Икс Патрик: другие произведения.

Пустыня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    Когда-то, давным-давно, в моей прошлой жизни или несколькими жизнями ранее, мир представлялся мне песочным пляжем с пересохшим океаном. Все люди тоже были из песка. Когда они рождались, на пляже появлялась маленькая впадина, а смерть возвращала песок на место и так без конца, ничего не менялось тысячелетиями, пока не пришла вода... Но моя история о другом. Она рассказывает лишь об одной только пустыне.

 []
  1
  Песок. Всюду песок. Обжигающий и леденящий, влекущий и отталкивающий, красивый и слишком однообразный. Когда-то, давным-давно, в моей прошлой жизни или несколькими жизнями ранее, мир представлялся мне песочным пляжем с пересохшим океаном. Все люди тоже были из песка. Когда они рождались, на пляже появлялась маленькая впадина, а смерть возвращала песок на место и так без конца, ничего не менялось тысячелетиями, пока не пришла вода...
  Но моя история о другом. Она рассказывает лишь об одной только пустыне.
  
  2
  Одиночество изматывает, тоска мешает жить, депрессия обволакивает меня и сбрасывает в бездну уныния, в царство пустоты. Там нет начала и конца, там нет настоящего, нет прошлого, нет будущего, лишь неопределенность. Я иду вперед, но назад, иду назад, но вниз... И вот. Сияет впереди тропа, темная, страшная, полная омерзительных существ, порожденных страхом и паникой. Да, таково мое царство, мой внутренний мир - лишь кошмары и боль.
  Сердце должно было взорваться, забиться с бешеной силой, врезаться в мою грудную клетку, мешая спокойно вдохнуть, но тихо. Внутри меня тихо, словно смерть уже внутри. Расправив страшные длинные лапы, она сжала меня в своих объятьях и с каждой секундой прижимает все ближе и ближе к холодному телу.
  Мое внимание завоевывает тропа. Несмотря ни на что, я хочу сделать шаг в ее сторону, хочу так сильно, что, незаметно для себя, яростно машу руками, отпихивая цепкие лапы смерти, и все-таки вырываюсь обратно в пустоту. Обернувшись, я вижу лицо смерти... и мои глаза слепнут, но ноги продолжают двигаться, продолжают переступать через невидимые мне препятствия, спотыкаются, цепляются, но шагают вперед, сквозь вечность, сквозь голод, сквозь трупы. Я слышу голоса, они выкрикивают мое имя, просят о помощи. Дети, женщины, старики, все они - это лишь уловка смерти, но я не поддаюсь.
  - Остановись, молю, - слышу я голос. Лишь только он способен меня остановить, лишь он наделен правом просить меня о смерти, лишь он, самый дорогой, самый знакомый, заставляет мои ноги дрожать, замедлиться, засомневаться.
  - Мама? - шепчут мои губы, и тут я понимаю, что поддаюсь обману, - Нет!
  
  3
  Свет рассекает тьму, солнце восходит посреди бездны, тепло пронизывает мое тело, начиная с кончиков пальцев на ногах, и растекается снизу вверх, растапливая лед, сковавший глаза, возвращая мое зрение. Капли стекают по щекам, холод сначала обжигает их, затем вода нагревается и, наконец, обжигает губы, шею и грудь, где после нескольких мокрых всхлипов заводиться вновь мое сердце.
  
  4
  Проходит так много времени, что я даже не могу поверить в то, что вижу, а вижу я свои руки - они молоды и нежны, лишь только кожа слишком бледная и холодная, несмотря на палящее солнце.
  Меня окружает желтый цвет, даже небо отдает желтизной, болезненной и устрашающей. Спустя еще целую вечность, я вижу песок, слева и справа, внизу и вверху. Песочное солнце, песочное небо и земля окутана песком. Даже в этой пустоте я чувствую себя чужим, неподходящим, ненужным, ошибкой. Теперь смерть не представляет больше интереса для меня, а, значит, и выхода я больше не вижу.
  Стоять на месте невыносимо, поэтому я встаю с кипящего песка и шагаю вперед, назад, в сторону, неважно куда, зачем и что из этого всего выйдет. Мне просто нужно движение. Каждая мышца занята делом, сжимается, разжимается, горит.
  - Привет, - голос, снова голос слышу я, но только один, не много просящих голосов, а лишь один, приветливый, милый, мелодичный, легкий, детский. Я оборачиваюсь и падаю на колени перед маленьким воплощением идеала, маленький ангел, нет, бог, это бог!
  - Кто ты?
  - А кто ты?
  - Почему ты здесь?
  - А ты почему?
  - Я не знаю, я не помню, не могу вспомнить... Что это за место, дитя, ты знаешь? Как выбраться отсюда? Есть ли здесь еще люди, поселки, города?
  - Так важно ли знать тебе это? Подумай. Лишь только в себе ты найдешь ответ, лишь только ты можешь ответить на свои вопросы, потому что задаешь их себе, а не мне.
  Маленький ангел улыбнулся и убежал. Солнце повернулось ко мне, к моему лицу, ослепив и дезориентировав.
  
  5
  Бег. Долгое время лишь бег занимал меня. Ребенок исчез, исчезла надежда, или я просто бежал в противоположную сторону, неправильную сторону. Всю свою жизнь я бежал не туда, всегда против течения, не замечая намеков и преград. И я не изменил себе даже сейчас. Все снова встало на свои места. Ошибки, ошибки, ошибки.
  Помню однажды Миранда сказала мне, что наша встреча была ошибкой, и я тогда не думал, насколько может быть она близка к правде. Да, она лишь хотела обидеть меня, заставить страдать, жаль, что никто не мог знать тогда, как сильно я уже страдал. День за днем, год за годом... Но в своем желании навредить, она нашла правду. Я и вся моя жизнь - это ошибка, чья-то ошибка.
  
  6
  Ночь. Наступила ночь. Палящая жара сменилась сковывающим холодом, свет - тьмой, солнце - погасло, а луна так и не появилась на небосклоне, игнорируя меня и мои мольбы. Я шел в темноте, спотыкался о песок и падал в него миллиарды раз, прежде чем отчаяться. Тогда я лег посреди ледяной пустыни и закрыл глаза в надежде на сон. Я жаждал сна как никогда ранее, я хотел вернуться домой, вернуться в свой город, увидеть людей, любых, даже самых недостойных, но живых. Я хотел увидеть лицо Миранды в зимнем саду ее тетушки, увидеть снова блеск в ее глазах и услышать музыку ее голоса, неповторимого, восхитительного голоса.
  Сон не пришел.
  
  7
  Холод, холод везде, в каждой маленькой клеточке моего тела, и вне его. Я дышу льдом и лед выдыхаю. Это похоже на депрессию, вечно сопровождавшую меня куда бы я ни шел, чтобы я ни делал. Мама когда-то сказала мне: "Люби жизнь, и она полюбит тебя..". "Вот чушь" - подумал тогда я, но сейчас. Здесь, в этом странном месте, забытом всеми, или самом святом во вселенной, а может и проклятом, хотя не буду даже думать о предназначении этой пустыни, я стал думать по-другому.
  Вдруг все мои прежние представления о ценностях, о путях и судьбах, о мире, вселенной и о том, что после, - ошибочны, нелепы, глупы. Что если не кто-то там наверху виноват в моем невезении?
  Если вспомнить мои вечные жалобы, мольбы о помощи, страшные высказывания о некой особой фатальной предопределенности, или просто подумать о том, как я относился ко всему окружающему, обволакивающему меня, может быть даже защищающему... или нет. Но, как бы там ни было, куда бы сейчас не вели меня мои мысли, я пытаюсь собрать воедино в своей никчемной голове образ, мой образ, собственный, может быть, придуманный и нереальный, но тот, который всегда присутствовал в моем сознании.
  Я четко помню себя лет с десяти, когда умер отец. Тогда я впервые задумался о жестокости мира, о жестокости людей, о всеобщей и всепроникающей несправедливости, и о моей личной трагической судьбе. Я всегда считал себя липким страдальцем, которому суждено ползти сквозь жизнь, лепя на себя все встречающиеся, не встречающиеся, прячущиеся, убегающие, видимые, невидимые, придуманные и настоящие неприятности, затем долго плакать и жалеть себя. О, да, именно жалеть себя, всегда, даже когда жалеешь других, даже когда другим намного хуже, когда им действительно плохо, а не так, как тебе - не по-настоящему, ты не можешь остановиться жалиться.
  Ох, кого только я не обвинял, не поливал грязью, не топтал ногами в попытке скрыть свою вину. Только я один был виноват во всем. Я бездействовал, ссорился с близкими, самыми дороги людьми и даже с преданными животными, с миром, и даже с богом, с богами, так как сменил не одну религию в попытке найти подходящую, щадящую, берущую на себя мою вину. Вину за несостоятельность, за неумение, не хотение, не старание.
  Возможно сейчас я уже в аду, раз думаю так, но так же возможно я и чуточку, много, самую малость, абсолютно прав, или же клетки мозга теперь умирают, не выдержав, не вытерпев, не выстояв этот жуткий, страшный, противный холод.
  
  8
  Голод. Почему я все еще не голоден? Сколько лет прошло с тех пор, как я здесь, или столетий?
  Я закрыл глаза и не смог открыть - веки примерзли друг к другу, соревнуясь в клейкости с губами. Сон, я мечтал о сне, чтобы помечтать во сне...
  - Ты умираешь... - нежно прошептал странно знакомый и никогда не слышимый ранее голос, - Ты больше никогда не откроешь глаза... Неделя...
  - Что? Что она сказала? Неделя что? Что неделя? Кто ты? - мысленно выкрикивал я миллионы лет, пока не наступил сон, или пока я не проснулся снова.
  
  9
  Песок снова горит, обжигает, отталкивает меня, но теперь все яростнее и желаннее. Вдалеке я вижу дерево, палку, веревку, ничего, нет, все же палку или дерево.
  Иду. Иду, бегу, мчусь, лечу, будто что-то измениться, если я буду изменять скорость движения. Одно я понял уже давно - здесь все бессмысленно. Раньше жизнь казалась мне бессмысленной, но здесь я понял, пересмотрел, почувствовал, прочувствовал, прожил настоящую, действительную, неоспоримую бессмысленность всего, даже себя. И к дереву к этому я приду тогда, когда измениться что-то, но что и где?
  
  10
  Пришел. Вдруг сделал два шага и пришел, но не к дереву, а к колодцу, не колодцу, а к его остаткам, воды в этой пустыне нет, как нет и ничего другого. У колодца, точнее у груды камней, или это замок, или просто каменный домик, или печь... да, печь... и не у нее, а на ней сидит девушка. Я ее знаю, или никогда не видел.
  Она в белом, в красном, в черном, платье и она улыбается, грустно смотрит, плачет, рыдает, кричит, бьется в истерике. У нее роды! Что делать?
  - Эй, помогите мне кто-нибудь? Ну, хоть кто-нибудь! Неужели никого нет? Как ты оказалась здесь? Кто ты?
  - Я лишь тень, - шепчет она сквозь боль.
  Песок стал красным. Ее тело изогнулось и растворилось, оставив на моих ладонях нечто склизкое, противное, живое и очень маленькое.
  Ребенок? Тот самый?
  
  11
  Месяц назад у Миранды был выкидыш. Она обвинила во всем меня, но в чем я виноват?
  Кажется, я проникся в этой пустыне ее болью.
  - Ему было всего четыре месяца! - кричал я, - А ты убиваешься так, будто умер кто-то настоящий!
  
  12
  Я - монстр. Как я мог говорить и чувствовать то, что говорил и чувствовал. Бесчувственное чудовище, не способное на сострадание. Циничное существо, недостойное жить на свете. И это я. Может быть, эта пустыня - мое личное чистилище. Таких ужасных людей, нелюдей, как я, даже ад не принимает? А где же тогда убийцы, маньяки, педофилы? Наверное, я попал в свой собственный ад, только для меня. Может у каждого своя жизнь после смерти, нет определенных мест, нет великих судов и богов, только ты и ад, наедине, без свидетелей. Но когда я умер? Ведь не мог же я попасть в ад просто так, идя на работу или домой.
  
  13
  И вот я впервые задумался о воспоминаниях. Я ничего не помню с того момента, как? Как что? Какой момент?
  Ой, ребенок кричит, растет, смотрит на меня и плачет.
  - Прости меня, малыш. Я совсем про тебя забыл. Вон какой ты уже большой стал! Сколько тебе лет, маленький? Пять?
  - Лишь только вечность, - ответил малыш и исчез.
  Как странно здесь все.
  
  14
  Я вытер руки о песок - единственная постоянная в этом непостоянном мире. Куда бы я ни шел и что бы я не делал, не говорил, не думал, - везде лишь песок, бесконечная пустыня.
  И пришло безразличие, бесчувствие, бессилие. Я опустился, лег, упал на песок и закрыл или открыл глаза в надежде увидеть тьму, такую, что приносит с собой покой, пустоту, но пустота была лишь в моей груди. И эта пустая дыра сквозь мои легкие и сердце тянула меня вниз, словно вместо пустоты там лежал камень - большой, тяжелый, холодный, лишающий любых желаний и вынуждающий все мое существо извиваться от неощутимой тяжести.
  - Так ты никогда не выберешься отсюда, - сказал легкий женский голос, похожий на мяуканье.
  Но безразличие брало верх над любопытством. Я предпочел не обращать внимания на очередные галлюцинации, ведь все происходящее здесь, по-моему, есть лишь галлюцинация моего уставшего, больного, беспомощного, мертвого разума, который в данный момент перелистывал в обратном, прямом, случайном, неважно каком порядке все мои воспоминания о кошках. Неприятные существа, преследовавшие меня в кошмарах с самого раннего детства, и впоследствии перекочевавшие в мои фобии.
  Ох, - подумал я, - как же тяжело мне было раньше жить. Тогда-то я не понимал еще, насколько глупы были мысли о самоубийстве....
  О самоубийстве? - спросил я у предыдущей мысли, - Когда это у меня были такие мысли? Нет-нет, не было...
  - Миранда... - прошептал кошачий голос.
  Я поднял руки и закрыл уши, спасаясь от галлюцинаций, но тогда появился другой. Кто-то маленький и беззащитный, невинный, будто ангел вдруг заговорил, настолько необычен был его голос.
  - Время летит быстрее, чем течет твой яд по венам.
  
  15
  Солнце погасло. И я снова закрыл глаза, даже не знаю, для чего я делал эти бесконечные попытки убежать от происходящего, ведь каждый раз не происходило ровным счетом ничего. И тогда пришло оно.
  
  16
  Воспоминание было четким и ясным, словно и не прошлое вовсе, а настоящее, происходящее со мной здесь, в пустыне, в этом безликом мире, вход в который разрешен мне одному и я один здесь буду всегда, или я всегда здесь буду один.
  Появилась мама. Она была в длинном черном платье, на шее блестел кулон, который мы с Мирандой подарили ей на пятидесятилетие. Плачет, говорит мне неприятные слова, обвиняет в жестокости и безграничном эгоизме, а дядя все это время стоит позади и тихо вздыхает, выражая полное согласие со словами его любимой сестры.
  О...
  И Миранда тоже здесь - ничего не говорит и, кажется даже не живая вообще. Она обхватила руками коленки и смотрит в пол, такая маленькая, хрупкая, беззащитная... с каменным лицом, искаженным болью. И все знают, что произошло нечто ужасное, и я виноват в этом ужасном. Все, кроме меня. Я ничего не понимаю, но не пытаюсь защищаться, ведь я все знаю. Только мне не кажется это такой уж трагедией...
  И воспоминание исчезло.
  
  17
  - В чем был смысл? - спрашивал я, задумчиво ковыряясь в раскаленном песке.
  Смысл, смысл, смысл... Во всем ищем смысл! Это что программа, записанная у каждого в голове и никак эту программу не удалить? Почему я не могу просто что-нибудь сделать? Почему мне во всем нужно видеть смысл и хоть какую-нибудь выгоду, духовную или нет, неважно? Даже благотворительность и то несет в себе смысл. Так может и существование каждого из нас тоже имеет свой особый смысл, раз все в этом мире устроено именно по этому принципу? Может, зря мы так переживаем за свою судьбу и свое предназначение, если изначально все определено за нас какой-то невидимой силой, которая шепчет нам в ухо, что правильно, а что нет, что можно делать, а что нельзя, и постоянно просит вкладывать больше смысла во все наши мысли и действия?
  
  18
  Когда мне было лет одиннадцать, я придумал себе цель, даже не помню в чем она заключалась, или помню, но не хочу говорить, или просто не уверен, и шел к этой цели в течение какого-то времени, даже поверил в реальность ее достижения, но сломался на первом же препятствии. Кажется, его звали Брэд - отпетый хулиган. С тех пор я никогда не доводил начатое до конца, может быть неосознанно, хотя если я думаю об этом сейчас, то, скорее всего, вполне осознанно и даже преднамеренно. Я ссылался на неудачи постоянно, жаловался, хныкал и впадал в депрессию, говорил о несправедливости жизни и не выходил из дома по нескольку месяцев.
  - Ты не должен сидеть на одном месте?
  - Почему? - не удивляясь уже ничему и никому, спокойно ответил я лицу, которое сам же и выкопал из-под песка.
  - Тебя затягивает... - сказала мне Миранда и рассыпалась.
  
  19
  Я вскочил на ноги и помчался вперед, а может быть и назад, к тому черному страшному месту, из которого с большим трудом выбрался несколько тысячелетий назад. Песок постепенно становился зыбучим, из него вылезали то ли палки, то ли руки, то ли люди, и все эти существа пытались схватить, повалить, засосать в песок, а я все бежал и бежал, зачем не понимая или понимая, но не желая признавать, или признавая, но не желая поддаваться.
  Снова наступила ночь или она не кончалась? Голова горела, руки стали длинными и тяжелыми, мешали мне бежать, мчаться вместе с ветром, вдруг появившимся на моем пути. Может быть, этот спасительный живой ветер вытащит меня отсюда, а может быть это всего лишь очередная галлюцинация.
  
  20
  Я бывал в разных местах нашей планеты, но такого ужасного места я еще не встречал. Здесь было кладбище живых или мертвых. Я прибежал к ним, едва заметив тени вдалеке. Волны из песка выбросили меня на этот жуткий берег мертвых живых людей и шторм прекратился.
  Кладбище для таких, как я, - подумал я и сел, хотя ноги мои так и не устали от бега, будто и не несли меня вовсе.
  - Как ты здесь оказался? - спросил меня высокий полный мужчина лет сорока-сорока пяти, и осторожно, а может быть просто машинально, отошел на несколько шагов.
  - Не знаю, - честно ответил я, искренне веря самому себе, но подавляя неприятное чувство лживости, будто это просто изжога.
  Мужчина ухмыльнулся.
  - Эй, стой. Что это за место?
  Он снова ухмыльнулся и ушел на другой конец кладбища.
  - Если будешь сопротивляться, смерть никогда не наступит, - сказала мне полупрозрачная женщина и испарилась, широко улыбнувшись чему-то вдалеке. Я повернулся в ту сторону, или мне это только казалось, и ничего не увидел.
  - Смерть не наступит? Разве я не умер? И куда она исчезла? - бормотал я себе под нос, бродя между людьми. Все были еще более странными, чем я. Никто ни с кем не разговаривал, никто ничего не делал, никто из них не выглядел живым.
  Я собрался с силами и снова подошел к высокому мужчине.
  - Простите меня, но вы не ответите на один маленький вопрос?
  Он повернулся, недовольно глянул на меня, словно я отвлек его от очень важного дела, и резко кивнул.
  - Как долго вы здесь?
  - Уже сто двадцать две ночи, - ответил он и отвернулся.
  Я посчитал и решил, что я нахожусь здесь три или четыре ночи. И женщина сказала мне, что мы все еще живы...
  - Ох... - вскрикнул высокий полный мужчина и упал на песок, превратившись в камень, а затем в песок.
  А вот он умер, - подумал я и сильно расстроился.
  
  21
  Сердце. Вместо пустоты я почувствовал боль в области сердца, оно вернулось, проснулось, ожило, и загорелось. Я плакал, но слез не было - только песок со скрежетом сочился из глаз. Другие мертвые живые собрались вокруг меня и стали внимательно разглядывать, впиваться глазами, тыкать пальцами и совещаться, наверное, все-таки я был здесь самым странным, иначе бы они не удивлялись так каждому моему движению.
  Я понял, чем я отличаюсь от них всех - я не принимаю безысходность, меня не устраивает мое положение, не устраивает пустыня, я не могу просто стоять на месте и вглядываться вдаль. Я борюсь.
  
  22
  Я понял, как оказался здесь, но так и не понял, что это за место и как из него выбраться, но мне кажется я на правильном пути, за много миль от кладбища живых, снова один, но в то же время не одинок, ведь у меня есть цель - понять, простить, принять, вернуться.
  Слезы прекратились, боль осталась, песок покрылся росой, большими каплями, тонким слоем воды, пресной, соленой, мутной, прозрачной и не водой вовсе.
  
  23
  Понять.
  Все началось с кровотечения.... Нет, намного раньше.
  - Я беременна! - с этих радостных слов Миранды все и началось.
  Все радовались, поздравляли НАС. Но я не понимал, не мог понять, не мог даже представить себе, каково это - быть отцом. И тогда я решил, что все происходящее не имеет ко мне никакого отношения. Я оставил все хлопоты Миранде, закрылся у себя в комнате и принялся жалеть себя - это я умел делать лучше всего на свете или, можно сказать по-другому, это единственное, что я умел делать хорошо, даже слишком хорошо. Депрессия захватила меня своими скользкими грязными лапами и принялась высасывать из меня способность к состраданию.
  Затем я помню фразу...
  - Ненавижу тебя, ублюдок!
  Произнесенную моей девушкой сразу после моего пафосного заявления...
  - Тебе никогда не понять, как мне сейчас плохо!
  И больше мы не разговаривали. Думаю, она ушла бы от меня, если бы ей было, куда идти, но она не ушла, она терпела меня... а я жил так, будто я один... будто ее нет...
  Сколько боли я ей принес! Как издевался я над ее чувствами! Как я мог быть таким жестоким! И неужели мне нужно было оказаться здесь, чтобы понять это?! Неужели только это ужасное место могло тронуть, действительно тронуть мою душу. Я словно проснулся, пробудился, впервые увидел мир таким, какой он есть... И теперь я вижу, что мир вовсе не вращается вокруг меня. Я - это всего лишь его маленькая, незаметная песчинка, слишком много о себе возомнившая и слишком сильно верящая в свои иллюзии.
  
  24
  Вода прибывала, света не было, но откуда же блики? Или свет был, а мои глаза улавливали лишь маленькие вспышки?
  Колени трещали при каждом моем движении, но меня невозможно было удивить, глаза слипались, словно кто-то пытался усыпить меня, не позволить добраться до причины, до источника, до истины. Я боролся и вспоминал.
  
  25
  - Помоги... - шептал тихий, практически исчезнувший голос Миранды.
  Я лежал на диване, свернувшись калачиком, и смотрел не то чтобы в какое-то определенное место, нет, скорее, просто смотрел во все места сразу, но при этом ничего не видел, хотя старался увидеть боль - свою боль, ведь чувствовать ее недостаточно для абсолютного понимания чего-то особенного, точнее особенного себя... как глупо! Вот так я и лежал, пока она молила меня или кого-то другого, более могущественного, в чью силу верила еще тогда, о помощи, о маленьком одолжении. Нужно было только дойти до телефона и вызвать скорую помощь. И этого бы хватило, чтобы спасти моего ребенка... Моего ребенка... Но тогда я не считал его своим, это был ребенок Миранды, и только ее. Раньше это казалось таким простым, а сейчас уже нет... не кажется...
  
  26
  - Она работала. Много и тяжело. Она содержала дом в идеальном порядке, она пыталась ухаживать даже за мной, не получая в ответ ничего, кроме оскорблений, она была ангелом... - сказал я своему отражению в воде, и оно заговорило со мной, или мой рассудок просто не выдержал. Может я выдумал все это место? Или это место выдумало меня? Или мы просто оказались друг в друге?
  - Вода, - прошептало мое отражение.
  И я захлебнулся.
  - Воздух, - снова прошептал не двигающийся и не изменяющийся я.
  Мои ноги освободились от воды, вылезли на поверхность, что было просто безумием, и теперь вместо жидкой прозрачной бесконечной глади образовалось твердое, отражающее, блестящее, серебряное... зеркало.
  Из моего рта подул ветер. Я чувствовал, как раздуваются мои легкие, как они заполняют всего меня, вытесняя остальные органы наружу. Я увидел свое сердце, выдавленное наружу, вывернутое наизнанку, и почувствовал боль - немыслимую, невыносимую, нереальную...
  - Это все обман. Тебя нет, - прошептал я самому себе.
  Это место пыталось остановить меня, пыталось затуманить мою голову другими, отличными от настоящих, мыслями и не выпустить меня обратно из своей вечной тюрьмы, из тьмы, из безумия, но я боролся, боролся из последних сил. И тогда другой я заплакал. Он смотрел на меня своими безжизненными глазами из бесконечного зеркала под моими ногами и плакал.
  - Смерть, - произнес другой я напоследок и исчез.
  Вместе с ним исчезло все: зеркало, вода, пустыня, небо, я...
  
  27
  Тьма сгущалась.
  Тьма причиняла боль месту, где должны были быть мои глаза, но их там не было, как не было и остального меня, остались только чувства.
  Тьма правила всем, и пустыня была лишь частью этой безликой, бессмысленной массы.
  Тьма была мной или я был тьмой.
  
  28
  Наконец Миранда завладела моим вниманием. Она хрипела, ее глаза закатились, руки сжимали живот, все тело тряслось, под ней была внушительная лужа крови.
  Я наблюдал за жуткой сценой, развернувшейся в моей гостиной, несколько минут и даже не понимал, что все это реальность. Я думал, что мне сниться очередной кошмар... Когда я очнулся было уже поздно. Миранда потеряла сознание, скорую помощь она вызвала себе сама, телефон лежал рядом с ней, в луже ее собственной крови.
  В дверь позвонили. Я медленно, пребывая в шоке, проковылял к двери и открыл. Я не смог ответить ни на один из задаваемых врачами вопрос, и они, махнув на меня рукой, просто забрали Миранду в больницу, а я даже не поехал вместе с ней, даже не подумал о том, что в тот момент мой собственный сын умирал внутри моей любимой женщины, умирал и отчаянно боролся за жизнь и выиграл бы эту борьбу, если бы я хотя бы попытался ему в этой борьбе помочь. Но я не помог.
  
  29
  Что-то хрустнуло во мраке и отвлекло от воспоминаний. Что огромное приближалось ко мне. Я не мог видеть, но я видел его огромное тело. Я не мог слышать, но я слышал его мощное дыхание. Это был самый настоящий монстр, монстр, напоминавший мне меня. Он открыл рот, я увидел его белые ровные зубы, напоминавшие мне мои зубы, и схватил меня огромными руками - моими руками. Я, или точнее то, что от меня осталось, погрузилось в его рот, прошло чуть ниже и улеглось в районе гудящих легких. Я оказался там, где должна была быть душа. Я был душой этого жуткого монстра, или этот монстр и был я.
  
  30
  Миранда плакала и плакала, кричала и кричала, страдала и страдала, но я не мог выносить чьи-либо страдания, за исключением своих собственных. Я уговаривал ее сначала, она не слушала. Я угрожал, она не боялась, казалось, что она больше не способна на страх, ведь она не просто потеряла своего ребенка, она потеряла себя. Тогда я сам стал плакать и кричать, я бился в истерике до тех пор, пока она не пришла в себя, пока она не решилась уйти, пока она не бросила меня, обвинив во всем. И теперь я понял, только здесь и только сейчас, когда у меня есть целая вечность на раздумья, целая вечность в мире забвения, я понял, что она была права. Все были правы. И я - убийца.
  
  31
  Мое новое страшное тело стало уменьшаться, я скукоживался, превращался в безжизненную мумию. Каждый миллиметр моей плоти пронзила страшная боль, иссушающая, испепеляющая, уничтожающая.
  Я упал на колени, мои ноги стали отваливаться, но я все еще пытался их сохранить, собирая пепел в кучки, пока не рассыпались мои руки. Я плакал, рыдал, выливал целые реки слез, пока мои глаза не выпали...
  
  32
  После расставания с Мирандой прошло несколько месяцев. Я был один, все время один, никто не навещал меня. Никто не пытался меня утешить, потому что никто не испытывал ко мне жалости, даже мои родственники, даже моя мать.
  Я долго думал о том, почему они меня бросили, но не находил ответа. Я ждал, что они опомнятся, поймут мои страдания, но никто не приходил. Тогда я бесцельно шатался по квартире, принимал наркотики чаще, чем обычно я делал это, голодал, не спал пару дней, хотел сойти с ума, но не сошел. Все это время я всего лишь пытался скрыть от себя ненависть, бесконечную, бессмертную ненависть к самому себе, ведь я осознавал и понимал все с самого начала. Я знал, что такому, как я нет места на Земле с самого начала своего жизненного пути, но я скрывал от себя истинные причины этой обреченности.
  Наконец, я откопал в коробках Миранды, которые она почему-то долго не забирала, ее дневник, и, не удержавшись, хотя я даже не пытался себя удерживать, прочитал все. Я прочитал слова, написанные ангелом. Она не жаловалась, не ныла, не просила о помощи, нет. Она писала о том, что любит меня, несмотря ни на что, что хочет иметь от меня ребенка, даже выбрала ему имя. Его звали бы Дэниэл. У меня мог бы быть сын, и она хотела назвать его моим именем... Последние ее слова были такими:
  "Мрак поглотил душу моего любимого Дэниэла... горько осознавать то, что он даже не пытался бороться с ним... горько осознавать и то, что я все равно люблю его"
  Прочитав их, я написал внизу свои последние слова, на случай, если она когда-нибудь вернется и заберет этот дневник. Затем я достал шприц, ложку, свечу, весь оставшийся героин, и сделал свой последний укол.
  
  33
  Мои глаза лежали во тьме, на куче пепла и смотрели на мое искореженное тело. Я знал, что у меня больше не осталось времени. Это знание пришло из ниоткуда, из тьмы, но это было правдой.
  - Прости, прости, прости меня за все. О я так виноват, так виноват... Прости меня, моя любовь... - успел прошептать я, пока мои зубы вываливались один за один и падали в мои глаза.
  
  34
  Я вдруг четко понял, чем было это место, почему я был здесь и для чего. Это место было мной, это был мой последний кошмар, и в то же самое время - это было моим последним шансом понять все, понять себя, понять других, найти смысл своей жизни... и попросить прощения. Я сделал все, я понял все, я вспомнил все, но больше уже ничего не будет. Это конец. Я не смогу уже ничего исправить, не смогу никому помочь, не осуществлю ничего из того, что мог бы осуществить... Я не смогу больше никого любить, и никто не будет любить меня.
  
  35
  Я улыбнулся душой, я почувствовал, как пустота внутри меня наполняется светом, как свет выходит за пределы меня. Моя голова отделилась от тела и упала, мое тело превратилось в песок, затем и моя голова последовала за ним...
   Я стал песком в той самой пустыне, по которой так долго бесцельно бродил...

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) О.Обская "Возмутительно желанна, или Соблазн Его Величества"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Ф.Вудворт "Наша сила"(Любовное фэнтези) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага 2"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Л.Малюдка "Конфигурация некромантки. Адептка"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"