей сердце вторит и томит.

Конечно, он высок и строен,
и черный волос с сединой,
и голос чувствами напоен,
и весь он рядом, за стеной.

Он где-то рядом, где-то близко,
порой мы можем говорить.
О наших чувствах? Это низко.
Мы будем облаком парить.

Ведь все парит в жару такую,
вода уходит в небеса.
О чем, о чем вновь я толкую?
Парение с милым - чудеса!
1999



***
Туман не снег.
Люблю я день.
Дождливый бег -
тумана сень.
И смена лет -
людская боль,
и многих нет,
не видно голь.
Живи без бед,
без суеты,
ведь он отпет,
живи хоть ты.
Любовь прошла,
не те лета,
по ней я шла,
была звезда.
И космос был
для звезд любви.
Ты с лаской плыл.
Зови, зови...
Тумана сень
закрыла мир,
любить  мне лень,
без взглядов пир.     
1999


***
Золотая осень золотых шаров.
Листья, словно блики, отблеск городов.
Мне не насмотреться на красу ветвей.
Ветер - ветерок мой, ты бодрее вей.

И взлетают листья на чужую грусть
встреченных деревьев. Где же тут корысть?
Радостны мгновенья этих ярких дней,
полыхают сени, редкость в них видней.
Золотые строчки, золотая муть,
вспять такие строчки мне не повернуть.
1999


***
Да, вот и все, осыпалась листва,
златую осень был ты не со мною,
свободны для снежинок  все места,
а небо затуманилось все мглою.

И осень как-то быстро отцвела,
и пышная листва рябины красной
в заоблачные выси не звала.
А я? Я продолжаю сердца басни.
1999 


***				
Солнце ослепляет холодом лучей,
души прогревает свет живых свечей.
Встречу по дороге я родных людей,
блеск очей пылает в море новостей.

А очей созвездье поднимает ввысь,
прямо к небосводу. Господи, держись!
Где-то здесь вершины, где-то здесь дома.
Я люблю, вас люди! Дальше я сама.
1999


***
Тру морковку, вминаю в капусту,
а под окнами вечный роман,
и под звуки капустного хруста,
наблюдаю осенний обман.

Над землею стоит благородно
желтым облаком красочный клен,
непокорный, надменно-холодный,
он в березку заметно влюблен.

Полыхают под окнами вместе,
но встревожился ветер страстей.
Вот готовлю спокойно я тесто.
А березка средь клена ветвей.

Шепот листьев блаженно спокоен,
и порыв их уже неземной,
этим очень был ветер расстроен.
Он усилился. Ой, ой, ой!

Скоро будет готова капуста.
Ветер с клена сметает весь фарс.
А пирог? А пирог очень вкусный.
А березка? Вздохнула как раз.
1999


***
Летает снег, не тая быстро,
лежит на крышах и камнях.
И солнце светит серебристо,
нас в холод осени маня.

А ты какой - то серебристый...
Что так прохладно на душе?
Иль жизнь твоя совсем ребриста?
Нет ребер женщинам уже?

Природа держится спокойно
перед пришествием снегов,
ты в зеркало глядишь достойно,
замерзших луж из тьмы веков.

И небо явно отдохнуло
от светских ливней в жаркий день,
озоном северным дохнуло
в совсем безлиственную сень.

И засыпает лес надменно,
и ровно дышит тишина.
Мы для любви не ищем смену...
Из ребер женщина одна.      
1999


***
Затяжные прекрасные дни,
я играю, лечусь, отдыхаю.
Среди многих с тобой мы одни,
без тебя непременно сникаю.

Эти праздные дни и дела,
эти милые, чудные лица,
и в бассейне резвятся тела,
и играются в шахматы блицы.

Не понять моего торжества,
радость детства, общения, победы.
Это счастье в канун рождества,
пусть за месяц. А взгляды в обеды?

Радость нового тела в плену
водной глади - хороший бассейн.
Как прекрасно! Плыву я! Плыву!
А твой  взгляд ненароком рассеян.

А потом круг за кругом в воде,
раздвигаются волны руками.
И повсюду, всегда и везде
я твой взгляд одеваю стихами.
24 ноября 1999


***
Зал консерватории
деревянный, бел.
Здесь клавиры вторили 
в сотни децибел.

Девочка как девочка,
волосы волной.
Ноты, словно семечки,
звуки - пеленой.

Так играла - вьюжила
классикой струясь,
что морозной стужею
сольно увлеклась.

Платье снежно-белое,
черный инструмент,
исполнение смелое,
черно-белых лент.

Чуть не заневестилась,
но виолончель
рядом звуки вбросила
в музыкальный челн.
29 ноября 1999


***
Что главное? Уйти из зацепления,
и знать неповторимость бытия.
Однажды сердцем чувствуя пленение,
понять, что мы играли: ты и я.
Прекрасное не повторится чудо,
нечаянно мы вспыхнули вдвоем,
и безразличие обступило круто,
и мы отдельно думает, живем.

А чудо было несколько мгновений,
а охлаждение следом шло всегда,
и сердце замирало: черви, вини.
И все. Не повторится никогда.
Искать его, не зная полных данных?
Найти в Москве возможно ли его?
А там уже и Мани или Тани,
и снова расставаться нелегко.

Ракетка, теннис, сетка, взгляд и счастье -
простое откровение судьбы,
Любить в игре незримо и нечасто.
Как хорошо, чтоб повторилось бы!
Проходит год. Забыто это чудо.
Попытка отыскать не удалась,
как вечером не встретить тайну утра.
Я не ищу! Я не ищу! Сдалась.             
1 декабря 1999


***
Сиреневый рассвет
в сиреневой печали,
гранитный парапет
замерзшего причала.

Корабль одинок,
пусты его каюты.
Зарозовел восток,
меняя небо круто.

А штурман не спешил
покинуть дом-таверну,
он девочку смешил,
та робкая как серна.

Был штурман одинок,
но ночь уже в рассвете,
и волосы - ленок
Он уходил, как летом.

Он девочку пленил
своей морской походкой,
и трап под ним кренил,
он шел в каюту ходко.
7 декабря 1999


***
Воздушные замки, иллюзион,
прожекты, мечтания и грезы,
виденья, сказания, как сказок сезон,
несут наваждения в прозу.

Стихи из той прозы растут на глазах
почти с непонятною силой.
Потом все оценишь, как стройку в лесах,
а чувства? Возможно. Да, мило.

Но вот из страданий, что были в груди,
точнее сказать, просто в сердце,
получится опус с названием: "Приди",
а кто-то подумает: "Серо".

Мечты и соблазн, и обрывистость фраз,
всегда лишь мечта неземная.
Сама сознаешь то, что грезы - маразм.
и все же мечтаешь: "Вас знаю".

Полет наваждений, он с нами всегда.
Он словно снежинки порхает. 
И любишь, мечтаешь и веришь тогда,
когда наваждение летает.
10 декабря 1999


***
Что такое теннис на столе?
Это просто чудное явление,
держит стол, как будто он в смоле,
можно ощутить его пленение.

Дело в том, что точная игра,
легкие ракетки, белый шарик,
будто бы крючочек у багра,
пыл в игре приходит очень жаркий.

А напротив - вот он, твой партнер,
он своей игрой расскажет притчу
о себе, игре, коль бой остер,
об одежде. Шарик. Стол. И речи.

Поиграй в настольный теннис ты,
поиграй умело - неумело,
отношения будут так просты,
что в любовь ты будешь рваться смело.

Это лучше, что ни говори,
просто разговоров и прогулок.
Так дерзай ракеткой и твори.
Шарик, звук, бросок, а зал так гулок!
1999


***
Мораль любого увлечения
до одиозности старит,
с гарантом чувства привлечения
в холодном воздухе парит.

В такие редкие минуты,
когда от разума труха,
когда влюбленность лезет в путы,
и в прозаичные меха.

Забыв в мгновенье благонравие,
стремишься сердцем лишь к нему,
встречаешь лед над разнотравьем.
Удар, ушиб, рука в плену.

Рука в плену, но не ладоней,
а гипса, шины иль бинта.
А Он поднимет, слыша стоны,
стряхнет весь снег, а ты не та.

А у тебя лишь боли, боли
от перелома, трещин, травм,
затмят любовные юдоли.
И провидение - это Мавр.
14 декабря 1999


***
Когда мужчина как закат
оделся в красное, так легче,
беру я чувства напрокат,
и он партнершей обеспечен.

Закат на краешке земли
подернут облаком вечерним,
вот тучки солнышко смели,
из карт остались только черви.

Немые зрители небес
стоят деревья над рекою.
Мужчина в красном, он воскрес,
и я машу ему рукою.

Застыла речка в неглиже,
рука в бинтах как ветка в снеге.
В бассейне жизнь на вираже,
он где-то рядом, полный неги.

И вот плыву, бинтов уж нет,
и боль в руке, и в ритме сбои.
Ковбойку сбросил. Волны - след.
Морскому волку нет прибоя.
1999


***
Почем все стоят увлечения?
Где перелом, где аэропорт,
а где простых людей суждение,
где по врачам хождение - спорт.

Бывает так, сдают все нервы,
пока душевно отойдешь,
бывает боль в цветенье вербы,
и всех несчастий не сочтешь.

Иль ночь без сна в дыму угарном
под чей-то нудный разговор.
А если парень сердцу гарный,
на годы думам приговор.

Так сколько раз она влюблялась?
Не счесть. Не высказать. Одна.
Одна, однако, вновь осталась,
мужчины поняты до дна.

Мужчин немного, в общем, было,
одни стихи, скорей мечты.
Их руки с кожи смыло мыло.
А что в стихах? А ты прочти.
1999


***
Отдать бы должное мужчине,
что с внучкой весело играл.
Он находил для игр причины,
когда ее за ручку брал.

Ведь ни отца, ни деда рядом,
девчушка грустная растет.
Пусть растрепались в играх пряди,
но как веселость им идет!

И смех его звучит счастливо...
Играет, бегает, шалит,
и танцевать идет ретиво,
и их дуэт азартом слит.

Немного грустно и приятно
смотреть на милую возню.
Все, что творят они - занятно.
Их шалость в память я возьму.

А он дельфином с ней резвился,
акулу мог изображать.
А может то амур так вился?
Ему бы руку мне пожать!
1999


***
Вы мысленно меня влечете вновь, 
и кровь моя бурлит, бушует кровь. 
Пока же только стопка чертежей, 
меж нами ходит в кольцах виражей. 

Потом сказали: 'Это вот исправь'. 
Да, Вы в работе нашей просто граф. 
И так же благородны и грустны, 
и  Ваши фразы искренне просты. 

Один сегодня князь и граф, и царь, 
как будто время возвратилось в старь. 
Я беспредельно предана ему. 
А почему? Я право не пойму. 

И знойность теплых дней в его глазах, 
и напряженность в наших голосах. 
Мгновенье, что коснулось наших рук, 
становится прекраснейшим не вдруг. 

Сегодня с Вами мы и далеки, 
а облака над нами так легки, 
но все поймет мудрейший небосклон, 
обнимет нас и сделает поклон. 
1999


***
Приятны ионы влюбленности,
божественно чувство твое,
отчаянье есть в непреклонности,
и, вряд ли, возьмешь ты "свое".

Идут от тебя гены памяти,
но так неуверенно, что
подобны они только знамени,
когда неизвестно: 'Ты кто?'
1999


***
Эти скалы обдувают ветры
разной силы, тембра, красоты.
Чаще здесь проходят пару метров,
секретарь наводит всем мосты.

Вот она: цветы и телефоны.
Двери ходят здесь туда - сюда.
Совещанья, блицы, перезвоны,
но они - истории слюда.
1999


***
Плохо и плохо, и небо сереет,
серая лента дорог,
где-то внутри все ж сомнение зреет:
'Может уйти за порог?'

Несправедливость чудовищна очень,
надо ее пережить,
мысленно часто мы счастье  пророчим.
Платье что ль новое сшить?
1999


***
Ладошки желтых листьев
в зелено-темном клене...
Художник, где же кисти?
Вид просится в салоны.

Вот так же у кого-то
мелькает седина,
но в молодой когорте
особо не видна.   
1999


***
Я не верю в ударенья
на конце и в центре слов,
что такое наши пренья,
если нет любви основ?

Безысходность - вот критерий
взглядов, встреч, сердечных мук.
Обойдусь я без истерик -
впереди - полно разлук.
1999


***
Привлекает красота,
но пленит тепло эмоций,
Ваших линий чистота
не дается мне без лоций.

В каждом взоре и кивке,
в каждой фразе слов и жестов,
все купаешься в вине,
ощущая холод жести.
1999


***
О, ты верлибр моей души,
ты - ревностью коварен,
все отношения крушишь,
хотя ты сам не ранен.

Без импульсов волшебных чувств,
что почивают нежно,
ты не создашь семейных уз,
ведь ты - любви подснежник.
1999


***
У него есть жена.
Да, у всех она есть!
А стихи - письмена,
у поэта есть честь!
Не беру я мужей!
Я пишу их портрет.
Из семейных вожжей,
Ревность только и бред.
17 ноябрь 1999


***
Новый, старый Новый год.
Снег. Деревья. Серость.
В жизни следует итог:
всем желаньям мера.

Позвонить? Не позвоню.
Написать? Не буду.
Мысли Ваши отгоню,
чувства - позабуду.

Если сам ко мне придешь,
буду очень рада,
если ты меня ждешь -
ничего не надо.

А на деле все ни так,
нет случайной фразы,
чтобы умный и простак 
знали сердца фазы.

Если я не позвоню,
то никто не вспомнит,
если я не позову,
дверь моя не вздрогнет.
13 января 1998


***
Бегу, бегу и добежала,
дела все сделала едва,
себя сегодня убеждала,
что дважды два бывает два.

Сумбур, конечно, но усталость
бывает хуже грязи, дыр.
Душа немедленно восстала
против заброшенных квартир.

Сегодня горе у Федоры,
но улыбнулась чистота,
исчезли мрачные раздоры,
их укротила красота.

В квартире солнышко царило,
сверкая нежно в хрустале,
и это лучшее мерило
красивой жизни на столе.

И дважды два уже четыре,
но дважды два возможно - шесть.
Но лучше там, где лишь четыре,
а там, где шесть - возможна месть.
25 января 1998


***
Погода, природа, невзгоды,
пурга и метель, и мороз.
На севере часты невзгоды,
на юге не меньше угроз.

Везде хорошо, где спокойно.
Везде хорошо. Только, где
ты можешь прожить и достойно,
без частых поклонов беде?

Наш мир так велик и коварен,
что славу он чтит не всегда.
Взлетевший над всеми был ранен,
его закатилась звезда.
25 января 1998


*** 
Сегодня утро мне сказало, 
что светит нежной синевой, 
оно от солнышка визжало, 
не слышно только волчий вой. 
А небо плыло вековое, 
над лесом с белым серебром, 
и улыбалось мне в покое, 
спокойствие в природе - бром. 
15 января 1998 


***
Снега, метель, любви забвение.
Ваш взгляд на грудь - тягучий взор.
Здесь беспричинны обвинения,
а взор как трепетный обзор

великих книг и тайн, и сказок.
Давно ушедшие года.
Мы друг пред другом и без масок,
любовь нужна нам иногда.

Небезразличны мы, однако,
и кто-то кем-то, а любим,
Вам не подать иного знака
о том, что мы любви хотим.
1998		


*** 
Пушинки вербы, как росинки 
еще малы, еще светлы, 
а в серых тучах - неба синька, 
проталины кругом видны. 
   
И ветер свеж и очень ласков, 
он треплет нежно ветви крон. 
Весна всегда немного баска, 
не нанесла зима урон. 
1998 


***
Поймать мгновенья бытия -
задача из задач.
Свечение солнца и себя -
удары всех подач.

Сверкание снега в свете дня,
птиц песни по весне.
И даже птица возле пня,
он весь еще во сне.

Ручьи таятся до поры...
Мгновенье - потекут,
но все еще в снегу боры
свои наряды ткут.

А в городах свои права,
снегам их не дают,
в них есть шоферские права,
а снежных - не поймут.

И не поймут, или поймут,
что счастье снег весной.
Его все быстренько примнут.
Мгновенье снег со мной.
1998


*** 
Глобальность жизненных истоков 
скользит приватно.
Везенье, счастье и пороки 
витают складно.
   
Но без прекрасных слов и жестов - 
пустые залы, 
как без тепла одежной шерсти - 
худые малы. 
   
А что такое меркантильность? 
Металла звуки. 
В своих стихах встречаю стильность - 
любви и муки. 
   
Виденья чудные рождают 
красоты века, 
но чувства искренние тают - 
прикрыты веки. 
   
С любовью в небо уплывают - 
красавцы строки, 
азарт невольно я сбиваю, 
где есть пороки. 
1998
 

***
Стерилизация земли -
трехдневный снегопад.
Бураны, вьюги отмели,
и вдруг - весна назад.

Не обошлось без похвалы
в космический наш день,
и вот сугробы как валы
бросают снега тень.

Деревья гнуться в белизне
сугробов вех мастей,
куда не глянешь и везде
безумство новостей.

Все вспоминают снегопад
и белый, снежный смог,
а воздух чист и беловат.
Три ночи белый Бог.

Был ночью страх и так светло,
был ярок небосклон.
Сугробы снега намело.
Вновь ветви шлют поклон.
14 апреля 1998


***
Звуки бегут по роялю,
голос красивый чуть тих.
Где мой любимый? И я ли
мирно пишу этот стих?

Взять телефон.  Что же будет?
Даже скорей ничего.
Сердце звонок не разбудит,
значит без чувства легко.

Быстрые звуки рояли,
солнца морозного свет.
Я без тебя устояла.
Нет ведь тебя со мной, нет!

Если приедешь ты в гости,
взглянешь надменно чуть-чуть.
Чувства отсутствуют горсти,
ласки твои не вернуть.

Звуки рояля устали,
темен ночной небосклон.
Мы без любви устояли,
бывшему чувству - поклон.
1998


***
На Вас давно дана наводка,
что Вы прекрасны и Ваш час
взойти в поэзию так ходко,
как Вы идете в ранний час.

То затаитесь непреступно,
то неотступно виден взор,
и вижу я слегка попутно
в глазах лишь маленький укор:
Не в том болоте Вы искали,
и возраст Вам моложе дан.
И странно то, что Вы попали
своей стрелой в мой статный стан.

А вот сегодня Вы не в белом
и черный бархат Вам идет.
О, Господи, какой Вы смелый!
И к черту возраст! Ток идет!

Вы не Поэт? Так я ошиблась!
Вы, кто? Актер? Вы так хорош... 
Вы инженер? С таким - то шиком? 
Вам вместо галстука бы - брошь! 
1998


***
Яркий свет идет сквозь шторы,
бархат взора у двери.
Нашим чувствам нет опоры,
лучше взгляд свой отверни.

Хватит лучика надежды,
хватит: "здравствуй" и "прощай".
Одноцветные одежды
и любовь не возвращай.

Яркий свет, тетрадь и ручка,
одиночество труда.
Будем брать творений кручи,
где руда, руда, руда.

Яркий свет красивой строчки
озарит внезапно взор,
пробежит по шву сорочки.
Оторвись, кончай обзор.

Ослепительно, лучисто
светит солнце из пруда.
У жучков бежать искристо,
много тратится труда.
1998


***
А ревность? Это отговорка.
Не хочешь если, так ревнуй.
А, может, ревность - поговорка:
'Железо лишь горячим куй!'

А ты прошел - и не заметил,
а я прошла - уйдя в себя.
От ревности на сердце метки,
и ревность - это ведь любя?

Других любить совсем не надо,
коль все еще люблю тебя,
пройду вдоль школьной я ограды,
пройду, край веток теребя.

Я не люблю и не ревную.
Листва наивна как дитя.
Я лучше ревность зарифмую,
не буду жить, любимым мстя.

И вот сегодня завершился
большой этап моей любви,
прошла я ревности вершину.
Ты не ревнуй, и не зови.
1998


***
Чокнешься от ваших двух желаний,
солнце спит в заоблачной дали.
Так пошли мне, Господи, послание
и немного чувства утоли.

Почему меня вы не любили?
Почему горят глаза, слова?
Лучше бы любовь вы пригубили,
будет в жизни новая глава.

Солнце робко, холодно восходит,
ваши чувства двойственно робки,
почему до вас все не доходит,
что любовью дни мои редки.

И очнитесь лучше от работы,
вы взгляните истине в глаза,
и прибавьте женской мне заботы,
пусть поспит небесная слеза.

Вот они шлифованные рифмы,
и любви заштатные слова,
хорошо встречать вас возле фирмы,
но без вас грядущая глава.
1998


***
А мне приятно Ваше общество,
азартно-голые глаза,
и наше странное сообщество,
и серебро, бирюза.

И Ваши ритмы на рояле,
и нервный облик молодой.
Мы рядом раньше не стояли?
Так посиди или постой.

Представьте, мы и на линкольне,
на нем плывем по воле волн,
но волн чужих. А где приколы?
Поэт талантом явно полн.

И все же давит притяжение
такой неистовой души.
Влечет поэзии рожденье,
достигнет нужных мне вершин.

Но Ваш ответ простой и чистый, 
что все ни так, и все ни то. 
Взгляд удивительный,  лучистый, 
пленит немедленно ЛИТО. 
1998


***
Я прошу Вас, придите со скрипкой,
инструмент Ваш у нас не звучал.
И она, словно малая скрепка,
нашим чувствам совместный причал.

Я устала без Ваших объятий,
я устала без Ваших очей,
буду музыкой Вашей объята,
не хватает скрипичных ночей.

Загорела слегка Ваша кожа.
Я, конечно, безумно скромна,
но для скрипки разложено ложе,
от любви затрепещет струна.

Встрепенется аккорд музыкальный,
утомленно сольются сердца.
Поцелуй, где-то рядом с бокалом,
а вблизи - не увидишь лица.

Скрипка, скрипка, прекрасны минуты
чудной музыки будущих нот,
когда радости мощные путы,
утолили конфеты "Рот-фронт".
1998


*** 
Листает май свои листки, 
раскрыв, их видимо и зримо. 
Заснули громкие звонки, 
а я пишу неумолимо, 
   
когда луч солнца упадет 
косой линейкой на тетрадку, 
когда поэзия взойдет 
ко мне на стол совсем украдкой. 
   
И отразят прожектора 
мою энергию мышленья, 
и чертежей моих гора 
в цех отдадут свои веленья. 
   
Люблю работу над собой, 
над образом своих изделий, 
за корпусом и за скобой, 
такая масса сновидений. 
   
А солнца лучик справедлив, 
он водит ручку, карандашик 
и создает души отлив 
для вашей бабушки Наташи. 
1998 


***
С машин стихи не начинаются,
поток машин - лихой пейзаж.
За окнами кабин - каюты,
какой-то странный антураж.

И до Москвы идет лавина
сквозь суету соседних шин,
посмотришь вверх, а там кабина,
так едет множество машин.

А вот на выставке парадно,
здесь антураж совсем иной,
здесь за свой труд весьма отрадно,
никто не спорит за спиной.

Здесь много пышного созвездия,
аппаратуры и шум их,
и звезд из зеркала - их бездна,
пленителен молчанья миг.

А из Москвы - на электричке,
вагон забит, стоит багаж.
Здесь поневоле все сестрички,
от выставки один мираж.
10 апреля 1998


***
Прохладное лето лесной полосы,
сквозь облачность редкое солнце,
но кто-то стоит у прибрежной лозы,
ногою касается донца.

А ветер тревожно бежит по спине,
по коже с приятной прохладой.
И кто-то мешает качаться блесне,
а может быть, так все и надо.

Прохладное лето лесной полосы
вдруг стало безветренно - жарким.
И сразу на лицах краснеют носы,
и всплески воды как подарки.

Прибрежные тропки пружинят легко,
трава прилегла под ногами,
и ветер уже обдувает виски,
такая картина - веками.

А если немного глаза приподнять -
увидишь белеющий город.
Как просто века на тропинке обнять,
как ветру проникнуть нам в поры!
1998


***
Лес блаженно источал
волны свежего тумана
и в объятья заключал 
шеи точно талисманы.

Две семерки. Ясный день.
Чуть прохладно, но не очень.
В ясный день уснула лень,
и тумана светит проседь.

Я печалилась о Вас,
дорогой мой современник,
был в печали некий фарс,
или мысли о замене.

То ль Вас в гости пригласить,
то ли Вас оставить вовсе,
наши чувства не гасить
о туман совместной злости.

Жить нельзя мне без стихов,
жить нельзя без зимней вишни,
малое число грехов
одиночеством и вышло.
27 июля 1998


***
Скоро леса окунутся в росу,
сбросят свою молодую красу.
Кисти рябины и клюквы не рвать,
будут они еще зимушку спать.

В городе нет ни листвы, ни весны:
камни, асфальт, лишь плакаты красны.
Шапки одели - так, значит зима,
а нет людей - не узнаешь сама,

что за погода в Москве за окном?
Мало машин? Это знак перед сном.
Вот, что такое искусственный куст,
тот, что стоит у дверей нежно - густ.

Казусы света скрывает метро,
рядом с метро открывают бистро.
Все лаконично как каменный свод,
для пешехода полоски как брод.

Можно сказать, что бывают дожди,
или снежок говорит: 'Подожди'.
Кто-то прочтет, скажет: "Ну, из села!"
Нет, из Москвы, где листва весела.
26 августа 1998


***
И что интересно, рождение сказки
всегда происходит в холодном снегу,
где с горки так резво слетают салазки,
что вновь их достать я уже не могу.

И что забавляет? Ребенок спокойно
съезжает на санках и в гору идет,
а взрослые могут на горке достойно
стоять и смотреть, сразу видно, кто ждет.

И в этом есть сила любых поколений,
проехать на санках, взрослея, нельзя.
И что удивляет? Идут повеления
от маленьких - взрослым, и едут, скользя.

Дома преспокойно мелькают огнями,
но в этих домах то пожар, то стрельба.
Ведь мирное время. Скажите, что с вами?
Зачем так сурово? За жизнь все борьба.

И вот на горе, где резвились детишки,
остались лишь мы, да еще смельчаки.
А люди боятся? Где санки? Ледянки?
Все дома сидят, надевая очки.
1998


***
Что-то спать мне не дает,
что-то в воздухе чужое,
что-то перцем отдает,
что-то чудится большое.

Бывший что ли старый черт,
будто волк зубами щелк,
и закрыт любовный грот,
не медведь он ныне, волк.

Что-то где-то да ни так,
все ни так иль это кредо.
Одиночество пустяк?
Это что-то вроде бреда.

Ночь без сна и дела нет,
что-то где-то происходит,
я включаю верхний свет,
в голове же мысль приходит:

"Я не правильно живу,
что-то мне не по карману,
кем я в обществе слыву?
Не слыву, так слыть я стану".
1998


***
Что-то новое в судьбе, 
что-то снежное в пространстве,
все прекрасное в тебе
отболело в ритме странствий.

Просто, мило и легко
выбрать чувствам направление,
только это никого
не изменит в повеление.

Но отвесный снегопад
чувства чуточку отбелит.
В творчестве без чувства - спад,
цвет один - какой-то белый.

Чувств порой такая цепь,
не окинуть просто взглядом,
всех мужчин поставить в степь,
будет лес, возросший сразу.

Это шутка, только в ней
нет единого пленения,
нет снежинок, просто снег,
Стих для всех одно творение.
1998


***
Затянуло небо, затянуло.
Разразилась жуткая гроза,
на уши подушку натянула,
чтоб не слышать грома, а глаза

открываться даже не хотели.
Что-то неестественное есть
в громовых раскатах и капели,
словно не гроза, а чья-то месть.

Да, сегодня небо затянула
серая без мыслей пелена.
На тебя нечаянно взглянула -
у тебя от страха уж слюна.

Что-то очень много было света,
ни гроза, а сцена, некий хит,
новые подарочки от лета.
А в твоих глазах таежный скит.

Может то светили ярко линзы,
как конструктор, думаю, что так,
а глаза зарылись уж в подушки,
смесь грозы и пушек - не пустяк.
1998


*** 
На столе гвоздики. На столе гвоздики.
Два стола стояли, а они на стыке.
Что еще случилось? Ничего и все же.
Я Вас не забыла. Вы с другими схожи.

На границе чувства, на границе веры,
мы еще похоже знаем чувствам меру.
Вы любовь излили в лепестках цветочных,
а любовь земная более порочна.

Снег летит сурово, резкий и колючий,
что так бестолково все гвоздики мучит?
Если откровенно, все прошло, исчезло.
Лепестки гвоздики нам не бесполезны.

Ведь они продлили нежности мгновенья,
а потом, наверно, много дней забвения.
И оно настало. Вы с другими ныне.
Ни цветов, ни взглядов. Настроение стынет.

Что такое стало и с тобой, и с этим?
Мы свою усладу лепестками метим.
А теперь, когда мы далеко, далече,
без гвоздик на стыке будет много легче.
1998


***
Снегирь на ветке, словно брошь
на фоне дома.
Мороз кричит: "Он так хорош,
Он в щеки тоном!"

А жизнь проста и чуть сложна,
и в ней есть юмор,
в своих мечтах ты лишь княжна,
не надо шума.

Купи кулон, златую цепь
и обесценься,
а жизнь создаст событий цепь,
на все есть цены.

Мороз и солнце в небесах,
и все чудесно.
Блеск чистоты на волосах,
для взглядов место.

Заколка цвета снегиря
простое чудо,
Мужчины в чем-то егеря
везде и всюду.
1998


***
Я редко над Москвою вижу звезды,
всегда тогда, когда все спят почти,
когда прохладно, ясно, очень поздно,
когда все в мире просит: "Помолчи".

В такой момент затихну восхищенно
от красоты, безбрежности небес.
В такой момент не скажешь раздраженно,
а чувство будет, словно бы воскрес.

А звезды так божественно прекрасны,
мерцает свет невидимый с тобой.
Как звезды величавы! Светят ясно.
И в свете их не видно глазом сбой.

И смотрят звезды с неба молчаливо,
и темнота их оттеняет блеск.
Возможно это в небе звездный ливень?
И млечный путь похож на Эверест?

В меня вольются звездные просторы,
сиянье благородное всех звезд,
потом рукой закрою в звезды шторы,
и вновь засну в созвездие милых грез.
1998


*** 
Привет, шуршащая листва!
Привет, тебе мой край любимый!
Травы увядшая ботва
шуршит, шуршит у ног Альбины.

Шуршарики листвы шуршат,
их звук ничем неповторимый,
в тиски осенние зажат,
а осенью все звуки зримы.

Права у осени свои,
они Альбине не знакомы.
Идут осенние бои:
у листьев с ветром есть законы.

Но то Альбине невдомек,
она шуршарики меняет.
Я поняла листвы намек,
Альбина листья догоняет.

Шуршарик катится ежом,
и ветер вдаль его относит...
Мы чинно следуем пешком.
И, вдруг - догнать решаем Осень!
1998


***
'Я не буду рвать для вас рябину,
эти самобытные цветы,-
девочкам сказала и Альбине.-
Дайте вы рябине отцвести'.

Вот она как пышно расцветает
белыми кустами в вышине,
словно белым айсбергом летает,
и цветет как ветка на кашне.

Белая рябина - откровение,
белые, невзрачные цветы.
Ягоды красны как кровь из вены.
Господи, как горьковата ты!

Девочки, не трогайте рябину,
птицам вы оставьте жизни фунт,
а сорвете, бросите их в глину.
Высока рябина, нет, не рвут.

Белые соцветия рябины,
словно шар окутали листву,
повернули девочки к ней спины,
и играют, вот и повествуй.
1998


***
Пропускаю осень незаметно,
не смотрю на серый взгляд небес.
Листья опадают вниз посмертно
под ноги взрослеющих невест.

Сухостой осенних листопадов,
будто бы подрублены леса,
с них скользят листочков водопады,
с грустью провожают их глаза.

Серебрятся только листья ивы,
что-то в них надменно и хитро,
знают что-то, это ли ни диво,
вместо пива - пьют они ситро.

Осень жизни пропустить? Возможно.
Лето пусть продлится до зимы.
В сердце от прекрасных глаз - тревожно,
так недалеко и до весны.

Нет дождя, сухие листопады,
но морозов тоже еще нет.
В прошлом веке ставили лампады,
а у нас - в окошке первый снег.
1998


*** 
Бордово - черные цвета 
из длинных веток винограда 
на доме, будто бы звезда -
растянут куст. Глазам - отрада. 
   
А может это просто вьюн 
такой большой и многолетний? 
А на балконе кто-то юн 
мелькнул в одежде светло-летней. 
   
Сказать подруге пару слов, 
потом замолкнуть на неделю. 
Пусть в жизни множество углов, 
их обогнем и снова в деле. 
   
Из года в год, лет двадцать шесть 
таких звонков, бесед, доверья, 
То нас волнует ткань, то шерсть. 
И вновь звоню: " Мне маму. Вер, я..." 
   
О чем хотела я сказать? 
Наверно что-то, то-то, то-то. 
Жаль сын ее... Он мне не зять. 
Не получилось это что-то. 
1998 


***
Желтеют. Ветер. Ветви. Листья -
суровый кризис нервных дней,
пора забросить в красках кисти
и становиться мне сильней.

Мы обойдемся друг без друга,
мне будет лучше без него.
Я разрываю обруч круга,
а без любви всегда легко.

А в небесах немного сыро,
а за окном - падение грез.
В падение листьев осень скрыла
туман невыплаканных слез.

В морозном утре свежесть, прелесть,
здоровый воздух без проблем.
Прожить на свете - это смелость,
и не всегда нам друг - дисплей.

В морозных чувствах, отношениях
нет лишних жалоб, чувств, поэм,
возможны средние свершения,
и все без страсти и проблем.
1998


*** 
Сверкала елка. Праздник. Дед Мороз. 
Вращались в ритме медленно поэты. 
Их вдохновение в танце стоит роз, 
и песни чувств, возможно, не все  спеты. 
   
Прикосновение в танце нежных рук 
осталось очень ласковым мгновеньем. 
А руки замыкали чувства круг, 
и родилось прекрасное волнение. 
   
Оно бежало нежно по рукам, 
оно спускалось сквозь одежду к коже. 
Из рук и тел. Что им одежды грамм? 
Ведь танец в Новый год такой пригожий! 
   
А за окном - московская зима, 
и ветер раздувает занавески. 
Приятно руки чувствовать, весьма. 
На елке все игрушки, как подвески. 
   
Но все уходит быстро и без драм. 
Вот были рядом, а теперь отдельно. 
А за окном - зима живет вне рам. 
И танца новь совсем не беспредельна. 
1998 


***
Контур веток темно-синий
в утреннем убранстве.
Снег не виден, но вид зимний,
ветреность в пространстве.

Новый год идет, колышет
ветви своенравно.
Дома мой любимый дышит,
для меня он главный.

Ветер ветви пред рассветом
медленно качает.
Я люблю Вас беззаветно.
Он один - дичает.

Он не ветер, он мужчина,
он не подойдет вам,
и любовь здесь не причина,
хоть ревнив как Мавр к нам.

Небо, небо за ветвями
медленно светлеет,
а мужчина, а мужчина.
Не меня он греет.
1997


***
Температура близкая к нулю
удерживает жемчуг на деревьях.
А я, любимый, взгляд лишь Ваш ловлю,
удерживая Вас в сердечных звеньях.

Переболей, забудь, остановись!
И негодуй, но мысленно и томно,
ведь ты опять проходишь чувства высь,
замкнись в себе безоблачно и скромно.

Замкнись в себе, оставь мирскую суть,
мечты все усмири без промедления,
и вновь красивой и спокойной будь,
и отойдет безумное затмение.

Забудь мечты. Реальность рядом, здесь,
тебе ее мечтами не осилить,
и заново все чувства лучше взвесь,
ты оцени потребности, и силы.

Я Вам нужна как воздух, как вода,
а без меня - все чувства Ваши сохнут.
И все же Вы довольны не всегда.
Температура выше - жемчуг мокнет.
1997


***
Не спугни удачу - птицу счастья,
лучик от надежды удержи,
прояви к другим свое участие
и мороз весною придержи.

Ласково и зримо светит солнце,
от тепла любви оно теплей.
Ничего, что дремлют наши кольца,
но любовь ты трепетно излей.

Ведь весна! Лучи с небес лихие!
Солнце, небо, море, синева.
И забудь деньки свои плохие.
Где-то тихо плещется Нева.

Где-то Волга вздрогнет и проснется,
где-то Обь чуть-чуть подтает бровь,
а на юге Дон быстрей проснется,
взбудоражит сердце и любовь.

Не была я: на Оби и Доне,
Волгу знаю чаще из окна,
из окна проездом, из вагона,
лишь Нева знакома мне одна.
1997


***
Как хорошо, когда свобода в мыслях!
Как хорошо, что рядом нет мужчин!
Мне хорошо! Возьму иные выси!
И для тоски не вижу я причин.

Мне надоело на тебя сердиться,
мне надоела женская тоска!
Тебе, быть может, надоело бриться.
И лучший выход - выход без броска.

Ты видишь небо светло - голубое,
тепло весны гуляет по стране,
естественно желание слепое
любить тебя не только по весне.

А ты один, и это так нелепо,
а я одна, и это чепуха,
еще мы можем обойтись без хлеба,
но без тебя - любовь совсем глуха.

В такие дни, когда весна в загуле,
когда осины почки проросли,
быть хочется от возраста в отгуле,
до старости еще не доросли!
8 апреля 1997


***
Опустошенность. Важное решение
я приняла. И хода нет назад,
и на щеках покалывание, жжение.
Подарен дом, оставлен лишь фасад.

Эх, люди, люди, годы и свершения!
Уходят люди часто в мир иной,
и им прощают массу огорчений,
не многое им ставится виной.

Просторы неба трепетно строптивы,
и перемен в природе весь набор,
и бегали мы в юности ретиво,
и хвостики скакали на пробор.

А вот теперь мы ходим, но не быстро,
спешим идти, немного подбежав,
течет без нас не свергнутая Истра,
идем спокойно, губы лишь зажав.

Или кто как, я чаще в лес ходила.
Наследство проплывает мимо нас.
Другие дети сделают удила,
а бабушкам для жизни - это шанс.
8 апреля 1997


***
По небу облако плывет
В пространстве голубом,
оно дождливым прослывет,
тараня небо лбом.

Весна. Снег тает на ветру,
тот выдувает зло.
Тихонько я слезу сотру,
и в сердце отлегло.

А облака плывут, плывут
куда-то в вышине,
кого-то слабого зовут,
кого-то бьют во сне.

Я только в след им погляжу,
ведь часто невдомек,
что счастье там наворожу,
где грустный есть итог:

где лицемерие, где ложь,
где суета - сует.
Чужие беды не тревожь,
и уходи от бед.
1997


***
Судьба для всех течет бесповоротно,
вот новый день: туманная среда.
И взгляды женщин вежливо и кротко,
летят к мужчинам в сером, иногда.

Да, где-то в сером чудные мужчины,
прекрасные и в светлом хороши.
На женщин смотрят и не без причины,
то взглядом падишаха, то паши.

Для женщин они счастье, а намеки,
вполне заменят солнце и тепло,
не хочется в любви малейшей склоки,
хотя от цвета серого - светло.

И небо, небо в сером - благородно,
и этот цвет любим так много лет,
одежда сероватая так модно,
собою надевала высший свет.

Мужчины в сером - это просто сказка,
мужчины в сером - это эгоизм,
мужчины в сером - это даже маска,
а может быть, какой-нибудь центризм.
1997


***
Снежная штора плывет за окном,
скоро ее не будет,
вот человек далеко, словно гном,
он о себе так не судит.

Каждый велик для себя и в себе,
шторы легки самомненья.
Важное что-то случилось в судьбе?
Это небес повеленье.

Легкий снежок на заботах моих,
грусть он едва прикрывает.
Снежные шторы легки для двоих,
занавес что-то скрывает.

Ладно, так ладно и горюшка нет,
так, холодает немного.
Вы - все равно мой заснеженный свет
в дымке небесного смога.
1997


***
Грусть нахлынула внезапно,
погасила божий свет,
ты опять ушел на запад,
позабыв сказать привет.

И грущу я по-иному,
если все ни так, ни сяк.
Я тогда подобна гному,
если жизнь - удар в косяк.

Ты, прости, грустить не буду,
без ударов обойдусь.
Ты предал меня, не буду
я грустить. Прекрасна жизнь!
24 декабря 1997


***
Глобальные проблемы хороши,
но нас волнует чаще мизер,
и если в кошельке моем гроши,
мне не нужна в Европу виза.
26 декабря 1997


***
Зима, капель и рождество,
плеяда елок и гирлянд,
грядет земное торжество
домашних, праздничных полян.

Ковер, диван, торшер и стол,
прекрасный елочный наряд,
струится призрачный подол,
блистает золото наград.

А ты без золота? Одна?
И не любви и не огня?
Никто не тронет веки сна,
но счастье есть и у меня.
27 декабря 1997


***
Мороз. Морозная зима.
И часто иней. Снег.
И я одна. И все сама.
Таков мой день и век.
Зима сурова, холодна.
Мороз. Мороз. Мороз.
Я без тебя. Одна. Одна.
Зато без слез и гроз.
Мороз и снег. Сугробы. Лед.
Холодная зима.
И там, где есть снежинок слет,
я проживу сама. 
1996


***
А что в лесу? Зима и снег.
Пушисты серые деревья.
Снег усмиряет женский век,
и убавляет страсть и рвение.

Иду одна. Брожу одна.
Дышу незримостью пространства.
Мир просыпается от сна,
а сны - в оттенок постоянства.

Чуть-чуть любви, чуть-чуть тепла,
и холод снега для блаженства,
чтоб вынуть все остатки зла
с души моей, для совершенства.

И жить бы так всегда, всегда
без зла, угроз, простого мщения.
Из снега кое-где вода,
но воздух, воздух очищения!

Есть что-то нужное в судьбе
на перепутье с холодами,
и что-то нужное в ходьбе,
а горе все покрыто льдами.
1996


***
С годами все становятся царьки
на маленьких, но собственных владениях,
минуты у таких царей - горьки.
Они рычат, чтоб отстоять сомненья

о том, что вы вторгаетесь в их жизнь,
о том, что вы совсем не преуспели.
А Бог в душе кричит им: 'Воздержись!'
Но без него царьки бы жить не смели!

Все хорошо, когда все на местах
своих, любимых, значимых, солидных.
Царькам пока не ведам просто страх,
Они живут без всяких слов обидных.

Любовь, любовь, еще один этап,
этап любви на новом небосклоне.
Лишь иногда бываешь ты богат, 
а иногда лежишь на чьем-то лоне.

И я с тобой, незримо, навсегда,
наш мир с тобой красотами весь соткан.
Я не всегда тебе вторила, да.
Но ты красив был на колхозной сотке!
1996


***
Избыткам чувств моим вольней,
их слышу столкновения,
и с каждым днем они сильней,
и все сильней влечение.

Переучет в моей судьбе.
Кого же выбрать другом?
Глаза встречаются в стрельбе
и смолкли все подруги.

Все чаще, чаще новый лик
в мое сердечко входит,
и взгляд его - пленения миг
на час или на годы?

Еще любовь сия нова,
еще она младенец,
но в сердце новые слова,
и тут не до безделиц.

А новый лик и не любил, 
он рядом был как сторож, 
он кипятком костюм облил, 
случайно иль как сторож... 
1996


***
Так что с тобой? А, что теперь со мною?
С небес моих исчезла синева,
а сердце изнывает вновь от зноя,
и кровь вдруг заплескалась как Нева.
И боль в груди, и пламени жетоны,
и синева пруда не помогла,
все тело плачет, превратилось в стоны,
и в мыслях бес просвета только мгла!

Освободить бы мозг от лишних мыслей,
их очень много: солнца оборот,
число напишешь - азбучные выси,
и от ворот получишь поворот.
Пусть дождь со мной, пойду другой дорогой,
пойму все сразу или по частям,
прошу тебя, не перейди порога,
отдай сердечко лучшим новостям.

Ну, помоги мне дождик, дай мне света,
реши мои задачи ты быстрей,
мне укажи, где счастья ждать, привета.
Когда меня найдет прекрасный Грей?
Бывает так, забудешь мудрость сердца.
Все почему? Что верила ему.
А ведь давно закрыта встречи дверца,
себя он отдал, только вот кому?
1996


***
Цветут леса пыльцою желтой,
лежит повсюду желтый плес,
в одежде чаще встретишь шорты.
Все сушит солнце, нет и слез,

хоть май для многих лиц - мученье,
им не вздохнуть, не продохнуть,
ни в радость вкусное печенье,
им подышать бы как-нибудь.

Приятно, тихо в нашем крае,
от аллергии трудно спать:
пыльца не кажется им раем,
как химикат: ни дать, ни взять.

Леса, деревья рядом с домом.
Посмотришь - всюду  благодать.
Но вот желтеет что-то комом.
На сон таблетку, что ли взять?

Не каждый год пыльца в полете, 
и не всегда желтеет пыль, 
иль просто взяли в плен заботы, 
иль дома заедает быт. 
1996


***
У женщины судьба своя,
ее года давно в зените,
ей икс и пять, года тая,
она идет, а вы - сверните.

Мужчина в возрасте таком
все чаще, чаще в отдаление.
Не замечая в горле ком,
она идет в свои владения. 

И вот ей снится! Боже мой!
Где он так долго находился?
Надежду встреч дождями смой.
А он ей снился, снился, снился!

Но вот зачем? Почтенный сын,
достойный даже восхищения,
не оценил ее красы,
забыл  почти без  сожаления.

А шли года. И в ней все спит.
А вот его она хотела.
Но весь прошел любовный пик.
И до него ей нет уж дела.
1996


***
Вы правы люди, я давно устала,
но все надеюсь молодость вернуть,
и не по мне концерты, люди, залы,
и трудно мне с дороженьки свернуть.

Условности, вас проклинать порою
я устаю, но мысленно за вас.
И с каждым годом, этого не скрою,
я реже из общения даю пас.

Уединяюсь я в любой общине,
и на курорте вовсе не была,
и улыбаюсь поднебесной сини,
для взлета не хватает мне крыла.

'Я Вас люблю' - мне говорили много,
в молчанье было больше этих слов,
но от любви ушла моя дорога,
исчезла, к сожалению, прелесть, новь.

Еще взлететь, еще любви кусочек,
но нет, о нет, дозволенности нет.
А под ноги упал еще листочек,
и благонравия беспробудный свет.
1996


***
Июльское солнце светило прохладно.
А лето сегодня гуляло не здесь,
и все хорошо, да вот что-то накладно
мне слушать при солнце нелепую весть.
Что ты вновь далеко и где-то сердито
дела завершаешь, а может, и нет.
Как часто бывает, что истина скрыта,
и я не дождусь ни тебя, ни привет.

Но я не одна, ни так молоды годы,
я долго живу на прекрасной земле,
потомкам своим изменяюсь в угоду,
живу вся в проблемах в своей же семье.
Пусть я одинока и дом без мужчины.
Что делать, прошли времена, когда был,
но это не повод для женской кручины,
мой опыт любви весь с тобой не уплыл.

Не выйду я замуж в любовь, кто моложе.
Не выйду я замуж за старых мужчин.
Устану с одними в неверности клеток.
У старых так много болезней, кручин.
Я буду одна, а любовь - это благо,
она, все, возможно, сойдет на меня,
И дело в не возрасте некого мага,
и все же любовь не идет семеня.
26 июля 1996


***
Еще не листопад, еще листва желтеет,
и синева небес видна средь облаков,
еще душа моя кого-то вновь жалеет,
и жду невольно я его ночных шагов.

При свете ночников, когда и тишь и воля,
мир, как бы в забытье, мне чудится вновь Он.
Но у меня теперь совсем иная доля:
все прожитое вдруг поставлено на кон.

Перешагнуть еще границу дозволения,
еще заполонить собою одного,
на это же должно быть Бога повеления,
и если разрешение - Бога самого.

А искорка любви не покоряет с ходу,
она не перешла сквозь новенький рубеж,
пока еще пленит холодность благородства,
но с ней не до любви, с ней разве за рубеж.

А Вы не одинок? Вам нравится быть чуждым?
Вам нравится роптать и вовсе не любить?
Но может, наконец, Вы станете мне нужным?
Поможете слегка мне время позабыть?
1996


***
Еще одна красавица лесная
тряхнула гривой сказочных волос,
а ты давно, об осени все зная,
заворожено смотришь в тайны кос.

А как же быть? К чему листвы падение?
Златой ковер неубранной листвы.
Пусть будет он началом восхождения
младой звезды, а я иду на ВЫ.

Недолговечны тайны листопада,
недолговечна первая любовь,
не сбережешь все семьи от распада,
не сбережет безлиственная новь.

Лесная грива друга уводила
в чащобы леса, ласки и тоски,
она ему готовила удила
своих волос на совесть, на мозги.

Не знаю, чем тебя приворожила, 
зачем тебя в чащобу увела?
Одежду, из листвы наверно сшила, 
а без одежды в сказку увлекла. 
1996


***
Пусть моросит тихонько дождь осенний,
листва прощально машет мне рукой,
мы вновь решаем из железа звенья,
а ты меня от лишних глаз - укрой.

Я не люблю телесно, а иначе
нам не создать и доли тех вещей,
что создали для света, и тем паче
и корпус блока, чем он не Кощей?

И я люблю с технической вершины,
мы создали так много в этот год,
что для любви телесной нет причины,
и это современнейший итог.

Ты одинок, но непонятен часто,
нужна тебе, возможно, даже я,
но подойти, сказать, весьма опасно
и будет наша жизнь раздражена.

Итак, работа отнимает силы,
мы вместе создаем сценичный мир,
у каждого своя для жизни вилла,
но мы друг другу - трепетный кумир.
1996


***
Поздняя осень, да ранние слезы,
кто одинокий, а кто и влюблен.
Может, давно отгремели все грозы,
и без листвы стал заброшенным клен.

Что мне кручина и подвиг без крика,
я одиноко покинула вас.
Где-то за дверью стояла улика.
Я промолчу, покидаю. Я - пас.

Я так любила, без всякого смысла...
Ты предо мною захлопнул вдруг дверь.
Мысль: "Почему?" мне недолго мозг грызла,
видно за дверью припрятана "Тверь". 

И побрела я все дальше от дома,
дальше и дальше, не чувствуя ног.
Я не глотала отчаянья кома,
и поработала пара сапог.

Что мне кручина, ведь город прекрасен,
очень темно, но на то и ноябрь.
Мозг мой спокоен, достаточно ясен.
Я вновь свободна: "Свободу не грабь!"
1996


***
В природе есть свои витки
скользящие, крутые.
Мороз и нервы пусть крепки,
но все же не литые.

Зима морозная нова?
Вы с холодом знакомы.
В судьбе всегда свои права:
на жизнь, здоровье, комы.

Пусть тяжела у Вас судьба
из выпавшего снега,
и все идет за честь борьба,
в ней тяжело без бега.

Судьба, судьба. Легка? Легка.
Морозный всюду иней.
Мы праведны, но лишь слегка.
Маячит вечер синий.

Мороз в судьбе, мороз в мечтах,
сугробы под ногами,
в каких бы ни были летах,
скрипят мороза гаммы.
1996


***
Вольный снег пушист и светел,
жизнь добра и к нам чуть-чуть.
Ты давно меня приметил,
разгоняя снега муть.
Вот и все. Мы снова вместе
средь лесов, снегов, домов.
В разговорах меньше лести,
а в сугробах столько снов!

Жизнь, она подобна свету.
Свет, как ты: то хмур, то зол.
Ты исчез. Ищи примету.
Может, ты просыпал соль?
Не бог весть, но жизнь струится,
роскошь, если ты со мной.
А вот мне, мне часто мнится,
не пройдет жизнь стороной.

Постарайся, не продайся,
не злословь из многих слов,
и тебе, даст Бог, воздастся,
и совсем без лишних слов.
Как пушист сегодня ветер!
Свит из множества пушков.
На тебе любимый свитер
из пушистейших снежков.
13 февраля 1995


***
Мороз действительно прекрасен,
и солнце светит в небесах,
и мне не надо сказок - басен,
лишь бы Вы были на глазах.

Вы мне нужны, как Бог, как солнце,
или как капля молока,
я бы Вас выпила до донца,
ведь наша встреча так легка.

Но Вы? Вы просто в отдаление,
мне вас руками не достать,
и задохнулось вожделение,
увидев Вас и Вашу стать.

Я Вас люблю. Увы, безмолвно.
Без редких встреч, без суеты.
Вот Вы проехали... довольно.
И чувства прыгнули в листы.

Вы мне нужны таким далеким,
боюсь я частых, жарких встреч.
Люблю кудрявым, синеоким.
Каким Вас именем наречь?
14 марта 1995


***
Не нужно нам любовной суеты,
зачем стирать, готовить и мыть окна?
Потом он скажет, что чужая ты,
хотя его одежда в пене мокла.

Да, черт возьми, весь быт и всю любовь,
и оскорбления, будто ненароком.
Семейный быт, любовь и счастья новь,
остались где-то с первым и далеким.

Голубоглазый, что не говори,
был отзвуком экрана и мечтою,
кумира из него не сотворить,
как сотворишь - узнаешь, чего стою!

А быт? А жизнь? А в сердце пустота?
Пусть будет пусто, но без оскорблений,
и дома будет тоже чистота,
но без Его великих повелений!

Ни те года, ни те уже мечты,
и вместе жизнь, похоже, невозможна.
А взлет фантазий, пусть в них даже ты...
Сия мечта, похоже, просто ложна!
1995


***
Как хорошо, что солнца свет 
всегда приятней пыли, 
оно тебе не скажет: "Нет!" 
и не соврет, где были. 

Я вновь иду на перерыв 
среди сплошной работы, 
стою у пруда, где обрыв, 
без мыслей и заботы. 
   
Ты за рулем иль будешь там, 
но ты меня не встретишь, 
а в бедах ты повинен сам, 
в них не поможет ретушь. 
   
Да, так проходит перерыв 
без встреч, всегда в прохладе, 
не предвещая наш разрыв. 
Ты здесь проедешь в "Ладе". 
   
Проедешь в Ладе, иль пройдешь, 
мне все неинтересно, 
когда-нибудь и ты поймешь, 
как в этом мире тесно. 
1995


***
Что нужно в жизни от мужчин?
Любовь и нежность.
У них есть множество причин
на холод снежный.
За то мгновенье бытия,
подарок Бога,
прощу нещадный быт, где я
живу так строго.

Ничем не купишь ты любовь -
все по наитию,
и чувства редко вспыхнут вновь -
не надо ныть нам.
Года, года и много лет
любви и страсти,
но не всегда погашен свет
и ловля в снасти.

Руда, руда, вся жизнь руда,
где бриллианты?
Так вот зачем нужна среда!
В ней есть атланты.
Те, что тебя не обойдут
и не обделят,
прекрасный, чудный этот миг
с тобой поделят.

Мгновенье счастья - это всплеск,
удача, редкость.
В очах любовный вспыхнул блеск?
Замри, слов ветхость.
Но счастья миг, прекрасный миг -
Одно мгновенье!
О, это чувств из клеток крик -
ПРИКОСНОВЕНИЕ!
1995


***
А осень как-то быстро отцвела, 
и пышная листва рябины красной 
в заоблачные выси не звала. 
А есть среди листвы людские расы? 
   
А дел полно. Их просто все не счесть, 
одной мне их совсем не переделать, 
а от тебя молчит любая весть, 
и отдыхает по ночам лишь тело. 
   
Как хорошо деревья оголились, 
и в черных платьях их стоят стволы, 
они давно невидимо влюбились, 
а желтые одежды им малы. 
   
Да, осень как-то быстро отцвела, 
златая осень наших отношений, 
настали почти черные цвета, 
цвета одни - заоблачных лишений. 
   
Потом пришла неведомая тишь, 
когда нет ни листвы, ни снегопада, 
а лишние тревоги просто: 'Кыш!' 
Сегодня мне любви твоей не надо... 
1995


***
Первые морозы,
первый легкий снег,
все замерзли слезы,
откажусь от нег.

Чтоб здоровье было 
еще много лет,
чтоб в душе остыло-
шлю тебе привет.

А любовь мужская-
отойди, постой.
Видишь у леска я,
у березы той.

Надоело, милый,
от любви стонать.
От березы - силы
буду лучше брать.

Первые морозы,
первый легкий снег,
все замерзли слезы,
откажусь от нег.
1995


***
Мороз морозит как мороз,
сияя на рассвете.
Тепло исчезло в мире грез,
и жизнь в холодном свете.

У осени порядок свой
в ковре опавших листьев.
Земля, покрытая  листвой,
морозцу дарит кисти.

Стареет медленно любовь
и жизнь стареет с нею.
Уходит в прошлое. Где новь?
Сугробы индевеют.

Снега лежат всегда пластом,
годами, словно айсберг.
Но все роднее отчий дом,
а дома есть свой мастер.

О, Боже мой! О, Боже твой!
Возможно?  Все едино?
Быть может мы одной судьбой
растопим айсберг - льдину?
1994


***
Крещенские морозы,
прекрасный светлый лес,
деревья в снежных позах,
голубизна небес.

Божественно и мило
блестит на солнце снег,
необъяснима сила,
морозных, жгучих век.

Стоят дома лесные
и в юбках дерева,
ветра летят сквозные,
сжигая все дрова.

Любовь в душе притихла,
и ясен небосвод,
не зеленеет пихта,
замерзли волны вод.
1994


***
Поездки по стране такое чудо!
А цены на них быстро лезут вверх.
Вопрос отпал, где утром завтра буду,
а то от пожеланий свет мой мерк.

"Я к бабушке сегодня же поеду!"
А уйму тысяч, где теперь найдешь?
Не раскатаешься пешком с мешком по свету,
а, может, свои прихоти уймешь?

Не нужно людям ездить очень много,
совсем не надо климат им менять.
Здоровье нам предсказывает строго,
вменяет свои просьбы - усмирять!

Своей квартире уделите время,
помойте окна, вытрите полы.
Свою природу, почву любит семя,
зачем чужие обтирать столы?

А чем стол хуже? Разве, что привычен.
Зато родной, знакомый только вам.
Вам хорошо здесь, просто без кавычки.
Ваш дом и есть ваш дорогой вигвам.
18 января 1994


***
Привыкли все давно к своим маршрутам,
к своим дорогам, к мыслям по пути.
И редко, кто меняет в жизни круто,
и друг от друга трудно нам уйти.

Но рвутся очень часто нити дружбы,
любви, семьи, работы и долгов.
Болезненно меняют место службы,
уходят от друзей как от врагов.

В автобусах их сталкивают снова.
Куда уйдешь ты в жизни от дорог?
А нет врагов, долгов - судьба готова
вновь помирить и дать любви залог.
24 января 1994


***
Блестят снега в лучах морозных, 
февраль открыл дома мирам, 
на землю им смотреть не поздно: 
красоты ведь сродни дарам. 

Сегодня чуточку красиво:
летают птицы в синеве. 
Зима, морозя, ждет отлива 
всех холодов. Поклон листве. 
1994 


***
Торжественно спокойствие в природе,
когда белеют небо и леса,
когда зима, когда весна восходит,
когда видна проталины слеза.

Спокоен мир, нет ветра, просто тихо.
Влюбленность наша близится к концу,
быть может, ненадолго страсти стихли,
я не хочу идти с тобой к венцу.

Ведь все прошло. В мозгах бело и тихо.
Я не звоню и не лечу к тебе.
По вечерам сижу, вяжу я лихо.
Спасибо овцам или же себе.

А ты, дружок, пойми - я дорогая,
я не беру ни денег, ни наград.
Есть только страсть, а с ней и я другая,
проходит страсть, и остается град

замерзших слез, замерзших сновидений.
Я не с тобой. Люблю я быть одна.
Ушла я в мир лесных стихотворений.
Я в них как в сновидениях не видна.
1994


***
Мельтешит потихоньку снежок,
оседая спокойно повсюду,
для меня ты уже не божок,
и тебе поклоняться не буду.

Отошли наши теплые дни,
холодает в душе непогода.
Да и ты в ночь спокойно усни,
не ищи ко мне мысленно брода.

Снег летит, ускоряя свой бег,
и кружится от ветра невольно.
Пролетает снег быстро у век,
только мне забывать тебя больно.

Много лет нашей тихой любви,
она редко гуляет меж нами,
а теперь ты зови, не зови,
мы ее позабудем и сами.

Так бывает у нас, и порой
только снег между нами летает.
Он кружит как встревоженный рой,
оставляя снежинки медали.
1994


***
Вокруг меня морозный, жгучий воздух,
когда все небо блещет синевой,
в такой момент заглядываться поздно,
хотя апрель мне говорит: "Я свой!"
Почувствуйте, как хорошо на свете,
какой простор для мыслей, ваших дел.
И вы всегда за все, во всем в ответе,
не нужно только видеть своих тел.

Лиричность взгляда, может быть, прекрасной,
природа необузданно сильна,
любовь приемлют  милостью, негласной,
и лучше там, где ревность не вольна.
Любить когда? Когда проходишь мимо.
Похожи чувства все на небеса.
Из поднебесья взгляды, хоть для примы,
и пусть молчат продрогшие леса.
 
Волшебный мир очей да в день весенний.
Пронзит прозрачный воздух ясный взор,
и ты раздета, будто ты в бассейне,
так очень точен пламенный обзор.
Вот так, друзья, возвышенные взоры,
порой сильней всех низменных страстей!
Мы все бываем изредка ретивы,
но без сорок нет в мире новостей!
1994


***
Под солнцем было все чудесно:
раскрылась верба и ольха,
среди сережек - птицам место,
они пушисты как меха.

Погода портилась немного,
пригнало тучи, серость струй.
Все стало мрачно и с тем строго,
и пропитался влагой грунт.

Весна вдыхала воздух лета,
очистив поры от снегов.
Стоят деревья как скелеты,
и это множество веков.

С огромной силой, полновесно
весенний воздух здесь и там,
и всем доподлинно известно,
что травка всходит по местам.

Всегда все так и не иначе,
плюс - минус дни или часы,
нас радость ждет или удача
в преддверие лиственной красы.
25 апреля 1994г


***
Прощай, зима! Весна опять в ударе.
Синеет небо, перья - облака.
Поэзия всегда с весною в паре
и будней ноша будет им легка.

Приятный май, спокойный как из брома,
листва весною нежно зелена.
Рабочий стол и кульман очень скромный,
и мне прохладно, все-таки весна.

На  окнах шторы желтые спокойны,
за ними простирается массив.
Мы все немного лучшего достойны,
и каждый незабвенен и красив.

Люблю я мир, прозрачный, словно утро,
всегда спокойны люди в этот час.
Быть надо ровной и немного мудрой,
и счастье навестит, возможно, вас.

Все так красиво. Город чист и светел.
Толпа людей весной озарена,
и ты меня влюбленностью приветил,
и я тебе немножечко верна.
1994


***
Прекрасный мир весны и красок!
Сверкает снег в лучах весны,
а жизнь все ждет рожденья сказок,
и дни по-божески красны.

Волшебный миг любви и тайны
из наших помыслов глухих,
давно отсчитывает таймер
избытки чувств весной лихих.

Но есть любовь, что тут попишешь,
твоя любовь - она со мной,
и голос твой - любви не финиш.
Душою, милый, тихо пой.

Весна тебе поможет в этом,
мои глаза - они не лгут.
Идешь ты, весь залитый светом,
но, Боже мой, какой ты плут!

Так и живем, живем на грани
своей любви, печали сна,
чуть-чуть залечивая раны,
идем туда, где свет, весна!
1994


***
С годами я бросаю треугольник,
фигуры из общения все сложней,
и каждый ненавязчивый поклонник
картину жизни делает сильней.

Вот ночь пленит телесным вдохновением,
и клеточки на теле как листки.
У каждой есть задача и решение,
и просто так смеются завитки.

Есть чудеса на звездочках июля,
тепло земли ласкает шепот трав.
Листочки шепчут, словно целый улей,
и усмирен строптивый чей-то нрав.

Есть изумление мира в тихой речи,
в благоуханье запаха ветвей,
и среди русских множество наречий,
и запахи духов среди людей.

И Русь, Россия с ивами повсюду,
но невозможно взглядом мир объять.
Лишь только ветер радовался чуду,
и мог слегка на жизнь мою влиять.
1994


***
Сложнее жизнь, дороже. Своенравность,
где круче нравы, новенький виток.
А может кто-то умный и коварный,
поэтому шлю мысленный поток.
Любить - люби, но есть всему же мера,
и эта мера - лучшие весы.
Все разделить: вот жизнь, а вот химера,
иначе не заметишь всей красы.

Остановись же, если бег нарушен
на той дороге, сложной и крутой.
И вижу я, что ты судьбой надкушен,
характер у тебя не золотой.
Оставь меня, ведь отзвучали страсти
слепой любви и нежных зрячих рук.
Пусть мы с тобой одной российской масти,
но и для нас начертан жизни круг.

Не перейти нам больше ограждений,
пусть ты один и я давно одна.
Не вынести любовных ожиданий.
На улице бело. Мне не до сна.
Я мысленно с тобою буду рядом,
а быть с тобою, больше не могу,
мне только мысли бывших чувств награда.
Ты ловишь мысли, правда, я не лгу.
1994


***
Любовь людей чувствительная очень,
неудержим физический напор.
Хвалебные слова пусть, между прочим,
преодолеют временный отпор.
Флюидная любовь дана природой,
в ней импульсы запрятаны в словах,
симпатии диктуются породой,
одежда возвышается в правах.

Нельзя кричать, так этого не делай,
но с возрастом проблемы посильней.
В любви прекрасно действовать умело,
а от свободы с чувствами вольней.
Жизнь хороша, когда везет немного,
и солнца свет - прообраз лучших чувств.
Приятней всем без слов простых и грубых,
и хуже нет упрека милых уст.

Спасибо Богу за такое чудо,
как просто чувство, данное к тебе.
От чувств любви меняется жизнь круто,
становится спокойно все в судьбе. 
Пусть живы все как можно дольше будут,
оберегай любимые дела.
И вас потомки ваши не забудут,
и это то, что вам любовь дала.
8 августа 1994


Летний монолог

1.
Любить тебя иль обходиться,
надрыва чувств не извергать,
все может в жизни пригодиться,
не надо чувствами играть.
А на природе нынче жарко,
там солнца теплого печать.
Одежды цвет лишь белый, маркий,
за все нам в жизни отвечать.

А я люблю опять зеленый,
и город в зелени листвы,
и облик города холеный,
там где-то ходят ты и Вы.
Тебя сегодня не тревожу,
тебя влекут свои дела.
Ты - неслучайный, ты прохожий,
у нас похожие тела.

Тебя я что-то забываю,
у нас есть общие дела,
я от любви не завываю,
не прикасаются тела.
А вот и остров знаменитый.
Горит костер, трещат дрова,
слегка закрытые ланиты,
слега истоптана трава.

2.
Вода вкруг острова святая.
Плывешь по ней. Тебя люблю,
но от любви давно не таю,
пусть губы милые ловлю.
Спасибо, милый за науку,
мне легче жизнь переносить,
забыла я с тобой про скуку.
Пора и жать, пора косить.

Красиво там, где ты все любишь,
плачу любовью за любовь.
И рада, что меня не судишь,
и в наших чувствах - снова новь.
Я оценю твои усилия
в запасе добрые дела,
нас не покинули все силы,
еще крепки наши тела.

Еще любовь не позабыта,
еще ясны глаза любви,
нам не страшны проблемы быта,
и горячо еще в крови.
Есть кабинет и это чудо,
что нет людей, спокойно мне.
Судьба летит куда-то круто,
мечтой пришел ко мне во сне.

3.
Побудь один. Давай простимся,
и будем там, где есть всегда.
Мы от разлуки утомимся,
от ожидания нет следа.
Ты где? Ты как? И что с тобою?
А я одна. Я здесь пишу.
Я не хочу  лишь в сердце сбоя.
Нет, не хочу: 'Забудь, прошу'.

Побудем врозь. Так видно нужно.
Побудем врозь. Судьба - судьбой.
Свой воз везу давно натужно,
еще выдерживаю бой.
Еще мой мозг вполне хороший,
еще есть память, разум, жизнь.
Есть у меня и ты, пригожий,
ты от уныния - воздержись.

Твоя любимая природа 
слегка открылась для меня.
А из нее за одой - ода.
Живу, тебя я, не виня.
Живи и все. Смотри на воду.
Люби себя. Цени других,
не обижай шальную моду,
живи без дум, без дум плохих.

4.
Слова любви плывут по миру,
бывают тут, бывают там,
порой прихватывают лиру,
иль капают по всем местам.
Прошли года, сменилось время,
сама старею по часам,
и поднимаю жизни бремя,
свой вес, сверяя по весам.

И не хвались - я не хвалюсь.
Вчера страдала от мучений,
сегодня лучше, я клянусь,
не ввергну дом я в поучения.
За мной следят? Наш мир просмотрен,
в ученом мире мы давно,
и многим в нем бывают смотры,
и даже там, где кимоно.

Живу и все. Жизнь на подъеме,
лишь бы придумать все и вся,
и не запутаться в разъеме,
и не живу, тебе я мстя.
Ведь месть она как змей ползучий,
ее нельзя носить в себе,
то станешь вечно невезучей,
будь доброй в собственной судьбе.
9 августа 1994


***
Прекрасен дождь. Привет, родной,
тебя мы месяц не видали
и ты пришел сплошной стеной,
мы от тебя слегка устали.

Дождь так пошел, что пузыри
красиво бегали по пене,
и от зари и до зари
на небе облачная смена.

Умылся город, лист, трава.
Я дома с пеной убирала.
Муж закруглил свои права,
уехал вновь в края Урала.

И я одна. И чистота.
Везде и всюду - все едино.
Здесь капли капают с листа,
и едут вдаль его седины.

Что будет дальше? Скажет кто?
Куда? Насколько отлучился?
А дождь идет. Его никто
Любить еще не разучился.

Дождинок в небе пелена
и грома слышатся раскаты.
А я одна. Пишу одна.
А дождик моет чьи-то скаты.

Устали мы. Кто от кого?
Привычки давят нам на плечи.
И все же дышится легко.
Стоят нетронутые свечи.
11 августа 1994


***
А любовь? Она слегка полога,
не вбирает все, что есть в крови.
Если ты святая, недотрога,
все равно есть бунт в любой любви.

Все равно в тебе вскипают чувства
бунта, чрезмерной немоты.
Вот смирить неведомые буйства.
Да, для этих чувств и нужен ты.

Не пугать людей своим вниманием,
чрезмерной тягой ко всему,
чтоб вопросы не были дознанием,
продолжением к вещему же сну.

Резюме от жизни - нахлобучка.
Обойти все колкости. Но как?
Если нет могучей рядом кучки,
то не брать советы у макак.

Поняла, что ты опять творила?
Боже, как, зачем и почему?
Что, кому ты, где-то говорила?
А зачем звонила ты ему?

Очень просто. Есть в крови излишки
из эмоций, чувств и красоты,
и умы, и мелкие умишки,
ищут для них вечные мосты.

Прикоснись - уйдут любые токи,
поцелуй - и буйство в тишине.
Знают тебя руки, знают ноги,
знает все спокойствие во мне.

Господи, где тишь, где наказание?
Где любви неведомый итог?
Что за чудо есть в твоих лобзаниях?
Как меня добиться только смог?
18 августа 1994


***
Нельзя жить жизнями мужчин,
у них совсем другая доля,
их не зови и не кричи,
от них бывает много боли.

Что их душа? В них солнце? Мрак?
Кому? Когда они светили?
И очень умный и простак:
любовь пройдет - тебя забыли.

С годами явственней, видней,
что циклы жизни удлинились.
Он скорпион иль водолей?
Какой в том смысл? Когда-то вились,

когда-то ты была нужна,
тебя нещадно домогались,
но постарели. Жизнь прошла.
В душе стихов они остались.

Понять момент. Простить мужчин.
Они ни в чем не виноваты.
И старость - довод всех причин,
они теперь и сами сваты.

Они еще так хороши,
они сильны еще, как прежде,
любви же жалкие гроши
все чаще отдают надежде.

А ты? Они тебя любя
обидеть могут ненароком.
Оставь их, молча, не скорбя,
ведь все равно не будет прока.
21 августа 1994


***
То тепло, то охлаждение
в чувствах, отношениях.
У иного наваждения
в чувствах все общения.

На чужой любовный трепет
нечего кидаться,
был любовный чудо-лепет,
все могло воздаться.

А теперь простые будни,
жизни переплеты,
где из ножек варят студни,
а из счастья ноты.

Не завидуй, не страдай же,
не реви белугой,
не было любовной кражи,
не было и скуки.

Я его не выбирала,
даже не любила,
я его не обыграла,
жизнь его слепила.
23 августа 1994


***
А вот и Вы! Какой успех!
Я не ждала Вас, не искала.
У Вас улыбка, а не смех.
Я никогда Вас не ласкала.

Мы с Вами кто? Лишь только ум
объединят нас так редко,
мы не из тех, кто ходит в ГУМ,
и мы совсем не однолетки.

А бабье лето в вышине,
тепло катается на листьях,
я не скажу Вам: "Милый, не..."-
такое мог придумать мистик.
** 
Тепло от Вас, как бабье лето, 
Вы так редки, как и оно, 
но наши чувства не отпеты, 
и в них по-прежнему - красно. 

Цвет голубеет, мы похожи, 
мы с неких гор одной страны, 
но говорить о том негоже, 
ведь отношенья так странны. 
16 сентября 1994 


***
Дождь по крыше и длинный звонок.
Ой, как грустно звонит телефон.
Значит, ты все от дома далек,
и не слышишь печальный трезвон.
Ты далек, ты безумно далек,
словно в сердце печальный комок.

Пусть все будет у нас хорошо,
но мечтать я о том не берусь,
все плохое с тобою свежо.
Обойдусь, обойдусь, обойдусь.
Я не жду, я все мысли гоню,
может, ты не подложишь свинью.

Дождь по крыше и длинный звонок,
о тебе я скучаю чуть-чуть.
Ты меня в своем сердце сберег.
Остальное - все муть, просто муть.
Надо главное в сердце хранить,
надо сердце немного томить.
28 сентября 1994


***
Выводы последних дней очень интересны:
кто богаче, кто бедней, и чьи рамки тесны.

У кого какой полог, где есть зазеркалье,
где на чувства есть налог, где породы - скалы.

Не беда, переживем многие законы,
чувства с хитростью пожнем - не пугают склоны.

Вот позвали, не пришел. Видно и не надо.
Дождик утром шел и шел вдоль окошек склада.

Не пойду и я к тебе. Не зачем дружище.
Я не все в твоей судьбе: ты корабль, я днище.

Обойдусь и перебьюсь. Многое забыла.
И тебя я не боюсь, хоть товар не сбыла.

У работы есть закон. У людей - законы.
Я не ставлю все на кон, и твои притоны.

Я задвину тебя в шкаф, жить смогу спокойней.
Человек я, не жираф, надоели козни.

Шутишь ты? Шути, шути. Снова прибаутки?
Значит разные пути. И на все: Нет, дудки!

Обойдусь я без хлопот. Обойдусь кручиной.
Коль из шуток твой компот: выпью - есть причина.

Много весен, много зим осень шелестела, 
то любовник, то кузин - лето все пропела. 
4 октября 1994


***
Проходит жизнь весьма угрюмо,
любовь все реже режет глаз,
не видно неба, только трюмы.
А, что же видит водолаз?

Возможно, фильм в глубинах водных,
останки редких кораблей.
У водолазов - братьев сводных,
подводный мир морских стеблей.

Сегодня я, пылая страстью,
прошла дорогою любви,
взойдя в вельбот в минуту счастья,
оставив пылкость чуть в крови.

Любовь немного опьяняла,
и отдохнула я душой,
я чувствам молодости вняла.
Мир за окном такой большой.

Да, я на суше. Снег и город.
И море очень далеко,
но мне мой мир любимый дорог,
в нем мне так дышится легко.
1994


***
Погода, милая погода,
без холодов большой зимы,
и так бывает год от года,
где снега волны, там и мы.
А вот зима чужих владений,
чужой разгром, чужой позор,
уйду из них без сновидений,
не вынося излишек сор.

Чужая ссора прикоснулась
своим крылом моих краев,
любовь под тяжестью прогнулась
и ты издал звериный рев.
Погода справится не вправе
с издержками чужой любви,
тут не ославиться бы  славе,
клубника это иль киви? 

Самой бы жизнь не перепутать,
свое, чужое не сливать,
и не затягивать все путы,
и разбирать свою кровать.
Любимый мой, какие строки!
Тебе цены нет, милый мой,
да все вселенские пороки
у ног твоих. Иди домой.
1994


***
Из года в год величина
он для меня один,
и если мысли не тщета,
тогда витает нимб.
Он для меня моя страна,
над ним склоняюсь я,
звучит задумчиво струна,
и, молча, каюсь я.

Опять ни так! Опять ни то!
А здесь все вроде так.
Не отвлечет меня никто,
и в мыслях я мастак.
Люблю его, люблю чертить,
когда его часы,
без друга нам уже не жить -
контакт его усы,

На кнопках буквы, много букв,
из них бегут слова.
А вот сейчас чертежный лук
и клонится глава.
Я улыбнулась: вот он, есть!
Новинка. Это мысль!
Эх, переводчик, это весть!
Конструктор, мысль, держись!
1994


***
Отметил Космос снегопадом
день космонавтики земли.
А я всех чувств внезапным спадом,
снега все мысли замели.

Деревья вновь одеты снегом.
По влажной, белой простыне
проходят люди, а кто следом
летит  с собакой. А Вы нет?

Я не с собакою, я просто
смотрю на мир и из окна.
Ох, эта мне большая простынь,
вчера я гладила, одна.

А Вы звонили, ненароком
мне сердце вскрыли просто так.
От разговоров - мало проку.
Поговорили кое-как.

А я спокойна. Вы красивы.
И муж ревнует очень к Вам.
Со мною Вы немного льстивы,
как снегопад апрельских гамм.
1993


*** 
Любовь, дожди проходят мимо, 
пусть по ночам грохочет гром. 
Возможно, жизнь еще терпима, 
читай стихи - не нужен бром. 

Напрасно я Вам позвонила, 
совсем ни то хотела я. 
Ни в чем-то Вас я не винила. 
Забыла Вас, зачем-то я. 
  
Я не ревную. Все спокойно. 
На небе будней пелена. 
Живу, тружусь весьма достойно,
бываю редко я одна. 

Кто Вы? О, право, не напрасно 
я задаю такой вопрос.
Вы многолики и прекрасны, 
не нужен каверзный допрос. 

Мне ни к чему любая ревность, 
хочу я быть с собой честна.
Влюбляюсь мысленно, а верность
всегда лишь там, где я одна. 
1993


***
Погода, природа, она так проста,
что в лиственных гротах теперь чистота,
нет ягод, листвою красуется мир,
стареем с тобою, и вреден нам пир.

И роскошь лесная, и роскошь в еде -
вся роскошь земная вредна в суете,
и суетность мира с годами вредна,
и вещая лира в любви не видна.

И годы белеют в твоих волосах,
и хною желтеют в моих волосах.
С годами кто толстый, а кто и худой,
а ты равномерный и только седой.
1993


***
Вот небо и земля - два разных настроения.
Сегодня и вчера, как ты и я - мгновенья.
И я уж не грущу, сегодня мир красивый,
и я тобой горжусь: красивый и ревнивый.

Смотри, как хорошо туманят мысли розы,
им не грозят сейчас докучливые грозы.
Простор голубизны и реют листья смело,
строители дома возводят так умело.

И пусть не повезло нам в счастье почему-то,
но жизнь тем хороша, что все изменит круто.
Мы: небо и земля, нас солнце освещает,
холодный бег дождей на время прекращает.
1993


***
Как хочется звонить по телефону!
Мне не дает покоя голос твой,
но я боюсь, реакции трезвона,
и не хочу я слышать твой отбой.

Морозило сегодня понемногу.
И чаще слышу я звонки других,
и если рассудить излишне строго,
то память в узелках весьма тугих.

Ты где? Когда? Ты с кем? О, ради Бога,
молчи, пройду по солнечным снегам,
приду домой и сразу от порога,
услышу телефона крик и гам...

Вода, вода замерзла от мороза.
Мой Водолей, мой Бог, и мой Герой,
тряхни-ка ты мне веточкой мимозы,
и позвони вечернею порой.

Звонок чужой. Дойди до телефона,
и позови, услышь свою любовь.
Года бегут без речи, без трезвона,
и ты меня забыть вполне готов.
1993


Абрикосы

В район вокзала в разгар июля
идти зачем?
Здесь все в тюках: ковры и тюли,
и я здесь мэм.
Все ерунда, но вы, как чудо,
в стране лесов.
Хочу сказать: 'У вас я буду,
но жизнь - засов'.

Я не приду к вам, вы не ждите,
все ерунда.
Челнок я ныне, вы идите,
нужна еда.
И вот я еду за посылкой.
Вокзал. Перрон.
Воз абрикос, моя косынка.
Вновь Электрон.

Люблю я мысленно, заочно,
мне так верней,
а абрикосы, сливы сочно...
Я черт бы с ней...
Тебя не встречу, не отвечу
твоим глазам,
и не пойду я больше в Вече,
не верь слезам.

А знаешь, чудо есть на свете -
твой бегемот,
и номерные знаки эти -
нет, ты не мот.
Прости мне дружное семейство -
мои стихи,
могу писать, мечтам не смейтесь,
люблю грехи.

Но лишь в стихах, статьях и фото,
хоть на столбе,
сама в сторонке я, ну что ты,
я вся в себе.
Сумбурно, в общем, я ведь вижу,
перо не меч,
но вот тебя я не обижу,
не слыша речь.

Меня не надо рвать на части,
ведь я одна,
мне все равно, какой вы масти,
мне жизнь видна.
Со всеми можно поработать 
в течение дня,
но через мерные заботы
не для меня.

От них у сердца перебои,
в ночи часов,
глаза устало видят сбои,
какой тут зов.
И потому сегодня любо-
ведь я одна,
а все сотрудники могли бы
уйти со дна.

Я отдохну в своей работе
без лишних слов,
не умываясь в глупом поте,
чертеж - улов.
1993


***
Дождливое мрачное лето.
Дождинки, дождища, дожди.
На солнце наложено вето,
и редкое солнышко чти.

Прекрасно, почти невозможно,
что этой дождливой порой
и все отношения ложны,
и модный забыт юбок крой.

И в мыслях забытые ноты
твоих расчудесных речей,
и словно одели их в боты,
иль в стук волейбольных мячей.

Все милое где-то далеко,
и радость, как солнце, ушла,
как птичий, не знаю чей, клекот,
и только боль в сердце и жгла.

Твои разговорные трели,
объятий забытый уют,
когда-то так трепетно грели,
теперь  только дождики льют.
1993


***
Вы для меня как воздуха глоток,
на Вас смотреть могу я бесконечно,
но есть лишь взгляд, и он проводит ток
настороженно, вовсе не беспечно.
Стихия чувств ко мне от Вас идет,
на Вас смотрю спокойно, не ревниво,
не давит пережитого груз, гнет,
а может ситуация  ленива.
Мы далеки, не знаю почему,
и жизнь нас очень изредка лишь сводит,
а видеть чаще, то не по уму,
от частых встреч не высечь будет оды.
Пусть будет так, как есть. Вы - без меня.
Красивы Вы хорошею красою,
и Вы умны. Не надо жизнь менять,
пусть будет так зимою и весною.

Хороший взгляд и вид, и цвет волос,
и небо Вас немного оттенило,
и есть в Вас даже - поколений лоск,
и все мне в Вас пленительно и мило.
Все хорошо, но Вы совсем чужой,
и дальше от меня, чем даже были,
и только взгляд пленительно - лихой,
летел ко мне по гардеробной пыли.
1993


***
Ясный, солнечный мороз,
небо ярко-голубое,
я бегу домашний кросс,
все дела мои в забое.

Очень быстро темнота
опускается на землю.
Лес - сплошная чернота,
а я небу тихо внемлю.

Пусть возникли холода,
и ноябрь стоит на стреме,
я сегодня молода,
и дела мои не бремя.
1993


***
Изображать студентов не пристало,
а жаль, так что ж, другие есть лета,
я возраст бабушек уже рукой достала,
но старостью еще я не взята.

Все суета, все суета. В покое
для мыслей благодарнейшая даль,
но от нее когда-нибудь я взвою,
я двадцать лет уже рисую сталь!

Конструктор и поэт - моя пучина,
с годами, что с годами, навсегда!
Моя пучина и моя лучина,
они прекрасные и гордые года.

Молчать мне надо обо всем на свете,
но есть язык, и он берет покой,
и есть любовь. В молчании обеты 
я не даю - в них поворот крутой.

Взлететь бы надо, но железо тянет,
я вся 'конструкций будущего плен'.
Головушка у розочки увянет,
а волосы пусть мне взлохматит фен.
1993


***
Влюбилась вновь? Пиши стихи.
И не ищи любви ты явной,
у сердца старые мехи,
любовь твоя не будет тайной.

Не выдержать тебе еще
всю бурю пылкости убогой,
и тайна явно затрещит
у твоего же, друг, порога.

Романа нет. Газетный стих
недолговечен очень часто.
А вдруг ты будешь просто дик,
когда в стихах найдешь негласно

свои же мысли и слова,
свои никчемные пороки,
и закружится голова,
и вспомнишь старые уроки.

Так не люби и позабудь
все то, что трепетно забыто,
но ты живи, люби и будь,
стихами жизнь твоя открыта.
1993


***
Прекрасна жизнь - в ней много совершенства.
В падение снег прекрасен только миг.
Круговорот - и в этом есть блаженство.
И кто еще свой разум не постиг?

Все просто в этом мире человечьем,
кто много брал - усох в расцвете лет,
и мы порой напрасно бисер мечем,
себе же закрывая этим свет.

Вот мир блестит в своей прекрасной неге.
Леса раздеты - ясно, что зима
и утопают ноги в белом снеге.
Тут вовремя понять, где я сама?

Самой бы от себя в снегах не скрыться,
и выйти из любой большой беды.
Снега растают, вовремя прикрыться,
и уходить от встречной суеты.

Прекрасна жизнь. Ну, что тут не понятно?
Все есть у нас, и чувства есть в крови,
и чувственность  любовная  занятна,
и жизнь нам не прожить без чувств любви.
1993



***
Все хорошо. Прекрасна жизнь земная.
Хороший день и сердцу хорошо.
Асфальт, иду, снега не приминая
и все прекрасно, мило все еще.

Увидеть жизнь, пусть смерть висит чужая,
понять, что ты, да ты еще живой,
что где-то в муках женщина рожает,
сквозь душу пропуская жуткий вой.

Да, жизнь прекрасна всем, без исключения,
богатым, бомжам, просто чудакам,
еще прекрасней, если есть влечение,
но в сердце дань и траурным листам.

Порою злость минутная клокочет,
и в сердце боль, и раздражает звук,
и все же жить, конечно, каждый хочет,
а сердце - тук, уж очень часто - тук.

Как хорошо деревья оголились,
и в черных платьях их стоят стволы,
они давно друг в друга и влюбились,
а желтые одежды им малы.
1992


***
Снега еще в своей стихии,
но всюду чувствую: весна.
Она идет, шаги глухие
мир пробуждают ото сна.

Мне надоело быть рабою,
осуществлять чужой каприз.
И не хочу я быть с тобою!
Я не хочу с тобой стриптиз!

Я не хочу! И все! И точка!
Пусть твои руки лезут вверх!
От ласк твоих болота, кочки!
А от любви и свет мой мерк!

Давно - давно играю с жизнью!
Давно - давно, да, господа!
Но очень я весной капризна.
Так можно с мужем? Никогда.
Чем кончился каприз? Плачевно.
Ушел и он, ушла и я.
Пришел развод, сменил кочевье,
и развалилась вся семья.
1992


***
Теплая осень, есть даже листва,
небо сегодня совсем голубое,
в нашей природе есть сень естества,
та, что красивая нынче собою.
Листья слетаются стаей и врозь.
Вот, наконец, листопад прекратился.
Те, что остались, похоже всерьез
на своем месте к зиме зацепился.
**
Ветер очень сильный, словно пел он,
наклонил деревья все к стволам,
рассыпал семян созвездья спелых,
создавал в лесу шумящий гам.
Семена с испуга покидали
кисти отцветающих серег,
а потом все медленно летели,
собираясь в маленький снежок.
1992


***
Балет, он в чем-то беспредельный.
В движенье ног - весь слов запас,
и танец жестов неподдельный,
одним движеньем - разум спас.

Он спас одним лишь вдохновением,
вдохнув всего лишь эликсир
здоровья, счастья и терпенья,
и часть истории: "О, сир!"

Движенье ног, вращение талий,
и малый вес здесь идеал,
и танец часто в чувствах шалый,
как будто фильмов сериал.

Морозный день как чародей,
прозрачным, ясным небосклоном,
он действует на дух людей,
и бьет им снежные поклоны.

А за стеной опять метели,
там танец вихрей неземной.
Сквозь вихрь снежинки пролетели,
и вот они летят за мной.
1992


***
Ушли года со дня короткой встречи.
Ваш яркий взор опять в судьбе моей.
И вот сегодня - эта наша встреча!
Пусть мимоходом, но я рада ей!

И рада я внезапности приятной
среди невзгод и жизни суеты,
и хорошо, что нет во взгляде яда,
и хорошо - любовной нет черты.

Приятно жить в волшебном ожерелье
осенних пышных крон златой листвы,
и лучший мне подарочек от ели:
да, это Вы, конечно, это Вы!

Ошибка все. Я Вас не знаю, право,
ни Вас, ни женщин, что любили Вас,
но для стихов всегда мечты оправа,
в любви вождения - Вы заметный АС.

А Вы такой, такой неординарный,
и Вы сильны, за это и люблю.
А дни мои текли слегка кошмарно,
и вновь, похоже, я люблю, люблю.
1992


***
Приятны приятные люди,
улыбки для сердца - бальзам.
И с Вас, дорогой не убудет,
коль Вы улыбнетесь и сам.

Я вся растворилась в улыбке
и таю от Ваших речей,
и тут закачались так зыбко
стихи, что речей горячей.

Люблю я приятные лица,
люблю я красивый наряд,
в улыбках легко заблудиться,
и что-то, а есть в Вас на "пять"!

От горестей, прочих несчастий,
душа затаилась от бед,
возможно, они были часты,
а жизнь так хотела побед!

И вдруг эта Ваша улыбка,
я таю, как снег от лучей.
Но я понимаю все зыбко,
как этот роман из речей.
1992


***
Тоскливо мне и нет в движенье воли.
Была спортсменка - боли по годам,
и думаю я: 'Сколько в боли соли?
Зачем бежала долго и когда'?

Стареет все железо в автоматах.
А человек? Он сложный автомат.
И если мощь его измерить в ваттах,
перегорит он: спорт поставит мат.

А почему? Все хорошо, но в меру,
чем чаще ноги бегали быстрей,
тем больше вы истерли ноги, сферы,
с годами все и кажется больней.

Вот и любовь - износ необратимый,
здоровья чахнет часто от любви,
пусть человек годами был любимый, 
но и ему здоровье скажет: 'Фи'.

А где моя вина перед здоровьем?
Конкретно я? Так, где моя вина?
Я промолчу, но есть одно подспорье:
есть воля, воля - силушка моя!
1992


***
Вновь электричка. Повороты
судьбы людей, дорог, речей.
Жизнь набирает обороты.
А ты, мой друг, сегодня чей?

Снега, дома, движенье в окнах
сквозь запотевшее стекло,
и говор твой, и чьи-то догмы,
и много слов уж утекло.

Стекло зачем-то отпотело,
и лужи тающих снегов,
кому до чувств-то наших дело,
и до вязанья веков?

Все очевидно, даже просто,
флюиды брошенной любви
давным-давно вошли в наросты
былых терзаний на крови.

Любви, крови, снега, метели.
Обилие капель на окне.
Мы чувства разумом одели
и не сожгли их на огне.
1992


*** 
Город старинный, с церквями,
с множеством древних домов,
встретил меня дождями -
текстов из мудрых голов.

Мрамор обкомовских холлов,
сотни умнейших людей,
вид микросборок не голых,
в блеске прекрасных идей.

Бодро взмывает под вечер
целый фонтан милых нот,
и диалогом для встречи -
аплодисментов фокстрот.

Россыпи нот музыкальных,
сложные схемы у СБИС,
с точностью данных вокальных.
Что тут сказать? Только БИС!
1991


***
Сухо. Ясно. Очень чисто
в этот день весенний,
а когда-то быстро-быстро
плыл корабль вселенной.

Первый - шар обычной формы,
был так необычен,
и никто не знал всей нормы,
космос непривычный.

В годы, с той поры далекой
сотни полетали.
Сударь, Космос черноокий,
ближе Вы не стали.

А Землян переиначить -
во время очнуться...
Надо бы сменить задачи,
в мудрость окунуться.

Для людского интеллекта
космос много значит,
необычный знаний вектор
часть туманов прячет.
1991


***
Не пугает дождь осенний, 
в мире тихо, хорошо. 
Хороши лесные сени. 
А сегодня? Вот еще.
 
Объявление читала: 
"Продаю злато кольцо". 
А под ним стоят причалы - 
телефоны их лицо. 

"Позвоните в двадцать, Маша, 
или как Вас там зовут". 
"А меня, Олегом, Даша, 
я ищу у Вас приют". 

Расстилает осень листья. 
Люди кольца продают 
золотые, не из жести, 
а найдут у них приют. 
1991


***
Октябрь моросит мелко, мелко, 
и все же тепло. Знаешь, друг, 
одна изумрудная елка 
сосну полюбила и вдруг... 
 
Она поняла очень ясно, 
что это колючий союз, 
совместная жизнь их напрасна, 
и счастье совместных их уз 

не даст в мир детей, они разно 
устроены. Жизненный груз 
они поделить могут вместе, 

но только в служебной среде, 
работать им можно без мести, 
работать всегда и везде. 
1991


***
Осины трепещут в последнем порыве,
в безоблачном небе, блистая вдвойне,
и листья, как в хоре звучат с переливом,
осенней надеждой, до встречи в весне.

А встречи не будет, нас жизнь разбросает,
а встречи не будет уже никогда.
Я стану ходить по надеждам босая,
и буду тебя вспоминать иногда.

И трепетность чувств заиграет  мечтами,
а, может быть, думами стихнет во мгле.
А взгляд мой притянут леса или дали,
зимой или осенью с трепетом дней.

А может весной, вот сейчас, когда почки
тюльпаном невинным спокойно весят,
мне все ж улыбнется заветная почта,
иль только осины мне горько польстят.
1991 


Конструктор

Родился, учился, женился
и дни протекали как жизнь.
Когда-то однажды влюбился,
потом до конца воздержись.

Подруги, друзья, сослуживцы,
семья, не семья, не родня,
со всеми не просто ужиться
порой и в течения дня.

И знаете, сложно, ох, сложно
искать изо дня в день удел,
бывает совсем невозможно,
и часто терпенью предел.

Доска, чертежи, цех, технолог -
так замкнут конструктора круг,
его беззаветности полог
всегда помогает как друг.

И вот из мученья, терпенья,
из всех прорисовок - чертеж
идет потихоньку в изделие,
когда уж в СП есть крепеж.
1990


***
Ты откуда такой волоокий
и высокий, и весь из себя?
Ты не можешь быть к жизни строгим,
и не сможешь прожить не любя.

Пробеги еще мимо, мимо,
но успей мне взглянуть в глаза,
так ведь весны вторгаются в зимы,
только так и живут чудеса.

Сколько вас есть красивых, пригожих?
Очень много, но мне одного,
чтоб встречался среди прохожих,
и похож был еще на него...

То виденье промчалось, исчезло,
но зато заискрились снега,
а теперь поработаем честно,
ведь работа теперь легка.

Раз, другой, пробежишь ненароком,
еще раз пройдет мимо краса,
и не будут те взгляды пороком,
ведь глаза красотой в  небеса.
1990



2019@Наталья Владимировна Патрацкая

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Л.Вериор "Другая"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"