Патрацкая Наталья: другие произведения.

2020.05. Стихи-миниатюры. Том 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

  Наталья ПАТРАЦКАЯ
  Стихи и поэмы 2019-2003
  
  ***
  Кто о чем, да все о старом, я о том, да ни о чем. Просто все меня достало, я здесь вовсе ни при чем. Все при деле, при работе, я на пенсии сижу. Я сама себе в заботе, что я автор всем твержу. Кто я буду, да откуда? Там давно я не была, не родилась от верблюда, дочкой папиной слыла. Все давно-давно исчезло, ни при ком и ни при чем. Мало что мне интересно, том за томом кирпичом.
  
  Море в апреле
  В апреле прозрачное море, синеет один небосклон. Мой взгляд отдохнул на просторе. Вот дюна - огромна как слон. Иду я прибрежным песочком, шагаю навстречу волне, не трогаю море носочком, спокойна погода вполне. Песочек весь светлый и мелкий, приятно идти по нему, уходит он в море, где мелко. Прохладно? Тепло? Не пойму. Огромное светлое небо, и солнце еще не палит. Я съем бутерброд свой из хлеба, он маслом и сыром залит. Еще не проснулись отели, еще нет палаток с едой. Не все искупаться хотели, Нептун не пускает седой.
  
  ***
  Клен и береза, рябина, сирень и хоста, где-то внизу между ними растет. Все просто. Просто кому-то идти по двору с ребенком, я молчаливо с балкона смотрю совенком. Старая бабка хожу от двери до двери, как же мне боли мои все мне - надоели. А ведь полвека прошло лишь с тех пор, любили. Чувства и мысли давно на запор - забыли.
  
  ***
  Скамейка, семейка, жалейка и пень, бордюры, светильник, аллея, сирень. Прекрасный асфальт и надежная плитка. Таежная грязь возле входа в калитку. Проспекты, бордюры, асфальт, вензеля - узнает читатель, где бродит семья. ТВ, СТС, ТВЦ, ТНТ - на клавиши жмет одиноко Мегрэ. Он долго бы жал и терпел его пульт, но в это мгновенье источник всех пуль увидел он молча. А, то НТВ, где вечно стреляют и есть из чего, а люди играют его самого. Метро, МКЦ, электричка, забор, концерт эстакады и новый собор. Вот ФОК, садик, школа и умный лицей, где каждый талантлив иль ум - лицедей. Вам 'Тройка' в награду. 'Пятерочка'? Нет. 'Магнит' с вами рядом. А, впрочем, Привет.
  
  ***
  Огромные древние липы цветут где-то там в вышине. Аллеи прямые могли бы стать вышивкой на простыне. По ним ходят прямо и косо, по ним все дороги ведут, то к клубу, где можно с откоса смотреть на экран старых пут. То прямо пройти до столовой, в большой и загадочный зал, с диетой, до боли знакомой, и гулкий как будто вокзал. Пройти от статуй и их лепки лишь к корпусу с дивной водой, и убраны в парке все щепки, что падали в ветер волной. И манит людей танцплощадка, здесь ужин уходит за час. Движения лечат нещадно, но пары так редки сейчас.
  
  Один танец
  Танцует круто одинокий мужик красиво. Слегка подкачен, очень строгий. Все мысли льстивы. Но речь груба его прямая, текст без извилин. В июне нет покоя мая, он сыч иль филин. И я купила вдруг стекляшки, пред ним блеснула. Не понял мысли он Наташки, иль рядом Тула. А он стоит перед глазами уже неделю. И песни льются голосами, но нет Емели. И танцы, танцы среди парка вмиг потускнели. А он ушел один под арку, но вальс успели. Возможно, был он здесь по брони, чтоб танцевали. Какие здесь деревьев кроны! Для чувств позвали.
  
  ***
  Танцевальный зал под небушком, а в столовой каши, хлебушко. Гладь бассейна привольная, отдыхающих жизнь вольная. А листочки, как салфеточки, все цветут на липах веточки. Тульской области окраинка, да ведь это просто Краинка, санаторий водный, грязевый, отдыхающие - князи здесь. А листочки, как салфеточки, все цветут на липах веточки. Если сделаешь все правильно, станешь сильной ты на Краинке. А влюбляться просто некогда, а конфеты ешь из Вологды. А листочки, как салфеточки,
  все цветут на липах веточки.
  
  ***
  Пиво из холодного стакана выпью с воблой я наедине. Время ощущаю чистоганом, вижу твой портрет я на стене. Здравствуй, мы не виделись три года, облик твой, как пиво на столе. Знаешь - вновь прекрасная погода. Память, как картошка, вся в золе. 'Горько' кто бы нам сегодня крикнул, теплым вновь становится стекло. Помнишь - наш костер и в небо искры, время очень быстро утекло. Годы пролетают, как столетья, пиво вновь нетронутым стоит. Воблу ты любил сквозь лихолетья, облик твой с портрета улетит. Пиво из холодного стакана стало теплым в солнечных лучах. Вобла пролежала без изъяна, где-то без меня и ты зачах...
  
  Шествие
  На фоне зеленой весенней листвы воздвигнуты новые зданья, а в воздух направлены только стволы орудий сквозь память сознанья. Потоки людские идут по земле, сменились давно поколенья. И в каждой российской хорошей семье войной были вырваны звенья. И вот, словно память, портреты людей, которых забрало в мир время, портреты как отзвук былых новостей, ведь выросло новое племя. Идут и идут миллионы людей, несут своих предков портреты. Погибшие вышли из замка теней и в мир выдают нам советы. Чтоб были, чтоб жили и чтобы росли среди первозданной природы, а память о прошлом в сердцах пронесли сквозь время и веру в свободу.
  
  ***
  Стихи - коварные создания, порой идут сплошной рекой, а то - сплошное увяданье, как будто встали на покой. Им все равно на снег и иней, им нет ведь дела до судьбы. А мир вечерний очень синий, и мысли - золушки грибы. Но нет былых течений мысли, они уснули навсегда. Но я жива. В снегах зависли деревья, ветви, провода. Мне некому сказать - 'спасибо', мне некому писать - 'люблю'. Уже другие все красивы, а я одни бока кормлю. Пошла на спорт, согнула ногу, забыла талию согнуть. Но я жива. Спасибо Богу. Я мир по-прежнему люблю.
  
  ***
  Листва с осин почти не облетела, еще березы стройные чисты, а я опять сижу полдня без дела, все потому, что мокрые листы. Простите, листья влажные повсюду, и дождь идет сквозь сутки напролет. Конечно, не без дела. Я не буду сидеть, смотря в оконный переплет. Я напишу, исправлю и продвину в Сети себя. Куда и почему? Куда-нибудь не всю, а половину. Зачем мне суета, зачем? К чему? А просто так, другого дела нет ведь, меня списали - возраст, мол, года. Я не пою, не сплю, ведь не медведь я, но я еще строптива и горда. Пусть дождь идет - с зонтом, но погуляю. Пусть снег, мороз - я выйду на крыльцо. И солнце я люблю пусть на поляне, где ветер обдувает мне лицо.
  
  ***
  В небе лампочка - Луна, холод запредельный. Зимний вечер. Я одна. Мир мой самодельный. Не грущу или грущу. За окном - дорога. Мысли в город отпущу, буду недотрога. Быт мой прост. Окно во двор, снег в ветвях ютится. Напишу красивый вздор, можно прослезиться. Снег искрится. Белый мир. Шапки натянули. Холод снежный - мой кумир, за окном вздохнули. Не иду гулять в мороз, детвора гуляет. Шарф закрыл холодный нос, пар лишь вылетает.
  
  ***
  Долгая зима сменяет осень, солнце землю греть и не спешит. В голове моей заметна проседь, но она давно уж не смешит. Небо серо, пасмурно и хмуро,
  то весна вбегает с пеньем птиц. Но леса не смотрятся угрюмо, и листва зеленая летит. Седину пока закрашу тихо, незаметно будет на свету. Пусть душа моя воспрянет лихо, стану, как сирень, и я в весну. Улыбнулась краска в упаковке, засмеялось солнце над листвой. Мир порой из мыслей наших соткан, хочешь - веселись, а хочешь вой. Лето затаилось на мгновенье, времечко еще не подошло. Слышу за окном я птичье пенье, настроение грустное - ушло.
  
  ***
  Платаны, пальмы, кипарисы в прекрасном Адлере растут, и отцвели давно ирисы, магнолий ряд цветет, как куст. Идти по городу - блаженство, тепло и солнце в небесах, а с речки дует ветер нежно, отели строятся в лесах. Отели здесь довольно милы: отделка, кафель и цветы. И если есть немного силы, то и на пляж заглянем мы. А пляж огромен, волны, галька. Душа у моря расцветет, как здесь цветут герань и мальва, и на погоду мне везет. Я загорела, обгорела, я накупалась на весь год. Я походила по аллеям, и не застала ливня брод.
  
  ***
  Магнит для народа - брусчатка Москвы, а Красная площадь - магнит для толпы. Здесь ходят, здесь бродят и смотрят вокруг, любой все снимает - истории друг. И щелкают тихо, и в кадрах растут соборы столицы, и солнечный пруд, что вырос под боком Охотного ряда, скульптуры собрав, а фотографы рады. Прекрасен истории сказочный круг: и парк, и военный, и вечный салют.
  
  ***
  Пронзительно чистое небо, безбрежно-пленительный взгляд. Смотрюсь я, конечно, нелепо. А Вы, как божественный клад. Забралась в знакомства случайно, искала, не зная кого, и Ваша улыбка, как чайка, вошла в мое сердце легко. Не думайте, я не вернусь к Вам по той незабвенной тропе, что топчет в сети милый клан дам, не я суждена Вам в судьбе. Пройду, улыбнусь и забуду, сама себя дерну в струну. Нет, нет, я любить Вас не буду, не буду скулить на луну. Приятно, что есть еще парни моих многочисленных лет. Они, может быть, будут парой... Одни короли! Мне валет...
  
  ***
  Темное утро. Холодное время. Спят крепко окна, не светят огни. Год только вышел. Болтается стремя. Кони в картинках, прекрасны они. Год лишь проснулся и медлит немного. Пусто на улицах. Снег не идет. Жизнь приторможена несколько строго, но надо двигаться. Думы не мед.
  
  ***
  Любовь кончается словами: 'Мне не звони'. Еще кончается словами: 'Мне не пиши'. Она бывает, как ехидна, то есть любовь. Или становится вдруг хитрой, как схлынет новь. Любовь кончается словами: 'Мое! Не тронь!' Еще кончается словами: 'Пошла ты вон!' Она порой еще тревожит, то есть любовь. Но с каждым днем все голос строже, не в глаз, так в бровь. И вот почти уже затихли любви шаги. Еще чуть - чуть все чувства стихли, на злость легли. Потом и злость всегда уходит за поворот, и пустота одна приходит, и сомкнут рот.
  
  ***
  Сквозь ветер и мороз иду серьезно, мне скрашивает шаг прекрасный вид:
  деревья в кружевах, прямые сосны, луна и звезды, их чудесный лик. Иду вперед сквозь мрак проблем неясных, иду к победе, пусть и небольшой.
  Лишь звезды поутру сияют ясно, и диск луны светлеет. Хорошо.
  
  ***
  Если вам поставили "четверку", улыбайся, школьник и студент! От четверки будет больше толку, может, она стойкости патент. От 'четверки' есть путь до вершины, гениальность, где-то за горой. Значит, вы не все еще свершили,
  просто человек вы, не герой.
  
  ***
  Иду на запах ванилина, а ем корицу. Я в чай кладу одну малину, и вновь за пиццу. Потом увижу я гвоздику, хмели-сунели, В пельмени - перец - это лихо. А вы так ели? Еще люблю я вкус имбиря, но только с кофе. И вес отличный. Только гиря под ребра колет.
  
  ***
  Великий старт олимпиады, когда победа на кону, когда не все идет как надо,
  но каждый вправе: "Добегу". И он бежит по эстафете... Она летит под небосклон... И, только зрители с конфетой, сидят и смотрят биатлон. Весь мир притих и каждый смотрит, и за своим и за чужим. Кто гол забил. Конек, как воткнут. И крик, и стоны, и нажим. И нервы сотканы из стали, и ветер вьется у ветвей. И вот спортсмены лучше стали, они, как члены всех семей. И все роднее и дороже успехи, горе и Звезда. Звезда - медаль, она похожа... А, где медаль, там и ЗВЕЗДА. Олимпиада в Сочи - чудо! Не важно: кто он и откуда. И важно в Сочи очень людно. Ну а победы? Еще будут.
  
  ***
  Адреналин болельщиков огромен, когда бегут со старта сотни лыж, и каждый в этой массе внешне скромен, но километры - это, брат, шалишь. И круг за кругом, силу проявляя, уходят смело лыжники вперед. Природа им комфорта добавляет, и тихо дома буйствует народ. Еще не время, десять километров, еще немного и четвертый круг, еще чуть-чуть и тридцать километров. И здесь почти не важен враг и друг. Бегут вперед, всех мощью завлекая, в свой славный бег, забыв о ней совсем. Они проходят, как орлиной стаей, болельщикам они прекрасны всем. А вот и финиш. Силы на пределе. Но тут взорвался гулом стадион. И лыжники летят, они при деле. И тройка пьедестала - медальон.
  
  ***
  Кто-то что-то перепутал или что не доглядел. И в умах сермяжных путы, БТР был не у дел. Горизонт покрылся пеплом, темной копотью от шин. И сирены грустно пели от погибших без машин. Жизнь опять перевернулась, вне политики не жизнь. Вновь солдаты подтянулись, им хотелось очень жить. Гарнизоны у границы, ощетинились стволы. Грустно пели тихо птицы. И пусты были столы. Господи, яви в мир чудо, всех и вся ты вразуми! Мир верни! Пусть будет людно, пусть народ еще поспит.
  
  ***
  Зеленая листва еще наивна, и солнце светит скромно из-за туч. Но снег летит и нагло, и цивильно. А клен в цветенье ясен и могуч. Проходит репетиция парада, проходит по брусчатке много лет, и сердце новой технике так радо,
  не забыт ни один в шкафу скелет. Вновь по земле опять проходят тучи из той страны, где мир сам по себе на миг исчез, остались только кручи. И каждый не уверен вновь в судьбе. И ужаса картинки давят сердце, и слезы наступают на глаза. Но некто так шипит, что он весь серый, и путает виновных голоса.
  Закрыть экран и посмотреть на солнце, осталось лишь надежда на того,
  кто разумом постигнет путь не сонный, когда настанет мир, пусть нелегко.
  
  ***
  В шоке, в ладе, в шоколаде, или утром - шоколад. Иль в раю, иль в диком аде, или летом - водопад. По лыжне иду на лыжах, зимний вид и снежный блеск. Дети, старые, кто выжил, мне навстречу. Слышу треск. Без падений в снежном мире те, кто медленно - ползут, кто змея в любом эфире, кто надели цвет - мазут. В шоколадном страстном цвете мало ходят на лыжне. Тут и куртки как конфеты, словно фантик - малышне. Иней ели покрывает, ветви движутся кругом. Снег лежит, как порывало. Я на лыжах. Я бегом...
  
  ***
  Способность девушки любить, вновь исчезает на мгновенье. Она способна лишь лежать с планшетом до изнеможения. Она в смартфоне говорит и погружается в пучину, потом кому-то погрозит - и спит, не трогая мужчину.
  Он за планшетом, за смартфоном, он за стеной или в машине. Он сам стал только жизни фоном, и как проехать, весь в кручине. Они прекрасны и вне моды, лежат ленивые девицы, и смотрят дико на смартфоны. Любовь им попросту не снится. Они не пьют, они не курят, они не любят никого, они мозги смартфону крутят. И не едят. Им так легко...
  
  ***
  Нереальный снегопад, белый, липкий и глубокий, словно звездочек парад,
  словно выпил неба соки. Пусть лежит теперь в сугробах: не проехать, не пройти. Люди смотрят тихо в оба: и куда еще зайти. Занесло дороги в школы, утром все пойдут гуськом, ветра чувствуя уколы, делая из снега ком. Снег лежит немного плавно, весь вальяжный и крутой. Он сегодня в мире главный, он застенчивый, лихой. Утро раннее темнеет. На деревьях змеи, снег. Но от снега мир светлее, ускоряется лишь век.
  
  ***
  Снег летит сплошною пеленой, у зимы уход не за порогом. Так зачем мир белою стеной застилает, словно, перед Богом? Чудная погода: снег и снег.
  Ветер не теряет свою удаль. Голову склоняет человек, проходя под снегом днем и утром. Угнетение было и прошло, кажется, что мир закрылся снегом. Душу ветром тихо обожгло. Из снежинок веер, точно лего. Посмотрю, когда растает снег, скоро ль перейдет зима на плюсы? Да еще неделька - снежный век, а потом капель и капель флюсы. Месяц остается до листвы, месяц от зимы до чувства лета. Вот и календарные листы, каждый он - как будто лучик света.
  
  ***
  Изменилась девушка немножко и сама садится вновь за руль. Она любит, но себя лишь крошку, не нашелся для нее король. Девушка спокойными ночами,
  что- то переводит на планшет. И сверкает солнечно очами. Парни без нее пьют свой фуршет. Меньше и ее зовут смартфоны, телефон ее забыт давно. Телефоны стали граммофоны, по планшету смотрит и кино. Что-то о любви исчезли речи, и забылись дивные уста. Девушка одна, забыты встречи, Мексика, каникулы. Устал. Кто устал? Устал там где-то парень, что смотрел дом-2, теперь один. Смотрит мексиканский сериал он. Нет любви, любовный карантин.
  
  ***
  Вновь отдыхают парты, дети уснули, их нет. Двадцать шестое марта: ветер, мороз и снег. Длятся каникулы просто: дома, где комп, ТиВи. Улица: снег, наросты льда. Веришь? Так не смотри. Скоро ли будет лето? Дивный в сердцах вопрос. Но еще дремлет веко, школьник вопрос перерос. Он почитает книгу, умно мне скажет: 'О. Кей'. Зная футбольную лигу, смотрит лишь часть новостей. Каждый живет, как может, по трое смотрят сквозь комп. Сзади их дом. Прохожий - кто-то домашний, как кот...
  
  ***
  Летят красавцы истребители, летят над солнечной страной, летят, где войск чужих не видели, летят, где встал народ стеной. А небеса сияют празднично,
  и улыбаются леса. Наряд зеленый, нежный. Разница? Весны и мира полоса.
  Какой день выдался загадочный! Тепло, и солнце, и весна. То День Победы, просто сказочный рассыпал мира чудеса. Парад прошел, чеканя гордостью. Машины вышли, как гроза. Страна покрыта счастьем, радостью. И вновь зеленые леса. Летят красавцы истребители, летят над солнечной страной, летят, где войск чужих не видели, летят, где встал народ стеной.
  
  ***
  Нахлынули чувства внезапно. Любовь затопила глаза. Танцую в огромном я зале, где в танце не шепчут леса. И я потонула в объятиях, и я замираю пред ним. Глаза излучают сияние. И мы вместе в танце летим.
  
  ***
  В горах появляется странное чувство, как будто квартира расширила плен. И, кажется, вот я иду по прихожей огромной, огромной, где стены, как склон. Вдали серебрится рекою лишь поезд, а вот и поля, и озера и вот там лошадь прошла, и бараны, и козы. У озера буйвол. У ног бродит кот.
  
  ***
  Древние горы покрыты полями, словно отлитыми, потом политы. Там, где есть степи - палящее солнце, где тьма деревьев - дождливое донце. Сохнут озера, но бурные речки, те, что в горах, под дождями беспечны. Кони пасутся, коровы, ягнята. Фауной, флорой природа богата.
  
  ***
  Вкрадывалась в душу незаметно томная строфа лихой любви. Лишь остался поцелуй, как метка, где поют кукушки, соловьи. Щебетали птицы в земном рае. Ввысь летели мощные стволы. Были мы в чудесном, мирном крае,
  где надежды на любовь малы. Сами мы того не замечали, что вдвоем нам было хорошо. Мы ходили. Мы почти мечтали. Нет, не повторить нам все еще. Зарождалась сладость тихой встречи, радости с улыбкой на устах. День прекрасный и хороший вечер. Мы танцуем. Руки на плечах. Счастье - удовольствие большое, поразило в сердце в тот же миг, когда все казалось нам смешное. Когда чувство испускало крик, что ему так тесно и не сбыться в танце, на глазах большой толпы. Как хотелось мне с тобой забыться! Но ушли мы врозь. Остался быт.
  
  ***
  Влюбленность и море. Безоблачно небо. Шикарные волны, как чудный твой стан. Они накатились, как волны из хлеба, то рожь, иль пшеница. Ты в сердце, мой пан. Тебя обойти, не влюбившись, не можно, ты так необъятен, как солнца простор, войти в наши чувства, как в море, так сложно. Ты мною любимый. Тихонько постой. Но не тихоня, и волны дневные идут в твоем сердце волна за волной. И грива волос, а они чуть седые. А ты так прекрасен, когда ты со мной. Ты ветер и море, ты солнце и грозы, ты мой ненаглядный, далекий, родной. Ты так же хорош, как июньские розы, ты так же далек, как забытый родник.
  
  ***
  Девочка, девушка, женщина, бабушка годы идут. И узнаешь, когда внучка является. Милая, лапушка, девочка, солнышка, зорька звезда. Если ты девушка - мир просто сказочный, всеми любима и всем ты нужна. Ты и невеста, да просто ты - ласточка. Ты и красива, в семье ты важна. Стала ты женщиной. Жизнь. Озабоченность. Только успеть бы и это и то. Вечно бежишь ты и вечно всклокочена. Кто пожалеет? И часто - никто. Годы промчались - ты бабушка старая, и не нужна ты теперь никому, вечно идешь под небесною карою. Эх, обслужить бы себя бы саму! Горькие хлопоты. Мудрая истина. Чтобы прожить в этом мире порой, лучше молчать, жить в семейной все пристани. Тяготы, радость считать лишь игрой.
  
  ***
  Любовь ушла гулять по небу, она исчезла в облаках. Любовь уходит так нелепо, как что-то вечное в веках. Ты был таким, таким, как боги. Ты был каким-то неземным. Ты улетел. И рвутся слоги, не прилетаешь ночью в сны.
  Случайно вместе танцевали, не разлучаясь и на миг, поверхностно любовь узнали, не утоляя плоть и крик. Ты был таким, таким красивым! Ты был уступчивым порой. И если мог, был даже льстивым. Остался пройденной игрой. Мы вместе время коротали, когда оно лилось рекой. А мы два берега, но в зале. Забыт. Забыта. Ты не мой.
  
  ***
  Над стадионом светит солнце, искрится травка, как палас. Пока пустынно здесь и сонно. Еще нет регби. Тихо. Класс. Настырно вертолет летает, он смотрит, ищет чью-то тень. Он зарывается и тает, за стадионом ищет сень. Но вертолет шумит упрямо, он не нашел кого искал. Так подожди, не прыгай в яму, не будь на солнце, как Икар. Еще чуть-чуть придут ребята, они запрыгают, как мяч, они крутые, словно львята, они регбисты, скоро мачт. Здесь будет шумно и игриво, и будет множество команд. Пока лишь вертолет ретиво мне заменяет детский гвалт.
  
  ***
  В огромном небе пролетает, гудя, обычный самолет. Он быстро и уютно тает,
  весь в облаках, его уж нет. За ним летит второй по курсу, и исчезает в облаках. Погода с солнцем им по вкусу. Пришли регбисты. На полях они летают друг за другом, они бегут за кругом круг, и стадион им будет другом.
  Вновь вертолет пошел на круг. И как-то сразу потемнело, похолодало над рекой. И только поле зеленело, не зная в регби свой покой. Ребята бегают по полю, и серебрится лишь река. Прекрасно все, как сила воли. И регби - это лишь игра.
  
  ***
  Мне повезло. И вновь летят салюты, поднявшись выше дома хоть чуть-чуть.
  Мне видно шар. Рассыплется, где людно. Вокруг него лишь тучи, холод, муть. Смотрю салют украдкой из-за шторы, и вижу шапки огненных цветов.
  Они сверкают, вьются, словно горы там за окном, за домом шум шаров. А вот сегодня снова как-то круто возник из самолетов чудный шар, он разлетелся пламенным салютом. Спасибо тебе летчик и радар. Какой каскад из самолетов - чудо! Потом они шли ромбом, просто класс. Потом они исчезли круг за кругом, да ими управлял прекрасный ас. Я так встречаю майские парады, День города, ноябрьский парад. Летите самолеты, я вам рада. Взлетайте вверх салюты, мир вам рад.
  
  ***
  Не везет. Не везет. Повезет. Исчезает реальность простая, что-то долго везение ползет, когда осень листочки листает. Видно странный случился расклад, и финансы ушли по этапу, не осталось на скромный оклад, и осталась медведю лишь лапа. И нечаянно вздрогнул каскад, и прошли по душе суеверия, хоть пиши про везения доклад, и слагай лишь стихи о доверие. Замолчать, задышать, заморгать, где каскад, где есть сад, где есть клад. Все простить, не просить и оклад, этот склад, этот скат, где шел град.
  
  ***
  Кремль Коломенский любила. Он божественно хорош. От него жизнь не таила, на Московский кремль похож. Рядом я с Кремлем ходила, он держал меня руками. Поднимал меня над илом, над землей и над веками. А потом все позабылось, Кремль в Коломне, не со мной. Счастье вечное искрилось лишь снегами над землей.
  
  ***
  Твоя ладонь мою ладонь держала, ты очень чутко чувствовал меня. А я, как лист осиновый дрожала, и ты меня дней десять не восхвалял. Такой подарок от судьбы, как чудо, когда так мало надо для любви. Ты вел себя неумолимо мудро, над нами пели мило соловьи. Еще кукушки искренне ворчали, и ландыши прекрасные цвели. Ты, как корабль, нечаянно причалил, и мы друг друга до любви вели. Прошла декада быстро и без брака, прошла она с любовью по судьбе. Мы шли с тобой от света и до мрака, я благодарна искренне тебе. Я благодарна чувственным ладоням, когда звучали наши голоса, когда мы знали, что в любви потонем, но нас спасли московские леса.
  
  ***
  Ох, эти розы на окне, они цветут в угоду моде, когда душа лежит на дне,
  цветы цветут не по погоде. К тебе летит моя душа, но зацепилась за колючки. Все возражения круша, мечта летит, и стало лучше. Ох, эти розы на окне, на них бушуют вновь бутоны. Но мысли тянутся к тебе, они свежи, как хлеб, батоны. Ты разлюбил, не полюбил, ты далеко, не выше неба. Про розы чайные забыл, и мы не ели вместе хлеба. Ох, эти розы на окне, они в горшке стоят, не в вазе. Но отражаются в стекле, в простом стекле, а не в алмазе.
  
  ***
  Говорят, я тебе изменяла... Ты не верь, я любила всегда. Я тебя на других не меняла, год за годом менялись года. Ты красивый, хороший и умный... Так зачем мне кого-то искать? Это было бы глупо, бездумно мне тебя на кого-то менять. Говорят, я тебе изменяла... Что мне зиму на лето менять, иль весну я зимою изъяла? На кого мне под снегом пенять? Это долгая, долгая сырость - мои слезы, мои - о тебе. Мы давно загляделись на старость, мы довольно прошли по судьбе. Говорят, я тебе изменяла... Хорошо бы узнать: кто есть ты? Вот тогда бы уж точно я знала... А, что знать? На изменах кресты.
  
  ***
  Дата приближается земная, от нее волнение идет. То была ты женщина простая, стала ты на пенсии. И вот вроде бы как жизнь перевернулась,
  словно по торту прошли ножом. Ты померкла, но вдруг встрепенулась,
  годы ощетинились ежом. Ты еще совсем ведь молодая, статная, красивая мадам. А тебя на пенсию. Златая осень пробежала по листам. Бабье лето жизни улыбнулось, пенсия по старости - не грех. Увядают листья, жизнь запнулась, знания - расколотый орех. Все умеешь, знаешь и все можешь, но немного в возрасте - и что? Ты еще дела все приумножишь, ты еще красивая. Вот что!!!
  
  ***
  В декабре вспоминаю, вздыхая, теплый май и дождливые дни, когда шли по прекрасному краю, когда были вдвоем мы, одни. Разливалась река под дождями, заливая надежды и страх, где тогда мы ходили с мечтами, не предчувствуя собственный крах. Берега улыбались игриво, и манили зеленой травой. А мы шли мимо речки и виллы. Ты волшебный был, чуточку свой. Мои пятки сверкали и ноги. Твои плечи светились в лучах. Мы по кручам ходили пологим, погибая от света в глазах. Мы счастливые были случайно. Я ходила с наивной мечтой, что останемся вместе мы тайно, что совсем невозможно с тобой. Но дождя запиликали струи, потемнело от туч в небесах. И нас стало невидимо трое, заплескалась вода в берегах.
  
  ***
  Мир покрылся снежным полем, льдом затянуты моря. То ли счастьем, то ли с горем юг под снегом говорят. Ну а нам снега лишь в радость: шубы вынули, меха, и осталась снега сладость, чистый воздух без греха. Что-то есть в зиме от чуда, высший смысл больших небес. Для кого-то снега груды, ну а нам белесый лес.
  
  ***
  Скромные защитники отечества... Где-то окунулись в глубину, где-то поднимались в синь небесную, затаились тихо, ни гу-гу. Ратный подвиг в самодисциплине, в исполнении долга каждый день, чтобы корабли по морю плыли, чтобы горе не бросало тень. Чтобы места не было насилию, чтобы люди верили словам! Ценим осторожных, храбрых, сильных, умных и умелых. Счастья вам!
  
  ***
  Верность - работе и долгу. Верность - семье и себе. Все, что он делает - с толком. Честность - всегда и везде. Качество в каждой работе: в модуле, схеме и плате. Жизнь остается субботе, пять дней идет он к зарплате. Где-нибудь он в воскресенье может летать или плыть. Вот ведь какое везение: может различным он быть! Годы идут. Не стареет. Умный умнеет всегда. Графики мудрости реют. Тихо витают года.
  
  ***
  Хорошо, я выйду замуж за тебя на пять минут. Ну а ты? А ты расскажешь,
  как тебя везде зовут. Хорошо, такой отличный человечный экземпляр. Ты всегда бываешь трезвый, и любовью только пьян. Хорошо. Как звать? Как имя? Пусть хоть как тебя зовут. Человечный, и ревнивый, и всегда немного плут. Хорошо, ты так прекрасен, что почти что неземной. Но ушли, ушли минуты, ты в стихах лишь был со мной.
  
  ***
  Когда исчезли все мечты - беспрецедентно. Когда совсем не нужен ты -
  эквивалентно. На редкость грубые мазки снуют по небу, то бело-серые мостки, и пруд без нерпы. Болото в жизни - это вот, когда все пусто. Когда пустыня из забот, но очень грустно. Придумать надо что-то мне, чтоб кровь струилась, чтобы не думали: "А мнит, всего добилась". Совсем не так, иду вперед, очки на вынос. И что-то новое грядет, в строке - невинность.
  
  ***
  В судьбе вся кончилась недвижимость, остались только лишь обманы. Осталась только чья-то видимость. Звонки. Звонки. Тишь и карманы. Кому поверить? Вроде некому. Куда пойти? Увы, не знаю. И промолчать совсем мне некогда, и позабыть о чем мечтаю. Потом все ищут, кто под поездом, а кто слетел с домов вершины. Самоубийцы - это пайщики, иль те, кого в обман втащили. Отдали люди свои денежки, а их смертельно обманули, и нервы просто разрываются. И тут звонят. Нет. Потонули. Внимание, странные обманщики, на вас нет судий, нет полиции. И вы несетесь велогонщики, несетесь перед горем - лицами.
  
  ***
  Эх, какие дороги, развилки, переходы внизу и вверху! Опоздал? Не доехал до вилки? Так худей в пробках и ни гу-гу. Город пробок и видеокамер. Шаг проехал - плати - не хочу. Город едет. И вдруг будто замер. Опоздал? Тесен мир лихачу. А когда все машины столпились, рядом пусто, дорога пуста. Застолбили, заедешь - заплатишь, кто-то держит себе полосу. Дом огромный, а рядом дом больше, дом на дом наезжают порой. А народ по машинам все тоньше, им не кажется - мир сей игрой. Трудно выспаться. Некогда. Позже. Надо ехать. Дороги пусты. А вот камера, кто-то стал толще, у кого-то карманы пусты.
  
  ***
  Как много красивых, прекрасных, пригожих, но все одиночки. Они все различны, совсем не похожи, но их пусты ночки. Я вас насмотрелась, скрещу сама пары. И что получилось? Самсонов и Лера - чудесная пара, а к ним подключились: Клубничка и Лера, Майями и Варя, Задойнов и Яна, Оксана и Боев. Катюша, юрист - и все без изъяна. Проект! Так! Держись.
  
  ***
  Я знаю, кто построил пирамиды! Их мамонты построили, друзья. Не надо на меня пустой обиды, давно все было, но все помню я. Четырнадцать мгновений пролетело, и каждое мгновенье - тыща лет. Семь метров было и людское тело, и каждый человек наш был - атлет. Да, мамонты гуляли, носороги, деревья ускользали в толщу лет. Цвели пески, и делали дороги, и блоки поднимали, как букет. Не верите? Проверите. Погода тогда была совсем, совсем иной. И кислород гулял-нагуливал породу. Трава в песках огромная росла. И не была песка. Нил разливался, как море или больше. Тишина плыла средь пирамид. Век обрывался. Ушли те великаны навсегда.
  
  ***
  Балка над дорогой, рельса на земле, где же те строители, что так спят во тьме? Надо так построить мостик на рассвет, чтобы все стояли в пробках по пять лет? Кто бы эту рельсу поднял над землей, чтобы уложили балку всю на ней? Это торопились мэру угодить, балка и прогнулась, рельсу - позабыть.
  Чудаки, однако, строят переход, быстро, очень быстро все за месяц - грот. А погода - чудо, падает лишь снег, ускоряют люди утренний свой бег.
  
  ***
  В ледяной упаковке светились леса, солнце в них веселилось невольно. Вмиг застыла сосулькой дождинки слеза, но деревьям от тяжести больно. Ледяные деревья склони главу, ветки вниз наклонились упруго. И застыли они, и молчат на ветру, и прозрачны они, но им туго.
  
  ***
  Год зайца - год запутанных следов, когда не знаешь, где враги, где люди. Кто ищет прозу, авторов, стихи, кто ищет, как романы обесточить. Как надоело прятаться от всех! Как надоело сбрасывать все строки! Кому падения, а кому - успех, кому достались счастье и пороки. Все лучшее подальше от людей, все о себе - на дно существования. Не быть бы вам источником статей, без всякого на то обоснования. Лишь высунешься - сразу весь Интернет, любуется собой, тобой и кем-то. И не спасет вас пригоршня монет, чтоб бросить их в преследователей слепо.
  
  ***
   С днем защитника отечества. С днем защитника квартир. И приборы все отчетливей нам покажут чей-то мир. Все охранные системы, засверкали тихо в ряд. Милицейские сирены сразу выслали отряд. Все спокойно, отдыхайте ведь на службе снова Блиц, GSM, FGSM, их покупайте, Блиц, так Блиц для разных лиц.
  
   ***
   Я поздравляю всех чужих мужчин, что выжили еще на этом свете. Для смерти у них множество причин, для жизни - жизнь и то, что было летом. Еще сковали землю холода, но солнце чаще светит над землей. И, значит, поздравлять мужчин пора, хвалить их врозь иль вместе всей семьей.
  
  ***
  Весна пришла в мой календарь, весна проснулась в сердце. Эй, все, забвенье льда, не тай, открой в стихи мне дверцу. Весна зиме наносит месть. Но грусть уже не колет. И холод есть, и солнце есть. Душа открыла космос.
  
  ***
  Волнует, лишь юбилей меня волнует, а сердце екает, токует. Мой юбилей меня волнует. Бывает, что мозг все прошлое итожит, и только старое тревожит, как будто жизнь на жизнь помножит.
  Уходят, уходят в прошлое свиданья, любовь, мечты, очарование, затем выходят тихо знания. И остается все, что есть, а - это честь.
  
  ***
  Я умею читать между строк, я могу все порою домыслить. Я сама себе часто пророк, я хитрее, чем хитрые лисы. Ухожу иногда и бегу, оставляя знакомые лица. Имидж свой я еще стерегу, заставляя словами излиться. А кого же? Конечно себя. Я пройду сквозь века незаметно, свою ауру скромно любя,
  козыряя архивом несметным.
  
  ***
  Что делать, если пусто на душе? Что делать, если денег нет в кармане? Что делать, если мрак напал уже? Что делать, если вы не в ресторане? Никого не трогать и не ждать, и никто вам нынче не поможет. Надо в своих мыслях полетать и свои все навыки умножить. Вознестись поближе к чудесам, вспомнить все любимые успехи. Смотришь ты с надеждой в небеса? Надевай-ка лучшие доспехи.
  
  ***
  Середина весны улыбнулась мне солнцем. Засверкали ручьи. Птицы пели мне соло. Что-то было в тепле оживленно - живое, снег в ручьях исчезал, в лужах было их двое. И деревья в ветвях задышали свободно, не колол больше снег. Больше не было больно от мороза, ветров, от пурги и метели. Вновь деревьям тепло, с них лишь капли летели. Снег и грязь вдруг прошли, травка вылезла сонно. Верба пышно цветет, но и это резонно. В небесах чистота привлекла синевой. Ты прекрасна, Весна! Развернись лишь листвой.
  
  ***
  Кинули. Сегодня все меня покинули. Подруга лучшая вдруг сгинула,
  словами дружбу мне заклинила. Кинули. Начальник не за мной охотится,
  а мой компьютер ею светится, а мне зарплата не предвидится. Кинули. Мой бывший муж с чужой балуется, моими ласками даруется. Она в его руках ликует вся. Кинули. А я одна вдруг и осталась - я. Такая вот судьба моя. Такая вот судьба моя.
  
  ***
  Желтизна разбрызгана на листьях. Легкая прохлада ветерка. Пусто на душе. Любви нет в мыслях. Память затянули облака. Грустно. Бесконечно одиноко.
  Глупо. Никого я не люблю. Так бывает осенью глубокой, в сентябре лишь руку пригублю. Надо просто жизнь переиначить, нужно поменять местами все. Где-то ждет любовь, нельзя иначе. Осень первозданная еще. Осень пролетает желтым солнцем, освещая мир своей красой. Посмотри, дружок, в свое оконце, полюбуйся лиственной лисой, что прошла красиво по деревьям, обнажая ветви от листвы. Желтый мир порывистых стремлений исчезает с ветром до весны.
  
  ***
  Щедро украшена почва листвой, так и шевелятся желтые птахи. Лес золотится малейшей тропой, осень всегда - наша лучшая пряха. Шорохом медным прошли по ветвям капли дождя и скатились по лужам. И заблестели тут тысячи ям темной водой, а в ней листики кружат. Желтым каскадом раскинулся клен, Царь не иначе, он краше всех братьев. Вот бы рисунок такой да на лен, всех бы невест приодеть, даже сватью. Грусть меня гложет, а брови в разлет, словно то ветви, да те, что без листьев. И наблюдаю я листьев полет. Вот по листве уж не дождь - ветер свищет. Солнечный терем стоит из листвы, весь он пронизан летящей зарею. Ветви огромные. Как любим мы здесь посидеть. Я люблю клен, не скрою.
  
  ***
  Человек творит себе подобных, только неудачно иногда, а то вдруг - родится преподобный, а то вдруг - ученая среда. Гены в нем заложены веками, в них все есть про цвет и про глаза, что бывают рядом с небесами, или кареглазая слеза. Видите, меняют жизнь дороги, и растут огромные дома, вот автомобильные потоки, там садов безудержных волна. Солнца луч бежит по стеклам окон, а за ними новенький уют. Электронный мир закутан в кокон, сотовый, компьютер в мир ведут. Космоса дороги нам подвластны, и глубины можно все достать. Можно жить сто лет, нам век подвластен, можно из мартена выжить сталь.
  
   ***
   Ваши ногти, как листья березы, золотистей, рисунком полны. Ваши волосы - солнышка слезы распустились на гребне волны. А ресницы висят надо мною, прикрывая пылающий взгляд. Побелеют они лишь зимою, когда осени меркнет наряд.
  
  ***
  Если долго бегать по дорожкам, можно растрясти весь антураж. Если никому не ставить рожки, можно не уйти совсем в тираж. Если вам за тридцать - не рожала, значит, пустоцвет опять в цене. Только б ваша лошадь не заржала
  на семейной, тихой целине.
  
  ***
  Не всегда везет в любви, иногда везет в забвение. Плотно занятые дни, ближе к славным сновидениям.
  **
  Переделав кучу дел, можно стать и не удел. Но велик наш скромный ум, много в нем разумных дум.
  **
  Не хочу нырять я в неизвестность, не хочу любой чужой любви, в ней царит лишь грусть и бесполезность. Ты меня в нее и не зови. Сколько лет? Кому какое дело? Много лет. Мое устало тело.
  **
  Любовь, поверьте, меркантильна, она от чувств порой стерильна. Сказала чушь? О, не шутите, Вы путь проблемный повторите.
  
  ***
  Сильна любовь внезапной страстью, осуществлением надежд, как будто бы совпали масти двух любящих себя невежд. Так долго длилось ожидание из ссор и писем, редких встреч. Но ты всего одно свиданье завесой тайны обеспечь. Всего одно. Но сколько страсти и попадания в мечту!!! Как будто бы ты вплыл вдруг брассом в пещеру сжатия одну. Тебя вдруг сжали и отжали. И двое тихо так лежали.
  
  ***
  Ледяной, морозный воздух очищает пыль времен, покрывает ветви воском.
  Снег хрустит, как слог имен. Мы пройдем с тобой по кругу в облаке своей судьбы. Я скажу тебе, как другу: 'Я люблю, и ты люби эти тихие мгновенья,
  замороженных озер и огней проникновение. Что молчишь? Ну, ты позер. Или те заметил ели под сугробами мечты? Мы бредем ведь еле-еле. Я люблю тебя! А ты?' Ты невольно встрепенулся, посмотрел вокруг себя и невольно улыбнулся. 'Холодно', - сказал сопя.
  
  ***
  Ты похож был на Высоцкого в звуках соло до небес. Я влюбилась так в Патрацкого, по любви и без чудес. Анатолий Александрович! Физик с солнышком взойдет... Бард Владимир-то Семенович, песней по сердцу пройдет. Внешне были столь похожие - оба. Каждый как-то по себе. Физик, бард вообще прохожие. Но в моей они судьбе. Я была блондинкой стройною,
  с натуральною косой, оба уж они покойные, оба встретились с косой. Но скажу я в вечность вечную, что любила сильно я. Я была невестой венчанной, стала грустная вдова.
  
  ***
  От компьютера к телевизору, без экрана звонит телефон. И таблетки бескрайнею фишкою, изменяют движения волн. Волн души, что давление экранное, на себя примеряют порой. И пропустим мы нечто и бранное, но посмотрим модели раскрой. Мы живем все почти в телевизоре, нам экран заменяет любовь. Там расскажут готовку провизии, там откроют всю старь и всю новь.
  
  ***
  Ощущение лыжного полета, уверяю, нечем заменить. Лес чарует лыжного атлета, когда надо скорость покорить. Отдыхают все стриптизы мира:
  лыжники на лыжах лучше всех. Их фигуры в Олимпийских играх -
  сказочный, волшебный чудный миг!
  
  ***
  Зима морозная и снежная разбила сказки о тепле. Земля от снега белоснежная, а белка прячется в дупле. На санках с гор не покатаешься: в сугробах вязнут сани в раз, но белым миром восхищаешься, и дышит грудь, и сон мираж. Отменны снежные просторы, и сероваты небеса. Сугробы встали, как заторы, и в белых шубах все леса.
  
  ***
  Малый рост на лыжах - нонсенс, спуск не выиграть никому. Малый вес на лыжах - нонсенс, отдых в спуске ни к чему? Создается впечатленье -
  проиграли специально, иль играли не с руки, словно бы как в поддавки.
  
  ***
  На полтинник гонки - просто чудо. Целая толпа бежит вперед. Держатся за лидерство так круто, время все идет, идет, идет. Финиш приближается угрюмо, крики страсти чаще и сильней, а усталость стягивает в струнку. Вот и финиш. Падают. Вольней. Вновь победа хитро улыбнулась, лыжники бегут. Лыжня замкнулась.
  
  ***
  Спасибо всем российским офицерам, что уважают женщин в нужный миг.
  Когда они меняют круто цели, собой лишь украшая дамский мир. Спасибо за простое вдохновенье, когда мужчины поздравляют нас. Они тогда в виньетках сновиденья. Они прекрасны в мартовский наш час.
  
  ***
  Корзина роз в ногах моих тебя лицом напоминает. Нам счастья мало на двоих. И наша дочь об этом знает. И сын давно тебя плечистей. И внучка взрослая почти. И внука два тебя лучистей. Не видел их. Ты так молчи.
  
  ***
  Утихают страсти. Замолкают мысли. Небосвод синеет над лесной волной. Облака беспечно над рекой зависли. Ты опять приснился, будто был со мной.
  Часто предсказуемо протекают годы, то в борьбе за счастье, то за суетой. Часто безразлично от любой погоды. А ты снишься, снишься, ты во сне постой. То плыву, то бегаю, то тягаю гири, мышцы тренирую с тихою мольбой. За окном просторы кажутся мне шире, их пройду спокойно вовсе не с тобой. С сумкой за плечами мимо елей, сосен я хожу неспешно вольною тропой. Вопреки всем возрастам бегаю я кроссы, ты стареешь сидя рядышком с клюкой. Пусть меня ломают возраст и невзгоды, убегу с гантелей по крутым полям, у любой погоды есть любви восходы. А тебе любимый: "Здравствуй! Где ты там?"
  
  ***
  Россия простирается под небом так далеко, что взглядом не объять. Весною нелегко ее проехать, но можно самолетами обнять. Поля, сады, леса и перелески, огромные просторы рек и гор. Над водами озер сверкают лески,
  а кое-где над бревнами багор. Идут века, года и солнце светит. Дома взлетают прямо в небеса. Они стоят, как памятник столетиям, и в окнах солнце, как в глазу слеза. Умнее люди, и стройней и краше, за ними мудрых предков племена. Цари, народ и родственники даже - оставили на книгах имена. Российские просторы прячут недра, богаче их на свете не найти. Медведи, кабаны, киты и нерпы всегда стремятся с выводком прийти...
  
  ***
  Центральный дом литературы, а просто ЦДЛ, он ловчий слов и пик культуры, в нем много лик и дел. Издательство - предвестник славы,
  точильный инструмент, его забрасывают лавой синопсисов, анонсов лент.
  Есть Самиздат - парник поэтов, ростков миниатюр. И конкурсы - богов приветы, как мода от Кутюр. А вот сам Автор многогранный, раздвоен он в делах. Он - словом лечит сердца раны, с фантастикой в мечтах. Куда потом ему податься с огромной кипой слов? Да в Самиздат, Мошкову, сдаться, тут каждый двух голов... Но захожу, волнуясь, в тот самый ЦДЛ. Я фотами любуюсь. Здесь мир поэтов цел.
  
  ***
  Качается мост через речку, страннее моста в мире нет. Кронштейны забыли и только, теперь потешается свет. Хоть дамбу по центру поставить и мост закрепить на земле. Иль чудо без толку добавить восьмое, летает оно на метле.
  
  ***
  Сурепка. Бабочки. Волна. И за окном дары речные, осока крепкая видна, и гальки белые, сухие. Вагон стоит. Окно в природу открыто иве у реки. Эх, подойти, нырнуть бы в воду. И мотыльки. И мотыльки. Еще немного. Путь неблизкий через леса, поля, мосты. И небосвод повсюду низкий всегда один, под ним листы природы дикой и домашней. Платки в корзинах на еде. Соленый плеск воды в Сиваше. Наедине. Наедине. Одна с собой, окном и ручкой спокойно еду, налегке. Еще чуть - чуть надену брючки, и с сумкой выйду на руке.
  
  ***
  Пронзительны лучи жары, они впиваются мне в кожу, и обжигают изнутри, и превращают мысли в прозу. Горит загар на коже красный, и кожа пышет от жары, но все равно песок здесь влажный, и дети лепят с них шары. И море разное такое, с утра все смотрится до дна, а позже забурлит волною, медуза выплывет одна. Она, как шар односторонний, или, как купол киселя, и щупальца ее просторно шевелят воду бытия. Иду на берег. Их все меньше. Не любят берег кисели. Залягу в воду, станет легче. Ведь я сегодня на мели.
  
  ***
  Прозрачное море пронзают медузы. Жара закупорила воздух и шлюзы. Какой безграничный на море обзор! Медузы почистили воду, прочь сор. В душе очень пусто без добрых друзей, как будто попала в чужой я музей. Без связи с друзьями закрыт горизонт. Остался на пляже заброшенный зонт. Темнею на солнце, почти запеклась. У солнца и моря своя в жизни связь. А я? Все при всем. Поплыву средь медуз и сброшу я свой одиночества груз.
  
  ***
  Природа просит позабыть про войны и победы. Пора бы современней быть, и в климате есть беды. Ау, кто космос потревожил над Ржевом и Москвой? А кто над Тулой расположил пробел и атмосферы вой? И почему так падки люди на всякую беду? Ведь если в космосе убудет, сквозь дым дорогу не найду.
  
  ***
  Воскресенье. День погожий. Солнце. Море. И песок. Ласточки у моря кружат
  и летят под козырек. Здесь их дом и птичий гомон. Вновь бакланы над водой.
  Они важные, их стоны говорят: "А ты постой! не ходи за птичьей стаей, остров птичий не волнуй"! Вон и чайки в море тонут. А, нет! Всплыли над волной. А в воде одни медузы, бело-синие круги, и круглы, как те арбузы, но их щупальца долги. Жгут они, не раня кожи, а в руках, как снежный ком. Моря важные вельможи охраняют лепет волн.
  
  ***
  Степной полуостров уткнулся в лиман, там аист живет и фазан великан. Тот аист стоит на столбе у дороги, он видит, кто едет, его взгляды строги. Так, что он заметил? Вдоль берега зелень. Дома небольшие. И море, и мели. Зимой людей мало, но больше весной. А летом все едут сюда на постой.
  Прельщает всех море чуть выше колена. Для маленьких деток нет в море предела: купайся, играй и лечись средь травы, что в море растет, просто так для молвы. Раздолье для маленьких деток, больших, а отдых, загар здесь совсем за гроши, что лучше не выдумать. Море без волн. Июль наступил. Пляж людьми снова полн. И как безграничны на море обзоры! Медузы почистили воду, нет сора. В душе очень пусто без добрых друзей, как будто попала в чужой я музей.
  
  ***
  Какой простор дает твой взгляд для мыслей тленных и забытых!? Он - розмарин для щек умытых. Он - торт любимый, сладкий яд. Твой приторно-голубоватый, небесный, ясный, мирный взгляд, как дар небес, как яства ряд.
  Он, может, просто глуповатый? Но мне теперь уж все равно, что мыслишь ты внутри Вселенной. О, этот взгляд, такой отменный! Что я невольно им давно благополучно одержима, без рук и прочего нажима...
  
  ***
  Тревожно шуршала листва по утрам, идти в лесу жутко, ужасно. Какой-то помятый мужик в лес удрал, и взгляд его в спину ужалил. Иду осторожно, потом вдруг побегу. Куда, от кого? Шорох листьев. Мужик прошел быстро, сверкнул, ни гу-гу. И трески ветвей, словно выстрел. Ой, страх пробежал. Я вдруг встала. Стою. Смотрю на него. Он проходит. И липа сверкнула листвой. Я молю, а там за листвой солнце всходит. Он сам вздрогнул быстро, как листья осин, а я замерла, словно липа. Стоим среди елей, огромных верзил, а взгляд его яростный слепит? Он вдруг пошатнулся и быстро пошел, а я побрела, где люднее. В лесу одиночество - шорохов шок, здесь ходят одни, кто смелее.
  
  ***
  Зачем ты смотришь на листву златую, вздыхая мощной грудью обо мне? Не отдохнешь ты, милый мой, во сне! Ведь я еще одна, но не статуя! Не прячься от моей любви в карете, не уходи, любимый, навсегда. Скажи ты лучше мне простое "Да". И не грусти ты в полночь в Интернете, очнись же ты от грустного забвения! Вздохни у телефона - связь со мной! Забудь ты гонор, брось свои сомненья! Ведь ты любил, ты милым был весной! Отбрось, забрось ты злобу и волнения, лети, плыви с осеннею листвой!
  
  ***
  Вонзилась боль в больное сердце лихо. И обреченно вскрикнула душа, как будто бы за нею ни гроша. И смерть взглянула ниоткуда тихо. Я содрогнулась, словно от позора. В больном мозгу запрыгали слова, что будто бы всесильная молва вдруг докатилась с тягостным укором. Все. Жизнь прошла, и некуда деваться. Пришел конец с косою на шесте. И вдруг кричат: 'Пора, друг рассмеяться!' Не поняла зачем. Жизнь во Христе. Да полноте, не надо усмехаться. Ведь все нормально в нашей суете...
  
  ***
  Вся жизнь - борьба существования, и недалекие мечты, и чувства бывшего предания, и виртуальные листы. А за окном мороз иль ветер, или туман и пустота, а до тебя два километра, а я печальная одна. Я не зову и не страдаю, и отчужденность на века, любви страницы не листаю, не жду забытого звонка.
  
  ***
  Попала под раздачу на раздаче, наверное, неяркою была. На мне не прочитались шуба, дача. Я по столовой с вилкой проплыла. Никто мне никогда не прекословил, рассольником в четверг попрекал, никто и не пытался здесь злословить. А ты жевал морковку и икал. Решила я собою вновь заняться, быть бледною капустой ни к чему. А лучше нам с тобою помириться. Зачем? А чтобы было - почему...
  
  ***
  Сюда нельзя, туда нельзя, а надо. Здесь речь о пробке до и после МКАДа.
  Мосты построить легче, чем дороги, за них идут сквозь многие пороги. Леса не трогать, - это интересно. Но как же быть, коль нет иного места, чтобы построить нужные дороги? Всех рассудите люди, словно Боги, и дайте повернуть, куда всем можно, стоять по пробкам, - это невозможно.
  
  ***
  Безмерная щедрость природы слегка приоткрыла глаза, и неба лазурные своды едва окунулись в леса. Морозное утро со мною, снегами покрыло леса,
  и яркое солнце зимою подарит всегда чудеса.
  
  ***
  Мужчины разные на свете, у каждого свои дела: кто за страну свою в ответе,
  а кто за личные дела. Поздравить можно тех и этих: за то, что плавают в волнах, за то, что солнце в небе светит, за то, что бродят на бровях. Они прекрасные младые, они чудесные вдвойне, когда года свои святые они проводят лишь в семье. Пусть абордаж их не тревожит, и пусть плывут куда хотят. Любовь их только потревожит и много маленьких ребят.
  
  ***
  Я отпускаю тебя от себя, ты мне чужой. Ты прости, так случилось. И отношения все наши скрипят ржавыми петлями: не получилось. Мне надоело болеть тобой. Солнце меж нами светить перестало. Я перестала всегда быть собой. Закономерно разлука настала. Я не нужна тебе больше, дружок. Ты оставайся один. Жизнь жестока. Мой в одиночество лучший прыжок. Буду одна, а с тобой жизнь - морока.
  
  ***
  Ожидание - томленье неизвестностью, его надо проходить, убрав эмоции,
  не завязнув от любой далекой весточки, озадачив все мозги без лени лоции.
  А настроив чувства лишь на ожидание, обрекаешься невольно на страдания.
  
  ***
  Я тебе не мама и не теща, ты мне не сынок и не зятек. Назову тебя намного проще, ты мой запоздалый уголек. Было дело, вместе запылали от любви нечаянной своей. Да любовь была, потом устали. А теперь в стаканчик мне налей. Я запью былые наши тренья, я залью потухший уголек. Знаешь, что-то кончилось терпенье, ты меня любовью не увлек.
  
  ***
  В день весенний ты волшебный, обновленный, славный май. В сердце сотканы свершения, ты меня не забывай. Я тебя в лучах весенних не забуду, так и знай! Ты прекрасен, как Есенин, в строчках, милый, прилетай! И любовь, как почки листьев, тихо, медленно вспорхнет. Ты немного странный мистик. Чувство, чувствуешь, идет? Оно медленно со мною в сердце томное взойдет, я уже живу тобою, меня ветрами ведет к той одной прекрасной цели, где ты рядом, где со мной. Вон амур листочком целит! Любовь сердцем тихо спой....
  
  Рысь и Мурка
  
  'Космические дали, космическая высь, там люди не витали?' - спросила тихо Рысь. 'Какие уж там люди, скажи, что муравьи, они бы не летали, так пели соловьи', - сказала тихо Мурка, лизнув свой ноготок. В нее летела куртка,
  и с нитками клубок. 'Вы кошки разболтались, сбежали с чердака. Коль Рысью ты назвалась, так и сиди пока', - сказала Степанида, она несла носок.
  Клубок весь раскатился, увяз в нем коготок одной почтенной Мурки, что с Рысью у стола играла снова в жмурки, потом клубок нашла.
  
  ***
  Лето, ветер, тучи, грозы, ну и черт с тобой. Обойдусь без нервной позы,
  чувствам вновь отбой. Ну не любишь и не можешь. Зато я могу. Жизнь печатную не сложишь лишь в соломенном стогу. Свыше Бог нам посылает благо лишь одно. Он всегда судьбу верстает, что дает - дано: вдохновение, иль здоровье, иль печатный лист, иль стихов всех поголовье, или лист вновь чист.
  
  ***
  Зачем на бампере ажур? Ведь это же не абажур! Машина врезалась в машину. Так обвернуть машину шиной! Ау, конструкторы авто! Вы что-то сделали не то!
  
  ***
  Приятен Славянский базар своим утонченным концертом, с годами он стал де Базар, калачиком несколько тертым. Люблю этот дивный вояж из стран либерального солнца, здесь песен несметный багаж, поются и страстно, и сольно.
  
  ***
  Непосредственный, непредвиденный, обаятельный и большой, ты в судьбу вошел, во сне виденный, с бесконечною ты душой. Энергичный весь, нежный, ласковый, где же вырос ты до небес? Под прекрасною жил-был маской-то, из какой души ты воскрес? Оживил меня всеми средствами, и сияньем глаз подо лбом. И влюбил в себя без посредников, оказался ты - только сном.
  
  ***
  Бродячие стаи огромных собак удел городских завихрений. Они отгоняют пришедших на брак, и мстят домовым сновидениям. На детской площадке двенадцать собак. Их лай голосистый и злобный собой говорит, что их жизнь не табак. Они, как отряд здесь особый. И лают собаки с утра до утра. Свободная стая удачи. Их лай достает всех котов до нутра. Дома стоят соты, не дачи. Собачек не ловят, но кормят порой. Они давно сами с усами. И дети боятся забыться игрой. На детской площадке вновь стаи... Но кто-то собак всех убрал со двора. Коты давно сами исчезли. Мышата свободно снуют по утрам, собачью еду крысы сгрызли.
  
  ***
  Роскошны зимние леса, и воздух чист. В нем нет предела. Пусть вновь синеют небеса. В лесу коляски, семьи, дети. Восторг сверкающей зимы
  зовет к себе в мороз и холод. Здесь все узоры для семьи. Кто ходит здесь, тех век и долог.
  
  ***
  Красота снежинок над землей закрывает ветви и дома, словно все прикрыла белым клеем самая мудреная зима. Снег закроет чувства белым снегом, что собой страшили иногда. Отношения сложные, как лето, медленно исчезнут навсегда. Вот они, московские просторы, в красоте белеющих снегов. Только лишь мелькают светофоры, отделяя шины от шагов.
  
  ***
  Не повторяется любовь, не повторяется. Всегда она, как в первый раз, раскрепощается. И раскрывается душа, парит взаимностью, все стены прежние круша былой ранимости. Рука с рукою невзначай случайно встретится, и поцелуем поцелуй в любви отметится. И нечто нежное пройдет, как импульс гордости, и потихоньку тает лед тягучей горести. И окунуться не спешат два сердца в чувственность, любви все таинства верша, в пределах чуткости.
  
  ***
  Есть тонкое чувство единства, оно пролетает, как миг! Простите, но это бесчинство, годами не видеть сей лик! Поверьте дороже мгновенья,
  пожалуй, и нет ничего. Мы миг излучаем свечение, и в сердце от взглядов - легко. Такое прекрасное чувство всегда затмевает весь мир. И чувство любви - это чудо, как наш молчаливый эфир. Мы "Здравствуй" и то не промолвим, мы мимо пройдем не спеша. И чувства уносим мы, молча, как - будто они все решат. Потом в тишине своих комнат, мы вспомним один только взгляд, и сердце от мысли проколет, как самый сильнейший, но яд.
  
  Поздравление к 23 февраля
  
  Поздравляем самых сильных, самых умных и красивых. И желаем вам терпенья, тихих фраз, подобных пенью. Чтобы дома вас любили и случайно не забыли, приходите каждый день, чтобы не думали - вы тень. Уважайте тех, кто старше, и цените тех, кто младше. И любите, не юлите, если жить для всех хотите. Защищайте отчий дом, и страну, и личный сон.
  
  ***
  На жизнь смотрю всегда упрямо, немного с юмором простым. Бывает, падаю я в яму: здоровья, чувств, где есть мечты. Я выстою, я выжму боль, пройдя всех тренажеров соль.
  
  ***
  Тринадцатого марта, тринадцатого года, поэт родился стойкий для вечного восхода. То в моде были пьесы, то детские стихи, теперь один компьютер, в нем строчки не ищи. Детей влекут стрелялки, иль Шрэк и пауки. Но вы прошли на стойкость всеядные бои. Вы вечный детский профи! Живи, поэт, Живи!
  
  ***
  Да, весна! Да, есть любовь! Но не вижу в этом новь! Жизнь полна местоимений, и пропущены звонки, мне хватает диких мнений, не печатаю листки. Ну а где же корешки? Надоели мне вершки. Все слова мне надоели, надоели мне стихи, тексты просто обнаглели, вижу листиков верхи.
  
  ***
  Сюжет у автора страшнее - ада, она наводит ужас на людей. Ее, читай, но в отблесках лишь света, она вбирает страсти всех мастей. И в книгах, если любят, то насильно, а убивают мистикой в упор. Каратели - любимый или милый, об ужасах не начинайте спор.
  
  ***
  Композитор, композитор, солнца блики, белый свитер. Он играет джаз лучами, переигрывая с нами наши судьбы, наши жизни. Коль нужны стихи - так свистни.
  
  ***
  Король ироничных улыбок, блистательный, милый всегда. Не делает юмором скидок, бегут неуклонно года. А он - молодец! Подытожим: он роль обаянием множит!
  
  ***
  Привет, привет! И солнце светит, и жизнь идет за кругом круг, не обойти мне вокруг света, не хочется любовных мук. Но друг на пару переписок мог бы украсить жизни список.
  
  ***
  Редкий дар доброты, элегантности, и осанки, и слов редкий слог. Она вся из шелков жизни соткана, в ее гордости скрыт миру долг. Никому ничего не обязанной, красотою и вечностью связанной.
  
  ***
  Вы себя в стихах боитесь иль смелее остальных? Вы от юмора таитесь,
  нервы крепче труб стальных? Я тут льщу и поздравляю, а в ответ бранят и лают... Иль поздравить Джеки Чана? Он не наш, авось не трус и не скажет мне: 'Боюсь'.
  
  ***
  Нормальная московская погода, тепло и солнце, ветер - холодок. И зоопарка каменные своды зовут к себе на солнечный денек. С утра приходят, бродят единицы, потом десятки, сотни и толпа. Летают и сидят на ветках птицы,
  и ухает красавица сова. А зоопарк красив, он изменился! Эффектней территории зверей. Поверьте, что никто здесь не ленился! И каждый в нем становится добрей! И дельфинарий голубой на месте, в нем есть отличный кит, и есть дельфин. И в зоопарке хорошо быть вместе, и ты тут будешь точно не один! Я узнаю зверей и их повадки, как гордо бродит беленький медведь! У рта мелькает снег и сахар сладкий! И солнца бесконечный свет!
  
  ***
  На берегу прекрасной Истры стоит здоровья городок, он гасит бодро болей искры, и отрицательный поток былых проблем из междометий. Итак, вступили за границу железных прутьев и ворот... Пройдя деревьев вереницу,
  колонн увидите вы свод, былой и щедрой важной сметы. Вошли, раскинулись вещами, и заплатили за деньки с лечением, плаваньем и щами, и кошельки уже легки. И по врачам пошли умело. Пройдя врачей и кабинеты, увидев торг и продавцов, съедите вкусные котлеты, а дверь закройте на засов. Слегка уснув, здоровье метим. Дни закрутились: процедуры, дела, зарядка, плеск воды, по парку длительные туры, и долг желудку из еды. Идем к здоровью бодро, смело!
  
  ***
  Сильна Земля своею мощью! Энергетический запас идет сквозь все земные толщи, сминая профиль и анфас людей и зданий, чьи-то мощи. Тут стоны муки, смерти пас. Летают стулья и картины, и мнутся стены, как картон,
  бетон в железной паутине. И слышен, слышен страшный стон! И стонут люди, гнуться спины, и бьет аккорд стеклянный звон. Земные страсти не беспечны, земной покой неугасим. Не все несчастья будут вечны, мы вместе с жертвами грустим. И пусть зажгутся тихо свечи, а мир затихнет, он доверчив...
  
  ***
  В час дня, в день пионерии, две тысяч восьмого года, есть отблеск от истории, и жизни Риммы срока. Мы с Казаковой Риммой, конечно, не встречались, назначенная встреча, совсем не состоялась. Я с ней вполне согласна: Поэзия - есть хобби, и за свой счет негласно доносим до народа.
  Спасибо Интернету! Как Богу поэтесс. Но Риммы больше нет ведь. Стихи ее? О, есть!
  
  ***
  Оторвусь я от Земли, пролечу по небу птицей, рев моторов - соловьи,
  жизнь моя - синица. Турбулентность - есть гроза, мимо пролетаем с дрожью,
  не видны внизу леса и поля с пшеницей, рожью. Развернулся самолет, под крылом вода мелькает, чувство легкое - полет, а внизу - люд загорает. Пальмы бросились в глаза и цветы больших магнолий. Кипарисы. Чудеса
  в воздухе так много соли.
  
  ***
  От березок до магнолий лету ровно два часа, где лазурной водной соли в горизонте нет числа. Море дивное различно, то оно пленит волной, то щекочет пятки лично, то ставиться стеной. То оно зовет лазурью, то обрадует теплом, то затянется все мутью, то опять лежит слезой. То облизывает гальку, то бросается волной, то запрыгнет в чью-то майку, то отпрянет синевой.
  
  ***
  Уазик - это не машина, Уазик - это альпинист, ему подвластны гор вершины,
  он, в общем, горный пианист. Играет он на ваших нервах, и тащит вас в адреналин, на серпантине вечно первый, а где-то вид речных долин. А вы на круче, над обрывом, Уазик тенет вас к снегам, вам страшно очень до надрыва, Уазик едет к берегам. Да, да, не спорьте, водопады зовут к себе - назло судьбе, и капли их сродни петардам, и на вершине вы в себе.
  
  ***
  Газ - две шестерки - это что-то, он любит дно речных долин, он мчит по гальке, в брызгах кто-то, и брызги в платьях балерин. Такой машине мир подвластен, что за вершинами течет, вас потрясет до сладострастия, но неизвестность - всех влечет. Потом пойдете к водопадам, по краю древности и грез, где глубина веков - услада, где мед, вино и шерсть из коз. Какое таинство вселенной запрятано за суетой! Тут только не было в вас лени, а впечатлений просто той!
  
  ***.
  Вечерний город взмыл в сиянье своих безумств - в красе огней, где карусельное сверкание, всех видов красок и страстей. И крики бурные бравурно вращают карусельный мир, потом билеты лягут в урны, но страсти в парке - жизни пир. Огни ночные, лица, тени и полумрак ночных аллей! Тут звери - куклы все же звери, они из прошлого. Налей себе немного местной страсти, немного сказочных огней, здесь люди ходят разной масти, но вместе в сказке жизнь мудрей.
  
  ***
  Москва, как горы, вечно в тучах, одни дожди и холода, от серых буден очень скучно, лишь не хватает летом льда! Ау, кто свыше! Вы забыли, что лето хмурое идет, одна вода, и нет уж пыли, и осень летняя грядет. Среди дождей бывали грозы и миги летнего тепла. Дома стоят, как те утесы, и тень от туч на них легла. Москва столбит дорогу тучам, она цепляет небеса, она своей грядой могучей давно подмяла все леса. И тот, кто свыше, это видит, и он бессильно шлет дожди. Он город - горы не обидит. Погоду, как у моря жди...
  
  ***
  Зеленые газоны любуются Москвой, и клумбы улыбаются цветастою красой.
  Дома разно этажные стоят среди дорог, и каждый понимает - домам есть новый срок. Газоны-однолетки, дома юней себя, мы город возрождаем тихонечко, любя. Бегут, бегут машины тенистою волной, и только в неких пробках им видится покой. В лесах дома взмывают и тешат небеса, и под землей дороги - сплошные чудеса. Москва и вглубь, и выше, Москва - она везде, и площадей ладони в ленивой суете. Плывут, идут, шагают и едут по Москве, как в самой настоящей компьютерной игре.
  
  ***
  Любовь ушла, как в море корабли. Ты затаился, страсти утолив. Перегорели чувства провода, и так бывает в жизни иногда. А я ушла, покинув твой уют,
  душа к тебе не проситься в приют. Ушла любовь. Разрушены мосты. Я без тебя. А без меня лишь - ты!
  
  ***
  Неожиданно, непредвиденно, неназойливо и с тоской мы с тобой теперь не увидимся, каждый сам себе доктор - сон. Ты живи один. Я живу одна. Солнце светит нам осторожное. Мы в любви с тобой все прошли до дна, счастье прошлого заморожено. Ты прости меня. Я прощу тебя. Жизнь от этого не изменится. Мысли чуткие о любви скорбят, неназойливо тихо светятся. Не люблю тебя. Не хочу тебя. Все, что пройдено, не вернется вновь. Вспоминаю я, грусти не тая, непредвиденно вдруг ушла любовь. Ты пройди один стороной другой. Ты уйди один среди солнца дня. Увлечешься ты новою игрой. Неожиданно ты забудь меня.
  
  ***
  Я не хочу с тобой делить судьбу, ворчи один: "Бу, бу, бу, бу, бу, бу".
  Сиди один в компьютерной игре, будь сам себе преступник и Мэгре.
  
  ***
  Овощи, фрукты и злаки, творог, кефир, пастила, - это диетные знаки, к ним подключилась халва. Лук, сельдерей и петрушка, мясо, фасоль и икра. Сон загрузили в подушку, в нем все диеты - игра.
  
  ***
  Кто едет на север, кто едет на юг, кому нужна слава, кому-то уют. А мне нужны деньги, но их что-то нет, и видно не будет, так пусть будет свет.
  Кому-то морковка, кому-то ботва, кому осетрина, а мне вновь плотва. Я знатная дама, я дама Никто, и я затеряться могу так легко. Но кто-то отыщет и скажет: 'Она! Да эта же дама в Стихире видна!' А я приглушу тихо, тихо свой взор, а кто-то напишет огромный обзор.
  
  ***
  Горные дороги, горные мосты, горные тоннели, горные посты. Где чаи растили, бродят табуны, больше не сажают, на чаи табу. Вина, вина, вина, да в орехах мед, где-то на вершинах притаился лед. Только водопады здесь дают доход. Так, что собирайтесь в солнечный поход.
  
  ***
  Волшебников так много, что не счесть, они не отдадут судьбу и честь. Они играют, думают в экране, компьютерные феи на диване. И клавиши под пальцами шуршат, и пальцы давят мягко на мышат. Весь мир, как на ладони - Интернет, в нем знания, и любовь, и целый свет. Волшебная страна, страна утех, в ней много интересного для всех.
  
  ***
  Я жизнь порой верстаю, словно сказку, фантастика струится из души. Слова простые, или только маска, но, их прочтя, ты сказку напиши. Чудесно в нашем мире совершенство. Коль выдумает женщина его, читать меня, да это - часть блаженства, а пишется коварно и легко.
  
  ***
  Спасибо оленям за снег и мороз, красивы олени, и это всерьез. А я в зоопарке их видела. Все. А ты засветишься на сайте еще.
  
  ***
  Хороший человек, надежный мачо, играет он в футбол, в футбольный мячик.
  В компьютерах, программах просто Бог. Жаль, не был в той стране, ну как сапог.
  
  ***
  Вот жизнь! Она идет, проходит, то мимо елей, то мимо пруда, и каждый год, как сон уходит. Зачем уходит? А потом куда? Идет мужик своей дорогой
  среди осенней красоты, в день юбилея, стал он строгим, его дорогой видел ты. Он дед Мороз вполне отличный, он дед, отец и даже муж, рабочий стаж его приличный, спасал от лени вечных груш. А сей мужик великий тезка, мечты поэтов прошлых лет, и дочка с ним почти березка, они вдвоем средь плат и дел. Как хорошо всю жизнь трудиться! Как хорошо всем танцевать. А молодость ночами снится, ее лишь можно пролистать.
  
  ***
  Солнце светит ярко, словно осень милая, игривая пора. Затаилась осень в гривах сосен, в твоей гриве львиная гора. Я закрыла на замок карманы, чтоб ключи не сунул ты любви. Надоела страсть твоя, обманы, чтоб еще не крикнул мне раз - 'Фи!' Пруд затих, он ровный, будто небо, зеркало воды средь берегов. Как-то между нами все нелепо, так скажи, что ты на все готов. Расстегну замки своих карманов, положу ключи в них от любви, окунусь в любовь твоих обманов, так шали, любимый мой, шали!
  
  ***
  День учителя желтой осенью, он листвой мир жжет и не спросит их, как горит звезда, как дарить цветы, как любить людей, словно я и ты. В день учителя листья красные, а глаза у них знанием ясные. Ты спроси у них теоремы звон. Песню спой свою в школьный микрофон. В день учителя, в солнечный денек, посади в тени тонкий тополек, когда год пройдет, этот школьный год, тополь зацветет - знаниям всем итог.
  
  ***
  Красивый, обаятельный, большой и привлекательный. Тебя я знаю так давно,
  что можно нам снимать кино. И в первой серии у нас, был сказочный студентов класс. Что делал там, не помнишь? В обнимку сдернул шторы
  ты не со мной, с другою любовью золотою. Красивым, мощным был всегда, итак, с тобой бегут года. Ты стал отличный менеджер, поэтому, поверишь ли, приятно быть с тобою рядом, среди приборов камнепада.
  
  ***
  Вышла в интернет-эфир познакомиться, не нашла я никого, чтоб запомнился.
  Ну не нравится никто для свидания. Полистала, как кино - до свидания. А один в душе остался, то ж как водится. Ну а он, видно ко мне - не дозвонится.
  А живет он, помню я, Краснопресненский. Далеко. Я не дойду, даже с песнями.
  
  ***
  Мое сердце отдыхало, но не долго. Я влюбилась, бородатый он и только. Я давно искала по сердцу мужчину. Вот нашла, и он подходит мне по чину. Все прекрасно. Это ль не причина мне забрать прекрасного мужчину.
  
  ***
  Вы давно мне, давно, симпатичны, я узнала в двенадцать Вас лет. Вы всегда хороши и приличны, пусть сияет прожекторов свет. Господин режиссер картины, Вы известны уже много лет. Перед Вами склонялись ракиты,
  представляете Вы высший свет.
  
  ***
  Я стучусь, мне открывают. Я вхожу, тут не пускают. Мир закрылся от меня,
  шутками такими мстя.
  
  ***
  Заблудилось солнце в снежной бахроме, белые узоры веток в синеве. Как-то неспокойно стало на душе, словно бы обманом ты прошел по мне. Я давно не верю ласкам и любви, ты прикосновение снега подари, подари красоты утренней зари. Нет. Не пропоют нам песни снегири. Я встряхну, как иней, грусть свою тоску. Я доверю чувства снежному леску. Подготовлюсь лучше к новому броску в снежные просторы, с ветром по виску.
  
  ***
  Техногенный снег над землей летит, словно он простой земляной магнит.
  Немагнитный снег, неулыбчивый, словно ты зимой, весь забывчивый. Не люблю тебя, не хочу тебя, отрекаюсь я от тебя любя. Техногенный снег по тебе прошел, ты меня забыл и совсем ушел. Уходи с другой, уходи, как снег, техногенный снег без небесных нег.
  
  Вельможные мечты
  
  Музыка ворвалась в настроение, вытесняя прежние мечты, словно искра нового везения навела на счастье мне мосты. Декольте фривольно открывало
  толику нежнейшей чистоты, я волшебным звукам подпевала. Где-то среди зрителей был ты. Я сложила теплые ладошки, поместив блестящий микрофон, подпевая музыке немножко, уловила новый темп и тон. Ярким вихрем я прошла по сцене, шарф, накинув быстро на плечо. Мир казался цирковой ареной, акробаты выгнулись мячом. Можно танцевать в мечтах цыганку, можно быть любимой и родной, а сидеть с вельможною цигаркой, с мыслями покрытыми золой. Эх, мечты! Не я была на сцене, и не ты сидел среди гостей. Вечно плохо спится мне на сене трав в подушке с запахом вестей.
  
  ***
  Кто бы сомневался в нелюбви, я теперь в тебе не сомневаюсь. Полностью примолкли соловьи, я тебе с душою не покаюсь. Надвигались жуткие мечты,
  горько засыпало чувство мести, жизнь сжималась в снежные пласты,
  в голове примолкли тихо песни. Так бывает грустно, ну хоть вой, волки одинокие по лесу, не найдут пристанище, покой, отдавая чувство только бесу. И во мне царил один покой, словно я в снегу одна стояла, словно бы настал всем чувствам сбой, а я даже мысли не листала. Сон - ни сон, но пресность бытия, как-то изменила мою сущность, не по мне два слова: быт и я, надо бы добавить мыслей толщу. В личном одиночестве моем, среди многих - это все нормально. Песнь из мыслей с клавишей споем,
  сразу все на месте. Оптимально.
  
  ***
  С новым годом! Новый год вселенной! Будь для всех людей не так суров,
  унеси несчастья и сомненья, принеси всем пищу, новый кров. Старый год под знаком увольнений медленно, но движется к концу. Чтобы жить, добавить бы стремлений, новых целей новому гонцу. Дай всем людям ласку и заботу, солнечные лучики добра. Кому надо дай любовь, работу, много света, денег, серебра. Дай здоровья, счастья и успеха! Новый год, для всех людей прошу. Ну а мне? Желанья мне помеха, общие слова лишь ворошу.
  
  ***
  Я погибаю без любви, тоска мои глодает кости. Изнемогаю. Позови! Устала я от бывшей злости. Меня гнетет, меня влечет от безысходности печали в огромный злой водоворот тобой забытого причала. Не верю я в твои слова, что ты мне бросил отвлеченно. Пойми, есть новая глава, а я тоскую обреченно. Ты позови, ты оглянись, иль подойди ко мне поближе. Любимый, милый мой, вернись! Я не хочу всю жизнь итожить. Еще хочу, еще могу, еще люблю, еще пророчу, несу сплошную чепуху. Тебя люблю - скажу короче.
  
  ***
  Потерянное сердце, уставшее, болит. Твои слова все с перцем, мне больше не магнит. Я забиваю гвозди, в сантехнике вожусь. Прощать тебя мне поздно,
  я лучше воздержусь. Потерянное сердце не кается в грехах. Закрыта тайны дверца. Да будет так в веках!
  
  ***
  Не стоит думать о беспечности, когда душа горит тобой, когда бы надо бы о вечности, а сердце все не бьет отбой, все просит некой человечности с одним тобой, с одним тобой.
  
  ***
  Снег блестит серебряным ковром. Ели распахнули с блеском шубы. Я кричу тихонько: "Милый Гном!" Ну, а ты молчишь, надул лишь губы. Ты молчишь. Глядишь во все глаза, словно ты меня впервые видишь. На глазах моих висит слеза. Или у тебя другие виды? Видимо, ты смотришь сквозь меня. Видишь позади другую даму? Ладно, побреду я, семеня, только бы не видеть сердца яму.
  
  ***
  Я сегодня повстречала позабытую любовь, всей душой ему кричала, но не дрогнула и бровь. Вот спасибо так спасибо, надоела нелюбовь. Ты стихом меня спаси-ка, в рифмах старь и редко новь. Амфибрахий - солнце в бликах, вот анапест - в проводах, он блокирует все лики, и катается в ветрах. Ну, а ты? Сидишь и таешь от моих простых речей. Ты меня стихом поманишь, ритм искрится горячей. Я пошлю тебе флюиды по хорею, по путям. Только ты, не уходи ты, у меня так много ямб. Я люблю в тебя влюбляться и в любви рождать стихи, так могу я закаляться. А грехи? Мои стихи!
  
  ***
  Возьму костыль, пройду по тротуару, глотая пыль несбыточных надежд,
  пройду тропой знакомого бульвара, среди людей и тополей невежд. Меня ты бросил, только захромала, я с болью в сердце это говорю, тебе любви хромой недоставало, и я в душе бессилием горю. Оно понятно, есть меня моложе, они идут, качая каблуки, а ты мне стал и ближе, и дороже, но это уже, видно, от Луки. Я поняла, хромаю одиноко, я не достойна твоего словца. Зачем тебе внимание трехногой, а в прочем, есть четвероногая овца. Возьму костыль, пройду по тротуару, глотая пыль несбыточных надежд, пройду тропой знакомого бульвара, среди людей и тополей невежд.
  
  ***
  Хорошее чувство единства, признания о дружбе - просты. Но годы слетают как листья, и встречи мои, как посты... Одно отторжение от дружбы, не радуют встречи обид, и жизнь превращается в службу, на чувства наброшен лимит. Сложнее найти мне задачу для собственных, в общем, мозгов, не видя любви и отдачи, как будто я вся из долгов. Должна и обязана, все же взорваться желает душа, и рано итоги итожить, любви междометия верша.
  Такая я вся и сякая, тружусь я с утра до утра. Живу, никого не лаская. Я вся из труда до труда...
  
  ***
  Я смотрю за старением людей, как они убывают с годами, мне их боли с годами видней, их проблемы в больницах томами. Все, как было, иль так, как сейчас. Ноги тащат, идут, изменяясь, уплывает их радости час, и живут они, боли стесняясь. Очень горько в себе замечать, изменения, старения и боли. Остается лишь только мечтать, что я встану, а боль не уколет.
  
  ***
  Глупость все - моя болезнь, как трава. Это вовсе не болезнь, а игра. Черти пляшут на ноге, вот и все. Не пройду я налегке, что еще? Раз и два ее согну, дикий миг. Я сама себе солгу, боли пик. Не боли моя нога, не боли. Я не бабушка-яга, не лети. Нет метлы, не улечу, но хочу, Я пойду и подскачу. Я шучу...
  
  ***
  Переросла сама себя, остыл фонтан душевных струй, иссякла, видимо, любя,
  а жизнь сказала тихо: "Тпру". Что это значит, не пойму, но пустота необъяснима, коль надоело же уму, слова писать издательств мимо. Мой вертолет упал с небес, а я присела на рессорах, и это, видимо, венец моей мечты в столбцах позора. На самом деле - пустота хорошей, творческой натуры, каких-то мыслей чехарда идет-бредет весьма понуро. Не перепрыгнуть мне себя, и пересказ любой не вечен. Вчера я вспомнила тебя, а ты живи, ты будь беспечен.
  
  ***
  Алмазная дама, алмазная дама сегодня и всюду, всегда и везде. Алмазная дама, алмазная дама в прекрасной столице живет в суете. Она так красива, она так прелестна, что любят ее и рабочий, и шах, она и ведущему телик известна, и где-то на пленке ее виден Мах... Она извлекает алмазы из дуба, а вы только желуди - это ведь так. Она в антресолях, как мусор из зуба, алмазы достанет, и это пустяк. Алмазы на люстре, алмазы из ножки обычной скамейки, где спит стадион. Алмазы, как пшенка, в шкатулке, где ножки. Роман распустился, как милый пион.
  
  ***
  Если ты споешь песнь заветную, я тебе спою - песнь приветную. Я спою, спою, вся я в пляс пойду. Ну, а ты приди, я с тобой пойду. Вы не знаете меня? Залихватская! Я с утра и до утра песни клацаю. Я пишу, пишу, пишу, без побед почти. Вас ищу, ищу, ищу. Ты - меня прочти. Я пойду с тобой по полям, лесам, я пойду с тобой, где ты не был сам. Сядем мы с тобой на лихих коней, полетим стрелой, словно песнь полей. Мы летим, летим. Мы поем, поем, под березками мы с тобой пройдем. Сядем на порог, что укажет Бог, это домик наш, в нем любви итог. Полюби меня, я люблю тебя, с первой строчки ведь я пою любя. Ты такой сякой, ты отменный весь, ты люби меня, и исчезнет месть.
  
  Тень измены
  
  Ты изменяешь прямо на глазах, изображая ненависть и страх! Ну, надоела! Так вот и скажи, и это будет лучше для души. Деревья сохнут, глядя на тебя, но ты закрылся весь внутри себя. Не лучший выход уходить в нирвану, отдайся лучше старому дивану. Смеешься? Грех, опять забыл меня! Уйду одна я, лишь себя виня. Да вру, конечно, не уйду, мне лень. От вас двоих чудовищная тень! Нет, погоди! Мне без тебя не жить. Мне надоело жить и не дружить! Я объявляю вновь тебе войну, обидно мне, измену не пойму! А надо бы понять и позабыть, как надоело волком тихо выть!
  
  ***
  Ваша светлость, маг, профессор, микрочипов, микросхем, очень много он профессий осветил лишь только тем, что собою он озвучил электроники шаги. И студентов он не мучил, знанья с ним всегда легки. Лектор он - весьма прекрасный, весь в работе мудрый маг. Взор его был светлый, ясный, всех учил он только так. Мы с ним звезды открывали первых чипов словарей. Пусть звезду мы не достали, перевод с ним шел быстрей.
  
  ***
  Великий мастер песнопения, великий труженик судьбы, великий гений - без сомненья, великий он, как те столбы, что есть еще в степях Эллады, о нем давно идут баллады.
  
  ***
  Листва златая в золотых лучах струиться по лесам, садам и паркам, как будто вся купается в мечтах, как будто пьет ликер в чудесных барах. И я среди осенней чистоты вдыхаю воздух солнечной прохлады, я упиваюсь светом красоты, что в мир дают осенние рулады. Листва желтеет, наполняя мир какой-то неуемной тихой властью, как будто приутих плохой вампир, как будто запоздают все ненастья. Пусть буреломы жизни помолчат, пусть запоздало чувства погуляют, пусть хвостики мелькнут в листве бельчат, пусть люди о красе земной узнают. Насытиться красою невозможно, вбирая разноцветную красу в свои мозги легко и осторожно, потом я это людям отнесу.
  
  ***
  Жила была девушка Неля, и стригла и прямо, и вкось, внимала словам сальмонеллой, потом разносила. Авось вовсе с ней не проходит, услышав, расскажет тому, кто вас потом больно уколет словами. И быть посему. Она по домам проходила, укладки, и стрижки, и фен, и в вашем дому вам вредила. Она была стрижек всех бренд.
  
  ***
  Это был бухгалтер, в душу влез бухгалтер, он сказал, что любит невзначай!
  Узелок связался, быстро развязался, полюбила - было невзначай. Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша, родилась та Ксюша невзначай!
  
  ***
  Я люблю тебя давно и странно, я люблю в движенье милый торс. Ты такой! Ты словно неба - манна! Ладно, выпью за тебя из клюквы морс. Мне твои метания приятны, а с ракеткой ты, как эдельвейс. Мне б тебя сорвать с горы желаний иль ты опять среди милых фей? Солнцем улыбнись и брось мне лучик, или лучше в корт пойдем вдвоем. И зачем меня так долго мучить? Лучше песню с мячиком споем. Наша номинация, не скрою, словно счастья лучик по судьбе. Я иду! Я счастлива с тобою! Словно мячик, я лечу к тебе!
  
  Сын генерала
  
  Где-то в жарком регионе среди ветра и песка, среди танков полигона, он родился для броска в новый век иных идей среди пары лебедей. Ездил с папою и мамой по прекраснейшей стране. Гарнизоны были домом, рос на танковой броне. И однажды он подрос, в голове возник вопрос: 'Кем же быть на этом свете? Быть, как папа, генералом? Быть ли летчиком, как ветер? Или схем всех адмиралом?'
  И однажды он решил, что достигнет он вершин. Он поехал в город-лес, институт краснел боками среди лиственных чудес. Он был принят в мир богами. Он учился, он учил, и диплом он получил, где почти не пахло пудрой, изучал науки мудро. И однажды он на танцах встретил девушку одну, и она женою стала. Полюбил ее. Да ну? Да, любил. Родились дети. Он чертил из схем все сети, что на платах, словно карты, для диодов, микросхем. И с женою вместе парой создал фирму из дилемм.
  Год от года жизнь все круче, он идет всегда на кручи новых фирменных проблем. В мировой системе 'Блиц' создавая свой раздел, охраняемых им лиц. Фирму создал, свой удел, в ней всегда так много дел! Где-то в лучшем регионе среди леса и домов, на зеленом стадионе плат, как вестников веков.
  Дифирамб ему писала, но пошло все вкривь и вкось. Умер он и кончен сказ, жизни был он не указ...
  
  2007
  Сто метров. Тормоз. Ехать. Сто метров. Тормоз. Путь. Москва стоит рядами авто пробок. Водители несутся по кольцу, машины едут и стоят бок об бок, и на венчанье не успеть к венцу. Стоит Москва, столица автостопа! Стоит Москва под снегом и потопом! "А я не поеду, не поеду в Москву! А я не хочу, не хочу стоять в пробках. Я лучше у леса примну всю траву. Я лучше пешком пройду тихо и робко. Стоит Москва, столица автостопа! Стоит Москва под снегом и потопом! А я не хочу тормозить по сто метров. А я не хочу ехать тихо и метко, всегда у кого-то стоять за спиной. О, Господи, Боже! Да, что ж ты, не стой! Ну, дай мне проехать, дай выйти на волю. Давно я не ела, терплю я до боли.
  Москва стоит, стоит моя столица, уж лучше бы ты ехала на спицах.
  Велосипеды меньше места занимают. Велосипедисты меж собой не лают".
  Так пела сидя девушка в авто. А тут один устал стоять по пробкам, из пистолета стрельнул, и не робко. Стрелял он в тех, кто ехать так мешал, и с кровью свою нервность он смешал. "А я пойду пешком без автостопа, нырну в метро, где нет машин потопа", - Мечтала девчонка, сидя в пробке.
  Для столицы нужны новые машины, надо в них удобства разместить.
  Люди - роботы столичные мужчины. "Тормоз - ехать" - две команды в них внедрить. Очень трудно быть в столице на колесах, не уснуть бы за рулем в забвенья грезах.
  Дружные потоки столицу покрывают, целые потоки мучаются зря, нервы и здоровье за рулем срывают и за руль садятся, чуть взойдет заря. Стоит Москва, столица автостопа! Стоит Москва под снегом и потопом! Вот она - столица, странная девица, косы распустила, словно шлейф дорог, и сидит девица за рулем, как львица, и давно сомкнула от молчанья рот. Нет, не успевает, венчанной не быть, на алтарь упала солнечная пыль. Сто метров. Тормоз. Ехать. Сто метров. Тормоз. Путь.
  
  ***
  Подросткам трудно в жизнь вливаться, они все в детстве, они тут. А где? Порой не разобраться, они еще, еще растут! Они идут сквозь нигилизм,
  сквозь непонятные преграды, и каждый сам себе солист, и каждый ждет любви, награды. И отвергает все подряд, пытаясь быть ребенком в деле, не всякий им идет наряд, и странности порой на теле. О, эта детства полоса! О, эти взрослые рассветы! И их взрывные голоса! И их богемные приветы.
  
  ***
  Она всегда была мила, честолюбива и красива. Его красой своей взяла,
  своей невиданною силой. Она всегда ему верна неугасимою любовью,
  в душе ее идет борьба, но без запалов с лютой солью. Она спокойна и горда, всегда права в своих поступках, и пусть идут, идут года, они вдвоем на всех уступах: своей любви, своей семьи, своих детей ведут по жизни. В работе вместе, тихий мир, и скромность - главное в их жизни. Пройти по жизни как она. Такое многим не под силу. Она еще, еще сильна, она красива, рядом - милый.
  
  ***
  Москвич, работай, где живешь! Учись, куда пешком дойдешь! Ходи пешком и брось свой руль! Пойми, ты человек - не нуль!
  
  ***
  С новым годом крысы поздравляю! Счастья и любви я всем желаю! Солнца и добра в грядущем лете! Светлых чувств на старенькой планете! Снежные кручины пусть увянут, с вами пусть друзья все рядом встанут!
  
  Ода компьютеру
  
  Программа копирует файлы, конструктор остался без дел, не посланы в пропасть все мейлы, и грифель вновь пишет, как мел. Давно ли жизнь вся - мой компьютер? А надо же, как прикипел! И мысли тихонечко вьются,
  компьютер еще не запел. Меняются платы сегодня, идут изменения всегда, начало собачьего года тихонько меняет года. Зачем мне уныние лихое? Напишем стихи на века, мне выпало счастье простое жить с рифмой, а жизнь с ней легка. Вот муж заглянул на секунду: на месте ли я или где? На месте сегодня я буду, пишу я рукой на листе.
  В руках покручу микросхему, на выводы ей посмотрю, и как же ввести ее в схему? Как жизнь, схему я рассмотрю. Потом все поставлю как надо,
  читается схема моя. Меняются платы для склада, заказчиков тихо маня.
  Завял мой компьютер, синеет его голубой лишь экран, и строчка стоит, файлы реют. Мой нужный компьютер, мой пан. Смеются ребята, что в ссылке сижу за чужим я столом, разбросано все, нет лишь вилки, в порядке тут страшный облом. Здесь умный сидит разработчик, придет он еще не сейчас. Строчит карандашик-наводчик, ведь есть на поэзию час. Мой плоттер завис молчаливо, он слушает стрелки часов, программы меняют лениво, компьютер закрыт на засов. Мой стол вновь свободен - и что же?
  Желтеет загрузки строка, компьютер - великий вельможа, и жизнь без него так строга!
  О кульмане вспомним мы всуе, был кульман из дерева весь, и рама железная, всунут в нее был еще дикий вес. Чертили на ватмане люди, чертила и я много лет, никто труд такой не осудит, наброшен истории плед. Сменилась работа, другая система оценки труда. Немного она дорогая, но меньше в процентах руда. Все мысли идут на компьютер, исчез копировщиков труд, и плоттер работает круто, чертеж на компьютере мудр. Как в книге выходит чертежик, как в книге прекрасны СП, конструктор уже не чертежник, а как разработчик СБ. Программа копирует файлы, желтеет полоска труда, пять лет не меняли, устали мозги электронные, да! Вновь будет умнее компьютер, и память усилят ему. Мне станет немного уютней. Еще много дел я сверну. А так без него - без работы, и нет кульманов, циркулей, с компьютером жизнь беззаботней. Чайку за компьютер налей!
  
  ***
  Что я знаю о Сахалине? Там был брат мой очень давно, там сверкал он в матроске линий, там с девчонкой ходил в кино. Я держала большого краба
  или только его клешню. Брат его нашел как-то в робе, я в стихах его вам верну. Затуманена память годами, нет и брата давно-давно. Все равно, Сахалин, я с вами. Память - годы летят все равно.
  
  ***
  'Если б я была царица', иль хотя бы мэр столицы, запретила бы я портить
  мир Садового кольца. Там в земле одни лишь ниши. Пусть там, в скверах пишут вирши. Новый дом в кольце Садовом - это нонсенс, и готов он провалиться в небеса. Лучше б зелени краса освежала рай земной, там и так, дома стеной.
  
  Приключения Адама
  
  Платина, золото и серебро в слитках по миру. Адам и ребро. Волосы, ногти, ребро от Адама - вышла одна красивейшая дама. Вышла к Адаму, в чем мать родила, яблоко съела, сама родила. Золото бедный Адам ей нашел, перстень ей сделал, чтоб пальчик вошел. Ева надела сей перстень. И вот прочь он пошел. От ворот поворот. Долго Адам наш по миру бродил, где-то у Нила поймал крокодил. Шкуру Адам с крокодила всю снял, Еве принес и за плечи обнял. Юбку из кожи строчил ей всю ночь. Утром он послан был Евою прочь.
  Вновь пред Адамом дилемма стояла, где прикупить для той дамы хоть сало.
  Вынул Адам из груди лишь ребро, дал его Еве, как то серебро. Но из ребра, как еще из полена, вышла на свет всех прекрасней Елена. Ева раскрыла от крика свой рот. Лена его закрывает, как грот. Видит Адам, что теперь дамы две, быстро бежит он от них вдруг к вдове. Вдовушке жалко Адама, она долго кочует без мужа одна. Тут на Адама с небес снизошло: было ли, не было, все и прошло. Стрелы амура Адам наш берет, роет он землю, как сказочный крот:
  Золото, платина и серебро, вдовушка, Ева, Елена - ребро.
  
  Маг Интернета
  
  Максим Мошков - бог Интернета, он очень мудрый, славный черт, в Сети летает, как комета, а Самиздат - его чертог. Пять лет ему, себе служила,
  мои он правки принимал, я первых мест не заслужила, но он меня не доставал. Раз в год бывают только сбои, когда летишь ко всем чертям. Сменить страницу, как обои? Ведь год прошел и есть счет дням? Максим то сбросит, то поднимет. Ведь так, друзья? Его права! От переделок он не сгинет, он выплывет! И я права!
  
  ***
  Океан моих мыслей и чувств поглотил океан беспристрастный. Я меж волнами в яле мечусь. Ты, как волны, любимый, опасный. Впрочем, весла твои у меня, я гребу, растирая мозоли. Ты по волнам бредешь семеня,
  избегая мучительной боли, человеческих радостей, бед. Много в волнах людей потонуло! А с тобою свидание - бред, я весло под волнами согнула.
  Тяжело раскачать океан, это только стихии подвластно. А ты в сердце моем вечный пан, и в тебе бытие сладострастно. Ты плыви по волнам кораблем, белым лайнером, солнечным бликом. Только в сердце моем - ты углем позабытым остался, великим.
  
  ***
  Хочу сказать спасибо Интернету, он мой товарищ, друг и композитор.
  Он мой певец. Подброшу я монету. Хочу предугадать того визиты,
  кого все нет.
  
  ***
  Мое сердце вновь свободно! Я могу дышать, ходить! Перешла болото бродом, хватит мне себя губить!
  
  ***
  Живу в стране, которой нет на общей карте Самиздата, среди людей, несущих свет одним себе и в полкарата. Не верю им я никому, поскольку нет людей на свете, есть человечество, ему привет сухой, сухой галеты. Есть кара странная людей, она прикрыта маркой фарса, из них бежит толпа судей, как толпы мышек к шкуре барса.
  
  ***
  Идешь ты лесом, без дороги, бредешь сквозь пышную траву. А я боюсь, в душе тревога, травинку длинную лишь рву. Ты так велел, чтоб шли не рядом,
  ты там один, я тут одна, но каждый миг мне неким адом, туманит страх, одна, одна. Тебя не видно, ходишь где-то, а я дрожу одна в лесу, среди травы не видно следа, рюкзак затравленно несу. Грибов не вижу, ягод тоже, одна всемирная тоска мне душу нежную тревожит зеленым пламенем листка. Ты крикни, свистни, спой мне, что ли! Но только, милый, не молчи! А то заплачу я от воли, кричи же, миленький, кричи! 'Любимая, куда ты делась?' 'Я здесь! Я рядом! Я сейчас!' 'А это ты так мило пела? Наш поезд скоро, через час'.
  
  ***.
  Жизнь - любовь аборигенов на природе и в лесу, перенос в любви всех генов,
  но из волка да в лису. Волк сказал лисе - девице, что она совсем не та.
  Хуже, мол, его волчицы, жизнь с волчицей - красота! А лисица рассердилась, волка хлопнула хвостом, перед ним не извинилась, все припомнит, но потом. Волк в лесу замерз немного, прогнала его лиса, у лисицы дома строго, в нем тепло, в нем все краса. Ну, зачем сказал он глупость, ведь волчица-то бедна, но идет он к ней понуро, в шапке снега - седина.
  
  ***
  Берег загорелых развлечений был очищен гневною волной, океан не доктор для леченья, опустил волну на секс и зной. Пострадали тысячи невинных,
  смыло в океан песчаный быт. Чай остался целым, он не вина, Бог решил, что с чаем каждый сыт. А нудисты с пляжами исчезли, не было для них запретных мест. Волны океанские разверзлись, океан забрал нагих невест.
  
  Слон и лань
  
  Влюбилась лань в слона как в лучшего мужчину, и со слоном большим хотела лань пожить, но слон давно любил свою слониху Зину, и с нею по утрам устраивал он жим. Лань подошла к слону, что ходит в зоопарке по остреньким камням, ступая по шипам. А слон и без нее в любовной был запарке, он хоботом своим дал лани по губам. И смотрит лань в вольер, где слон стоит, слониха, не лезет между них, раздавят только так. Слониха воду пьет как пышная купчиха, и выпила она водички целый бак.
  А рядом жил павлин, ходил по клетке тихо, он только иногда все перья раскрывал. И в веере хвоста павлина жило лихо, а голосом своим любимую он звал. По парам разбрелось зверье по старым клеткам, и в новый зоопарк слониха собралась. Ведь там большой вольер стоит за новой сеткой, все для любви слонов и их небесных ласк. И крики у слона как крики у павлина, всегда сплошной призыв для счастья и любви. Огромный, милый слон большой поклонник Зины, и заняты они, такое се ля ви.
  
  ***
  Морозные окна, морозная жизнь, судьба приморозила сердце. И серою кажется звездная высь, и где-то совсем нет ей солнца. Тревоги, прощанья, борьба за судьбу, чужие проблемы, печали. На все бы на это наложить табу,
  и радости жизнь чтоб венчали. Но так не бывает, все будто не так, устала быть мертвой, по сути. А сердце убить может малый пустяк, и больно тогда все до жути. И в сердце вонзилась ужасная боль, с поэтом сегодня простилась. Стихи лишь остались, как звездная соль, а жизнь с сердцем вся завершилась.
  
  ***
  Зима морозная страдает сама от холода и льда, сама себя уничтожает, и нет еще весны следа. Но день все больше и спокойней, а ночь короче и светлей,
  и ветер дует свежий, вольный, а взгляд любимого смелей. Весна еще за горизонтом, еще зима морозит зло. А я смотрю, любимый сонно, стихи - страданий ремесло. Вот солнце тенью поднебесья слегка раскинуло лучи, и от любви проснулись бесы, а, ты любимый, не ворчи. Зима пройдет, весна настанет, раскинет листья и цветы, любовь незримая притянет, и лучшим в мире будешь - ты!
  
  Блажь
  
  Я люблю спокойствие и блажь, чтобы рядом ты крутился зримо, от твоей любви бросало в дрожь, поцелуй твой был неповторимым. Я люблю спокойствие и блажь. Не люблю я спорить перед сном, сон исчезнет, словно в подземелье, или на мозги наступит слон, будто приворота пьем мы зелье. Не люблю я спорить перед сном. Не люблю я спорить лишь с тобой, мне тогда обидно и досадно, словно по судьбе прошел отбой или ритм в стихах пошел нескладно. Не люблю я спорить лишь тобой.
  
  ***
  Проходит день за днем. Шалят, играют дети. С тобой мы не уснем, мы не одни на свете. У них везде дела, прыжки, пробежки, книжки. И ноги - вензеля
  выписывают лишку. Им трудно просто сесть, им лучше бегать, прыгать. И маленькую лесть, они не будут двигать. Им это ни к чему, для них пока нет лести. Слова есть "почему", а игры, жизни вести. Детишки, как всегда, довольны и не очень. А я тебя люблю. Так это, между прочим.
  
  ***
  Я разорву сцепление уз, освобожу себя от мыслей, и будет муж уже не туз,
  и будут мысли все отмыты. Мы перешли пару границ, в своей судьбе переиграли. Опять лежит мужчина ниц, как будто он проехал ралли. Любовь поникла на дрожжах, мы в чувствах, видимо, иссякли. Теперь любовь на тормозах, а мы в супружестве зачахли. Мне не нужны потоки слов, из уст его подобны грязи, поник его любовный зов, когда хотел со мною связи. Но нет, дружок, я разорву судьбы единые порывы! Ты знаешь, милый, я не вру, но в отношении - разрывы. А он сказал: "Довольно ныть! Не разойдусь с тобой и точка! С тобой всю жизнь хочу проплыть, а из раздоров только кочки!'
  
  Астральные поездки
  
  Алжир, Корея и Бразилия, футболом бьют по сухожилию. На море Кипр, потом Сицилия, там люди летом очень милые. Алеет розами Болгария,
  сверкает росами Бавария, а я был лишь на Украине, жизнь Казахстанская окраина. Вдали влечет святая Индия, Мадагаскар, где светит лилия. Пройду я вскоре по Австралии, сегодня я совсем - астральная. У Нила тихо лишь присяду я, там древность тихая порадует, заеду я сегодня в Турцию, узнаю, что такое унция. И США меня обрадует, засветит солнышком и радугой, и Лондон дождиком умоется, потом в Норвегию и к морю я. Где не была там и не буду я... Ла, ла, ла, ла, ля, ля, ля, ля, ля, я.
  
  ***
  Облака идут от Москвы, в них азот завис в миллиграммах, от дождя все деревья мокры, удобренье кругом, словно гаммы. Чудо-небо стоит за окном,
  все прогулки в тревожной постели. А ребенок, хороший, как гном, будет спать у себя в колыбели. Может, выйдут с собакой гулять, чтоб облезла она ненароком. Под зонтом в магазин посылать неохота, судьба станет роком. Но на площади будет парад, ведь туда весь азот распылили. То-то будет внучек чей-то рад, что вдруг дед не дойдет до постели. Он посыпан в парад над Москвой. Он осыпан речами, деньгами, а потом скорой помощи вой, так погоду творили веками. А азот, удобренье и все, а азот в герметичной посуде. Будет, будет погода еще, кто за солнце кого-то осудит?
  
  ***
  В поймах рек дома не строят, кто построил - отвечай, будут жить вне дома стоя, пить речной, заморский чай. И людей не посылайте в поймы, в топкие места, а собаки - лайте, лайте, у собаки нет креста. Трудно сделать всем отметки, где речные берега? Стонут бедные соседки, жизнь весною нелегка. Но опять дома на поймах строят, строят без конца. А потом с экрана ноют, словно реки без лица. Уважайте реки, люди, их порыв не без греха. Мстят на поймах реки люто, и весной река лиха.
  
  ***
  Погожий день. Сверкают росы. Струятся в небе облака. По травам бодро ходят косы, мир, изменяя лишь слегка. Или коса, или машина подрубят легкий, нежный ствол, то одуванчика вершина, теперь играю с ним в футбол.
  Лежат цветочки на асфальте, их запах кружится лихой. Подстанций свист высоковольтный по небу стелется рекой. Под облаками самолеты летят туда, летят сюда. Их не задержаны отлеты, и облака - ну как слюда. Теплеет день, светлеет небо, а травы в росах все стоят, их участь в городе нелепа, лишь красоту они хранят.
  
  ***
  Мой охранник от меня закрылся, надоело всюду быть со мной. Ладно, хоть сегодня он побрился, но теперь мне быть опять одной. Он не смотрит, и отводит очи, он не любит, молча, мысль таит. За стеной свои проводит ночи,
  ладно, что охранник не храпит. Чур, меня. Соседи мне сказали: 'Твой-то твой, опять прошел вперед'. Знали б кто такой, так промолчали, ведь охранник, это вечный гнет. Плохо, что охранник не кухарка. Плохо, то ли есть он, то ли нет. Я ведь не мудрейшая знахарка, не узнаю, сколько нынче лет нашим неприметным отношеньям, нашим стоеросовым мечтам, и какие вынесет лишенья он еще за стенкой где-то там.
  Чудо, как всегда пришло случайно, вышел вдруг на кухню мой сосед, и сказал, что треснул утром чайник, и вообще, есть ужин и обед. Пиццу приготовили мгновенно, поделили, съели сразу всю. Сразу заструилась кровь по венам. Дал бы сто очков он карасю. Он не рыба, чувствую, мужчина,
  жаром обдало со всех сторон, вот она обычная причина. И любовь обрушилась, как сон. Муж очнулся, стал обыкновенным, вновь лежу на миленьком плече. Но бывает он плохим и скверным, если уподобится свече.
  
  ***
  Как люблю я солнечное утро, легкий запах листьев и тепла! Жизнь прекрасна, в ней тепло и мудро, и дорога с солнышком светла. Все цветы вдыхают с упоением теплые, наземные лучи. Я их поливаю с вдохновением, а ты, друг, сегодня помолчи. У меня сегодня другом - солнце! С ним веду строптивый разговор, на свету поблескивают кольца, ты молчи, ты счастья нынче вор. Ты замкнулся солнцу нелюбимый, хмурый и задумчивый чудак. Ладно, я куплю сегодня сливы, темные плоды. Что в них не так? Оба вы темны, как эти сливы, лучше абрикосы прихвачу, в них от солнца стынут переливы, я еще оливы захвачу.
  
  ***
  Очень грустно? Вполне безмятежно. Жизнь прошла, как всегда, колесом.
  И живу я как можно прилежней, капли счастья - их вес невесом. Мне осталось: не есть до обеда, мне осталось: прожить без любви, мне осталось: не видеть соседа, не ходить, где поют соловьи. Все нельзя и все меньше, что можно. Тонус-клуб по здоровью лишь мне. Можно мало ходить осторожно. Оттянуться? Так это во сне.
  
  ***
  Всю жизнь мы ходим в однолюбах, меняя каждый день любовь. А ты подумал - это глупо? Нет, но нас радует лишь новь. Мы лишь денечек вдохновением себя порадуем. Шутя добавим чувства в наши звенья,
  они листвой зашелестят. Не можем мы любить мгновенно! Не можем вечно мы любить! В одних стихах мы откровенны, а всю любовь - пора забыть. Потом отроем как новинку, забыв про прошлую любовь. Так молока мы выпьем крынку, и стих напишем вновь и вновь.
  
  ***
  Твои прикосновения неприятны, возможно, охлаждение наших чувств. Мне не совсем по нраву, непонятны и откровения злобных, терпких уст. Но день прошел. Все изменилось. И вновь к тебе я наклонилась. К тебе остыла. Новые проблемы меня влекут, а ласки не видны. И наши отношения так нелепы, как будто это прошлого следы. Но день прошел. Все изменилось. И вновь к тебе я наклонилась.
  
  ***
  Вот и все, ты разлюбил! Рада, рада бесконечно! Щек чужих не пригубил, это просто человечно. Вновь ты мой, не этой крысы, а котенок - это выше.
  
  ***
  По лесу тихо ходит осень, уныло трогая листву. К ней безразличны только сосны, роняя иглы на листву. Заря, цветами лишь играя, роняет блики на листву. А иглы, в бликах замирая, бранят опавшую листву. А я осеннею порою иду с тобой, топчу листву. Тебе я тайны приоткрою, рукой хватаю я листву. Тебя не трону, то опасно. Смотрю, как кружится листва, под солнцем все дорогой ясно: желтеет светлая листва. Опять люблю. Осенней тайной к тебе я в сердце загляну, прильну к тебе я нежной ланью, сглотнув невольную слюну.
  
  ***
  Шорохи желтого зарева под ноги жмутся, шуршат. Листья кленовые знаменем осень листвы завершат. Небо высокое, вольное. Солнце лучами слепит. Не было лета здесь знойного, осенью каждый сопит. Бабье вращается лето все, листиком с неба летит, дом вам покажется клеткой лишь, вольная воля - магнит. Листья златые, роскошные желтым ранимым листом падают мне под окошками, кружат последним витком. Клена листва, как салфеточки, листья березы малы, рядом летают соседушки, вновь, оголяя стволы.
  
  ***
  Бывает хорошая осень, бывает хорошая жизнь, бывает закрашена проседь,
  бываем одни: воздержись. Бывает - везет ненадолго, бывает какая-то мгла,
  бывает счастливая доля, бывает, что колет игла. А знаете, жизнь бесконечна, пока ты еще на земле, пока ты немного беспечна, пока ты вся служишь семье.
  
  ***
  Счастливый дедушка Мороз морозит за окном, и окна белые от роз. С ним рядом малый гном. На Рождество зажглись огни, и елочка стоит. Но ветки елок не одни, в них мишура блестит. Вот гномик к елке подошел, взял в ручку огонек, а по гирлянде ток прошел. У гнома сердце ЁК. Смеется гному Дед Мороз. И гномик деду рад. Подарок гному очень прост, огни и блеск гирлянд.
  
  Ночная поэма
  
  Медовая ночь заблудилась в постели, все клеточки словно в раю, мы пьем свои чувства, мы фибрами спели. Ты любишь. И я ведь люблю. Как трудно одно - отойти друг от друга, как будто навек потерять, и трудно разнять из объятий мир круга, медовая ночка на пять.
  
  Мы с тобой лежали на постели. Звезды улыбались за окном, на постель-то лечь уже успели, не успели мы забыться сном. Просто оставалась еще ласка,
  губы задевали близкий рот, просто источали неги смазку, начинался тихо секс и спорт. Руки обнимали все сильнее, тело телу делало массаж, мышцы становились все вольнее, амплитудой заходили в раж.
  
  Твоя любовь под хлопья снега, что заблудились за окном... Нас выгибается ласки нега. И не объяты мы вином! Такая тяга притяженья, что не отпрянуть, не уйти! И вот оно - любви скольженье! И нет ведь лучшего пути! Ты рядом, здесь, и ты со мною! И как жила я без тебя? Ведь летний зной у нас зимою
  от ласки нег всю жизнь любя!
  
  Уснула я, забыв разнять объятья, и провалилась в негу без тебя. А ты не спал. И ласки, и проклятья остались без любви. И ты, скрипя своими не уснувшими костями, пошел в другую комнату. И там лежал ты между ленью и делами, как будто на боку их делал сам. И Интернет молчал от жгучей лени. А я спала спокойно. Злился ты. Скрипели неодетые колени.
  И тихо спали белые листы.
  
  Я тебя любила еле - еле, а любить не кухне не могла, мы с тобой салатику поели, все потом убрали со стола. Ты сказал: 'Пойдем и погуляем'. Я без лишних слов пошла с тобой, ходим мы по лесу, размышляем, а в желудок стонет, как прибой. И пошли с тобой по магазину, там продуктов целая гора,
  и набрали целую корзину, и домой нести ее пора. Вот теперь действительно поели, и опять забылись на постели.
  
  ***
  Ты сказал, что хочешь, что меня ты ждешь. Ты опять хохочешь, слов не разберешь. Я опять блондинка, жгучий ты брюнет, ты танцуй лезгинку, я же - менуэт. Между нами годы или же века, хрупкие невзгоды есть наверняка.
  Значит, зреют злаки, связь других времен, ты печали знаки словом не отмел,
  чтоб нам не мешали встретиться еще, ведь препятствий жало видно хорошо.
  
  Новогодний блеф
  
  Третий день на столе ананасы там и тут, там и здесь, там, где лесть. И танцуют вокруг папуасы, и разносят в прыжках своих весть. От шампанского волей-неволей появляется гибкость в ногах, и любое пространство всем - поле, его топчут в туфлях, сапогах. С крепкой водкой дичают с глотками,
  обезьяньи ужимки, прыжки. Лихо машут руками, платками и съедают банана вершки. Апельсин рядом с винною бочкой, топот слышен, как стадо коней, новогодняя ставится точка под мигание ярких огней. Обезьянки, гориллы уныло оседают устало на стул, выпивают, съедают, остыло... Еще часик, и ветер всех сдул.
  
  ***
  Вновь рождество вошло в свои края, без лишнего помпезного сиянья, и баннеры, как звездочки, даря, ведь в Интернете, баннер созиданье. И хочется уткнуться Вам в плечо, почувствовать еще благословенье. Мне виртуально с Вами горячо, перебирать все прожитые звенья. Нужна поддержка добрых, честных рук. Мне нужен голос сильный и хороший. Мне нужен Вы, мой верный, мудрый друг! Вы в Рождество неистово пригожий. Все миражи, как праздников парад, и Вы мираж, проживший без ладоней. Вы рады мне. А кто судьбе не рад? Через компьютер тихи сердца тоны. И лишь мороз остался за окном, холодный воздух звездного сиянья, и каждый человек немного гном перед величием звездного послания.
  
  ***
  Есть что-то общее в поэтах, их тихий взгляд, блаженный вид. Они спокойные при свете, они в стихах подпольный гид. В них суета спокойных опций,
  меланхоличность светлых дней, и мысли их спокойных порций, где в рифмах с ним, а может, с ней. Такими сделала природа. И летописцы всех дождей от чувств былых, тоске в угоду, бывают жрицы новостей. Когда все вместе, это редко, от них идет ионный пыл, и каждый что-то скажет метко, потом поникнет. Все. Остыл. Такие странные создания, какие славные умы, все летописцы мироздания, что выжимают луч из тьмы.
  
  Гимн акаду
  
  Пролетели строчки, как года, линии зеленого на черном, так доска нам стала навсегда, как Акад в компьютер занесенной. Было ли: доска и ватман друг,
  циркуль, карандаш еще линейки, и графит творил за кругом круг, рисовал, как ветер занавески. А сейчас компьютер, мышка - прыг, стали для конструктора, как кульман. В дисководе слышен дикий рык, а программы стали нашим культом. Голуби из цифр и редких слов зеленеют, бегая по полю. Точки забелели, словно корм, я себя Акадом не неволю. Тридцать два я года с чертежом, несколько он тоже изменился, а Акад мне стал теперь пажом, скорости хорошей он добился. Плоттер встретит все мои дела, и чертеж, в нем словно бы из книги. Я себя всю делу отдала. А стихи? Они мои вериги.
  
   ***
  С годами я люблю все больше: люблю стихи. А книга, книга жизни толще,
  легки грехи. И становлюсь я бестелесной, всегда одна. Я беззащитна, я из леса, твоя пята. Живу, терплю судьбу и боли, без суеты. И только нервы, как мозоли, и в мыслях - ты. А что мой быт? Его не трогай, все в нем запрет. Я неизвестна за порогом, там тет-а-тет. Моя судьба, семьи проблемы среди родных. Я лишь в стихах бываю смелой, простор страны. А на просторе тесной кухни, где шаг и стол, где мебель новую не купим. Квартира - стол...
  
  ***
  От борта, от винта, от прически, от вселенной покинутых фраз, от певучей и модной Глюкозы, от Виагры, триумфа, экстаз... От тебя, от меня, от природы,
  просто так по велению слов, невод жизни приносит нам воды, и вполне подходящий улов. Мы никто, мы ничто, мы проблема, мы всесильные люди судьбы. Мы давно позабыли колено, от еще обезьяньей ходьбы. Сколько было людей, сколько будет, сколько бед, вездесущих забот! Все равно, мы, как первые, будто, это нас покидало за борт. Это мы выплываем из жизни, и стремимся услышать, понять. Наловили чего-то нежирно, от чужого успеха мы ять... Так умрешь, и никто не заметит, только вздрогнет печально молва, кто ни то погорюет над сметой, и земля она вам не халва.
  
  ***
  Не думаю, что Вы случайный камень, но он поможет высечь в сердце пламя.
  Пойду я к Вам для первого знакомства и притворюсь таинственною ланью.
  А может, Вы придете на денек и сядете на кресло, на пенек? Я разговоров, право, не люблю! Любовь такую в корне погублю! Быть может, нас объединяет дело, а уж потом мы вспомним наше тело? Но из такой любви так мало толку! Нет, положу, как камень, Вас на полку своих былых, шальных воспоминаний, без новых и приятнейших свиданий. Я прекратила целоваться, в микробах жизни обниматься.
  
  ***
  Луна любви, луна печали, без вас мы б просто одичали. Приятен свет одной улыбки, и руки к книгам тянем липко. Синеет блузка, словно море, и губы - розовые зори. Певцу вы где - то по колено...Он виноват...в словах из плена.
  Вы прима, в нашем книжном море, в словах любви... и в них - аморэ...
  
  ***
  Глаза огромные, с улыбкой, схватили суть людей великих. И эпиграммы, словно глыбы, запечатлели суть, как лики.
  
  ***
  Прислоню я голову к своему плечу, не заплачу голосом, в облаках лечу.
  Жизнь не остановится без твоей любви, будет счастье новое, облачко, лови!
  Брошу тебе пригоршню стареньких грехов, было много горького в счастье облаков. Нет ведь моей мамочки и отца уж нет, нет и мужа милого, весь остыл их след. Снегом запорошено грусть, тоска моя. Я тобою брошена, сиротинка я. Горе, горе горькое, на моем плече, голова - то гордая, улыбнусь свече.
  
  ***
  Печаль любви. Спокойствие и все. Мы двое это нежно понимали. Печаль тумана просто повесит, а мы сегодня страсть свою поймали. Заволокла печаль мои глаза, ушли за поворот потоки мыслей. Леса стояли, словно бы леса, но были чистотой снегов умыты. Кристальность чувств, свобода и покой - не просто повседневные заботы, когда вдвоем, то значит не изгой. Из веток в вышине сияли соты. Лихое чувство просто волшебства заполонило мысли, словно медом, в нем таяли проблемы естества, и не звучали серебристой медью. И пелена печали, как туман, она пройдет среди небесной тверди. Да, просто, ты сегодня был гурман, и проявил в любви свою же верность. Печаль любви. Спокойствие и все. Мы двое это нежно понимали. Печаль тумана просто повесит, а мы сегодня страсть свою поймали.
  
  Коротко
  
  Чудеса в решете, острота сонных птиц, словно кошка в мешке, вся таинственность лиц. Словно птица поет, словно кошка скребет, словно гномик идет, или gehen zu bett.
  
  Туман покрыл все эстакады, а в голове одни акады, сегодня были без блокады, но в звуках чистой канонады звучали нежно нам каскады. Да, в чувствах все не без бравады.
  
  Нельзя быть умным, нельзя быть глупым, нельзя быть острым, лишь осторожным.
  
  Люби красиво, живи счастливо, будь совестлива, все, в общем, мило.
  
  Забудь несчастья, забудь проблемы, забудь ты будку, ты королева.
  
  ***
  Крылья стрекозы, дым вьет из трубы, ясен небосвод, пруд замерзших вод.
  Снова я и ты, снова мы не мы, скучно так, пойми, грусть мою уйми. Перебор любви, недобор любви. Я не стрекоза, слез моих роса вспыхнет возле глаз. А ты быстро слазь, сгинь с моей судьбы, мы же не столбы. Снова я и ты стали дружно - мы. Перебор любви, недобор любви. Стрекозы букет, лепестков просвет, и любви амур, и мы мур-мур-мур. И холодный свет, как любви привет. Когда я и ты, одним словом - мы. Перебор любви, недобор любви.
  
  ***
  Кольцо, два кольца, оба круглые, намек на судьбу. Ой, ой, ой!! Шаги по ковру в загсе гулкие, но всякой свободе - отбой... И радость, и горечь, и праведность, и счастье, и важность, и боль, а мысли: 'Возможно, все правильно?' На старые раны вновь соль... А, может, отчаянье смелое поможет в ответственный миг? Закрутится старая мельница, и в кольцах - портрет наш, как лик... Быть первой на чьей-то дистанции... ответственность, царская честь. Быть первою частью субстанции, поверьте, проблем здесь не счесть. Решиться на смелые действия, уйти от несказанных слов. О, Боже, то ты посодействовал! И кольца златые улов...
  
  ***
  А не закрутить романс красивый? А не подыграть самой себе? А не запустить слова босые по своей измученной судьбе? С облаками прыгнуть к изголовью,
  к болью заторможенной душе, вероятно, стихнет все злословие, иль душа раскроется вообще. Вновь прошло еще одно страданье, глупость пробежала по челу. Ладно, побеждает - создание. И к чему несчастья мне, к чему?
  
  ***
  Виток судьбы. Виток ракушки. Осталось все, как до него. И мысли слабые, как мушки, летают просто и легко. Я разлюбила - не любила, я успокоилась душой, себя немножко погубила, и нет опять любви большой. Свободна я теперь как птица. Былых обязанностей цепь меня звала остановиться. И постоянство - жизни цель.
  
  ***
  Мы завоевываем мир без орудийных залпов. Мы просто огненный сапфир,
  великий свет на запад. Мы дышим воздухом весны и исцеляем души. Приманкой светимся блесны. И ловим рыб на суше. Мы многоликой красотой спускаемся с туманом. Мы расстаемся с высотой, мы - жизни талисманы. Без нас нельзя, мы - эликсир, мы вечный пламень жизни. Без нас не выживет кумир, без нас не едут шины. Мы все, что нам дает земля. Мы все, чем светит космос. Мы просто звуки: ля, ля, ля. Мы даже листьев косы. Мы - океаны и моря, мы - горы, степи, солнце. Пока мы живы: ты и я, пока дуэт и соло. Мы - человечество земли. Мы - вечные изгои. Мы - ласки теплые семьи. Интриги и погони.
  
  ***
  Тройное чувство спорно для мужчин, влюбившись в женщину однажды, не зная в доме прочих величин, идет он к ней весь полный жажды. Встречает женщина другая, она моложе и милей, мужчина, всех чертей ругая, готов сказать: "Чайку налей"! И вот готовая оплошность, он шел ни к ней, он шел к другой, соображая очень плохо, готов на все махнуть рукой. Но тут выскакивает третья, мужик заигрывает с ней. Ну не хотите, так не верьте, и к третьей тянет все сильней. Забыв про жажду и стремления, и заблудившись среди трех, мужик впадает в умиление: И чай бывает смертный грех. Как обойти беду такую? Все двери во время закрыть, когда вдруг тетерев токует, чтоб усмирить мужскую прыть.
  
  ***
  Как все просто. Сквозь преграды я прошла к тебе, словно шла сквозь баррикады по самой судьбе. Улыбнулся лучик счастья, усмехнулся ты. Пусть преграды были часты, но нашла я тыл. Понимаешь, словно годы отошли назад, будто встретила восходы, и прошел закат. Я иду к тебе сквозь мысли, с тобой мысль одна, словно прошлое мы смыли, и дошли до дна. Мы остались с тобой вместе, просто я и ты. Это наше с тобой место, ты ведь не остыл...
  
  Хохма
  
  Очень много лет встает меж нами, очень много зим и много лет, мы прекрасно это знаем сами, дама - я, а ты еще валет. Просто друг, переходящий в нечто, или жизнь такою быть должна, перед нами день, а может вечность, и задачка лет всегда сложна. Есть неразрешимая проблема, очень трудно выбрать верный путь. Диаграмма лет, как жизни схема, кто-нибудь кого-нибудь - забудь. Вот тебе смешно, а мне не очень. Разница приличная во всем, все равно, что я Москва, он Сочи, я огромна, он же - невесом. Хохма все. Простите ради Бога, но, однако, в этом что-то есть, думать о различиях - убого, каждое признание, словно лесть. Или ладно, есть о чем подумать, если есть любовь, так пусть живет. Будет у меня любовь, как турман, пусть и однодневною слывет. Улетит, так может так и надо. Прилетит - прекрасно, лучше нет. Мы ведь человеческое стадо, но в душе все брезжит дивный свет. Можно не решать такой задачи, выпала, так лучше уж люби. А любовь? Так это ведь - удача! Счастье, где всегда судьба на Бис!
  
  ***
  У меня есть тропка мимо звезд, млечный путь сияет озарением, белые светила - капли слез, осыпают тропку вдохновением. Книги - вдохновение реклам, и в неоне звезд сверкают ярко. Фильм из звезд, как будто великан,
  небо достает, ему не жарко. Птицами рассыпались мечты и летят они к судьбе красивой, но вернулись мне сказать, что ты среди звезд летишь, что ты счастливый. Ты - есть ты, ты больше, чем звезда, для меня - ты искры вдохновения. Я с тобой согласна иногда, в книжном небе мы - стихотворение. Тысячи моих заветных строк буквами рассыпались по небу, в них словесный буду я пророк, получу я томик звездный слепок. Прохожу опять я мимо звезд. Промолчу и не скажу ни слова, съем я винограда лучше гроздь, а свеча осветит путь сурово.
  
  ***
  Мне надоели откровенья, мне надоела чехарда, а завтра снова воскресенье, за ним два дня и вновь среда. Любовь любая скачет так же, сегодня ты потом - она, сегодня - чисто, завтра в саже, так и подснежник - белена.
  **
  Грусть навеяли стихи. Помолиться что ли? Я отбросила грехи и ушла на волю.
  
  ***
  Любовь прошла по клеточкам руки, и солнце засветило в восхищение. Твой поцелуй попал в мои виски, так трепетно в снегах раскрепощение. Рука ползла змеею по груди и ласково обвилась вокруг шеи. А губы прикоснулись. Погоди... И запылали чувственные щеки. Интрига пробежала по спине, как птицы, мы с тобой попали сети. Ты оказался солнечным в весне. Как много за окном сегодня света! Весенние движенья так сильны, что трепет рук от счастья не заметен. Мы в выборе партнера не вольны, его нам присылают с белым светом. Зачем нам поцелуи, солнца свет? Зачем любовь? Зачем весной нам счастье? Нам не прожить без счастья полный век. Поэтому весной и встречи часты...
  
  ***
  Я подарю тебе звонок, когда весь мир ты проклинаешь, когда все мысли, как клинок, когда ты сам себя не знаешь. Я подарю тебе свой мир, который очень интересен, ты лучший мой волшебник Лир, ты станешь частью многих песен.
  Я подарю тебе любовь, она одна тебе под силу, а ты люби, не прекословь, ведь мир прекрасен, а ты милый. Я подарю тебе себя, я подарю все знания чувства, все будет сделано любя, все будет ласково и чутко. Потом невольно разозлюсь, и ты исчезнешь на мгновенье, но я с тобою померюсь. Я позвоню, уйму волнение!
  
  Лиса и ее друзья
  
  1.
  Лис - лисица рыжей масти. Ох, хитрющая она! Ей без зайца света мало, ей без зайца жизнь скучна. Шел к ней заяц длинноухий, он прекрасен словно снег. Прибежал к лисе без стука, крикнул тихо ей: 'Привет!'
  Лис - лисица рыжей масти. Ох, хитрющая она! Без медведя света мало,
  Вот кричит ему она:
  - Эй, медведь, идешь ты в гору, ношу тяжкую несешь, не уйдешь без разговора, и меня с собой возьмешь. Зайца мы с собой прихватим, будешь кумом, заяц - сватом.
  Лис - лисица рыжей масти. Ох, хитрющая она! Петушка для счастья мало,
  но зовет к себе она:
  - Петушок, родной, любимый, подойди ко мне дружок. Голосок услышь мой льстивый. Съешь вершок иль корешок. Хочешь зернышко простое? Так пойдем ко мне быстрей, будешь жить ты на постое, и беги ко мне скорей.
  Лис - лисица рыжей масти. Ох, хитрющая она. Без собаки света мало, Не зовет ее она. Лает верная собака, и лисе она не брат. Ведь собака, как бродяга, много лает - толку нет.
  Лис - лисица рыжей масти. Ох, хитрющая она! Ей без кошки света мало,
  и без кошки тишина. Кошка, лапочка родная, ты с лисой одной красы, от проделок не страдая, знаешь хитрости лисы. Вот и все лисы друзья:
  вместо волка - друг собака, заяц, кошка и медведь. Петушок им будет петь.
  
  ***
  Весной нас греет замысел любви, как долго шли мы к этому свиданью. Мы встретимся с тобою, позови под крышу мирового созидания. Мы звездами промчимся по стране и чувством озаримся музыкальным, а губы прикоснуться лишь в вине, и поцелуй пойдет как по лекалу. Танцуем танец мыслей в пустоте, еще не раскрутились для премьеры, еще меню осталось на листе, еще влекут вальяжные манеры.
  
  ***
  Я не звоню и не люблю, на всякий случай, не верю просто никому, меня не мучай. Зачем нужны мне боль любви и откровения? Зачем течет любовь, как кровь, не только в венах? Подвох - итог любой борьбы за правду жизни, я чтоб не съела все равно, все будет жирно. Боюсь любить, боюсь мечтать, меня не мучай, боюсь рабою быть твоей, на всякий случай.
  
  ***
  Рано зашагал ты в небеса, поживи еще на белом свете, может, еще будут чудеса, и без роз останешься поэтом.
  **
  Впадаю в состояние охоты, я оживаю в поисках мечты, накручиваю мысли из чего-то, и все лишь в ожидании кого-то.
  
  ***
  Все в детстве были мушкетеры, все были в юности, но кто? Стихи, как жизни визитеры, перо на шляпе, ну и что? Нам не нужна порой бумага, забыта шпага и камзол. Забыта прошлого отвага? Пиши в компьютер, коль не зол.
  
  ***
  Сугробы уменьшаются под каплями дождя. И небеса вращаются, годами шелестя. Деревья серо-черные стоят с капелью - блеск. И доктора ученые
  проходят их как лес. Все серо-буро-черное, и белые снега, но тают, как никчемные, вуаль воды легка. Туманом иней стелется по марту, словно кот, и трубы смотрят стелами средь облачных болот. Дороги стали голыми без снега и воды. В сугробах ниши полые, тепла они следы. И в загсы ходят группами, всех тянет на уют. Хотят все быть супругами, когда сердца поют.
  
  ***
  Зачем нужны в Москве машины, когда кругом одни "нельзя"? Поток машин достиг вершины, и без стоянок все скользят. Стоят дома, архитектура, сносить - нельзя они ценны. Остановись - и ты скульптура, отдай зарплату в полцены. Какое жуткое движенье царит везде, где тишина была когда-то воскресеньем, где миром правил старшина. Теперь авто все на экранах, и смотрят, где есть пробок сеть. А сколько слов в машинах бранных! Все за века не перечесть. Прости нас, город, ты не манишь. Шуршит, шуршит со всех сторон, нужны огромнейшие "мани"! - кричит с деревьев часть ворон. А выход есть, коль без стоянок, пойдут машины по кольцу? А может быть спросить селянок: 'Нужна корова к их дворцу?'
  
  ***
  Вновь за окном царит весна, желтеет верба. Обид мне хватит и во сне,
  жизнь - прорубь нерпы. Когда боялась я любить - летала скука. Когда боялась с кем-то быть - глухая мука. Когда одна сижу весь день, то все не мило. Со мной дела, одни дела скользят как мыло. Скучнее скуки я сама в своих проблемах. В моей душе царит зима, жизнь стала пленом. Все, улыбнусь и позвоню, долой невзгоды. В душе запели соловьи лихой погоды.
  
  ***
  Как часто мысли эшафота приходят в голову тогда, когда любовь прошла у флота, и ты больна, ты не годна... Боль, кровь, таблетки и проблемы, вот частый символ всей любви, а полюбила, как из плена, потом век думай и реви. Но снова тянут в это дело, опять зовут к святой любви, а так паршиво, ноет тело, и вся любовь-то на крови. 'Ах, ты не хочешь, и не надо, тогда погибну без тебя!' - так скажут вам словами яда, и скажут, в общем - то любя. Любовь - она, пошла подальше, мне надоела эта боль. И лучше я увижу - дали, чем поцелуя выпью соль.
  
  ***
  Любви мгновения прекрасны, а нелюбовь, как дятла стук. Я на любовь с тобой согласна, а без тебя жизнь - ветки сук. Такая ненависть колышет
  все мысли с ночи до зари! Никто те мысли не услышит. Любимый, мысли разорви. Надоедает все так быстро! Так ветер гонит облака, а я гоню любовь, но искры ее пылают. Жизнь - легка. Опять одна иду по свету, всегда одна и без тебя. Сегодня надо кануть в лету, весной приятно жить любя. И теплый взгляд меня заводит, как солнца свет из-за угла. А я люблю деревьев своды, их тень усталая легла.
  
  ***
  Ты Карабас без бороды, ты синий, синий. Ты от среды и до среды, какой-то зимний. Ты источил мой нервный пыл, я замерзаю. Ты, словно дым по небу плыл, я зависаю. Я перегружена тобой, экран и стрелка. Ты перегрел меня собой, с тобой мне мелко. А мне нужна ведь глубина, другие воды. Смотри, пробилась седина от непогоды. Ты Карабас без бороды, ты синий, синий. Ты от среды и до среды, какой-то зимний.
  
  ***
  Мороз апрельский солнцем ясен. Синеет небо среди туч. Тончайший иней тронул ясень, на ветках блики - солнца луч. В апреле холодно в природе,
  замерзла верба, снег и пух. Белеют грядки в огороде. Притих отчаянный петух. Спят водоемы в белом виде, лежат средь темной мерзлоты. Мороз под утро - явный лидер. Сугробы - крепкие плоты. Печально верится, что это - отчаянья последний шаг, снега исчезнут все без следа, когда Весна придет, как маг. Седой Мороз с ней не согласен, с Весною спорит поутру. Не распушится снова ясень, пока морозы утро ткут.
  
  ***
  Не мы, не мы, немые озоновые дыры. А мы ли, мы ли, мыли все дырочки у сыра? А ты ли, ты ли, в пыли ловил миры чужие. А мы ли в пыли были
  и в древности все жили? Давно, давно, давно ли сквозь дыру видно землю? Да, ты не знаешь что ли, что я веками внемлю. Всегда была та дырка, вонзалась в Антарктиду. Всегда любили пылко, как пуля цели в тире. Не мы, не мы, немые озоновые дыры. А мы ли, мы ли, мыли все дырочки у сыра?
  
  ***
  Я изнывала от тоски, мне подарили... Уныло дергались виски в тоске у гриля.
  Бежало время просто так, а я ни с места. Но постучал ко мне чудак, сказал: "Невеста". Я улыбнулась тем словам и снова к плитке. Сказала: "Что Вы, будет, Вам! женись на Лидке. Она без гриля у плиты готовит куры, она и к Вам всегда на 'ты', скромней амуры". Я изнывала от тоски, мне подарили... Уныло дергались виски в тоске у гриля.
  
  ***
  Запрещена мне проза, вот и все, опять рифмуй, коль разрешили это, кому-то в прозе очень уж везет, а для меня лишь рифма - жизни кредо. Но на унынье - время нет совсем. И если нет, пойду своей дорогой, ведь кто-то знает мысли из систем и проверяет словеса все строго.
  
  ***
  Конфеты, конфеты, конфеты - в коробках, в пакетах, брикетах. Они, словно лучик привета. Они, как слова из куплета.
  
  ***
  Тебя люблю? Быть этого не может, но без тебя, помилуй, плохо мне. И мысли прошлогодние итожат, но ветры их уносят по весне. Поссориться с тобою невозможно, и день проходит, словно бы во мгле, а на душе так пагубно, тревожно, как сердце прикоснулось бы к игле. Не надо мысли вбрасывать в ворота, ты как ручей весенний на снегу. Не дам тебе я, милый, отворота, жить без тебя я просто не могу. Вернись, пойми, снега весной случайны. И ты догнал, со мной как был зимой. Как будто бы корабль мой причалил, и рядом, рядом, рядом ты со мной. И все на месте, мяч уснул в воротах. Футбол примолк, забыта третья мысль. Пойду теперь, на кухне были шпроты. Спокойно спи и ты, достигший высь.
  
  ***
  Мне что-то грустно и печально, и не волнуешь ты меня, исчезла страсть, былая шалость. Я просто встала в стремена и мчусь во весь опор по полю
  своих проблем, обид, любви. И лишь подпрыгивает холка, коня ты шпорой не зови. Пускай летит навстречу жизни, пусть носит мысли тут и там, под сбруей тоненькая жилка слегка откликнется верстам. Опять мешают бегу ветви, и я на шаг перехожу, но в сердце лист вонзился светом, и сверху я на мир гляжу. Мне как - то сразу стало легче, вздохнула воздуха лесов, и ветви всюду, словно свечи, а мысли прячу на засов. Я успокоилась немного, остались чувства позади. Остановил и конь мой ноги. А ты меня, друг, подожди.
  
  ***
  Две глупости в одном флаконе довольно трудно пережить. Пусть новый сайт уже в законе, но стих куда-то тихо вжик. И кто-то что-то мне вдруг впишет,
  все в мой раздел и без меня. Одни нули, никто не слышит. Программы кто не поменял?
  
  ***
  Пусть расцветает дружба пышно, пусть лепят строчки, как котят. Столкну своих друзей я бывших, пусть тоже дружат, коль хотят. А я от них слегка устала, мне нужен кто-то. А они пусть смотрят в оба, как снег тает, как в нем купаются огни. Пустите, братцы, на свободу, отдайте душу, хватит вам. А я пройду сквозь снег и воду. Огни достанутся словам.
  
  ***
  Какие умные слова роняются с панелей, обычно есть в них слова два, их хватит на неделю. Какой богатый лексикон, как он немногословен! Им дать пол-литра и бекон, и враг словесный сломлен. Осталось слово на века: вторая буква будет я.
  
  ***
  Цивилизация идет вперед проблем, но люди телефонам верят мало, не надо доказательств, теорем, и разговоры - это мыслей манна. Мне хочется с тобою говорить, мне хочется звонить, но я не буду. И телефон - не разговор на стрит, пусть телефоны дома, а не в будках. Весть сообщить, а долгий разговор, нет, лучше мне с компьютером общаться. А телефонный милый договор, как сотовый, сказал и попрощался. Я не хочу проблемы создавать. Я отмолчусь. Поверь, так будет лучше. Не надо одевать и раздевать, и лучше пропустить подобный случай. Мне хочется немного сохранить все то, что складно, не убого. Не хочется мне раны бередить, не хочется тревожить и пороги. Я не прощу прощенья, жизнь простит. Но отпусти меня, в сердцах не мучай. Цивилизация и дома, и на стрит, но хочется любви оставить случай.
  
  ***
  Отмылись ели под дождями и зеленеют средь берез. Березы темными плащами еще скрываются от слез. А небеса безбрежной далью манили стаю облаков. А облака, подобно лани, несли попутных седоков, то были ветры заводные, они качали облака, сушили ели расписные. Березки были без листка.
  
  ***
  Я хочу сказать: "Нет!" Ты сегодня, друг мой, мне не нужен. От мечты бывшей след, это только лишь маленький ужин. Коротать жизнь с тобой
  мне, пожалуй, совсем не по средствам. Всем свиданьям - отбой, не с тобой в унисон бьется сердце. Я привыкла одна завоевывать мирные блага. У тебя цель видна, для меня это только бумага. Не зову, не прошу, оставайся один ты на воле. Вся любовь - шалашу, это сказка, пожалуй, не боле. Разошлись мы с мечтой, не совпали и планы на вечер. Все, пожалуй, отстой, только мысли порой душу лечат.
  
  ***
  Прозрачна талая вода, она сверкает под лучами, от солнца вся до дна видна,
  дорога полнится речами. Влюбленным вторит тонкий лед, впадает в птиц утра распевы, и пара медленно идет. Шаги по льду. Весны напевы. Повсюду талая вода, зеленый мох, трава, и ветки. Она спокойно скажет: 'Да'. А воздух свеж, но дуют ветры. Глаза сверкнут, как небеса, весна им мило улыбнется. И вздрогнут юные сердца, любовь весенняя проснется,
  
  ***
  Сближает ночь холодная, покров весны един, спит одеяло модное, а рядом господин. Пленяет ночь красивая, холодный звездопад, слова немного льстивые, вьют ласки невпопад. Мерцают окна светлые, там любят и не спят. Деревья машут ветками, весною ночь таят. Листки не спят зеленые, хоть вечером темно. Часы минуты щелкают, не спим с тобой давно. Глаза, немного сонные, к компьютеру прильнут и уведут у милого весною пять минут.
  
  ***
  Море плещется у ног - Анапа. Винограда льется сок - Анапа. Афродита из воды в домены. Был со мной сегодня ты в три смены. Крепость древняя твоя - Анапа. Где-то светится маяк - Анапа. Солнце встало из воды спокойно,
  и живешь сегодня ты привольно. Детвора бежит всегда здесь к морю. Ты на рынке фрукты взвесь - и к морю. Улыбнусь я с синевой искристо, на тебе блестят с водой монисты. Детство милое твое - Анапа. С мамой был ты здесь давно - Анапа. А сегодня ты со мной, любимый, ты теперь совсем иной, мой милый.
  
  ***
  Весна. Дожди. Зеленая листва. Мне легче оставаться одинокой. Я без тебя во всем всегда права, а вот с тобой жизнь видится мне склокой. Кто думает, что радости весны всегда сверкают отблеском любовным, тот зиму в одиночку видел сны, а по весне вступил в любви альковы. А у меня с тобой наоборот. Зима сверкала чувствами прилежно, был рядом где-то ты, надежный порт. Ты был шикарным, ты со мной был нежным. А вот сейчас - безумство майских дней, безбрежные зеленые просторы, и чем в природе было зеленей, тем больше тишина, а жизнь - раздоры. Мы замолчали, канули... Куда? Нам лучше одиночеством укрыться? Неправда это! Чувства как беда... А за окном поют прилежно птицы. Ответь хоть птицам, скоро ли весна войдет ко мне с твоей улыбкой, взглядом? Да не хочу я вечно быть одна! Хочу, чтоб ты был снова где-то рядом.
  
  ***
  Расправили деревья плечи, листва трепещет на ветру. Мне на душе немного легче, а птицы звонче поутру. Вот небеса безбрежной далью уводят взгляд за облака, сверкая оловом иль сталью, и в небесах жизнь нелегка. Но посмотреть немного можно, зарыться в плечи мужика. Забыть в любви - нет "осторожно", так было в древние века. Летит листва, расправив крылья,
  А я лечу в свою любовь, познать, что в жизни много были, найти неистовость и новь. А поутру быть словно небо, слегка небесной и стальной, быть мне из олова - нелепость, а быть счастливой и шальной.
  
  ***
  Пятиградусные дожди разрывают меня на части. Подожди, ты дождь, подожди, и не лей на землю так часто. Пусть и нравится дождь траве,
  разрастается и кустится, и деревья, как галифе. От земли - дождю все простится. Только я не хочу прощать, вся душа от дождя промокла, и дожди над землей как шаль, они много полить так могут. Пятиградусное тепло, пятиградусный дождь нелепый. Сколько снова воды утекло, может это поможет хлебу. Только мне без тебя - все дождь, только мне без тебя - все сырость, значит в сердце моем - ты вождь, без тебя я как хлеб без сыра.
  
  ***
  Так вышло. Знаешь, жизнь прекрасна, у женщин все порой неясно. Что б выжить в этом мире славном, им верность не бывает главной. Красота вся создана для мира, без нее все хмуро и постыло. Она была лихой артисткой,
  играла с ним по мере сил, тянула трепет, как монисты, без денег он ее бесил.
  
  ***
  Мода не вечна, но вечны ее изменения, есть парадокс этих ярких, открытых одежд. Ткань и меха часто ищут свое сочленение, позже влекут знатоков или полных невежд. Подиум мод - совершенство, подобно арене. Бал-маскарад неизменно бредет среди глаз. Может быть, все существо наше тихое бренно. Зрелище моды - ничем не прикрытый алмаз.
  
  ***
  Вхожу я в лес прекрасным, дивным утром. Вверху маячит солнце, синева, я словно окунаюсь в сказку. Будто, здесь вечность одиозная права. На каждой ветке - маленькая шишка, огромная сосна дала плоды. Красива, уникальна эта фишка, оставит на земле она следы. На каждой ветке - зелень благородства, на елях молодые бубенцы, и даже между елями есть сходство, есть разность как зеленые ключи. На каждой ветке - белые букеты, рябина запрокинула главу. В букетах - красных ягодок секреты, сейчас букеты эти на плаву. На каждой ветке липы - просто листья. Она поторопилась, отцвела. Ей хочется лишь зеленью делиться, семян - стрекоз еще в мир не дала. Осина побросала клочья ваты, она лежит снегами у ствола. Все эти украшения староваты, она листву зеленую дала. Похоже, все, листвы прошла дорогу, открылось небо, поле, города. Осталось мне сказать спасибо року, что лес красив безбожно иногда.
  
  ***
  Мои мысли в космосе летают в оболочке, где мудрейший чип. Обо мне, кто в космосе - не знают, только цифры щелкают, как блик. Так-то, неизвестна я планете, неизвестна очень многим, нет! Больше я знакома по сонетам, но КД порою видит свет! Господи, с тобою мысли рядом, видишь, пролетают над землей! Я - конструктор! Лучшего не надо... Я смогу придумать... Мне самой...
  
  ***
  Суборбитальный полет самолета, грезит конструктор уйти в небеса. Летчик летит и не вдаль вертолетом, он вертикально летит в чудеса, где невесомость почти безгранична, где самолет - для других НЛО, словно Венера, он маленькой птичкой к солнцу подходит, где счастья полно. Чудо творят на Земле бесконечно, мысль человека нельзя удержать, и улетает он в небо беспечно, только от страха нельзя не визжать.
  
  ***
  Надоело лазить в интернете, стала я вокруг смотреть, и вот что-то не понравилось в буфете, что- то закапризничал живот. Значит, пора пищу приготовить, чтоб в еде себе не прекословить. Жизнь моя вполне разнообразна: надо - побелила потолок. Надо - написала нечто связно. А потом обои. Двери впрок чем-то я липучим облепила. Нищете бойкот я объявила. Кто-то говорит, что я бабуля, и давно не помню про любовь.
  Мужики летят, как пчелы в улей, словно я в любви открыла новь, и дают любовью - насладиться, чтобы сладострастием утолиться. Знаете, люблю свою работу: чертежи, компьютер, интеллект. Я черчу, как будто славлю оду, словно жизнь - прославленный объект. Я в работу быстро окунулась, от проблем других тогда очнулась.
  
  ***
  Морозил душу внезапный холод. На яхте плыли, кругом вода. Ты был задирист и просто молод, бывал ты разным почти всегда. Прохладу гнал нам далекий север, он нес потоки своей пурги, он охлаждал нас и ставил сети, мы в них уснули, любви сурки. Огромной массой бурлили волны, летели с ветром вперед, назад. А мрак сгущался незримый, полный. И волны моря и полный ад. Теплее рядом, в твоих объятьях, теплее рядом с твоей душой. Пусть мир холодный и необъятный, но ты-то теплый и ты большой. Морской волною к нам пригнан холод, и за кормою летит волна. Но чувства наши не знают голод, я лишь с тобою любви полна.
  
  ***
  По потолку бродила кисточка, иль валик весело катил, встречал неровности и точечки, как поднебесный крокодил. Нырял в раствор, в красивой плошке,
  и вновь стремился на олимп, уничтожал любые крошки, и потолок менял свой лик. Другая кисточка ныряла, в какой-то клей, словно кисель, и на обои доставляла свою добычу, как на мель. Хватали руки длинный свиток, несли его до потолка. Стена, обои, словно слиты, по ним бежала лишь рука. Какая прелесть в оппозиции, кто наблюдал со стороны, а я меняла лишь позиции. Дом - белокаменные сны.
  
  ***
  Жили - были разработчики и еще конструктора, они в технике наводчики, но не все ведь из ребра. Помертвели кабинеты, установки стали хлам. Десять лет прошли куплетом, был научных лет бедлам. Просто в жизни все стареет, от науки до людей, коль финансы их не греют, то растет лишь сельдерей. Помертвела часть заводов, и затихла часть НИИ, и заводов этих своды у станков стоят одни. Очень жутко, когда в цехе нет станочников, одни лишь станки ржавеют, цену не дают себе они. А когда-то все в работе были цехи и НИИ. Только в технике, как в спорте, только люди и сильны. Стали сильные сильнее, частный сектор силу дал. Задышали все вольнее, и завод из тьмы восстал. Изменились и НИИ, их структура стала новой. Люди умные сильны, задышали цехи снова.
  
  ***
  В научном мире рестораны - одни леса, да их поляны. В научном мире их квартиры, размером в ванну у кумира. В научном мире их машины -
  одни автобусы кручины.
  
  Детвора
  
  Компьютерное детство, кассеты и дискеты, а вот идут кадеты, шагают по стране. Вот детвора в кроссовках, забыты предков кеды, спортивные занятия на детской стороне. А за окном просторы, поляны, реки, горы. А под окном - цветочки, качели, стадион. И детвора играет, ей не нужны раздоры. Она пропеть готова: "Россия чемпион!" Компьютерные фильмы, экраны-мониторы, и детвора взрослеет, умнея на глазах. Про Родины красоты и про ее просторы пропеть она готова на разных голосах. Вне школы - репетитор, вне школы - много знаний, и в школе много нового, попробуй все успеть! А детвора успеет, с улыбкой сядет в сани, спокойно катит с горки, и в детстве славно петь! Мы дети России, мы умные дети, мы дети великих, больших городов, мы дети поселков, где так тепло летом, мы дети морских, голубых берегов.
  
  ***
  Букашка, букашка, букашка - таракашка, веселая букашечка травы. Она ползет по травке, она ползет по ветке, на голубом газоне с цветами васильками, с цветами незабудками и просто так травой. Цветут еще цветочки, стоят пионы с почками, качая, качая зеленою листвой.
  
  ***
  Клен с ивой обнялись под шелест ветерка, к воде скользит их взгляд всегда наверняка. У ивы ствол-дракон уходит к облакам. А клен всегда один, его судьба легка. Им вместе суждено стоят так у воды. У клена семена уж зреют, как плоды. У ивы пальцы - лист, у ивы острый вид. У клена вся ладонь развесисто висит. Когда им надоест общение над прудом, соседи есть у них и рядом, и кругом. К ним чайка подлетит и леска рыбака, и утки прокричат под ветер сквозняка.
  
  Медвежонок
  
  Жил медведь в лесу дремучем, он бродил по краю тучи, он умел в лесу колючем отыскать пчелиный рой. 'Мед в дупле найди, открой. Улей ты потом закрой',- и медведица медведю, не давала пообедать. Говорила: 'Мед не светит? Знаешь, милый, есть малина, горьковатая калина, а пройти всего долину'. Медвежонок улыбнулся и калачиком свернулся. Он уснул. Потом проснулся. А медведица с медведем все мечтали о победе, все хотели пообедать. И подумал медвежонок, что бы съел здесь лягушонок, или рослый верблюжонок? Медвежонок встал на лапы, уколол когтями папу, в улей сунул быстро лапу.
  
  Ассорти мыслей
  
  Почему-то в жизни личной редко очень по уму. Жизнь прекрасна, все отлично, но когда и почему? Окунусь в одиночество ночи, в темноту запоздалых огней. Нынче ночи намного короче, у июня свет солнца сильней.
  Люблю свободу, хоть частично, быть мне самой, для жизни личной. Я не хочу идти в неволю, в неволе мало очень стою. Отпустила меня неволя, отпустила, как некие боли. Отпустила меня от тебя. Отпусти: где-то ты, где-то я. Распрекрасная погода, солнце спряталось опять. Мы прошли с тобой полгода, больше нечего мне дать.
  
  ***
  И женщины в веках имели власть, но чаще власть мужчин предназначение,
  не прекращать любовную им страсть, есть страны, где на то есть заключение.
  Читаю все трактаты о семье, когда и кто, зачем выходит замуж, различное есть счастье на земле: секс парный, групповой, да было так уж. Гаремная семья для богачей, министрам разрешалось иметь по три, а в племенах все было горячей, там просто племенные страсти оргий. На родственные связи - есть запрет во всех веках, во всех известных странах. А возраст был различный, брачный свет пил первым не жених, а кто был паном. Мужчинам прекращать связь в шестьдесят, а женщинам всего лишь в пять десятков, чтоб сохранить здоровье, ведь весят от дряхлости любви родные пятки.
  
  ***
  Как хорошо смешить людей, хоть чем попало, потоком бурных новостей
  с любого зала. Как хорошо играть в любовь, пускай смешную, а говорить: "Не прекословь, одна тоскую". Как хорошо чертить чертеж, играя мышкой, а линий много, словно рожь, но ты в них лишний. Как хорошо, что не смешно бывает дома, но быть одной ведь не грешно, нет в горле кома. Как хорошо включить ТэВэ Е. Петросяна, и думать тихо о тебе, мир без изъяна.
  
  ***
  Мне надоел твой профиль соколиный, мне надоел твой яркий, черный вид!
  Ты надоел с прической дикой, львиной, мне надоел поток твоих обид. Ты сильно издеваешься со мною, в любви клянешься каждый божий день. Все ждешь, когда от слов твоих завою, и по ноге ударил. Я не пень. И больно мне, противно и тоскливо, что не могу ответить я тебе. Такой синяк, как туча в дикий ливень, обидой ты прошелся по судьбе. Пошел ты прочь любитель сообщений, устала ложь проклятую читать, но не дождешься ты и капли мщения! Тебе теперь любовником не стать! Какое изумительное лето! Осенняя прохлада каждый день! Так мало сквозь дожди проходит света! Растут деревья, толстым будет пень.
  
  ***
  Ой, где вы теплые деньки? Ой, где вы? Где, вы? Куда забрались пареньки?
  Куда их девы? Мерцают теплые деньки поближе к югу. И только девоньки одни, нет места другу. А он посмотрит карту грез с температурой. Там Север. Юг почти без гроз, там жизнь натурой. В московских чащах без тепла, пронзает холод. Качает мокрая ветла, на солнце голод. Сбегают капли по окну, сплошная влага. Оставил девушку одну, лишь ей на благо.
  
  ***
  Проливные дожди, заливные дожди обошли все леса и ко мне подошли.
  Что хотите дожди? Что шумите дожди? Беспробудною влагой меня обожгли.
  Вы все льете дожди, все стучите дожди, по полям, по лесам, по асфальту: там, там. Не будите дожди, не зовите дожди, дайте снам, хоть немного побыть по местам. Я ведь сплю. И немного затихли дожди. Я не сплю. Дикий шум, он опять за окном, словно тысячный душ подключили дожди. Сильный шум за окном, не забыться мне сном. Но зато посмотрела я сны сквозь дожди, в этих снах все как в жизни любимый с тобой. Ты меня, ты меня сквозь дожди подожди, а душа от любви как дождливый прибой. Ах, дожди. Ах, дожди. Ах, дожди. Ты все жди. Ты в дожди, ты любимый меня подожди. Дождь замолк и устали ночные дожди. Ты не жди, ты не жди, без дождя ты не жди.
  
  ***
  Рассвет пробивается в окна квартир, светлеет слегка горизонт, и что-то в душе говорит мне Сатир, сегодня не нужен мне зонт. Листва шаловливо шумит под окном, завелся сонливый мотор, под ухом мне плещется маленький гном и ловит волнения ртом. Так будят меня черепашки всегда, не хуже, чем солнца рассвет, им очень нужно в это время еда, не скажешь ведь маленьким: "Нет"!
  
  ***
  Я замуж выхожу - остановите! Не вижу для чего - не осудите! Мы разные совсем - паяльник, кульман. И будет вновь семья хорошим культом. Мы разные в годах, мы не подходим! Меж нами много лет, сплошные годы.
  Мы женимся, однако, не напрасно, не лезьте в нашу жизнь, и так все ясно.
  
  ***
  Шептал июль шальные мысли, гонял по небу облака, а облака летели в выси,
  июль хватал их за бока. Дожди июль спокойно сдвинул, тепло с ветрами подогнал, и сено кинул он на вилы, устроив солнечный аврал.
  Тепло гуляло по задворкам, котов гоняло и собак, и открывало окон створки,
  комар врывался для атак. Взрыхляли пруд велосипеды, вращал их лопасти июль. Летели лодки как торпеды, и брызгали водички пуль.
  Блажен июль, тепло приятно, одежды меньше на телах. Хорош июль, в листве нарядный, прекрасна жизнь в своих делах.
  
  Последняя поэма
  
  Ты мне не снишься, просто рядом, твоя улыбка и глаза, а все проблемы камнепадом, а все нападки - за глаза. Но все соседи против пары, у многих смех и икота, а ты со мною, как с гетерой, и жизнь вся с нового листа. Пусть дождь колотит по сусекам, по крышам местных алкашей, судьбы моей видны успехи, мерцание медное грошей. Но я не буду против пары: против себя, против тебя, и струны дождика - гитара, и я живу, тебя любя.
  
  Мир привыкает к нашей паре, и солнце светит иногда, мы не идем в любовь в угаре, мы просто рядом, как всегда. Колышет ветер занавески, колышет дождь любовь мою, но доводы для жизни вески, о счастье с милым я молю.
  Тебя я долго отвергала и не пускала просто в дом, тебя гоняла, как шакала,
  но не виновен ты уж в том. Ты так стучал - я не пускала, ты так звонил, а я молчок. И не было зубов оскала, но дверь закрыла на крючок.
  
  И ты ушел ходить по лесу, ходил сквозь ели без дорог, страдания все были к месту, ты без меня в лесу продрог. Был две недели ты в метании, на телефоне лишь слова, все о любви почти сказания, и где-то корчилась молва.
  Устал любить березы, ели. Дрозды в лесу не соловьи... И мне гонения надоели, а ты устал искать любви. Ты позвонил: "Я скоро буду!" А я сказала: "Приходи!" А что сказать соседям, люду? Но не тебе ведь: "Уходи".
  
  И ты пришел, как не бывало обид, гонений и звонков. Ты лег со мной на покрывало, ушел в любовь. Ты был таков. Забыли вечер, ночь и утро,
  устали сами от себя. Но встали бодро и как будто всю ночь не корчились любя. Вот тут мы вспомнили о ЗАГСе, а ты пошел и взял квиток. Переболели чувством завтра, сегодня шел супругов ток. Вот паспорта, и вот бумажка,
  квиток оплаченной любви. И наше имя как Ромашка. Бред помолчи, в судьбу зови.
  
  А после ЗАГСа снова мысли, мы думали, одеться где, мы от злословия отмыты, наряды смотрим мы везде. Берем журнал, что в ЗАГСе дали,
  листаем моду всю подряд, на счастья судьбы загадали, теперь мы ищем лишь наряд. А кольца мы уже купили: два одинаковых кольца. Торговлю мы не удивили, а кольца так, для образца. Проходит день, берем костюмы: тебе весь черный с полосой, себе найти - сплошные дюны, нашла пиджак - я в нем лисой.
  
  Все платья против счастья в ЗАГСе. Найти наряд? Нет, не найти. Пройди хоть все в тряпичных залах, спокойно можно мне уйти. А башмаки - все остроносые, их модельерам на носы, а если носики курносые, то не налезут на усы. На полках встала глупость моды, она для моды не впервой, и не найти в коробках брода, от узкой обуви хоть вой. Не все невесты - худощавы,
  не все худые и с ноги. Эй, кто над модою вещает, не с той ведь встали вы ноги!
  
  Я пропускаю мысли с модой, у них худышки на уме, помою лучше ложки с содой, пора подумать о еде. А, где нам встретить люд великий? Куда согнать своих врагов? Где посмотреть на женщин лики? Ведь праздник - таинство веков! Врагом мне стала вдруг подруга, она пошла против меня, и не нашла мой выбор другом, и говорит: "Он не родня". Восстала мама против ЗАГСа,
  чуть не надрала молодца. Вражды вращают люди вальсы, а мне не пить любовь с лица.
  
  Решила я позвать поэтов, собрать их летом не с руки. Мы остановимся на этом, на счастье трудные круги. Потом прочту для всех поэму. Потом, потом, но не сейчас, останемся вдвоем на схеме, пока идет наш трудный час. А час труднее с каждым часом, прибиться плотно нелегко, в своих болезнях люди асы, но от людей мы далеко. Смириться с чьей-то надо болью, ты будешь муж, почти родной. Мы проживем ведь рядом столько, пока не скажет кто-то: "Ой!"
  
  Твои болезни - стали наши, твои проблемы - груз проблем. Испить болезней чью-то чашу? Но человек бывает смел. Потом нет-нет, мы осмелели. Мы стали вместе горе пить, пока совсем не заболели... А может, нам к врачам сходить? Эй, где вы, пары-первогодки, их в ЗАГСе видно за версту, им и письмо - перегородки, в заявлениях грусть прочту. Все что-то правят, не согласны, чужое имя брать - своим. Его фамильное всем ясно, а будет скоро уж твоим.
  
  Труднее нет любви задачи, но до нее как до луны, еще побудешь просто прачкой и приготовишь ты блины. Еще поймешь, что кто-то рядом здесь бродит с ночи до утра, и будешь врать немного складно, где путь помойного ведра. Отчалить можно за кулисы, уйти от мужа хоть на час, но для того нужны мне визы, он должен знать про все подчас! Муж должен знать про все проблемы, о ваших взглядах и чулках, где ваши спрятались вдруг вены, о синих пятнах на ногах.
  
  Сто раз подумайте до брака, сто раз пройдите жизни путь, пусть минут вас: разборки, драки, до брака все так просто сдуть... Но жизнь закрутит - не уйдете, но жизнь завертит - не сбежать, и вместе с кольцами пойдете, и будите ладошки жать.
  
  ***
  Застыло небо цвета стали, прикрыло синь и облака. С тобой спокойно утром встали, перевернувшись на бока. И птицы влет идут без звука, и еле шепчется листва. Над миром виснет серость, скука, и одиозность лишь права.
  Ура, там что-то загремело! А, это мусор за окном. Так утро к нам ворвалось смело, исчезнув вместе с серым сном. И в окнах воздух пустоватый, не веет свежестью листвы, как будто воздух стал из ваты. Как будто мы встаем мертвы. Мы оживаем понемногу, глоточек кофе - мир другой, теперь бодрее движем ногу, и в интернет, мир дорогой. Проснулись только в интернете, где скука кончилась давно, там воздух чист, в нем жизнь инета. Какой там климат? Все равно.
  
  ***
  Свинцовые летели облака, а я застыла, ветер не пускает, и отпуска остывшие бока еще моя судьба перебирает. Я не грущу, я словно в пустоте. Обиды и потери, и утраты. Мне душу отвести бы на листе, содрать свои забытые заплаты. Опять стихи мой затемнили свет, их в сети по свету разбросала, никто нигде не передаст привет, меня стихами в бездну засосало. В плену всегда своих забытых слов, я пленница невольных старых мыслей, лечу вперед поверх чужих голов, и поднимаюсь в облачные выси. А в облаках, а в облаках светло, но я спешу на землю возвратиться. Ну вот, и все немножко отлегло, и я в своих стихах парю, как птица. Я в бездну слов свалилась, мне не встать, она меня давила сонной кручей, устала себя милую листать,
  закончила все книгой я могучей.
  
  Мистика
  
  Возник в могиле дикий вой, и разбудил земные лики, для мертвых голос этот свой, а для живых он смерти блики. Мне ужас сковывал шаги, но ноги скорость набирали, для призраков шаги легки, живые просто обмирали.
  Луна светила над крестом, стоял повсюду трупный запах. И звезды тихо над леском смотрели в памятники. Запах. Здесь город мраморный стоял, блистали стройно обелиски, и призрак медленно витал, смотрел на фото очень близко. Все лица, словно образа, кому-то дороги и святы, их резчик в камне вырезал, они на фото были сняты. И дикий вой опять затих. Мне стало страшно и тоскливо. На той могиле спрятан лик, он в рай теперь ушел. Счастливо.
  
  ***
  Я возвращаюсь к человечеству, я просто замуж выходила, есть в этом нечто мило-вечное, и словно в пасти крокодила. Есть в этом жизнь. И есть условности, мысль перевязана шпагатом, и публикаций место лобное вновь не закрыто в три наката.Теперь есть критик от домашности, он не пускает взвиться птицей. Я не Наташкой стала, Машкою, мне в крокодиле не сидится.
  
  ***
  Эх, люблю поплавать я в голубой стихии! Очень чистая вода и гребки лихие.
  Я плыву туда-сюда, мало отдыхаю, доплываю до борта, а потом вздыхаю.
  Поверну и поплыву, как родня лягушки, над водой всегда видна лишь моя макушка.
  ***
  Из бассейна путь в парилку, сауна по-нашему, и лежу я, словно милка,
  мысли стали кашею. Вся я стала, как в капели, так пора опять в купели.
  
  Тренажер
  
  Тренажерный длинный зал, все открыты окна, тренер в зал меня позвал, чтоб от пота мокла. Все отлично, без проблем я прошла все трюки, мне приятен в мышцах плен, нет кромешной скуки. Я десятки, сотни раз гири отжимаю, словно жму их на показ, но все понимаю: мои мышцы - молодцы, я вдыхаю воздух. Тренажеры - хитрецы, кожа стала с воском. Распрямилась складки губ, на лице улыбка. Кто сказал, что тренер груб? Он от пота липкий. Он все смотрит, как я жму. Я скучаю по нему.
  
  ***
  Где взять балладу строк на тридцать, в каких просторах, где она? О, Боже, просто... было тридцать, тогда была я не одна. Их было четверо, простите:
  мой муж любимый. Надо три? Опять покорно извините, тогда в сегодня посмотри. Мне много больше, три найдется. Сегодня - в тайне остается.
  Я вспомню годы молодые и восемнадцать полных лет, с Володей были мы литые, всегда в одежде, жизнь без бед. Друг друга знали только внешне,
  лишь поцелуй на посошок, рук не совали под одежду, и на губах его пушок.
  Так получилось, что однажды, мы сели в поезд, свой кулон я отдала, как каплю жажды, но оказалась на поклон. Он вышел раньше. Мой путь дольше,
  меня завез в прекрасный мир, где Толя русский, но из Польши, был для меня всегда Сатир.
  Нетерпеливость в нем искрилась, хватал меня за все и вся. Я, правда, вовремя отбилась, и с ним водилась, но не мстя. Он так вошел во все, что рядом он просто был вокруг меня, не отпускал меня и взглядом, в любовный мир меня маня. Я им жила, а он жил мною, мы друг от друга без ума. Так было летом и весною, такая, стало быть, судьба. А что же Вова? Он женился, но не на мне, всю жизнь звонил. А в этот год? Он, что разбился? Он в Волгоград летел без сил? А как же Толя? Годы вместе прожили мы без лишних слов, и нет его. Кто занял место? Ушла баллада трех углов.
  
  ***
  Возможно, и знаком со мной Надым, меня туда, лишь книжкой завозили.
  Не отдал мне с Надыма друг калым, и только лишь звонки его звонили.
  Привет Алтай, Галина, добрый час, там мать твоя совхозом управляла. Как химик очень умный и подчас, ты выставки из нечто выставляла. О, Пенза друг, ведь ты всегда со мной, годами наша дружба не стареет, и Чаадаевки волшебный зной, десятилетья рядом со мной веет. Привет, Иртыш, привет мои друзья, я помню вас, скучаю вечерами, без памяти, и вас в душе нельзя, но книги уж не шлю давно дарами. О, Питер, друг, родня моя, родня, и вас я безнадежно позабыла, и дождалась. Сижу теперь одна, смотрю на Крым, там солнце покрывало.
  
  ***
  Русский, местный богатырь, чем он занят, где бывает? Где его сегодня тыл?
  Где он груши оббивает? Он идет среди гантелей, среди штанг и тренажеров,
  гордо носит ноги, тело. Богатырь, он словно джокер. Кто не справится - поможет, штанги двигает спокойно. Кто-то скажет: "Ну и что же? Рядом с ним все так достойно!' Слух еще был, что бывает он волшебником всех саун,
  кто уже и в них взвывает, а при нем молчит про аут. Он зашел, подлил водицы, голова под потолком. Пар готовил для девицы, и махал одним платком. Все тепло перемешалось, пот полил из всяких мест, люди еле помещались, помолились, был бы крест. Вот зашла: одна, красива, и на полку улеглась. Он взял веник, но чуть льстиво, и пустил свой веник в пляс. А жара такая стала, что все дальше - без меня! Я с той сауны сбежала, будто бы как от огня!
  
  Одинокая струна
  
  Перекрыты взгляды, разговоры, тихо шевелится Интернет, я совсем затихшая, без ссоры, за окном огромные просторы, рядом никого сегодня нет! Ты бы до меня слегка коснулся, быстро пробежал вокруг стола, или надоедливо споткнулся, или о свидание заикнулся, лишь бы иногда с тобой была! Годы пролетают расторопно, снова бесконечные дела... Выступить перед другими робко? Быть на сцене незаметной кнопкой? Я за это годы отдала. А потом опять одна затихну, без тебя останусь я одна и пройду спокойно мимо пихты с мыслями такими: "Ох, и лих, ты!" Без тебя звенит моя струна.
  
  Рекс и бутылка
  
  Однажды Рекс залез в бутылку, понюхал - вкусно или нет. Лег, почесав район затылка, и выпил всю бутылку пылко, так на исходе лучших лет.
  Бутылка засмеялась грустно, сверкнула блеском на стекле, слегка взгрустнула, что в ней пусто, с деньгами, видимо, не густо, жизнь с Рексом словно на осле. Ну что сказать? Блестя боками, сверкая нежной синевой, коснулась горлышком - губами, и, разбудив его хлопками, она слилась с ночной листвой. Залаял Рекс, проснувшись дико, завыл, что кончилось питье, лениво взял с салата вилку и вспомнил, видимо, бутылку, сказал чуть с грустью: "Все мое" Простите, если это грубо, но то про Рексика сугубо.
  
  ***
  Музей среди леса, полян и дорог искрит золотистою охрой. Мы в осень с тобою зашли за порог, и шли по траве утром мокрой. Вторгается осень янтарной листвой в леса. Изумрудные зори еще освещают деревья собой,
  в них ветер с листочками спорит. Мерцает богатство из красок и тем, деревья покрыты ажуром. Луч солнца из мира небесных систем в янтарь здесь вонзился амуром. Приятно пройти среди злата листвы, где светит нам цвет изумрудный. Осенний лишь дождь загрустил словно ты. Прекрасен твой взгляд или мудрый. Художники осень возьмут на холсты, полотна поставят в музеи. Нефрит, изумруд и янтарь - мир листвы. Картины в музее висели. Твой взгляд, словно осень, застыл средь листвы, иль память застыла в музее. И мокнут в картине деревьев стволы, и мох на них. Мысли звенели.
  
  ***
  Вчера ревела, нынче не смеюсь, тупик прошла, и из него я вышла. Решила я: подарками прольюсь, и сразу повернулось лихо дышло. Пошла туда и что-то отдала, пошла сюда и что-то подарила, потом немного слов иных нашла,
  и вскоре рассмеялась, как горилла!
  
  Хочу - не хочу
  
  Я не хочу быть депутатом: народу много и шумят. Я не хочу быть адвокатом,
  какого вдруг не защитят. Я не хочу быть адмиралом: весь в золоте его мундир. Я не хочу быть генералом, порою он, как бригадир. Я не хочу быть: гл. редактор, я не люблю судить стихи. Я не хочу водить и трактор, моторы наши не тихи. Я не хочу быть космонавтом, я лучше что-то начерчу. Я не могу быть аргонавтом, я в те века не долечу. Прошли года, чего хочу я? Остались проза и стихи. Осталась пряжа. Что же чту я? Желаний нет, и спят грехи.
  
  ***
  Задышу я осенью золотой, сразу и улучшится мой удой. Зашуршу я листьями по стихам, да задую ветрами по лесам. Будет урожайным високосный год,
  будет у коровушек славный мой уход. Я пройду дороженькой: стук-стук-стук. А за мной коровушки: тук-тук-тук. Подою я козочек и коров, будут они дойными на покров. Будет урожайным високосный год, будет у коровушек славный мой уход. Полушалком красочным утеплюсь, под его прикрытием помолюсь. Да зайду к коровушкам я на миг, и затихнет в душеньке моей крик. Будет урожайным високосный год, будет у коровушек славный мой уход. Я пройду хозяюшкой по двору, мусор и все лишнее уберу. Я поглажу козочку и кота, будет все ухожено у скота. Будет урожайным високосный год, будет у коровушек славный мой уход.
  
  ***
  Чужие игры, чужие жизни, чужие щеки, чужой покой, чужие ласки, чужие виски, и неба шторы плывут рекой. Подмостки сцены, подмостки счастья,
  подмостки где-то вблизи воды, подмостки счастья совсем не часты, от них так близко лишь до беды. Крутые игры, крутые люди, крутые гривы небесных сфер, крутые люди так лихо судят вблизи преграды сквозных афер.
  
  ***
  Бурые волны надменных лесов солнце еще сохраняют остатки. Времени года прошло колесо, люди живут в нищете и достатке. Трудно надменно свой лик сохранять, спину не гнешь, так сгибаются мысли, словно по жизни свою тянешь нить, время пройдет и с дождем тебя смыли. Только листва золотится еще, но и она до весны улетела. Трудно узнать, что теперь хорошо, лучше не гнуть свои мысли и тело. Любит - не любит, прозрачная нить. Ценит, оценит, оплатит расходы... Можно на свете любимой прослыть, если читать чьи-то мысли как коды. Можно любить, без любви целовать, можно в оплату собрать все расходы, можно за деньги ложиться в кровать, будешь богатой, взимая доходы. Можно листвой любоваться и все, бедная будешь - финансы, считая. Жизни простое промчит колесо. Будешь, как листья, ты осенью таять.
  
  Свет осени
  
  Из тумана в солнце Симферополя я въезжаю словно в дивный свет.
  Серебрятся ветви лишь у тополя, а каштаны с ветром шлют привет. На перроне ждут меня любимые, и букет из роз бежит ко мне. Милые, какие же вы милые! Я о вас мечтала лишь во сне. В городе дома стоят прекрасные, древность, современность - все при нем, дни здесь бесконечно длятся ясные, а листва еще горит огнем. Осень в парках нежная и теплая, на пруду из уток хоровод, ночь за солнцем сразу очень темная, заблестит в ухмылке местных вод. И такси бегут тогда по городу, словно бесконечность по судьбе, еду я спокойная и гордая, и слегка скучаю по тебе. Осень ожидания и беспечности,
  осень грусти, вздора и тоски, все осталось где-то в дикой вечности, и давно исчезли те листки.
  
  ***
  Не испортит некто настроенье, даже опозданье не всерьез, напишу ему стихотворенье, чтобы ухватил он больше звезд, Пусть сияют блестками в одежде, пусть искрятся искрами в глазах, голос утонул его в надежде, что он лучший в чьих-то голосах. Голос так усилен микрофоном, что звенит, похоже, в небесах и летит по залу чистым звоном, вдруг застыл он стрелкой на часах.
  
  ***
  Бело-черная картина, бело-черная судьба, смотрим сотый день Ундину,
  и забыта жизнь, ходьба. Все сидишь и смотришь, смотришь, на экран - тревожный взгляд, у кого-то жизнь там меркнет, кто-то выпил верный яд.
  Все в тревоге и сомненье, все в проблемах и борьбе, даст ли жизнь им день везенья? И еще чуть-чуть себе.
  
  Рубиновые звезды
  
  На Красной площади идут по мостовой. Рубиновые звезды мерцают как желанья, пройдя потоки лет, сегодня я с тобой, вишневые лучи нам отдают мерцание. И сердце с сердцем здесь в лучах еще сильней забились в унисон любви и предков славы. Вот ветер пробежал, и дышится вольней на площади страны, одной из самых главных. Наш мирный поцелуй в знак счастья и любви у древних стен Кремля нам добавляют радость. А, вот теперь, дружок, машину ты лови, уедем, унесем домой мы счастья сладость! Поток машин бежит асфальтовой волной, несется мимо лиц прохожих, их улыбок. Дома, дома, дома идут сплошной стеной, и старые дома, внизу как слепок глыбы.
  Архитектура вновь ускорила реванш, домов прекрасный вид как ноты для оркестра. Машины здесь шуршат, играя новый марш, а вон студент спешит из некого семестра. Вонзился в небеса шпиль дома на века, но новые дома тот шпиль перерастают, архитектура так прекрасна и легка, что где-то в облаках чужие окна тают. А мы с тобой летим по шумной мостовой, машина впереди от нас уходит вправо, свободен путь домой, у перекрестка сбой, дорога меж домов достойна слова: Браво! Реликвии веков и новые дома, и новых окон блеск нам в вышине сияют. Дома, всегда дома, в них жизни есть тома, и многие тома со временем растают.
  
  ***
  Позвольте вас поздравить с Новым годом! Позвольте пожелать вам много лет! И с каждым новым солнцем и восходом! И пусть всегда вам в радость будет свет! Не увлекайтесь горем и несчастьем, не лейте на мозги свои печаль, и пусть мгновенья счастья станут часты, которые нам бесконечно жаль.
  
  Шалость в пене
  
  Бассейн, мрамор, свет из ниши... Голубоватый солнца блик. Под зеркалом, чуть-чуть пониже, лежали камни, сердолик. Русалка, девушка младая, блестела каплями воды, а волосы, ручьем спадая, по полу сеяли следы.
  Она, немного утомленно, накинула халат, идет. Вот дверь открыла изумленно: за дверью принц небесный ждет. Не ожидала видеть гостя, лихой дворец ее закрыт, однако встретила без злости, дорожной пылью принц покрыт. 'Откуда Вы? - она спросила,- Кто Вас сюда, зачем пустил?' Губу внезапно прикусила... В халат он руки запустил... Смешалась пыль и влага. 'Нина, - сказал и снова замолчал. - Ты не сердись, меня б помыла'. И от блаженства - замычал. Вода стонала пузырьками, и пена шла за валом вал, они вошли в нее шажками. Мужчина просто ликовал. Любовь в воде всегда вторична, но неизменна чистота, а в пене несколько лирично, и бесконечна пустота...
  Вот из воды выходят двое, идут к двери. Снаружи шум. Открылась дверь, вдруг кто-то взвоет. За дверью их встречает шут. Шут говорит: 'Я третьим буду, но не отдам девицу вам! От вас, мой принц, и не убудет. В бассейне в этом сколько ванн? Так поделитесь, я серьезно!' И меч взлетает из-под ряс. Событие вполне курьезно, шут перед принцем жестью тряс. Опять вода бурлит, вскипая, а пена бодростью томит. Шут полюбил, а страсть слепая всегда девицу утомит.
  Их трое плавает, страдая, и меч, как шашка - наголо. Девица в панику впадает, ей право слово нелегко. Они умны, довольно живо втроем встают, идут из волн. Их сладострастие явно лживо, и тот, кто принц и шут - не вол.
  Однако ладно, трое - голы, и в полотенцах держат путь. Но жизнь таит в себе приколы. Дверь приоткрылась, пусть чуть- чуть. За дверью дама с нетерпением, сказала: 'Шут, идем со мной!' Вздохнули двое с облегчением,
  от дамы шел целебный зной.
  Однако дама всем сказала: 'Давайте в воду, господа. Подать шампанского из зала! Идемте в воду! Все сюда!' Уж сил у девушки осталось едва к той пене подойти. Ее неволили, усталость. Ей захотелось вдруг уйти. Она рванулась к этой двери, но из нее идет борец, качает мышцами, те звери, готов идти хоть под венец. Схватил он Нину крепко, с силой, и в воду бросил: пусть плывет. Один разок купаться с милой, а Нина помощь не зовет.
  Еще резвятся словно черти, еще одни кошмар души, фигуры в пене воду чертят, а помощи тут не ищи. Красива девушка не в меру, и чтобы выжить без греха, ей надо выдумать химеру, или простого жениха.
  Она согласна хоть за черта, чтоб ей остаться бы самой, но жизнь в той пене стала черной, а без той пены жизнь с сумой. Красив дворец, сверкают окна,
  лежит повсюду сердолик. И волосы у девы сохнут. Вид утомлен, печален лик. Она на пену не смотрела. Усталость двигалась волной. Любовь натянуто звенела печально порванной струной.
  
  Сказка о трех стрелах
  
  Царь устал кормить весь двор, люд ленивый, полный вздор. Надоело хлеб им печь, захотелось просто лечь. Трех сынов своих зовет, наставление дает:
  'Сыновья, берите стрелы и стреляйте! Вот прицелы. Каждый вмиг найдет жену! Быть сказал я посему!' Братья лук, стрелу берут, поклонившись, прочь идут. Первый тянет тетиву, он проснулся наяву. Полетела прочь стрела, до невесты довела.
  А она толста, красива, улыбается всем льстиво. Но доволен старший брат,
  есть купеческий уклад! Средний брат по свету ходит, натянул, стрела уходит
  прямо к княжеской постели. Фу ты ну ты, как успели! Средний рад: невеста ропщет, строгая, сухие мощи. Но по нраву братцу та, то ль невеста, то ль жена. Третий взял свою стрелу, прислонил ее к углу, и лениво стрельнул в воздух. И стрела упала к возу.
  У телеги на беду - была лужа, ту-ту-ту. А невеста-то лягушка. Нет, стрелял бы у опушки, может, в лисоньку попал, та хоть больше, чем карман. Брат поднял жену в ладошку, положил в карман, как блошку. 'Господь, смилуйся!' - сказал, братьям чудо показал. Братья в смех, царевны тоже, улыбнулись все вельможи. Да, напутал младший брат, но как люд честной был рад! Смех идет-бредет по царству, все довольны в государстве.
  Царь сказал, стоя у чана: 'Я доволен, но венчание - будет позже. Должен я -
  угадать: годна ль жена? Дам я каждой три задачи, коль решат - всем терем-дачу'. Сыновья невест приводят, и они к царю подходят.
  Одна очень уж толста, а вторая-то худа, третью вовсе не видать. Да и где лягушку взять? Царь сказал: 'Всем хлеб испечь, на него ладошкой лечь!
  Коль хлеб встанет, как и был, весь красивый, жар чтоб плыл'.
  Разошлись все со двора, ребятишкам спать пора. Утро встало из-за туч,
  взгляд царя уже колюч. Принесла пирог толстушка, а он мягкий, как подушка.
  Царь пирог слегка нажал, а он вмялся, как кинжал. Засмеялся добрый царь,
  у второй-то торт и цап. Руки вымазал в крему и сказал: 'Я не пойму, где здесь хлеб? Однако вкусно. Ладно, пусть, не все капуста'.
  Третья девица подходит, Царь глаза уж не отводит: 'Кто ты есть? Ведь ты лягушка? У тебя с собою плюшка?' А девица не смеется, лишь луною улыбнется, и подносит каравай. Царь кричит: 'Давай, давай!' Смял его что было сил, хлеб вдруг стал таким, как был. Царь доволен: 'Хорошо! Победила'. Что еще...
  Царь опять дает задачу: 'Шаль связать, как шелк чтоб, значит. Жду всех завтра ко двору! Всех втроем, а не одну'. Утро вскоре наступает, царь с крыльца в народ шагает. Все дивятся: рад старик, он стал молод, хоть на миг.
  
  Три невесты в дом идут, все с собой в руках несут: у одной платок, как скатерть, у второй из петель каша, третья вовсе без всего. Царь сказал: 'А ты, того, что лягушка без платка? Очень ноша уж легка?'
  А девица вдруг взмахнула, словно крыльями порхнула, подает царю платок -
  очень тонкий, как листок, кружевом в кольцо прошел, видно - тонкий, словно шелк. Счастлив царь: 'Вот красота! А лягушка еще та!'
  Третью царь дает задачу: 'Всем жениться, не заплачу. Сжечь одежду у лягушки, и лишить ее кормушки. Быть лягушкой во дворе? Не бывать так при дворце!' И сожгли одежду жабы, так решили в доме бабы. Вдруг исчезла та девица. А народ стоит, дивится. Младший брат пошел искать, да пропал, не тещин зять. Долго он плутал в лесах, шел в болотах, на холмах. Но однажды появился, он нашел жену, женился. То - то радость и царю! Я все правду говорю. Медовуху там пила, сказку вам я подала.
  
  Новый год
  
  Новый год наливается силой, задышал, закричал, что он есть! Но тот час был откинут на сито: он в истории новая весть. Чувство есть, проезжаешь вершину, на вершине бессонная ночь. Старый год - въезд в историю шины.
  Мы проехали. Дальше что? Прочь.
  Так в любви побеждает новинка из эмоций, прелюдий, страстей. Старый год стал забытою вилкой на бифштексе из лучших частей. Старый стих, старый фильм, старый номер. Стало прошлым безумство любви. Новый год, он во всем еще молод, ты его, как флюиды лови.
  И бегут в круговерти каникул: сказки, песни, улыбки и смех. Вот-вот-вот, и восторги все сникнут, жизнь войдет в прежний ритм из помех. Но пока все немного затихло. Суеверие в людях не зря. Две недели прекрасно и лихо
  полыхают, как года заря.
  
  ***
  На наших отношениях только точки, число тех точек: месяцы, года. Пред точками стояли в чувствах строчки, теперь все то, что было - ерунда. Еще могу я быть немного нужной, для этого должна я быть рабой. Должна я быть рабой твоей послушной, иначе и звонкам твоим - отбой.
  Со всеми так, когда исчезнет страстность, а это гостья редкая, весьма. Семья на время связывает властно, любой длины кончается тесьма. И я тебе звонить уже не стала, и Новый год не повод для звонков. А быть рабой... Желанье скрыто сталью. Тесьма и сталь линейки из годков.
  От наших отношений - наши дети, и точки наших чувств им не нужны. Для них нам надо что-то все же делать, и им еще зачем-то мы нужны. А меж собой... мы прожили, довольно, нам больше не осилить, ну и что?
  И ты по свету бродишь, ветер вольный, а я семьи остатки своей чту.
  
  ***
  Земля меняет поколения, земля меняет день и ночь. Кто знает прошлого колена? В седьмом колене был точь-в-точь. Клонировать самой природой...
  В развитии идешь вперед и, в прошлом цепь живого рода, ты удлиняешь свой же род. Пересечения разных кланов усилят кровь одной родни. Родятся новые уланы, они грядущего родник. Бывают родственные связи, они несут болезнь крови. А можно в прошлом всем увязнуть? Клонироваться без любви. Стоят коровы клон на клоне, как стадо ровное телят. Березы разные на склоне. На склоне вновь стада ягнят.
  
  ***
  Рождество, мороз и ветви, словно линии судьбы, простираются над снегом
  небосклоном из мечты. Голубь сжался, точно шарик, под окном сидит один.
  На судьбе все беды - шрамы, холод нынче господин. Голубь вдруг расправил крылья и над ветками судьбы полетел. Две птицы рыли снег балконный без вражды. Словно кто меня услышал: голубь стукнул мне в окно. И поют опять под крышей. Что за птички? Все равно. Рождество и голубь мира, примирение хоть на миг. Заиграла в холод лира. На сугробах солнца блик.
  
  Возможно в Рождество
  
  В народе в моде вновь гаремы, один мужчина на двоих, такие парные системы давно бытуют.
  - Да ну их.
  - Есть в этом некая система: жена с кольцом, другая - так, возможно, временная схема, возможно, он на все мастак. Проблем таких бывает много, модификаций всех систем, с моралью парной в мире строго.
  - Возможно, скажем, нет и тем?
  - Однажды в ночь под Рождество жена ушла к другому другу.
  - Там было явно пиршество или взяла с собой подругу?
  - Да, как сказать... Ей надоело, что дома муж к ней пристает, возможно, с первым охладела.
  - А со вторым она поет?
  - Вот в том и юмор, друг был слабый и к ней совсем не пристает.
  - Да, не поймут такого бабы, ушла от секса в бастион.
  - Так слушай дальше, ставит тесто мадам на кухне у него.
  - Что на дрожжах? Им там не тесно?
  - Так без любви.
  - А он чего?
  - А он еще дрожжей подсыпал, и тесто стало - ой, ля, ля!
  - А первый ей за ночку всыпал? Вот чудеса, да, вуаля! Зачем ей нужен был второй и тесто, да в чужой квартире?
  - Все было некою игрой, а вот закончилось - разрывом.
  - Осталась дамочка одна?
  - Без двух, сплошная тишина.
  
  Бард
  
  Что с тобой, гитарный Цесаревич, бард давно известный и родной? В старых джинсах, признанный царевич, ты поешь над зрительной страной. Параллельны чувственные годы, струнами натянута судьба, пальцы гитариста - скороходы, на тебя смотрю почти любя. Подпеваю я, конечно, молча, в памяти всплывают лишь слова. Цесаревич пой, скажу короче: среди бардов ты ведь голова! Нравится давно твой дивный профиль, за тобой - твой преданный ансамбль. Среди бардов ты - чудесны профи... Но, родной, на кухне - готовь сам! Что еще? Хозяин магазина. Что еще? Немножечко дельфин. Жизнь солиста, словно бы резина, тянется, шуршит, как тот овин. Пой, гитара, пой с гитарой, пой, родной мой, пой. Без тебя весь мир наш странный, пой, любимый мой!
  
  Струи. Сонет
  
  Струи экзотических желаний, струнами сыграв, бегут по телу, словно поднебесные послания выбрали экстаз своею темой. Тело все блаженно встрепенулось, выбросив с экстазом тик конвульсий. Силы задремавшие проснулись. Оживилась женщина невольно. Вот еще счастливое мгновенье, что несет здоровье и блаженство, подзарядка проникает в вены. Обновление тела и эмоций, возрождение и мужчин, и женщин, а любовь в здоровье лучший лоцман.
  
  Прелюдии любви
  
  Прелюдии любви... Их избегать спокойней. Боюсь я вечный зов в беспамятство любви. Отчаянье и боль закончат вечер знойный, в букете не поют привольно соловьи. Разлука и в душе бывает криминальной, и расставания миг тревожит день и ночь. Прелюдий от любви бывает слишком мало: и вот уж не стоит никто у ваших ног. Похоже, нет сейчас вам дел до новой грусти, что вновь почтила вас уже в который раз. Все боли на душе не пересадишь в садик, чтоб он потом расцвел колючками из роз.
  Лишь грусть и говорит, что вы сегодня живы, что память лишь болит издержками забот. Позвольте, может, вы не ту одежду сшили? И горести у вас. Вы брошены за борт. А я не утону, я поднимусь по трапу, и раны от любви, конечно, заживут. Вы встанете у ног и будете так рады, что розами души Вас мило назову!
  
  ***
  Человек не так силен, коль кумир не весел. Это шерсть? Нет, это лен. Он гребет без весел. Поразительный итог в жизни есть у многих: сам к себе поэт так строг, что закрыты ноги, как закрытая душа. Он, мол, не развратный.
  Может, нет. Слова крушат память безвозвратно. Скучно все. Переключу. Вот актриса стонет. Стережет свой дом, ключом
  сердцем пишет оды.
  
  Красно-синий
  
  Она ходила - в красном с белым. Он - темно-синий был герой. И вот, когда все вишни спели, жизнь обернулась к ним игрой. Он к ней тянулся - мягкий, сильный, ее он Милой величал. Ее любил весьма обильно, и импульс шел, а взгляд кричал.
  Она стирала. День был летний. Звенит звонок, как громкий зов. Он звал ее, как мушку к слету. И дверь закрыл, замок - засов. Проходит несколько мгновений из очень теплой тишины, закончен секс и стихли вены, и в кресле с думами жены...
  Она болела долго - долго, она страдала день и ночь, себя казнила. Мало толку, и шла от прошлого все прочь. В ней зародился красно-синий. В потоке красном он исчез. И лик ее был бело-синий. Ты улыбнись. Ты - в жизни. Чиз.
  
  ***
  Он долго женщин не любил. Такая лень, без денег, право. Он женщин точно б не побил, он за дела кричал бы: браво! И он хотел лишь побеждать! Но побеждать над кем-то надо, ему бы женщину зажать, но лишь под чьим-то тихим взглядом. С собой подругу с другом брал, смотрел, как тянутся друг к другу. Потом подругу забирал, а друга выдворял из круга. Он часто жен чужих манил, пленил очами и фигурой. Он с ними ласков, нежен, мил, коль муж платил за секс и туры. Он долго женщин не любил, менял и изводил словами. Он пары многие разбил. Случайно он сейчас не с вами?
  
  ***
  Иду сквозь облака, летающих снежинок, сквозь бурю нежных чувств, пылающих к тебе. Деревья в кружевах немыслимых новинок, и дремлют их стволы, замкнувшись все в себе. Иду сквозь шум потерь и сквозь сигналы горя, сквозь сон и ураган потерянных надежд. Иду сквозь шум дождя, ни с кем давно не споря, и кожею скреплю, и кожею одежд. Иду всегда к тебе, но мимо сонных буден, по топям и тропе, ухоженных дорог. Когда-нибудь еще мы вместе, может, будем, когда нам протрубит олень в красивый рог. И ветви в вышине сплетаются мечтами, и снежные холмы на памяти моей. Но вот встают дома и исчезают - дали, и окна в них горят свечением монет. Иду к себе домой, где нет мужской опеки, где нет любимых глаз, где ужин не стоит, где сняты у судьбы любовные все пенки. Осталась тишина. Остался женский скит.
  
  О морском чуде
  
  Волны ласкают и волны казнят. Волны взлетают и гладят фрегат. Волны смели новобрачных в пучину. Шторм на мели уничтожил мужчину.
  Он одинок в своей доле несчастной, волны прибили разбитый фрегат.
  Девушка нежная, славное счастье. Было и не было, взор, как агат.
  Стан - монумент, стоит парень печальный. Волны ласкают совсем, как она.
  Море решило женой быть. Венчание? Море капризно. И волны - она.
  Море - Нептун, в нем есть сила морская. Волны в томление припали к ногам,
  и исступленно ласкают, ласкают. Чайки кричат из-за них крик и гам.
  Волны ласкают берег песчаный, волны ласкают ноги его. Гордый, надменный парень печальный, смотрит в пространство, а там - ничего.
  Парень слегка отшатнулся от моря. Нет, не Нептун он, обычный моряк,
  и потемнел весь, охваченный горем. И только думал: "И, где она? Как?"
  Вдруг он заметил, что чайки над морем, что-то несут над волнами к нему.
  Сверток белеет и видно он мокрый, и непонятно виденье ему. Чайки пред парнем упали на берег. Девушка - сверток лежит на песке, саван - фата и весь лик ее белый. Он побледнел в неуемной тоске.
  И наклонился, припал к ней губами, смерть, забирая, несущую в рай. И сквозь ресницы мечта голубая, вздрогнув, взглянула - люби, забирай.
  
  Янтарь в январе
  
  В мае тает лед желаний, исполняются мечты. Год насыщенных познаний,
  словно милые черты. Облака плывут, светлея, над моею головой. Ветви в листьях тихо млеют и качаются: ой, ой. Размечталась я о мае, за окном царит январь. Солнца мало, очень мало. Я в руке держу янтарь. В нем смола моих желаний о морских чужих краях, где по пляжам бродят лани, все такие: ай, я, я! А есть женщины, как осень: на плечах лежит листва, охрой выкрашена проседь. Шлейф, как медная молва. И прекрасно только море! В мае белые тела, все мечтают об амуре в свете солнца и тепла.
  
  Красивая и скверная
  
  Красивая и скверная дорога переменная. А наша жизнь обычная, понурая, привычная, то в радости с салютами и с фейерверком грез, то словно с камнепадами, с крутыми водопадами, она в долине слез. Красивая и скверная дорога переменная. Мечты, друзья - приличные, дела всегда - отличные, а то вдруг обрываются любые все дела, подруги забываются, мужья в других влюбляются - сама их отдала. Красивая и скверная дорога переменная. Здоровье все колеблется, качается и верится, то словно сталь могучее, то будто грязь в руке, то нотами певучими, то птицами летучими, то хрип на сквозняке. Красивая и скверная дорога переменная. И я сама - то верная, то, как осина нервная. Бывает, улыбаюсь я, когда влюбляюсь вновь, потом немного каюсь я, и... новая Любовь!
  
  ***
  Жду, не жду, надеюсь и люблю, утомленно всматриваюсь вдаль. В мыслях я пою надежды блюз, ты надежду мне на счастье дал. Я хочу увидеть облик твой, я хочу в руках твоих затихнуть, я хочу насытиться тобой, но мечты все тише, тише, тише. Знаю, что билет для встречи есть, поезд, день, вагон и километры. Принесли сороки счастья весть, в сердце дата, это снова метка. Вот к перрону поезд подошел, темное зеленое виденье, а надежда, как компостер, шелк. Рядом с тобой девушка. Ты демон. Не хочу я видеть облик твой, не хочу в руках твоих затихнуть, я уже насытилась тобой, и мечты все тише, тише, тише.
  
  ***
  Почему всегда ветра веют над мужчиной? Выйти утром из шатра веские причины. Ветер мысли мне его принесет мгновенно, я проснусь от них легко и самозабвенно. Буду думать я о нем, когда занят он конем. Приготовлю завтрак так, чтоб он был довольный, это ведь такой пустяк, труд не подневольный. Я люблю его, люблю, брошу в печь полено и к обеду пригублю пыльное колено. Буду думать я о нем, когда занят он конем. Он опять умчится вдаль, приготовлю ужин. Женский труд - мужчине дань, коль мужчина нужен. Он прискачет весь в пыли, мысль за горизонтом. Я верну из той дали, когда будет сонным. Буду думать я о нем, когда занят он конем.
  Вот он сыт. Шатер. Полог. Мышцы в полудреме. Он красиво очень лег, но душа на стреме. Я к нему прильну душой, с самой милой лаской, он любимый и большой, он утонет в сказке. Буду думать я о нем, когда занят он конем.
  
  Ночной обзор
  
  Духи и книги, стол и стулья, букетик лилий и комод, ТВ, компьютер, вазы дуло, какие-то предметы мод. Слегка разбросаны предметы, слегка раскиданы слова, а в голове остатки сметы, не спит, не дремлет голова. В ней рассуждения о прозе, в ней что-то грустно без прикрас. Светодиоды, словно росы, в ночи высвечивают нас. И тик, и так, и шум машины, и тени темные в углах. Лекарство с медом, как вершина, надежд движенья на ногах. Ночные мысли - отголоски дневных забот, точнее дел. От лепестков цветов - полоски, точнее тени белых тел. Как эти лилии надменны! Бессмертник спрятан в лепестках на фоне стен, белее мела, как проза мыслей на устах.
  
  Обрамление
  
  Обрамление волос, обрамление взгляда, контур черный глаз, не слез, что для взгляда надо. Словно новый парапет на речном вокзале. Так и новый кавалер
  Вас закружит в зале. Обрамление волос, обрамление воли, Ваша внешность мыслям лоск, если взгляд без боли. Если речка без бревна, и сомы не бревна, значит, близится весна, и зима царевна. Обрамление волос, обрамление веток, лес зимою не подрос, рост весь будет лишь летом. Это темные снега вокруг рек и пруда. Пред весной зима легка. О красе - не буду.
  
  ***
  Бывает в жизни лишь один доход, его едва хватает на компот, налог с него всегда у всех снимают, доходом этим вряд ли одевают. И совесть так чиста, как пуст карман, и потому разломан наш диван. Но кто-то деньги на диван дает, и вот он возникает, как комод. Огромный, неуклюжий словно слон, и ровный, незнакомый как уклон. И на диване можно выпить сок, он не компот, он сам проводит ток.
  
  Солярий
  
  Солярий солнечной системы светил в десятки светлых труб. После загара засвистели сигналы, мол, плати свой рубль. И весь загар в стеклянной колбе
  теплом и светом был наполнен. Спокойно потемнела кожа, все для тебя, все для тебя. Сказать собой: "Люблю". Ты тоже на мне осмотришь все любя. Не трудно быть твоей богиней, но трудно быть, как светит иней. Для похудения съем таблетки, лекарства больше, чем еды, чтоб ощущать себя кокеткой, чтоб говорить, что лучший ты. Не трудно жить в свои-то годы, но трудно быть милей на годы.
  
  Привет
  
  Звоню тебе не в первый раз. Узнал меня, но удивился. Ты ждал звонка, любви рассказ недели две. Звонок забылся. "Привет! Привет! А ты одна?
  Сегодня точно будешь дома? Давно нигде ты видна, и на душе немного томно". Проходят дни, года, недели, проходит быстро наша жизнь, без поцелуев и постели, но вдруг звонок: "Меня дождись!" Не знаю, право, но так надо, чтоб был один ты навсегда. Ты позвонишь и скажешь: 'Ладно, Ты, как всегда, моя звезда". Мы где-то были и так долго. Ты где-то там, я где-то тут. Весь разговор пройдет без толку. Любви надежды не растут. Я не хочу тебя коснуться, поговорила, вот и все. Ты стал забытый мой касатик. "Ты позвони! Привет, еще".
  
  Город лесной
  
  Город лесной, город родной, светлый, красивый. Солнечный весь, небом, водой, зданиями линий. Здания плывут, сказочный флот, как бригантины.
  Мэрия вдруг - жизни оплот - горы все сдвинет. Взмоет фонтан струйкой воды, облаком влаги. Город родной, милый как ты, в трепетном флаге. Вижу красу новых людей, умных, спокойных. Едут, идут в мир новостей честно, достойно. Город живой тихой водой, словно весь вымыт, мертвой водой - в годы войны, он будто вымер. Выжил, родной, встал он из сел белым и славным, и в микросхемах прочно осел, и в них стал главным.
  
  ***
  Завис сосульками сугроб под солнышком, к восьмому марта. Он весь ажурный, словно герб, и весь он в нишах, будто парта. А рядом снег, лежит, как вата. Снег неподвижный, он - газон, слегка искрит, под солнцем - надо,
  над ним витает слой озон. Все осмотрела. Взгляд напротив - завис, с улыбкой на устах. Глаза искрят, и зубы, рот ли. Сосульки лет. В моих летах.
  
  10.03.1951
  Родилась на Южном я Урале, а потом жила на Иртыше. В первый раз " люблю тебя" сказали, где-то в Криворожском камыше. Пролетают годы в Подмосковье, где деревья машут в изголовье.
  
  ***
  А я умею: молчать, как рыба. А я умею: не улыбаться. Я не умею: кричать у гриба. Я не умею: в ногах валяться. Я не прошу, не умоляю и улыбаюсь, в ответ на шутку. Я даже в детстве была не Ляля и не касалась зверей и уток.
  Всегда упряма, всегда сильна я, и пусть бывает, совсем слегла я, но и тогда, сжимая зубы, я говорю: 'Я буду, буду!!!'
  
  ***
  Дюймовочка сидела в орхидее, малюсенькая, нежная она, как будто бы участвует в спидвее и пилотирует случайно лишь одна. Опасный спорт. Дюймовочка кометой по льду на мотоцикле пронеслась. Теперь на пьедестале. Всем заметно, что орхидея не дала упасть.
  
  ***
  Окунись в мир солнца и тепла, пробеги хоть зайчиком по лужам, разбуди весеннего орла, трепет крыльев так для счастья нужен. И дорога станет так светла, как глаза любовника и мужа. Полыхнет весенняя капель в свете отраженных канделябров, и стряхнет усталость чудо-ель, и сверкнет окраской милый зяблик, и с сосулек капли, словно гель, упадут на солнечный кораблик.
  
  ***
  Забыла код сказать подруге, а сотовый - не наш удел, хожу у дома круг за кругом, как будто нет особых дел. Смотрю в окно и жду подругу, в конец замерзла и ушла. Вид из окна: под шляпкой кругом она неспешно подошла.
  
  ***
  Надо выслушать заданье и обдумать тихо все, прочертить все мысли знаний,
  обсудить, что то да се. На компьютере чертить и на плоттер выводить. А затем - работа цеха. Чертежам - железный вид, и для полного успеха
  электронику всю - в них. На приборах жизнь проверить, и тогда в мечту поверить.
  
  ***
  Стиральной машинке - тридцать лет, и в Копейске про нее забыли, Чайка мне стирает столько лет, а ее на праздник заменили. И Самсунг пожаловал на кухню, и на два часа он в стирку ухнул.
  
  Коротко
  
  Был телевизор - Аэлита, был телевизор - Горизонт, Элжи пришел, он как элита, с экраном плоским - сладкий сон.
  
  Люблю автобус с турникетом, коль едет он, немного пуст, когда в руках нет и пакета, когда компостер - зубы уст.
  Компьютер - чудо высшей лиги, чертеж любой с ним, как из книги.
  
  Не обижайте утонувший Мир, его мы вдохновенно создавали, среди КД или поющих Лир, что от любви в работе утопали...
  
  Остров - это одиночество и отрезанность от мира. Сам зови себя по отчеству.
  Слушай тексты из эфира.
  
  Модельная обувь - кусает и давит, тонкий каблук вне машин убывает,
  очень высокий каблук - он для бара, высокая шпилька с работой - не пара.
  
  Весенней грязью облил автобус, как будто матом наполнил тубус, как будто вновь я среди поэтов, где критикуют за то и это.
  
  ***
  Светлеет весеннее утро, прозрачное утро в Москве. И в контурах крыш очень бодро сверкают лучи. На доске луч света совсем не ярок, хоть эта доска - козырек. У утра короткие сроки, и быстро проходит сей срок.
  Пока светло-серое небо светлее за крышей домов, где спряталось солнце, что слепит, а звук от машины вдруг смолк. У утра есть звуки и солнце, у утра есть птичий распев, и ламп выключаемых кольца, а звуки по лужам - припев.
  
  Неизвестность
  
  Спасенье ищут в неизвестности. А если стало все известным, не изменяя больше местности, вдруг закрываешь мыслей вести. Закрылся мир, закрылись горести. Здоровье копишь одиноко. А может, просто дело в гордости? Боишься грубости? Однако. Не хочется встречаться с обществом: все улыбнутся, кто-то клюнет, пусть интересы были общие, но не люблю чужие слюни. Они, как зависть, очень липкие, чем выше мысль, тем больше колют. Уж лучше вновь сидеть под липами, кленовый лист иглой не колет.
  Когда одна побудешь с мыслями и соберешь строкой, что гложет, готова новь сказать, со смыслом ли: спасенье - стих - всегда поможет.
  
  ***
  Поссориться с тобою невозможно, весь день проходит, словно ты в игре, и на душе так пагубно, тревожно, плохая мысль, как мячик у Пеле. Не надо мысли вбрасывать в ворота, мне тяжело, я не ворота, нет. Не дам тебе, я милый, отворота, но без тебя так быстро гаснет свет. Тебя люблю? Быть этого не может, но без тебя, помилуй, плохо мне. И мысли что-то лишнее итожат, и тяжесть пробегает по спине. Вернись, пойми, все было так случайно. И ты догнал, и вновь, похоже, мой. Как будто бы корабль к судьбе причалил, и рядом, рядом, рядом ты со мной. И все на месте, мяч уснул в воротах. Футбол примолк, забыта третья мысль. Пойду теперь, вдруг захотелось... шпротов. В душе все спит, и ты, достигший высь.
  
  ***
  Нет, мы с Вами не встречались, не бродили под луной. Вспышкой молнии венчались, но не с Вами, был другой. Был другой, такой хороший, но его сменил другой. Нет, подругу он не бросил, помню радугу дугой. Радугу сменил друг Осень, и опавшая листва. "Долго он был?" - кто-то спросит. Снегу я была нова. А один весной заметил, но другой перехватил, летом он меня приметил, и фигуру все хвалил. А потом я изменилась, а потом пошли дожди, и с грозою появились очень милые цветы.
  
  ***
  Как трудно быть судьбой гонимой, как трудно просто первой быть, как хочется неутолимо кого-то просто полюбить. Но кто же даст? Да нет, конечно. Меня оставят в пустоте, меня опять хотят безгрешной, все только видеть в суете. Я не нужна ни тем, ни этим. Должна я быть всегда одна под зонтиком, пусть солнце светит. И чтоб никем я не видна. Хожу, брожу по чьим-то сайтам, там напишу, а тут скажу. Кругом свои там правят байки, а я друзей не нахожу. Бывает кто-то на два слова, бывает кто-то на рецу, и нет нигде совсем улова, опять иду сюда, к крыльцу. Я без улыбки потеряла ее по весям чуждым мне. Кого-то зря я укоряла и в голубом осталась сне.
  
  ***
  Я не хочу соприкасаться сердцем, пускай живет в глубинах естества, уж лучше я увижу взгляд Ваш серый, который я не знаю. И едва его узнать нелепо мне придется. Пусть моя строчка с мыслями сольется.
  
  ***
  Влюблюсь, не влюблюсь, не влюбляюсь сегодня и завтра, вчера. В одежды надежд погружаюсь, и тихи мои вечера. Все жду Вашей забытой строчки,
  все жду из конверта печать, все жду Вашу грудь без сорочки, и хочется просто кричать. Услышь, позови иль окликни, замолви собой предо мной. Тогда и счастливые лики, устало уснут под луной.
  
  ***
  Пелена лекарств держит мозг в тумане, словно сумма кар есть у вас в кармане, словно пара штор - закрывают солнце, вечный штиль, не шторм, есть на дне колодца. Пелена всегда не дает нам думать, мысли - не беда, есть плохие думы. Выйду из лекарств и раздвину шторы. Пусть вороны: кар... да шумят моторы. Я открою кран, зашумит водица, хватит в сердце ран, мне пора умыться.
  
  ***
  А я люблю быть дома каждый миг, когда в том доме есть и мой любимый.
  Люблю я твой орлиный, дикий вид. Ты так хорош, почти невыносимый.
  А перья птиц - уютное гнездо, похожее оно на одеяло, в нем можно утонуть совсем легко. А где же затерялись весла яла? Морской покой в тиши небесных стен, и плеск вина из хрусталя бокала, как много притаилась в нем измен, так много и вина к губам стекало.
  
  ***
  Квадратик кнопки, полоска строчки, удар по кнопкам, и слово есть. Ну, кто-то смотрит с улыбкой робко, не трону, милый, я Вашу честь. Квадратик неба, полоски-лампы, ко мне вопрос Ваш: "Так, как дела?" От прозы к прозе, но лучше строчки, когда есть рифма, она мила. Дела - квадратом, овал улыбки и беспредельный зевок судьбы. Сосед сегодня не вяжет лыка, ему сегодня все хоть бы хны. Квадрат экрана и глазки-скрепки, и скучно что-то не в первый раз. И чай не пью я, он слишком терпкий, а легкий кофе - он в самый раз.
  Квадрат работы, совсем зеленый, зелено-белый чертеж готов, а цифры, словно листочки клена, и черно-белый поток листов.
  
  ***
  Милый мой! Какой мужчина! Он так манит на любовь. Подскочил под стать пружине, у него играет кровь. Он почувствовал, ответил, ловко руку взял мою. Осветил душой и светом. Губы я его ловлю. Затяжной прыжок в пространство, мы не чувствуем земли. Уж не слишком это рьяно? Миг - рождения семьи. Пульсы бьются учащенно. Нет вопросов, есть любовь. Узнаю, завороженный, взгляд в тебе я, милый, вновь. Хороши такие чувства, если во время они, когда все во мне так чутко, словно светятся огни.
  
  ***
  Поцелуй души словами: 'Я хочу так быть с тобой'. 'Я согласна, милый, с Вами' - пел морской любви прибой. Подожди чуть-чуть свиданья,
  подожди сквозь будни снов, посмотри без опозданья сновиденья добрых снов. Волны мыслей полетели, словно воздух по волнам тех, что памятью назвали, тех, что так подходят нам. 'Я люблю', - сказали оба. 'Я люблю' - тепло души. Поцелуй словесный, чтобы мы отлипли от души. Только двое, только вместе могут жизнь земную дать. Поцелуй души словесный, но как с ним приятно спать...
  
  ***
  Солнце светит, светит. Первый дождик льет. И проходит время, и растаял лед. Жду и жду листочки, а их нет и нет. Первые сережки вылезли на свет.
  Распушилась верба, в хвостиках сосна. О, да то осина. Скромная весна.
  Мелкие листочки. Еще день, и вот над стволами будет их зеленый свод.
  
  ***
  Какие слабые мужчины! Стареют раньше седины, они и броды не бреют,
  и очень полной толщины. Туда же лезут. Им под тридцать, а сами долго не живут. Все девочек помладше ищут, не зная секса глубины, все на машинах - ножки тощи, зато огромны животы. Скажу одно - слабее женщин по всем статьям людской судьбы.
  
  ***
  А у нас во дворе у подруги, я впервые увидела Вас, над экраном висели дуги,
  из ветвей, зеленеющих раз. Новый год, огонек и Иосиф, очень мил молодой человек. И любви той мгновенной ионы, я несу с переходом навек. Вы эпоха рождения песен, благонравный, спортивно хорош. Сколько нужно поставить лестниц, чтобы ель успокоила рожь?
  
  ***
  Михаил поет средь дам, мир за ним блестит огнями. Он всегда и тут и там,
  океаны между нами. Выбор песен неплохой, выбор женщин - где-то рядом,
  но колюч он, ой, ой, ой... Бородатый, нет, не рядом... Не люблю я целовать
  сквозь огромные преграды. Мне его не миловать... Между нами баррикады.
  
  ***
  Ох, он этот буйный Саша, самый лучший из мужчин. Нет, его милей и краше,
  он хороший, без причин. Просто мужество на сцене, просто песни - лучше нет. Он всегда поет без лени, и ему подвластен свет, что сияет из приборов,
  а конструктор - это я. В свете встретиться нам впору, но встречаться нам нельзя.
  
  ***
  Бизнес-Бог - то Боря Заозерский. Это что-то, честно всем скажу, мы с ним две совсем различных зоны. Я его во сне не разбужу... Мой словарь, похоже, англо-русский. Я его чертила день-деньской, в это время Боря, тоже русский,
  стал сибирско-нефтяной главой". В Англию уплыл он сквозь богатства. Я же там осталась, где была. У него финансовое царство. Между нами роза проплыла.
  
  ***
  Пока чертила я детали для литья, над миром нашим пела все "На-На", потом у нас сменился президент, и для "На-На" пришел другой момент. Наина и "На-На" слегка похожи, Людмила же в "На-На" уже не вхожа.
  
  ***
  Генерал эстрадной песни, а прыгучий, словно мяч. Перед Вами лечь бы лестью, да уж больно Вы горяч. Оседлать бы Вам коня, прыгнуть прямо из окна... Ведь у Вас второй этаж... На коня, потом в гараж... По концертам прокатиться и успехом насладиться.
  
  ***
  Восхищена я Вашей наглостью в изданье странных очень книг, в которых все так сбито накрепко, в которых нет лишь только - игл. Вас в интернете не заметила. Вы что? Живете в суете? Вас я давно в себе отметила, Вы будто пятнышко в звезде.
  
  ***
  Александр, великий, сильный бард, на брегах Невы красивый странник, не было у Вас тех бакенбард, от которых были бы Вы странным. Но я тоже, Саша, Натали, как бы нам страданья утолить. И поверить, жизнь прекрасна та, что проходит около моста.
  
  ***
  Стив, спасибо, что ты есть, ты такой смешной, юмор странный, словно лесть,
  и слегка грешной. Стив, а Стив, скажи ты мне, как такой же быть? Волос твой - белее мел. Сам ты словно пыл.
  
  ***
  Мы с Вами однажды встречались, с тех пор Вы еще красивей, красивы в любви и печали, Вы, видно, из бризовых фей. Волной Вас выносит на берег,
  где зритель и рад Вам, и нет. И только мужчина, как беркут, несет вам красивый букет.
  
  ***
  Плыла жара по станции Зима, она встречала вечного Поэта, и в сердце его плавилась сама. На станции Зима царило Лето.
  
  ***
  Ваше лицо для меня как подарок, Овод смотрела, смотрела на Вас, в Мистере Х Вас еще увидала, очень красив у Вас профиль и фас. Вы для меня - красота неземная, Вы для меня как подарок судьбы. Годы идут, мы живем, увядая,
  ходим спокойно, не видя толпы.
  
  ***
  Сандаловый облик Андрея, весь высвечен яркостью глаз, стихами над миром алеет, и вводит словами в экстаз.
  
  ***
  Поговори со мной, Валет! Тебя я старше на полгода, поговори со мной, Валет, поговори судьбе в угоду. Твой голос знаю наизусть: все интонации крутые. Я не актриса, ну и пусть! И знаю мускулы литые. Поговори со мной, Валет, пусть просто так. Я не болтаю. Не говори со мной, Валет, я ни о чем не разболтаю.
  
  ***
  Фантастическая музыка увлекает вглубь души. Фантастическая музыка, ты ее не заглуши. В ней есть лирика любовная, в ней есть лирика мечты, в ней стихи с оркестром сводные, в ней родился, видно, ты.
  
  ***
  Популярность тети Вали выше всех любых похвал, Кк ней народ поздравить валит, хоть никто ведь их не звал. Но пришли все к тете Вале. Валя, Валя, любим Вас. Мы все хором поздравляем! Поздравляем в добрый час!
  
  ***
  Как сложен симфонический оркестр! Какой простор для музыкальных прерий! Не выучишь все ноты за семестр и не получишь всех великих премий. Но можно долго радовать людей, ввергая в мир звучащих новостей.
  
  ***
  Генка, Генка съешь гематоген-то, будешь ты хорошим добряком. Перестанешь злиться, будешь веселиться, а потом ты станешь моряком.
  Женщину полюбишь, сладкую пригубишь, станешь ей поэмы ты писать.
  А потом детишки, смелые врунишки будут сквозь любовь твою визжать.
  Генка, Генка съешь гематоген-то.
  
  ***
  Светлые мечты стелются над миром в солнечных лучах. Ясный небосклон трепетной Стихиры в копьях и мечах. Зеленеет луг, всходами светлеет,
  прямо на глазах. А газоны вновь точками желтеют, в одуванчиках.
  
  ***
  Долгожданный мой хороший, самый теплый день, ты в забвении не брошен
  среди разных дел. Все равно меня достанешь теплотой своей. Все листочки больше станут в тишине ветвей. Серебрятся мирно волны, ветер с ними брат, он всегда немного вольный, ветер волнам рад. Я пройду сквозь теплый полдень, сквозь аллеи лет. День пригожий, знаешь, полно, приглуши свой свет. Вот и ладно. День теплеет где-то мимо нас. Значит, вечер. Вечереет. Май природный ас!
  
  ***
  Как ты опять неосторожен, летишь на желтый солнцепек, не видишь брошенную брошку и одуванчика цветок. Какой ты весь сегодня милый, как мне приятен облик твой! Не делай царственную мину, ты улыбнись, и вот, вот, вот... Ты словно герцог лучезарный, ты словно воин знаменит, ты как полковник очень бравый, ты словно батюшки зенит. Ты без погон, но так похоже, что на плечах твоих заря. Ты сам как царственный вельможа, мне брошку желтую даря. А их сегодня очень много, на всех газонах желтый крик. Но где тюльпаны, их трогай, там желтый отблеск не горит.
  
  Чай
  
  Тибетский чай из русских трав, немного горьковатый. Я пью его, и смолкнет нрав, сегодня толстоватый. Мой вес опять за горизонт от стрелки оторвался,
  меня вполне закроет зонт, коль он не оборвался. Диеты все мне не к лицу, они почти без вкуса. Дополню кекс я к огурцу, и сразу станет лучше. Мой вкус диет - он вне диет. Я съем и то, и это. И всем худым скажу: "Привет! Не с вами в это лето. Не вами я, кто уж за сто сегодня перебрался".
  Я съем таблеток этак сто, но весь мой вес остался.
  
  ***
  Блестят в граните берега. Каналы ткут свои узоры. Как море, плещется река.
  Встают великие соборы. Ворота редкой красоты златою кованой зарницей,
  слегка касаются листвы, и отражают чьи - то лица. Пройду Великий Эрмитаж, коснусь прекрасного величия, и поднимусь как на этаж, в душе своей, в полеты птичьи. Я пролечу над бездной лет красот былых, великолепных. Оставил разум высший след и золотой на стенах слепок.
  Янтарный клад пленит меня своим теплом, своим сияньем. Он будет комнатный магнит, он отразит веков слияние. Фонтаны плещут в синеве
  и замирают у Самсона. И только блеска нет в листве, но блеск есть даже у газона.
  
  ***
  Скульптура над рекой давила мощью, огромной глыбой древнего лица. Вдали виднелись трубы, шли мы молча, и рядом шла фигура молодца.
  Пальто на нем сидело мешковато, растянуто лишь было на плечах. Меня держал весьма чудаковато, учил меня быть сдержанней в речах.
  Решал со мной по физике задачи, вот так спокойно, прямо на ходу. Коль не было любви и чувств отдачи, так хоть умом была бы с ним в ряду.
  Он мог поднять меня над всей землею, и это было все разрешено, но не были и мы одной семьей, в задаче у нас все уж решено. Река текла и медленно, и вольно, и так же было вольно на душе. Вдруг он сказал: 'Ну, знаешь что, довольно, пойдем мы в ЗАГС!' И это не клише.
  
  ***
  Пройди тропой любви в предгорье, увидишь красочный пейзаж, потом поднимешься на горы, и там увидишь вернисаж: из дальних, ближних гор и впадин, и неба ломаный кусок. Здесь могут литься звездопады, здесь можно пить любовный сок. Вдали увидишь эдельвейс такой, какой совсем не видел. И ты обрадуешься весь, как тот цветок, ведь ты, как идол. Какая глупость! Ты один! И не с кем радостью делиться, ты словно весь из горных льдин! Дай кинокамере открыться! Любимой с неба принесешь и эдельвейс, и вид вершины, и даже прошлогодний снег, нетронутый любой машиной.
  
  ***
  Сомы, как бревна, плывут, качаясь. Их туши всюду видны в воде, над ними в небе белеют чайки, и сушит солнце траву везде. Подсолнух черный, совсем поспел он, его собратьев стоят поля. И помидоров подолы полны, они красивы как никогда. Стоит палатка, стоит шалашик, костер пылает на берегу. Один купальник, какой там плащик. А я себя лишь и берегу. Мужчина мощный, весьма спортивный, колдует снова над тем костром, и мысли вовсе не позитивны, и он как пьяный, в нем будто ром. Он как в тумане с такой девчонкой, что не дается никак ему, и я уж въелась ему в печенки, но не подвластна. Быть по сему. И он сдается, живет соседом.
  А я - в палатке, он - в шалаше. И мы колдуем лишь над обедом. Такой наземный у нас фуршет.
  
  ***
  "А Вы меня бы полюбили? - спросил высокий человек,- Иль Вам нужны автомобили?" Глаза блестели из-под век. А я сказала: "Да, конечно. Я одинока, нет мужчин". "Да, быть одной бесчеловечно",- ответил он, касаясь шин. Такой холодный магнетизм, был неизбежен на природе, ведь я подсела как турист, и от него была на взводе. Но изменилось нечто в нем, когда его слегка коснулась, таких пылающих огней, мне видеть и не приходилось. И он сказал: "Сидите тихо. Опасны чувства за рулем. Поехали", - добавил лихо, глаза блеснули в нем углем. А я подумала в смятение: "О, Господи как он пригож!" А, он подумал: "Вот везение! Какая дама! День хорош!"
  
  Дивный парень
  
  Из-за ивы на бугре показался дивный парень, плечи, бедра, голова и прическа - очень гарный. Здравствуй! Здравствуйте! Привет. Зашуршали все словами.
  Очень стройный он атлет как индеец между нами. Ветви ивы на ветру колыхаются спокойно. На песке лежат, сидят и играют, но пристойно.
  Вот, сейчас он подойдет, его плечи шире лодки, он такой, как бегемот, но спортивная походка.
  Ноги горного козла, протянулись на простынке, он немного полежал и слова сказал простые: 'Кто ставок переплывет, поцелую, непременно'. Я решила: "Обойдусь и останусь неприметной". Братья, сестры, все гурьбой побежали, как вприпрыжку, кто с разбега, так поплыл. Кто взобрался и на вышку.
  Передался мне азарт, побежала за другими, все подняли жуткий гвалт, оказались неплохими. Поцелуй не заслужила, переплыть я не смогла, бег без приза завершила, мокрой плюхнулась, легла. Он подходит, смотрит хмуро и расцвел весь на глазах: На колени мне садилась очень тихо стрекоза.
  
  ***
  В пургу попали на Алтае, сугробы стенами стоят. Природа стонет, завывая.
  Автобус полон был ребят. Они все пели песни дружно, так заглушая страха миг. Мотор ревел во тьме натужно, и не естественный был мир.
  Стояли вдоль дорог машины. У них, что ль кончился бензин? Сугробов дикие вершины страшили близостью картин, они почти касались окон. А снег вращался и летел. Никто от страха не заохал, лишь прессовал сугробы тел.
  И все сближались ближе, ближе, и пели громко, что есть сил. Их головы склонялись ниже, вдруг, кто-то сонно засопел.
  
  ***
  Есть опыт счастья небольшого, и для поэта он бальзам, не надо мужа мне чужого, и своего вам мужа дам... Но лишь в стихах, но только в мыслях,
  порой для красного словца, чтобы душа была умытой, любви обильного ловца. Фантазий много, через меру, но ровно столько, что б самой, мне не впадать в тоску, химеру, стихи казались бы игрой. Так вот в чем счастье: в развлеченье, в самом массаже слов и дел, в любви самой или влеченье, и без касанья рук и тел. Еще есть счастье в созерцанье: что б пред глазами было то, что вам приятно в мирозданье, и что б тепло, хотя б в пальто.
  
  ***
  Арбузный запах голубых флаконов исходит из нежнейшего создания. Мадам бы покорила фараонов, но едет в институт добавить знаний. Такой же запах девушек лукавых. Как отличить студентку от гарема? Такой же запах будет у легавых. Но запах разный у ворот Эдема.
  
  ***
  Погода, я скажу вам, не шашлычная, с зонтом не очень хочется гулять.
  Деревья мокнут, дело-то обычное, под зонтиком пройду сегодня я. На озере дожди с водою светлою встречаются, как точечный массаж. Деревья в такт качают тихо ветками, ты мне главой кивнул. Какой пассаж! Шашлык устал томиться, с луком вяленый, ведь дождик затевает новый бег. Деревья мокнут, ветрами повалены, стояли ж на пригорке целый век. Шашлык сегодня нам не улыбается, и кровь в сердцах не вспыхнет от вина. Погода очень мокрая и банная, и встреча наша вовсе не видна. Мир спит под дождик влагой затуманенный, под зонтиком все медленно спешат. А дождик расплескался водной манною, и капли в лужах рожками смешат.
  
  ***
  У озера чернели очи, у озера твой взгляд кричал. Наверно, дивные здесь ночи, твои глаза таят печаль. Под голубым сияньем неба прозрачна черная вода. Рябит она, но нежно, плавно, над нею чайка не видна. Есть рыбаки, кто ловит рыбку. А мы отлавливаем вид. Наш взгляд по озеру все рыщет, ты мне по топям местный гид. Откуда ты, как черный отзвук, как черный озера отлив, нездешних мест красивый отпрыск? Ты даже в лени не ленив? Белеют белые березы, их ветви клонятся дугой. Оставим озеру мы грезы, оставлю я тебя другой.
  
  ***
  Ах, интересная Вы, дама, Вас все обходят стороной, и вид у Вас весьма упрямый, несете гордо над страной. Повисла серая завеса из смеси снега и дождя, и каждый праведный повеса к себе и дам, домой не ждет. Походка так тяжеловата, что в Вас нет даже суеты, и ноги мягкие, как вата, и округлились все черты. И все труднее все движенья, лишь воля к воздуху ведет. И в небе мелкое брожение, Вас от прогулки не спугнет. И Ваши бывшие повесы затихли, словно в забытье. Для них - огромный вес - завеса, один лишь знает: Он и Вы.
  
  ***
  Синева отчаянно холодная расточала солнце перед сном. Это лето искренне прохладное, лишь в дождях как будто некий сноб. Молодые ледяными взорами смотрят сквозь чужие времена. Попадаю в краешки обзора я, но проходят взоры сквозь меня.
  
  ***
  Какая схватка междометий, какой каскад чужой любви! Мы красный праздник так отметим... О, милый, сильно не дави... Чужой мужчина на постели, чужие ласки и тепло, мы вместе с ним лишь ужин съели, а тело рядышком легло. Стою пред ним я на коленях. Какой пассаж, какой фурор! А он вальяжный в сгустках лени... Звонок, звонок... и скорость сбор. Куда, зачем, все в междометье. И лишь осталось на века: его любовь, на память метка, и очень нежная рука. И он исчез в пространстве жизни, как мимолетный и чужой, но он остался, словно жилка, что только бьется лишь с женой.
  
  ***
  Я влюбилась в того, кто мне мил. Я влюблялась совсем незаметно. Он меня как водичку отпил и другую бутылку наметил. Исчерпала лимит на любовь,
  исчерпала до капли, до слова. Удивленно подернулась бровь? Для него откровение не ново.
  
  ***
  Кто знает сильную Россию всю от начала до конца? Кто знает тропки все лесные? Кто знает прелести крыльца? Среди равнин, лесов, болот есть склоны гор, а есть овраги, есть ленты ровные дорог для всех машин, они как маги. Россия рослая страна, огромные ее просторы не обойдешь ее одна, и не залезешь на все горы. Над нею можно пролететь, увидеть склоны и долины,
  и изгородей мелких клеть, и пашен черные картины. И ехать долго мимо рек, увидеть мост совсем уж рядом, и за окном - деревьев бег, и у домов краюшки грядок. Въезжать в другие города, считать перроны отправлений, и улыбаться иногда от очень разных объявлений. И снова в путь. На колесе. На колесе, пусть обозрения, и видеть мир во всей красе, архитектурные творения.
  
  ***
  Мигай, мигай, подмигивай красивый, милый мой, от страсти не увиливай,
  иди со мной домой. Целуй, целуй, люби меня, в тебе и бес, и конь. На вина поднебесные любовь ты не меняй. Любовь, вином залитая, как скатерть в грязный час, как курочка убитая, бывает только раз. Любовь летает пулею, идет за разом раз, и ласки дикой бурею, и страсти. Вот мой сказ. Ты что мигаешь, миленький, красивый, милый мой? От дома не увиливай,
  иди к себе домой.
  
  ***
  Тебе б молчать в моем присутствии, не отпуская далеко, а мне бы слово для напутствия, и стало, может быть, легко. Повисло в воздухе страдание:
  'Куда уходишь, ты куда?' Нет чтобы чмокнуть без признания. 'Туда, где утром есть звезда'. Я ухожу для созидания, для новых взглядов и идей, для чувств, для мыслей восклицания, а ты лишь мыслями - владей.
  
  ***
  Пионы цвели десять дней пред глазами, фонтан, окружая пушистой волной,
  а струи им вторили, как голосами, и что-то хорошее было со мной. Я просто парила над бездной небесной, была на глазах твоих вечер и день. Ты мне улыбался совсем бесполезно, а туя бросала прекрасную тень. Иду загорать - ты выходишь навстречу, иду с процедуры - под дверью сидишь. В бассейне назначу безмолвную встречу, а ты у стола ждешь, с ракеткой стоишь. Летит день за днем, то обеды, то ужин, то крик чьей-то песни, то танцы молчком. Я знаю, что ты и в безмолвии нужен, когда я на пляже под солнцем ничком.
  Плыву я на лодке, средь бреющих рыбок, среди незнакомых совсем берегов,
  где дачи и дачи, и зелень в них - рынок. И вдруг тебя вижу. Ах, вот ты каков!
  Везде успеваешь, везде ты бываешь... 'Ой, время скажи, мне куда-то пора'.
  В дверях мы столкнулись: 'А ты уезжаешь?' 'Пионы все вянут, прошла их пора'.
  2020. Наталья Владимировна Патрацкая
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Кострова "Кафедра артефактов 2. Помолвленные магией"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Грейш "Кибернет"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"