Эсэзи: другие произведения.

Поворот

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.61*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я парень простой и от жизни всегда хотел не так уж много: выучится, найти работу, которая бы мне нравилась, жениться. И всё было нормально, пусть и не идеально. В целом, как у всех. Но один поворот, одна случайная встреча... случайная... только ведь в жизни нет ничего закономернее случайностей.

   Поворот
  
  Автор: Эсэзи
  Фэндом: Ориджиналы
  Персонажи: М/М
  Рейтинг: NC-17
  Жанры: Слэш (яой), Романтика, Драма, Повседневность
  Предупреждения: Нецензурная лексика
  Размер: Миди
  Статус: в процессе написания
  
  Описание:
   Я парень простой и от жизни всегда хотел не так уж много: выучится, найти работу, которая бы мне нравилась, жениться. И всё было нормально, пусть и не идеально. В целом, как у всех. Но один поворот, одна случайная встреча... случайная... только ведь в жизни нет ничего закономернее случайностей.
  
  Обновление от 21.05.16
  
  Глава 1. Чёрная полоса.
   - Сашуня, котик, привет, зайка, - ласково проворковал в телефоне Никин голос, - я больше на тебя не сержусь.
  
   Вот радость-то. Не сердится она. А кто закатил истерику прямо в институте? И главное из-за чего - из-за того, что я, гад такой бесчувственный, отказался сопровождать её к Миле, пардон, Милане. У них там какое-то очередное 'богемное' собрание намечается. Н-да. Вот только, что я там забыл, спрашивается? Они ж там все такие из себя гламурные и ещё, как же там... ах да, понтовые, оригинальные и неформатные. Всё сплошь непризнанные гении да будущие светские львицы-тигрицы. Может я, конечно, чего-то в этой жизни не понимаю, но, по моему глубокому убеждению, всему этому гениальному зверинцу до богемы далеко...
  
   - Сашуууунь, ты меня слышишь? - капризно протянула Ника.
  
   - Слышу, - нехотя отозвался я.
  
   - Ну не дуйся. Я ведь не виновата, что ты такой бука. И чем тебе так Милана не угодила?
  
   - Тебе по пунктам перечислить?
  
   На самом деле тут и перечислять особо нечего, не того масштаба личность. Разумеется, блондинка и, само собой, гламурная. Этакая Барби с куриными мозгами и огромным творческим потенциалом, правда, непонятно пока, в какой области. Но хуже всего то, что с недавних пор она ещё и лучшая Никина подруга.
  
   - Фи, какой ты грубый. Но, так и быть, если не хочешь - можешь не ходить, раз уж ты совсем ничего не понимаешь.
  
   - Нет, как-то не понимаю, - пришлось честно признаться мне, - поэтому ты лучше как-нибудь без меня, ладно? А то мне от одного только вида этого вашего будущего великого художника эстетический шок светит.
  
   - Его зовут Эдуард, и это его способ самовыражаться, - возмутилась Ника.
  
   - Самовыражения.
  
   - Чего?
  
   - Ничего, просто правильно говорить 'способ самовыражения'. И что же, интересно, выражают его драная майка и набедренная повязка из туалетной бумаги?
  
   - Протест, - уверенно бухнула Ника.
  
   - Против чего? - рискнул уточнить я.
  
   - Против общества, анархии и заурядности. Разве непонятно? Ты вообще какой-то отсталый у меня. А ещё на филфаке учишься. Стыдно. Мне и Ден то же самое сказал.
  
   Всё. Теперь всю ночь спать не буду, потому что будущий гениальный поэт, который за всю свою жизнь и пяти книг не прочитал, считает меня отсталым. Напугала, дорогая, до икоты.
  
   - Он, между прочим, давно уже ко мне клинья подбивает, - с гордостью сообщила Ника.
  
   - И что?
  
   - Как что?! Тебе что?! Всё равно, что ли?!
  
   - Конечно, мне не всё равно, просто я тебе полностью доверяю.
  
   Ну, вот не ревнивый я, что с меня взять? Как-то даже в голову такая ерунда никогда не приходила. Ника - девушка, безусловно, красивая и многим нравится, так что? Паранджу на неё теперь нацепить?
  
   - Слушай, а ты вообще сейчас где? Там у тебя шумит что-то, - вдруг спросила Ника.
  
   - В машине, - ответил я.
  
   - Как в машине! Ты ведь сегодня никуда не собирался! Сказал, что дома будешь сидеть!
  
   - У меня комп полетел. Пришлось к Ваньке его везти. Вот отвёз, сейчас как раз домой возвращаюсь.
  
   Мне вообще нынче не везло. Я никогда не верил в чёрную полосу, но сегодня неприятности разной степени тяжести валились на меня как из рога изобилия. Всего за один день я умудрился проспать первую пару, на которой проводился промежуточный зачётный тест, заляпать краской любимые джинсы, поссориться с Никой и потерять флешку. Весело, правда? Ещё как. Вот и развлекаюсь, остановиться не могу. А пора бы уже!
  
   Вообще-то, вести длительные беседы за рулём неудобно, к тому же дождь льёт, не переставая, но и отключаться просто так нельзя. Радует только, что уже глубокий вечер - если верить моим часам, половина одиннадцатого - да, к тому же, пятница. Машин мало, людей тоже.
  
   - Значит, на какого-то Ваньку у тебя время есть, а на меня нет?! - тем временем вовсю возмущалась Ника.
  
   - Да нет же, - раздражённо возразил я, - мне без компа никак нельзя, сама знаешь, а я в технике не разбираюсь.
  
   - Уверена, это твоя очередная отговорка. И вообще, как ты можешь общаться с подобным... с подобным сбродом?! Ты же из другого круга! Ты же - наш! Вот и Ден мне сказал, что...
  
   - Так, Ник, притормози. Во-первых, я не ваш - картины не пишу, стихи не сочиняю, басом не пою и против заурядности в туалетной бумаге не бунтую. Во-вторых, свой круг я определяю сам. И, в-третьих, я от твоей Миланы тоже отнюдь не в восторге, но общаться с ней тебе не запрещаю.
  
   - Ты, как всегда, думаешь только о себе, - прошипела Ника и бросила трубку.
  
   Н-да, вот что гламур и богемная жизнь с людьми делают. Оставалось надеяться только на то, что скоро Ника этим переболеет и вернётся в нормальное состояние. Хорошо хоть учёбу не забросила, а то ведь из их компании добрая половина в свободные художники подалась. А что? Очень даже неплохо. Только если родители спонсируют, а то до того, как гением признают, ещё далеко, а кушать хочется.
  
   Впрочем, Ника в курсе, что её родители подобного не одобрят, а с меня - двадцатилетнего студента - много не возьмёшь. Вот отец маленькую однокомнатную квартирку подарил, как только мне восемнадцать стукнуло. Это чтобы я у него под ногами не путался, да счастливой семейной жизни с новой женой, которая меня всего года на три старше, не мешал. Старший брат свою старую иномарку отдал. Ну, деньгами помогают, пока учусь. Сам вот подрабатываю. Так всё равно, как-то не шибко круто получается.
  
   Я даже однажды, в шутку, поинтересовался у Ники, отчего же она меня не бросит, если я такой обычный и небогатый. 'Красивый ты, Сашка, - лукаво улыбаясь, ответила она, - а ещё надёжный и самостоятельный. Мне даже Милана завидует. Эдуард у неё, конечно, гений, но у него вся физиономия в прыщах, ещё и бабник к тому же'. Красивый... ну, лично я ничего такого особенного в себе не замечал. Волосы тёмные, глаза карие, ресницы девчачьи - густые, длинные и чёрные - от чего (как мне услужливо поведал однажды Ванька) может показаться, будто я их специально подвожу, губы узкие, нос прямой, телосложение среднее. Вот, собственно, и всё. В целом - ничего особенного. А по поводу надёжности и самостоятельности, так это дело наживное - уже два года наживаю.
  
   Так, размышляя о всякой ерунде, и пытаясь рассеять остатки раздражения, я повернул за угол, и тут что-то врезалось в мою машину. Вернее... это я, кажется, в кого-то врезался. Так и есть, в свете фар на дороге лежал какой-то мужик. Совершенно точно. Более того, я отчётливо разглядел белые полосы зебры. То есть, получается, я сбил человека на пешеходном переходе. Замечательно. И до дома-то оставалось всего ничего. Секунд тридцать я сидел, не зная, на что решиться. Людей поблизости не наблюдалось, жертва ДТП без сознания, так что вполне можно было бы просто взять и уехать, и, скорее всего, это было бы самым лучшим выходом из сложившейся ситуации, но я не смог. Совестливый я, что поделаешь.
  
   Поминая добрым словом всех и вся, я выбрался из тёплого салона прямо под дождь и направился к пострадавшему. Тот уже успел очнуться и даже сесть, но встать не пробовал.
  
   - Эй, приятель, ты как? - не придумав ничего лучшего, спросил я.
  
   Он ничего не ответил, только поднял голову и уставился на меня. Молодой, примерно мой ровесник.
  
   - Ты встать-то можешь? Тебе в больницу нужно.
  
   - Нет, я в порядке. Мне ничего не надо, - наконец выговорил он.
  
   Ага, не надо ему. Встать не может, весь промок в своей лёгонькой ветровочке, и глаза, вон, какие мутные. Хотя переломов, вроде, никаких нет, кровотечений тоже, и головой он приложился не так уж сильно. Всё-таки я, прежде чем повернуть, скорость сбросил, а то если бы... нет, даже думать об этом не хочу.
  
   - Ладно, приятель, обопрись на меня. Ко мне поедем, раны твои зализывать.
  
   Он окинул меня каким-то странным нечитаемым взглядом, но послушно протянул руку.
  
   До меня мы добрались быстро, после чего я, не теряя времени даром, аккуратно вытряхнул своего пострадавшего из мокрой одежды и придирчиво осмотрел. Мама у меня врачом-травматологом была, так что кое-какие навыки оказания первой помощи у меня есть. Однако парень оказался редкостным везунчиком - отделался только парой синяков да лёгким испугом. Успокоившись, я завернул его в свой махровый халат и отправился на кухню заваривать чай. Почему-то отпускать его, на ночь глядя, мне совсем не хотелось. Всё-таки не нравилось мне его состояние - худой, бледный, и трясётся весь, а вдруг ему, чего доброго, хуже станет?
  
   Когда я вернулся, он сидел на диване. В мокрой куче его одежды незнакомой мелодией надрывался мобильник.
  
   - Не хочешь ответить? - поинтересовался я.
  
   - Нет, - не глядя на меня, бросил он и взял свою чашку.
  
   - А как тебя хоть звать-то?
  
   - А это важно?
  
   - Ну, вообще-то, учитывая обстоятельства...
  
   - Давай, не будем.
  
   - Чего не будем? - даже несколько растерялся я.
  
   - Называть имён. Я всё равно совру, а твоё имя меня не интересует.
  
   Просто театр абсурда какой-то. Такого денёчка у меня ещё не было. Одно радует - скоро это всё закончится. Новый день - новая полоса, ну или что-то типа того. Мне ведь не трудно потерпеть немного. Вот отвезу завтра эту жертву ДТП, куда скажет, и вздохну спокойно.
  
   Мы просидели в колючем неуютном молчании ещё минут двадцать, и примерно столько же раз звонил его телефон. Может, он с девушкой своей поругался? Или с родителями во взглядах не сошёлся? А иначе, с чего бы кому-то так упорно названивать? На двадцать первой минуте терпение моё всё-таки закончилось.
  
   - Слушай, если ты так отвечать не хочешь, то хотя бы звук выключи.
  
   - Если тебя это так нервирует, выключи сам, - равнодушно ответил он.
  
   Ах ты... а ладно, разрешение получено - воспользуемся. Заодно и одежду его сушиться повесим.
  
   Телефон оказался в кармане джинсов. Я без всяких угрызений совести его вытащил и выключил. Теперь можно было заняться одеждой. Я уже почти закончил пристраивать её на батарею, когда неожиданно выключился свет. Хорошо хоть фонари на улице горели достаточно ярко, всё не так темно.
  
   Я выпрямился, обернулся и тут же оказался в плотном кольце чужих рук.
  
   - Эй, ты чего? - удивился я.
  
   - Мне надо... понимаешь... пожалуйста, - сбивчиво зашептал он, - пожалуйста... мне очень... не могу... совсем не могу... пожалуйста...
  
   Я почувствовал, как ледяные руки пробираются под мою футболку, как холодные губы прижимаются к шее. Он весь дрожал, стаскивал с меня одежду и льнул ко мне, не отпуская. Не знаю в чём причина, но всё это почему-то дико возбуждало. Я и сам не заметил, как начал отвечать ему. Цепляясь друг за друга, мы кое-как добрались до кровати.
  
   Я не знал, что делать дальше. Я никогда раньше не спал с парнями, я вообще, кроме Ники, ни с кем не спал. Всё, что происходило сейчас, было чудовищно и совершенно неправильно, но от этого только ещё больше сносило крышу. Мой безымянный любовник раздвинул ноги и потянул меня на себя.
  
   - Не думай ни о чём, просто вставь его в меня, - этот сдавленный шёпот прокатился волной мурашек по моему телу и я подчинился.
  
   Он оказался очень узким и тесным. Двигаться было тяжело, но сдерживаться - практически невозможно. Я входил в него снова и снова, пока не услышал приглушенный всхлип. Этот тихий звук несколько отрезвил меня. С неимоверным трудом я всё-таки смог заставить себя остановиться и внимательно вгляделся в его лицо. Он плакал. Ему было больно, но он терпел, будто этой болью наказывал себя за что-то. Я вдруг почувствовал себя насильником. Мерзкое ощущение, надо признать. По крайней мере, для меня.
  
   Повинуясь интуиции, я просунул руку между нашими телами, нащупал его член, обхватил, сжал и слегка надавил на головку. Он резко выгнулся и зашипел сквозь зубы:
  
   - Не-не надо...
  
   Нет, уж, милый мой, надо. Я по-другому не могу.
  
   Я продолжал ласкать его до тех пор, пока он не начинал нетерпеливо ёрзать подо мной, и только тогда, наконец, отпустил себя. И на этот раз всё было правильно. Не знаю, сколько всё это длилось, но в какой-то момент он весь резко сжался и задрожал, кончая. Ещё несколько сильных глубоких толчков, и меня тоже накрыло оргазмом.
  
   Практически сразу после этого я заснул, а, когда проснулся, его рядом уже не было.
  
   Он ушел, ушел вместе с одним из самых неудачных дней в моей жизни. И он был прав - действительно хорошо, что я так и не узнал его имени. Мне совершенно незачем знать, что толкнуло его в мою постель или за что он наказывал себя таким странным, диким способом. Лучше всего просто забыть, забыть всё это, как нелепый сон. Я решил так и поступить, искренне надеясь, что мы никогда больше не встретимся.
  Глава 2. Закон вселенского сволочизма.
   - Ларичев, харе дрыхнуть-то уже! - раздался сбоку омерзительно бодрый голос, затем последовал весьма ощутимый тычок в бок, который всё-таки заставил меня открыть глаза.
  
   - Юль, ну чего тебе от меня надо, а? - сонно пробормотал я.
  
   - Того, - ехидно отозвалась Юля, - пара уже закончилась. Нам минут через десять уже в 621 надо быть. У нас ещё лекция по древнерусскому, если кто забыл.
  
   Забыл. Совсем забыл. Да какая разница - лекцией больше, лекцией меньше, главное не практика. Всё равно же опять отключусь. А чего ещё ждать от человека, который за последние два дня спал от силы два часа? Как-то много всего сразу навалилось: три реферата, контрольная, практические занятия, плюс подработка в виде опроса, которую Мишка с социологии подкинул. А мне ведь ещё с Никой на это их богемное собрание вечером топать.
  
   - У тебя очередное приобщение к прекрасному намечается? - посочувствовала подруга.
  
   - Намечается, - страдальчески вздохнул я.
  
   - И зачем тебе это? Лучше бы в кино сходили.
  
   - Лучше. Не спорю. Только Ника вряд ли такую альтернативу оценит. Опять заявит, что я мыслю примитивно.
  
   - А ты у нас давно ли в подкаблучники записался?
  
   - Чего только не сделаешь ради дамы сердца.
  
   - Тоже мне Дон Кихот выискался. Ладно, рыцарь недобитый, пошли уже что ли.
  
   Дотащившись до шестого этажа, мы заняли последнюю парту у окна. Лекция обещала быть длинной и скучной. Я открыл тетрадь, но даже тему записывать не стал. Сон как рукой сняло. А жаль.
  
   Окружающий мир сегодня почему-то особенно не радовал. Аудитория угнетала убогостью интерьера: обшарпанным линолеумом, жёлтыми разводами от давних подтёков на потолке, облупившейся мерзкой грязно-зелёной краской на стенах и громоздкими партами, доставшимися в наследство от советской эпохи. Скорее всего, ремонт здесь не производился с момента открытия нашего 'храма знаний'. Впрочем, ничего удивительного - это же не кафедра и не предметный кабинет, а на то, чтобы полностью отремонтировать этот девятиэтажный гроб, денег нет... и вряд ли в скором времени появятся.
  
   Я перевёл взгляд на окно, но и там не нашлось ничего жизнеутверждающего. Типичный октябрьский пейзаж: полуголые деревья, разбухшая помутневшая от затяжных дождей река и низкое серое небо.
  
   Как-то незаметно мысли, вот уже в который раз, вернулись к событиям месячной давности. Я честно пытался забыть о том, что тогда произошло, но у меня это так и не получилось. Видимо, такое забыть просто невозможно, как бы ни хотелось. Ещё бы! До сих пор не понимаю, что на меня нашло. Ну, как что-то подобное вообще могло случиться, если мужчины меня совершенно не привлекают?! Ведь они меня, правда, не привлекают. Мужчины могут быть друзьями, приятелями, знакомыми, только не... от одной мысли передёргивает. Но ведь было же.
  
   Я много раз прокручивал в голове тот злополучный вечер, когда притащил домой совершенно незнакомого парня. Более того, ещё и переспать с ним умудрился. Вроде, ведь и не красавец он был. Самый обыкновенный, ничем не примечательный - тощий и бледный...глаза серые, волосы тоже невзрачного мышастого оттенка. Нет, определённо, не покорил он меня с первого взгляда. И не пил я ничего крепче чая в тот день. Так какого же чёрта?!
  
   Самое странное, что у меня тогда даже сомнений никаких не возникло. Мне предложили - я взял. За Никой вот с восьмого класса ухаживал, а до главного у нас только на первом курсе института дело дошло. Кроме неё мне, в общем-то, никто больше и не нужен. Тем более парень.
  
   Нет, я совсем не гомофоб. Собственно, к подобным связям я отношусь... вернее не отношусь. Самого меня мой пол не привлекает и ладно, как с этим обстоит дело у остальных, меня не касается. Осыпать матами, плеваться и зверски избивать в тёмных подворотнях я из-за этого никого не буду. В конце концов, каждый сам волен решать, кого ему любить. Я вот предпочитаю девушек... наверно, этот мой безымянный об этот догадался. Он ведь тогда специально свет выключил. Сейчас я в этом практически уверен. Скорее всего, он понимал, что при свете я не смогу... совсем ничего не смогу, а в темноте разница не столь ощутима... по крайней мере с моей стороны.
  
   Бедная Ника, она ведь думает, что её парень надёжный, а я... Вот теперь и пытаюсь реабилитироваться, и даже на их чёртово собрание пойду, хотя мне туда жутко не хочется. Да что угодно сделаю, лишь бы на душе не так мерзко было.
  
   - Ларичев. Эй, Ларичев. Ты чего, завис что ли? - прошептала рядом Юлька. - Ну, хоть притворись, что пишешь, а то ведь завалит тебя наша Маркуша на экзамене, она у нас злопамятная, сам знаешь.
  
   - У меня всё в полном порядке, - отмахнулся я.
  
   - Оно и видно. А всё, поди, твоя раскрасавица виновата.
  
   - Нет, Ника тут ни при чём.
  
   - Конечно, ни при чём. Только из-за того, что она вся устремлена в иную свободную и прекрасную жизнь, ты сам не свой весь последний месяц.
  
   Юля почему-то Нику недолюбливала и, кажется, это у них было взаимно. Даже странно они ж практически не общались. Однако, ведь не рассказывать же подруге об истинной причине моего упадочнического настроения. Пусть лучше думает, что дело в Нике. Малодушно, знаю, но о том, другом, я никогда никому рассказать не смогу.
  
   После лекции, я сразу же отправился домой отсыпаться и готовиться. Морально. В полседьмого заехал за Никой. Она недовольно поморщилась на мои кроссовки, серый джемпер и чёрные джинсы, но так ничего и не сказала.
  
   Милана проживала в элитном районе, в пятикомнатной квартире, которую ей по первому же требованию купили родители. Она и её гламурно-богемные друзья, так называемая 'золотая' молодёжь. Им мир принадлежит с рождения. Ника до сих пор нарадоваться не может, что удостоилась чести примкнуть к ним. Сама-то она похвастаться богатыми предками не может. Интеллигенция, средний класс - папа инженер, мама учитель. Скучнее не придумаешь.
  
   Перед фешенебельным домом выстроились солидные, вызывающе дорогие машины. По сравнению с ними моя старушка-развалюшка выглядела бедной родственницей на барском дворе. Широкое крыльцо, просторный холл и комфортный лифт. На каждом этаже одна-единственная квартира. Ника смотрела на окружающую роскошь с неизменным восхищением, меня же всё это абсолютно не трогало. Я думал только о том, чтобы поскорее вернуться домой и отдохнуть после суровых будней перед бурными выходными.
  
   Дверь нам открыла сама хозяйка шикарных апартаментов. Красивая, как модель из модного журнала: пухлые губки, длинные ножки на длинных каблучках, объёмный красиво оформленный бюст, короткое красное платье. Ведь, вроде, ожившая мечта любого нормального мужчины, а мне не нравится. Вот не нравится, и всё тут.
  
   - О, Ники, ты сегодня с Сашиком? Замечательно, - лучезарно улыбаясь, щебетала Милана, увлекая нас в гостиную. - У Эдуарда новая инсталляция. Это шедевр! Все наши в отпаде!
  
   Мы проследовали прямо к изящному журнальному столику, на котором и располагался вышеупомянутый шедевр. Инсталляция была очень... смелая - внушительные оленьи рога, с одной стороны развешаны презервативы, с другой женские прокладки и тампаксы, а к основанию на скотч примотан памперс. Эдуард со скучающим независимым видом стоял рядом. На сей раз в белой почему-то заляпанной краской футболке навыпуск, неаккуратно обрезанных тренировочных штанах и босиком. Ну, ни дать ни взять, гений, нисходящий до простых смертных.
  
   - И что это символизирует? - рассмотрев сие творение со всех сторон, поинтересовался я.
  
   - Это Инь и Ян нового времени. Разве не понятно? - окинул меня презрительным взглядом оскорблённый Эдуард.
  
   - Эдик, не стоит так переживать. Не все могут оценить наше искусство. Это действительно круто и все наши просекли, - утешил приятеля выплывший откуда-то Ден, - Бедная Ники, парень у тебя реально не в теме.
  
   -Сашуня у меня тоже талантливый, но его окружение... - печально вздохнула Ника.
  
   Мысленно приказав себе держаться, я улыбнулся. Я продолжал улыбаться весь вечер, слушая нерифмованный бред понтовых поэтов, разглядывая мазню крутых художников и внимая не попадающим в ноты неформатным музыкантам, пытаясь определить для себя, что хуже - когда последние поют или когда играют. К концу вечера, я уже готов был выть в голос, и только чувство вины удерживало меня от позорного бегства.
  
   - Сашуня, зайчик, здорово здесь, правда? - восторженно выдохнула Ника, крепче сжимая мой локоть.
  
   - Угу, - не слишком убедительно, но на большее я уже был не способен.
  
   - Везучая ты, Ники, я тебе не раз об этом говорила, - сообщила Милана, покосившись на изрядно перебравшего и развалившегося на диване Эдуарда. - Такой Сашик у тебя правильный, такой заботливый.
  
   - Я тоже так думаю, - вдруг раздался за спиной смутно знакомый голос, - найти такого парня редкая удача. Поздравляю.
  
   Я медленно поворачиваюсь и понимаю, что вот он - 'Закон вселенского сволочизма' в действии.
  Глава 3. В потёмках.
   Если в начале вечера мне казалось, что хуже быть не может, то теперь пришлось с прискорбием признать - может, да ещё как. Он стоял напротив меня, выглядел сейчас несколько иначе, чем при первой нашей встрече, но я сразу же узнал его - мой потерпевший и случайный... любовник. Полно вам, господин Ларичев, теперь скромность да стеснительность-то изображать. Надо называть вещи своими именами - случайный любовник. Всё именно так и обстоит - гадко, пошло и банально. И что теперь? А теперь остаётся только скорчить хорошую мину при плохой игре. Всем остальным, и в особенности Нике, знать о сомнительном знакомстве совсем не обязательно.
  
   Я выдавил из себя вежливую улыбку, ведь так принято отвечать на комплименты, разве нет? Благо улыбаться за сегодняшний вечер я натренировался достаточно. Ника выпрямилась, гордо приподняла подбородок и теснее прижалась ко мне.
  
   - Егорчик, - сладко проворковала Мила.
  
   - Егор, - даже не повернувшись в её сторону, поправил он.
  
   - Ой, я и забыла, какой ты бука. Кстати, Сашуня, Ники, знакомьтесь - это Егор. Художник и фотограф, между прочим. А...
  
   - Дальше можешь не продолжать, Ники у нас, наверно, будущая модель, а Сашуня, скорее всего, какой-нибудь клёвый драматург. Милана, я прекрасно знаю, кто обычно таскается на твои тусовки.
  
   Егор, по-прежнему, не смотрел на неё... потому что смотрел на меня. Внимательно так, будто исследовал какую-нибудь инфузорию под микроскопом. Трудно сказать, чего в этом взгляде было больше - лёгкого презрения или высокомерной снисходительности. Если там и присутствовало удивление, то только по поводу того, как его угораздило связаться с ничтожеством вроде меня, пусть даже и на одну ночь. Ну, в общем, вполне оправданно. Я на этом празднике жизни выглядел, как минимум, неуместно и до серости форматно. Так ведь я и не претендую. Сам же Егор сейчас мало походил на того парня, которого я запомнил. Длинная узкая футболка цвета хаки с крупной надписью и булавками по бокам, чёрные, местами будто протёртые, джинсы с дизайнерскими дырами и ботинки на толстой подошве - всё это явно не в экономе покупалось, наверно, поэтому и смотрелось отнюдь не нелепо на его длинной тощей фигуре. Волосы при ближайшем рассмотрении оказались не такими уж серыми. Тогда, в вечер ДТП, они были мокрыми от дождя, и топорщились в разные стороны, как пёрышки у взъерошенного воробья, а теперь явственно выделялись высветленные пряди и сложная стрижка. В целом понятно, что мальчик этот не из пролетариев будет, видать, тоже богемный гений, вроде Эдуарда.
  
   Последняя мысль почему-то была особенно неприятна. А ещё я всё никак не мог до конца поверить, что действительно с ним спал. Нет, в смысле, я провалами в памяти никогда не страдал, только... было в этом что-то неправильное, как будто детали пазла всё никак не складывались в единую картину. Он же парень, на самом деле обычный парень, физиономия вроде ничего, даже симпатичная, но на девушку всё равно ни капли не похож. Нежно лобызаться с ним меня совершенно не тянуло, не говоря уже о чём-то большем. Всё-таки я оказался прав - мальчики не по моей части. Это меня немного успокоило и позволило несколько абстрагироваться, чтобы ответить на его завуалированное хамство.
  
   - Я не драматург, а Ника не модель. Откровенно говоря, меня вообще с души воротит от всего этого 'нового' искусства. К тому же, по большому счёту, - это, чаще всего, либо полная фигня, либо плагиат.
  
   - Чё?! - тут же взвился внезапно нарисовавшийся Ден. И почему он вечно вертится рядом? Наверно, и правда, Ника так сильно приглянулась.- Да ты чё ваще?! Если ты задротный ботан, так нефиг лезть в настоящее искусство!
  
   Ух, ты, как интересно. Особенно 'задротный ботан' и ' настоящее искусство' в одной фразе. Замечательно просто. А что, вполне себе любопытная вариация на тему - 'Куда прёшь со свиным рылом в Калашный ряд'. Хм, а я ведь только таскаясь на эти посиделки да записывая за этими товарищами могу приличную курсовую написать по современной молодёжной лексике. Не знаю почему, но мне вдруг стало весело, и в крови заиграл дурной азарт. Ника у меня умная, всё поймёт, а до остальных мне как-то не было никакого дела, особенно до этого Егора с его брезгливой гримасой. В конце концов, заслужил я маленькую моральную компенсацию за все сегодняшние эстетические издевательства? И вообще, мы сами с усами, и хамить обучены виртуозно - так вежливо, что не придерёшься. Филолог я или где?
  
   - А что такое, Ден, - вполне благодушно улыбнулся я, - мне не посчастливилось чем-то задеть ваши нежные чувства? Так не переживайте, поэтам это только на пользу.
  
   - Чё? - вытаращился на меня Ден.
  
   - Ну как же, милейший, вспомните хотя бы того же Лермонтова или Блока.
  
   - Махровый нафталин, - скривился он.
  
   - Может быть, но их помнят до сих пор.
  
   - И Денчика нашего запомнят, - робко сообщила Мила.
  
   - Правда? А можно услышать что-нибудь из будущих шедевров?
  
   - Моё творчество не для быдла, - гордо отчеканил Ден.
  
   - А где ж здесь быдла? - наигранно удивился я. - Здесь же все свои, кроме меня, конечно. Я тёмный, сирый и убогий, и постигнуть всю глубину вашего творчества не в силах, но вдруг и на меня снизойдет озарение.
  
   Меня несло. Неудержимо. Ника слегка поглаживала мою руку, прикусив нижнюю губу. Во взглядах, которые она украдкой бросала на меня, явно читался вопрос - 'какая муха тебя укусила?'. Мила горячо убеждала Дена поразить меня силой своего таланта, а Егор со скучающей миной наблюдал за всем происходящим, пристроившись рядом с рогами Эдуарда. Кто-то приоткрыл окно, и презервативы с прокладками и тампаксами мерно приподнимались, слегка покачиваясь. Неподвижным из своеобразных композиционных 'украшений' оставался только памперс.
  
   - Лады, - выдал, наконец, Ден, - я ща из последнего прочту.
  
   Он закатил глаза, не иначе в приступе нахлынувшего вдохновения, и приложив руку к сердцу, начал:
  
   - Любовь - это такая хрень,
  
   Что я тащусь по ней весь день.
  
   И если я ночей не сплю,
  
   То потому, что я е*у...
  
   Далее следовал длинный список имён 'постельных' побед новоявленного Дон Жуана, и ещё какая-то условно рифмованная ересь. Может, у него с философской или там ещё какой-нибудь лирикой дело лучше обстоит, потому что любовная - явно не его конёк.
  
   Выдав последние строки своего творения, Ден замолчал и с чувством очевидного превосходства посмотрел на меня. Уел, вроде как. Нда.
  
   - У меня ещё много, - небрежно бросил он, - весь инет по мне тащится. У меня даже свой сайт есть.
  
   Назовите мне адрес, чтобы я случайно, не дай бог, туда не забрёл. Но меня всё ещё тянуло на подвиги, и поэтому, вместо того, чтобы выдать что-нибудь уничижительное, я самым торжественным тоном изрек:
  
   - Вот она великая сила искусства! Вы, дражайший, буквально потрясли и оглушили меня.
  
   - Чё, серьёзно? - подозрительно прищурился поэт.
  
   - Конечно! Ваше творчество оставляет поистине неизгладимое впечатление. Пожалуй, больше моему консервативному чувству прекрасного не выдержать.
  
   Ден нахмурился и напрягся. Кажется, он понял, что я сейчас его вовсе не похвалил, и ему следует оскорбиться, но вот что конкретно из сказанного мной было не так, до него никак не доходило. Мила вообще не уловила двойного смысла и вся сияла, Ника неодобрительно покачала головой, но тихонько фыркнула, едва сдерживая смех, а Егор, из-за которого, собственно, меня и накрыло, всё так же с совершенно равнодушным видом торчал у инсталляции. Ну, хоть беседовать на тему того, какой я замечательный парень и как Нике повезло, его больше не тянуло, и на том спасибо.
  
   В конце концов, мне надоело измываться над несчастным поэтом, и я утащил Нику ещё раз 'полюбоваться' на художества гениев карандаша и кисти. Вскоре к нам опять присоединилась Милана, которая в итоге увела мою вторую половину в неизвестном направлении. Опять, поди, посплетничать и похвастаться очередной безделушкой от Armani. Да и пусть. Так даже лучше.
  
   Я продолжал бесцельно бродить по гостиной. Разговаривать ни с кем не хотелось и домой тянуло с непреодолимой силой. Многовато впечатлений для одного вечера. За несколько предыдущих посещений я уже усвоил, что эти богемные ночью живут самой активной жизнью и расходиться начнут ещё не скоро. Многие уже изрядно подшофе, а некоторые и не только, судя по расширенным зрачкам и бессмысленному блуждающему взгляду. О том, что Егор тоже где-то здесь, я старался вообще не вспоминать.
  
   Выждав ещё час, я решительно отправился на поиски Ники. Занятие оказалось не из простых - квартира-то огромная. Масса коридоров и поворотов. Видимо, после покупки в квартире провели перепланировку. Оно и понятно, кому нужны комнаты размером с нескромную квартиру каждая? Нетронутой осталась только гостиная прямо по центру от входной двери, а остальные были разделены ещё на две или три отдельные комнаты. А как же. Каждой приличной девушке просто жизненно необходимо иметь гардеробную, бассейн, сауну, чайную, небольшой зимний сад и т.д. и т.п. Я открывал одну дверь за другой, всё дальше и дальше удаляясь от шума и яркого света. Взявшись за очередную ручку, я уже не слишком надеялся на удачу. Наверно, надо было идти в другую сторону. А впрочем, не страшно - хоть немного побыть в тишине тоже неплохо. Я открыл очередную дверь и замер.
  
   Из окон сочился тусклый фонарный свет. Егор сидел на полу у стены, расставив колени, и курил, стряхивая пепел прямо в безумно дорогую вазу. При каждой затяжке вспыхивал красный кончик и вновь пропадал в потёмках. Я хотел уйти, но вместо этого почему-то вошёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Все звуки как отрезало, погрузив мир в хрупкую тишину, и реальность куда-то отодвинулась. Во всём этом было что-то очень знакомое и нервировало ужасно. Я подошёл к нему и встал рядом.
  
   - Хорошенькая у тебя куколка, - не глядя на меня, усмехнулся Егор.
  
   - Да, - согласился я.
  
   - Похоже, вы давно вместе.
  
   - Давно.
  
   - И много их у тебя было?
  
   - Она единственная.
  
   Какой-то до странности нелепый разговор. Мы не знали друг друга, и, кажется, друг другу не нравились, но почему-то оба оставались на месте.
  
   - А она знает, что ты мальчиков любишь? - после очередной затяжки спросил Егор.
  
   - Я не люблю мальчиков.
  
   - Правда? А мне так не показалось. Знаешь, если бы ты был стопроцентным гетеро, ты бы меня не трахнул.
  
   - Всякое бывает, но на дальнейшие эксперименты меня совершенно не тянет, - поморщился я.
  
   Егор затушил сигарету, отставил в сторону вазу, поднял голову, а потом вдруг схватил меня за руку и резко дёрнул вниз. От неожиданности я потерял равновесие и полетел на него. Хотел подняться, но Егор вцепился в меня намертво. Его глаза оказались очень близко и влажно блестели в мягком полумраке. И я внезапно осознал, что помню его прикосновения и его запах, и то, как учащается его дыхание, когда он...
  
   - Отпусти,- тихо попросил я.
  
   - Нет.
  
   Губы у него были требовательные, сухие, горячие, со вкусом табака и вишни. И меня будто переклинило. Совсем, как тогда. Я отвечал, уступал, даже не пытаясь сопротивляться. Я хотел его. Абсолютно точно. Тело горело и прижималось к нему, послав подальше все доводы отключившегося разума. Его руки, забравшиеся под мой свитер, были всё такими же холодными. Егор тёрся об меня, прерывисто дышал, то целовал, то кусал мои губы и тихо едва слышно стонал. И мне было наплевать, что он парень, что мы в чужой квартире, что за дверью куча народа и моя девушка. Внутри скручивалась огненная спираль, и оторваться от него не было никаких сил. Оргазм накрыл совершенно внезапно, без всякого предупреждения. Так сильно и остро, что перед глазами потемнело. Егор как-то жалобно вскрикнул и выгнулся в моих руках, сжав так, что у меня, кажется, хрустнули рёбра.
  
   - Ей действительно повезло... - с усилием прошептал он, - этой твоей тёлочке...
  
   Я отстранился от него и поднялся. В трусах было мокро и липко, хорошо хоть джинсы чёрные, не должно быть ничего заметно. Егор не сводил с меня пристального лихорадочного взгляда. И до меня вдруг окончательно дошло, что сейчас произошло. Наверно, я должен был что-то сказать, но я не мог, просто не знал что. Ужасное чувство неловкости, искреннее недоумение и дикий стыд - какой-то безумный коктейль. Не выдержав, я развернулся и ушёл, не оборачиваясь.
  
   Не только Егор имел право уходить 'по-английски'.
  
   Возвращаться в гостиную не было ни малейшего желания, и я отправился прямо в свою машину. Надо было всё хорошенько обдумать... Надо было, но получалось плохо. Что-то со мной было не так. Ведь дважды - это уже не случайность. Почему? Ну почему он так странно на меня действует?! Даже с Никой мне так башню не сносило. Никогда. А тут просто с пол-оборота. А Егор... ему-то это зачем?
  
   Через какое-то время зазвонил телефон. Ника, видимо, не нашла и забеспокоилась. А если бы она начала искать меня, когда я был с Егором? Ведь такое вполне могло быть. От этой мысли я буквально похолодел и попросил её спуститься. Ника пришла минуты через две, забралась в машину и захлопнула за собой дверцу.
  
   - Сашуня, - позвала она, обеспокоено рассматривая моё лицо, - Саша, что случилось?
  
   - Ник, поехали домой, - я сам не узнавал своего голоса.
  
   - Хорошо... я только Милане позвоню.
  
   Ника ни о чём меня больше не спрашивала, и я был ей за это искренне благодарен. Мне просто хотелось домой, и как можно скорее.
  Глава 4. Визиты... приятные и не очень...
   По оконному стеклу монотонно стучали мелкие дождевые капли. Очень хотелось спать, но стрелки на часах показывали 11-ть, а значит, времени у меня оставалось не много. В конце концов, не так уж и часто я бывал у брата, ради этого даже в субботу можно один раз встать пораньше.
  
   Ника уже недели две, прошедшие с нашего последнего 'выхода в свет', повторными приглашениями меня не донимала. Наверно, чувствовала, что в ближайшее время я вряд ли соглашусь составить ей компанию. В итоге, я сегодня иду к Юрке, она к Милане - и всё довольны.
  
   В субботние вечера на меня всегда накатывает особенная лень, поэтому я предпочитаю сделать всё заранее. Не теряя времени, я прибрался в квартире, просмотрел задания на понедельник, некоторые даже успел выполнить, после чего с чистой совестью отправился в гости.
  
   Дверь мне открыл брат и по выражению его лица я сразу понял, что пригласил он меня не просто так. Рядом с вешалкой мялась Света, его жена, что только усиливало мои подозрения. Тем не менее, я спокойно разделся, прошёл за ними на кухню и выпил чашку горячего чая с вишнёвым варением. Юра нервничал, Света то и дело раздражённо поглядывала на него и натянуто улыбалась мне. Всё ясно. А я-то ещё удивлялся, с чего это мой братец решил первым мне позвонить, обычно инициатором всегда был я.
  
   - Понимаешь, Сашка... - закурив, решился, наконец, Юрка и меня ощутимо передёрнуло.
  
   Первый раз эту фразу я услышал от него в тринадцать лет, когда умерла мама. Юрка тогда в институте на третьем курсе учился и жил в другом городе. Я помню, как после похорон он, ссутулившись, сидел на кухне, нервно курил и смотрел куда-то в сторону, а потом выдал:
  
   - Понимаешь, Сашка, я не могу быть сейчас твоим опекуном. Я ж учусь и вообще... Если я сейчас всё брошу у меня вся жизнь под откос пойдёт, а ведь только-только перспективы наметились...Ну, поживёшь в детдоме немного, подумаешь... потом-то у нас всё в порядке будет... я, как доучусь, тебя заберу...
  
   Я понимал, а ещё понимал, что, раз других близких родственников у меня нет, этого самого детдома мне не миновать. Я оправдывал, входил в положение, но точно знал, что, если бы оказался на его месте, никогда бы не отправил родного брата в подобную богадельню.
  
   Однако мне повезло - органы опеки нашли мне отца. Признаться, для меня это стало полной неожиданностью. Мама же мне добросовестно врала про лётчика-испытателя, который героически погиб, а оказалось, что он бизнесмен-меценат, жив, здоров и, вроде, даже процветает. Правда, известие о том, что у него есть сын, да ещё такой взрослый, тоже оказалось для него большим сюрпризом.
  
   История любви простая и банальная до зубного скрежета. Молодая женщина-врач после тяжёлого развода и красивый обаятельный пациент со сломанной ногой, а далее скоротечный роман, сошедший на нет практически сразу после выписки. Мама у меня гордая была, поэтому о плоде этой самой любви счастливому папаше не сообщила, хоть и вписала его в свидетельство о рождении. На момент нашего воссоединения, у отца уже был неудачный брак за плечами и амбициозные планы на будущую грандиозную политическую карьеру. Соответственно, сын-сирота, злодейски брошенный на произвол судьбы, в эти планы никак не вписывался. Конечно, сразу же был сделан анализ на ДНК, который полностью подтвердил указанную в свидетельстве информацию, и мой новоявленный папуля, хоть и не без труда, но всё-таки вспомнил о своём давнем увлечении... только, почему-то ему казалось, что врача Машей звали, а не Катей. Но не суть. В итоге меня передали ему.
  
   У отца был собственный коттедж, большой, красивый, полностью обустроенный... и как будто не жилой. Мне выделили в нём отдельную комнату и, деловито копаясь в каких-то документах, попросили не создавать проблем. Разумеется, всё это в любом случае было намного лучше детдома, но я всё равно с нетерпением ждал возвращения Юры.
  
   Дождался.
  
   - Понимаешь, Сашка, я сейчас... ну, не могу я никак, - всё на той же кухне, с неизменной сигаретой и всё так же не глядя на меня, оправдывался брат, - Светлана беременна, а будущему рёбёнку место надо и чтобы спокойно было, а к тебе, наверняка, дружки ходить будут и девушка эта твоя опять же... и с работой я ещё не определился... разве у отца тебе плохо?
  
   - В самом деле, Александр, - поддержала его Света, - мы всегда рады, приходи в гости, когда захочешь. Но мы молодая семья, а молодая семья должна жить отдельно. У тебя отец состоятельный, ты ни в чём не нуждаешься, а у нас всего лишь двушка. У Юрочки скоро появятся другие, куда более серьёзные обязательства, ты-то уже совсем взрослый.
  
   Может, в чём-то она была и права, но вот только эту двушку я считал своим домом. Я хотел жить со своим братом, родным мне человеком, а не с тем, кого мог не видеть месяцами, пусть мы и жили в одном доме. Отец не проявлял ко мне особого интереса, а я не имел привычки навязываться. Как бы там ни было, но, в результате, я согласился не мешать семейной жизни молодожёнов, и Юра, на радостях, презентовал мне свою старую иномарку, которую ему мама на 18-летие подарила. Мы с Ванькой потом ещё долго эту груду металлолома на колёсах до ума доводили.
  
   В общем, ничего хорошего подобное начало не предвещало.
  
   - Ну, мы со Светочкой тут подумали, - с преувеличенным вниманием изучая обои на стене, продолжил брат, - нам ведь не нужен бабушкин дом, правда? Мы там почти не бываем...
  
   - Вы, может, и не бываете, - кивнул я, - а мне там очень нравится, и Нике тоже.
  
   - Глупости, Александр, - перебила меня Света, - деревня далеко, дом старый и без удобств. И по большей части, там никто не живёт.
  
   - И что?
  
   - Саш, понимаешь, у нас такая ситуация, - забормотал Юра, - Светочке и Максимке нужен свежий воздух, мы подумывали съездить отдохнуть этим летом... но с деньгами у нас туго...
  
   - Да, не у всех есть такие состоятельные родители, - подчеркнула Света.
  
   - Родители? - уточнил я, - мама у нас с Юрой одна, а с отцом я практически не общаюсь.
  
   - Но я уверена, стоит тебе попросить, и он тебе ни в чём не откажет. Подарил же он тебе квартиру.
  
   Да уж, подарил. Просто тётка у него двоюродная померла и квартиру свою в спальном районе ему, как единственному племяннику, отписала. У самой-то детей не было. Отцу эта квартира была не особо нужна, а мне уже 18-ть исполнилось. Вот он и решил две проблемы разом в рабочем порядке. Света тогда, прям вне себя от счастья была, что её семейному очагу внедрение лишних родственников больше не угрожает. И с чего-то вдруг решила, что раз отец мне сделал столь щедрый подарок, то и в остальном имуществе, которое осталось нам с Юрой от матери, я не нуждаюсь. Самое печальное, что Юрка-то всё прекрасно знает: и про то, что я вечно по подработкам мотаюсь, и что с отцом у нас отношения далеко не родственные, и что рассчитывать мне особо не на кого - знает, но всё равно идёт на поводу у жены.
  
   - Нет, бабушкин дом я продавать не хочу, - заключил я. - А отпуск вполне можно и в деревне провести, там воздух тоже свежий. К тому же речка рядом и лес тоже. А то, что удобств нет, так не беда, зато есть баня и колодец, да и клозет всего в десяти шагах, а не на другой планете.
  
   - Это очень эгоистично с твоей стороны, Александр, - назидательно сообщила Света, - мы каждую копейку считаем, а ты...
  
   - Я тоже считаю, Света. И больше я обсуждать это не хочу. К тому же вам вполне хватило бы, если бы вы не купили вторую машину.
  
   - Но мне машина просто необходима! За покупками ездить, Максима из садика забирать и вообще... вот, если бы, Юрочка не подарил тебе тогда...
  
   - Светочка, - попытался утихомирить жену Юра, - мы ведь можем продать свою половину...
  
   - Половину! Половину! Да на что хватит этой несчастной половины, ты о сыне своём подумай!
  
   - Так всё, спасибо за чай, я, пожалуй, пойду, - мне не хотелось больше здесь оставаться, и я не видел причины продолжать этот разговор.
  
   По дороге домой я всё думал, когда успел мой смелый, сильный, умный брат превратиться в законченного подкаблучника? Или я просто всегда ошибался в нём, боялся разочароваться и потерять то единственное, что оставалось у меня от семьи. А ведь мне давно всё следовало понять - ещё в тот момент, когда Юра от меня отказался. И что теперь? Я вспомнил виноватую улыбку брата, после того, как с громким хлопком закрылась за Светой дверь комнаты, его невнятные извинения, обещание позвонить и стойкое ощущения, что я здесь больше никогда не смогу почувствую себя, как дома.
  
   А добравшись до квартиры, я обнаружил под своей дверью Егора. Он сидел на коврике, рассматривал меня из-под растрепанной чёлки, и больше всего напоминал бездомную дворняжку.
  
   - Что ты тут делаешь? - устало вздохнул я.
  
   На самом деле я почему-то даже не сильно удивился. Может, просто встреча с родственниками выбила меня из колеи, но сейчас мне было абсолютно всё равно, какого чёрта этот малахольный здесь забыл.
  
   Он неопределённо пожал плечами и поднялся.
  
   Какая, однако, последовательность. Просто всем на зависть. Открыв дверь, я вопросительно посмотрел на нежданного гостя. Егор кивнул, будто с чем-то соглашаясь, и вошёл.
  
   - Давай я напою тебя чаем, - предложил я.
  
   Он снова пожал плечами, но послушно отправился со мной на кухню, а потом всё так же молча наблюдал, как я ставлю чайник, достаю чашки и нехитрые печенюшки в плетёнке. Меня совершенно не раздражало ни его молчание, ни его присутствие. Это было странно - обычно я не очень жалую посторонних на своей территории. Если уж совсем откровенно, у меня бывали только Ника с Ванькой и иногда Юля, а со всеми остальными мне общения и так хватает с избытком.
  
   - Почему ты меня впустил? - грея о чашку свои, наверняка, ледяные ладони, наконец, спросил Егор.
  
   - А почему ты ко мне пришёл?
  
   - Не знаю. Может, потому, что ты меня однажды подобрал.
  
   - Ты же не собака, чтобы тебя подбирать, - невесело усмехнулся я.
  
   - А кто я?
  
   Хороший вопрос. Я повнимательнее пригляделся к нему и вдруг всё понял, вернее даже почувствовал - он устал, и чем-то сильно расстроен, и... очень не хочет оставаться один. Что ж, это понятно. Вот только, при чём здесь я?
  
   - Можно я останусь? - тихо попросил Егор.
  
   - Валяй. Только... у меня девушка есть, поэтому ничего не будет... больше никогда.
  
   - Я понимаю... я только... я скоро уйду... пожалуйста...
  
   Было что-то в этой просьбе, что-то такое, из-за чего я не смог ему отказать. Сейчас от его прежней язвительности не осталось и следа, как и от его высокомерия, и это почему-то сильно тревожило.
  
   Скоро Егор не ушёл, он свернулся калачиком рядом со мной на кровати и почти мгновенно уснул, под тихое бормотание телевизора. А я бездумно перебирал его волосы и наблюдал, как собираются в ручейки на оконном стекле дождевые капли.
  Глава 5. Мы в ответе за тех, кого подбираем.
   - Сашуня, - первое же слово, раздавшееся из телефона, испортило мне настроение.
  
   Ну, сколько ж можно-то, а? Я терпеть не могу, когда меня называют: Сашиками, Лексами, Сашунями, Саньками, Сашулями, Алексами и т.д., меня зовут Александр, если сокращённо - Саша, на самый крайний случай и только для близких и дорогих Шурка, и никак иначе. И Нике я об этом говорил уже не раз и не два. Бесполезно. Видите ли, Александр - это у нас слишком длинно и официально, а Саша - слишком по-плебейски. С такими именованиями 'точняк своим' и 'крутым перцем' мне среди нынешнего окружения моей ненаглядной не стать. Кто б ещё меня спросил, хочу ли я стать этим самым 'крутым перцем'. Хоть и не спрашивают, отвечу - нет, не хочу, нечего мне там делать, да и времени нет всякой дурью маяться. А вот Ника, к сожалению, похоже, увязает в этом гламурно-богемном болоте всё больше.
  
   Я покосился на Ваньку, который вовсю веселился, наблюдая за моими страданиями. Зараза. Но, в то же время, лучший и фактически единственный близкий друг, поэтому терплю и прощаю.
  
   - Сашуня, - решительно напомнила о себе Ника, - у нас сегодня никак не получится встретиться.
   - И почему? - впрочем, я даже не сильно удивился этой новости.
   - Потому что сегодня открытие выставки Илариона. Милана сказала, что такое событие пропускать нельзя.
   - Правда? А встречу со мной, значит, можно? Мы же с тобой и так только по выходным видимся, и то через раз. А о совместном походе в кино ещё месяц назад договорились.
   - Но ты и твоё примитивное кино никуда не денетесь, а открытие выставки только сегодня!
   - Ну хорошо, допустим, но почему ты сообщаешь мне об этом только теперь, когда я уже купил билеты?
   - Не хотела раньше времени тебя расстраивать.
   - Спасибо.
   - Ну чего ты обижаешься? Ты ведь тоже можешь пойти с нами... Милана сказала, что специально для тебя может достать ещё одно приглашение.
   - Благодарю, не стоит.
   - Мне кажется, что мы с тобой совсем перестали понимать друг друга, - удручённо всхлипнула Ника.
   - Да ладно, это пройдёт, - успокоил её я.
   - Если ты надеешься, что я когда-нибудь напялю передник, нарожаю детей и пропишусь у плиты, то ты глубоко ошибаешься!
   - А про плиту и кучу детей - это тебе тоже Милана сказала? - догадался я.
   - Ну конечно, и Ден мне сказал, что я заслуживаю большего.
   - Ладно, а как все эти ужасы связаны с походом в кино?
   - Ты пытаешься меня приземлить, подрезать мне крылья и опошлить нашу любовь!
   - Ерунда какая-то...
   - Но ты же не хочешь развиваться! Ты зашорен и порабощён стереотипами! И...
   - Ник, давай оставим эту тему, пока не поссорились.
   - Вот опять, ты совершенно не хочешь меня слушать!
   - Не хочу, - откровенно признался я, - так ведь и ты меня слушать не хочешь. В этом вся проблема.
   - Нет! Вся проблема в твоей чёрствости! - взвилась Ника.
   - Но ведь это ты сегодня отказалась идти со мной в кино, - резонно заметил я.
   - Но... но... ведь у Илариона выставка и Милана...
   - Вот и именно - Милана и выставка. К тому же, если мы оба с тобой окунёмся с головой в богему, ничего хорошего из этого не получится.
   - Напротив, мы будем свободными и раскрепощёнными! Мы откинем устаревшие представления об отношениях, которые угнетают личность!
   - В каком это смысле? - вот это последнее заявление мне особенно не понравилось.
   - Ну... если мы встречаемся - это ведь не значит, что я твоя собственность. Я вольна пробовать и экспериментировать, я имею право стать единой и духовно, и физически с тем, с кем захочу. Это же естественно!
  
   О как... Честно говоря, я опешил. Это мне сейчас намекают на, так называемые, 'свободные отношения' что ли? Спим, с кем хотим, но при этом любим исключительно друг друга и до гробовой доски. Мерзость какая. Хотя этого и следовало ожидать - богема же, чтоб им всем провалиться. Меня вот один раз не в ту степь свернуло, так до сих пор чувствую себя преотвратно, ощущение такое, будто в грязи вывалялся. И дело тут отнюдь не в партнёре, а в самом факте. Если люди вместе, то вместе, никаких других вариантов тут быть не может. Меня так воспитали, и пусть я хоть трижды консерватор и 'непонтовый лох', ни за что и никогда не соглашусь ни с кем делить любимого человека.
  
   - То есть, если я буду спать с твоей Миланой, и ещё десятком девиц из вашей тусовки, ты возражать не будешь? - холодно спросил я.
   - Нет, конечно! - поспешила заверить меня Ника.
   - И ты тоже пойдёшь по рукам?
   - Что за гадкое выражение! Я просто тоже буду свободна в своём выборе!
   - Нет, милая, спать со всеми подряд - это и называется ходить по рукам. Если ты действительно этого хочешь, то, пожалуйста, но совершенно точно без меня.
   - Но...
   - Всё! - наконец, рявкнул я, - разговор окончен.
  
   Я нажал отбой и швырнул телефон на диван. Мне надо немного успокоиться. Нет, ну а как должен чувствовать себя парень, когда его девушка собирается ложиться под всяких придурков?!
  
   - Эй, - осторожно окликнул меня Ванька, - у тебя сейчас дым из ушей повалит. Страааашно.
   - У тебя, вон, кувшин на подоконнике. Справишься. Кстати, вы с Томкой давно в кино ходили?
   - А чё сам не пойдёшь?
   - Настроения нет.
   - Понятно. А у Томки там какой-то коллоквиум - готовится. Вытащить её шансов никаких.
  
   Повезло же Ваньке, завидую ему белой завистью. С Тамарой они познакомились на какой-то студенческой вечеринке, и вот с тех пор душа в душу. Скоро собираются комнату снимать, а то она живёт в общаге, а у него дома родители и младшая сестра. Я бы тоже не возражал, если бы Ника ко мне переехала, но там всё сложно. Во-первых, её родители считают, что для брака рановато, а без этого честной девушке жить с парнем никак нельзя, во-вторых, сама она не хочет 'погрязнуть в болоте быта'. А я её люблю и готов подождать. Хотя не вижу в 'болоте быта' ничего страшного. Мама у меня постоянно на дежурствах пропадала и уставала сильно, Юрка никакими домашними обязанностями себя никогда не утруждал, поэтому я привык со всем справляться сам. А куда деваться, если больше некому? Так что, бояться Нике нечего, всё на её хрупкие плечи я сваливать не собираюсь, мне ведь близкий человек нужен, а не домработница.
  
   - Слышь, а может, ты с Танькой сходишь? - оживился вдруг Ванька. - И у тебя билеты не пропадут, и ей приятно. Эй, Танюх, топай сюда!
  
   Танька появилась мгновенно, будто материализовалась из воздуха. Надо же, а я раньше и не замечал, что она уже почти совсем взрослая. Ну да, она ведь в 10-м классе. Из угловатого, нескладного подростка, она превратилась в очень симпатичную, смешливую девушку, которая сейчас с любопытством смотрела на меня.
  
   - Тут у Сашки второй билет в кино пропадает, может, сходишь с ним? - предложил за меня Ванька.
   - А во сколько? - выдохнула Танька.
   - Через час, - ответил я.
   - Да-да, пойду! А что ж вы раньше-то не сказали, мне ж ещё собраться надо!
  
   Выпалив всё это на одном дыхании, она исчезла из комнаты так же быстро, как и появилась.
  
   - Хоть кому-то радость, - заметил я, - я потом сам её домой привезу.
   - А то как же, - хлопнул меня по плечу Ванька, - и ты это... поаккуратней с ней, ладно? Ты ей, вроде как, нравишься давно.
   - И вот что вы, Иван Игоревич, за бревно такое бесчувственное. Я с ней сейчас в кино схожу, а она потом всяких воздушных замков понастроит.
   - Да всё она прекрасно знает, - успокоил меня друг. - И с Никой, как я понял, у тебя в последнее время не ладится. Может, пригляделся бы... я бы тебе сестрёнку со спокойной душой доверил...
  
   Вот ведь интриган. Я знаю, что действует он исключительно из благих намерений, только, похоже, забывает, куда они ведут. Что ж, придётся мне как-то выкручиваться. Ещё раз заверив, что верну Таньку в целости и сохранности, везу её в кино. С ней легко. Милая светлая девочка без всяких современных субкультурных 'заскоков', и достаточно начитанная для своего возраста. Радует, что такие ещё остались. Фильм тоже не разочаровал. Лёгкая, лирическая комедия - самое то, чтобы поднять настроение.
  
   Мы уже были на полпути к Ванькиному дому, когда у меня зазвонил мобильник. Номер оказался незнакомым, но мало ли.
  
   - Да, - принимая вызов, нейтрально ответил я.
   - Александр? - уточнили на том конце.
   - Да, - подтвердил я.
   - Это Егор. Ты должен меня забрать.
   - В каком смысле?
   - В прямом.
   - А почему я?
   - Потому что.
  
   Эм... железный аргумент... нда...
  
   - У меня другие планы.
   - Поменяй.
   - С какой это стати?
   - С такой - ты меня подобрал, и теперь несёшь за меня ответственность.
   - Что за чушь?
   - Мне сейчас нельзя домой... а больше некуда.
  
   Какой у него спокойный голос. Может, он меня разыгрывает? Хотя на шутника он не очень-то похож. Вот навязался на мою голову. И что теперь делать? Да или нет? Нет или да? Но я же сегодня всё равно один, думаю, мешать он мне не будет. Да ещё, вдруг ему, правда, некуда пойти... он мне, вроде как, не совсем чужой... Странно как-то, то внезапно появляется, то внезапно исчезает неизменно с рассветом по-английски. И откуда телефон мой знает? А к чёрту.
  
   - И откуда тебя забрать? - решившись, спросил я.
   - Из центрального парка.
  
   Нда... занесло его, однако, - через весь город пилить придётся.
  
   - Жди. Скоро буду.
  
   Танька немного расстроилась, что я отказался от чая, которым она намеревалась меня угостить после кино, но вошла в положение и не обиделась. А я, забросив её домой, отправился за Егором.
  
   Он ждал меня у ворот парка. Честно, когда я его увидел, захотелось от души треснуть чем-нибудь тяжёлым, но сначала отогреть. Это ж надо! Октябрь месяц, на улице дубак, а этот ненормальный всё в той же ветровочке и спина вся голая, потому как джинсы начинаются несколько ниже. А у меня, как назло, печка в машине барахлит. Он залез на переднее сиденье, после чего сразу же гордо уставился в окно. Так мы и промолчали всю дорогу.
  
   Открыв дверь квартиры, я стащил кроссовки с курткой и незамедлительно отправился набирать ванну для своего бывшего потерпевшего. А вернувшись в прихожею, обнаружил его стоящим у стены. Кажется, за время моего отсутствия он даже и не подумал раздеться.
  
   - И чего мы ждём? - осведомился я.
   - Я не могу, - прошипел Егор, - у меня руки замёрзли.
  
   Я подошёл ближе и только сейчас заметил и его неестественно бледное лицо, и синие губы. Сколько же он просидел в этом идиотском парке, прежде чем позвонить мне?! Я аккуратно стянул с него куртёнку и новомодные массивные ботинки, потом притащив в ванную, всё остальное. Без одежды Егор оказался совсем худеньким. В первую нашу встречу я его толком не рассмотрел, а вот сейчас-таки довелось. Он весь будто состоял из острых углов: колени, лопатки, локти, ключицы и крупные бусины позвонков - и в чём душенька-то держится?
  
   - Что ж ты дохленький-то такой? - помогая Егору забратnbsp; - В прямом.
ься в приготnbsp;nbsp;
овленnbsp;ную ванну, пробормотал я.
   nbsp;- Я не дохленький, я стройный, - поправил меня он.
   - Угу, тонкий, звонкий и прозрачный. Вполне можешь наглядным пособием при изучении анатомии скелета подрабатывать.
   - Ты издеваешься?
   - Я констатирую. Ты голодный?
   - Не очень.
   - Значит, голодный. Сейчас ещё чуток погреешься, и я тебя покормлю.
   - С чего бы вдруг?
   - Ну, я ж за тебя отвечаю, сам сказал. Полотенце я тебе сейчас принесу, халат на крючке. Так что, как закончишь, приходи. Только не засни ненароком.
  
   Гостей я не ждал, так что из еды у меня оказались только макароны с сосисками. Ну уж, что есть. Потом я ещё откопал лимон и малиновое варенье, которым мня Ванькина мама снабдила.
  
   Егор пришлёпал минут через пятнадцать и с угрюмым видом уселся за стол.
  
   - Я не собирался навязываться, - вдруг заявил он.
   - Да неужели?
   - Я думал, ты меня пошлёшь... я бы послал...
   - Будем считать, что тебе повезло.
   - И ты даже ни о чём не спросишь?
   - А если спрошу, ответишь?
   - Нет.
   - Тогда какой смысл?
  
   Спать он опять устроился у меня под боком. Я не возражал, а засыпая, всё гадал -увижу его завтра или нет. А если уйдёт, вернётся? Всё-таки с прошлого его визита прошло почти две недели.
  
   Однако утром Егора обнаружился всё на том же месте, потому что уйти он просто физически никуда бы не смог. Горячий как печка, дрожит так, что зубы стучат, глаза больные, рученьки, ноженьки шевелиться отказываются и из носа течёт. А вот нефиг в октябрьскую холодрыгу в такие шмотки наряжаться! И что мне теперь с ним с таким делать прикажете?
  Глава 6. Кот и лорд.
   Тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота. Какого кота? Страшного. А ведь сначала ничто не предвещало появления в моей квартире нового жильца. Нда... так вляпаться может далеко не каждый.
  
   Дело в том, что Егор действительно заболел. Серьёзно так заболел, основательно. На моё предложение позвать врача он недовольно запыхтел и залез с головой под одеяло. Только нос снаружи торчать остался. Тяжёлый случай. Спорить и убеждать - напрасная трата времени. Короче, натуральный песец.
  
   В результате, я позвонил Юле, чтобы та прикрыла меня в институте, сходил в аптеку и по возвращении принялся варить обосновавшейся у меня болезной заразе куриный бульон с гренками.
  
   Как впоследствии выяснилось, лечиться Егор желанием не горел, заявив, что поспит и всё само рассосётся, но я, когда хочу, могу быть крайне убедительным. Он у меня, как миленький, принял все положенные лекарства, съел бульон и выпил чашку крепкого чая с малиной. Вечером я поставил ему горчичники и на время успокоился. Пока я спал, меня самым бесцеремонным образам облапили и всю ночь горячо и влажно сопели в шею. Прелестно. Просто-таки запредельно замечательно.
  
   - Ты должен забрать Максимилиана, - на третий день моей неустанной борьбы за его здоровье, заявил Егор.
   - Чего? - опешил я.
   - У меня кот один в квартире сидит. Голодает.
   - А я-то тут при чём? Позвони кому-нибудь... родственникам, например... или друзьям...
   - У меня нет друзей, а с родственниками я не лажу.
  
   И почему меня это не удивляет? Но кота мне стало жалко. Бедняга не виноват, что у него хозяин такой... ну такой вот.... да...
  
   - Что насчёт ключей?
   - В кармане куртки.
   - А ты с кем живёшь?
   - С Максимилианом.
   - Ну, про кота я понял, а ещё с тобой кто-нибудь живёт?
   - Нет. Со мной не слишком просто ужиться.
   - Быть не может. Ты ведь такой душка.
   - Это сарказм? - невозмутимо уточнил Егор.
   - Он самый, - подтвердил я.
   - Ясно.
   - Вот и прекрасно. Я могу съездить покормить твоего отощавшего питомца, а сюда-то его зачем везти?
   - Аллергии на кошачью шерсть у тебя нет, а таскаться каждый день на другой конец города, пока я здесь лечусь, не логично. К тому же, у тебя гипертрофированное чувство ответственности.
   - Это сейчас был комплимент? - не очень уверенно уточнил я.
   - Констатация факта.
   - И на том спасибо. Только к чему ты всё это?
   - Ты мог бы отвезти меня домой, но не сделаешь этого, потому что боишься оставлять меня сейчас одного, Максимилиана тебе тоже жалко, поэтому ты твёрдо намерен о нём позаботиться. Вывод - надо привезти кота сюда.
  
   Неужели меня так легко прочитать? Даже обидно за себя стало.
  
   - Не всегда, - безошибочно угадав мои мысли, обнадёжил Егор. - Но сейчас у тебя на лице всё написано.
   - Так, с меня, пожалуй, хватит. Пиши адрес.
  
   Он написал, и я незамедлительно отправился добывать кота. Оказалось, что насчёт другого конца города он не пошутил - нужный мне адрес отыскался в одном из центральных, престижных районов. Небольшие улочки и старые, добротно отреставрированные и отремонтированные дома, конечно, ничем не напоминали широкие проспекты, модные коттеджи или навороченные фешенебельные новостройки, вроде тех, в которой проживала Милана, но мне здесь понравилось гораздо больше.
  
   Я припарковался, поднялся по неширокой лестнице, и вошёл в подъезд.
  
   - Вы к кому, молодой человек? - встретил меня зычный голос бдительной консьержки.
   - Эм... я в тридцать девятую, - как можно более дружелюбно улыбнулся я.
   - К Егору? Так его нет.
   - Я знаю. Он у меня. Болеет. Велел кота забрать.
   - Он что же? Ключи Вам дал? - и столько искреннего удивления в голосе.
   - Ну да?
   - Сам?
   - Ну да.
   - Подождите-ка, я с Вами пойду.
  
   И пожилая опрятная худенькая леди с какой-то мудрёной причёской проворно вынырнула из-за стола и шустро посеменила к лестнице, ведущей на верхние этажи. Я не заставил себя долго ждать, сразу же последовав за ней. Поднявшись на третий этаж, мы добрались до нужной квартиры, и она замерла у порога. Я, видимо, совсем не вызывал у неё доверия. Под настороженным взглядом достал ключ и открыл дверь.
  
   Максимилиан обнаружился сразу же. В прихожей. Честно говоря, я несколько... офигел - кот оказался очень даже немаленьким и, как мне сначала показалось, лысым. То есть не гладкошёрстным, а именно лысым. Совсем. При ближайшем рассмотрении ушастая тушка с весьма выразительным надменно-ленивым взглядом оказалась не розово-поросячьего, а вполне себе приятного полосато-персикового цвета, и какая-никакая лохматость у неё всё-таки наличествовала. Всё равно жуть, и на кота не похоже. Между тем Максимилиан неторопливо развернулся и вальяжно поплыл на кухню. На голодную сиротиночку зверь явно не тянул.
  
   Однако кухню я всё-таки посетил и, пошарив, по шкафчикам откопал сухой корм, ещё кое-что насобирал в холодильнике. Это ж приобретение надо будет чем-то кормить, а мой скромный бюджет на кошачьи гастрономические изыски не рассчитан. Затем я обошёл всю квартиру, чтобы взять кое-что для самого Егора.
  
   Странное место. Комнат было аж пять: одна абсолютно пустая, три напоминали картинки из журнала с интерьерами в стиле 'минимализм' и выглядели так, будто люди здесь никогда не жили, и только пятая оказалась обитаемой. Кровать отсутствовала, зато был диван, по всей видимости, вполне успешно её заменявший, старинное кресло с высокой спинкой, на котором прочно обосновался кот, три порядочно заваленных стола и шикарный шифоньер с одеждой. Должен признать, разнообразие одежды меня крайне удивило - здесь было множество классических костюмов, рубашек, пиджаков, брюк и жилетов, и, в то же время, целая куча пёстрой молодёжной, но неизменно дорогой, и стильной ерунды.
  
   А ещё Егор действительно был художником и фотографом, но не из этих 'богемных гениев', а самым что ни на есть настоящим. Мне сразу стало ясно, что здесь не только жили, но и работали. На упомянутых столах располагались фотоаппараты, некоторые из них ещё советские, какие-то приспособления, инструменты, кисти, краски, мольберт и, конечно же, сами работы. Фотографий было много и разных, только все они отличались яркой индивидуальностью. Вроде бы простые вещи и обычные люди, но запечатлены так, что казались особенными и уникальными. Здесь не было ни единого повтора, и даже похожих кадров, однако неизменно чувствовался отчётливый узнаваемый авторский почерк. Картины и наброски, стоявшие у стены, тоже порадовали - своеобразные, конечно, но не бесформенная мазня с претензией на высокое искусство.
  
   Подумав немного, к вещам первой необходимости я на свой страх и риск добавил ещё несколько простых карандашей и альбом. Авось, не заскучает. Сгрёб с кресла Максимилиана, и отправился обратно в прихожую, где меня ждал очередной сюрприз в виде самого настоящего английского лорда. На вид лорду было чуть больше тридцати, безупречный жемчужно-серый костюм, до блеска начищенные ботинки, дорогущая нарочито-небрежная короткая стрижка и какой-то, подозрительно знакомый, не заинтересованно оценивающий взгляд. Приплыли.
  
   - Вот он и заявился, Владлен Викторович, - обличительно ткнула в меня пальцем давешняя консьержка.
   - Не стоит так волноваться, Лизавета Владимировна. Этот молодой человек просто взял на себя труд позаботиться о моём брате. Ничего ценного, кроме кота, он, как видите, не взял, - успокоил женщину этот самый Владлен Викторович, который всё-таки никакой не лорд... хотя кто его знает....
   - Вы брат Егора? - осторожно спросил я.
   - Разумеется. Его старший брат. Насколько мне известно, он в данный момент находится у вас, и вы за ним... присматриваете. Что не может не радовать.
   - Он сказал, что не очень ладит с родными.
   - Егор в принципе мало с кем ладит.
   - Угу.
   - Однако к Вам он пришёл сам... как любопытно...
   - Ничего любопытного, - у меня было такое бредовое ощущение, будто мне почтенный папаша свою ненаглядную дочурку в жёны отдаёт.
   - Могу я возместить Вам затраты?
   - Спасибо, я как-нибудь обойдусь.
   - Ну что ж...если что обращайтесь, - жестом заправского фокусника он вытащил откуда-то визитную карточку, и всучил её мне.
  
   Спустились мы вместе, из подъезда вышли тоже, потом я с котом сел в свою колымагу, а братец Егора на заднее сиденье очччень солидной машины, вероятно, с личным водителем. Вопрос. Кто болеет у меня дома?
  Глава 7. Ещё один день.
   Первым, что я увидел, открыв утром глаза, была розовая кнопка кошачьего носа в обрамлении шикарных усов. Ясно, Максимилиан снова на мне со всем комфортом развалился. Угу, а сбоку в меня клещом вцепился его непосредственный хозяин. Впрочем, за ту неделю, что они прожили у меня, я уже ко многому успел привыкнуть.
  
   После моего возвращения из хором Егора в собственный курятник, тому одного взгляда на мою ошарашенную физиономию хватило.
  
   - С Владленом встретился, - недовольно скривился он, - и вечно ему надо сунуть нос в чужие дела, будто своих не хватает.
   - А он... кто? - осторожно полюбопытствовал я.
   - А фиг его, выпендрёжника, знает. Какая-то крупная шишка.
   - Ну, я как-то так и подумал.
   - О нём лучше не думать и без крайней необходимости не вспоминать. А то ещё явится.
  
   Высокие у них в семье, видать, отношения... хотя у самого не лучше. Наверно, у всех свои заморочки. Бывают, конечно, исключения... помню, жила у нас в соседнем подъезде пара - он обычный работяга на заводе, она воспитательница, четверо детей, и всегда вместе. Зимой по выходным всей оравой на каток или на лыжах, летом - на дачу. И ни разу никто не видел, чтобы они ссорились, разве что спорили порой по мелочам, но это же такая ерунда. Костя - их младшенький (они так и говорили - 'наш младшенький') со мной в одном классе учился, и я иногда в гостях у них бывал, и так грустно мне было после возвращаться домой. Там же по большей части никого - мама вечно на работе, приходила уставшая и в основном спать. И я не мог её в этом винить, понимал, что трудно ей одной было двоих детей поднимать. Ладно, за Юрку хоть его отец алименты платил, пусть и копейки, а вот за меня никто и ничего... брат меня даже однажды подкидышем назвал. Мама тогда сильно расстроилась, полночи проплакала на кухне. А как Юрке пятнадцать исполнилось, он всё чаще с друзьями где-то стал пропадать, только ночевать приходил, да и то не всегда. Вот, а у тёти Вари с дядей Сашей всегда вкусный обед, много шума и какая-то особая уютная атмосфера. Они были близкими друг другу, по-настоящему родными, не просто числились родственниками, хоть и жили совсем небогато и проблем наверняка было не меньше, чем у любой другой семьи, и детям порой приходилось что-то донашивать друг за другом, и всё же... Так всё просто, и так сложно в нашей реальной, чтоб её, жизни.
  
   Егор во сне смешно поморщился, Максимилиан лениво приоткрыл один глаз и дёрнул ухом. Оккупанты. И не сказать, чтобы я сильно возражал.
  
   Однако институт ещё никто не отменял, поэтому, если я хочу успеть на вторую пару, надо потихоньку собираться. Я кое-как выкрутился из загребущих конечностей своего временного больного подопечного и отправился на кухню. На обеденном столе предсказуемо обнаружил разбросанные альбомные листы. Я на это только вздохнул и сложил всё аккуратной стопочкой. Правда, подозреваю, ненадолго. Вообще присутствие в моём доме Егора ощущалось сразу же. Он умудрялся периодически устраивать жуткий бардак под кодовым названием 'лёгкий творческий беспорядок', в приступе вдохновения разрисовывал салфетки, на которые я потом натыкался даже в ванной, самозабвенно ругался с моим дряхленьким компьютером, именуя его обидно и уничижительно динозавром, загромождал все горизонтальные поверхности грязными кружками и постоянно грыз кончики карандашей. Кот же и вовсе, стоило мне появиться, следовал за мной по пятам.
  
   Закончив резать хлеб, я посмотрел на стул. Так и есть - Максимилиан уже устроился на нём, оживлённо поставив торчком уши. Он, конечно, всё ещё казался страшненьким, зато обладал удивительно выразительной для кота мимикой и понятливостью.
  
   - Я себе тоже зверя заведу, - почесав его по загривку, поделился я, - на такого, как ты, у меня, разумеется, денег не хватит, так что обойдусь котярой попроще.
  
   Максимилиан обиженно фыркнул и с немым укором воззрился на меня.
  
   - И не придумывай даже. Одна еда твоя - почти вся моя стипендия.
  
   Кот состроил ещё более жалобную морду и полез на стол. Наглость - это у них, значит, семейное. Мешать я ему не стал. Любопытно же, что он собирается делать. Тем временем, зверь подобрался к тарелке с хлебом, принюхался и, стащив один кусок, принялся героически его жевать. Вот, мол, с тобой я пущусь в любую голодовку.
  
   - И что? Согласен на такое меню каждый день? - усомнился я.
  
   Максимилиан демонстративно продолжил уплетать корочку.
  
   - Ладно. Допустим. А как же твой хозяин?
  
   Он подчистил последние крошки, облизнулся и мяукнул.
  
   - Нет. Обоих я вас жить у себя не оставлю. Размечтался. Вот, Егор кашлять и сопливеть перестанет, соберу ваши манатки и выставлю за дверь.
  
   Да, хорошенького понемножку. А то ведь, и правда, привыкнуть можно. На самом деле меня не угнетало одиночество, но порой... порой так хотелось, чтобы кто-нибудь ждал. У меня нет синдрома охотника - одинокого волка. Не тянет постоянно догонять, завоёвывать и бросаться искать новую добычу. Меньше всего мне хочется превращать свою квартиру в холостяцкую берлогу для одноразовых встреч, вовсю наслаждаясь свободой. Всё, что мне действительно нужно - это кто-то... родной... МОЙ во всех возможных смыслах. Вот такое вот эгоистичное собственническое желание. А Егор не мой, и Максимилиан не мой. Они чужие, временные, поэтому и затягивать с прощанием не стоит.
  
   После завтрака, я тихо, чтобы не разбудить, оделся и отправился за знаниями. Благо, сегодня по расписанию было только две лекции. Потом в библиотеку. Вопреки расхожему мнению, в интернете можно найти далеко не всё и не всегда. Я лично электронным ресурсам не очень доверяю, уж больно много там всякой ерунды. Мне достаточно часто заказывают различные работы, жалуясь, что ничего по теме найти не смогли. Первое время я интересовался, где, собственно, искали, теперь уж и не спрашиваю. Для многих же сейчас так - раз компьютер не помог, значит, всё. Будто книг на свете уже и не существует. Бедаааа.
  
   - Твой динозавр опять тормозит, - вечером, когда я вернулся, пожаловался Егор, непрерывно щёлкая мышкой.
   - А ты его не мучай. Он у меня уже в преклонном возрасте, прояви к нему больше уважения.
  
   Между прочим, хороший совет. И так ведь понятно, что на высокие запросы гениального фотографа мой старичок не рассчитан.
  
   - Тебе ведь Владлен деньги, наверняка, предлагал, что ж ты отказался?
   - Я в последнее время даже у отца денег не беру, а уж у товарищей вроде твоего братца тем более не собираюсь.
   - Глупо.
   - Возможно.
   - Давай тогда я тебе новый компьютер куплю.
   - Ещё чего. Сам заработаю.
  
   Я сунул ему подмышку градусник, затем отправился ставить чайник и разбирать продукты. За этим занятием меня и застал звонок в дверь. Странно, гостей вроде как не предполагалось.
  
   На пороге, к моему великому удивлению, оказалось радостно улыбающаяся Ника. Мы с ней были парой, но ко мне она заходила всё же не часто. Должно быть, боялась, что я раньше времени затащу её в семейное болото. А после того знаменательного разговора про 'свободу личности', она меня попросту игнорировала: на звонки не отвечала, а при личных встречах сразу же заявляла, что ей жутко некогда. И с чего же моя красавица сменила гнев на милость?
  
   - Сашуня, ты не поверишь! - выдохнула она и впорхнула в прихожую.
   - Ты скажи, а там посмотрим, - улыбнулся я.
   - Скоро будет вечеринка на загородной даче Идалии, и нас с тобой пригласили! Милана велела, чтобы ты непременно был.
  
   Почему же не поверю? Очень даже поверю... я-то, наивный дурак, обрадовался, думал, что она по мне соскучилась... а ей, оказывается, Милана велела меня привести.
  
   Тем временем, Ника быстро скинула мне на руки пальтишко, стянула сапожки и направилась в комнату. Я повесил пальто на вешалку и последовал за ней.
  Глава 8. Вечер откровений.
   - Я, пожалуй, пойду поставлю чайник, - мне нужна была пауза.
   - Крепкий и без сахара, - распорядился Егор.
  
   Ника же милостиво кивнула, разрешая, и элегантно опустилась на стул.
  
   В итоге мы с Максимилианом достаточно резво ретировались на кухню. Напряжение, скопившееся в комнате, можно было ножом резать. Ника ничего не сказала, но присутствие практически незнакомого человека в моей квартире ей явно не понравилось, а Егор её появление попросту проигнорировал, даже головы на вежливое 'здравствуйте' не повернул. Что ж, вечер, похоже, перестаёт быть томным.
  
   Ситуация крайне неприятная. И, что интересно, мне ж и в голову не пришло, что что-то не так, пока Ника не вошла в комнату. А так ведь сущая ерунда. Подумаешь, всего-то - два человека, побывавших в моей постели, вместе собрались. Фигня...
  
   Я спокойно дождался, пока закипит чайник, заварил чай. Вкусный крупнолистовой с бергамотом, а не ерунду в пакетиках. Дал напитку настояться, не спеша, расставил на подносе чашки, обязательно на блюдцах, как учила бабушка. Всё... дальше тянуть некуда. Наполнил чашки и отправился назад в комнату, откуда до сих пор не донеслось ни звука.
  
   Егор что-то увлечённо читал, уставившись в монитор, Ника изображала величественную статую. Красота.
  
   - Ну, так что там с дачей и Идалией? - устроившись со своей чашкой на кровати, спросил я.
   - В следующую субботу, - ледяным тоном сообщила Ника.
   - И что там будет?
   - Творческий вечер и праздник в его честь. Ты что? Совсем меня не слушал?
   - Слушал. Только ты про то, что вечеринка будет творческой, забыла упомянуть.
   - Но это же само собой разумеется. Я сейчас общаюсь с подлинными людьми искусства, а подлинные люди искусства и дня не могут прожить без своего творчества.
  
   И как это я умудрился забыть. Наверно, чтобы сочинить стихи, вроде тех, что кропает Ден, и ляпать инсталляции типа Эдуардовых надо мноооооого времени. Просто вечеринку я ещё в состоянии выдержать, но творческий вечер... Лучше уж вдвоём в кафе сходить, или погулять, или в театр. В любом случае, ключевое слово здесь - вдвоём. Мы же наедине практически не бываем. Иногда мне начинает казаться, что я просто некое приложение к ней... ну, например, как туфли к платью. А что, любопытное сравнение. Достали меня из шкафчика, стряхнули пыль и вывели в люди, потому как эти самые люди моего 'непременного' наличия требуют. В самом деле, не придёшь же в платье и босиком. Нда...какое-то не шибко лестное сравнение получается...
  
   - Вряд ли у меня получится, - мысленно прочесав своё расписание, заключил я, - мне домашнюю контрольную по зарубе сдавать в следующий понедельник. Там много, все выходные с ней просижу. Я ж даже само произведение ещё прочитать не успел.
   - Так сделай всё заранее. В чём проблема? - возмутилась Ника.
   - В том, что на эту неделю у меня всё загружено под завязку. Мне ещё реферат заказной доделывать.
   - Это всё отговорки! Тебе вечно некогда, когда ты мне нужен!
   - Некогда. К тому же, если бы речь шла о тебе, я бы ещё подумал, но проблема в том, что я нужен больше не тебе, а Милане.
   - Какая чушь!
   - Почему же чушь? Всё так и есть, - вдруг флегматично подтвердил Егор.
   - Что?! - оскорбилась Ника.
   - А зачем ещё ей с тобой общаться?
  
   Егор развернулся к нам, и посмотрел на Нику так, что даже мне неуютно стало... отстранённо оценивающе, будто просканировал.
  
   - Так вот, - как бы между прочим, продолжил он, - в тебе нет ничего выдающегося. В самой Милане, разумеется, тоже, но у неё есть хотя бы папины деньги, у тебя же нет даже этого.
   - Я! Да я!..
   - Что? Способности и общий уровень интеллекта у тебя средние, внешность смазливая, но этого добра в 'богемных чертогах' и так хватает. Единственное твоё достоинство - твой парень, которого у тебя активно пытаются увести. Надо быть идиоткой, чтобы этого не заметить. Милана особой сообразительностью не отличается, но её кукольного мозга всё-таки хватило, чтобы понять, что Эдуард её полный бездарь и, будем называть вещи своими именами, редкостный придурок. Нет ничего удивительного, что она нацелилась на более перспективную кандидатуру. Кстати, в этом стремлении она не одинока.
  
   - Егор, ты... в чём не одинока? - оторопело уточнил я.
  
   Какое-то неправильное и опасное направление принял разговор. А уж последнее заявление...
  
   - В том самом. Если ты не заметил, Ден вовсе не к Нике страстью воспылал.
  
   Бред какой-то.
  
   - Саша, я требую, чтобы он немедленно ушёл, - процедила Ника, - я не намерена больше этого терпеть.
   - А тебя никто и не заставляет, - язвительно усмехнулся Егор. - Насколько я понимаю, ты здесь тоже в гостях.
   - Ты! Да как ты смеешь! Я не потерплю посторонних в своём доме!
   - Ник, а я никаких посторонних к тебе подселять и не собираюсь, - заметил я.
   - То есть как? А этот, что тут делает? И почему он ведёт себя здесь, как дома?!
  
   А я всё ждал, когда же она спросит. Не могла же она не заметить, что Егор провёл у меня не один день.
  
   - Лечится он здесь.
   - В моём доме?!
   - Ника, мы вместе не живём, так что, пока это только мой дом. И ещё, в субботу я никуда не поеду.
  
   Ника стремительно побелела, потом резко вскочила и вылетела в прихожую. Через минуту раздался оглушительный хлопок дверью. Я сделал глоток ещё горячего чая. Сходил запер за ней дверь и, вернувшись, снова устроился на кровати. Рядом тут же устроился переждавший где-то бурю кот.
  
   - Злишься? - наконец, нарушил молчание Егор.
   - Нет.
  
   Как ни странно, я действительно не злился. Он, конечно, наговорил порядочно, но иногда Нику надо возвращать на грешную землю. Именно поэтому я не бросился в атаку, защищая свою прекрасную даму, а после не помчался её догонять и останавливать. Мне не улыбается в будущем оказаться под каблуком, как Юрка. Если она меня любит, то всё поймёт. Если захочет, всё поймёт правильно, а если нет... думать об этом не могу...
  
   - Давай сюда градусник, - поднимаясь, напомнил я.
  
   Егор покладисто вытащил и протянул его мне.
  
   37, 1 - уже лучше.
  
   Надо, пожалуй, приготовить ужин. Одним чаем сыт не будешь.
  
   В комнате снова защёлкала мышка.
  Глава 9. Друзья-доброжелатели.
   Расписание у меня сегодня просто кошмарное - четыре пары подряд, одна свободная и потом ещё две. Марья Антоновна, которая ведёт у нас стилистику, почти месяц проболела, так что теперь навёрстываем ускоренными темпами. Хорошо хоть остались лекции, а не практики.
  
   Окно я хотел использовать с пользой, например, взять задание по русской литературе на следующую неделю и отксерить прилагающуюся к нему статью. Амалия - наша неугомонная отличница - уже обрадовала, что эта самая статья изначально является распечаткой, причём в единственном экземпляре на весь курс, имеет весьма внушительный размер, ветхое состояние и обязательна для конспектирования. Короче, планы у меня были грандиозные, но им не суждено было сбыться, потому что Юля шустро взяла меня в оборот и потащила в кофейню. Вроде как на голодный желудок всё равно не шибко хорошо думается. На самом деле не так уж она и неправа.
  
   Почётное звание кофейни носила одна из крошечных забегаловок, что теснились на первом этаже института. Была, конечно, ещё и достаточно просторная столовая на втором этаже, но она среди студентов, по крайней мере нашего курса, не пользовалась особой популярностью. В итоге, получив по чашке чуть тёплого бледного чая и 'резиновой' булочке, мы устроились за одним из дальних столиков - перерыв достаточно длинный, можно будет и спокойно поесть, и потом просто поболтать. Только и здесь планы пришлось несколько корректировать.
  
   Минут через пятнадцать рядом возникла высокая фигура в кожаной куртке и солнцезащитных очках в пол-лица. Круто, особенно если учесть, что на улице уже снег лежит, и солнца в нашем городе неделю как не видали.
  
   - Я случайно проходил мимо, - начало своё выступление чудное видение, в котором я с искренним удивлением опознал Дена, - и решил сказать тебе, что ты подонок!
  
   Ага... мимо проходил... и это притом, что он здесь явно не учится.
  
   - Как ты посмел так поступить с Никки!? - продолжил наступление Никин заступник. - Ты просто не заслуживаешь такой классной тёлки как она!
  
   Хорошо хоть народа мало и из знакомых, кроме впавшей в ступор Юли, никого. Только скандалов мне не хватало. Ладно, Ника - она всё же моя девушка, а этот товарищ ко мне совсем никакого отношения не имеет.
  
   - Она вчера мне всё рассказала! Променять её на этого... этого...
   - Сядь! - рявкнул я.
  
   Как ни странно, Ден сразу же подчинился - послушно шмякнулся на стул и стянул очки. Глаза у него оказались опухшие и красные, будто он рыдал полночи или суток этак трое не спал.
  
   - Шур, я, пожалуй, пойду пока, - отмерла, наконец, Юля, - статью отксерю. Одного экземпляра нам на двоих хватит?
   - Конечно. Ты же знаешь - мне вечера достаточно.
  
   Она согласно кивнула, подхватила сумку и удалилась. Уж чего-чего, а сообразительности ей не занимать. Однако расспросов мне потом не избежать точно.
  
   - Итак, суть Ваших претензий?
  
   Похоже, мой спокойный тон подействовал на него, потому что кричать и сыпать оскорблениями он больше не рвался. Зато на лице появилось странное тоскливое выражение.
  
   - Это правда, что Егор у тебя зависает? - после некоторой паузы, просипел Ден.
   - Нет. С чего ты взял?
  
   И с чего такой интерес?
  
   - Ника сказала... Если нет ничё, тогда какого хрена он у тебя тусит?
   - А ты уверен, что я обязан отвечать тебе на этот вопрос?
   - А те чё? Трудно что ли?
   - Нет, не трудно... Ну, положим, в гости я его пригласил. Это преступление?
   - Фига. Меня ты в гости жить почему-то не приглашаешь...
   - А должен?
  
   Он опустил глаза и принялся нервно вертеть на столе свои очки. А я всё пытался понять, чем так сильно его задел. Друзьями мы не были... да даже приятелями нас никак не назовёшь. Ден мне открыто хамил при редких встречах, я же в восьми случаях из десяти эти выпады попросту игнорировал. Так какого, спрашивается, он мне сейчас тут драму разыгрывает?
  
   - И почему именно Егор? - горестно просипел Ден. - Я же думал, что ты прям натуральный натурал... без вариантов... а ты... но почему он а? Я вот чем хуже? У меня и предки при бабле, и сам я круче...
  
   Чёрт. Всё-таки болезный мой временный постоялец оказался на редкость проницателен. Правда, для меня эта информация явно лишняя. Вот честно - ничего об этом знать не хочу. Только, похоже, этот новоявленный Ромео, который так самозабвенно зачитывал стихи про Виолетт, Катрин и т.д., побывавших когда-то в его постели, уходить пока не собирается.
  
   - Слышь, он ведь отмороженный совсем, скучный как снулая рыба, скрытный сука, и старый - скоро тридцатник уже.
   - Тридцатник? - вот это новость, ни за что бы не дал.
   - Ага, - воодушивился Ден, - двадцать восемь прилетело. А ещё Егор с Аркадием крутил, а тот не будь дятлом и окольцевался недавно. Вот эта шлюха теперь и стелется под всех подряд. А ты как последний лох повёлся.
   - И откуда такие подробности? Сам же говоришь, что Егор скрытный, - никогда сплетни не собирал, а уж доверять им тем более не торопился.
   - Так Аркадий-то не такой тихушник. Он вообще и выпить, и потрепаться не дурак. Мы бухали как-то у Лариона на загородной вилле, так он и выдал всё в подробностях. Потом ещё заявил, типа, потрахаться с Егором можно, если уж тёлки приличной на горизонте нет, а чё серьёзное, так только с бабой. Чтобы и семья, и бизнес. Я недавно его видел - злой весь, взвинченный. Говорит, Егор во всю блядует и дома не появляется. А он, оказывается, у тебя... с тобой...
   - У меня, но не со мной, - решил закрыть тему я, - Нике не о чем беспокоиться. Впрочем, всё, что касается наших с ней личных отношений, я обсуждать ни с кем не намерен.
   - Правда? Ты с ним не спишь?
   - Не сплю.
   - А, может, ты со мной... тогда? - покраснев, закусил губу Ден. - Ника возражать не будет. Все же пробуют. Она не решается без твоего согласия... мол, если только она - это измена, а если вместе - эксперимент...
   - Нет. Знаешь, дорогой мой, странная у тебя какая-то мораль. С Егором мне, значит, нельзя. Ты же, как пришёл, заявил, что я подлец, а с тобой, выходит, не подлецом буду.
   - Я у Ники спрашивал.
   - Разрешение?
   - Ну да... ты ведь... понимаешь, как увидел тебя, ни о ком больше думать не могу... хоть и не пидор... может, попробую и отпустит...
   - Так это ты Нике голову с этой идеей заморочил? Чтобы... хм... от своего наваждения избавиться?
   - Не только для этого. Я ведь Нике добра желаю.
   - Да уж...
  
   Хороший такой, преданный друг. Разрешение спросил. Умница просто. Странно, он мне тут такое выдаёт, а я даже не злюсь... ну, не воспринимаю я его всерьёз. Совсем. Что с этого великовозрастного папенькиного дитятки возьмёшь? Такое ощущение, что все они там ещё не вылезли из песочницы. Играют в куколки, в машинки, в художников, в поэтов, в музыкантов. И чувства у них такие же игрушечные. Вот попросил на время у Ники её 'Кена', с обещанием вернуть, и та согласилась. Печально.
  
   - Мне пора, Ден, - взглянув на часы, сообщил я. - Предложение твоё я даже рассматривать не буду, и советую никогда больше мне о нём не напоминать. Нике я тоже 'экспериментировать' не разрешу. Пусть выбирает.
  
   Он весь съёжился и поспешно нацепил очки. Ничего - переживёт. В крайнем случае, найдёт себе новую игрушку. А Егору я об этой встрече рассказывать не буду. И спрашивать ни о чём не стану. Незачем.
  Глава 10. Чисто профессиональный интерес.
   - Слышь, можно тебя на минутку, - отвлёк меня вечером от конспекта голос Егора.
  
   Интонационно вопроса я не услышал, а, если он там и был, то явно риторический. Так что мне полагалось, отложив в сторону тетрадь и распечатку, подойти к компьютеру. Можно, конечно, и проигнорировать, однако за то время, что Егор живёт у меня, я успел заметить, что просто так он меня обычно не дёргает. А вообще, сколько можно пером скрипеть? Три часа уже сижу, не грех и перерыв устроить.
  
   - И чего ваша душенька от меня желает? - полюбопытствовал я, проследовав в нужном направлении.
   - Вот, посмотри, - передал мне мышку Егор, - тебе кто-нибудь из них нравится?
  
   Я воззрился на монитор, полистал фотографии, которые, судя по всему, надо было как-то оценить. Только вот с этим самым 'оценить' у меня возникла серьёзная проблема. На фотографиях были девушки и можно даже сказать красивые, только... уж больно друг на друга похожие. Сразу видно, что всё профессионально - от позы, до выражения лица, которого, кстати, как бы и нет. Это мне напомнило, как мы с Никой однажды конкурс красоты смотрели по телевизору... эм, 'Мисс... чего-то там'. Красавиц на сцене, разумеется, хватало, да вот только отличить одну от другой, казалось просто нереальным. И как только судьи справлялись с этой задачей? Мне вот всё время хотелось их отмыть и посмотреть, как они в действительности выглядят, когда так отчаянно не смахивают на кукол. Ведь, наверняка, есть в каждой из них какая-то своя изюминка... не знаю... веснушки, например, или ещё что-нибудь такое особенное, основательно спрятанное под маской макияжа. Нда...
  
   Однако от меня явно ждали какого-то вердикта, поэтому я продолжил листать. В итоге два снимка всё-таки привлекли моё внимание. На одном была шатенка, по всей видимости, очень высокая, немного сутулая, но вместе с тем естественная в своей неидеальной, какой-то нестандартной красоте. На другом - рыженькая девчонка, которая зацепила меня, как это ни банально, глазами... лицо очень серьёзное, а вот взгляд лукавый, живой. Именно на них я впоследствии и указал.
  
   Егор максимально увеличил изображения, прищурился, склонил голову набок, оценивая мой выбор.
  
   - Почему? - наконец, недоумённо выдал он.
   - Что почему? - уточнил я.
   - Почему именно эти?
   - Остальных я не запомнил.
   - А этих почему запомнил? - продолжил допытываться Егор.
   - Они интересные.
   - Но они совсем не похожи на твой типаж.
   - В смысле? - опешил я.
   - На Нику твою они не похожи.
   - А Ника-то здесь причём? Ника - это Ника. Она такая одна.
   - Понятно, что не сотня. Но ты ведь обращаешь внимание и на других девушек. Не на всех, но на определённых, которые тебя привлекают.
   - Бывает обращаю... примерно, как на картинки в журнале. А что касается того, кто меня привлекает... помнишь я сказал, что мальчиков не люблю?
   - Да уж как не помнить, - язвительно усмехнулся Егор.
   - Ну так и девочек я не люблю тоже.
  
   От неожиданности моего заявления он аж моргнул, а потом вопросительно выгнул бровь, видимо, в ожидании объяснения. Что ж, это, пожалуй, не трудно, тем более, что Америку я ни для кого не открою.
  
   - Нельзя любить кого-то абстрактного без имени и без лица. Любить можно только одного человека, и, если ты его любишь, то остальные... в этом самом плане, перестают для тебя существовать, - по крайней мере, для меня это так, допускаю, что для других дело обстоит иначе.
   - Да ты идеалист-максималист, как я погляжу, - тут же подтвердил моё предположение Егор, - вымирающий вид, почти что мамонт. А интрижки на одну ночь ты просто в расчёт не берёшь?
   - Хочешь верь, хочешь нет, но моя единственная интрижка сидит сейчас здесь передо мной, и я до сих пор даже самому себе не могу толком объяснить какого чёрта она здесь делает.
   - То есть, ты хочешь, чтобы я ушёл? - его взгляд сразу стал каким-то отстранённым, что мне совсем не понравилось.
  
   Я не должен перед ним отчитываться или оправдываться, и, тем не менее, не хотелось бы, чтобы он думал обо мне какую-то фигню. Обычно я мало обращаю внимания на окружающих, поэтому нравлюсь я им или нет для меня не так уж и важно. Другое дело ближний круг... понять бы ещё, как в нём оказался мой бывший потерпевший...
  
   - Если бы я хотел, чтобы ты ушёл, думаешь, не сказал бы тебе об этом?
   - Ты ж, вроде, мальчик вежливый, - пожал плечами Егор.
   - Не настолько, уверяю тебя.
  
   Да и куда же я его такого больного отпущу...
  
   - Значит, не хочешь?
   - Значит, не хочу.
  
   Вот и договорились, называется. А ведь в начале ничего подобных откровений не предполагало. Кстати об этом.
  
   - Что хоть это за девушки-то? - вспомнил я.
   - Модели. Решаю, с кем буду работать.
  
   Какой, однако, разборчивый.
  
   - А меня, зачем позвал?
   - Чисто профессиональный интерес. Иногда бывает очень полезным услышать непредвзятое мнение.
   - И как тебе результат?
   - Ты меня удивил. Очень.
   - Ладно, профессионал, пойдём чай пить что ли.
  
   И мы пошли, и выдули по две чашки. Затем я вернулся к своему конспекту, Егор к своим моделям, в общем, каждый на своё место.
  
   А ночью меня разбудил чужой взгляд. Не знаю почему, но я его очень остро почувствовал. Лежал, не шевелясь, и ждал. Егор ведь уже уходил от меня именно так - посреди ночи. Вдруг и сейчас не собирается прощаться. Он может.
  
   Рядом возникло шевеление, с меня осторожно сняли пригревшегося кота. Потом Егор пододвинулся, нерешительно положил ладонь мне на грудь, помедлил, будто к чему-то прислушиваясь, и наконец, опустил на моё плечо голову.
  
   Значит, сегодня точно никуда не денется.
  Глава 11. Собственнический инстинкт.
   После института я забежал в магазин, радуясь, что сегодня пятница, а, значит, завтра законный выходной. Вымотался я за эту неделю изрядно. Ника, наконец, снизошла и позвонила, даже расщедрилась на обещание сходить-таки со мной в кино. Сказать по правде, не уверен, что сам уже этого хочу. Кажется, разладилось у нас всё основательно, вроде как, от отношений ничего почти не осталось. Только и расстаться с ней всё ещё решиться никак не могу. Мы же так долго были вместе. В классе никто не сомневался, что сразу после окончания школы поженимся, родим пару детишек и заживём долго и счастливо. Я бы не возражал, но, видимо, наши с Никой взгляды на совместное будущее существенно расходятся.
  
   Прикупив молока и хлеба, я отправился домой. А когда поднимался по лестнице, услышал голоса. Один из них принадлежал Егору. Я остановился. Подслушивать нехорошо, однако и выдавать своё присутствие неудобно. Вдруг что-то важное. Только странно, зачем Егор гостю встречу на лестничной площадке назначил? Постеснялся не к себе домой приглашать?
  
   - Давненько мы с тобой не виделись, - сказал неизвестный визитёр, - прячешься от меня?
   - Я никогда ни от кого не прячусь, - невозмутимо возразил Егор.
   - Ну конечно, то-то я тебя дома никак застать не могу.
   - А зачем? У тебя теперь жена есть.
   - Кстати, ты почему на свадьбу не пришёл? Я же прислал тебе приглашение, ждал весь вечер, потом телефон оборвал.
   - Аркаш, а как ты себе это представляешь? Жена и бывший любовник за одним свадебным столом?
  
   Аркадий... где-то я уже это имя слышал... Да, точно, Ден мне о нём говорил. Значит, это и есть тот самый 'не дятел', который недавно 'окольцевался'. И кто-то сказал ему, что Егор у меня, да ещё и адресочком поделился.
  
   - Нормально я себе это представляю, - отмахнулся Аркадий, - и весь расклад я тебе доступно расписал. Ты - не баба, родить мне не можешь. Так какие претензии?
   - А я тебе никаких претензий и не предъявлял.
   - Не предъявлял, только ведёшь себя, как поскуда последняя. Трахаешься с каким-то молокососом ушлёпным за моей спиной.
  
   Это, надо понимать, обо мне. Значит, не только адресочком поделились.
  
   - Почему за твоей спиной? - холодно удивился Егор. - Мы с тобой расстались. Или ты забыл?
   - Ни хрена мы не расстались. Чё ты мне здесь целку строишь? Ларка - не стенка, можно и подвинуть. Или тебе от того, что я с тёлкой живу, ноги теперь раздвигать неудобно?
   - Я не делюсь.
   - Так ты, типа, гордый у нас? Да засунь себе эту гордость, знаешь куда? Кому ты сдался? Нормальные мужики баб ебут, а пидоры они ведь только для разнообразия хороши. Будешь понты гнать и королеву английскую из себя строить, ебать тебя будет некому.
  
   Егор молчал. И, скорее всего, на его лице выражения сейчас примерно столько же, сколько на физиономии какого-нибудь каменного древнего истукана. А мне впервые так сильно не терпелось набить кому-то морду. Вот так совершенно неинтеллигентно взять и расквасить нос. И даже в мотивах не разобраться. Это не ревность, не обида, не злость - вообще непонятно что, но очень сильное.
  
   Я могу это сделать. Разукрасить так, что мать родная потом бы не узнала. В школе у нас физрук, бывший военный, большим энтузиастом был - организовал для мальчишек секцию по борьбе, и Ванька уговорил меня записаться. Я пять лет туда ходил, так что натренировался неплохо.
  
   - Чё крыть нечем? - издевательски усмехнулся Аркадий. - Тогда собирайся давай и к тебе на хату поедем. Хватит, набегался. Я тебя так обработаю, неделю не сядешь, чтоб желание ходить налево отшибло. Или прямо в квартире твоего ёбаря начнём?
  
   Я поглубже вздохнул, мысленно сосчитал до десяти, выдохнул и отправился наверх. Главное, не сорваться. Просто мараться желания нет.
  
   Они оказались на площадке между этажами. Егор, скрестив на груди руки, прислонился к перилам, Аркадий стоял напротив у окна, красивый, холёный, самодовольный и хорошо упакованный.
  
   - Ты чего здесь делаешь? - спокойно осведомился я у своего болезного. - Мы же с тобой только вчера температуру сбили.
   - Ты чё? Офигел? - бросил Аркадий, смахнув со лба мелированную чёлку. - Не видишь, мы разговариваем?
   - Егор, пошли домой, - проигнорировал его я.
  
   Егор чуть помедлил, видимо, обдумывая моё предложение, и направился к лестнице. Аркадий попытался удержать его за футболку, но я перехватил и вывернул ему руку.
  
   - Дёрнешься, сломаю, - честно предупредил о перспективе, - мой он. Ясно?
   - Да чё ты гонишь? У тебя же баба есть. Мне ведь всё рассказали, - прохрипел он.
   - Что есть, а чего нет - не твоего ума дела. В гости не приглашаю, рядом с ним видеть не желаю. Кивни, если понял.
  
   Аркадий зло сплюнул, но кивнул. Я сразу же его отпустил и, брезгливо поморщившись, последовал за Егором.
  
   - Твой, значит? - прошипел Егор, как только я запер за нами дверь.
   - Прости, просто вырвалось. Этот урод так с тобой разговаривал...
   - Так со мной, а не с тобой. Зачем ты влез? Или, считаешь, я сам бы не справился?
  
   Его отповедь была справедлива. Я не имел права вмешиваться... но и остаться в стороне почему-то не смог. И ещё... в сказанном мной была доля правды. Я вдруг понял, что действительно считаю его своим. Только, как, когда и откуда это взялось, не имею представления... как и с тем, что теперь с этим открытием делать.
  
  
  Глава 12. КотоВасия.
  
  
  Егор, конечно, на меня злился, но недолго. Примерно через час он уже злился на мой компьютер, потому что тот опять взял и подло завис. От робкого приглашения на ужин ни один из моих постояльцев не отказался, а за традиционной чашкой чая все обиды и вовсе были забыты.
  
  На следующее утро меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Столь раннему субботнему визиту я, естественно, совсем не обрадовался, поэтому открывать не спешил. Лениво потянулся, от души зевнул и принялся неторопливо елозить ногой по полу в поисках запропастившихся куда-то тапочек.
  
   - Братец пожаловал, - недовольно поморщился Егор и уполз с головой под одеяло.
  
   Нда, на радостную встречу родственничков рассчитывать не приходилось.
  
   На пороге и в самом деле обнаружился Владлен. Вполне себе бодрый и при параде.
  
   - Доброе утро. Прошу прощения за беспокойство. Могу я войти? - вежливо осведомился он.
  - Проходите, раз пришли, - вот не способен я на чудеса гостеприимства в семь часов утра.
  
  Гость разулся, аккуратно поставил свои дорогущие сверкающие ботинки у стенки и отправился за мной на кухню.
  
  - Кофе будете? - достав турку, спросил я.
  - Если Вам не трудно.
  
  Блин, когда с тобой так разговаривают, и захочешь нахамить, так язык не повернётся. В итоге, я сварил кофе, разлил его по чашкам и устроился на табуретке у окна, чтобы мне по всем правилам сообщили о цели посещения.
  
  - Я привёз ноутбук, - незамедлительно ответили на мой вопросительный взгляд. - И ещё мне надо забрать Максимилиана.
  - Как забрать? Куда? - опешил я.
  - Не беспокойтесь. Всего лишь к невесте.
  - Чего?
  - Братца Настя прислала, чтобы он поработал кошачьим сводником, - объяснил возникший на кухне Егор и бесцеремонно сцапатл у меня чашку. - Интересно, Владюша, а твои подчинённые знают, что ты законченный подкаблучник?
  - Меня всегда тревожила твоя склонность к преувеличениям, - холодно улыбнулся Владлен.
  - Да ладно, можно подумать, ты от нечего делать к нам припёрся.
  - Эй-эй, притормозите, - поспешил прекратить я завязавшуюся перепалку, а то ведь, чувствую, они так до завтра обмениваться любезностями будут. - Лучше расскажите поподробнее, куда поедет Макс.
  - Моя жена Анастасия увлекается разведением кошек данной породы, - гордо сообщил визитёр, - Максимилиан был одним из самых перспективных котят, поэтому мы не стали его продавать, а подарили Егору. Теперь вот Анастасия связалась с владелицей очень перспективной кошки. Её зовут Милисандра.
  - Владелицу?
  - Кошку. Кстати, у неё очень впечатляющая родословная.
  
  Кошмар. Тем не менее отправить Максимилиана на свидание всё же пришлось. Кот был отловлен, водворён в переноску и отправлен выполнять свои супружеские обязанности для продолжения породистого рода.
  
  Вернули нашего Казанову вечером. Однако счастливым бедный котик не выглядел. Выбравшись из переноски на волю, он обиженно мяукнул, и уполз под кровать лелеять свою вселенскую обиду на весь мир вообще, и на нас - предателей, в частности.
  
  - Ну и? Что сие значит? - не понял я.
   - Откуда мне знать, - возмутился взъерошенный Владлен. - Ваш кот вместо того, чтобы заняться делом, забрался от Милисандры на шкаф и отказался оттуда спускаться. Жанна Аскольдовна была оскорблена его поведением. И Анастасия, без сомнения, будет огорчена.
  - Горе-то, какое, - хмыкнул нечуткий Егор.
  
  А мне ничего другого не оставалось, кроме как посочувствовать и угостить находящегося в расстроенных чувствах гостя чаем.
  
  Причина столь странного кошачьего поведения выяснилась в среду, когда нашего питомца подкараулила большая и светлая любовь. Притом оттуда, откуда её точно совсем не ждали.
  
  Возвращаясь из института я заметил в подъезде на подоконнике Ваську. Кот Васька явно был признанным дворовым авторитетом, судя по порванному уху и прочим боевым отметинам. Он, то появлялся, то куда-то пропадал. Жильцы нашего дома его, естественно, не жаловали, а баба Клава с первого этажа утверждала, что 'блохастый плешивый разбойник' гадит на её коврик.
  
   Стоило мне открыть дверь, как Васька серой стрелой слетел с подоконника и просвистал мимо меня прямиком в квартиру. Я само собой поспешил за ним. Нашёлся диверсант на кухне. Он пристроился у миски Максимилиана и без зазрения совести трескал его дорогущий корм, в то время, как сам Максимилиан взирал на всё это с совершенно счастливым выражением на морде.
  
  Насмотревшись вдоволь на предмет своего внезапного обожания, Макс отправился знакомиться. Подобрался поближе и принялся обнюхивать, за что незамедлительно огрёб когтистой лапой от офигевшего Васьки. Дальнейшего развития событий я ждать не стал, а просто взял и выставил Ваську в подъезд.
  
  Максимилиан ещё долго неприкаянно слонялся по квартире. Потом загрустил. Отказался от еды, устроился на подоконнике и всё. Кота будто подменили.
  
  Эти страдания продолжались целых два дня, которые Васька где-то болтался. Вернувшись, подъездный террорист опять напросился к нам в гости. Наверно корм понравился. Не иначе.
  
   С этого дня страсти у нас закипели нешуточные. Васька негодовал, урчал, шипел и, не церемонясь, пускал в ход зубы и когти, Макс терпел, ластился к чёрствому возлюбленному и преданно заглядывал в глаза. Васька, слопав всё до последней крошки, удалялся, гордо задрав хвост, Макс зализывал раны и, печально вздыхая, дожидался следующего 'свидания'.
  
  - Никогда не думал, что мой кот такой мазохист, - меланхолично заметил Егор, в очередной раз обрабатывая царапину на шкурке жертвы безответной любви.
  
  Так и тянулась эта 'Санта-Барбара'. Но вот однажды, зайдя на кухню, я обнаружил весьма красноречивую картину. Васька с обречённым видом сидел на полу, а Максимилиан самозабвенно вылизывал его шею.
  
  Так у меня появился ещё один жилец. А куда было деваться?
  
  Отмывали мы Ваську с Егором в четыре руки, чего тот совсем не оценил, оглушив нас блажным кошачьим матом. Затем последовал визит к ветеринару, где мне сообщили, что кот молодой и здоровый, однако кое-какие прививки сделать всё же не помешало бы.
  
  - Да, теперь о перспективном потомстве можно забыть, - глядя на новообразовавшуюся нестандартную ячейку кошачьего общества, заключил я.
  - О, я, пожалуй, сообщу об этом Владлену лично, - заявил чем-то ужасно довольный Егор, который, кажется, уже совсем выздоровел, но съезжать от меня до сих пор никуда не собирался.
  
  Глава 13. Эпохальное свидание.
  
  Ника мне всё-таки позвонила. Через две недели, после нашего с ней последнего общения. Капризно поинтересовалась, почему я не позвонил ей первым, и подтвердила, что наш эпохальный поход в кино всё-таки состоится. Даже снизошла до предварительной чашечки кофе в ресторане напротив. Естественно, обычные кофейни её больше не вдохновляли. Подозреваю, её уже многое не вдохновляло из того, что ещё недавно вполне устраивало.
  
  Егор мои сборы на свидание с возлюбленной никак не комментировал, только по клавиатуре своего ноута лупил так, что я даже начал беспокоиться за сохранность несчастной техники. Коты оказались более участливы - оба припёрлись в прихожую меня провожать. На моське Максимилиана явно читалось одно единственное определение, которое я, по его мнению, заслуживал - ПРЕДАТЕЛЬ. Обидно, между прочим. Но как объяснить животному всю сложность наших с его хозяином взаимоотношений? Да и, что у нас с Егором на самом деле было-то? Так... одна странная ночь, не менее странная встреча на приёме Миланы, внезапно приключившаяся болезнь и, как выяснилось, коты. Хм... вообще-то не так уж и мало насобиралось.
  
  Блин, не самые подходящие мысли перед свиданием с любимой девушкой. Однако время не ждёт, а до ресторана нужно было ещё добраться.
  
  В итоге приехал я даже на пять минут раньше, а потом ещё почти час ждал свою красавицу. И кто только придумал глупость, будто приличным девушкам следует опаздывать? Ладно бы ещё не сама время назначала.
  
  - Привет, Сашуня, - деловито поздоровалась появившаяся наконец Ника и приземлилась на соседний стул.
  
  Глянула на часы, открыла меню и щелчком позвала официанта.
  
  - Ублюдки здесь какие-то медлительные, - заметила недовольно нахмурившись.
  - Кто? - на всякий случай уточнил я. Вдруг что-то неправильно понял.
  - Ублюдки. Ну, официанты, - выразительно закатила глаза Ника. - Ты что? Совсем дремучий?
  - Слушай, давай ты при мне не будешь использовать подобные определения.
  - Почему это? Заслужили, раз ни на что больше мозгов не хватает.
  - Между прочим, мне тоже пока солидной работой хвастаться не приходится, - резонно заметил я.
  - Сам виноват. У тебя такой папашка, что можно бы было ни о чём не беспокоиться, если бы ты правильно себя повёл. Впрочем, ещё не поздно.
  - Эта даже не обсуждается. Поговорим о чём-нибудь другом.
  
  Папашка. Слово-то какое. Хотя остальные новшества не лучше. Как, к примеру, ещё одно прелестное приобретение в мою коллекцию молодёжных неологизмов - официант, то есть 'парень у блюда', а сокращённо... ну да, тот самый 'ублюдок' и получается. Всё равно мерзко и уничижительно. Надеюсь только, что не сама Ника сие изобрела. Хотя то, что она подобное за кем-то повторяет, уже не делает ей чести. Любопытно только, кто теперь для неё родители? У инженеров и учителей ведь тоже, наверняка, свои особенные наименования в среде 'избранных' имеются. Боюсь даже предположить какие.
  
  И только сейчас мне вдруг стало кристально ясно, что своих родителей Ника стыдится. Стыдится тех, для кого всегда была смыслом жизни. Она ведь одна у них, и они в меру своих скромных возможностей никогда ничего для своей Никушеньки не жалели.
  
  Нет, пожалуй, с опасной родительской темы надо срочно сворачивать, пока не поссорились.
  
  - С чего бы? Меня ведь это тоже касается, - проигнорировала моё предложение Ника. - Я не хочу прозябать в нищете и тратить свою жизнь на бытовую рутину. Я достойна большего. К тому же у меня способности.
  - К чему способности? - поинтересовался я.
  - К творчеству. Я сейчас как раз нахожусь в мучительном поиске себя. И ты просто обязан меня поддержать.
  - Как поддержать?
  - Мы же это уже обсуждали. Ты должен разделить мои взгляды и убеждения. Ну... и материально помочь, конечно. Не глупи, Зайчуля. У тебя же всё для этого есть.
  
  Какой ещё, к чертям, 'Зайчуля'! Так. Похоже, теперь из меня собираются ещё и спонсора сделать. Вот и про папеньку обеспеченного моя ненаглядная вспомнила. А может никогда про него и не забывала. Просто выжидала, чтобы потом наставить своего парня неразумного на путь истинный. И когда, интересно, у неё созрел данный гениальный план? До или после того, как она согласилась на первое свидание?
  
  - Кстати, Ден рассказал мне о вашей встрече. Ты обязан перед ним извиниться, потому что был непозволительно груб, а он, между прочим, поэт - натура тонкая и ранимая. Из-за тебя у него творческий кризис и депрессия.
  - Он мне тоже поведал о вашем... договоре.
  - А что здесь особенного? - вполне искренне возмутилась моя великая любовь, - я уже говорила тебе, что все экспериментируют! А Ден сам великодушно предложил свою кандидатуру. Вот извинись и согласись попробовать. От тебя убудет что ли? К тому же он симпатичный. Квартиранта только своего выстави, а то он у тебя явно загостился.
  - Мне не нравится твой Ден, а мой квартирант тебя не касается.
  - Как это не касается?! Я ведь твоя девушка!
  - Вспомнила всё-таки. Какая молодец.
  - Мы это ещё потом обсудим, - недобро прищурилась Ника. - Сейчас Милана с Эдуардом придут, так что не позорь меня и веди себя прилично.
  - Куда придут? Зачем? - удивился я.
  - Сюда сейчас придут. У нас будет двойное свидание. Это идея Миланы. Правда, здорово?
  
  Я бы так не сказал, но не устраивать же скандал, честное слово. Да и после всего услышанного, мне как-то совсем расхотелось ещё о чём-то с Никой сегодня говорить. Не такого я ожидал от этого свидания...
  
  При Милане с Эдуардом Ника стала милой и ласковой. Шутила, улыбалась, осыпала 'золотую' пару комплиментами и висла на мне, не отлипая. Смотреть на это было, мягко говоря, неприятно, а участвовать и вовсе невыносимо. Поэтому в ресторане я всё больше молчал, в кинотеатре полностью сосредоточился на экране, а после сеанса, сразу же отвёз Нику домой, хоть меня и уговаривали всем вместе отправится к Милане в гости для продолжения, так сказать, дружеского общения.
  
  Потом я долго колесил по городу. Просто так без определённого маршрута. Мне надо было подумать и успокоиться. Не каждый же день понимаешь, что человек, с которым ты так долго встречался и с которым планировал долгую и счастливую семейную жизнь, тебе совсем чужой. Ника строила на меня планы. Это понятно. Но вот любила ли она меня... хоть когда-нибудь?
  
  Едва я открыл дверь, в прихожей появился Егор. Он рассматривал меня с минуту. Цепко, внимательно.
  
  - Я свежий чай заварил, - сказал спокойно. - Крупнолистовой. Ты ведь такой предпочитаешь, кажется.
  
  И от осознания того простого факта, что меня ждали, что я всё-таки кому-то по-настоящему нужен, сразу стало легче. Даже если я это всего лишь придумал, пусть хотя бы на один вечер так оно и будет. В конце концов, не так уж и много я хочу.
  
  Глава 14. Свободная полка и кожаный чемодан.
  
  - Что это? - требовательно спросил Егор, стоило мне перебраться из кроссовок в тапочки и пройти в комнату.
  - Пока не знаю, но сейчас посмотрю, - заверил его я, переодеваясь в домашнюю одежду.
  
  Вот что ему опять не так, а? И вообще, Владлен же привёз ему ноутбук, так зачем, спрашивается, истязать моего доисторического ящера? Впрочем, никаких секретных разработок нового биологического оружия или планов по захвату нашей многострадальной планеты там точно не имелось, так что мне не жалко.
  
  Натянув футболку, я глянул на монитор. Оказалось, Егор раскопал папку с моими воспоминаниями о диалектологической практике после второго курса. Да, такое не забудешь. Нас ведь тогда в такую глухомань сослали, что любая мобильная связь обрывалась за час до пункта назначения и единственным источником контакта с 'внешним, продвинутым' миром был допотопный телефон на почте. Автобус нам выделили маленький и отнюдь не располагающий к комфортным поездкам, поэтому все прелести тамошней давно не ремонтированной дороги мы ощутили в полном объёме.
  
  Из достопримечательностей только высохшее озеро, камень с датой основания сего славного населённого пункта, заброшенная церковь, успевшая до этого побывать складом, и памятник Ленину, который всё ещё оптимистично указывал дорогу в светлое будущее. Целых два трёхэтажных кирпичных здания, великанами возвышавшихся над деревянными домишками - детский сад, совмещённый с начальной школой и, непосредственно, школа, где учились с пятого по одиннадцатый класс. Нам с гордостью сообщили, что у них насобиралось нынче аж целых два выпускника. На самом деле большое достижение, если учесть, что процентов семьдесят местного населения те, кому за шестьдесят. Примечательно, что никаких больниц в зоне досягаемости не наблюдалось. Совсем. У нас Вика умудрилась в первый же день практики сильно простыть, а лекарств никто с собой прихватить не догадался - пришлось два дня ждать, пока из ближайшего города привезут.
  
  А ведь когда-то это был крупный районный центр с процветающим колхозным хозяйством. Ничего не осталось. В девяностые годы колхоз, естественно, приказал долго жить, молодёжь вся разъехалась, поля заросли сорной травой и многие окрестные деревеньки опустели. Помню, как мы с Юлей деревушку одну полтора часа искали, нам ведь в голову не могло прийти, что три избушки у дороги - это именно она и есть. Один дом стоял уже с заколоченными окнами, в другой - женщина только на лето приезжала, а в третьем - бабушка восьмидесяти девяти лет жила... одна-одинёшенька, муж умер, а дети укатили 'большие города' покорять, да и забыли благополучно о старенькой матери.
  
  Но самым главным было то, что нам рассказывали наши информанты. Как тяжело и страшно они жили, как много с раннего детства работали, как лепёшки из травы пекли, да гнилушку, то есть гнилую картошку, ели в особенно голодные годы. Человек с двумя-тремя классами образования или хотя бы просто выучившийся писать да читать уже считался учёным. И ведь выжили как-то и не просто выжили, а ещё и дожили до столь преклонных лет. Да... чтобы увидеть, как рухнет или разойдётся по чьим-то жадным рукам всё то, что они с таким трудом и с такой верой строили.
  
  В общем, практику мы, конечно, прошли на отлично, но вот впечатление у нас осталось двоякое. С одной стороны, там, конечно, было просторно и даже живописно, но с другой... было во всём этом что-то гнетущее. Наверно, просто нельзя чувствовать что-то другое, глядя на навсегда уходящий в прошлое мир.
  
  - Так что это? - напомнил о себе Егор.
  - Ничего особенного, - пожал плечами я, - несколько очерков с практики.
  - Нет, подожди, ты ведь там был и всё это лично видел? - продолжал допытываться он.
  - Ну да, и что с того?
  - Я тоже хочу посмотреть. И всё сфотографировать. Ты отвезёшь меня туда летом?
  - Если тебе интересно...
  - Конечно, интересно! Ты неплохо пишешь. Если дополнить твои очерки моими фотографиями, может получиться весьма любопытный проект.
  - Да кому нужен такой проект? Сейчас это неактуально.
  - Много ты понимаешь, - фыркнул Егор, - не все же у нас в стране дебилы с двумя извилинами. У меня, между прочим, прадедушка историком был и, когда я был маленьким, он мне о сражениях и всевозможных переворотах вместо сказок на ночь рассказывал. А ведь то, о чём ты пишешь, тоже уже часть истории. Так что, не боись, я найду желающих это опубликовать. Возможно, не всё сразу, но, думаю, как серию отдельных статей, точно.
  
  А ведь здорово может получиться. Не просто рассказать, но и показать. Судя по тому, что я видел в квартире Егора, в его талантах сомневаться не приходится. Можно ещё и в архивы заглянуть. Чем чёрт не шутит, может, фотографии старые найдём для сравнения, дадим краткий исторический обзор. Работа выйдет весьма познавательная, возможно, немного меланхоличная, и умеренно злободневная - всё-таки из песни слов не выкинешь. Главное правильно расставить акценты, но уж с этим-то я как-нибудь справлюсь.
  
  - Хорошо. Уговорил. Отвезу, и всё покажу, - согласился я, уже отправляясь на кухню готовить обед. - Сразу после летней сессии.
  
  Надо же, кто бы мог подумать, что мне так с подопечным повезёт. Вот, у нас с ним даже общий проект уже планируется. Ещё что-то общее... с ним...
  
  Я отложил пачку с рисом, который уже собирался опустить в кастрюлю, выключил газ и сел на табуретку у окна. За окном сияло солнце, на детской площадке в песочнице копошились дети, а деревья теряли последнюю листву. Скоро придёт зима. Надо же, как быстро.
  
  Мне было, о чём подумать. Ведь на самом деле всё очень и очень плохо. Я чувствовал, что медленно, но верно всё больше привыкаю к Егору. Не хочу, но это как-то само получается. И даже разобраться не могу, кто он для меня? Друг? Не уверен. Любовник? Совершенно точно нет.
  
  Но он ведь и сам от меня почему-то не уходит. А если, вдруг, соберётся, смогу ли я его отпустить? Ага, и это при условии, что я ему никто. Как и он мне. Вот и найдено подходящее определение. Пустое и безликое. НИКТО. Надо же, куда уж проще?
  
  - Что с тобой? - голос виновника моих тягостных раздумий прозвучал неожиданно близко и как-то обеспокоенно. - Если тебе не нравится моя идея, мы можем никуда не ездить.
  
  Я обернулся. Егор стоял рядом с холодильником. Растрепанный, смешной и моя изрядно растянутая футболка была ему явно велика. Её уже давно выбросить пора, а он носит...
  
  - Если хочешь, я освобожу тебе полку в шкафу... - невпопад предложил я, - и съезжу с тобой завтра за вещами. Я ведь не знал точно, что тебе понадобится.
  - Хочу, - чуть помедлив, согласился Егор. - У меня есть вместительный кожаный чемодан.
  
  Вот так вот... у меня свободная полка, а у него кожаный чемодан. И что я такое сейчас только что сделал?
  
  Боюсь, Нике точно не понравится.
  
  Глава 15. Разные дороги.
  
  Мы с Егором съездили в его квартиру, чтобы собрать необходимые ему личные вещи. Теперь эти хоромы превратились в студию, в то время как их владелец окончательно поселился у меня. Что было и странно, и удивительно правильно. Теперь я, как обычно, ходил в институт, подрабатывал курьером, иногда писал на заказ какие-то контрольные и рефераты за умеренную плату, а Егор, получивший второй комплект ключей в бессрочное пользование, вернулся к работе.
  
  Свои будние дни мы проводили порознь, но вечерами неизменно собирались на кухне. Я готовил ужин, Егор потом мыл посуду. А ещё мы много разговаривали. Делились новостями, что-то обсуждали, советовались. Правда, всё больше по поводу работы и учёбы. Личное так и осталось для нас запретной территорией. Почему? А вот фиг его знает. У меня, по крайней мере, ответа на этот вопрос пока что не было.
  
  Нике о сложившемся положении дел я сообщил при первой же возможности. Что её, разумеется, не обрадовало, однако, как ни странно, от комментариев она воздержалась, холодно напомнив, о запланированном мероприятии в не столь отдалённом будущем.
  
  Мероприятие, на поверку оказавшееся творческим вечером некоего Марата Лисовского (в действительности Лисюкина), пришлось посетить. Провожали на подвиги ратные меня, опять, Егорова спина и укоризненные кошачьи взгляды. И хоть я никакого преступления не совершал, ощущение было неприятное. Словно я и в самом деле кого-то предавал.
  
  По итогу же я опять будто отбывал наказание. Творчество меня предсказуемо не впечатлило, Ника окатила публичным обожанием, а Ден... кажется, он ревновал, потому что, методично напиваясь, весь вечер не сводил с меня злого тоскующего взгляда.
  
  - Полюбуйся, что ты с ним сделал, - пока никого не было рядом, прошипела мне на ухо Ника.
  - Ничего я с ним не делал, - только сего несчастного страдальца мне не хватало.
  - Утешай себя этим.
  
  Чувствуя, что разговор принимает опасное направление, я ухватил свою девушку под локоть и увёл в тихий безлюдный холл, благо таковой здесь нашёлся. Нам действительно следовало всё обсудить и, если Ника не изъявила желания сделать это наедине, то, значит, будем импровизировать. Наедине... да когда мы вообще последний раз были по-настоящему одни? Про близость иного рода можно уже даже и не заикаться.
  
  - Ник, прекрати разыгрывать драму. И вообще, тебе не кажется, что пытаться уложить меня в чужую постель как-то ненормально?
  - Ненормально? А то, что ты живёшь с парнем, нормально? - язвительно огрызнулась она.
  - Между нами ничего нет. Мы просто живём вместе.
  - Да неужели? Ты просто живёшь с ним в одной квартире и спишь с ним в одной кровати. И это притом, что Егор твой - стопроцентный пассивный гей. Удивлён?
  - Нет, я в курсе его ориентации. Ден щедро поделился со мной данной информацией.
  - Тогда почему я должна тебе верить?
  
  Если рассматривать ситуацию под таким углом, то наше с Егором совместное дружеское проживание действительно выглядело весьма подозрительным. На что мне, если совсем уж откровенно, было совершенно плевать. Даже странно, что это крайне удивительное открытие я сделал буквально только что. Не тогда, когда Егор пришёл ко мне и сидел, дожидаясь, под моей дверью, не тогда, когда я ехал забирать его из парка, и даже не тогда, когда едва не сделал отбивную из того самого Аркадия, а только сейчас, выслушивая претензии Ники. Мне всё равно, кто и что подумает, просто потому, что... ближе него у меня, похоже, никого нет... Я почти ничего о нём не знаю, даже представления не имею, почему он со мной живёт, но очень боюсь его потерять. Весьма эгоистично с моей стороны, должен заметить. Ну и пусть. Я ведь тоже далеко не святой.
  
  - Хорошо, пусть, не должна, - вынужден был согласиться с её аргументами я. - Но почему тебя так нервирует именно Егор? К Дену, вот, ты меня сама упорно подталкиваешь.
  - Ден мой друг, а Егору я не доверяю.
  
  Прелестно.
  
  Интересно, а Ден ей весь наш разговор передал? И про свою нездоровую одержимость тоже поведал? Или представил всё, как акт благотворительности. Вроде как, на что не пойдёшь ради подруги? И тут возникает ещё одно немаловажное обстоятельство.
  
  - Радость моя, а для своего эксперимента ты 'друга' уже выбрала? - полюбопытствовал для полной ясности.
  - Милана согласилась мне Эдика уступить.
  
  Что-то в её голосе маловато радости. Оно и понятно - Эдика вряд ли можно назвать эталоном красоты и обаяния. А Милана молодец - 'на тебе, Боже, что самому негоже'. У самой-то, небось, уже на кого-то другого большие планы, а бывшего, может, удастся безболезненно подружке сплавить. Удачно. Странно... я не чувствую ни капли ревности. Мне её жаль. Просто жаль. Ведь это как надо себя изломать и наизнанку вывернуть, чтобы попытаться стать здесь 'своей'. Но хуже всего то, что столь вожделенное 'членство этого клуба' ей не светит. Измотают, изломают, вывернут, наиграются и выбросят.
  
  - Послушай, Вероника, - я давно уже не называл её полным именем, - зачем нам эти отношения? Мы ведь уже, практически, чужие люди.
  - Ты чего, Сашу... Са-ша? - прошептала она испуганно. - Ты что, из-за такой ерунды?
  - Для меня это не ерунда. Мне не нужен твой Ден, и к тебе я не смогу относиться по-прежнему, после твоих 'экспериментов'.
  - Значит... тебе значит с Егором можно, а мне ни с кем нельзя?!
  - Тебе тоже можно. С кем угодно. Только, когда мы расстанемся. А мы всё равно расстанемся. Рано или поздно. Потому что нам нечего больше сохранять.
  - Это значит всё?
  - Да. Всё.
  
  Она плакала, отвернувшись от меня к окну. Я смотрел на её напряжённую спину, вздрагивающие плечи и сожалел о том, что всё так закончилось. Наверно, надо было выбрать более подходящее время и место, как-то по-другому это сказать, попытаться её успокоить, проявить больше чуткости. Наверно, надо было, но от изменения формы содержание всё равно не изменилось бы.
  
  Первая любовь, идеальная пара - самая яркая в классе, большие совместные планы и вся жизнь впереди. И, вдруг, всё закончилось. Так было лучше для нас обоих. Дороги наши неотвратимо расходились. Думаю, Ника тоже всё это понимала, поэтому и не пыталась меня остановить. Может быть, мы когда-нибудь даже сможем стать друзьями. Хотя вряд ли. Мне было очень грустно. А ещё я испытывал облегчение, за которое мне было невыносимо стыдно. Но дома меня ждали, а это значит, что я всё сделал правильно.
  
  Я сказал однажды, что Егор мой.
  
  Похоже, я не солгал тогда.
  
Оценка: 7.61*11  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"