Эсэзи: другие произведения.

Обещание полночной звезды

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.90*13  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Меня не сочли нужным спросить, хочу я или нет. Просто поставили перед фактом - "Скоро Ваша свадьба, Ваше высочество. Готовьтесь". Почему? Потому что я - всего лишь шестой сын короля. Мне никогда не быть наследным принцем, отец об этом хорошо позаботился. Моё предназначение - стать разменной монетой в очередной политической сделке. Мне даже не интересно, какова моя цена, я просто хочу знать, кому меня продают.


   Обещание полночной звезды
  
   Автор:Эсэзи
   Фэндом: Ориджиналы
   Персонажи: М/М
   Рейтинг: NC-17
   Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, Драма, Фэнтези
   Предупреждения: Мужская беременность
   Размер: Макси
   Описание:
   Меня не сочли нужным спросить, хочу я или нет. Просто поставили перед фактом - "Скоро Ваша свадьба, Ваше высочество. Готовьтесь". Почему? Потому что я - всего лишь шестой сын короля. Мне никогда не быть наследным принцем, отец об этом хорошо позаботился. Моё предназначение - стать разменной монетой в очередной политической сделке. Мне даже не интересно, какова моя цена, я просто хочу знать, кому меня продают.
   Примечания автора:
   Это альтернативный мир, поэтому средневековье весьма условное. Магии и других рас, кроме человеческой, в этом мире почти нет... по большому счёту, он очень похож на наш. Разве что алхимики, время от времени, что-то такое эдакое, возможно, не шибко нужное изобрести могут.
  
  
   ========== Пролог ==========
  
   Когда я родился, шёл дождь. Мама рассказывала, что слышала, как стучали в темноте по крыше и подоконнику крупные капли. Она говорила, что я родился под счастливой звездой - той, что лишь в полночь и лишь на мгновенье вспыхивает над снежными горными вершинами. Она улыбалась мне, хотя в глазах её жила тоска, как у смертельно раненой косули. Я тогда был маленьким и ничего не знал. Мы просто жили в своём замкнутом мире на двоих. Ведь это для короля я был девятым ребёнком, для неё же - единственным. Я был счастлив и думал, что так будет всегда до тех пор, пока мне не исполнилось тринадцать.
  
   Сейчас я искренне благодарен матери за то, что она смогла хотя бы на время оградить меня от дворцовых интриг и всеобщего презрения. Я не люблю отца, мне не за что его любить. Первый и единственный его визит в резиденцию опальной королевы стал для меня приговором. Я до сих пор помню пережитую боль и слёзные мольбы матери. Она стояла на коленях и целовала его руки, пока в меня вливали ту жуткую отраву, которая корёжила и навсегда меняла моё тело. Король забрал меня с собой, даже не дав нам попрощаться. Уже после я узнал, что в тот день потерял своё право зваться мужчиной. Моё семя безжизненно, у меня никогда не будет детей, кроме тех, которых я сам выношу. Я больше не принадлежал себе, я принадлежал короне.
  
   Во дворце меня готовили к возможному будущему браку, унизительному для любого мужчины. Мне запрещали стричь волосы, заставляли отращивать ногти, носить длинные туники в пол и ездить на лошади исключительно в дамском седле. Мне неустанно твердили, что я никогда не буду равным в браке, что я буду МЛАДШИМ супругом, по сути, даже меньше, чем женой. Время шло, мои старшие сёстры уже были благополучно выданы замуж, и очередь, наконец, дошла до меня. Я остался последней разменной монетой в копилке короля. На тот момент, вдоволь насмотревшись на жизнь высшего света, я уже больше не верил обещаниям. Ничьим. Даже той мифической полночной звезды, о которой мне рассказывала мать.
   Часть первая.
  
   ========== Глава 1. То, что решили за меня. ==========
  
   - Ваше высочество, сегодня после завтрака Вам надлежит пройти в кабинет Его Величества, - напомнила Элза, с особенной тщательностью укладывая мои волосы в замысловатую причёску.
  
   Как будто я мог об этом забыть. Не мог, хоть и очень бы хотелось. Я догадывался, о чём пойдёт речь, и это меня совсем не радовало.
  
   Я перевёл взгляд на своё отражение в зеркале. Что ж, для существа среднего пола, вполне не плохо. Почему среднего? Да потому что, несмотря на все ухищрения придворных алхимиков, на женщину я всё равно не похож и ею не являюсь. Они старались, действительно старались, и, в своё время, немало всяких разных кремов, мазей и снадобий на меня извели. Только нет ещё такого средства, которое бы превращало мужчин в женщин. Некоторые плоды их старания, конечно, принесли: например, бриться мне теперь уже никогда не придётся, и о косой сажени в плечах пришлось забыть. Однако с природой всё же не поспоришь. У меня довольно чёткие, лишённые женской мягкости, черты лица: высокий лоб, прямой нос, острый подбородок и узкие губы. От матери мне достались светло-русые волосы и зелёные глаза, а от отца тёмные брови и ресницы. Ростом и статью я, конечно, значительно уступаю своим братьям, но и излишней субтильностью не страдаю.
  
   Чисто внешне ничто не указывает на то, что я не такой как все. Поэтому я просто знаю, но до конца не осознаю, что внутри меня есть то, чего не должно быть у мужчины, то из-за чего я могу быть только младшим супругом и никогда мужем. По крайней мере, в браке с женщиной о детях я могу забыть. Лично меня это мало волнует, но мой статус ко многому обязывает, и пренебрегать этими самыми обязанностями мне никто не позволит. А между тем, сама мысль о браке с мужчиной мне откровенно претит, так как никакого влечения к своему полу я не испытываю. Да только, кого это интересует?
  
   - Вы сегодня необычайно бледны, - заметила Элза, лёгкими быстрыми движениями втирая в моё запястье крем с ароматным розовым маслом.
  
   Я не люблю этот запах, но он неотъемлемая часть образа, которому я должен соответствовать, поэтому приходится терпеть. Мне вообще многое приходится терпеть, чтобы в последствии быть хоть сколько-нибудь привлекательным для своего будущего мужа. На самом деле, однополые браки хоть и возможны, но нормой не являются, как и мужчины, выполняющие сугубо женский долг по вынашиванию детей. Именно поэтому заключить политически выгодный брак посредством столь сомнительной "невесты" никто не торопится ... и, возможно, поэтому я всё ещё жив. Я не должен был узнать, но так получилось, что знаю - мои шансы выжить при родах не более тридцати процентов... скорее всего, ещё меньше, ведь если придётся выбирать между мной и наследником, выбор сделают не в мою пользу.
  
   После того, как камеристка закончила помогать мне с утренним туалетом, я разгладил невидимые складки на тёмно-синей длинной шёлковой тунике и надел полагающиеся украшения. Даже в таких мелочах, мне следовало неукоснительно соблюдать неписаные правила. Мужчины обычно не носили серьги, это была привилегия женщин... и таких, как я. В правой мочке гвоздик, в левой обязательно длинная - подобная особенность лишний раз подчёркивала моё положение в семье, и наглядно демонстрировала всем мою неполноценность. Я уже давно привык и к лицемерным почтительным улыбкам, и к шёпоту за спиной. И дело тут не только во мне.
  
   Ровно в восемь я спустился в малый обеденный зал, где, согласно традиции, должна была присутствовать вся семья. Во время трапезы я заметил, что отец в самом прекрасном расположении духа. Это лишь вызывало ещё большее беспокойство. Я так и не смог проглотить ни кусочка. Ни для кого не секрет, что отец не питает ко мне особо тёплых чувств. Я не знаю, за что впал в немилость, как не знаю, за что когда-то была сослана моя мать. Всё это тайна, покрытая мраком, однако сплетни и слухи по этому поводу с годами только ширились и множились, неизменно будоража умы придворной знати.
  
   По окончании завтрака, я, выждав положенные этикетом двадцать минут, отправился в королевский кабинет. Меня уже ждали, и на мой стук милостиво позволили войти. Отец восседал за своим широким письменным столом, у окна стоял непривычно мрачный и угрюмый Альберт - один из моих средних братьев и главнокомандующий основными военными силами страны. Почтительно кивнув, я застыл в напряжённом ожидании.
  
   - Габриэль, мой мальчик, у меня для тебя радостная новость.
  
   Судя по началу, мне уже пора было паниковать. Отец никогда, никогда не обращался ко мне - "мой мальчик".
  
   - Тебе, наверно, известно, что не так давно мы заключили мирный договор с Лавирией, - дождавшись моего утвердительного кивка, король продолжил. - Так вот, одним из главных его условий, является заключение брака между Его высочеством наследным принцем Анри Вайландским с особой королевской крови со стороны Дайвиры. Пол кандидатуры особо не оговорён, поэтому мой выбор пал на тебя, Габриэль. Тебе уже 21 и, стало быть, ты уже давно достиг брачного возраста. Кроме того, ты вполне сможешь произвести на свет наследника. Я специально консультировался у королевского лекаря. Это, более чем, удачная партия, не так ли, Альберт.
  
   Брат ничего не ответил, но я видел, как он сжал кулаки, даже костяшки побелели. Он злился, я же был в полной растерянности. Меня на самом деле выдают замуж... за какого-то принца, которому, с одинаковым успехом, может быть и 15-ть, и 50-т... моему старшему брату, наследному принцу Дайвиры недавно исполнилось 46-ть... нет, я всё-таки оказался к этому не готов... совсем не готов...
  
   - Что ж, так или иначе, но я уже дал согласие от Вашего имени, Ваше высочество ненаследный принц Габриэль Иландский. Можете идти, - вдруг перешёл на сухой деловой тон отец.
  
   Я поклонился и покинул кабинет, в котором только что вновь круто изменилась моя жизнь.
   ========== Глава 2. То, чего мне лучше было бы не знать. ==========
  
   Неделю, после официального объявления о моей помолвке, я, как потерянный, метался по дворцу. Мне казалось, что стены просторных залов неумолимо сжимаются вокруг меня. Я задыхался, и сил хватало только на то, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Кажется, у меня неплохо получалось. Только Элза неодобрительно качала головой, тщательно замаскировывая по утрам густые тени у меня под глазами. Я начисто потерял аппетит и сон, всё время прокручивая в голове то немногое, что мне было известно о Лавирии вообще и об её правителях в частности.
  
   А получалось, что знал я, к сожалению, не так уж и много. Меня никогда особо не посвящали в тонкости внешней политики. Да, мы периодически с кем-то конфликтовали, но до серьёзных полномасштабных военных действий пока не доходило. Никаких делегаций из Лавирии я не помню, значит, мирные переговоры, скорее всего, велись на нейтральной территории. Но неужели наследному принцу настолько всё равно, кто будет состоять с ним в браке? Даже не знаю, радоваться мне этому или огорчаться. Наверно, всё-таки второе. Как-то жутко становится от того, что человеку, от которого во многом будет зависеть твоё будущее, нет до тебя никакого дела. Его ведь даже пол не интересовал.
  
   Устав мучиться я, наконец, принял решение. Отец, разумеется, мне ничего рассказывать о новоявленном женихе не станет. Однако при заключении подобного договора там должны были присутствовать ещё Леон, как наследный принц и будущий преемник, и Альберт. Из этих двух братьев, только второй всегда относился ко мне по-человечески, Леон же попросту игнорировал сам факт моего существования. В результате, взвесив все "за" и "против", я отправился в личные покои среднего брата.
  
   В Дайвире существовала такая система, при которой практически исключалась борьба за власть. Во всяком случае, открытая. Старший королевский сын автоматически становился наследником, а остальные занимали ключевые государственные посты. Нельзя сказать, чтобы кто-то из королевских отпрысков оставался обделённым - связей и состояния каждого из них вполне хватало, чтобы обеспечить достойное будущее собственным детям. Это только со мной отец решил всё столь радикальным способом, остальным повезло гораздо больше: Леон со временем займёт трон, Ренольд - главный советник, Мариан - верховный жрец, Альберт - возглавляет дайвиранскую армию, а Даниэлю, который, как мне известно, с детства грезил путешествиями, досталась роль посла.
  
   Все они были давно женаты, кроме Альберта, хотя ему уже исполнилось тридцать девять лет. Наверно, у него имелись на это какие-то причины. Только всё равно странно, он ведь даже в своём возрасте оставался очень красивым мужчиной: тёмные волосы с едва заметными нитями седины, скульптурно-правильные черты лица и сильное гармонично-развитое тело, без единого намёка на пивное брюшко, как у Леона или Ренольда. Кроме того, он очень хороший человек. После того как меня принудительно изменили, забрали у матери и привезли во дворец, я напоминал сломанную куклу. Именно Альберт выхаживал меня, а потом в обход традициям лично тренировал. Я не хотел злоупотреблять его добротой, но сейчас мне больше не к кому было обратиться.
  
   - Хорошо, что ты пришёл, - кивнул брат, пропуская меня в гостиную. - Я за тебя волновался. Ещё немного и я сам отправился бы тебя искать.
  
   После того, как мы заняли кресла за небольшим кофейным столиком, вышколенный слуга принёс нам чай и оставил одних.
  
   - Вы... - не очень уверенно начал я.
   - Без "вы", пожалуйста. Габриэль, мы же родные братья.
   - Хорошо... ты знаком с моим будущим мужем?
   - Да, - судя по тону, особой симпатии у Альберта этот человек не вызывал.
   - И что ты можешь о нём сказать? - всё-таки рискнул уточнить я.
   - Что сказать... - Альберт стремительно поднялся и, в каком-то странном волнении, отошёл к окну, - сказать, что не такого супруга я для тебя хотел.
   - Всё так плохо?
   - Он молод и красив, но это только всё усугубляет. Принц Анри не просто наследник, но ещё и единственный ребёнок королевы Ниланы и короля Клавдия, который, после смерти жены, так больше и не женился. В результате, этот самовлюблённый эгоистичный щенок избалован сверх всякой меры. Я был категорически против, чтобы тебя отдавали ему. Он просто не способен о тебе позаботиться.
   - Я не комнатная собачка, Альберт.
   - Я понимаю. Понимаю, но, учитывая все обстоятельства... твои особенности... ты просто не знаешь, как всё это для тебя опасно.
   - Знаю... я читал заключение лекаря... ещё когда мне было 15-ть... мне кажется, он специально оставил его на столе... Но ведь люди меняются, правда?
   - Правда. Иногда такое бывает, только у тебя не будет времени ждать.
   - Но ведь он дал согласие на этот брак.
   - Да ему просто без разницы на ком жениться! Хранить верность и чтить святость уз, он не собирается! Он потребует от тебя наследника, даже не попытавшись войти в твоё положение и найти какие-то варианты решения проблемы! Для этого ему не хватит ни зрелости, ни мудрости, ни даже элементарного милосердия! И если что, горевать о тебе он точно не будет!
  
   Лучше бы я этого не знал. Нет, правда, лучше. Теперь картина мне более-менее ясна. Мои худшие подозрения полностью подтвердились. Только легче от этого не стало.
  
   - Я до последнего надеялся, что отец на это не пойдёт... - горько усмехнулся Альберт, - не справедливо заставлять тебя платить за чужие грехи. Я не могу, не имею права, оспаривать его решение, но, если с тобой что-нибудь случится...
  
   Он упорно не смотрел на меня, но я всё равно чувствовал его бессильную боль. Я даже не догадывался, что он так обо мне беспокоится. Неужели, всё настолько безнадёжно? Надо что-то делать. Обязательно. Я должен увидеть своего будущего супруга до свадьбы, чтобы знать, к чему готовиться. В конце концов, с моей стороны на кон поставлено слишком многое.
  
   ========== Глава 3. Отчаянные меры. ==========
  
   Весь оставшийся день и всю ночь, после разговора с братом, я пытался придумать, как поступить в сложившейся ситуации. Просто так ведь во дворец... это у нас дворец - у них там замок, но не суть. Так вот, просто так в замок наречённого не заявишься. К тому же, мне непременно надо было попасть туда неофициально. А то знаю я все эти светские расшаркивания - ничего мне это не даст. К тому же, не уверен, что отец позволит. Моё знакомство с принцем Анри до свадьбы явно не входило в его планы. Вдруг тот, увидев меня, передумает. Однако и моё пребывание в королевском замке чужой страны инкогнито достаточно проблематично. Главный вопрос - как? Над этой проблемой я мог бы ещё долго ломать голову, но решение пришло ко мне само, притом весьма неожиданно.
  
   Моя камеристка, как всегда, появилась утром и приступила к своим ежедневным обязанностям. Я машинально наблюдал за её отточенными, ловкими движениями и вдруг отметил, сколько же всего она умеет. Расчёски, пилки, кисти, щипчики, шпильки и какие-то баночки - я просто уже давно перестал обращать внимание на её манипуляции, привык за столько-то лет.
  
   - Элза, а как ты попала во дворец? - никогда раньше об этом не задумывался, а теперь вот неожиданно стало интересно.
   - А почему Вы спрашиваете? Вы мной недовольны, Ваше высочество? - обеспокоенно нахмурилась она.
   - Вовсе нет, - поспешил успокоить её я, - мне просто любопытно.
   - Так получилось, - улыбнулась Элза. - Родители не могли дать за мной приличного приданого, поэтому отправили на обучение в пансион. Училась я прилежно, закончила с отличием, поэтому решила не размениваться и рискнуть устроиться во дворец.
   - И тебя сразу приняли?
   - Конечно. Я понравилась Клаусу.
   - Нашему дворецкому, - на всякий случай уточнил я.
   - Да, он ведь лично проводит собеседование с каждым потенциальным работником. Если честно, я очень боялась, что мне придётся служить у какой-нибудь капризной барышни. Мира и Грета, которые прислуживали Вашим сёстрам частенько приходили в слезах и нервно вздрагивали от звука колокольчиков. А мне так повезло. Вот если бы моему бедному Филу повезло так же...
   - Кому?
   - Филу - моему жениху. Он состоит помощником при секретаре Его высочества принца Ренольда.
  
   Я честно попытался вспомнить, как выглядит этот самый Филу, и не смог. Я никогда не обращал на него внимания. Тогда я попробовал вспомнить других слуг, которых постоянно видел во дворце, но у меня снова ничего не получилось. Странно... хотя... Не замечают. Слуг просто не замечают и не запоминают, если они лично не контактируют с хозяевами. И тогда я понял, что вот оно - решение моей проблемы. Я ведь могу попасть в замок суженого в качестве слуги. Подмастерьем садовника там или конюха, например. Мама очень любила свой сад и сама ухаживала за ним, а я часто ей помогал, да и в конюшне в детстве проводил не мало времени. Если кто-нибудь потом и узнает в супруге принца пропавшего слугу, вряд ли осмелится об этом сообщить.
  
   Осталось только всё продумать и подготовиться. На самом деле, у меня была такая возможность. Я не отличался примерным послушанием, и не спешил беспрекословно выполнять все указы отца, пусть даже тот и король. Время от времени я тайком выбирался в город, чтобы за весьма солидную плату отправлять письма матери. Любые контакты с ней мне были запрещены, поэтому пришлось придумывать обходные пути. Наличных денег мне на руки никогда не давали, поэтому я относил некоторые свои украшения в скупку, расположенную рядом с рынком. Благо всяких разных не слишком приметных безделушек у меня хватало. Тамошние дельцы излишней щепетильностью не грешили, и лишних вопросов не задавали.
  
   На этот раз я решил не мелочиться. В результате, полученных от продажи денег мне хватило и на вполне приличного мерина, и на соответствующую моему будущему положению одежду, и на меч с кинжалом (мало ли с кем доведётся столкнуться во время моего столь рискованного путешествия), и на непредвиденные расходы. Коня я оставил в трактире на окраине города, а одежду, деньги и оружие забрал с собой во дворец.
  
   Все те дни, которые ушли у меня на подготовку, я, как обычно, являлся к завтраку, обеду и ужину, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Специально же меня никто не сторожил. Кажется, отец искренне считал меня недалёким, бесхребетным созданием. Он же долго и тщательно ваял из меня именно такое.
  
   В назначенный день, поздно вечером, я приступил к непосредственному выполнению своего плана. Первым делом подстриг ногти, что оказалось не так-то просто, затем обрезал волосы, правда, совсем коротко не решился, только до плеч - так, чтобы можно было забрать в хвост. Проделав всё это, я переоделся. Не передать словами, какое это счастье носить обычную мужскую одежду. В целом я был готов - из зеркала на меня смотрел вполне себе обычный молодой парень. Таких, к счастью, много.
  
   Дождавшись, когда все заснут, я через тайный ход, выбрался из замка. Городские улицы были пусты, только изредка попадались припозднившиеся выпивохи и дозорные. Не теряя времени, я забрал коня, расплатился с хозяином трактира и беспрепятственно покинул столицу. Что ж, теперь осталась сущая ерунда - добраться до Лавирии и устроиться на работу в королевский замок. Надеюсь, что меня примут.
  
  
   ========== Глава 4. Леший. ==========
  
   Оказывается, кое-чего я всё-таки не учёл. А именно - документов-то у меня при себе никаких нет. Откуда ж я мог знать, что они понадобятся? Пока по родной стране передвигался, никто их не спрашивал, а уж в другое государство без соответствующих бумаг, как выяснилось, хода нет. В итоге, я, похоже, основательно застрял на границе. У заставы надёжная охрана, оно и понятно, только недавно "на ножах" с соседями были, мало ли что, а в обход идти, так и сгинуть не долго. У нас же здесь всё леса кругом, а осень выдалась на редкость холодная и дождливая.
  
   Я с тоской провожал глазами очередной дилижанс, исчезающий за заветным поворотам, зябко кутался в свой шерстяной плащ, и пытался придумать, как быть дальше. Наверно, есть люди, которые могут мне помочь, только ведь их найти ещё надо, а это риск. Уж чем-чем, а наивностью я точно не страдал, и прекрасно отдавал себе отчёт, что связываться с подобными типами опасно. Оружием я, конечно, владею неплохо, всё же моим наставником был первый воин Дайвиры, но я один и подстраховать меня некому.
  
   - Эй, малец, ты чего тут отираешься? - прогудели сзади, и какой-то здоровенный детина, опустил свою громадную лапищу на моё плечо.
  
   Я тут же отскочил в сторону и недоумённо воззрился на это... нет, определить подобное одним словом у меня не получилось. Я просто застыл в немом изумлении. Больше всего мужик на лешего был похож, только молодого такого лешего, даже красивого... по-своему. На вид лет ему, пожалуй, тридцать, смуглый, сложение богатырское, глаза карие, лукавые и насмешливые, косматая грива тёмно-рыжих волос, черты лица грубоватые, но не отталкивающие. Одет он был в основательно разношенные высокие сапоги из мягкой кожи и широкий меховой плащ. Рядом с такими я всегда чувствовал себя особенно неловко - просто хилым заморышем каким-то.
  
   - Ты чегой-то такой ершистый? - весело хохотнул мужик.
   - Что Вам... - тут я вспомнил о маскировке и поспешил исправиться, - чего тебе от меня надо?
   - Это не мне от тебя надо, а тебе от меня, - нда, понятнее от его объяснений как-то не стало.
   - Что? - настороженно спросил я.
   - То, неженка. Прямым-то ходом тебя не пущают, а мной все здешние чащобы вдоль и поперёк исхожены.
   - С чего ты взял...
   - Здесь я о сём гутарить не стану. Пойдём-ка лучше на постоялый двор. Туточки он, рядом совсем.
  
   Я и опомниться не успел, как меня приобняли за плечи, притиснули к широкому пушистому боку, и повели вдоль по раскисшей от дождя дороге. Вольная манера обращения этого здоровяка с моей не шибко внушительной тушкой, конечно, спокойствия не добавляла, но я решил немного подождать и посмотреть, что будет дальше. На бандита с большой дороги этот тип вроде не похож, скорее уж на охотника или лесничего, однако, в случае чего, рука у меня на кинжале - отобьюсь.
  
   Тем временем, уже начало смеркаться. С серого унылого неба сыпала морось. Мой мерин послушно шлёпал за нами, перемешивая копытами вязкую грязь. Вдоль тракта печально гнулись и покачивались на промозглом ветру тонкие берёзки. Больше всего мне сейчас хотелось оказаться дома, но не во дворце, а в особняке матери. Я помню как по вечерам, мы с ней сидели у камина, тянули из больших глиняных кружек горячий ароматный шоколад и слушали, как жалуется снаружи непогода.
  
   Вскоре прямо у дороги показался большой, двухэтажный, бревенчатый дом с резными окнами. Рядом с ним приткнулась просторная конюшня. Ну да, в таком месте у хозяев, наверно, недостатка в постояльцах нет.
  
   Мой провожатый, не теряя времени даром, деловито определил на ночь коня, распорядился насчёт ужина и велел подготовить двухместный номер. Я только диву давался. Надо же какая наглость. Но возражать не стал, напротив, охотно проследовал за ним в зал, где нас уже дожидалась горячая похлёбка с гренками и толстыми ломтями свежего, ещё тёплого хлеба.
  
   - Ну, домашний цветочек, какого лекона те дома не сидится? - довольно жмурясь, огорошили меня.
   - В каком смысле? - вот туповатенький я, и простой, как деревенский валенок.
   - Ой, вот только не нать мне тут тень на плетень наводить. По тебе ж сразу всё видать - вона, какой ты из себя весь ладненький да пригоженький: кожа беленькая, гладенькая, ручки нежненькие, да и осанка такая, что не в жизнь не ошибёшься. Сразу видать, что из благородных. Да ты не пужайся так, я ж не зверь лютый и не злодей-лиходей какой. Поди, за зазнобой в чужие края-то подался.
   - Почти, - не стал отпираться я. И ведь не соврал, а то, что "зазноба" моя знать меня не знает и одного со мной пола, уточнять совсем не обязательно.
   - Ну так ить, дело хорошее. Я тебя лесом быстро сведу.
   - И почему ты решил, что я с тобой в лес пойду? А вдруг ты меня убьёшь, ограбишь да там же и бросишь? Я ж даже имени твоего не знаю.
   - Так ить и я твоего не знаю. А так всё ж молодец - осторожный. И правильно, что первому встречному-поперечному довериться не спешишь. Про меня плохого не думай, меня тут хорошо знают, не душегубец я. Охотой промышляю и следопытом лучшим на всю Дайвиру слыву. А ежели что, так кинжал ты, чай, не для красоты за поясом носишь, и обращаться с ним умеешь, - хитро подмигнул мне мужик.
   - Так как же тебя всё-таки зовут?
   - Яким, да только всё одно все Лешим кличут.
  
   Надо же, я почему-то сразу так и подумал. Ведь, правда, самый настоящий леший, хорошо хоть бороду с усами не отпустил.
  
   - А тебе, что за интерес мне помогать? Денег-то у меня не много, вознаградить щедро не смогу, - предупредил я.
   - А мне твои деньги без надобности. Я, ежели надо, мясом, дичью, да пушниной всегда заработаю. Скучно мне одному, а ты мне сразу приглянулся.
   - Это чем же?
   - А спеси в тебе нет. Я ж людей хорошо вижу и ошибаюсь редко. Как звать-величать тебя скажешь?
   - Грей, - больше на ум просто ничего не пришло.
   - А взаправду?
   - Грей.
   - Ну, Грей, так Грей - имя хорошее. Вот прям завтра на утренней зорьке, мы с тобой и отправимся, - заключил Леший.
  
   После ужина, мы поднялись в номер устраиваться на ночлег. Вставать, видимо, придётся рано, но это ничего, главное не одному по лесу плутать. Кинжал сразу же занял место под моей подушкой, на что Леший лишь понимающе усмехнулся. И всё же спать с кем-то в одной комнате было странно. Я долго вертелся, привыкая к чужому присутствию. Наконец, сон всё-таки сморил меня, и я увидел маму. Она улыбалась мне, как всегда, нежно и грустно. Наверно - это был хороший знак... мне очень хотелось в это верить...
  
  
   ========== Глава 5. По неведомым тропинкам. ==========
  
   На следующее утро поднялись мы ещё затемно, а в путь отправились, когда первые солнечные лучи только-только позолотили верхушки деревьев. Леший предпочитал передвигаться по лесу исключительно пешком, поэтому мне ничего другого не оставалось, кроме как последовать его примеру. Пришлось как-то приспосабливаться к его уверенному широкому шагу. Задача, надо заметить, не из лёгких, особенно с непривычки, но всё-таки оно того стоило.
  
   Я давно не бывал в лесу. Шумные королевские охоты, на которых мне время от времени полагалось присутствовать, не в счёт. Там всегда было много людей, и уши закладывало от заливистого надрывного собачьего лая. Опять же ненавистное мне дамское седло и целая куча предписанных светским этикетом правил поведения. Сейчас всё было по-другому. Конь, правда, у нас был - мой, и собака Тяпа была - Лешего. Собака... да скорее уж здоровенный лохматый чёрный телёнок. С другой стороны, трудно было представить у такого хозяина какую-нибудь борзую или гончую с безупречной родословной.
  
   Шелест листвы, фырканье коня, сопение собаки, звук шагов, приглушённый травой или тёмным зелёным мхом, нестройный птичий хор - и всё равно вокруг царила гулкая тишина. Голову немного кружило от свежего, прохладного воздуха. Кое-где краснели и чернели спелые бусины ягод. Так непохоже на тот мир, который окружал меня до сих пор. Непривычно и хорошо. Какое-то странное, нереальное ощущение покоя и свободы.
  
   Первое время я только жадно впитывал в себя новые впечатления, и внутри всё звенело от необъяснимого, давно забытого, детского восторга. Потом, чуть переведя дыхание, я накинулся на своего спутника с вопросами. Леший добродушно улыбался и неспешно рассказывал мне о грибах, о ягодах, о коварных ведьминых кругах, злобных лешаках и хитрых кикиморах, обитающих в здешних болотах. Меня завораживала его плавная, диковинная речь. Я даже не пытался следить за дорогой, да и смысла в этом не было - не дано мне распознавать неведомые звериные тропы.
  
   Несколько раз мы останавливались передохнуть, и Леший доставал из своей котомки нехитрые съестные припасы: пирог, краюху хлеба с салом или спелые румяные яблоки. Даже самые изысканные кушанья не могли сравниться с этим простым угощением.
  
   Шли мы целый день, но усталости я не чувствовал. Сердце отчаянно колотилось, разгоняя горячую кровь, и меня переполняло яркой кипучей энергией. Только сейчас, впервые за столько лет, я вновь ощущал себя живым. Со временем детские воспоминания несколько поблёкли, а во дворце моя жизнь больше напоминала пустое существование марионетки. Мне не хотелось туда возвращаться. Мысли о будущем супруге, которые и раньше не вызывали бурного восторга, теперь же вовсе угнетали.
  
   К вечеру мы добрались до широкой поляны с маленькой низенькой избушкой. Избушка почернела от времени, но казалась крепкой и удивительно уютной. Она была именно такой, как в сказках, которые мне в детстве рассказывала няня.
  
   - Ты здесь живёшь? - восхищённо выдохнул я.
   - Нет, я от людей так далёко не прячусь, - покачал головой Леший. - Сестрица моя здесь обитает.
   - А она зачем так далеко забралась? И не страшно ей одной?
   - Так ить сnbsp;
людьми-то иногда страшнее бывает. Знахарка она, дар ейный из поколения в поколение от матери дочери передаётся. Вот она и пособляла: беды заговаривала, от хвори какой лечила, лесного зверя от животины домашней отводила. Да одна беда - краса её девичья. Невзлюбили её деревенские бабы, взревновали шибко. А однажды град приключился, урожай побил, так они на неё и накинулись. И ведьмою, и змеёй подколодною её называли, дёгтем ворота вымазали, а потом и вовсе сжечь надумали. Насилу отбил. Понял я, что жизни ей не будет, покуда в лес не уйдёт, вот и вспомнил про избу эту. Анисим-бирюк здесь жил, покуда не помер. Вот я и свёл её сюда. Опомнились, конечно, потом деревенские, когда недуги исцелять некому стало, да волки совсем близко к домам зачастили наведываться. "Веди, - говорят, - всё для неё сделаем". Так ить поздно - и сама воротиться не захочет, и я греха на душу не возьму.
   - А ничего, что ты чужого человека к ней привёл?
   - А вот сейчас и посмотрим. Алюшка ж сразу самую суть выглядит.
  
   Леший поднялся на крыльцо, толкнул дверь и вошёл в дом. Я не мешкая, последовал за ним. Навстречу нам вышла девушка. Всяких я видал и во дворце, и в городе, и в деревнях, пока до границы добирался, но вот таких никогда. Круглолицая, чернобровая, высокая и статная, толстые медные косы до пояса и глаза яркие зелёные, как у пёстрой кошки, которая, как я вошёл, устремила на меня настороженный немигающий взгляд.
  
   - Что ж ты, братец, не предупредил, что гостя приведёшь? - подбоченившись, насмешливо спросила она. - Я б чего и получше каши состряпала.
   - Так и сам не думал - не гадал, Алюшка.
   - Ладно, чего уж. Чем попотчевать найду, а вы пока в баньку с дороги. Я ить, как чувствовала, истопила.
   - Я лучше потом... сам... - вот не мог я при постороннем мужчине раздеться. Хоть и не думал ничего плохого, и обижать добрых людей не хотел, но не мог и всё.
  
   Тут Аля глянула на меня как-то очень уж внимательно, прищурилась, под руку подхватила и за собой повела.
  
   - Ты, Яким, посиди-ка тут, передохни с дороги, а я ихние благородие сама попарю, - только и бросила брату напоследок.
  
   Привела она меня в маленький домик, и дверь за собой притворила.
  
   - Слыхала я о ваших обычаях. Со мной-то тебе привычнее будет. Да что ж ты стыдливый-то такой, с мужем-то как делить постель будешь?
   - Откуда ты знаешь?.. Про мужа, - нахмурился я.
   - Так ить не велика премудрость. Ведаю, многое ведаю, чего другим не дано. Вот одно уразуметь не могу, что ж у вас в тереме, девок мало, что над тобой этакое зверство сотворили? Дай-ка я на тебя как следует погляжу.
  
   Обычно, когда я принимал ванны, мне всегда прислуживала Элза, но и Алина помощь не вызывала во мне никакого протеста. Только в бане мне никогда бывать не доводилось, поэтому густой пар, острый древесный запах и бёрёзовый веник стали для меня полнейшим сюрпризом. Аля же держалась со мной запросто, будто мы век с ней знакомы, так что под конец мне и самому стало так казаться.
  
   После, мы Лешего мыться отправили, а сами устроились возле печки.
  
   - Суженого-то своего хорошо знаешь? - ни с того ни с сего выдала ведьма.
   - Нет, - мне вдруг очень ей обо всё рассказать захотелось. Наверно, просто долго в себе носил, не имея возможности с кем-то своей бедой поделиться.
   - Поди, и не видел никогда.
   - Да.
   - За этим путь держишь?
   - Да.
   - И что надумал?
   - Посмотреть на него хочу. Только так, чтобы он об этом не знал. Слугой в его дом устроюсь.
   - Слугой? А рученьки свои не жалко? Слушаться других придётся и от богатства на время отказаться.
   - Это всё не важно.
   - Вот оно как... а документы при себе какие имеешь?
   - Никаких. Поэтому и через границу в обход идти пришлось.
   - Что ж, с этим я те как-нибудь пособлю. Есть у меня должник один, я ему монету на удачу заговаривала. Вот пусть за тебя и похлопочет. Яким тебя сведёт. И ещё вот что я тебе скажу. А ты слово моё крепко запомни, - и Аля взяла меня за руку. - Когда срок придёт, сам знаешь, о чём толкую. Когда дитё твоё на свет запросится, лекарей не зови, уморят они тебя, потому как нет у них никакого умения. Меня покличь. Где б ни был ты, услышу. И хоть давно уже никуда из леса не выхожу, к тебе приду. Не просто так душа твоя к нам притянулась.
  
   После того как Леший вернулся, мы сели ужинать. Зря Аля на себя наговаривала, всё у неё вкусно и сытно оказалось. Наконец, меня стало клонить в сон. Леший, сгрёб меня с лавки, будто я и не весил ничего, отнёс на печку и накрыл стёганым одеялом.
  
   - Тяжело ему придётся, - уже на грани сна и яви услышал я голос Али, - душа у него вольная. А вольной душе в клетке тесно, пусть даже та и из злата чистого. Сам чуешь, родной он тебе, Яким. Не жаль отпускать будет?
   - Дороги у нас с ним разные. Но ежели тот, кому он обещан, обиду какую ему учинит, пусть уж не серчает. Заберу. Я за приданым не охотник. Мне до того, что за душой у него, дела нет.
  
   Дальше я уже ничего не слышал. Уснул. И на сей раз виделись мне духи лесные, о которых мне сказывали, и всё они следы-дороги путали, в сторону увести норовили, или в болото топкое заманить. Только Леший мне заплутать не дал, пришёл за мной... вот только в облике не человеческом - медвежьем, но от этого верить я ему меньше не стал. Сердце-то у него таким же осталось - большим и верным. Я это чувствовал.
  
  
   ========== Глава 6. В шаге от цели. ==========
  
   Когда я проснулся, уже рассвело. В центре большого деревянного стола, покрытого чистой скатертью, уже стоял глиняный горшочек с кашей и стопка тонких, круглых блинов на расписной тарелке.
  
   - Доброго утречка. Ты умывайся, давай, покуда не остыло, - деловито сообщила Аля, разливая по чашкам ароматный отвар.
  
   Я кое-как сполз с печки и отправился во двор. Бочку с водой я заметил ещё вчера. Утренние процедуры заняли у меня гораздо меньше времени, чем во дворце, поэтому не более чем через десять минут я оказался за столом. К тому времени, Леший уже успел откуда-то вернуться. Закончив хлопотать у печи, Аля сняла передник, вытерла руки и тоже села завтракать.
  
   Вчера я не успел хорошенько рассмотреть убранство столь гостеприимного дома, поэтому сегодня навёрстывал упущенное. А посмотреть было на что. Мебель, конечно, вся деревянная, добротная, и самая что ни на есть простая, но вот разноцветные половички на полу, кружевные занавески, вышивка на скатерти и полотенцах...
  
   - Да ты искусная рукодельница, Аль, - улыбнулся я.
   - Ну а чем ещё в такой глуши заняться в зимнюю-то пору? - смущённо зарделась на похвалу Аля.
   - Не слушай ты её, - махнул рукой Леший, - цены она себе просто не знает. Она ж у меня и прядёт, и вышивает, и кружева плетёт. А уж хозяюшка-то какая, сам, небось, видишь. И как такое сокровище чужому человеку отдать?
   - Так ить никто и не возьмёт, Яким, - грустно вздохнула девушка, - мне уж двадцать шесть, а женихи пороги не обивают. Людская молва вперёд меня всегда бежит. Да что уж теперь. Судьба, знать, такая.
   - Ты мне это брось! Тот, кто нос от тя воротит, и сожаления не стоит!
   - Суровый какой, и как только ты, Грей, с моим братцем пойти решился? С виду ж сущий лиходей.
   - По нему видно было, что он не разбойник, - мне почему-то казалось это очевидным тогда, а уж сейчас и подавно, - я предположил, что охотник и не ошибся.
   - И как же ты догадался? - удивилась Аля.
   - Сапоги.
   - Что?
   - У него сапоги, как у егеря. А ещё плащ.
   - А с плащом-то что не так? - весело хохотнул Леший.
   - Дорогой, из хорошего меха, видно, что не с чужого плеча, комплекция у тебя достаточно редкая, значит, пошит на заказ. Я, конечно, с разбойничьей братией близко не знаком, но это, скорее всего, точно не в их стиле.
   - Надо ж, какой глазастый, - рассмеялась Аля.
   - А что ж ты тогда за кинжал свой так держался, ежели сразу всё про меня понял? Да ещё разговоры эти, про то, что, мол, погубить я тя в лес заманиваю?
   - Ты сам сказал, что я "домашний цветочек", и был прав, я ещё очень мало что видел, а излишняя самонадеянность может порой очень дорого стоить.
  
   После завтрака, настала пора нам с Лешим продолжить путь. Пока мы собирались, Аля, заботливо укладывала в небольшой холщовой мешочек пучки трав. К каждому прикрепляла тряпицу с вышитой буквой. Закончив, принялась мне всё подробно разъяснять. Снабдила она меня лекарствами на все случаи жизни - бесценный подарок... даже неловко как-то стало, что отблагодарить ничем не могу.
  
   - Глупости не выдумывай, - угадала мои мысли Аля, - на что мне дар мой дан, ежели я помочь не могу? Да и на душе за тебя не спокойно.
  
   Потом она ещё долго стояла на крыльце, провожая нас взглядом. И ощущение у меня было странное - будто она мне сестра, пусть и не по крови. И не верилось, что только вчера мы с ней познакомились. С родными вот несколько лет в одном дворце жил, а ничего подобного я к ним никогда не испытывал.
  
   По лесу мы шли ещё несколько часов, потом выбрались на широкую тропу. Видно было, что ходили по ней часто. Значит, не мне одному обходной путь понадобился. Примерно через час тропа вывела нас прямо на берег неширокой реки. Недалеко от берега, между двумя соснами приютилась маленькая, кривенькая избёнка в одно окошко. К широкому, вбитому в землю столбу был привязан плот. Леший стукнул в низенькую, хлипкую дверцу и на холодный серый свет пасмурного дня вылез приземистый мужик. Спрашивать он ничего не стал, только молча принял протянутую монету, быстро сунул её за пазуху и поплёлся прямиком к плоту.
  
   Вода в реке казалась тёмной, почти чёрной и неподвижной. Мужик монотонно орудовал шестом, то и дело кидая на нас безучастный взгляд. Вроде, молодой ещё, только весь неопрятный, почти до бровей заросший бородой, и глаза у него были выцветшие, водянисто-серые, как бесприютное осеннее небо. Вот, вроде, и живёт-то он по привычке, без особой цели и всякого интереса. Довёз, высадил и поплыл обратно. Да... врагу не пожелаешь. Хуже нет, когда жизнь тяжкой обязанностью становится, когда ни печали, ни радости в ней не остаётся. А может, и не было их настоящих никогда. Видел я уже такое и во дворце не раз.
  
   Ничего кроме как наблюдать мне всё равно не оставалось, и я наблюдал много и часто. После многолетней практики я уже мог виртуозно и безошибочно определить: кто, когда, с кем и как изменяет, кто что из себя представляет, и кто какие интриги плетёт. Этого добра при дворе всегда хватало в избытке. И всё вокруг сплошь фальшь и лицемерие, под покровом внешней благопристойности. А по сути всё та же пустота, где нет ничего настоящего - ни любви, ни дружбы, ни горя, ни веселья. Непосвящённым даже представить себе трудно, сколь неприглядна на самом деле жизнь высшего света.
  
   От этих мыслей я зябко поёжился и, не оборачиваясь, последовал за Лешим дальше. Ещё какое-то время, мы шли по лесу, однако вскоре деревья расступились, и впереди показался луг. Кое-где трава уже пожухла, где-то она ещё оставалась зелёной, но как будто тусклой, на этом блёклом фоне особенно ярко выделялись жёлтые соцветия пижмы и красовались крупные тёмно-малиновые цветы чертополоха. Луг сменился уже опустевшим полем с золотистыми, укрытыми на зиму стогами.
  
   - Уже скоро доберёмся, - сообщил Леший, - к вечеру в столице будем.
  
   Действительно, миновав несколько деревенек, в вечерних сумерках мы вошли в городские ворота. Попетляв по узеньким улочкам, добрались до совершенно ничем не примечательного одноэтажного дома, хозяин которого тут же появился на пороге.
  
   - О, здравствуйте-с, Яким Григорьевич, - подобострастно зачастил он, - мы так рады-с Вас видеть. Давненько Вы у нас не были.
   - И Вам не хворать, Захар Семёныч. А я ить к Вам по делу, - не стал ходить вокруг да около мой спутник.
  
   Нас тут же пустили в дом и провели по узкому длинному коридору в небольшую комнатку. Я сразу понял, что здесь принимают посетителей. Обстановка бедная, казенная: стол, шкаф да несколько стульев. Судя по всему, этот человек ростовщик... или что-то в этом роде. Таких всегда легко узнать. Обладая весьма солидным капиталом, они чаще всего ходят чуть ли не в лохмотьях с неизменными заплатками и почему-то говорят о себе во множественном числе. Опять же цепкий оценивающий взгляд и патологическая подозрительность. Ошибиться трудно.
  
   - Нам, Захар Семёныч, документы нужны, вот для этого молодчика, - устроившись на хлипком стуле, сказал Леший.
   - И какие-с документы? - уточнил ростовщик.
   - На работу ему надо в богатый дом, садовником, а он ещё и иноземец у нас.
   - Сложноватенько-с будет. Ох, и сложноватенько-с, - заметно оживился Захар, наверняка уже подсчитывая немалую прибыль.
   - Так ить не я за него прошу, - как бы между прочим, бросил Леший, - сестрица моя.
   - Алевтина Григорьевна? Но ить дело-то тут хлопотное-с...
   - А долг платежом красен. Иль удача тебе не верная спутница?
   - Хорошо-с, - с явной неохотой согласился ростовщик, - но после-с мы уж с сестрицей Вашей, многоуважаемой Алевтиной Григорьевной-с, в расчёте-с будем.
   - Так и сомнений в том быть не может, Захар Семёныч.
   - Говорите, на чьё имя документы-с делать.
   - Грей Иллиндс, - сразу же ответил я.
   - Хорошо-с, завтра после обеда-с ждём.
  
   Попрощавшись с ростовщиком, мы отправились на постоялый двор, где все заботы опять взял на себя Леший. А я всё думал о том, что уже завтра, возможно, смогу попасть в замок... только всё никак определить для себя не мог, хочу я этого или нет. Одно знал точно - пойду, а там уж будь, что будет
   ========== Глава 7. В чужом доме. ==========
  
   Всё утро следующего дня у меня ушло на сборы. В замок ведь, а не в конюшню собираюсь. Следовательно, чтобы устроиться на работу, надо произвести хорошее впечатление. Не мешало бы, конечно, прежде разузнать требуется ли им вообще садовник, да ещё осенью. Но раз такой возможности нет, придётся полагаться на слепую удачу. Имя я себе выбрал иностранное, рекомендации, судя по всему, у меня будут исключительные, а о цветах я знаю не так уж и мало. Какие-никакие шансы у меня, определённо, есть.
  
   Я тщательно вымылся, проверил и почистил одежду, ещё раз аккуратно перебрал поклажу. Леший, принёс мои новые документы, и уже после обеда мы покинули постоялый двор.
  
   - Ну что? Где ж ты всё-таки работать-то собрался? - спросил Леший.
   - В замке, - не стал юлить я.
   - Вона как высоко метишь...
   - Была б моя воля, век бы мне этого замка не видеть.
   - Неужто так не люб?
   - Кто не люб?
   - Да тот, кому ты обещан.
   - Аля сказала? - прищурился я.
   - Так мне и говорить не надобно. Я, может, и не целитель, но кое-что и мне от матушки досталось.
   - И ещё меня в скрытности обвинял.
   - Так ить мало ль что. Как бы ты поступил, коль узнал бы, что мне о тебе ведомо? Ты и так на меня глядел без доверия. Отпугнуть я тебя побоялся.
  
   А ведь, пожалуй, он прав. Скорее всего, сбежал бы я от такого прозорливого нового знакомого, только б пятки засверкали.
  
   - Да и ладно. Что уж теперяча, - заключил Леший, - давай-ка лучше к тётке моей сходим. Она у меня в замке короля тутошнего, почитай, всю жизнь служит.
  
   Вот это да... С кем только этот удивительный человек не знаком, и ведь все относятся к нему с неизменным уважением.
  
   Так за разговорами мы вышли из города, и королевский замок предстал перед нами во всей своей величественной красе. Надо заметить, что это мрачное строение на холме ничем не напоминало дайвиранский дворец. Дворец в моей стране располагался посреди огромного парка в самом сердце столицы. И хоть в высоту насчитывал всего три этажа, зато в длину и ширину раскинулся изрядно. Огромные окна, ослепительно-белые стены, колонны, широкая мраморная лестница, позолоченные изгибы балконных перил - просто таки воплощение роскоши. Лавирийский же замок скорее подавлял, нежели восхищал. Широкий ров, высокая каменная стена, сам замок с узкими неприветливо щурящимися окнами и угрюмыми башнями. И всюду только серый камень без всяких колонн и завитушек.
  
   Добрались мы до этого каменного чудовища только часа через четыре - оказалось, что находится он несколько дальше, чем мне показалось вначале. Прошли по подъёмному деревянному мосту, через массивные кованые ворота попали во двор. Королевская стража пропустила нас, даже не спросив документов, видимо, Леший действительно бывал здесь достаточно часто. Высокая лестница вела к неприветливому центральному входу, но подниматься туда мы не стали, а обошли кругом.
  
   -Эт только для господ, - пояснил Леший, - нашему брату только через чёрный ход полагается.
  
   Маленькая, неприметная, дверца, казалось, пряталась в зарослях сирени. Если внимательно не приглядываться, можно и не заметить. Всего три ступеньки, просторный коридор и вот она - огромная чисто сверкающая королевская кухня.
  
   - Ох, никак до меня Екимушка пожаловал! - всплеснула руками пухленькая старушка.
  
   С этими словами, она проворно подскочила к Лешему и, обняв, звонко расцеловала его в обе щёки.
  
   - Да вот привёл тебе, Аграфена Кондратьевна, нового садовника, - широко улыбаясь, сообщил он.
   - А в заморских цветах он чегой-нибудь понимает? - деловито осведомилась старушка.
  
   Я утвердительно кивнул.
  
   - От и хорошо, от и славно. А то ить наш король-батюшка, чего удумал - сад ему зимний подавай. Зал у него пустуить, а сада нет. Пантелей-то в цветах этих заморских окаянных ничего не смыслит. От ить как знал ты, Екимушка. Да что ж мы стоим-то, сейчас чайком побалуемси, и мне передохнуть, и вам с дороги.
  
   Не успел я опомниться, как оказался за столом с чашкой ароматного чая перед плетёнкой с горячими пирогами. Повар в высоком колпаке лихо орудовал ножом и прикрикивал на снующих по кухне поварят. Несколько раз заглядывали любопытные горничные.
  
   - Смотри-ка, как на тебя девки наши заглядываются, - подмигнула Аграфена Кондратьевна. - Долго ещё бобылём-то куковать будешь? Ить такому мужу любая обрадуется. От не пойму, чегой ты всё ищешь? Женился бы, детишек бы с жинкой нарожали, зажил бы, как полагаесси.
   - Сама же знаешь, что не всякая спутницей моей может стать, - как-то печально покачал головой Леший, - а иногда случается, что тот, кто тебе предназначен, принадлежать тебе не может.
   - Уж прям и не может? Да кто ж от такого откажется? Иль встретил кого?
   - Встретил, да чужого присваивать себе не стану.
  
   И от этих его слов как-то тяжело у меня на душе стало. Я не знал точно, о ком он говорит, но почему-то не мог посмотреть ему в глаза, будто виноват перед ним в чём-то.
  
   - Вот уже пора мне и в обратный путь собираться, Алюшка беспокоиться будет, коль завтра не вернусь, - отставил чашку Леший, и поднялся. - Ты, уж присмотри тут за ним, тёть Аграфена. Я за мальчика этого в ответе.
   - Да чего уж там, присмотрю, коль просишь. Чего ради родного племяша не сделаешь, - заверила его старушка.
  
   Я хотел было подняться, но Леший меня удержал, опустив на плечо широкую тёплую ладонь.
  
   - День сегодня трудный был, тебе бы отдохнуть лучше. А я уж и без провожатых обойтись смогу... надеюсь только, что помощь моя не во зло тебе обернётся.
  
   Я благодарно прижался щекой к его руке и улыбнулся. Мне тоже почему-то тяжело было его отпускать, а, как известно, долгие проводы - лишние слёзы.
  
   - Была б моя воля, ни за что б тебя здесь не оставил.
  
   С тем и ушёл, ни разу не обернувшись.
  
   - Эх, милай... - удручённо вздохнула Аграфена Кондратьевна, - пойдём что ль...
  
   Она шла впереди, свободно ориентируясь в лабиринте коридоров, и попутно рассказывала мне о моих будущих обязанностях.
  
   - Ну, вот завтра утречком, я тебе ту залу-то, значит, и покажу. Барыня моя - королева покойная её очень любила. Так, стало быть, после похорон король ту залу-то и закрыл, а сейчас вот, через столько лет вновь открыть решилси. Так ты уж постарайся там.
   - В память о королеве? - уточнил я.
   - Да. Маменька моя кормилицей её была, и я, как подросла, всё при ней. Хоть и пансиёнов не заканчивала, а служила ей верно. Она ить худенькой, бледненькой была, моя голубушка, с ней же, как с дитём. Да всё одно не уберегли. Только мальчонка, принц наш, после неё и остался. Баловень, конечно, но ничего, как женится - остепенится. А потом детки пойдут. Скорей бы уже, страсть как хочется снова с малыми потитешкаться.
  
   Я слушал, кивал, но отнюдь не разделял её оптимизма. Посмотреть бы хоть на принца этого для начала.
  
   - Поселю я тебя в отдельной комнате, по всему видать, что не из простых ты у нас будешь - из учёных. Там раньше гувернёрки, да гувернёры господские иноземные жили, а теперь уж ты будешь. Маловата она, конечно, но ты уж не взыщи.
   - Нет-нет, всё просто замечательно, - успокоил её я.
  
   После очередного поворота мы, наконец, добрались до места. Комнатушка, и правда, оказалась крошечной, а обстановка более чем скромной: узкая кровать, маленький письменный столик у окна, стул, шкаф и тумбочка. Всё это было расставлено вдоль стен, в результате чего, из свободного пространства, оставался лишь неширокий проход.
  
   - Ну вот. Располагайси. Всё до завтра подождёт. Чай, не горит. Полашка принесёт тебе постельное бельё, полотенце и ужин. Обычно мы едим все вместе, на кухне, но сегодня уж для тебя сделаем исключение. Свечи и спички в столе, - и, пожелав мне напоследок спокойной ночи, старушка оставила меня одного.
  
   Да уж, точно одного. Других дверей в этом лабиринтном тупике замка я не видел. Хорошо хоть дорогу запомнил, придётся же ещё за вещами идти, которые я вместе с конём в конюшне оставил.
  
   Я дождался Полашку, которая действительно скоро появилась. Послушал её бесхитростную болтовню, пока она по доброте душевной застилала мою кровать. Стыдно признаться, но не уверен, что сам справился бы с этой задачей столь же быстро. И только через час после её ухода, отважился выбраться из комнаты.
  
   На улице было тихо, если не считать потрескивания факелов, достаточно ярко освещающих двор. До конюшни я дошёл без приключений, но при входе с кем-то столкнулся. Высокий мужчина стремительно вынырнул из тени, и проскользнул внутрь, кажется, не обратив на меня никакого внимания. Будто проигнорировав, сам факт моего существования.
  
   - Ваше высочество, - раздался мелодичный женский голос, - Анри, почему Вы сегодня так поздно?
  
   Анри? Так это...
  
   У дальнего стоила, в полумраке виднелись очертания женской фигуры, но лица было не разглядеть.
  
   - Обойдёмся сегодня без твоих капризов, Ирэна, - последовал ей не слишком ласковый ответ.
  
   Кажется, это было свидание... и, судя по всему, не первое... в приятном низком голосе принца, уже отчётливо звучали подступающие скука и равнодушие...
  
   Впрочем, мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что мой брат был абсолютно прав - Анри Вайландский, действительно молод и красив. Тёмные густые кудри, надменный подбородок, взгляд каких-то нереальных светлых, прозрачно - серых глаз, такой же острый, как высокие скулы - что ж с этим трудно поспорить... Жаль только, что прав был Альберт и в другом... похоже, мой будущий супруг ещё и редкостный мерзавец.
  
   ========== Глава 8. Зал покойной королевы. ==========
  
   - Ну что ж, молодой человек, вы производите весьма благоприятное впечатление. Но вы очень молоды, - степенно заметил мажордом.
  
   Ну, не так уж и молод. Мне всё-таки двадцать один, а не одиннадцать. Однако, для почтенного моложавого мужчины с пушистыми седоватыми бакенбардами это, похоже, не такой уж веский аргумент.
  
   Вчера, спешно ретировавшись из конюшни, я вернулся в свою комнату и потом ещё долго не мог заснуть. Я, конечно, подозревал, что встреча с принцем Анри вряд ли меня порадует, но чтобы так... В общем увидеть его снова мне ещё не скоро захочется... если честно, лучше всего вообще никогда. Только отступать от задуманного я всё равно не собирался. Проделать такой длинный путь, чтобы потом вот так взять и повернуть назад? Нет, не подходит. И вот, после шумного завтрака на общей кухне, я предстал пред ясны очи здешнего мажордома. Тот долго и тщательно изучал предоставленные бумаги, поджимал губы, хмурил густые кустистые брови и то и дело недоверчиво поглядывал на меня. Как выяснилось, сделанные им выводы были отнюдь не в мою пользу.
  
   - Вы уверены, что достаточно опытны и компетентны для подобной работы? - после короткого вступления, последовал вполне ожидаемый вопрос.
   - Да, конечно, - не моргнув глазом, ответил я.
   - Слышь, Проперций, прекращай давай! У нас тут работы не початый край, а ты понапрасну время отымаешь! - возмутилась, хлопотавшая у плиты, Аграфена Кондратьевна, - Раз Яким его привёл, значит, человек он толковый.
   - Во всём порядок нужен, - независимо выпятил подбородок Проперций, - а Яким ваш, достопочтенная Аграфена, человек лишённый тонкости и деликатности.
   - Ой, да на черта ему ваши тонкости с деликатностями? Человек он простой, это верно, но в людях лучше вашего разбирается. Да и Алюшке Грей глянулся.
   - Я глубоко уважаю Алевтину Григорьевну, но если до свадьбы Его высочества не успеем, спрос с меня будет.
   - До свадьбы? - удивлённо повторил я.
   - Именно, - многозначительно подтвердил мажордом, - Его Величество распорядились. Зал покойной королевы со дня её смерти был под замком. Теперь же наш король ради свадьбы своего сына и будущего внука, решил устроить там зимний сад.
  
   Ради сына и внука... вот как... а будущего супруга Его высочества в расчёт, значит, никто не берёт. Интересно, а если бы принц Анри собрался жениться на женщине, отношение к ней было бы таким же? Нет. Не было бы. Конечно, нет.
  
   - Я уверен, что справлюсь, - надеюсь, прозвучало достаточно убедительно, - раз уж повод такой... значительный.
   - Это похвально, но...
   - Так усё, - махнула рукой Аграфена Кондратьевна, - пойдём, мой хороший, некогда мне.
   - Вы подрываете мой авторитет, - оскорбился Проперций, - а между тем, ваша должность ключницы...
   - Тю, это я то простая ключница?! Дождёшьси у меня, Старый Перец, вот я Глаше-то пожалуюсь.
  
   Дружно прыснули смешливые горничные, усмехнулся в усы румяный повар, а Проперцый аж покраснел от негодования. Аграфену Кондратьевну душевные терзания мажордома нисколько не впечатлили. Она быстро сняла передник, разгладила подол платья и жестом велела следовать за собой.
  
   На сей раз, не было никаких путаных закоулков. По широкой мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж, миновали просторный светлый коридор и оказались перед внушительной запертой дверью.
  
   - Надо будет петельки-то смазать, - после того, как раздался протяжный скрип, констатировала ключница.
  
   За дверью оказалась устремлённая вверх винтовая лестница, заканчивающаяся широкой площадкой и ещё одной не менее впечатляющей дверью. Та, первая, поражала размером, эта же оказалась подлинным произведением искусства: изящные позолоченные ручки, искусная инкрустация и витые узоры, отчётливо проглядывающие даже сквозь многолетнюю пыль, - красиво. Действительно красиво. Когда же дверь открылась, я понял, что готов простить этому замку всю его внешнюю недружелюбную мрачность лишь за один этот роскошный круглый зал. Он был воистину огромен и прекрасен. Никогда ничего подобного не видел. Здесь было много света, свободно льющегося через высокий стеклянный купол, многочисленные огромные окна и балконные двери. Высокие расписные стены в голубых, лиловых и тёплых, нежно-розовых тонах с лепными узорами. И, как заключительный штрих, мозаичный пол, покрытый сейчас густым слоем пыли.
  
   - Да-а-а... - протянула Аграфена Кондратьевна, - нать Полашку и Степаниду позвать, чтоб всё здесь прибрали.
   - Нет, - неожиданно для себя, произнёс я, - не нужно никого отвлекать. Я вполне могу справиться сам.
   - Так ить тут работы много, да и...
   - Ничего страшного, - мне почему-то не хотелось никого пока сюда пускать. Что-то было здесь. Что-то такое, что трудно было описать словами. Не зря король запер его - казалось, у этого места была душа и своя тайная особенная жизнь. Сейчас он спал, но я разбужу его медленно и осторожно.
   - Ну, ежели так, сам управляйся, - согласилась ключница, - я тебе сейчас всё покажу.
  
   Действительно, здесь всё оказалось тщательно продумано: на двух ближайших к двери специальных балкончиках располагались большие бочки с дождевой водой, а под специальной плитой на полу находилось небольшое отверстие для слива воды. Аграфена Кондратьевна выдала мне необходимый инвентарь в виде ведра с тряпкой и удалилась.
  
   С этого момента всё моё внимание было сосредоточено на этом зале. Я терпеливо очищал пол, сметал со стен паутину, протирал широкие подоконники, отмывал окна, прерываясь только на еду и сон. Мне не было стыдно, что я, принц, пусть и ненаследный, занимаюсь чёрной, неподобающей моему высокому положению работой. Это не имело никакого значения. Здесь все мои тревоги и волнения отступали куда-то на задний план, и всё моё существо охватывало необъяснимое умиротворение. Занятые своими повседневными делами, остальные слуги не нарушали моего уединения.
  
   Однажды я проснулся посреди ночи и почувствовал, будто что-то поманило меня. В замке уже давно все спали. Я тихонько поднялся, вышел из комнаты и отправился туда, где в последнее время и так пропадал целыми днями. Пол был холодный, но мне не хотеnbsp;
лось шуметь, поэтому я не стал возвращаться за обувью, продолжив свой путь босяком. И вот, добравшись до места, я замер, не в силах поверить собственным глазам. Казалось, стены и купол исчезли, просто растворились в чёрном, усыпанном звёздами небе. Вытянув вперёд руку, я прошёл по гладкому мягко сверкающему полу, и вскоре нащупал твёрдую поверхность. Я её чувствовал, но не видел. Волшебно и невероятно. Кто бы ни сотворил это чудо, он был настоящим мастером. Я взглянул вверх. Там на недосягаемой, манящей высоте всё искрилось и сияло, но одна звезда была ярче остальных. Она появилась внезапно, сверкнула горячим чуждым светом и застыла на мгновение... вечность... прежде чем погаснуть вновь. В ту ночь завороженный и очарованный я так и не вернулся в свою комнату.
  
   А через два дня в зал впервые неожиданно пожаловал гость.
  
   ========== Глава 9. Отражение. ==========
  
   Если бы кому-нибудь представилась возможность увидеть самый вероятный вариант своей судьбы на чужом примере, захотел бы он ей воспользоваться? На самом деле это отнюдь не праздный вопрос... по крайней мере для меня.
  
   Я даже не сразу заметил его, настолько тихо он зашёл. Потом никак не мог разглядеть черты лица, только характерные признаки: бордовую шёлковую тунику, длинные гладкие тёмные волосы, гранатовые искры серёжек... как и положено - одна капелькой, вторая на серебряной цепочке почти до плеча. А ещё обручальное кольцо на бледном тонком пальце.
  
   - Здравствуйте, - робко поздоровался он, - я и не знал, что в замке есть такой зал.
   - Он был заперт, - кивнул я, - Его Величество только недавно открыть дозволили.
   - Да? Мне никто ничего не говорил.
   - А Вы, собственно... кто?
   - Младший супруг герцога Беркайта.
   - Ну то, что супруг, это, конечно, замечательно, - съязвил я, - а имя-то у Вас есть?
  
   Ведь любой нормальный человек при ответе на подобный вопрос, прежде всего, назвал бы своё имя! Это же естественно! Так почему же тогда, чёрт возьми... Да знаю я почему! Я понимал, что не прав, что не справедливо злиться на него, тем более, что он был совершенно ни в чём не виноват, но...
  
   - Микаэль, - нерешительно ответил он, и подошёл ближе, - меня зовут Микаэль.
  
   Ну что ж, вот теперь мне всё прекрасно видно. Молоденький ещё совсем. Не очень высокий, худенький, лёгкая мальчишеская угловатость, ещё до конца не распустившейся красоты. Похоже, с ним алхимикам повезло больше, чем со мной - ни одной резкой, дисгармоничной детали.
  
   - Сколько Вам лет, Микаэль?
   - Через три месяца будет семнадцать.
  
   Так всё. Хватит. Ничего больше знать не хочу.
  
   Я отвернулся и молча продолжил протирать очередной подоконник. Микаэль ещё немного постоял рядом, наблюдая за мной, потом горестно вздохнул и побрёл к двери. Меня же просто разрывало на части от злости и жалости. Как можно позволять кому-то так с собой обращаться?! Я же слуга, так почему же ты даже мне отпор дать не можешь?! Привык, просто привык. Видать, с раннего детства дрессировали. Внушали, что он приложение к кому-то, а приложению живым человеком быть не полагается.
  
   Целый день этот мальчик не шёл у меня из головы. Думал я о нём и вечером, за ужином, механически поглощая пищу. Рядом щебетали девушки. Я особо не прислушивался к их болтовне, пока не зацепился за знакомое имя.
  
   - А мне и на своём месте хорошо, - самодовольно заявила Степанида, - вон, некоторые, и из благородных, а счастья - шиш. Герцог-то наш, как Микаэля обрюхатил, так в супружескую постель и носа не кажет.
   - Ты б, балаболка, язык-то бы попридержала, - строго осадила её Аграфена Кондратьевна.
   - А чего ж это? Или я неправду какую сказала? Все ж про то знают. Ни глазоньки его оленьи не помогли, ни мордашка смазливая. Герцог-то у нас охотник известный, разве что принцу нашему - братцу своему двоюродному - уступает. А подстреленная добыча уже не интересна, чего уж говорить о том, кто и добычей-то никогда не был. Привели такого всего из себя покорного да послушного, на ложе положили, так он и ноженьки сразу раздвинул. Так ить этот скромник-то ещё и влюбился в супружника своего без памяти. Скоро и Его высочеству такое же счастье привалит.
   - Степанида! - грозно рявкнул Проперций.
   - Так ведь права она, - вступилась за подругу Полашка, - и про то, почему наши господа младших супругов вместо жён выбрали, известно. При жене-то благородных кровей, не больно-то забалуешь, а эти всё стерпят, потому как про положение своё хорошо знают. От таких ведь и гулять, вроде как, не совестно. Наш бы принц ещё бы лет десять холостым проходил, ему и всего-то двадцать восемь ещё, но король внука требует.
   - Король требует, а принц перечить ему не хочет, - хмыкнула Степанида. - Вот подфартило-то им. Такие ведь, чтоб не мужик не баба, в королевских-то семьях почти и не встречаются. А ещё я слышала, что мрут они быстро. Так что, по всему выходит, крепко свезло нашим господам.
   - И всё ж таки Микаэля жалко. Чахнет же.
   - Ну так, значит, коль помрёт, ему ж и лучше будет.
   - Уймитесь же обе, наконец! А то жалования лишу, - пригрозил мажордом.
  
   Эта угроза возымела успех, потому что и Полашка, и Степанида тут же уткнулись в свои тарелки. А вот я окончательно потерял аппетит. Тайн великих мне, разумеется, никто не открыл, просто слышать такое всё равно противно. Микаэль - вот она, наглядная демонстрация моего будущего. Я представил себя на его места, и мне стало откровенно тошно. Это же бесчеловечно - взять такого наивного, юного мальчика и сотворить с ним такое. Ему ведь даже семнадцати ещё нет, а он уже беременный и одинокий.
  
   - Грей, - вырвал меня из мрачных размышлений, голос ключницы, - в замке гости сейчас, а Поленька с Фросей слегли совсем, лекарь говорит лёгочная горячка. Боюсь, Игнату одному не управиться. К господам кого ни попадя тоже не пустишь, там ить манеры нужны. Поможешь напитки господам подать?
   - Помогу... отчего ж не помочь, - пожал плечами я.
   - Вот и славно, а уж опосля и отдыхать поёдёшь.
  
   Мне выдали соответствующий костюм, и поднос с хрустальными бокалами. Игнату на поднос водрузили лёгкие закуски и графин с соком. После, мы поднялись на второй этаж в малую гостиную. Игнат сразу принялся проворно заменять догорающие свечи, мне досталось разливать и подносить напитки.
  
   Гостей оказалось не много - всего лишь четыре господина и пять дам. Сразу бросалось в глаза, что все собравшиеся принадлежали к высшему обществу. Я мельком глянул на своего будущего благоверного. Его высочество принц Анри изволили флиртовать с отчаянно краснеющей молодой леди, начисто игнорируя недовольные взгляды другой... по всей вероятности, той самой Ирэны. Очаровательно.
  
   Микаэль сидел в стороне, и никому не было до него дела. Мне это было знакомо. Он держал спину идеально прямо, но глаз не поднимал, будто стыдился чего-то. Нет, так нельзя. Мне, наверно, не следовало этого делать, но я всё же налил немного сока и подошёл к нему.
  
   - Здравствуйте, Микаэль, - тихо окликнул его я, протягивая высокий стакан.
  
   Он удивлённо посмотрел на меня.
  
   - Если хотите, приходите завтра в тот зал, где мы сегодня встретились. Придёте?
  
   Он вдруг улыбнулся. Тепло, искренне и... благодарно. В это момент я понял, что поступил правильно. Он здесь больше никому не нужен, кроме меня.
  
  
   ========== Глава 10.Ответственность. ==========
  
   Когда я пришёл на следующий день в зал, Микаэль уже был там.
  
   - Доброе утро, - тихо поздоровался он.
   - Доброе, Ваша светлость, - кивнул я в ответ.
   - Называйте меня, пожалуйста, по имени.
   - Как пожелаете.
  
   Что же мне с ним делать? Позвать-то я его позвал, но не будет же он просто так сидеть здесь без дела. Ему, наверно, будет скучно, а я ещё с уборкой не закончил. Правда, мне уже не так уж много осталось, но всё-таки.
  
   - Может, я могу вам чем-нибудь помочь? - робко предложил Микаэль.
   - И чем же? - вышло несколько грубовато, но не могу же я ему вторую тряпку вручить, в самом-то деле.
  
   Он заметно погрустнел и опустил голову, а у меня возникло ощущение, будто я со всей дури пнул котёнка. Так, пора с этим завязывать. Раз позвал, должен позаботиться.
  
   - Послушайте, а что вы знаете о цветах? - спросил я.
   - О цветах? - удивился он.
   - Здесь будет зимний сад. Я вот с уборкой закончу и начну подбирать цветы. Вполне вероятно, что мне понадобится помощь.
  
   Абсолютная правда. О садовых цветах я знал вполне достаточно, как и об уходе за ними, только ведь зимний сад - это несколько иная категория.
  
   - К сожалению, мои познания в этой области весьма скромны, - признался Микаэль.
   - А в королевской библиотеке не найдётся подходящих книг?
   - Не знаю... но я могу посмотреть. Или мы могли бы посмотреть вместе...
   - Мне туда нельзя.
   - Со мной можно. Не думаю, что кто-то будет возражать. К тому же ещё очень рано, и там никого нет.
  
   Полагаю, это вполне разумно. Особенно если учесть, что юный герцог в положении. Тяжести ему сейчас лучше не поднимать, а библиотечные фолианты могут оказаться весьма увесистыми.
  
   Так, не откладывая в долгий ящик, мы отправились в королевскую библиотеку, которая, должен признать, произвела на меня сильное впечатление. Чувствовалось, что это место не просто хаотичное скопление пыльных томов, как в моём родном дворце, здесь царил идеальный порядок - книги были заботливо рассортированы и расставлены не только по тематике, но и по алфавиту. Очень удобно.
  
   Нужная нам секция отыскалась быстро, а вот отбор книг занял гораздо больше времени. Некоторые из них - особенно древние - были написаны на мёртвых языках, в изучении которых, как выяснилось, мы с Микаэлем не сильно преуспели. Я неплохо знал только арсан, а Микаэль - сиранский. В итоге, мы остановились на трёх энциклопедиях с подробными описаниями и иллюстрациями и двух изданиях по ботанике. Я всё это добро в два захода перенёс в зал и усадил своего добровольного помощника изучать.
  
   В этот день, после долгих обсуждений, нами были отобраны девять предположительных "жильцов" для будущего сада. Время пролетело незаметно, и даже то, что мне снова пришлось возиться с подносом, подменяя больных девушек, не испортило мне настроение.
  
   Так и повелось. Мы встречались с Микаэлем каждый день и всё больше привыкали друг к другу. У меня никогда не было друзей. Высокое положение в обществе при столь сомнительном статусе отнюдь не располагали к близкому общению, с кем бы то ни было. Теперь же всё изменилось. Особенно после того, как однажды ночью я застал Микаэля в зале.
  
   Он сидел на полу. В неверном звёздном свете отчётливо белела его длинная ночная сорочка.
  
   - Что вы здесь делаете так поздно? - я сел рядом и попытался рассмотреть выражение его лица.
   - Здесь так красиво, - еле слышно прошептал он.
   - Я знаю, но в это время вы должны спать в тёплой постели, а не сидеть на холодном полу.
   - Зачем? Зачем мне туда возвращаться, если меня там никто не ждёт? Он не придёт. Сильван уже давно не приходит ко мне... с тех пор, как доктор сказал, что во мне растёт его дитя.
  
   Я осторожно сжал его ладонь. Ледяная.
  
   - Идём, - я решительно поднялся и потянул его за собой. Микаэль послушался и без лишних возражений последовал за мной.
  
   В мою комнату ему нельзя. Мало ли что. Необходимо помнить о его репутации. Вдруг кто-то из слуг увидит, а какие они любители посплетничать мне уже было хорошо известно. Поэтому, я привёл его на кухню, усадил за стол, поставил чайник, благо уже знал, как это делается, и отправился в свою комнату. Надо было его согреть и хоть немного успокоить. С первым справиться легко, для этого достаточно пледа и чудесных Алиных корешков, а вот со вторым...
  
   - Вам, наверно, надо немного поесть, - мне давно очень не нравилась его худоба и болезненная бледность.
   - Мне... мне не разрешается много есть... отец всегда говорил, что если располнею, перестану нравиться мужу.
  
   Знакомая песня.
  
   - Ты и так скоро располнеешь, - от возмущения я даже не заметил, как перешёл на "ты". - А что говорит доктор?
   - Он говорит, что с ребёнком всё хорошо.
   - А с тобой?
  
   Он промолчал, крепче вцепившись в свою чашку.
  
   - Ясно, - да уж куда яснее... как же я их всех ненавижу! - А твои родители?
   - Я не видел их со дня свадьбы.
  
   Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся мне звери.
  
   - Забудь о фигуре, и начинай нормально питаться, - методично выставляя на стол то, что осталось с ужина, приказал я.
  
   Микаэль аккуратно потянул с тарелки кусок мясного пирога. Вот так-то лучше. И всё-таки странно, что он меня так беспрекословно слушается. Даже ни разу не одёрнул, хоть и следовало бы. Интересно почему? Я ещё раз посмотрел на него. Тот уплетал уже второй кусок и аж жмурился от удовольствия. И тут я понял - он мне доверяет. За эти несколько дней, я заботился о нём гораздо больше, чем все остальные за всю его, пусть и не очень длинную, жизнь. Но ведь такое безграничное доверие подразумевает огромную ответственность. Разве я к этому готов?.. Скорее всего нет, но теперь я ни за что не оставлю его здесь одного. Просто не смогу. Да, конечно, у моего приезда сюда была иная цель, но я ни о чём не жалею.
  
   Судя по всему, у меня никогда не будет настоящего мужа, зато теперь у меня есть ещё один настоящий друг... что ж, не так уж всё и плохо...
  
  
  
   ========== Глава 11. Что такое не везёт... ==========
  
   Всё шло своим чередом. Постепенно я совсем освоился на новом месте. Как ни парадоксально, между теми, кого я оставил во дворце и теми, кто окружал меня сейчас, не было такой уж большой разницы. Признаться, раньше слуги меня мало интересовали, зато теперь понаблюдать за ними иногда было очень даже любопытно. На самом деле, всё то же самое: кто-то кого-то любит, кто-то кому-то изменяет, кто-то ведёт свою игру... ничего нового. Только люди, не обременённые светским этикетом, более искренни.
  
   Микаэль потихоньку оживал: на его личике всё чаще появлялась улыбка, заблестели глаза, и на бледных щеках расцвёл здоровый румянец. Никого особо не интересовало, как он проводит свои дни - жив, здоров и ладно, я тоже старался не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому нам никто не мешал. Зал уже был тщательно убран и подготовлен. Пора было приступать к основной задаче, но прежде следовало всё основательно продумать. Нюансов оказалось куча. Во-первых, растений, которые мы уже отобрали, было явно недостаточно, во-вторых, не факт, что даже их получится достать, следовательно, необходимо ещё какое-то время просидеть за книгами, в-третьих, для некоторых будущих питомцев требовались особые условия. Оказывается растения, как и любые другие живые существа, не все могут ужиться друг с другом.
  
   После завтрака мы с Микаэлем неизменно встречались в зале, чтобы сразу же сесть за работу. Потом обедали, гуляли в уже почти совсем опустевшем саду и опять возвращались к книгам до самого ужина. Одно раздражало - мне, по-прежнему, приходилось вечерами появляться в малой гостиной. Полина потихоньку выздоравливала, но всё ещё была очень слаба, а вот у Евфросинии возникли какие-то серьёзные осложнения. Доктор, степенно сложив на груди руки, заявил, что сделать больше ничего нельзя - остаётся только надеется и ждать. Организм молодой, авось, обойдётся. В итоге, мы с Аграфеной Кондратьевной всю ночь готовили целебную настойку на травах из заветного Алиного мешочка. Не знаю, почему она выбрала в помощники именно меня, но спорить не стал, исправно нарезая, растирая и выжимая необходимые ингредиенты.
  
   После ночных бдений, я целый день клевал носом, даже умудрился ненадолго заснуть над очередной энциклопедией. Однако к вечеру почувствовал себя лучше и с неизменным подносом в руках, как обычно, отправился на второй этаж.
  
   Как выяснилось, дам нынче одолела мигрень, а Микаэль решил отправиться спать пораньше, поэтому в гостиной остались одни мужчины, которые вели себя значительно раскованнее, чем обычно.
  
   - Ну что скажешь, Анри? - неприятно усмехнулся невысокий педант с куцыми усиками.
   - По поводу? - прислонившись к стене рядом с камином, лениво уточнил принц.
   - Ну как же, мы знаем, что сегодня тебе доставили документы. Нам всем очень интересно, кого тебе подсунули.
   - Да ничего особенного, - отмахнулся принц, - невзрачная овечья невинность вроде Микаэля.
  
   Я насторожился. Кажется, речь шла обо мне. Кто-то приезжал из Дайвиры? Похоже на то... Значит, дома решили скрыть моё отсутствие. Логично, ведь от этого брака зависит мирный договор с Лавирией. Что-то мне не хочется слышать продолжение этого разговора. Во всяком случае, данная мне характеристика отнюдь не радовала... как ни крути, а лестной её не назовёшь.
  
   - Что? Всё так плохо? - поддел брата Сильван.
   - Да хуже не придумаешь. Твой-то хоть выглядит вполне прилично, а вот мой будущий младший супруг, исходя из описания, - серая мышь, которая годится разве что крестиком вышивать.
  
   Никогда в жизни крестиком не вышивал. А так же не шил, не плёл и не вязал. Кто написал такую чушь? Отец поспособствовал. Кто бы сомневался.
  
   - И что ты с ним делать собираешься?
   - А что с ним делать? В постели я как-нибудь справлюсь, а дальше, наследника мне родит и свободен.
   - Так уж и справишься? - мерзко захихикал усатый.
   - Это ты о чём?
   - Так ведь не женщину замуж берёшь, а среди твоих побед на любовном фронте мужчин, кажется, не бывало.
  
   Меньше всего мне хочется знать весь список его пассий. Это не ревность... скорее брезгливость. Да и просто неприятно.
  
   Я наполнил фужеры, поправил вазу, и на этом счёл свои обязанности выполненными. Дальше Игнат и один вполне справится. Я ещё раз придирчиво осмотрел кофейный столик с закусками, после чего направился к двери.
  
   - Думаешь, практика нужна? - хмыкнул принц, и меня на полпути перехватили сильные властные руки.
  
   Я дёрнулся, пытаясь освободиться, но меня лишь сильнее прижали к широкой груди.
  
   - Эй, не дёргайся. Бесполезно. Если уж наш Анри на тебе свои навыки отточить решил, - добродушно посоветовали мне.
  
   - Уберите руки, - прошипел я.
   - Что? Я что-то плохо слышу, - издевательски протянул принц.
  
   Остальные дружно засмеялись, даже Игнат расплылся в скабрезной ухмылке.
   Такого я выдержать уже не мог. Мало того, что меня только что оскорбили как Габриэля и будущего супруга, так ещё и унизили как человека. Я ведь прекрасно понял, какие именно навыки на мне собираются оттачивать. Даже если это всего лишь неудачная шутка, молча проглотить подобное было выше моих сил.
   Я решительно развернулся в плотном кольце чужих рук и поднял голову.
  
   - Уберите руки, - спокойно повторил я.
   - Да неужели? - прищурил свои странные глаза принц. - Обычно, когда просят, говорят "пожалуйста".
   - Пожалуйста, - может, в вышивании крестиком я и не силён, но держать лицо меня хорошо научили.
   - Ты хоть знаешь кто я такой?
   - Разумеется, Ваше высочество. Было бы странно, если бы я, этого не знал. И, тем не менее, у вас нет права меня удерживать.
   - А ты, вроде, не дурён... Хорошо, просто приходи ночью в мою спальню.
   - Нет.
   - Что? - вот теперь он действительно удивился, - ты мне отказываешь?
   - По-моему, я только что достаточно ясно об этом сказал.
   - Гляди-ка, нашему ловеласу по носу щёлкнули, - прыснул Сильван.
   - И сколько ты хочешь? - нахмурился принц.
  
   Кажется, вся эта ситуация перестала его забавлять. Ещё бы, вряд ли он привык, чтобы над ним смеялись. Ну что ж, ему полезно.
  
   - Я вас не понимаю, - невозмутимо ответил я.
   - Сколько ты хочешь за ночь?
   - Не думаю, что ваше предложение может меня заинтересовать. Я предпочитаю избегать каких-либо личных отношений с теми, кому приходится платить деньги, чтобы получить живую грелку в свою постель.
   -Да как ты... - зло процедил он и, оттолкнув меня от себя, демонстративно вытер платком руки.
   - Я всего лишь ответил на ваш вопрос. Я могу идти?
  
   Принц брезгливо поморщился и отвернулся. Значит могу. Я вышел из гостиной и понял, что только что очень здорово влип.
  
   ========== Глава 12. На мягких лапах. ==========
  
   Небо было хмурым, серым и тяжёлым. За ночь землю покрыла белая пороша, вода в лужах затянулась тонкой корочкой льда. Совсем тихо. В воздухе пар дыхания и редкие мелкие лёгкие шарики снега. Казалось, природа замерла в ожидании долгой зимы и сонной неподвижности.
  
   Сегодня мы с Микаэлем, вместо привычного сада, поднялись на высокую крепостную стену. С одной стороны, вдали виднелся большой шумный город, с другой - раскинулся необъятный лес. Как же здесь всё-таки высоко.
  
   - Вы не замёрзли, Микаэль? - обратился я к своему спутнику.
   - Нет, пока всё хорошо, только голова немного кружится.
   - Если почувствуете себя хуже, непременно скажите.
  
   Он кивнул и улыбнулся. Пока свободная туника ещё скрывала слегка округлившийся животик, но скоро его положение уже будет совершенно очевидным. Не то чтобы, кто-то здесь ещё был не в курсе, но одно дело знать, и совсем другое видеть. Надеюсь, что у нас получится побывать на последней в этом году ярмарке. Микаэль так увлёкся нашим зимним садом, мне не хотелось бы его огорчать и выбирать семена одному.
  
   Как ни странно, но после инцидента в малой гостиной меня так и не рассчитали. Чего я, признаться, ожидал. К господам вызвавшего недовольство слугу, разумеется, больше не допускали, однако и на дверь не указывали. Что ж... всё не так и плохо, как могло бы быть, особенно если учитывать что, как и кому именно я сказал. Возможно, мне следовало бы сожалеть о своей несдержанности. Возможно. Но я не сожалею. Вот только, как буду выкручиваться, когда в следующий раз приеду в этот замок, как официальный жених, пока ума не приложу. Внимания-то к своей скромной персоне я привлёк намного больше, чем следовало. Хотя, с другой стороны, лучше решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, сейчас я уже ничего изменить не смогу.
  
   Да, собственно, ничего такого особенного и не произошло. Принц в вежливой форме получил от ворот поворот, а слуги новую сплетню. Выяснилось, что Игнат совершенно не умеет держать язык за зубами, и уже утром на меня напустились с расспросами. Я отвечал лаконичными общими фразами, которые явно не могли удовлетворить неуёмного любопытства окружающих. Ну, это их проблемы. Честно говоря, мне вообще не хотелось ничего обсуждать. В результате, горничные и дворовые ещё какое-то время пошушукались по углам, вероятно, добавили от себя новых деталей, и наконец успокоились. Только Полашка однажды вечером, когда, после ужина, почти все уже разошлись, подсела ближе ко мне и печально, томно вздохнула.
  
   - А я бы точно не отказалась. Он ведь такой... - и столько мечтательности было в её голосе, что мне даже неловко стало.
  
   Такой... Какой? Ну красивый - это да, так ведь с лица воду не пить. Ну и пусть с ним. Чем дольше его не увижу, тем лучше.
  
   Постояв ещё немного, мы с Микаэлем спустились во двор и отправились в замок. Аграфена Кондратьевна принесла нам в зал чай с горячими сладкими пирожками. Она уже давно так: то с фруктами придёт, то с бубликами, то ещё с чем-нибудь вкусным. Я не спрашивал, но догадывался, что это она о Микаэле так заботится, а за одно уж и обо мне.
  
   Ближе к вечеру ключница появилась вновь с сообщением, что младшему супругу герцога надлежит посетить доктора. Совершенно бесполезная трата времени. Судя по всему, этот человек абсолютно не компетентен, да только спорить бесполезно.
  
   Оставшись в одиночестве, я углубился в чтение.
  
   Уже начинало смеркаться. За окнами и над куполом разлился вечерний ультрамарин. Скоро придётся зажигать свечи. И тут что-то неуловимо изменилось. Это трудно описать, но странную перемену, я ощутил сразу же, буквально всем своим существом на уровне инстинкта.
  
   - И чем же я тебе так не угодил? - раздался от дверей знакомый голос.
   - Ваше высочество, - я спокойно поднялся и склонился в лёгком поклоне.
   - Ну, так что? - я не слышал его шагов, но чувствовал его приближение.
   - Какого именно ответа Вы от меня ждёте?
   - Правдивого, разумеется? Я не привык к отказам. Особенно если они столь... нелогичны.
   - Нелогичны?
   - Разумеется. Посмотри на меня. Я привык видеть глаза того, с кем разговариваю.
  
   Мне не хотелось этого делать. Я просто не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы стоять так близко и смотреть на него. Это мешало. Тогда, в гостиной, было много людей, и я был достаточно зол, но сейчас... Вот только ослушаться я не имел права.
  
   - Ну же, - меня бесцеремонно прижали к стене и, ухватив за подбородок, заставили поднять голову.
  
   Конечно же, он оказался сильнее меня. При желании я, вероятно, смог бы освободиться, но передо мной был принц - лицо неприкосновенное. Всё что мне оставалось - сохранять максимальное спокойствие. Правда, бешеный неровный пульс, никак этому не способствовал.
  
   - Я не думаю, что моё поведение было нелогичным, - собравшись, ровно, ответил я.
   - Да неужели? - усмехнулся Анри. - Учитывая мой титул...
   - И что? Разве Ваш титул говорит что-то о Вас, как о человеке? Титул - это всего лишь обозначение Вашего социального положения, не более. Я же - всего лишь наёмный работник, которому платят жалование. У меня нет ни звания, ни титула, ни состояния. Я даже не являюсь Вашим подданным.
   - А разве ты не хотел бы всего этого иметь?
   - Нет... иногда наличие всего этого вяжет по рукам и ногам гораздо крепче, нежели отсутствие.
  
   Он стоял совсем близко и рассматривал меня, будто редкую, экзотическую зверюшку. Не знаю, что именно он пытался найти на моём лице, но его дальнейшие слова застали меня врасплох:
  
   - Понятия не имею, откуда ты такой взялся, но простым ремесленником ты явно был не с рождения. Вот только твоё положение тебя вряд ли устраивало... особенно некоторые его аспекты, судя по тому, что у тебя проколоты уши.
   - Там, откуда я родом, у мужчин принято носить подобные украшения, - уверенно солгал я.
   - Правда? - не отрывая от меня пристального изучающего взгляда, недоверчиво выгнул бровь принц. - Я так не думаю. По крайней мере, подобные обстоятельства, отчасти объясняют твоё поведение.
   - В самом деле? А Вы не допускаете мысли, что просто неприятны мне?
   - Нет, не допускаю. Я же всё-таки принц...
   - Вы так и будете без конца титулом щеголять? - неприязненно хмыкнул я. - Да, Вы принц, а ещё эгоистичный, избалованный, эгоцентричный мужчина с манией величия. И если ваш титул не производит на меня ровно никакого впечатления, то всё остальное откровенно претит.
   - Как интересно... Я ведь могу тебя заставить, знаешь?
   - Безусловно, - не стал отрицать очевидное я.
   - Могу, но не стану, - наконец отстранился он, - в конце концов, брёвна в постели меня никогда не привлекали. Я не прощаюсь.
  
   Это предупреждение повисло между нами в воздухе. Даже после ухода принца, его прикосновения обжигали, вызывая неконтролируемую дрожь дикого напряжения и подступающей паники. Теперь понятно, почему меня не выставили из замка - я не просто вызвал раздражение и досаду. Всё намного хуже. Я умудрился пробудить азарт, и теперь Его высочество будет ходить вокруг меня на мягких лапах, как огромный хищник. Ну что ж... я хотел узнать о своём женихе побольше, теперь у меня есть прекрасный шанс... вот только мне совсем не нравится быть чьей-то добычей.
  
   ========== Глава 13 . Между нами. ==========
  
   - Ну вот что, Грей, сегодня Его высочеству ты будешь прислуживать, - сразу после завтрака, поставила меня перед фактом ключница.
   - Вообще-то это не входит в мои обязанности. Если не ошибаюсь, я сюда садовником устраивался, - напомнил я.
   - Не знаю, чем ты ему так глянулся, но он сам, лично, тебя потребовал. Вон, Аверьян, как узнал, так и ходит мрачнее тучи. Шутка ли - почитай пять лет при Его высочестве камердинером был, а теперь ни за что ни про что вдруг разжаловали. Тебе уже сегодня вечером в личные королевские покои явиться надлежит.
   - И что я должен буду делать? - тоскливой обречённости в голосе скрыть мне, к сожалению, не удалось.
   - Так Аверьян тебе всё и объяснит.
  
   Да уж объяснит. Кто-кто, а Аверьян так уж точно. Неизменно услужливый со своим господином и высокомерно-надменный со всеми остальными бывший камердинер принца с явной неохотой сел за стол напротив меня. Сейчас, хмурый и неприветливый, он больше всего напоминал нахохлившегося филина. Ко мне этот молодой и даже в некоторой степени привлекательный молодой человек испытывал явное презрение, которое даже не пытался скрыть. Что ж, вполне оправданно. Личная господская прислуга, насколько мне было известно, занимала самое высокое положение среди слуг в доме, за исключение мажордома и Аграфены Кондратьевны, разумеется. За последующие полчаса нашего "плодотворного общения" выяснилось, что круг моих обязанностей не так уж и обременителен: утром помочь умытьnbsp;
ся да одеться, вечером наоборот раздеться, следить за состоянием гардероба и прочая тому подобная ерунда. Если подумать, Элзе и то приходилось со мной возиться гораздо больше. Справлюсь... как-нибудь... надеюсь...
  
   Хорошей же новостью было то, что и сад тоже оставили за мной. Признаться, мне очень хотелось создать его самому. Это ведь не просто работа, это настоящее искусство. Надо было всё сделать правильно. Именно поэтому, я так тщательно, долго и основательно изучал соответствующие книги, методично отбирая и мысленно сочетая различные растения. Особенно радовало, что некоторые из них, помимо всего прочего, обладали ещё и лекарственными свойствами. Возможно, знакомство с Алей оказало на меня куда более существенное влияние, чем мне казалось. Не уверен, что из меня может получиться хороший травник, но попробовать всё же стоило. А почему бы и нет? Что мне мешает? Всё-таки быть полезным хоть в чём-нибудь, куда важнее, нежели служить исключительно предметом мебели... навроде пуфика, только живым и с возможностью в перспективе кого-то, кому-то, для чего-то родить.
  
   К слову о детях, Микаэлю сегодня нездоровилось. Он ещё вчера вечером был странно притихшим, а сегодня не спустился к завтраку. Доктор проторчал у него целый час, но выявить причину недомогания так и не смог, просто списал всё на переутомление. Чего и следовало ожидать. Если уж, мне придётся сегодня лично общаться с принцем, надо будет воспользоваться возможностью и попросить разрешение навестить Его светлость.
  
   В целом день прошёл как обычно, только непривычно тихо и как-то грустно. Надо же, оказывается, я уже успел отвыкнуть от одиночества. Странно, я ведь этого даже не заметил.
  
   В покои принца меня отправили, когда часы показывали полпервого ночи. Прихватив чистые полотенца, я поднялся на третий этаж и, миновав, три просторных чем-то увешанных и богато обставленных зала, попал в спальню. Его высочество обнаружился в кресле у камина. Он сидел, откинув голову на высокую спинку, и машинально вертел в руках бокал с красным вином.
  
   - Ты всё-таки почтил меня своим визитом, - не открывая глаз, протянул принц.
   - По вашему приказу, - незамедлительно уточнил я.
   - Разумеется. Что ж, раз ты пришёл, и забота обо мне теперь твоя прямая обязанность, можешь приступать. Сейчас я намерен принять ванну.
  
   Ну конечно. А как же иначе. Полпервого ночи - самое время.
  
   Однако принца, похоже, ничего не смущало. Он неторопливо поднялся и направился в соседнюю комнату, мне ничего другого не оставалось, кроме как пойти за ним.
  
   В сравнительно небольшом помещении с достаточно узким окном стояла уже наполненная водой внушительная ванна на гнутых ножках. Так же здесь находилась ширма, умывальник, пара стульев, большой медный таз и кувшин. Вполне стандартная ванная комната, у меня во дворце была похожая.
  
   - Помоги мне раздеться, - последовал короткий приказ.
  
   Сомневаюсь, что снять халат самому, так уж трудно. Но если он так хочет...
  
   Я подошёл, взялся за тонкий ремешок, чтобы развязать, и замер, внезапно осознав, что нервничаю. Мне никогда раньше не доводилось видеть обнажённых мужчин, кроме себя. Я пытался успокоиться. Как мог, убеждал себя, что ничего страшного не происходило. По сути же, принц такой же, как я. Только ничего у меня не получалось. Потому что на самом деле он был другим. Абсолютно. Выше, сильнее, даже пах совершенно иначе, как-то дико, крепко и горячо. Пусть он казался спокойным и расслабленным, но я всё равно чувствовал исходящую от него скрытую агрессию настоящего самца. Вероятно, если бы не отец, я мог бы стать таким же.
  
   - Что такое? - мягко и тихо, спросил принц, - боишься?
   - Просто непривычно, - стараясь смотреть исключительно перед собой, то есть на подбородок принца, ответил я, - до этого у меня была другая работа.
   - Ничего. Привыкнешь.
  
   Легко сказать. Я, наконец, не глядя, развязал пояс, и, когда принц повернулся ко мне спиной, аккуратно стянул халат. Как я и думал, под халатом на нём совсем ничего не оказалось. Просто замечательно. Я, по-прежнему, пытался на него не смотреть, но и того, что я успел увидеть, было вполне достаточно. Стыдиться ему было решительно нечего. Удивительно гармонично развитое тело: молодое, сильное и подтянутое, без излишней худощавости или угрожающей мощи. Красивый, но от того ещё более опасный. И забывать об этом мне не следовало.
  
   Между тем, принц уже погрузился в приготовленную ванну, а я пристроился рядом на одном из стульев.
  
   - Каково это быть таким, как ты, Грей?
   - О чём Вы?
   - Ты и сам прекрасно знаешь. Не оскорбляй ложью мой интеллект.
   - Это определённо не та тема, которую я хотел бы обсуждать.
   - Не сомневаюсь, и всё-таки?
  
   Мне ужасно не хотелось об этом говорить, но, похоже, отмолчаться не получится.
  
   - Никаких особых отличий.
   - В самом деле?
   - Ощутимых да. Мои... особенности скорее внутренние... но без... определённых обстоятельств незначительны.
   - Какая корректная формулировка. А почему ты сбежал из дома? Жених не понравился? Или из-за любовника?
  
   Я только неопределённо пожал плечами. Пусть думает, что хочет.
  
   - У тебя ведь были любовники, правда?
   - Допустим, - перспектива выглядеть робкой овечкой на заклание, меня как-то не прельщала.
   - После таких подвигов, жених тебя вряд ли примет обратно. Я бы не принял - не хочу воспитывать чужих детей.
  
   Значит, выйти за него замуж мне теперь уже точно не светит. Он меня сразу узнает. Впрочем ситуация и так уже давно вышла из-под контроля. Даже представить не могу, как можно её ещё больше осложнить. Ладно, пока гребём дальше по течению, а там...
  
   - Если терять тебе всё равно уже нечего, почему бы не согласиться на моё предложение.
   - Я Вас не люблю. Разве недостаточно?
   - А тех, что были раньше, любил?
   - Да.
   - Интересно. Ты просто не перестаёшь меня удивлять. Сядь ближе.
  
   Я придвинулся к ванне и застыл, наперёд зная, что ничего хорошего ожидать не следует. А Анри... Я не привык к чужим прикосновениям, особенно таким. Его длинные, влажные, тёплые пальцы уверенно скользнули по шее, коснулись щеки, провели по губам, погладили за ухом, щекотно и колко. Не знаю, что именно он сделал со мной, но мне внезапно стало жарко, всё тело откликнулось непонятной дрожью и дыхание сбилось как-то странно и стремительно. Он снова был очень близко, наблюдал за мной, изучал и запоминал. Я понимал это, и мне почему-то было стыдно.
  
   - Ты очень отзывчив, Грей, - довольно мурлыкнул принц.
   - Возможно. Это только физиология. Не более, - я медленно отстранился и глубоко вздохнул. У меня не было уверенности в своих словах. Просто сравнивать было не с чем. Только одно я знал точно - давать ему такую власть над собой мне нельзя. - Уже поздно. Давайте, я Вам помогу.
  
   Анри насмешливо хмыкнул, но спорить не стал. Стеснительностью он не отличался, поэтому и мне пришлось задвинуть её подальше. Всё время краснеть и отводить глаза глупо, к тому же, лицезреть принца в таком вот виде мне теперь придётся часто. К сожалению.
  
   Позже, когда Анри, снова с комфортом устроился в своём кресле, я осмелился спросить:
  
   - Могу я завтра навестить Его светлость?
   - Сильвана? - недоуменно нахмурился принц.
   - Нет, Микаэля.
   - А-а... точно. Я совсем о нём забыл. Хотя мне говорили, что вы много времени проводите вместе.
   - Так можно?
   - Даже не знаю... супруг герцога наедине с другим мужчиной...
   - Не говорите ерунды, - не слишком почтительно, перебил я, - Вы сами знаете, что я не обычный мужчина, а юный герцог в положении и любит своего супруга, хоть он этого и не заслуживает.
   - Забавно. Я Сильвану обязательно передам.
   - Ваше право. Так всё-таки?
   - Упрямый, - одобрительно кивнул Анри. - Хорошо. Навести. Только про меня не забудь. Ты же теперь мой камердинер. Ладно, можешь идти. Пока...
  
   Это "пока" прозвучало крайне... да ладно... чего уж теперь. Всё и так ясно, как белый день. Хватка у принца стальная. Если уж вцепился в меня, просто так не отпустит. Лучше всего, прямо сейчас собрать вещи и вернуться домой, но тогда Микаэль останется здесь совсем один... Мне надо всё обдумать. Основательно. Благо время на это у меня ещё есть.
  
  
  
   ========== Глава 14. Обязанности. ==========
  
   Конечно же, про принца я не забыл. Про него забудешь, пожалуй. Утром, сразу после завтрака, мне вручили маленький поднос с чашечкой чёрного крепкого кофе и отправили в спальню Его высочества.
  
   Когда я пришёл, Анри ещё спал, вольно разметавшись на кровати. Халат небрежно свисал со спинки кресла, а ночную сорочку он просто проигнорировал. Что ж, в этом я могу его понять, мне эти балахоны тоже не нравятся, имеют они такие нехорошие свойства - поднимаются вверх и перекручиваются. Спать мешают. И сколько бы Элза не ворчала, я привык обходиться одними пижамными штанами.
  
   Стараясь не шуметь, я поставил поднос на прикроватную тумбочку и отправился в гардеробную. Раз уж теперь обязанности у меня такие. Надо было всё осмотреть и рассортировать, вероятно, что-то необходимо будет отнести прачке.
  
   Я всё-таки решил остаться. И не только из-за Микаэля. Просто... чего мне, собственно, терять? Правда всё равно рано или поздно откроется, а свою позицию принц вчера изложил весьма доходчиво. При любом раскладе наша помолвка будет расторгнута. И последствия для меня очевидны. Я всегда вполне ясно осознавал, что при всей своей "ущербности" являюсь достаточно крупной политической фигурой. Иллюзий у меня нет, по сути, я - пешка, рано или поздно за меня сделают ход, даже не спросив моего мнения. Собственно, уже сделали, и в случае неудачи сделают снова. Не знаю, как будут разбираться с мирным договором, но сосватать меня заново труда не составит... вообще странно, что с этим тянули так долго. Я перестану быть женихом принца Вайландского, но ведь титула от этого не утрачу. Полагаю, вопрос будут решать без скандала и лишнего шума - при желании благовидный предлог найти не проблема. Моя репутация не пострадает - Анри на открытое обвинение жениха в неверности не пойдёт. В этом я уверен.
  
   Парадокс. Положение слуги предоставило мне куда больше свободы, нежели положение принца. По крайней мере, личностной. Что было бы, если бы меня привезли в Лавирию за три дня до свадьбы, и будущего мужа я увидел только у алтаря? Думаю, формальное исполнение долга. А сейчас... я Анри почему-то интересен. Конечно же, никакая это не любовь. Здесь что-то другое. Скорее всего, уязвлённое самолюбие, но... Я полностью отдаю себе отчёт, что сильно рискую, ввязываясь в игру, в которой не знаю правил, ведь до сих пор мне неизменно выпадала роль исключительно стороннего наблюдателя. Вот только сомневаюсь, что у меня ещё когда-нибудь появится возможность ощутить себя столь... желанным. Пусть даже и на одну ночь. Вряд ли у меня получится на дольше удержать его капризное непостоянное внимание. Да и сам ещё не могу толком разобраться надо ли мне всё это, а, если, надо, то зачем?
  
   Нет, врать самому себе глупо. Я на принца как-то странно реагирую - вот в чём причина. До вчерашнего дня моё тело молчало. Во-первых, из-за алхимической дряни, которую меня заставляли пить. С проявлениями моего мужского либидо боролись особенно рьяно. Во-вторых, я вообще с трудом выношу посторонних в своём личном пространстве. Во дворце исключениями были Альберт с Элзой, Леший с Алей как-то мгновенно стали своими, почти родными, а в замке острого желания отодвинуться не вызвал только Микаэль. Что же касается Анри... он меня раздражает, но и притягивает. Сильно. Пока не знаю, что с этим делать, но сбегать не хочу.
  
   - И о чём же ты так глубоко задумался? - донеслось от двери.
  
   Я обернулся. Анри стоял, привалившись к косяку, отхлёбывал мелкими глотками кофе и уже привычно наблюдал за мной. В прошлый раз я его тоже не услышал, только почувствовал. Странно... я ведь и сейчас ощутил, что он здесь, только тревоги это не вызвало.
  
   - Доброе утро, Ваше высочество, - проигнорировав его вопрос, кивнул я.
   - Доброе, - хмыкнул он, ничуть не удивившись.
   - Я сейчас закончу, и помогу Вам умыться. Какие у Вас на сегодня планы?
   - В замке гости и я, как гостеприимный хозяин, обязан уделить им должное внимание.
   - Сегодня достаточно прохладно для прогулок.
   - Полностью согласен.
  
   С одеждой мы определились достаточно быстро. Как выяснилось, Анри предпочитал вычурности и помпезности удобство и практичность. Что не стало для меня сюрпризом. Я уже успел сделать кое-какие выводы относительно его персоны, правда, основываясь исключительно на собственных наблюдениях. Расспрашивать о нём кого бы то ни было не стал. Не хочу сейчас ни с кем его обсуждать. Просто не хочу и точка. Итак наслушался всякого в избытке.
  
   На самом деле, прислуживать Анри оказалось ещё проще, чем я думал. Я вспоминал, что делала моя камеристка и просто повторял. Обыденные, повседневные действия, ничего особенного или сложного. К тому же принц никакую косметику не уважал и прекрасно без неё обходился. Поэтому всё, что мне в завершении осталось, - привести в порядок его волосы.
  
   Они у него замечательные. Мне решительно нравится, как каштановые тяжёлые локоны то разглаживаются, когда я провожу по ним расчёской, то вновь свиваются мягко и упруго, стоит отпустить. В лучах солнца, проникающих сквозь оконное стёкло, они чуть отливают медью. Красиво. Я откладываю расчёску, едва касаясь, провожу ладонью, а потом не выдерживаю и всё-таки пропускаю меж пальцев тёплую прядь. Анри глубоко вздыхает, закрывает глаза и откидывает голову. У него очень светлая кожа. Ни единой веснушки. И мелко вздрагивает едва заметная тонкая голубая венка на виске. Прослеживаю её кончиком пальца. Анри ловит мою руку, прижимается к ней щекой. И я чувствую, как теплеет у меня в солнечном сплетении. Значит, вчера мне ничего не показалось.
  
   Я зажмуриваюсь, а когда вновь открываю глаза, встречаюсь с Анри взглядом. Он смотрит пристально, вопросительно и вроде бы недоумённо. Я не отнимаю руку, но отрицательно качаю головой, и он меня отпускает. Отпускает без споров и возражений.
  
   "- Я ведь могу тебя заставить, знаешь?...
   - Могу, но не стану."
  
   Да, я помню. И уверен, что он сдержит слово. Вот только мне самому трудно от него уйти. Я это ещё вчера понял. Когда в свою комнату вернулся, и смог своё состояние проанализировать.
  
   А теперь никуда и не денусь, раз твёрдо решил остаться.
  
   Я ещё раз расчесал его волосы и отправился назад в гардеробную, забирать работу для прачки. Обязанности у меня такие, а остальное... не знаю... пока ничего не знаю...
  
  
   ========== Глава 15. Обязательства. ==========
  
   Как Анри и обещал, я получил право навещать Микаэля. Правда, выбраться к своему болезному помощнику у меня получилось только после обеда, но оно и к лучшему. Аграфена Кондратьевна как раз успела испечь сладких пирожков. Уж что-что, а пироги она королевскому повару никогда не доверяла.
  
   - Иди, милок, побалуй мальчика, - сказала сердобольная ключница, и снабдила меня двумя большими кружками с горячим шоколадом и целым блюдом румяных кругляшей.
  
  
   Я принял поднос, кажется, это скоро основательно войдёт в привычку, и отправился наверх. А когда увидел Микаэля, у меня сжалось сердце от острой щемящей жалости. Белые подушки, белое одеяло, белая сорочка, бледная почти белая кожа, и посреди всего этого белого отчётливо выделялись длинные тёмные волосы и потускневшие карие глаза. Он был так слаб, что даже не смог подняться, только улыбнулся бледно, но счастливо. Но как же... что, чёрт возьми, случилось? Ведь ещё недавно всё было в порядке...
  
   - Как ты себя чувствуешь? - тщательно скрывая тревогу, спросил я.
   - Хорошо...
  
   Врать ему не стоило. Ведь невооружённым взглядом видно, что ничего хорошего. Хотя, какой вопрос, такой и ответ. Ясно же, что Микаэль не из тех, кто будет жаловаться.
  
   - Я так рад тебя видеть, Грей!
   - Я тоже.
  
   Чистая правда. Пристроив поднос и поправив подушки так, чтобы ему было удобно сидеть, я опустился рядом. Микаэль сразу же нашёл и сжал мою руку.
  
   Я рассказывал ему о предстоящей ярмарке, о новых растениях, которые добавил в наш список, о том, как продвигается у меня работа над зимним садом. Он слушал, всё время о чём-то спрашивал, и не отпускал меня, будто боялся, что я исчезну. Я легко читал его, да он и не умел ничего скрывать - весь как на ладони, открытый. Я другой. Может, когда-то и был таким, но уже не помню. Вероятно, сложись всё иначе...
  
   Тринадцать. Вот в чём главная причина. Тринадцать - это тот возраст, когда человек уже достаточно чётко осознаёт себя и своё место в окружающем мире. Отец тянул со своим решением слишком долго. Обычно эту мерзкую процедуру с зельем проделывают лет до пяти, а не в период активного полового созревания, когда организм меняется и перестраивается. Это не только больно, но и опасно. Ещё бы чуть подождали и просто угробили бы меня в процессе. Только ломали меня не только физически, но и морально. Я ж ведь уже ощущал себя мужчиной и даже пережил первую влюблённость. Первое робкое, чистое чувство. И не важно, что Лаоза была всего лишь дочерью булочника из небольшой деревеньки, да ещё старше меня аж на целых десять лет. Я уже тогда знал, что хочу семью, и чтобы у моей избранницы никогда не было такой отчаянной беспросветной печали в глазах, как у матери. А потом все мои нехитрые наивные мечты пошли прахом, и все представления об этом самом растреклятом мире вообще и о себе самом в частности развернулись на сто восемьдесят градусов. С тех пор вокруг меня всегда было много женщин, которых уже никак не получалось воспринимать, потому что нельзя. И мужчин тоже было много, которых не получалось воспринимать так как должно, потому что никак не получалось забыть о том, что я, не смотря ни на что, всё-таки мужчина.
  
   С Микаэлем не тянули. Насколько я знаю, его напоили "волшебным снадобьем" едва ему стукнуло два года. И теперь передо мной по сути ребёнок, который скоро сам родит ребёнка. И воспринимает он всё это как должное, будто всё, что сделали с ним нормально и естественно. Возможно, если бы со мной всё это тоже в два года... не знаю... наверно, мне было бы проще принять и успокоиться.
  
   Микаэль тем временем уминал уже третий пирожок, и потянулся за четвёртым. Я машинально проследил это движение и вдруг заметил. Рана на сгибе локтя была аккуратная, свежая и знакомая. Да быть не может!
  
   - Что это! Что это такое!
   - Что? - отдёргивая руку, испуганно прошептал Микаэль.
   - У тебя на руке.
   - Доктор сказал, что это необходимо. У меня дурная кровь, которая вредит ребёнку.
   - И как давно тебе проводят кровопускание? - голос как-то нехорошо и мгновенно охрип.
   - Несколько дней.
  
   Значит, уже несколько дней из него выкачивает кровь редкостный садист с извращённой моралью. Не удивительно, что мальчик на призрака похож и сил совсем не осталось. Нет, это надо прекращать и немедленно.
  
   - Мне сейчас надо уйти, но я вернусь, - уже поднимаясь, предупредил я.
   - Но Грей... Грей, что случилось?
   - Ничего. Не переживай. Я скоро вернусь. И да, если придёт доктор, не позволяй ему ничего делать.
  
   Надо срочно позвать сюда Аграфену Кондратьевну, уж она-то точно сможет позаботиться о том, чтобы этот горе-целитель и близко к Микаэлю не подошёл. С тем я и спустился на кухню. Ключница, как обо всём услышала, только руками всплеснула, и, не медля ни секунды, с самым решительным видом отправилась наверх.
  
   А мне предстояло сражение посерьёзнее. При всём моём желании, я не имею ни малейшего права кому-то что-то здесь приказывать, значит, надо идти к тому, кто имеет. И к тому, кого всё это непосредственно касается.
  
   Узнать, где располагаются покои Сильвана, не составило большого труда. Решимости мне тоже было не занимать, злость голодным диким зверем крутилась под рёбрами и, вздыбив шерсть, скалила зубы.
  
   Уже скоро я стоял и стучал в нужную дверь. И чем же, интересно, таким важным занят благородный муж в этот час в своих покоях... хотя нет, не интересно.
  
   Дверь открылась только минут через пять, и герцог собственной персоной возник на пороге. Взъерошенный, в одном халате, и с бокалом красного вина. Ясно. Я не вовремя. Но уж извините.
  
   - Ваша светлость, могу я с Вами поговорить?
  
   Он пожал плечами, развернулся и направился в комнату. Я счёл это за приглашение, поэтому пошёл за ним.
  
   Нда... у Микаэля всё куда скромнее: всего-то спальня, ванная комната, да крошечный кабинет, он же гостиная. Даже у принца и то подобной роскоши не наблюдалось. А тут... комната оказалась огромной с дорогой, явно выполненной на заказ обстановкой: мебель из красного дерева, позолоченные подсвечники, фарфоровые вазы и статуэтки, гобелены и картины. На широком диване с шёлковой голубой обивкой сидела, завернувшись в простыню, пунцовая Полина. Выздоровела девочка, и сразу греть постель хозяина. Какая молодец. Вон как глаза отводит. Стыдно, да? Ну ничего, раз уж пошла по этой дорожке, скоро привыкнет.
  
   - И что же тебя сюда привело? Наш дорогой Анри не оправдал твоих ожиданий? - развалившись в кресле, расплылся в ленивой улыбке Сильван.
  
   Хорош. И прекрасно знает об этом. Самовлюблённый эгоист, пресыщенный и развращённый до крайней степени. Взывать к его совести или искать сострадания бесполезно. Что ж, неприятно, но ожидаемо. Следовательно, будем говорить о выгоде.
  
   - Я осмелился побеспокоить Вас, потому как дело срочное и не терпит отлагательств, - опустить глаза и почтительно склонить голову. И не важно, что двинуть хочется по холёной физиономии так, что руки чешутся.
   - И какое же у тебя может быть ко мне дело? - облизывая меня взглядом, без особого интереса спросил герцог.
   - Его светлость Микаэль.
   - И что с ним не так?
   - Меня настораживают способы его лечения, которые избрал королевский доктор.
   - В самом деле?
   - Да. Думаю, кровопускание - не самая безопасная процедура, учитывая деликатное положение, в котором находится Ваш супруг. Кажется, доктор не одобряет мужские беременности, полагает, что это неугодное богам явление. С таким подходом вряд ли у него получится оказать мальчику должную помощь.
   - Доктору видней. У него большой опыт и отличные рекомендации, - ни тени сомнения или беспокойства.
  
   Не понимаете, Ваша светлость? Хорошо, ткнём носом.
  
   - Вы же понимаете, что при таком подходе Его светлость умрёт раньше, чем родит Вам наследника.
  
   Меж безупречных герцогских бровей залегла хмурая складка. Ага, оценили перспективы. Сейчас распишем в красках.
  
   - Конечно, при Вашей внешности и Вашем состоянии Вы недолго будете вдовцом, но сомневаюсь, что Ваша потенциальная жена оценит некоторые ваши... привычки, - выразительный взгляд в сторону застывшей Полины, - а второй раз Вам может и не повезти.
  
   - Какая забота о моём благополучии... - вот теперь он смотрел на меня очень внимательно, будто впервые увидел, - и что мне будет за то, что я найму для своего дражайшего супруга нового доктора? Ты же догадываешься, что это достаточно дорого?
  
   Вот это я понимаю. Меня шантажируют. И чем. Не выйдет.
  
   - Вы получите здорового наследника и полную свободу. Могу я идти?
   - Теперь ясно, почему Анри так тобой заинтересовался. Как надоешь ему, приходи. Я не брезгливый.
  
   Полина как-то коротко болезненно дёрнулась и опять застыла, как одна из фарфоровых статуэток на каминной полке.
  
   Я, молча, поклонился и ушёл. На душе было мёрзло и гадко, но свои обязательства я выполнил. Этот лощёный аристократ завтра же займётся поисками доктора. Что ж, если знать, куда надавить, можно добиться чего угодно и от кого угодно. Пусть он не любит Микаэля, но хорошо о нём позаботится, хотя бы до родов, а это большее на что в данном случае можно было рассчитывать.
  
   ========== Глава 16. Границы. ==========
  
   Видимо, мой визит произвёл на Сильвана достаточно сильное впечатление. Он даже удосужился лично навестить своего супруга, чтобы осведомиться о состоянии его здоровья. Понятно, что искренней заботы в этом жесте и не ночевало, но придираться не будем, а уж раскрывать счастливому Микаэлю истинное положение дел тем более. Нет в этом никакого смысла... и, конечно, слишком жестоко. Мальчик и без того не так много радости видел в жизни.
  
   Кстати о радости. Теперь, когда выяснилась причина болезни, и виновник был от дальнейшего лечения отстранён, думаю, всё быстро наладится. И если Микаэль достаточно окрепнет для небольшого путешествия, я возьму его с собой на ярмарку. Не знаю ещё, как это устроить, но что-нибудь придумаю. Дома мне несколько раз удавалось выбраться в город в ярмарочные дни, было здорово.
  
   Обдумывая возможные варианты, я уже привычно отправился вечером в покои принца, и нашёл его в кабинете. Он просматривал какие-то бумаги и выглядел при этом не слишком довольным.
  
   - Ну, и как поживает Микаэль? - не отрываясь от своего занятия, спросил Анри.
   - Ему лучше, - лаконично сообщил я.
   - А как дела у Сильвана? По моим сведениям, ему весь день нездоровилось. Ты у нас всех страждущих навещаешь?
   - В каком смысле?
   - А в прямом. Хорош невинность-то изображать, - принц раздражённо отшвырнул бумаги, несколько листов спланировало на пол. Поднял на меня взгляд. Злой. И холодный.
  
   И что сие означает?
  
   - Если хотите получить конкретные ответы, задавайте соответствующие вопросы.
   - Не понимаешь, значит. Я думал, ты умнее. Кстати, если так уж приспичило запрыгнуть в постель к моему братцу, мог бы придумать прикрытие и получше.
  
   Понятно. Ревность - вот что это такое. Не хочу оправдываться. И не стану.
  
   - И как? Хорош Сильван в постели?
  
   Я молчу и собираю с пола бумаги. Взгляд цепляется за собственное имя, и я понимаю, что держу в руках свою жизнь, сухо, скупо и официально изложенную в документах, присланных из Дайвиры. Вот как. Знакомимся со своим будущим мужем и устраиваем допрос с пристрастием... Кому? Какого чёрта! Нет у него на меня никаких прав! На Габриэля да, но не на Грея!
  
   - Так что? - требовательно напомнил Анри.
   - А если и так? - я выпрямился, подошёл к столу и аккуратно положил бумаги перед принцем.
   - Чего ещё было ожидать от такой жалкой шлюшки, - презрительно скривился он.
   - Почему жалкой? И почему шлюшки? - хладнокровно уточнил я.
   - А потому что ложишься под первого встречного, как дешёвая продажная девка.
   -Хм... значит, если бы я... лёг под Вас, то не был бы "дешёвой продажной девкой", но, если я выбрал кого-то другого, то...
   - Да плевать мне с кем ты спишь! Просто не люблю, когда меня выставляют идиотом!
   - И каким же образом я выставляю Вас идиотом?
  
   Надо было во всём разобраться. Прямо сейчас. Потому что, если я не установлю границы, об меня просто будут вытирать ноги. А этого я совершенно точно не хочу. Вся моя рискованная безумная затея может очень дорого в будущем мне обойтись. И стоило ли так рисковать, чтобы попасть в очередной капкан? Я - это больше, чем просто моё изменённое тело. Что бы мне по этому поводу не говорили. У меня нет хозяина, и никогда не будет. Кажется, я понял это только теперь. Кристально ясно и со всей отчётливостью.
  
   - Или Вы хотите сказать, что до сих пор чисты и невинны, как первый снег? - не меняя ровного тона, осведомился я.
   - Это другое, - раздражённо рыкнул Анри.
   - Да? И почему же?
   - Я ни перед кем ноги не раздвигаю.
  
   Как грубо. И где же Его высочество таких выражений понахватались? Не сказать, что меня особо что-то смутило - в городе я и не такое слыхал, но почему-то никогда не думал, что нечто подобное услышу в отношении себя, да ещё от лица королевской крови. Хотя... никто из нас не живёт в заповедном лесу да в башне из слоновой кости, как та царевна из предания. Эти несправедливые обвинения крайне неприятны, но я не истеричная обморочная барышня и от обиды не разрыдаюсь. Более того, даже отрицать ничего не буду.
  
   - А я раздвигаю, и что дальше?
  
   Я только на секунду закрыл глаза, а когда вновь открыл, он уже возник передо мной. Неотвратимо и стремительно. Не церемонясь, вторгся в моё личное пространство, буквально запер между собой и столом, так что не вырвешься. И, что самое ужасное, мне не хочется никуда вырываться. Да что же это такое?! Бороться с ним оказывается намного легче, чем бороться с собой. А я... я жадно и нетерпеливо впитывал его силу, его ярость, и ощущение собственной слабости. Странное, дикое и совершенно нелогичное ощущение.
  
   Наверно, первозданная животная сущность живёт в каждом из нас. Запертая, спрятанная и подавляемая. Где-то глубоко внутри. Иначе чем ещё объяснить всё, что творится со мной... и с ним тоже? Сейчас мой принц напоминал разъярённого самца, у которого кто-то пытается отнять его строптивую самку. Я заворожено наблюдал, как расширяются его зрачки, как каменеют скулы, слушал, как с шумом вырывается дыхание. Это... это из-за меня? Почему? Он ведь не был во мне настолько заинтересован. И что, во имя всех богов, творю я!
  
   Подавив внезапную, не весть откуда взявшуюся дрожь, я опустил ладонь на его грудь и толкнул. Анри мотнул головой, сощурил глаза, но не сдвинулся с места. Он не пытался подступить ближе, но и не отступил ни на шаг. Так благородно... и так для меня мучительно...
  
   - Вы без пяти минут женаты, а я свободный человек, - кое-как собравшись, твёрдо произнёс я.
   - Это не даёт тебе права крутить хвостом, - неприятно усмехнулся Анри.
   - Даёт. Вы ведь не можете поклясться мне в вечной любви и верности.
   - Какая чушь.
   - Всё верно. Но и от меня Вы этого требовать не в праве.
  
   Он замер, напряжённо что-то обдумывая, потом качнулся ко мне, неожиданно подтолкнул носом мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, и прикусил кожу на шее. Несильно, но ощутимо. Меня коротко дернуло и швырнуло к нему. Я вцепился в него, казалось, враз ослабевшие ноги больше не могут меня держать. Болезненная острая чуждая мне до сих пор потребность, горячо пульсирующая и скручивающаяся внутри. Потребность в другом человеке. Жёсткая схватка разума с телом и голодной тоски с волей, которой во мне с каждым бешеным ударом его сердца оставалось всё меньше. Нет, так нельзя... просто нельзя... потому что это какое-то безумие.
  
   Я чувствовал ответное желание Анри. Этого просто невозможно было не почувствовать, но он как-то сдерживал его, как раньше сдерживал свою ярость. И я был ему за это благодарен. Не хотел и почти ненавидел его за это, но всё равно благодарил.
  
   - Ты прав, я не могу и не хочу обещать тебе вечную любовь и верность, - прошептал мне в макушку принц, - мы всё равно оба знаем, что это было бы ложью. Ты мне нравишься, действительно нравишься, и пока ты здесь... до моей свадьбы.... я не хочу ни с кем тебя делить. Взамен могу дать слово, что и ты ни с кем делить меня не будешь.
  
   Его слову можно верить. В этом я уже успел убедиться. Как странно... почти проиграв, я всё-таки выиграл это сражение. Границы установлены... пусть даже так.
  
   - К Сильвану я ходил из-за Микаэля, - признался я и отстранился, - это было необходимо. К тому же у Сильвана и без меня желающих согреть его постель хватает.
  
   Анри отступил, отпуская меня. Ему не хотелось. И я это знал. Он тоже знал, чувствовал, что мне не хочется, чтобы меня отпускали. Вернее, части меня, той о существовании которой, я узнал только недавно. И только из-за него.
  
   - Хорошо. Можешь идти. Сегодня я сам справлюсь.
  
   Да, справится... и я справлюсь. По крайней мере, искренне надеюсь на это.
  
  
  
  
  
   ========== Глава 17. Ярмарка. ==========
  
   Запряжённая повозка, на которой Макар обычно ездил в город, уже стояла у крыльца. В стылом воздухе пахло морозом и свежестью. Трава покрылась инеем. Ещё совсем немного и здешними краями окончательно завладеет зима. Однажды ночью эта гордая красавица неслышно укроет города и леса белыми одеждами и закует реки в ледяной плен. Мама говорила, что на её родине зимы намного длиннее и суровее, а люди живут по каким-то своим непонятным, диким законам. Она не любила вспоминать те годы, что провела в отчем доме, и почти ничего мне об этом не рассказывала.
  
   Я спустился с крыльца, чтобы ещё раз проверить, не забыли ли мы чего-нибудь. Микаэль уже почти поправился, поэтому Анри без особых возражений разрешил мне взять его с собой в город. Кажется, мальчик ещё сам до конца не поверил, что наконец-то, пусть и ненадолго, покинет стены замка. Оказывается, юный узник почти нигде не бывал, единственное его путешествие - поездка из имения отца в королевский замок к будущему супругу в наглухо закрытой карете. Что ж, значит, наше маленькое приключение пойдёт ему только на пользу.
  
   Одеться мы решили по-простому, чтобы не привлекать излишнего внимания, и стражников с нами отправят только двоих, зато проверенных и надёжных. На всякий случай. Это было непременным условием, с которым я согласился, мне тоже не хотелось рисковать. Также для пущей безопасности я велел Микаэлю снять серёжки и завернуться в длинный широкий плащ, чтобы спрятать округлившийся животик, потому как эти "атрибуты" уже сами по себе достаточно явно указывают на его высокое происхождение.
  
   Я тщательно перебрал сумку. Список нужных растений для сада, кошель с выделенными на них монетами, шерстяной плед на случай, если замёрзнут ноги, несколько лечебных настоев... мало ли что. Вроде, всё на месте. Вскоре ко мне присоединился Микаэль. Видеть его в мужской одежде было непривычно, но почему-то очень приятно. Мы забрались в повозку, Макар вскарабкался на козлы, охранники на своих конях пристроились чуть позади, и наша скромная процессия тронулась в путь.
  
   Когда мы подъехали к главной городской площади, там уже вовсю шла бойкая торговля. Развернулись резные деревянные прилавки с мелким товаром, выстроились пузатые бочонки с пивом и квасом, из многочисленных корзин выглядывали разноцветные фрукты и овощи, кое-где купцы да деревенские расположились с животиной - кто лошадку породистую привёл, а кто и последнюю коровёнку-кормилицу. Кругом гомонил и сновал туда-сюда простой люд, важно прохаживались степенные дворяне, весело наигрывал простенькую песенку гармонист. Здесь всегда так - суетно и празднично. Микаэль сперва растерянно крутил головой и жался ко мне, потом немного осмелел и принялся увлечённо разглядывать разношёрстные товары. А посмотреть было на что: раскрашенные деревянные и глиняные игрушки, расписные подносы, вязанные шали, самовары, румяные калачи, берестяные туесочки с янтарным мёдом, ароматные крупные жёлто-зелёные зимние яблоки антоновки и, конечно же, сладкие петушки на палочках, которых Микаэль, попробовав, набрал целый мешок. Нашли мы и большую часть семян, из-за которых приехали.
  
   Мимо прошёл высокий цыган, ведя на поводке крупного бурого медведя в красном колпаке с бубенчиками, прошелестели пёстрыми юбками цыганки.
  
   - Позолоти ручку, дорогой, всё правду тебе скажу, всё, что в грядущем твоём вижу, - цепко ухватила меня за руку одна из них, тонко звякнув многочисленными браслетами. Молодая, красивая.
  
   Я к этому кочевому народу всегда относился с большим недоверием. Много чего о них рассказывали. Половина, конечно, пустые выдумки, но и того, что мне доподлинно было известно, хватало с избытком.
  
   - Думаю, не стоит, - попытался выдернуть руку я.
   - Грей, пожалуйста, давай послушаем, что она скажет, - вдруг попросил Микаэль.
  
   Ну как ему откажешь... да ладно, пусть. Всё равно ведь цыганка насочиняет всё. Вреда от её слов никакого не будет.
  
   Она тем временем блеснула чёрными глазами и развернула к себе мою ладонь.
  
   - Ай, как бережёт тебя слово материнское, дорогой, да звезда твоя ясная. Да только долго не будет тебе покоя. Вижу дорогу дальнюю, края хоть и родные да незнакомые.
  
   Ну как всегда, дом казенный, да дорога дальняя. Слыхали и не раз.
  
   - Будет у тебя муж, которого не по любви, по необходимости выберешь, - сказала и нахмурилась.
  
   А я от этих слов непроизвольно напрягся. Ведь не могла она про такое вот так просто догадаться. Или она тоже, как Аля...
  
   Цыганка же продолжала что-то высматривать у меня на ладони и всё больше мрачнела.
  
   - Тебе ничего больше не скажу, - наконец, тряхнула она буйными, смолистыми кудрями и повернулась к Микаэлю.
  
   Он с готовностью протянул ей руку, она приняла, улыбнулась, только глянула и бережно сжала.
  
   - Сын у тебя родится. Здоровый, сильный, красивый. А он - тот, кого любишь так сильно - раскается, во всём раскается, в чём виноват перед тобой.
  
   Ладно, пора с этими предсказаниями заканчивать. Хоть и не особо я ей поверил, а всё равно от её слов не по себе как-то стало. Я потянулся за деньгами, но цыганка улыбнулась как-то грустно и покачала головой.
  
   - Нет, дорогой, не возьму я с вас ничего.
  
   С тем и ушла, быстро скрывшись из виду в шумной толпе.
  
   - Грей, а что она такое про тебя сказала? - запоздало удивился Микаэль. - Ну, про мужа...
   - Не стоит принимать всерьёз то, что говорят гадалки, - надо было срочно сворачивать эту тему.
   - Но она же мне про сына сказала...
   - Угадала. Поверь, они это умеют. Всё, пошли дальше.
  
   Мы ещё побродили вдоль торговых рядов, затем отправились смотреть представление бродячего цирка, который расположился здесь же - на центральной площади. Артисты проявляли чудеса гибкости, ходили по углям и битым стёклам, глотали мечи, выдыхали огонь, и показывали незатейливые, но эффектные фокусы. Потом на протянутый канат забралась девочка, она шла, слегка покачиваясь, и, казалось, парила в воздухе в своём блёклом тоненьком белом платьице. В конце выступления её отправили собирать плату. Она подходила к зрителям, протягивала шляпу и широко улыбалась. На её худеньком плечике зябко съёжилась грустная обезьянка.
  
   Микаэль рядом зашмыгал носом, поэтому я, торопливо бросив маленькой циркачке пару монет, повёл его в ближайший трактир, где пыхтел большой медный самовар, и вкусно пахло пирогами.
  
   Вернулись в замок мы достаточно поздно. Я с чистой совестью передал утомлённого, но очень счастливого, полного новых впечатлений Микаэля с рук на руки Аграфене Кондратьевне. А сам, переодевшись, отправился к своему принцу. Скорее всего, он меня уже заждался. И вроде, всё было хорошо, но в душе поселилась какая-то неясная тревога. Всё-таки слова той цыганки всё не шли у меня из головы. Может, и правда, видела она что-то, что-то такое, что даже денег не взяла. Ведь чувствовал же, что не надо на это гаданье соглашаться...
  
   ========== Глава 18. Вести из дома. ==========
  
   Король Клавдий всё ещё не вернулся. Насколько мне известно, последнее письмо Анри он отправил из Издэнтхаура, где полным ходом шли переговоры о землях Урсии, завоевать которую оказалось не так уж сложно, но вот поделить... в общем, полагаю, всё это может затянуться ещё надолго. А в его отсутствие все текущие государственные дела остались на наследном принце. Лавирия всегда отличалась относительной стабильностью, поэтому никаких серьёзных проблем, требующих особого контроля, пока не возникало. Однако Анри, как выяснилось, относился к своим обязанностям крайне ответственно. Извинившись перед гостями, весь минувший вечер он провёл в своём кабинете, просматривая какие-то документы и отчёты, а нынче утром чуть свет отправился на еженедельное заседание совета.
  
   Поэтому, снарядив Полашку прибираться в покоях принца, я было собрался после завтрака вернуться к работе в зимнем саду, когда в кухню вошёл румяный с мороза Леший. Широко улыбнулся ключнице и зардевшимся при его появлении девушкам, но за стол сел рядом со мной.
  
   - Чего нового на белом свете деется? - пододвинув к нему поближе плетёнку с булочками, спросила Аграфена Кондратьевна.
   - Да всё по-старому. Войны нет и хорошо, - весело отмахнулся Леший, - а у вас здесь ладно ль всё?
   - Да всё, слава богам, идёт себе помаленьку.
   - А как Грей? Освоился?
   - Так ить не нарадуемся. Всё сам в зале управляется. Первое-то время так и не выманить его оттудова было, и денно и нощно всё там. Теперь вот ещё принцу нашему пособляет и о мальчике заботится. А то ить за герцогом-то младшеньким и присмотреть было некому, чуть не извёл его лекарь проклятущий, а ещё учёный человек!
   - Надо же, а так и не скажешь. На вид так сущая неженка.
  
   Какой-то комплимент сильно сомнительный, конечно, но уж больно у Лешего прищур хитрый. Да ладно, знаю ведь, что просто дразнит он меня.
  
   - Засиделся ты, Грей, поди, в четырёх стенах. Может, проводишь меня немного? Я сейчас в Белую рощу путь держу.
   - Ты что ж, Якимушка, в лес его поведёшь? - всплеснула руками ключница.
   - Да я ить только до Волчьей развилки, дотуда тропа прямая да ровная, чай, не заплутает.
   - Думаю, и правда, пройдусь с тобой немного. Работы у меня ещё достаточно, но часа два мне погоды не сделают. Подожди меня, я только оденусь, - поставил в споре точку я, и отправился к себе.
  
   Может, мне и показалось, но, чувствую, не просто так меня на гулянки позвали. Что-то серьёзное, раз Леший в замке говорить не захотел.
  
   Он ждал меня на крыльце. Лежавшая у его ног Тяпа при моём появлении подняла лохматую голову, навострила уши и приветственно гавкнула.
  
   - Ну, пойдём что ль, - кивнул Леший.
  
   Мы вышли за ворота, перешли через мост и сразу с дороги свернули на широкую лесную тропу. Даже дышать стало легче. Никаких стен... хорошо, словами не передать, как хорошо. Оказывается, я успел здорово соскучиться по этому ощущению. Помню в детстве, ещё когда с матерью жил, я тоже любил бывать в лесу. Бегал тайком к деревенскому охотнику... он меня иногда брал с собой и даже учил немного своему ремеслу. Вероятно, если постараюсь, и сейчас вспомню что-нибудь. Только вот стоит ли?
  
   - Что случилось, Леший? - когда мы уже прилично отошли от замка, спросил я.
   - А чего это ты вдруг? Уж и проведать тебя просто так нельзя? - усмехнулся он.
   - Отчего же, можно. Только не верится.
   - Ну тогда... Не ладно у нас в Дайвире... стражники теперь рыскают повсюду, караул на границе усилили. Будто ищут кого.
   - Преступника, наверно, какого-нибудь, - предположил я, хоть и сам в это не шибко верил.
   - Может оно и так, - покосился на меня Леший, - да ходят слухи, что королева во дворец вернулась.
  
   Мама? Нет, сама бы она не осмелилась. Только по личному дозволению отца.
  
   - Интересно. Она ведь, кажется, долгое время болела, и столичный воздух был ей вреден, - по крайней мере, именно такова была официальная причина, которую король всем и озвучил. Ложь, разумеется. Очередная. - Наверно, выздоровела.
   - Может, оно и так...
   - А ты что думаешь?
   - Не знаю... только по весне, как лёд сойдёт, в Дайвире делегацию ждут. Из северных морей.
   - Северные стражи?
   - Они самые, да на этот раз не торговые... говорят, сам ярам прибудет. А ведь он никогда своих берегов не покидал. Даже дочь с договором отправил.
  
   Да, мне рассказывали. Сам отец в такую даль плыть не пожелал, поэтому за мамой отправили старшего советника и Альберта в качестве представителя дайвиранской королевской семьи. Там был подписан заочный брачный договор, а уж непосредственно свадьбу уже в столице Дайвиры праздновали.
  
   - Я ещё мальчишкой был, - мечтательно продолжил Леший, - когда королеву Иоланту привезли прямо с корабля на центральную площадь. По тамошним традициям всю укутанную тяжёлым бордовым покрывалом, которое имел право с неё снять лишь законный муж. Под бой барабанов да раскаты труб он и снял его при всём честном народе. Тишина настала невероятная... никогда я такой красоты не видал. Кожа у неё была будто яблоневый цвет, волосы - словно снег на солнце, платье диковинное светлое и глаза точно молодая весенняя зелень... и, казалось, вся она сияла и искрилась... Ты похож на неё, Грей.
  
   От неожиданности я резко остановился, мой спутник тоже. Надо же... никогда бы не подумал, что меня смогут опознать по сходству с матерью, которую уже много лет в столице никто не видел. Видать сильно она запала Якиму в душу.
  
   - Я не сияю и не искрюсь, - я не подтверждал и не опровергал. Ждал, что он скажет дальше.
   - И всё равно тебя не заметить трудно. Тебе, верно, и невдомёк, каков ты на самом деле.
  
   Каков... да обыкновенный. Вот мама - другое дело. Хотя Леший же что-то такое заметил. А если бы не зелье, бросалось бы это сходство в глаза? А впрочем, ладно, что уж теперь...
  
   - Так зачем ярам Северных стражей собирается проделать столь дальний путь? - вернулся к новостям я.
   - Кто ж его знает? Говорят, внука повидать, а того, как на грех, хворь одолела. Поправится ли, нет ли - никто не ведает.
  
   Вот, значит, как. Во всеуслышание о моём исчезновении всё-таки действительно не объявили.
  
   - Так поправится? - на сей раз серьёзно спросил Леший.
   - Должен. К весне.
  
   Леший кивнул. Дескать, принял к сведению.
  
   - Ежели ещё какие новости будут, снова гулять пойдём.
   - Ничего не имею против.
  
   Дальше до самой Волчьей развилки мы шли молча и, тепло попрощавшись, разошлись в разные стороны.
  
   Я медленно брёл обратно к замку и всё размышлял над тем, что мне сообщил Леший. Надо же, стоило только исчезнуть. Маму вернули во дворец, и дед соизволил со своего севера выбраться. Знать бы ещё, к чему всё это приведёт. Я сказал, что к весне вернусь в Дайвиру... только отнюдь не уверен, что так оно и будет на самом деле. И причин для сомнений у меня более чем достаточно.
  
   ========== Глава 19. Шаг вперёд. ==========
  
   Я подготавливал землю для посадки. Микаэль отмечал добытые нами растения, выписывал их основные характеристики, подробные описания и способы выращивания. Надо же мне на что-то опираться. Конечно, существует вероятность, что нам что-то не то подсунули, но всё же будем надеяться на лучшее.
  
   - Синюю алтимию можно поливать только раз в неделю, - сверившись с энциклопедией, сообщил мой помощник.
   - Угу, - перехватив половчее тяпку, принял к сведению я.
   - Кстати, из её листьев можно получить прекрасный успокоительный отвар. Здесь так написано.
   - Замечательно.
   - Южная красавица не любит прямые солнечные лучи.
   - Надо будет посадить её в тени шёлколистного папоротника. Кажется, у нас есть такой.
  
   Микаэль заглянул в наш список и кивнул.
  
   - Вот и прекрасно. Там ещё любители темноты есть?
   - Да - ночная дарония и изианская пурпурная роза.
   - Дай хоть глянуть, как они выглядят.
  
   Я подошёл и развернул к себе книгу. Микаэль сразу же указал на нужные закладки. Так, что мы имеем? Южная красавица оказалась совсем маленьким нежно-сиреневым цветочком с широкими резными листьями; у ночной даронии цветы были крупными тёмно-синими на тонюсеньких, как паутинка, но очень крепких стебельках с почти чёрными листьями практически у самых корней, а изианская пурпурная роза была действительно пурпурной, однако кроме как цветом больше ничем от обычной розы не отличалась. Нда, задачка. Как бы их так рассадить, чтобы они друг другу не мешали? Да ещё и чтобы это красиво было. Ладно, сейчас всё подготовим, затем как-нибудь всё рассортируем, а уж потом приступим. Хотя... наверно, ещё попробую это нарисовать, для большей наглядности.
  
   За работой мы, как это всегда и бывало, даже не заметили, как скоро пролетел день. Дважды Аграфена Кондратьевна отправляла к нам Степаниду с обедом и затем с чаем. Около семи Микаэль с сожалением отложил свиток с пером и отправился переодеваться к ужину. Мне же есть ещё совсем не хотелось. К тому же следовало наверстать потерянное из-за прогулки с Лешим время.
  
   Кстати о Лешем. Чем больше я размышлял над последними новостями из Дайвиры, тем тревожнее мне становилось. Мой дед, ярам Северных стражей, не оставил бы родную страну без веской причины. Там ведь вроде по-прежнему неспокойно. Помню, во дворце шептались, что тёмные племена вновь собирают армию. С давних времён и по сей день Северные стражи служили верным щитом, что оберегает все остальные земли и страны от страшной угрозы. Тёмные племена в своей первобытной жестокой злобе не знают жалости. В древности они совершили немало зла, немало народов поработили, немало крови пролили. Тогда все правители, оставив гордость и разногласия, встали под знамёна легендарного ярама Даргрима Льдистого, чтобы дать отпор и вернуть мир и покой в свои владения. То была поистине великая битва и великая победа, не раз воспетая в стихах и описанная в летописях. Много веков минуло, но Северных стражей и по сей день почитали и даже побаивались. Породниться с потомками Даргрима Льдистого считается великой честью, только не любят Северные стражи чужаков. Тем удивительнее было согласие деда на брак дочери с иноземным правителем. И вот теперь он осчастливил отца своим скорым визитом. Правда, скорее уж огорошил. Интересно, как много деду известно? Знает ли он о ссылке матери и о том, кем стал его внук? Вероятно, нет, потому как не больно-то и интересовался. Так с чего же вдруг вспомнил о нас тогда?
  
   - Ты всё-таки умудрился забыть обо мне, - констатировал Анри, входя в зал.
  
   Я недоумённо обернулся. Три свечи тускло мерцали на столе, а наверху ярко сияли звёзды. Уже ночь? А я и не заметил.
  
   - Не знал, что здесь ночью так красиво, - принц подошёл и прислонился к невидимой сейчас стене. - Отец упоминал, что создатель этого зала был влюблён в королеву, и часть его души осталась рядом с ней, а после её смерти навсегда поселилась в его творении.
   - Но Вы в это не верите, - уточнил я.
   - Это всего лишь легенда, - усмехнулся Анри.
   - В каждой легенде есть доля истины.
   - Кто знает... Мне сказали, что ты уходил сегодня из замка...
   - Да.
   - С лесником.
  
   Откуда Анри об этом узнал? Хотя, это же его замок, его слуги. И кто-то из этих слуг просто не умеет держать язык за зубами.
  
   - Он не лесник.
   - А кто он? И что тебя с ним связывает?
   - Он мой друг.
   - Действительно? Такой близкий друг, что ты, не задумываясь, идёшь за ним в лес?
   - Я ему доверяю.
   - А мне ты доверяешь?
   - К чему Вы клоните?
   - К тому, что я почти ничего о тебе не знаю, и совсем тебя не понимаю.
   - А стоит ли так усердствовать из-за предполагаемого временного любовника? Я ведь не сказал Вам "нет".
   - Но и "да" не сказал, - заметил принц, легко обхватив ладонями мои плечи и притянув к себе.
   - Вас это останавливает?
   - А сам ты не догадываешься?
  
   Догадываюсь. Ещё как догадываюсь, только причины мне неведомы.
  
   - С леди Ирэной Вы были столь же терпеливы? - наконец спросил я.
   - Откуда ты о ней знаешь?
  
   Я не ответил. Правду сказать почему-то было неловко, а врать... лишний раз просто не хотелось.
  
   - Ирэна красива и достаточно настойчива, а мне было скучно.
   - И Вам не жаль её?
   - А почему я должен её жалеть? Мы оба получили то, чего хотели. Её муж годится ей в деды, более того, положение фаворитки принца для неё выгодно. Её мотивы для меня очевидны... в отличие от твоих. Ты таешь от моих прикосновений, но стоит выпустить тебя из рук, замыкаешься так, что остаётся только гадать - не приснилось ли. Ты не уходишь, не возражаешь, но и не даёшься. И ни о чём не просишь. Так чего же ты на самом деле хочешь, Грей?
  
   Если бы я сам это знал... Его руки обжигали меня даже сквозь одежду. Его тепло рядом притягивало и пугало. Сколько я уже не пил то снадобье алхимиков, которое лишало моё тело всех плотских желаний? И только ли в этом дело? Не знаю. Но ведь я могу это выяснить. Я хочу понять. Себя. И если это единственный способ...
  
   Я посмотрел принцу в глаза, осторожно скользнул ладонями по груди и, неуверенно подавшись вперёд, поцеловал. Всего лишь прикоснулся к его губам своими, только чтобы попробовать. А потом... Я не понял, когда оказался притиснут к стене, не заметил, когда мои руки оплели его шею, не запомнил тот момент, когда прижал его к себе с голодной жадностью. Мысли путались, губы горели, дыхания не хватало...
  
   Анри напоследок слегка прикусил мою нижнюю губу, обжёг дыханием щёку.
  
   - Так... - хрипло выдохнул он, мне на ухо, - ты всё-таки ЭТОГО хочешь?
  
   Хочу. Всё-таки хочу. Хочу почувствовать, хочу забрать себе всё, что только смогу, хочу запомнить. До весны не так много времени. И назад поворачивать уже слишком поздно.
  
   - Да, - закрывая глаза, признался я.
  
   Пора заканчивать с играми. Да и не умею я. Пришло время сделать шаг вперёд. И я его сделаю.
   ========== Глава 20. Конец игры. ==========
  
   Анри больше не спрашивает меня - согласен я или нет. Наверно, опасается, что я всё-таки откажусь. Напрасно. Я долго думаю, прежде чем принять решение, но раз приняв его, уже не отступаю. Да только откуда ему это знать. Поэтому он торопливо ведёт меня за собой из зала длинными путаными коридорами к лестнице, затем наверх. Я вдруг вспоминаю Полину в шикарной гостиной Сильвана и резко останавливаюсь, отрицательно качая головой на его недоумённый взгляд.
  
   - В Ваши покои я не пойду.
   - Почему? - Анри хмурится и пытается притянуть меня ближе.
   - Предпочитаю свою территорию.
  
   Эта идея ему явно не очень нравится, но он всё-таки мне уступает. И теперь уже я веду его. Он не отпускает мою руку и это хорошо - пока я чувствую её тепло, мне легче не думать о том, что именно я собираюсь сделать. Это даже не сомнение... просто глухое неясное мне до конца сожаление. У меня ещё будет время разобраться с этим. Но не теперь. Точно не теперь.
  
   Мы добираемся до моей комнаты. В сравнении с залом и спальней принца она кажется особенно тесной. Дверь за нами закрывается, окончательно отрезая нас от внешнего мира. Брякает щеколда. Теперь вокруг только темнота, едва разбавленная тусклым лунным светом, и тишина.
  
   Можно зажечь свечи, но не хочу. Не хочу видеть его... и не хочу, чтобы он меня видел. А для него темнота, похоже, не имеет значения. Ему не впервой раздевать любовников. Можно и на ощупь. Я послушно выпутываюсь из одежды, тянусь за очередным поцелуем, пытаясь окончательно отрешиться от сковывающей неловкости и подступающего страха. Да, мне страшно, страшно и я сам не могу понять почему. Дело ведь не в близости, и не в том, что для меня это впервые... но тогда в чём? Не знаю... просто чувствую и всё. Пытаюсь отодвинуться. Хоть чуть-чуть, хоть на мгновение, но Анри не позволяет, держит крепко и по-хозяйски уверенно. Собирает в горсть мои отросшие волосы, скользит губами по шее, оглаживает бёдра. И я окончательно сдаюсь. Пусть делает, что хочет.
  
   И он делает. Будто окружает меня собой со всех сторон. Губами, руками и жаром. Разворачивает, подталкивает к кровати, заставляя встать на колени. Дикая животная поза.
  
   Но мне уже всё равно.
  
   Я задыхаюсь, пока он покрывает нетерпеливыми поцелуями мою спину, и пробирается пальцами к судорожно сжатому отверстию. Первое прикосновение там неприятно, второе - болезненно. Я вздрагиваю.
  
   - Надо что-нибудь... мазь, крем... у тебя есть? - остановившись, спрашивает Анри.
  
   У него охрипший напряжённый голос.
  
   Я нашариваю на столе горшочек с мазью для рук, протягиваю ему и опускаю голову, до крови закусывая губу, когда его пальцы вновь возвращаются. Скользкие и прохладные. Мне всё ещё больно. Не так, как раньше. Терпимо.
  
   - Ну же... впусти меня... давай...
  
   Анри уже не просит. Требует. Я, как могу, глубоко вздыхаю и пытаюсь расслабиться. Он тут же проникает глубже, поглаживая и растягивая. Потом задевает что-то, тьма под моими плотно зажмуренными веками взрывается разноцветными огнями. Меня окатывает волной дрожи, и я непроизвольно подаюсь назад, пытаясь продлить это острое, болезненно-сладкое ощущение.
   И принц больше не сдерживается. Вынимает пальцы, обхватывает поперёк груди, подгребает ближе, что-то шепчет в затылок и, наконец, входит в меня одним сильным движением. Я замираю без единой мысли. Пустой и заполненный одновременно.
  
   Он движется во мне быстрыми ритмичными толчками, обхватывает широкой ладонью мой возбуждённый член, сжимает, проводит от основания к головке... это слишком... слишком... Реальность разлетается на осколки, и кажется будто от меня ничего не остаётся. Только содрогающееся от острого почти нестерпимого удовольствия тело.
  
   Я едва улавливаю громкий протяжный стон Анри, когда меня изнутри заполняет его семенем. Принц напоследок оставляет на моём плече смазанный поцелуй и, отодвинувшись настолько, насколько это позволяет узкая кровать, ложится рядом.
  
   Я с трудом выпрямился, приходя в себя. Воздух пропитался запахом пота и мускуса. Влажное покрывало неприятно холодило кожу.
  
   Что ж... небо не рухнуло на землю. По сути ничего не изменилось. Странно.
  
   - Ты опять это делаешь? - нарушил тишину Анри.
   - Что? - машинально уточнил я.
   - Замыкаешься. Зажги свечу.
   - Зачем?
   - Хочу видеть твоё лицо.
  
   Я поднялся, отметив, что движения причиняют некоторый дискомфорт, а между ног липко и влажно. Нашёл на полу среди разбросанной одежды свою рубашку и, накинув её, выполнил просьбу... любовника... думаю, теперь уже можно назвать вещи своими именами.
  
   - Вам лучше уйти до того, как рассветёт, - подойдя к окну, сказал я.
   - Не вижу причин.
   - Кто-нибудь из слуг может увидеть, как Вы выходите утром из моей комнаты.
   - Мне всё равно.
   - А мне нет. Быть Вашим маленьким грязным секретом уже достаточно неприятно, но быть объявленной победой - противно.
   - Со своими бывшими любовниками ты был столь же милым?
   - Вы, правда, хотите послушать про моих бывших любовников?
   - Нет уж, уволь, - усмехнулся принц.
   - Чудесно.
   - Послушай, можно же не ждать. Если желаешь, я уйду прямо сейчас.
   - Желаю, - не стал отрицать я.
  
   Я сам не понимал, что со мной не так. Не понимал, что чувствую, и чего хочу. Страсть ещё теплилась в груди и блуждала в крови осколками разделённого наслаждения, но разум уже обрёл полную ясность и настойчиво твердил, что игра окончена. Принц получил, что хотел. И я тоже... наверно...
  
   Анри ещё какое-то время, молча, рассматривал меня, потом поднялся, натянул штаны. Прямо так, на голое тело.
  
   - Остальное принесёшь завтра сам, - уже приоткрыв дверь, приказал он. - Ты всё ещё мой слуга. Надеюсь, больше ты об этом не забудешь.
  
   После его ухода, я так и не смог заснуть.
  
   А потом наступил новый день, в котором не было места воспоминаниям о минувшей ночи.
   ========== Глава 21. Следующий день. ==========
  
   Утром я собрал вещи принца, сложил их аккуратной стопочкой и отнёс прачке. Затем отправился к нему самому. Всё как обычно: кофе, выбор костюма... ничего не изменилось. Только Анри был непривычно хмур. Похоже, бессонная ночь выдалась не только у меня.
  
   Он со мной практически не разговаривал и вёл себя подчёркнуто отчуждённо. Впрочем, так даже лучше. Мне теперь станет спокойнее. Надо было разрубить этот узел, потому что потом было бы намного сложнее и болезненнее. А так всё ещё можно забыть. Ведь ничего такого особенного и не произошло. Я сотни раз видел подобное... вежливые поклоны и улыбки, почтительные лобызания ручки, затем намёки, ухаживания, бурлящая страсть и снова вежливые поклоны. Хотя, учитывая моё место в этом доме, мы и без поклонов с улыбками прекрасно обошлись. Анри не замечал меня прежде и вполне закономерно предпочёл не замечать теперь. А я... а что я? Ничего. Просто ничего. Ему было хорошо, мне в целом тоже неплохо. И всё. Не о чем здесь больше думать.
  
   Однако у меня ещё есть работа. Ночью мне весьма любезно об этом напомнили. Сразу после покоев принца я отправился в сад. Здесь тоже со вчерашнего дня ничего не изменилось. Вскоре появился Микаэль. Как обычно пожелал мне доброго утра, устроился за своим столом, обложился книгами и взялся за перо.
  
   Я всё пытался решить, как лучше посадить растения. Пожалуй, нарисовать - вполне удачное решение. Раздобыть бы только как-нибудь всё необходимое. Не то чтобы я был великим художником, просто это единственный предмет из длинного перечня обязательных для будущего младшего супруга, которым я не пренебрегал. Нет, ну правда, никто же не мог всерьёз рассчитывать на то, что я буду прилежно вышивать на салфеточках и шить сорочки? Особенно если учесть с какой лёгкостью мне давались стрельба из лука и метание кинжалов. Альберт говорил, что даже среди его воинов равных мне немного найдётся. С мечом я, правда, пока так не преуспел, но, в случае чего, и им владею приемлемо. Какое уж тут вышивание бисером? Так что, от души издеваясь над нитками и иголками на соответствующих уроках, я навёрстывал на уроках живописи. В учителя мне наняли ни какого-нибудь заморского месье Жерома или Жака, как моим сёстрам, а Фёдора Балгродского, большого мастера не только по части живописи, но и в резьбе по дереву. Он обучил меня и тому, и другому. Так почему бы не использовать сейчас эти навыки по назначению? И выкроить для этого часа два в день вполне возможно... если постараться. Полагаю, Анри против менее продолжительного общения со мной теперь возражать не будет.
  
   - Грей, что-то случилось? - за вечерним чаем обеспокоенно спросил Микаэль.
   - Нет, с чего Вы взяли? - я действительно не понимал причины его беспокойства.
   - Ты.
   - Что, простите?
   - С чего ТЫ взял... Грей... ты мой друг... единственный друг, что у меня есть. Не надо больше со мной на "вы", пожалуйста.
  
   Не самая лучшая идея. Надо помнить о том, что в данный момент мы занимаем разные положения в обществе... хотя... а кто узнает-то? Прислуживать господам меня больше не зовут, а больше нигде строгой дистанции и не требуется.
  
   - Хорошо. Будь по-твоему, - взвесив, поколебавшись немного, согласился я.
   - Так ты расскажешь мне, что с тобой?
  
   Вот же настырный какой.
  
   - Да что со мной случится? Всё в полном порядке. Не переживай.
   - Нет. Не в порядке. Я ж чувствую.
  
   Микаэль осторожно, будто чего-то опасаясь, подвинулся ближе и опустил руку мне на плечо. Для него даже этот жест уже много. Я же заметил, что он как-то остро реагирует на любые прикосновения. Не привык или боится. Так сразу и не разберёшь. И этот разговор... Мы много времени проводим вместе, но почти не затрагиваем личных тем. Это что-то вроде негласной договорённости... Видимо, он всерьёз за меня волнуется... только с чего вдруг?
  
   - Всё прекрасно, - в очередной раз повторил я.
  
   Ни к чему мальчику мои проблемы. Ему и своих хватает.
  
   - Я знаю, что у тебя есть какая-то тайна... - наконец сказал Микаэль, - и также понимаю, что ты не можешь мне рассказать.
   - Тогда зачем спрашиваешь?
   - Ты сегодня будто сам не свой. У тебя даже взгляд другой... Случилось что-то нехорошее? Тебя что-то гнетёт. И...
   - Послушай, - нет, надо его как-то успокоить, он ведь сейчас невесть что напридумывает, а ему волноваться вредно, - у меня есть некоторые сложности, но ничего смертельного. Я справлюсь. Обещаю. Но кое в чём мне твоя помощь просто необходима.
   - Конечно, я сделаю всё, что смогу, - с готовностью откликнулся он.
  
   Я в общих чертах изложил ему свой замысел и объяснил сложности, связанные с его воплощением.
  
   - У меня всё есть, Грей, - выслушав, улыбнулся Микаэль, - Я когда-то пробовал рисовать, только не сильно преуспел. Но, помнится, родители все принадлежности отправили вместе со мной. Там и холсты, и краски, и мольберт. Я сегодня же попрошу, чтобы всё нашли и доставили сюда... поверить не могу... я увижу сад ещё до рождения ребёнка...
  
   Какое воодушевление. Даже глаза заблестели. Теперь я точно возьмусь за дело при первой же возможности. Мне хочется порадовать его, хочется хоть чем-то отблагодарить за искреннее участие... раз уж не могу отблагодарить откровенностью.
  
   Этим вечером я закончил с работой в саду пораньше и отправился ужинать вместе со всеми. Почему-то именно сегодня привычное одиночество угнетало. Микаэль прав - что-то во мне действительно изменилось... нужно время, чтобы всё снова вернулось в прежнюю колею. Но ведь вернётся. Обязательно. Судя по всему, Анри потерял ко мне интерес и успокоился. Всё к лучшему. У меня здесь ещё есть дела, которые необходимо закончить. И только поэтому я всё ещё здесь. Вот закончу, уйду и даже не обернусь ни разу. Я всё забуду. Раз и навсегда.
   ========== Глава 22. Первая метель. ==========
  
   Анри по-прежнему не разговаривал со мной, лишь отдавал время от времени короткие приказы да иногда смотрел так, будто моё присутствие было ему неприятно. И зачем, спрашивается, так мучиться, когда можно вернуть обратно Аверьяна? Я ведь на эту работу не напрашивался. У меня и так дел непочатый край.
  
   Мои дни проходили однообразно, но наполненно. Я постоянно был чем-то занят, и это просто замечательно. Безделье и уныние - самые ужасные и утомительные вещи, которые только можно представить. К счастью, у меня не оставалось времени ни на то, ни на другое. Только по ночам иногда не мог уснуть. И вот тогда что-то тяжёлое, гнетущее сдавливало грудь и комом вставало в горле. Неопределённость, всё та же неясная тоска и смутное ожидание чего-то. Предчувствие.
  
   Микаэль с нетерпением ждал, когда я закончу рисунок. С каждым днём его живот рос, приближая время родов. Не знаю, сказали ему или нет, как рождение ребёнка для него опасно. Хотя, насколько мне известно, шансы у него пятьдесят на пятьдесят... на целых двадцать процентов выше, чем у меня. Это несколько обнадёживает. И всё же я хочу, чтобы он увидел наш будущий сад как можно раньше. Мы ведь создавали его вместе. Сейчас почти все растения уже посажены, но вырастут и зацветут они ещё не скоро. Наверно, поздней весной и летом здесь будет очень красиво. Жаль только, что я этого уже не увижу.
  
   Спустя две недели, после внеочередного совета Анри вернулся из города очень поздно, почти ночью и в изрядном подпитии. О чём незамедлительно сообщила отправленная за мной Полина. Когда я пришёл в покои принца, тот уже спал. На кровати, но в сапогах и в одежде. Видимо, охранники довели его до спальни, однако всё остальное решили оставить мне.
  
   От принца пахло вином и женскими духами. Одна рука как-то странно вывернута, волосы спутались и одежда в беспорядке. Обычно в таком состоянии я видел Ренольда после его визитов к очередной любовнице - брат не слишком чтил брачные узы и, время от времени, предпочитал пылкие объятия какой-нибудь молоденькой актрисы или вдовушки опостылевшим радостям супружеского ложа. Впрочем, мне трудно было за это осуждать. Супруга его, Исабелла в девичестве Гранилуанская, происходила из очень богатой и влиятельной семьи с роскошным фамильным древом. Собственно, на этой "породистости" все её достоинства и заканчивались. Исабелла отличалась высоким ростом и несколько нездоровой худобой, злым и надменным выражением лица и отвратительным сварливым характером. Кроме того, она, как истинная благородная дама, считала исполнение супружеского долга неприятной обязанностью, с которой можно смириться и потерпеть исключительно ради продолжения рода. На самом деле подобное явление очень даже частое. Наследник Лавирии, по всей видимости, тоже сторонник полигамии. Быстро же он нашёл мне замену... Хотя я не удивлён.
  
   Анри спал крепко, даже не шевельнулся ни разу, пока я его раздевал. Как ни странно, только теперь у меня появилась возможность хорошо его рассмотреть. Сон делает человека удивительно уязвимым, в данном случае, для чужого любопытства. У принца было красивое лицо, красивое тело, и чужие метки любви в виде царапин на спине и специфического синяка на шее. Я укрыл его одеялом и присел рядом. Мне было грустно, немного досадно и даже чуточку больно. И всё же... похоже ли это на то, что я должен бы был почувствовать, если бы любил его? У любви нет чёткого определения, зато куча синонимов. Вернее тех эмоций, с которыми её легко можно спутать. Я повидал многое - влечение, симпатию, страсть, жалость и даже тяжёлую изматывающую зависимость... но не любовь. Только однажды, когда мама говорила об отце, мне показалось, что я уловил в её глазах отблеск этого чувства ... что-то тёплое, нежное, сильное... и печальное, будто она не просто любила - много страдала из-за этой любви. Только я не мог понять тогда и не понимаю сейчас, за что она могла полюбить короля.
  
   Всё это слишком сложно, чтобы разложить по полочкам. Не могу отрицать, что к Анри меня тянет. Иногда очень сильно. Он правильно сказал, в его руках я таял. Моё тело горело и отзывалось. Это ощущение... будто обжигало меня, и в то же время я чувствовал себя опустошённым. Как такое вообще возможно?
  
   Вывод неутешителен - я совсем запутался. Для Анри всё гораздо проще. Пройдёт совсем немного времени, и я превращусь в воспоминание об очередной одержанной победе. Допускаю, что не самой сложной, яркой и... полной - мне кажется, он всё-таки чего-то другого ожидал - но, тем не менее, вполне состоявшейся. Ну то, что я всё ж таки вполне себе благородных кровей и самого что ни на есть высокого происхождения, придаст всему этому некоторой пикантности, но не более того. А что останется мне?
  
   Понятия не имею. Только время поможет расставить всё по своим местам.
  
   С этим решением я и вернулся в свою комнату.
  
   На следующее утро Анри был ожидаемо не в духе, что и не замедлил продемонстрировать резкими раздражёнными репликами в мой адрес. Что ж, он в своём праве.
  
   Потом вновь потянулись короткие серые дни. Зима по-прежнему запаздывала. Снег всё ещё не выпал, земля словно потускнела, и небо подавляло свинцовой тяжестью. Зал по ночам тонул в темноте, потому что звёзды скрывались за тяжёлыми тучами. И временами казалось, будто кто-то невидимый и жестокий по капле вытягивает радость из этого мира.
  
   И вот закончился очередной день, наступил очередной вечер. Я, как обычно, поднялся к Анри и в дверях спальни столкнулся с леди Ирэной. У неё был вид сытой довольной кошки. Она торопливо поправила на плече бретель платья и проскользнула мимо. Я проводил её взглядом и, наконец, вошёл в комнату. Рядом с разворошенной кроватью валялась одежда принца, а сам он в одном халате сидел в кресле у камина. Да... не трудно догадаться, что здесь произошло...
  
   - Прикажете поменять постельное бельё? - кое-как поборов какое-то острое неприятное чувство, осведомился я.
   - Это всё, что тебя интересует? - не глядя на меня, спросил принц.
   - Да.
   - Знаешь, из тебя получился превосходный слуга. Я даже уже начал сомневаться в своей первоначальной догадке. Может, ты нарочно ввёл меня в заблуждение?
   - Я не пытался Вас ни в чём убедить. Поэтому и ввести Вас в заблуждение не мог.
   - Ну, разумеется. Ты просто образец честности. А если ты такой честный, скажи, зачем ты всё-таки лёг под меня?
   - Вы же этого хотели, разве нет?
   - Хотел. Но спросил я не об этом.
   - Мне больше нечего Вам ответить.
  
   Анри поднялся и подошёл ко мне. В выражении его лица злость мешалась с неприязнью.
  
   - Вот так значит, - коротко усмехнулся он, - можно и уступить, лишь бы отстали? У тебя там что вообще - сердце или кусок льда? Или всё-таки заплатить тебе, чтобы ты был поласковее?
  
   Я молчал. Просто не знал, что сказать.
  
   - Ну, чего язык проглотил? Право, я думал, в тебе что-то есть, но, видимо, принял за бриллиант обычную стекляшку. Всё. Убирайся. Ты же садовник, вот этим и занимайся. Только постарайся больше не попадаться мне на глаза.
  
   Я поклонился и на негнущихся ногах вышел из спальни. Потом не помню, как добрался до зала. Здесь хорошо топили, но мне всё равно было холодно. Зачем? Почему? За что? Я не нарушил ни одного установленного им правила, я согласился на его условия... я даже ни разу не упрекнул его за то, что он нарушил данное слово. Он сказал однажды, что я ни с кем делить его не буду... только ведь это возможно только тогда, когда имеешь право, а Анри...он не может быть моим. Так зачем же тогда всё усложнять? Он оскорбил меня, он причинил мне боль и сделал это намеренно. Не понимаю.
  
   Или он прав? Ведь в какой-то степени я использовал его. Я уступил... только кому? Ему? Себе? Я хотел быть желанным, хотел почувствовать, а что в итоге? Может, я на самом деле стекляшка, и просто не способен дать ничего взамен. Может, тогда... когда меня меняли, пострадало не только моё тело?
  
   Я сел на пол и обхватил руками колени, в попытке хоть немного согреться. И вдруг услышал жалобный вой. Я поднял голову и впервые заметил, что вокруг меня бушует метель. Крупные белые хлопья летели в чёрной пустоте. Ветер то нёс их косой стеной, то свивал из них лихие спирали. А значит, миром теперь правит зима.
   ========== Глава 23. Снежные цветы. ==========
  
   Я провёл очередную линию и посмотрел на окно. Ещё совсем недавно там ничего не было, а теперь кругом цветы изо льда и снега. Красивые, но холодные. У меня на холсте другие, тоже красивые, но живые. Я внимательно изучил и запомнил рисунки и описания растений, которые удалось достать, только у меня всё равно получается что-то... другое. Не знаю почему, но моя кисть упорно выводит нечто среднее между тем, что я видел в книгах и тем, что вижу на стёклах, будто пытается оживить снежные цветы, придавая им яркие знакомые краски. Фёдор говорил, что у меня "нестандартное художественное восприятие", которое при должном усердии и навыках может вырасти в "зрелое мастерство". На самом деле, он не слишком хорошо владел терминологией, однако это не мешало мне его понимать. Он единственный во дворце ни разу не напомнил мне о моей... необычности. Казалось, ему просто не было до этого никакого дела. Что меня всегда несказанно радовало. И, скорее всего, поэтому мне было так легко у него учиться.
  
   Я взглянул на Микаэля, который в этот момент задумчиво жевал кончик пера, и улыбнулся. Он тоже появился на холсте неожиданно. Я неважный портретист, поэтому обычно выбираю другие темы для своих рисунков... но здесь особый случай. В какой-то момент я отчётливо понял, что без него просто не вижу этого сада. Таким образом, сначала я ухватил его любимую позу, потом характерный наклон головы, и, наконец, улыбку. Ту самую робкую, искреннюю улыбку, которая мне всегда так нравилась. Скорее всего, в фамильном имении его родителей есть его портрет. Прекрасно выполненный, но ничего о Микаэле не говорящий - старинное кресло, идеально прямая спина, непременно какая-нибудь книга в руках, невыразительный взгляд и лишённое эмоций лицо. У меня вот, к примеру, есть такой - висит в галерее предков, совсем не выделяясь из общей массы. Даже то, что на мне там туника и серьги не спасает положение. Кстати Микаэля я изобразил в том, в чём он был на ярмарке - в мужской одежде... хочется, чтобы он хотя бы здесь избавился от "рабского ошейника"... какие-то странные у меня ассоциации...
  
   Мне, по-прежнему, холодно. Я замёрз, после того памятного разговора с Анри и всё ещё не могу согреться. После долгих размышлений, у меня не осталось сомнений, что случившееся - закономерный итог моих действий. Ведь всё началось с моего обмана, а продолжилось... Да, инициатива исходила от него, но, если подумать, я не больно-то и сопротивлялся... всё искал какие-то компромиссы и оправдания... может, он это чувствовал? И всё равно мне так до конца и не ясна причина его злости.
  
   К семи часам мы с Микаэлем закончили то, что на сегодня запланировали, и разошлись - он в обеденный зал, а я, как обычно, на кухню. Слуги, конечно, будут есть после господ, поэтому придётся подождать.
  
   Я пристроился в уголке, чтобы никому не мешать и наблюдал за нервной кутерьмой. Забавно, каждый день здесь готовили, и каждый день волновались, будто в первый раз. Повар наливал прозрачно-золотистый бульон в пузатую фарфоровую супницу, помешивал жаркое и ворчал, что соус не достаточно густой, поварята носились с тарелками, Степанида бестолково металась от стола к плите, не зная за что хвататься, Аграфена Кондратьевна раскладывала на тарелках хлеб и пироги. Мне некуда было торопиться, поэтому я спокойно дождался, пока все закончат с работой и сядут за накрытый стол.
  
   За ужином было привычно шумно. Аверьян, с тех пор как вернулся к своим прежним обязанностям, приосанился, возгордился и стал необычайно болтлив. Да уж, здесь есть с чем сравнивать. Сначала он хранил высокомерное молчание, после "изгнания" старался быть как можно более незаметным, зато теперь, по-видимому, активно навёрстывал упущенное.
  
   - Его высочество, без сомнения, ценят по-настоящему преданных людей.
  
   Ну, прими мои поздравления. В очередной раз.
  
   - Конечно, все могут ошибаться, но я знал, что наш принц примет верное решение.
  
   И я, в свою очередь, несказанно этому решению рад.
  
   - Разумеется, я уверен, что Грей проявлял должное усердие, но мой опыт несравненно больше. Прислуживать столь знатной особе - не только великая честь, но и огромная ответственность. Не каждый справится. Ведь сколько умения и такта надо иметь, чтобы исполнять столь деликатные обязанности самым надлежащим образом!
  
   Всё - оседлал любимого конька. И ладно. Хоть кому-то счастье. А вообще Аверьян забавный. Этакий прифрантившийся петух. Весь такой важный, грудь колесом, новомодный жилет с перламутровыми пуговицами, волосы чем-то намазаны, поэтому гладкие блестят и не шелохнутся, тоненькие усики закручены калачиком - лепота. Игната он жутко раздражал, потому как нравился Полашке, Степанида с Фросей любили над ним подшучивать, а Полина просто игнорировала, что весьма печально, ведь только её одну Аверьян хотел видеть своей женой. Хотя, может, он и получит ещё свою красавицу... что ей останется, когда Сильвану надоест бесхитростная любовь юной наивной девушки? И то это в лучшем случае... не каждый же согласиться на брак с той, что до свадьбы потеряла невинность. И в высшем-то свете подобное отнюдь не приветствуется, хоть ради выгодной партии и могут закрыть на это глаза, а уж у простого люда с этим особенно строго. Мне было десять, когда я в деревне недалеко от нашего с мамой особняка встретился с такой. Родной отец ей косы отрезал, мать прокляла, бабы при встрече камни в неё кидали, а она покорно и безропотно несла бремя своего позора. И вся вина-то её, что полюбила да доверилась, а парень исключительным подлецом оказался - соблазнил и на всю деревню ославил. Ему-то что... женился потом на девице пусть и не шибко красивой, но с приданым, а бедняжку эту на следующий день после его свадьбы из реки выловили. Отмаялась.
  
   - Ты чего смурной такой? - легонько ткнула меня локтем Степанида.
   - Устал просто, - ответил я и уткнулся в свою тарелку.
   - Оно и понятно. Весь день в зале пропадаешь, будто мёдом там намазано. А я уж думала из-за того, что Аверьян наш тут наболтал, печалишься. Вона как его понесло.
  
   Любопытно. Полторы недели уже прошло, и всё это время каждый вечер мы все подобные тирады слушаем, а заговорить со мной на эту тему только сейчас кто-то решился. Нервы мои берегли да нежные чувства щадили? Так я, вроде, убитым горем, что меня из камердинеров попросили, не выглядел. На самом деле, даже намного легче стало.
  
   И всё-таки общения с меня на сегодня достаточно. Мало ли куда ещё разговор занесёт, и так знаю, что по поводу меня какие-то сплетни ходят. Не то чтобы меня это сильно интересовало или волновало... просто неприятно и вопросы вокруг да около не вдохновляют. До правды вряд ли кто догадается... разве что Аграфена Кондратьевна... Да боги с ними со всеми, всё равно мне здесь немного осталось... и больше я никогда сюда не вернусь. С помолвкой придумаю что-нибудь. Понятия не имею пока что, но обязательно добьюсь её расторжения. Самым оптимальным было бы просто поселиться в какой-нибудь дальней, глухой деревне, сменить имя и исчезнуть с концами, привык бы со временем к простой жизни, Леший бы с Алей помогли... думаю, не отказали бы. Но сейчас мама во дворце, мало ли как моё отсутствие на ней скажется. И Северные стражи. Что-то же им нужно. И, видать, сильно нужно.
  
   В любом случае, это всё будет потом. А сейчас меня ждут холст и краски. Всё равно заснуть у меня, скорее всего, опять не получится. Я скучаю. По Анри. И ничего тут не поделаешь, как и с тем, что кроме разочарования нам обоим всё это ничего больше не принесло. Так можно ли на самом деле оживить снежные цветы?
   ========== Глава 24. За закрытыми дверями. ==========
  
   Как говорится, ничто не предвещало. Это было самое обычное утро. До того как прислуживающие господам за завтраком девушки вернулись на кухню.
  
   - Представляете, - выпалила запыхавшаяся Полина, - принц сообщил, что сегодня вечером гости отбывают в свои имения!
   - И что с того? - не впечатлился новостью Пантелей.
   - Как что?! - поразилась Фрося. - Гостям-то о том, что они отбывают, ещё ничего не было известно. Вы бы их лица видели. Леди Ирэна так побледнела, я думала она лишится чувств.
   - У них с принцем вчера состоялся крайне неприятный разговор, - вдруг сообщил Аверьян.
  
   Все взгляды сразу же обратились к нему. Аверьян гордо задрал подбородок, но щёки густо покраснели. Обычно личный слуга Его высочества никогда дела господина не обсуждал, однако за время своего изгнания всё-таки умудрился несколько приобщиться к народу. Только вот народу такое положение дел ещё было в новинку.
  
   Фрося поджала губы и тихонько подтолкнула подругу.
  
   - И что же такого у них вчера произошло? - ласково улыбнувшись, спросила Полина.
   - Я специально не подслушивал, я просто добросовестно выполнял свои обязанности. Они были так... увлечены, что не обратили на меня внимания, - ещё гуще покраснел Аверьян.
   - Так в этом никто и не сомневается, - заверила его девушка.
   - Ну, вроде как, у Его высочества новая фаворитка появилась.
   - Как так? - удивился Проперций. - Откуда ж ей взяться? Анри наш всё при гостях, а, коль отлучается, так только по делам государственной важности, да на советы.
   - Угу, это он с совета однажды за полночь такой весь благоухающий вернулся, - едко усмехнулась Степанида.
   - Да то ерунда, - отмахнулся мажордом, - то всё баловство одно, а тут благородная леди. Должно быть что-то серьёзное стряслось.
   - Да надоела она ему просто, и вся недолга, - предположила неугомонная Степанида.
   - Всё может быть, конечно, - вмешался Аверьян, - да только, кажется, без другой женщины не обошлось. Его высочество всё хмурый ходил в последнее время. Раньше и похвалить, и пошутить мог, а теперь разве что не рычит. Леди Ирэна уж и так к нему, и эдак, а он, вроде как, и обнимает через силу.
   - Я ж говорю - остыл он к ней.
   - Так как бы дело не повернулось, а с дамами у принца всегда обхождение было особое. Умеет он так повернуть, чтобы не обидеть, а тут... Она и плакала, и корила, и проклинала, а он лишь холодно сообщил, что, дескать, дела её супруга на лад пойдут. Он лично посодействует.
   - Ну так и без того понятно было, зачем она к нему в полюбовницы набивалась.
   - Ох, и язва ты, Стешка, но тут неправда твоя. Я ж, после всего, Леди Ирэну в её покои провожал. Раньше б она и руки своей мне коснуться не дозволила, а тут будто обмякла вся.
   - Видать сильно прикипела, - посочувствовала Полина.
   - Видимо, - согласился Аверьян. - Я пока её вёл, она всё про соперницу бормотала. Точно в бреду была. Не мог, дескать, Анри просто так её оставить. Женщины, они ведь такое чувствуют.
   - Стало быть, до женитьбы высочества нашего, нам новую барыню, следует ждать, - сделала соответствующий вывод Степанида.
  
   Дальше я уже не слушал. То, что Анри не шибко красиво расставаться может, для меня не новость, но вот то, что Леди Ирэне он так быстро даст отставку... да ещё ни с того ни с сего... Только ведь недавно у них всё по новой наладилось. Она в его покои исправно каждую ночь приходила, и явно не книги читать. Об этом наши девушки частенько шептались да посмеивались. Тут не захочешь, а всё узнаешь. И вот на тебе...
  
   Между тем, в замке целый день стоял дым коромыслом. Сновали туда-сюда горничные и камердинеры отбывающих господ. Что-то в спешке собирали, чистили, гладили, укладывали. Вернувшийся после обеда, на который его настоятельно просили явиться, Микаэль сказал, что никто из гостей за столом довольным не выглядел, но обсуждать или как-то комментировать решение принца не решился. Леди Ирэну вся враз осунулась, но голову и спину держала прямо, в сторону Анри ни разу не взглянула, и не проронила ни слова. Супруг её сильно обеспокоился, и велел до отъезда непременно пригласить доктора.
  
   В общем, успокоилось всё только к вечеру, когда в замке из господ остались только принц и герцог с супругом.
  
   - Его высочество велели передать, что сегодня вечером ты свободен, Аверьян, - вернувшись после ужина из обеденного зала, довольно сообщил Игнат.
  
   Аверьян важно кивнул, однако ответом Игната не удостоил.
  
   - А как у принца настроение? - сгорая от любопытства, приступила Фрося.
   - А кто ж его разберёт... А вот у Его светлости Сильвана, вроде как, преотличное. Говорит, что скоро победу какую-то праздновать будет, обещанным коллекционным вином.
   - А принц что?
   - Сказал, что это ещё бабка надвое сказала, кому победу праздновать доведётся.
   - Чудно, вроде как, мы теперече ни с кем не воюем, - всплеснула руками Аграфена Кондратьевна.
   - Да где ж нам в господских делах разобраться.
   - И то верно.
  
   На том и порешили. Правда, обсуждать события минувшего дня так и не прекратили. И каких только версий не напридумывали. Это ж надо такую фантазию иметь. Кто-то предположил, что супруг леди Ирэны об измене узнал и вызвал принца на тайную дуэль, кто-то выдвинул версию о беременности любовницы, кто-то намекал на некую мадмуазель Жаклин из салона загадочной мадам Лизет, которая и стала причиной расставания. Господам, наверно, и невдомёк, как активно обсуждается их личная жизнь. Я, вот, к примеру, понятия не имею, что обо мне думают слуги во дворце отца... и, если честно, знать мне этого не хочется.
  
   Провозившись с делами, которые ещё оставались после ужина, к себе я возвращался достаточно поздно. Вдруг кто-то вынырнул из темноты и припечатал меня к стене. Рот накрыла чья-то ладонь, в которую я тут же вцепился зубами.
  
   - Что ж ты дикий-то такой, - выдернув пострадавшую руку, поморщился Анри.
   - Знаете, Ваше высочество, мне будет трудно выполнить Ваш приказ, не попадаться Вам на глаза, если Вы будете караулить меня чуть ли не у двери моей комнаты, - переведя дыхание, уведомил его я.
   - Мне поговорить с тобой надо.
   - Так говорите.
   - Не здесь. Или к себе пустишь, или ко мне пойдём.
   - А если я откажусь?
   - К тебе ломиться не стану, но, если вынудишь, в свою спальню волоком потащу.
   - Пустите.
  
   Он отступил, но недалеко. Не доверял мне. Страховался. А взгляд такой... решительный. Понятно, что не о пустяках речь пойдёт. И к разговору этому он готовился.
  
   Я вытащил ключ и отправился открывать. Справившись с замком, толкнул дверь и пропустил своего нежданного гостя вперёд. Он подождал, до тех пор, пока я не зажёг свечу, потом глубоко вздохнул и сел на единственный стул.
  
   - Не могу я так больше, - наконец, сказал Анри, - всю душу ты мне вымотал. Ведь ни с кем я столько не возился. После тебя всё не то... не так... А ты, будто звезда на небе - светишь, а не греешь совсем.
   - Зачем Вы сегодня весь этот цирк устроили? - перебил его я.
   - Ирэна мне через день скандалы стала устраивать. Чувствовала, что ничего у меня к ней не осталось... да и не было особо никогда. А я всё боялся её твоим именем назвать. Да и давно пора, сейчас мне здесь вообще, кроме тебя никто не нужен. Скажи, чего хочешь. Хочешь, я твоей семье титул пожалую? Любые отступные за тебя дам. Поселю в замке, ни в чём нужды знать не будешь.
   - В качестве кого поселите?
   - В качестве фаворитки.
   - Вы сами-то себя хоть слышите? Я не женщина и фавориткой быть никак не могу.
   - Но ты ведь почти как женщина.
   - Нет. Я могу родить, на этом всё моё сходство с прекрасным полом заканчивается. И Вашей персональной игрушкой я быть не хочу.
   - А кем хочешь?
  
   Хочу быть равным, хочу быть единственным, хочу уважения, в конце концов. Но, что из этого стоит озвучить? Сейчас, наверно, ничего. Но, если он ко мне пришёл, если ему без меня действительно так плохо, как он говорит... Возможно, у нас всё-таки есть шанс. Что-то же между нами уже есть, раз без него мне хуже, чем с ним. Ведь можно рискнуть.
  
   Не прощу себе, если не попробую. Не так, как в первый раз. По-настоящему, попробую.
  
   - Сейчас пусть всё остаётся, как есть. За закрытыми дверями, - принял решение я.
   - Согласен. Со всем согласен, - ответил принц.
  
   Затем поднялся, обнял меня со спины и уткнулся носом в затылок. Я чувствовал на себе его руки и дыхание. И мне было хорошо. Не страшно, не тревожно. Просто хорошо.
  
   Он развернул меня к себе, стянул с волос ленту. Ему нравилось меня разглядывать. Тогда я ему этого не позволил, и теперь он навёрстывал упущенное с неторопливой жадностью. Тягуче медленно раздевал, оглаживал, не выпуская из рук. Ловил губами моё сбившееся дыхание и ритмично слегка сжимал в ладони напряжённый член.
  
   И я ждал, ждал и желал той заполненности, которую ощутил однажды.
   Поэтому вздохнул с облегчением, когда Анри потянулся за знакомым горшочком с мазью. Поцеловав его напоследок, я послушно развернулся к нему спиной, облокотился на стол, прогнулся. Он шептал мне на ухо какую-то чепуху, прихватывал губами мочку, и растягивал. Долго, мучительно. А потом двигался во мне, не оставляя больше места для сомнений. И в тот момент я был ему за это искренне благодарен.
  
   - Выгонишь меня? - много позже, устроившись рядом со мной на кровати, поинтересовался принц.
   - Конечно, - теснее прижавшись к его боку, сонно кивнул я. - За закрытыми дверями, помнишь?
   - А если я приду завтра? Пустишь?
   - Пущу.
  
   И сейчас это было единственным, в чём я был абсолютно уверен.
   ========== Глава 25. Снежный мир. ==========
  
   - Подъём, - тихонько сдунув с его лица непослушную кудряшку, прошептал я.
  
   За окном ещё темно, но я знаю, что утро уже совсем скоро. В замке тихо и, кажется, что мы здесь совсем одни. Это только наш с Анри хрупкий, зыбкий, снежный мир.
  
   Почти полтора месяца мы спим в одной постели и с каждым днём мне всё труднее будить и отправлять моего принца в его прекрасную спальню.
  
   - Уже? - не открывая глаз, простонал он. - Может ну его, а?
   - Нельзя. Некоторые слуги встают рано. К тому же, что подумает Аверьян, если не обнаружит тебя в твоих покоях?
   - Да какая разница, что он подумает? Мой замок, где хочу, там и ночую.
   - Хорошо, тогда следующую ночь будешь коротать под моей дверью. Могу даже коврик постелить.
   - Вымогатель. Вот если бы ты согласился занять должность Аверьяна, всё было бы гораздо проще.
   - Ни за что. У меня своей работы полно. И вообще, зачем расстраивать человека? Он тебе столько лет верой и правдой служит.
   - Для него придумали бы что-нибудь, зато ты бы проводил со мной больше времени. Возможно даже, если тебе так уж не хочется ко мне, я бы к тебе сюда переехал.
   - Угу. И один твой шкаф занял бы всю мою комнату.
   - Ничего страшного, зато вместе бы встречали рассвет.
   - Романтик и фантазёр.
   - Не без этого. Ладно, пойду, пожалуй, досматривать свой девятый сон.
  
   Анри поднялся, от души потянулся, ничуть не стесняясь своей наготы, накинул халат, и наклонился ко мне за поцелуем. Он прижал меня к себе с такой силой, будто не было целой ночи любви. Этой. И многих других до неё тоже.
  
   Я закрыл за ним дверь и снова лёг. Кровать казалась почему-то очень широкой. Странно, мы же вдвоём едва на ней помещались.
  
   Однако, насчёт приближающегося утра, я оказался прав. Вскоре забрезжил тусклый голубой зимний рассвет, и новый день потихоньку начал вступать в свои права.
  
   Заснуть снова у меня так и не получилось, поэтому я решил не тратить попусту время. Не спеша, умылся, заправил постель, оделся и забрал волосы в высокий хвост. Когда спустился в кухню, там оказалась только Аграфена Кондратьевна, которая уже успела поставить тесто.
  
   - Ну что, милок, мятного отварчику? - заботливо спросила женщина.
  
   Я кивнул и благодарно улыбнулся.
  
   Недели две назад мне нездоровилось - мутило немного. Бывает, конечно, скорее всего, что-то не то съел, но ключница заметила и с тех пор каждое утро варит для меня этот самый отвар. Помогает. По крайней мере, никакие недомогания меня больше не мучили... ну, разве что, лёгкая слабость временами и голова иногда кружится. Пустяки. Пройдёт.
  
   Я потихоньку пил ещё тёплый напиток и наблюдал, как кухня постепенно наполняется людьми и привычной суетой. После завтрака отправился в сад, к своему холсту. Микаэль пришёл примерно через час и устроился с книгой у окна. Всё уже посажено, необходимые пометки сделаны, теперь осталось только поливать. Но это было наше место, поэтому мы оба всё равно по-прежнему встречались здесь. Невероятно. У меня куча сводных братьев и сестёр, но такой душевной близости ни с кем из них никогда не было. Даже с Альбертом, который относился ко мне лучше других. А этот чужой мальчик стал мне родным.
  
   - В последнее время, ты будто светишься, Грей, - за вечерним чаем поделился своими наблюдениями он.
   - Правда? Не замечал.
   - Со стороны всегда виднее.
  
   Надеюсь, больше никто такой наблюдательностью не отличается.
  
   - Хочешь, посмотреть, что у меня получилось? - отставив чашку, предложил я.
   - А можно? Ты уже закончил?
   - Почти.
  
   Микаэль поспешно и немного неловко выбрался из-за стола. Ходить ему уже тяжеловато: отекают ноги, и мешает большой живот. Он не жалуется, но я всё равно знаю, и, как могу, стараюсь следить, чтобы не переутомлялся. Хоть мы и гуляем по сорок минут каждый день. Что бы там ни было, а держать его в четырёх стенах, пусть и весьма роскошных, нельзя. Ему необходимы пространство и свежий воздух... как и мне.
  
   Мальчик с детским восторгом и изумлением какое-то время рассматривал картину, а потом неожиданно развернулся, обнял меня и заплакал. Я перебирал его волосы, поглаживал вздрагивающую спину и молчал.
  
   - Спасибо, - чуть успокоившись, всхлипнул он, - ещё никто никогда не делал для меня такого. Твои цветы прекрасны. Намного лучше, чем в любой энциклопедии... если я умру... я хочу попасть в такое место.
   - Микаэль...
   - Не слушай меня. Всё хорошо. Я просто немного волнуюсь, только и всего.
  
   А через пять минут он уже снова улыбался. Улыбался для меня. Чтобы не беспокоить, не обременять своими страхами. Я и раньше догадывался, что мальчик намного сильнее, чем кажется на первый взгляд, но только сегодня я убедился в этом окончательно. Бывает так, внешне человек выглядит сильным и несокрушимым, как скала, а копнёшь поглубже - трус. Но бывает и наоборот - вроде, былинка на ветру, вот-вот сломается, да только былинка эта с таким внутренним стержнем, что не то что не сломается, но даже не согнётся. И я счастлив, что моя картина так понравилась ему... потому что рисовал я для него. Я хотел его порадовать, и то, что у меня это получилось, значит для меня очень много.
  
   Поэтому, после его ухода, я остался заканчивать работу. Благо, осталось действительно совсем немного. Я чувствовал, что так надо, но почему, объяснить не мог.
  
   Когда я уже мыл кисточки, пришёл Анри.
  
   - Ты здесь проводишь больше времени, чем со мной, - с шутливым упрёком, сообщил он.
   - Не больше.
   - Да ну?
   - Ну да... Анри, а что будет, когда приедет твой жених?
  
   Понятия не имею, откуда взялся этот вопрос. Я ведь не собирался выпрашивать у него обещания или выяснять отношения.
  
   - Свадьба будет, - легкомысленно пожимает плечами Анри, - потом наследник.
   - Вот так сразу?
   - А чего тянуть? Раз надо - значит будет. Тебя это не сильно коснётся.
   - В самом деле?
   - Послушай, мой брак - это политическая сделка, и иметь любовника или любовницу мне никто не запретит. Кроме того, роды он едва ли переживёт.
   - Ты так легко говоришь о смерти другого человека...
   - Все мы смертны. Судьба у него такая.
  
   Да, не стоило мне ничего спрашивать. Я иногда забываю, сколь иллюзорен и ненадёжен наш с ним снежный мир. Но от этого он не становится менее прекрасным. Анри не интересна участь жениха, но, кажется, не безразлична моя. Интересно, что будет, когда я признаюсь ему, что я и есть его жених?
  
   Я поцеловал, его, решительно поставив в разговоре точку. И ему сразу становится не до того. Всё, чего ему сейчас хочется, так это поскорее добраться до моей комнаты.
  
   На самом деле и мне сейчас хочется того же.
   ========== Глава 26. Новый рассвет. ==========
  
   Сильван уехал в город и уже неделю не возвращался. Видимо, Полина ему всё-таки надоела, а иных развлечений в замке он пока не нашёл. Микаэль скучал и грустил. Насколько я понял, всё их общение, после известия о беременности, сводилось по большей части к совместным ужинам. Иногда, ещё когда в замке были гости, мальчик следовал за мужем в малую гостиную, где на него обращали внимания примерно столько же, сколько на диван или любимую болонку. Теперь же он был лишён даже этих крох радости.
  
   Я, как мог, отвлекал его. Постоянно придумывал какие-нибудь не слишком утомительные, но интересные задания, тормошил, веселил и старался не оставлять надолго одного. Иногда у меня получалось, иногда не очень. Анри периодически выговаривал мне, упрекал, что уделяю его персоне слишком мало времени, и что чужой муж - не моя забота. Но если не моя, то чья?
  
   Спалось мне нынче плохо, тревожно. А утром я зашёл на кухню, и увидел Лешего. Аж от сердца отлегло. Ведь только недавно вспоминал. Стыдно, но интерес у меня корыстный. Просто не знаю, кого ещё о помощи просить.
  
   - Здравствуй, Яким, - выдохнул я, присаживаясь рядом, - ты можешь Алю привести?
   - Эк ты быстрый какой, - удивился Леший, - заскучал что ль? Знаешь ведь, что просто так она далёко не ходит.
   - Дело у меня. Срочное.
   - Уж прям и дело? Ну так сказывай.
   - Микаэлю скоро рожать. Боюсь, только Аля одна помочь сможет.
   - Это ж какому такому Микаэлю?
   - Да супружнику герцогскому, - встряла Степанида.
   - Не поведу. Пущай господа со своими напастями сами справляются.
   - Ему ведь семнадцать всего, - не отступился я, - а доктор здешний ему через день да каждый день кровь пускал. Считал грязная она у него. Как думаешь, в состоянии такой столь сложные роды принять?
   - И правда, Якимушка, - поддержала меня Аграфена Кондратьевна, - пособили бы, а? Микаэль ить, даром что супруг, ещё мальчонок совсем.
  
   Леший нахмурился. Видно было, что моя идея ему не слишком по нраву пришлась.
  
   - Ладно уж, передам я ей твою просьбу, - наконец решился он. - Но, ежели откажет, не взыщи.
  
   Не откажет. Аля не откажет. Почему-то в этом у меня ни на секунду сомнений не возникло. Леший же долго мешкать не стал, выпил только чашку чая да в дорогу собрался. Я попытался было его поблагодарить, но он только отмахнулся:
  
   - Пустое то. Не для себя ить просишь... а коли так об ком печёшься, значит, стоит он того. В этом я тебе верю.
  
   Потом я целый день не находил себе места. Какое-то необъяснимое беспокойство всё никак не желало меня отпускать. Сосредоточиться ни на чём не получалось и аппетит совсем пропал. Самое противное, что у этого состояния не было внятного объяснения. Будто происходило что-то плохое, но что именно, непонятно.
  
   Микаэль лишь безмятежно улыбался и успокаивал меня. Принц назвал нервной барышней. И мне хоть и не без труда удалось кое-как убедить себя, что всё в полном порядке.
  
   А ночью, едва Анри от меня ушёл, кто-то тихонько поскрёбся в дверь. Я отправился открывать, радуясь, что неурочный визитёр не пожаловал минут на двадцать раньше.
  
   На пороге оказалась заплаканная Фрося.
  
   - Беда, Грей, - нервно перебирая кисточки на своей шали, прошептала она.
   - Что? - встревожено спросил я.
   - Господин Микаэль... у него мальчик родился... но ему очень плохо...
  
   Мальчик родился... но он ведь не мог сам...
  
   - Что произошло?
  
   Что-то, наверно, не так было с моим голосом, потому что девушка вздрогнула и начала всхлипывать.
  
   - Полина вчера ещё днём за доктором пошла... он приехал ближе к ночи... велел никого не будить и всё твердил, что не позволит какой-то тёмной бабе его работу отымать... доктор к господину Микаэлю поднялся... мы с Полей воду вскипятили, простыни чистые подготовили... а потом... господин Микаэль... он так скулил... так плакал... мы вошли когда ребёночек закричал... там столько крови было...
  
   Дальше я слушать не стал, быстро оделся и бросился в покои Микаэля. Когда я добрался до спальни, доктора там уже не было. Полина собирала ворох окровавленных тряпок и испуганно косилась на кровать, на которой неподвижно лежал мой мальчик.
  
   Он был без сознания, дышал тяжело, лоб и виски покрылись испариной. Кто-то успел поменять постельное бельё и накрыть его простынёй, на которой постепенно расползались красные пятна.
  
   - Фрося, позови Аграфену Кондратьевну, - негромко приказал я.
   - Но она ведь ещё спит и... - попыталась возразить Полина.
   - Живо!
  
   Они обе испарились мгновенно. Им явно не хотелось здесь оставаться.
  
   Я устроился на стуле рядом с кроватью.
  
   - Пошлите, пожалуйста, за его мужем и родителями, - попросил прибежавшую вскоре ключницу.
  
   А сам остался ждать. Я неотрывно смотрел на Микаэля, будто боялся, что, если отведу взгляд, он куда-нибудь исчезнет. Он осунулся и побелел, губы посерели... ещё недавна на этих впалых щеках цвёл здоровый румянец, а сейчас...
  
   Кто-то заходил, выходил, что-то делал, но всё это проходило мимо меня. Так незаметно пролетел день.
  
   - Никто не приедет, милок, - вечером удручённо сообщила мне Аграфена Кондратьевна, - родители его поздравили нашего герцога с рождением наследника и выразили соболезнования об утрате мужа, а господин Сильван... сказал чтоб без него управлялись... ты б отдохнул хоть...
  
   Я отрицательно помотал головой и легонько сжал безвольную холодную ладошку мальчика. Разве я мог его здесь совсем одного вот так оставить? Разве такое вообще возможно?
  
   Сердобольная старушка горестно вздохнула и оставила нас одних.
  
   Время застыло и, казалось, что следующий день никогда не наступит.
  
   Микаэль очнулся неожиданно. Увидел меня и улыбнулся. Бледно, но счастливо.
  
   - У меня родился сыночек... - с трудом произнёс он, - он такой красивый... Сильван ведь придёт, правда?
   - Да. Да, конечно придёт, - я не мог сейчас сказать ему правду... только не сейчас.
   - Спасибо... я так устал... я посплю немного... ты ведь побудешь со мной?
   - Я никуда не уйду.
  
   Он заснул, я тоже задремал немного. А когда проснулся, то вдруг со всей ясностью понял, что остался в комнате один. Микаэль по-прежнему лежал на кровати... и не дышал. Смерть пришла за ним незаметно, словно боялась испугать.
   Глаза его были закрыты, лицо спокойно. И что-то завораживающее и страшное было в этой мёртвой спокойной красоте, в беззащитности его хрупкого истерзанного тела.
  
   Я поднялся, тихонько, будто мог кого-то разбудить, отошёл к окну. Я хотел заплакать и не смог. Грудь болезненно сдавило. Мной овладело какое-то странное оцепенение. Боль ещё просто не успела дойти до сознания. Я не верил. Не мог поверить.
  
   Где-то плакал осиротевший ребёнок. За окном сияло солнце. Ослепительное, но совершенно равнодушное к человеческому горю.
   ========== Глава 27. Прощание. ==========
  
   Похороны решили не откладывать. Аграфена Кондратьевна с Полашкой, выпроводив меня, обмыли и одели Микаэля, тщательно расчесали его волосы. По уходу настежь открыли все окна, чтобы выстудить комнату.
  
   Сильван так и не появился. Анри тоже предпочёл остаться в стороне, лишь дал разрешение похоронить мальчика в королевском склепе, вместо того, чтобы везти в фамильное имение Беркайтов.
  
   На кухне уже полным ходом шли приготовления. Степаниду отправили за ключевой водой, повар готовил поминальный обед, Проперций, будто опытный военный, коротко и чётко раздавал поручения своему разношёрстному войску. Полина с Фросей подавленно молчали и отводили глаза.
  
   - Иди, милок, иди, - ласково потрепала меня по плечу ключница. - Поспи чуток, а, как время придёт, я тебя позову. Не переживай так, проводим мальчика, как полагаесси. Светлая была душа у него... не то что у супружника его - бесстыдника...
  
   Но вместо того, чтобы идти в свою комнату, я отправился в сад. Заснуть у меня бы всё равно вряд ли получилось. Сегодня мне предстояло проститься с родным человеком. Я ещё никогда никого не терял так... безвозвратно... И хотя я понимал, что произошло, принять до конца случившееся всё ещё не мог.
  
   Первым, что я увидел, едва переступил порог зала, были цветы. Небольшие, белые, плотные бутоны серебристого озёрника возвышались над землёй, прямо в центре, и будто тянулись к прозрачному куполу на крепких тёмно-зелёных стебельках. На подоконнике сиротливо лежала забытая книга. А вместо моей картины почему-то оказался пустой холст. Я растерянно покрутил головой и остолбенел. Мои снежные цветы цвели теперь на одной из стен, словно были там всегда... и Микаэль был теперь там тоже... как он и хотел... возможно... мне отчаянно хотелось в это верить, там, где он теперь, ему хорошо. Он этого заслуживает.
  
   За мной вскоре пришли, только не Аграфена Кондратьевна, а Аля. Она не стала меня утешать или выражать соболезнования, просто тепло поздоровалась и обняла.
  
   Перед уходом я срезал несколько цветов, чтобы передать их, как прощальный подарок, нашему мальчику.
  
   Когда скромная траурная процессия отправилась к склепу, солнце уже клонилось к закату и заливало всё вокруг тёплым оранжевым светом. Скрипел под ногами рыхлый февральский снег.
  
   Идти пришлось недалеко. Угрюмое каменное строение располагалось рядом с замком на широкой лесной поляне. Внутри тускло мерцали свечи, и остро пахло какими-то травами. Микаэля осторожно занесли внутрь и опустили в каменную чашу. Жрец монотонно бубнил слова молитвы, остальные скорбно молчали и неосознанно жались друг к другу. Потом нам позволили последний раз прикоснуться к усопшему и навсегда скрыли его под тяжёлой каменной плитой.
  
   Наверно, других поселившихся здесь навечно жильцов провожали иначе. Со всеми почестями и с громкими, пусть и не всегда искренними, рыданиями. Впрочем, что уж теперь...
  
   После возвращения все сели за накрытый стол. Выпили за упокой, не чокаясь, и приступили к трапезе. Моя рюмка осталась не тронутой, а тарелка пустой. Мне просто ничего не хотелось.
  
   Чуть позже Аля вытянула меня из-за стола, проводила в мою комнату, уложила и присела рядом.
  
   - Грей, ты хоть знаешь, что тоже в тягости? - помедлив, выдохнула она.
   - Нет. Этого просто не может быть, - вяло возразил я.
   - Может или не может, но так оно и есть.
  
   Ребёнок. У меня скоро будет ребёнок. А значит, мне практически вынесен смертный приговор. Стало страшно, и вместе с этим страхом пришли слёзы. Уткнувшись Але в колени, я оплакивал своего друга, его несбывшиеся мечты, так скоро и так трагично оборвавшуюся жизнь. И ещё я оплакивал себя. Лучше сделать это сразу. Здесь и сейчас. Чтобы уже без жалости к себе встретить завтрашний день.
  
   Утром я проснулся разбитым, но спокойным. Мне надо было поговорить с Анри. Пришло время выложить все карты на стол. Если он не лгал мне, если он меня действительно любит, то примет известие с радостью. Но сначала...
  
   Я кое-как привёл себя в порядок и отправился искать Аграфену Кондратьевну. К счастью, мне это быстро удалось. Она выслушала мою просьбу, согласно кивнула и отправила в сад.
  
   Вскоре на пороге появилась настороженная Полина.
  
   - Ты что-то хотел, Грей? - поинтересовалась она.
   - Да, - подтвердил я, - мне бы очень хотелось узнать, зачем ты подливала мне в еду зелье, провоцирующее мужскую беременность?
   - О чём ты? Я не...
   - Ты "да", Полина. Больше некому. Я понимаю, почему ты захотела избавиться от Микаэля. Фрося же сказала, что ты тайно побежала за этим мясником, именующим себя доктором, сразу же, как только я попросил Лешего привести сестру. Об Алином целительском даре тебе было известно, и ты побоялась, что твой любовник после рождения ребёнка к мужу потянется.
  
   У Полины мелко задрожали губы, и вся она будто съёжилась.
  
   - Я не хотела... я не знала, что будет так...
   - Знала. Но разговор сейчас не об этом. Ты спала с Сильваном, а у него, наверняка ещё оставалось то зелье, которое давали Микаэлю, чтобы он родил этой сволочи наследника. Думаю, ты знала о том, что это самое зелье окажет такое же воздействие и на меня... и даже знала, от кого будет этот ребёнок.
  
   Ночью, когда Аля ушла, я ещё долго лежал без сна и думал, как всё могло так обернуться. Забеременеть случайно у меня не получилось бы ни при каких условиях, следовательно, кто-то мне помог. И стоило придти к этому однозначному выводу, как вся цепь событий быстро выстроилась в одну линию. Оставалось только выяснить причину.
  
   - Мне... господин Сильван приказал, - глухо рыдая, призналась девушка, - они поспорили... и ... он хотел... доказательств...
   - Кто спорил? - уточнил я, игнорируя больно дрогнувшее сердце. Такого я точно не ожидал.
   - Его высочество с господином Сильваном... они... они на тебя поспорили... принц сказал, что ты... ты... под него ляжешь... он так и сказал... что...
   - Ясно...
  
   Я чувствовал, как разлетается вдребезги моя последняя надежда. На что? На всё. Потому что, если Полина сказала правду, то это конец. Всему.
  
   - И что получит победитель спора? - никогда не подозревал, что мой голос может быть таким бесцветным.
   - Бутылку вина...
  
   Вот твоя цена, наивный глупый мечтатель. Тебе хотелось любви - ты её получил. Доволен? Микаэль вот тоже любил, и умер. Теперь твой черёд. И в этом ты виноват сам.
  
   Ну что ж... я принял горькое лекарство и к разговору с Его высочеством наследным принцем Анри Вайландским готов. А о том, как и по каким частям я буду собирать себя после всего этого подумаю позже.
   ========== Глава 28. Последний закат. ==========
  
   Если собираешься прыгать со скалы, так делать это надо сразу, пока не посмотрел вниз и не передумал. Примерно так я для себя и решил, когда после не очень приятной, но зато весьма содержательной беседы с Полиной поднимался в покои принца.
  
   Леший с Алей хотели уйти сегодня, но я уговорил их остаться до завтрашнего утра... вероятно, я тоже не задержусь в замке дольше. Занятно... ещё несколько часов назад я думал, что всё будет иначе. А сейчас мне просто хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.
  
   Я набрал в лёгкие побольше воздуха, точно перед прыжком в воду, и решительно толкнул тяжёлую дверь.
  
   - Здравствуйте, Ваше высочество, - вежливо поздоровался и сел в кресло у широкого письменного стола.
  
   В кабинете было светло и прохладно. Последние несколько дней мы с Анри почти не виделись. Поэтому он несколько удивился моему визиту. Да ещё столь раннему. Обычно мы встречались намного позднее и, как мне тогда казалось, тайно.
  
   - Я уж думал из-за своего мальчишки ты обо мне и не вспомнишь. И с чего вдруг так официально? - усмехнулся он и, отложив в сторону бумаги, которые просматривал перед моим появлением, откинулся на спинку стула.
   - А я к Вам с официальным визитом. Поздравить решил. Лично.
   - И с чем же?
   - Ну как же, Вы ведь пари выиграли. Вам целая бутылка вина причитается.
   - Откуда ты об этом знаешь? - нахмурился Анри.
  
   Вот всё и подтвердилось. И доказательств больше никаких не требуется. А я ведь чувствовал, с самого начала чувствовал, что не просто так принц проявил в отношении меня такую настойчивость. Не от большой любви или внезапно вспыхнувшей страсти. И всё равно хотелось верить. Получается, сам позволил себя обмануть. Однако, нам всё ещё было о чём поговорить.
  
   - Какая разница? Главное, что знаю. Мне вот любопытно, а с зельем это чья идея была?
   - С каким ещё зельем?
   - С таким, - ровно отчеканил я. - С таким зельем, благодаря которому я теперь Вам скоро ребёнка рожу.
  
   Принц глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Выглядел он неприятно удивлённым. Стало быть, в свои планы Сильван его посвятить не удосужился. И на том, спасибо.
  
   - Нда... умеет же братец пакостить...
  
   Анри поднялся, прошёлся по комнате и остановился передо мной.
  
   - И чего ты от меня хочешь? Не думаешь же ты, что я теперь на тебе женюсь?
  
   Я не ответил, просто сидел и смотрел ему в глаза.
  
   - Брось, знать на слугах только в сказках женится. Хотел я тебя при себе оставить, но теперь прямо-таки не знаю, что с тобой делать. У меня свадьба не за горами и незаконнорожденные дети мне здесь не нужны.
   - А где нужны? - осведомился я.
   - Если честно, вообще нигде. Да и с тобой мне в последнее время стало откровенно скучно. Поиграть с таким строптивым мальчиком было интересно, не скрою, но рано или поздно всё может надоесть. Так что, думаю, пора заканчивать наш бурный роман. Уж извини.
   - Извиняю. Что дальше?
   - А дальше, - хмыкнул Анри, - ты мне, наконец, называешь своё настоящее имя, я выплачиваю твоим родным разумную компенсацию... ты ведь теперь, как говорится, окончательно порченый товар. Мы забываем об этом небольшом недоразумении и о том, что твой бастард имеет ко мне отношение. Вот, собственно, и всё.
   - Да, - невесело улыбнувшись, согласился я, - действительно всё.
  
   Боги, как же больно. Хоть и готовился, и предполагал, но всё равно ощущение, словно в груди вместо сердца раскалённый камень. Раздирает и невыносимо жжёт.
  
   - Что ж, - деловито подвёл итог принц, возвращаясь на своё место, - раз мы пришли к соглашению, завтра окончательно обговорим все детали, и в ближайшее время, я назначу аудиенцию кому-нибудь из твоей родни.
  
   Я встал, учтиво поклонился и вышел. Из его кабинета и из его жизни. Навсегда.
  
   Осталось совсем немного. Собрать вещи и попрощаться. Я прожил в замке не так уж долго, но уже успел привыкнуть к своей комнатушке, к людям и, конечно же, к саду. Микаэль не успел увидеть его во всей красе, я тоже не увижу, но мы создали его в таком удивительном, почти волшебном месте. У этого зала есть душа, почти как у живого существа. Наверно, расставаться с нами ему так же грустно, как и нам с ним, поэтому он оставил себе на память мою работу и образ покинувшего нас мальчика.
  
   Время текло незаметно и быстро. Не успел я оглянуться, а меня уже позвали на ужин. Полины почему-то за столом не оказалось. Что только к лучшему. Я не стал её выдавать. Сам не знаю почему. Но и видеть её желания не было.
  
   - Погодь немного, милок, - попросила меня Аграфена Кондратьевна.
  
   А когда все разошлись, присела рядом.
  
   - Вот, возьми, - старушка вложила мне в руки какой-то пузырёк.
  
   Глаза её заблестели и наполнились такой горечью, что мне стало не по себе.
  
   - Что это? - опасливо кивнул на склянку я.
   - Ведомо мне всё, милок, - смахнув кончиком передника слёзы, сокрушённо опустила голову она. - После вашего разговору всё у Польки выпытала. И как мальчонку из ревности лютой извела, и как тебе отраву подсунула. И что принц наш сказывал, догадываюсь. Да не пужайся так, я ить судить тебя за любовь не стану. Хорошо барыня моя голубушка ясная до этого дня не дожила и не узнала, что сыночка её на таку подлость сподобилси. Да всё не про то я, старая. Снадобье, что я тебе дала, поможет ребёночка скинуть. Аля бы тоже могла, но нельзя ей, дар за такое злодеяние потеряет. А я вот согласна принять грех на душу. Одного мы уже не уберегли, а над тобой, может, судьба ещё и сжалится.
  
   Я не хотел принимать такой страшный прощальный подарок, но всё-таки, поблагодарив, унёс его в свою комнату. Ведь права же она. Мне этот ребёнок может стоить жизни. Но дело не только в этом. Что будет с малышом, если я умру? Анри от него отказался, а больше доверить его некому. Не отцу же, который, в своё время, так зверски со мной обошёлся. Представлять не хочу, что он ещё придумать может, и помешать ему никто не осмелится. Чужим людям тоже такую обузу на шею не повесишь. Наверно, будет лучше, если он просто не появится на свет.
  
   Уже совсем стемнело. Только у самой кромки видимого мне неба бледнела яркая закатная полоса. Я ощущал себя опустошённым и бесконечно уставшим, когда вытаскивал пробку из узкого стеклянного горлышка.
   ========== Глава 29. Решения и пророчества. ==========
  
   Эта ночь была одной из самых длинных в моей жизни. Я не мог спать и даже просто сидеть на месте. Всё ходил из угла в угол и думал. Мне надо было хорошенько обдумать всё, что произошло, после чего принять какие-то решения.
  
   Во-первых, окончательно выбрать жизнь или смерть для моего ребёнка. Именно МОЕГО, потому что только этот факт имел значение. Пока я ничего к нему не чувствовал, но убить его только из страха и малодушия мне казалось неправильным. Стоит ли его жизнь моей? Вероятно, нет. Однако я ведь тоже ещё не умер, а пока не умер, всегда могу попытаться что-то изменить. В итоге заветная скляночка, которую я уже даже успел открыть, полетела в окно.
  
   Во-вторых, следовало определиться, куда мне теперь податься. Понятно, что в Лавирии оставаться нельзя. Анри жаждет пообщаться с моей роднёй на предмет незапланированного внебрачного отпрыска. Сюрпризы в виде лишних претендентов на трон ему явно не нужны, поэтому просто так на самотёк эту ситуацию он не пустит. В Дайвире меня ищут. Так что варианта три: либо позволить себя найти, либо отправиться в дальние страны, либо поселиться в лесной глуши. Пожалуй, первый из них мне всё-таки нравится больше. Ничего хорошего в родном дворце меня, само собой, не ждёт, но известное зло всё же лучше неизвестного. Куда я пойду беременный и без средств? Да и в лесу всю жизнь не просидишь. А как позаботиться о безопасности и будущем своего ребёнка я придумаю. Должен придумать. Обязательно.
  
   Ранним утром я, прихватив немногочисленные пожитки, вышел во двор, где меня уже ждали Аля, Леший и Аграфена Кондратьевна, которая специально встала ни свет, ни заря, чтобы испечь пирогов нам в дорогу и проводить хотя бы через двор. Никто ни о чём меня не спрашивал. Старушка хотела, но не решилась, только благословила на прощание, да положила мне в карман оберег.
  
   Сонная стража чуть приоткрыла тяжёлые ворота, пропустила нас и закрыла вновь. Впереди лежала тёмная дорога. Коня я забрал, но, так как мои спутники подобной роскоши не имели, садиться верхом не стал. До города мы добрались только к полудню, там пообедали и решили продать моего мерина. В зимний лес его всё равно не поведёшь, да и во дворце он мне вряд ли пригодится. С этим мы и отправились на базар. Я какое-то время понаблюдал за торгующимся с потенциальными покупателями Лешим, а потом отправился с Алей заморские лекарственные травы смотреть.
  
   Мы как раз дошли до конца торгового ряда, как вдруг что-то знакомо звякнуло. Я обернулся - передо мной стояла цыганка. Та самая, что нам с Микаэлем на ярмарке гадала.
  
   - Что, опять попросишь ручку позолотить? - вполне закономерное предположение, хотя тогда она с нас плату за гаданье и не взяла.
   - Тебя на этот раз попрошу, дорогой, - подтвердила цыганка.
   - Что так? В прошлый раз щедрее была.
   - Да как деньги возьмёшь, коль смерть впереди видишь? Ведь пришла она за мальчонком тем.
   - Пришла... хорошо, что ты ему солгала ...
   - Ни словом не солгала. Али сын у него не здоровый да крепкий родился?
   - А что муженёк его раскается, тоже, скажешь, правда? - зло выплюнул я.
  
   Аля, которая всё это время стояла рядом, но в разговор наш не вмешивалась, взяла меня за руку. Видимо, успокоить хотела. Да ведь не на гадалку я злюсь. Её вина здесь пятая, а то и десятая.
  
   - Правда, - уверенно кивнула цыганка.
   - То-то он, когда ему сообщили, даже приехать не удосужился. А ведь Микаэль ждал его. До последнего своего вздоха ждал.
   - Жизнь ему отмеряна длинная, яхонтовый мой, будет время. Пожалеет он, слово тебе в том моё крепкое цыганское.
   - Да ты никак порчу на него навела, черноглазая? - встревожилась Аля.
   - Нет, красавица, я злом душу не травлю, сама же ведаешь, кто порчу нашлёт, к тому она втрое больше возвращается. И без меня там управятся. А ты, золотая моя, бриллиантовая, суженого своего в родном дому не встретишь. Дай-ка на дорогу твою гляну.
  
   Аля нахмурилась, но руку протянула. В отличие от меня к словам цыганки она отнеслась серьёзно. Может и мне бы следовало. Хоть Аля и из деревенских, а назвать её тёмной и необразованной у меня бы язык не повернулся. Кое в чём, она явно побольше иного учёного разбирается. К тому же дар у неё.
  
   Что мне там в прошлый раз предрекали? Что-то про мужа по необходимости и дорогу дальнюю. Невозможно. Кто же со мной таким сейчас на брак согласится? И для путешествий мне поздновато. До дворца бы добраться, уже хорошо. Приключений с меня, пожалуй, уже хватит.
  
   - Вижу, я беду твою, красавица, - сверкнула глазами цыганка, - не будет тебе жизни да покоя на родной земле. Так что доля твоя - у чужих звёзд счастья спрашивать.
  
   Про чужие звёзды я тоже уже, кажется, слышал.
  
   - А как же брат мой? - спросила Аля.
   - Да куда ж он денется? С вами и отправится. Да ты и сама, моя серебряная, знаешь, что судьба ваша с этим молодцем рисковым крепко связана.
   - Рисковым? - удивился я.
   - А то нет? - лукаво улыбнулась мне цыганка. - Второй раз мы с тобой видимся, и второй раз твой путь до конца распознать не могу, а это значит, дорогой, что судьбу свою ты сам в руках держишь. К добру ли, к худу ли, то не мне судить.
   - Хоть смерть не пророчишь, и на том, спасибо.
   - Так благодарить меня не за что. Ведь всё, что дальше берегов здешних, на твоей дороге для меня туманом покрыто.
  
   На сей раз она, как говорить закончила, сразу ладонь за монетами протянула. Правду она сказала или нет, а цыган лучше не обижать, это каждый знает. Вот я и не обидел - целый золотой положил.
  
   После мы с Алей решили к Лешему возвращаться и, если у того дело сладилось, сразу трогаться в путь. Не до чужих мне звёзд нынче и загадки странного предсказания разгадывать некогда.
   ========== Глава 30. Обратный путь. ==========
  
   Надо же, как осенний пейзаж отличается от зимнего. Будто и дорога не та, по которой мы с Лешим не так давно в Лавирию пробирались. Поля кругом покрыты снегом, чуть сероватым зернистым с тонкой обледеневшей корочкой. Кое-где вдалеке мелькают бревенчатые домики окрестных деревенек. Небо хмурится.
  
   - К вечеру метель будет, - сообщил Леший, - сейчас для них самая пора.
   - Где заночуем? - спросила Аля. - В лес-то в страсть такую не пойдёшь.
   - Так у вдовицы Захаровой, у той, что в Ольховке живёт.
   - У Аглаи, что ль?
   - Да, чай не откажет. Ты ить её от хворобы смертной излечила, сына, что не в срок родился, выходила.
   - А что деревенские скажут?
   - Ничего не скажут. Сами ж просили тебя воротить.
   - Больно уж воля их переменчива.
  
   Вот ведь память человеческая - зло долго душу гнетёт, а добро, как лёгкий ветерок вмиг ускользает. Никто почему-то благодарным не хочет быть. Трудно, да и к чему-то обязывает. А с Алей, судя по всему, и того хуже вышло. Все ж, поди, к ней за чем-то бегали, и о чём-то просили, а потом все грехи да беды свои на неё повесили. Корова от старости околела, какую скотину по недогляду волки утащили, пшеница не уродилась, муж к жене охладел - кто виноват? Ведьма виновата. И не важно, что девушка ничего плохого никому не сделала, просто красивая, умная, гордая и природным даром наделённая.
  
   Вот попросил я, и она пришла. Наверно, и не выспрашивала особо, зачем понадобилась. Уверен, случись с кем беда, она никогда в стороне не останется. И в замке, и в городе о ней знают - кто уважает, а кто и побаивается. Деревенские же, может, на то, что однажды вытворили, больше и не отважатся, а всё одно смотреть косо будут, коль нужды нет, стороной обходить да чернить за спиной.
  
   За очередным пригорком вдруг неожиданно чёрной полосой на горизонте появился лес. А Ольховка, как выяснилось, - деревенька к нему самая ближняя. Когда мы до неё добрались, погода уже окончательно испортилась. Завывал и крутил льдистые снежинки ветер, небо будто опустилось под тяжестью свинцовых туч, ещё немного и дороги было бы совсем не разобрать.
  
   Леший постучал в дверь крошечного, низенького домика. Маленькая девчушка только открыла, и тут же юркнула обратно в тепло. Внутри лишь тускло мерцал огарок свечи, но и так не составляло труда догадаться, что хозяева живут бедно. Ни ковриков, ни занавесок, ни скатёрок, детей разных возрастов много, и вся одежда на них ветхая, не раз штопанная.
  
   - Здравствуйте, гости дорогие, - поприветствовала нас хмурая полная баба, оправляя передник, - милости прошу к столу, сейчас как раз вечерять собирались.
   Она была, кажется, уже не молодой и совсем некрасивой. То ли от рождения, то ли от нелёгкой жизни и работы. Застиранное, линялое платье, маленькие тусклые глаза под густыми белёсыми бровями, сгорбленная спина и большие, огрубевшие, совершенно неженские руки.
  
   Яким поблагодарил и велел нам раздеваться. После мы сели за широкий деревянный стол. Хозяйка выставила большой чугунок с картошкой и, видимо, в честь нашего прихода принесла из погреба солёных грибов и огурчиков. Больше угощать ей, стало быть, не чем.
  
   Я смотрел на исхудавших, неулыбчивых детей и всё думал, когда же они последний раз ели досыта? Леший сказал, что Аглая вдовая. И как же она одна такую ораву на себе тянет? Когда и где сгинул муж - единственный кормилец?
  
   - Леший, - после скудного ужина, тихонько позвал я спутника, - деньги, которые за коня моего выручил, ей оставь.
   - Так ить не возьмёт она, забоится, - покачал головой он.
   - А ты не то, чтобы от меня. А, как уходить соберёмся, просто на стол положи. Дескать, за приют.
   - А тебе деньги, что ль совсем без надобности?
   - Я домой возвращаюсь. Сам знаешь куда. Так что и без них проживу... им нужнее.
   - Нужнее, - согласился Леший, - я и сам пособляю, чем могу. А твоего богатства им хватит, чтоб и коровёнку справить. Всё полегче будет.
  
  
   На том и порешили. А когда уже ложиться спать собирались, ещё гости пожаловали.
  
   Три мужика вошли, не спрашивая разрешения. Сытые, холёные, скорее всего, из купеческих.
  
   - Разговор у нас к тебе, Яким Григорьевич, - вышел вперёд, приосанившись, один из них. Лет, примерно, сорока пяти отроду.
   - Так сказывай, - молвил Леший.
   - Как говорится - у вас товар, у нас купец.
  
   Аля вместо того, чтобы стыдливо зардеться, опустить глаза да за печкой спрятаться, села по левую руку от брата и взглянула прямо.
  
   - Так ты, никак сватом ко мне, Аркадий Петрович? И для кого ж хлопочешь?
   - За Илью Владимировича Бряхина. Знаешь ведь.
   - Запамятовал ты, Аркадий Петрович, что жених твой, почитай, уж седьмой год пошёл, как женился.
   - Дак, жинке его в хозяйстве помощница требуется.
   - Сестре моей лишней работы не надобно.
   - Гордый какой, - усмехнулся недобро гость, что был самым молодым из них, - по-честному только ить к честным девкам сватаются. А то ведьма на весь мир ославленная. Никто пред богами за себя её не возьмёт. Добром прошу, отдай. Я её в шелка одену, на перине спать будет, на золоте есть. Чего ж ты упрямишься? Иль цена малой показалась?
  
   Помнится, мне тоже подобное содержание с отступными семье предлагали. А, когда надоел, попросту выгнали. Анри приказал забыть, что и я сам, и ребёнок мой к нему какое-либо отношение имеем. А с Алей этот купчик зажиточный, как натешился бы, ещё бы и не так обошёлся. Только не видать ему Али никогда. Хоть видно, что не первый это промеж ними разговор, и, скорее всего, не последний.
  
   - Не пойду я к тебе, Илья, - сказала, как отрезала, Аля.
   - А ты сиди да помалкивай, когда мужчины сговариваются, - степенно пробасил третий из их честной компании.
   - Не о чем нам сговариваться, - заключил Леший, - сестре я не владелец, и цены она не имеет.
   - Что так подле себя всю её молодость и продержишь? - прорычал Илья и кулаки сжал от бессильной ярости.
   - Коли посватается человек порядочный, так и отдам. А ты лишь на забаву да на поругание просишь. Не бывать тому. Да и Алюшка тебе уже ответ свой сказывала.
   - Всё равно моя будет. Бряхины слов на ветер не бросают и от задуманного не
   отказываются.
  
   И глянул напоследок на Алю так, что даже мне не по себе как-то стало. Не разобрать чего там больше - любви или ненависти. К такому всё равно, что под нож или в тюрьму идти. Несладко, наверно, жене с ним живётся.
  
   После их ухода мы сразу спать легли, а наутро, чуть рассвело, в дорогу тронулись. Леший, как и обговаривали, деньги Аглае на столе оставил. Она сначала смотрела на них, будто не верила, потом в слёзы ударилась, едва на колени не встала. А мне потом ещё долго лица детей её вспоминались, такие юные и уже на всю жизнь уставшие.
  
   ========== Глава 31. На родной стороне. ==========
  
   За ночь снега намело много, но дорога уже была протоптана. Наверно, кто-то из деревенских за хворостом ещё до зари ушёл. Мы миновали пустынные поля, а когда очутились на лесной опушке, тропа резко оборвалась. Леший вручил нам с Алей добротные снегоступы и первым скрылся за стволами деревьев.
  
   Пахло лёгким морозцем, хвоей и свежестью. Лес поначалу казался холодным и неприветливым, будто всё вокруг голо и безжизненно. Потом, чуть привыкнув, я начал замечать дробный стук дятла и чириканье птиц, растрёпанные кем-то шишки и рассыпанные бисером звериные следы.
  
   Вскоре мы дошли до речушки. Леший нас сразу предупредил - идти надо осторожно, потому что лёд в эту пору коварен и хрупок. На противоположном берегу темнела знакомая избёнка с закрытым ставнями окном, и возвышался внушительным сугробом укрытый на зиму плот.
  
   Алин домик показался только к вечеру. Она, как порог переступила, принялась топить печь и готовить ужин. Я решил не медлить и завтра же продолжить путь, о чём и сообщил за столом своим спутником.
  
   - Может, лучше остался бы, - чуть помолчав, предложил Леший, - чую, не будет тебе там спокойной жизни.
   - Не о своей жизни мне теперь надо заботиться, - ответил я, - да и то, что мама во дворце, спокойствия не добавляет.
   - Будь по-твоему, но знай, что каждый месяц я в столицу наведываться буду и на три дня в трактире у базара останавливаться. Ежели понадоблюсь, завсегда найти сможешь. Только послание через владельца передай. Он человек надёжный.
   - И про то, что я тебе сказывала, не забудь, - наказала Аля, - видишь, как с мальчонком-то получилось... не успела я... а ведь повернись всё по-иному, мог бы жить и сына воспитывать.
  
   Не забуду. Мне умирать нельзя. О сыне Микаэля есть кому позаботиться, и рождён он в законном браке. А у моего ребёнка, кроме меня, защитников нет. Правда, моё положение сейчас шаткое и незавидное, но я - всё-таки принц. Неважно, какой по счёту, и неважно, что по прихоти отца искалеченный. У меня есть право на приданое, пусть даже замуж я так и не выйду.
  
   На следующий день Леший довёл меня до тракта, на котором мы с ним однажды познакомились. Теперь осталось совсем немного - добраться до ближайшего города. Я не сомневался, там меня быстро найдут и до самого дворца проводят.
  
   Так и получилось - у местных стражей порядка при виде меня глаза загорелись, как у охотничьих собак, почуявших лису. Разумеется, грубости никто из них себе не позволил, но под охрану взяли сразу же. Судя по всему, лучших людей мне в сопровождение выделили. А как же? Личный секретный королевский указ. Может, если особенно расстараться, и в звании повысят и награду дадут.
  
   У столичных ворот меня перехватила королевская стража. Опытные воины окружили плотным кольцом и, как под конвоем, доставили во дворец.
  
   Первым, кого я увидел по прибытии, был Альберт. Он вмиг оказался рядом и сжал меня крепко в объятиях.
  
   - Сейчас к отцу пойдём, - быстро проговорил брат, - но ты ничего не бойся. Богами клянусь, волоску не дам с твоей головы упасть. Слышишь? Главное - ты живой. Остальное я на себя возьму.
  
   Он кивнул стражникам, отпуская, а мне приказал следовать за собой в тронный зал, который, оказался на удивление пустым. Ни придворных, ни министров, ни советников. Только правитель и мы. Странно.
  
   - Мой блудный сын, наконец, соизволил вернуться? - выдержав паузу, издевательски осведомился король. - А знаешь ли ты, что твой побег можно расценивать, как измену?
  
   Я похолодел. Эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Одно дело наказание за незначительную выходку и совсем другое за государственную измену. Неужели отец настолько сильно ненавидит меня? Хотя, скорее всего, именно настолько... и даже больше.
  
   - В этом поступке не было злого умысла против короны, - вместо меня ответил Альберт.
   - Правда? А то, что он поставил под угрозу мирный договор, скреплённый его помолвкой, и репутацию всей королевской семьи? Если я оставлю подобное преступление без соответствующего наказания, чего будет стоить моё слово и доброе имя? - сердито нахмурился отец. - Пятьдесят плетей!
  
   У меня внутри всё оборвалось. Пятьдесят плетей мне не выдержать. Особенно в таком состоянии.
  
   - Если Вы отдадите такой приказ, Ваше Величество, я отдам другой, - опустив руку на рукоять меча, сказал Альберт.
  
   От скрытого напряжения у брата побелели скулы. Он явно готовился к этому разговору. И решение принял давно - не вчера и не сегодня. Понять бы ещё, в чём дело.
  
   - Под вашим началом элитный отряд, под моим - вся дайвиранская армия.
  
   Я перевёл взгляд с него на отца. Тот, кажется, в отличие от меня, не был так уж сильно удивлён услышанным. Значит, догадывался, что дело может принять подобный оборот. А ведь, если я всё понял правильно, речь идёт не просто об измене трону, но о перспективе самой настоящей гражданской войны. Из-за меня... или я - всего лишь предлог?
  
   Теперь понятно, почему всех выпроводили. Этот разговор не для чужих ушей. А охрана, поди, и королём, и братом у дверей выставлена. На случай, если не удастся договориться.
  
   - Ты действительно пойдёшь на это? - уже спокойно спросил отец.
   - Если бы мог, сделал бы это намного раньше, и не позволил бы... - Альберт, так и не закончив, оборвал себя и быстро косо глянул в мою сторону.
   - А знаешь, из всех моих детей, ты, пожалуй, единственный, кто достоин после меня занять трон. Из Леона не выйдет хорошего правителя, - и столько горечи и усталости было в его голосе, что мне даже показалось, словно передо мной другой человек. - Ладно, убедил. Забирай своего щенка. И её успокой, а то ведь места себе не находит.
  
   Мы с Альбертом молча поклонились и покинули зал.
  
   Что это было? Проверка? Или какая-то тонкая игра? Я, очевидно, что-то упускал, что-то лежащее на поверхности. Досадно. Однако, если взять во внимание начало разговора и угрозы, то для меня всё закончилось лёгким испугом. Не ожидал такого от Альберта... с его-то представлениями о чести и воинском достоинстве.
  
   Я настолько углубился в свои размышления, что очнулся только, когда увидел маму. Она была по-прежнему ослепительно красива и молода, только едва заметные лучики морщин в уголках глаз свидетельствовали, что ей уже не двадцать. Я так скучал по ней, так долго её не видел. Она же смотрела на меня с нежностью и безграничной любовью, целовала и гладила по волосам, будто я всё ещё маленький мальчик.
  
   Мы проговорили до глубокой ночи, но о подробностях своего побега я промолчал, как и об его последствиях. Пока я не был готов этим поделиться. Даже с ней.
  
   На следующее утро ко мне пришла Элза, чтобы вернуть мне подобающий моему статусу вид. Долго сокрушалась по моим волосам, которые сейчас были всего чуть ниже лопаток, и ругала за неухоженные ногти. Всё возвращалось на круги своя. Точно я никуда и не отлучался.
  
   А через две недели пришло сообщение о том, что Лавирия просит пересмотреть условия договора, потому что принц Анри Вайландский внезапно решительно расторг нашу помолвку.
  
   ========== Глава 32. Северные гости. ==========
  
   С момента моего возвращения напряжение во дворце возрастало с каждым днём. Альберт выступил в мою защиту, даже осмелился поставить королю ультиматум. Остальные мои братья, включая наследного принца Леона, не знали, о том разговоре, однако многие из них остались недовольны проявленной в отношении меня мягкостью. Ситуацию усугубляло ещё и то, что брак с принцем Лавирии расстроился. Что же будет, когда скрывать мою беременность станет невозможно?
  
   Плохо будет. При любом раскладе. Потому что незаконнорожденного ребёнка мне не простят. Если бы я только знал, что моя персона станет самым настоящим яблоком раздора, остался бы жить с Алей в лесу. До момента исчезновения, я был тенью, никто меня особо не замечал, так с чего, спрашивается, всё вдруг так резко изменилось? В борьбе за власть я по-прежнему участвовать не могу, закреплённая за мной часть наследства, при отсутствии супруга, более чем скромна. Хотя... у Альберта же наследников нет и, как он распорядится своим немалым состоянием не известно. Более того, он - сила, которую просто невозможно игнорировать. Только каким-то образом убрать либо подмять под себя. И он готов драться. За меня. Вероятно, остальные братья почувствовали это и теперь при первой же возможности, попытаются на этом сыграть. Разумеется, в свою пользу.
  
   Как бы там ни было, в случае открытого конфликта и противостояния между мужчинами королевской семьи, страна погрязнет в хаосе гражданской войны. Альберт правильно сказал - вся армия будет на его стороне. И не потому, что он королевский сын и главнокомандующий, а потому что его уважали. Он ведь с детства больше времени проводил в казармах, нежели во дворце, и не раз в военных компаниях лично участвовал. Но и за короля с Леоном может встать не малая сила - народ. А между тем, ослабленная и обескровленная страна превратится в лакомый кусочек для любого, кто сочтёт её территории достаточно привлекательными. В том, что желающие найдутся, можно не сомневаться.
  
   Этого допускать нельзя. Значит, надо что-то придумать, чтобы выйти из сложившихся обстоятельств с наименьшими потерями. И единственный способ - моё исчезновение с политической арены. Не побег, потому что для этого уже слишком поздно, даже сплю теперь с личной охраной под дверью, и не ссылка, потому что доверять никому нельзя, вдруг кто-то запачкаться не побоится и попытается устранить самым что ни на есть надёжным способом. Тупик.
  
   Тем временем весна вступала в свои права. Сходил с рек лёд, набухали почки на деревьях, земля покрывалась молодой зеленью, распускались первые цветы. И однажды утром на горизонте появились корабли. Чужие, незнакомые, огромные и удивительно быстрые они несли на своих белоснежных парусах отзвуки ледяных северных ветров.
  
   Элза рассказала, что немало народа сбежалось на пристань, чтобы посмотреть на прибывающих гостей. Сын одной из наших кухарок тоже там побывал, и сообщил много чего интересного. Например, что северяне огромного роста, что волосы многие из них носят длинные, и одежда у них какая-то диковинная.
  
   Однако совсем скоро мне предстояло увидеть всё своими глазами. Делегация уже, наверняка, прибыла во дворец. Элза с молчаливой помощницей помогли мне надеть тёмно-зелёную тунику с драгоценными камнями, забрали волосы в высокую сложную причёску, подвели глаза и про серьги не забыли. В зеркало я предпочёл не смотреть, чтобы от такой красоты настроение окончательно не испортилось.
  
   Сопроводить меня в главный церемониальный зал пришла мама. Непривычно бледная и встревоженная.
  
   - Что-то не так? - забеспокоился я.
   - Ярам тебя видеть желает, - сообщила она, - только он не знает, что ты...
   - Что я изменённый, да?
   - Да. Король не думал, что мой отец когда-нибудь на его берега пожалует.
   - А зачем он пожаловал?
   - Не знаю. Только дело важное. Просто так он бы никогда на такое путешествие не решился.
  
   Леший мне то же самое говорил. Вот и ещё одна причина, по которой отец тогда, во время разговора с Альбертом, отступился - знал, что ярам дочь с внуком непременно увидеть захочет. А со мной он и так уже перемудрил сверх меры. Хоть и в своём праве был, а всё равно волновался, как северный правитель отреагирует.
  
   От дверей моей комнаты нас с мамой услужливо проводили на торжественную встречу. При нашем появлении в зале воцарилась абсолютная тишина, и все взгляды обратились в нашу сторону.
  
   - Позвольте представить Вам, достопочтенный ярам Северных Стражей из клана Белого соболя, Бархорим Радужный, моего сына и Вашего внука ненаследного принца Габриэля Иландского, - наконец, провозгласил король.
  
   Северяне действительно отличались особой статью. Нет, они не были такими уж высокими, но все до единого были воинами. Это чувствовалось в исходившей от них силе, несокрушимой твёрдости и уверенности. Одежда простая, но удобная без изысков и украшений. А вот волосы некоторые действительно носили длинные. Здесь кухаркин мальчишка ничего не выдумал.
  
   - Ты хочешь сказать, Аврэлий, - обманчиво спокойно произнёс мужчина, что стоял впереди прибывших, ближе всех к отцу, - что эта разряженная кукла и есть мой внук? Потомок великого народа? Для того ли я отдал дочь тебе в жёны?
   - Он не наследник, - веско заметил отец, нервно вертя в руках какой-то свиток, - и я по праву отца и правителя распорядился на его счёт так, как посчитал нужным.
   - Позор! - яростно сверкнул глазами из-под густых седых бровей Бархорим. - Нет у меня больше ни внука, ни дочери!
  
   Я стоял будто оплёванный, но не позволил себе ни спрятать глаза, ни опустить плечи. Да, я, наверно, кажусь ему жалкой пародией на мужчину, потому что самому низкорослому из его свиты едва до носа достаю, но моей вины в этом нет и прощения перед ним просить мне не за что.
  
   - И всё же, - подобострастно склонил голову король - я прошу оказать мне честь, и остановиться в моём дворце.
  
   Да, навлечь на себя гнев Северных стражей, не хотел ни один из здешних правителей. Чревато. Вот и у моего сурового отца просительные нотки в голосе прорезались. С внуком подвёл, так хоть угощением порадовать.
  
   Ярам только непочтительно кивнул в знак согласия и удалился. На меня он так больше ни разу и не взглянул, как и на замершую рядом со мной маму.
  
   И всё-таки зачем-то я был ему нужен. Так нужен, что лично явился и предъявить сразу потребовал. Не успокоюсь, пока всё до конца не выясню. К счастью, я даже знаю, как это сделать.
   ========== Глава 33. Политическая сделка. ==========
  
   Вернувшись в свою комнату, я выпроводил всех желающих меня утешить и захлопнул дверь перед носом охранников. Оставшись в одиночестве, быстро переоделся и через балкон пробрался на соседний этаж. Мне уже не раз доводилось проделывать подобное. Окна мои выходили в сад, и широкие кроны плакучих ив всегда надёжно скрывали мои манипуляции от посторонних глаз. В основном я предпочитал действовать вечером или ночью, но в данный момент времени у меня в обрез.
  
   Оказавшись в широком пустом коридоре, я прокрался в библиотеку, в которой тоже никого не было. Когда-то давно, пролистывая многочисленные пыльные тома, я наткнулся на одну любопытную книгу по архитектуре. Конечно, из прочитанного я мало что смог разобрать, однако одна глава всё-таки привлекла моё внимание. В ней говорилось о потайных ходах, окутывающих практически весь дворец. Наш дворец. Я решил проверить и нашёл все, правда, открыть некоторые сразу не смог из-за того, что открывающие их механизмы уже успели состариться и проржаветь. Видимо, давненько ими никто не пользовался. Эту книгу я забрал к себе, и её до сих пор никто не хватился.
  
   Я предполагал, где могли разместить гостей, поэтому с нужным ходом определился быстро. В библиотеке висел внушительный портрет какого-то далёкого предка в широкополой шляпе, а на раме сбоку имелся маленький рычажок. Я чуть надавил, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, раскрывая зияющий чернотой узкий тоннель. Мне оставалось не больше тридцати секунд на то, чтобы зажечь припасённую свечу и войти внутрь.
  
   Откуда-то с потолка свисали тоненькие ниточки паутины, и дышалось тяжело из-за многолетней пыли. Но главное - с местом не ошибся. И окончательно убедили меня в этом приглушённые голоса, которые проникали сквозь небольшое отверстие. Я осторожно заглянул в комнату через резную решётку. Там было двое - Бархорим Радужный и мужчина лет тридцати-тридцати пяти из его свиты.
  
   - Всё пропало, - тяжело опустившись в кресло, произнёс ярам, - что с моей кровью сделали? И ради этого я крепость без надзора оставил.
   - Может, тебе всё-таки жениться? Любой из почтенных домов сочтёт за честь, - предложил собеседник.
   - Пустое. Наследников я могу и не дождаться, не юнец уже. К тому же, жена может и девок нарожать. А если и мальчика принесёт, сколько его учить придётся.
   - А если власть не по кровному передать?
   - Законы вековые никому нарушать не дозволено. Видимо, проклят мой род. Семерых сыновей послали мне боги, ни один меня не пережил. Четверо в боевых походах погибло, троих - моровая хворь прибрала, которая и внуков моих в одну весну всех выкосила. Одна надежда была, что отдаст Аврэлий мне сына, который от моей Иоланты. А он вон чего из него вырастил. Смотреть противно.
   - Я тоже потерял свою Нейлин.
   - Ты ещё молод, найдёшь себе жену по сердцу.
   - После её смерти никого мне больше не надо, ты же знаешь. И сын мой чужую женщину может не принять.
   - И то верно. Эх, была б моя воля, я бы тебе со спокойной душой престол свой оставил, но по завету предков нет у меня такого права.
  
  
   Дальше я слушать не стал. Всё, что нужно, мне уже было известно. Значит, великому северному яраму необходим законный наследник, потому что сыновья и внуки, претендовавшие на трон, погибли. Одни в боях, что не удивительно, другие в результате какой-то разразившейся эпидемии. И сюда он прибыл вовсе не потому, что родственные чувства проснулись. Не хочет, чтобы на нём прервался род, ну и борьба за власть, которая может начаться после его смерти, не вдохновляет.
  
   Меня, само собой, в этом качестве больше не рассматривают. Вернее, совсем никак не рассматривают, потому как сразу же прилюдно отреклись. Дивно.
  
   Я бродил по саду, возвращаться в свою комнату пока не тянуло, и пробовал проанализировать всю имеющуюся у меня информацию. Итак, мне надо уехать из Дайвиры, а им требуются законные основания для передачи власти. И я знаю только один способ, как эти два желания совместить. Не уверен, что моё предложение им понравится, но рискнуть всё-таки стоит.
  
   Дождавшись позднего вечера, я в сопровождении охранников отправился к гостям с так называемым полуофициальным визитом. Они как раз уже должны были отужинать и вернуться в свои комнаты.
  
   Дверь мне открыли, и даже пропустили, но особой радости я не заметил.
  
   - Чего тебе? - хмуро буркнул Бархорим.
  
   Он был высок и широк в плечах. Длинные седые волосы борода и усы, или, может, это вовсе не седина, а природный цвет, просто очень непривычный для наших мест. Мама же у меня тоже не по-здешнему светлая.
  
   Тот мужчина, разговор с которым я подслушал, тоже был здесь. Как и ярам, высокий, но волосы тёмные, немного волнистые до плеч и усы с бородой отсутствуют.
  
   - У меня к Вам предложение, - не стал юлить я.
   - И какое же, позволь спросить?
   - Брак.
   - Ты что же?! Шутки со мной шутить вздумал, гнилое семя?! - от его рыка у меня уши заложило, - Элисар, гони его в шею!
   - Вы меня не дослушали, - ровно продолжил я, - я предлагаю Вам взаимовыгодную политическую сделку. Вам ведь нужен преемник?
   - Откуда знаешь? - немного успокоившись, нахмурился он.
   - Не важно. Вам ведь уже успели сообщить о моём статусе при дворе?
   - Это ты о том, что приравниваешься к девке?
   - Да. И Вам также должно быть известно, что я не могу жениться. Зато вполне могу выйти замуж.
   - И что с того?
   - Подберите мне жениха из своих приближённых, и мой брак с ним станет залогом законного перехода власти. Ведь, как ни крути, а в моих жилах течёт и Ваша кровь. Кроме того, ни на власть, ни на любовь я не рассчитываю, и в постель ни к кому не напрашиваюсь.
  
   Ярам надолго задумался. Не по нутру ему всё это было. Виданное ли дело, чтобы один мужчина другого перед богами в мужья брал. У северян, насколько я знаю, такого никогда не было. Не доверяли они алхимикам и их экспериментам.
  
   - Зачем тебе это? - подозрительно сощурился он.
   - У меня скоро ребёнок будет, - поколебавшись, признался я, - мне здесь нельзя оставаться.
   - Так ты ублюдка своего на чужую шею посадить хочешь? - искренне удивился моей наглости Бархорим.
   - Нет. Напротив, я хочу, чтобы мой ребёнок, не зависимо от пола, был как можно дальше от чужих интересов. Это моё главное условие.
   - А что, ещё и другие есть?
   - Есть. Приданое, которое за мной дадут, в случае моей смерти перейдёт ему. Более того, Вы лично дадите мне слово чести, что отправите его назад в Дайвиру с доверенными людьми под опеку того, кого я назначу. И ещё одно... супружество будет равным.
   - Никто на такое не согласиться...
   - Зачем же ты за других отвечаешь? - неожиданно перебил его Элисар. - Ты, королевич, иди пока. Мы всё обсудим.
  
   Пусть обсуждают. Я могу подождать. Главное сразу не прогнали. Мой дед... дед, звучит-то как дико.. в общем он, судя по всему, человек вспыльчивый, но отходчивый. Будь, что будет. С тем и спать лёг.
  
   А утром ко мне пришла мама с известием о том, что у короля моей руки требуют.
  
   - И он согласился? - уточнил я.
   - Яраму не отказывают, - сказала она.
   - Вот и хорошо.
   - Но как же? Ты уплывёшь от меня так далеко.
   - Я сам предложил, потому что не вижу другого выхода.
  
   И я всё ей рассказал. Кому ещё доверится? Она должна была меня понять и простить. Более того, в будущем принять внука.
  
   - Назначь опекуном Альберта, - выслушав меня, вымолвила мама.
   - Но почему не ты?
   - С ним надёжнее будет.
   - Брату и так досталось по моей милости.
   - Не брату. Отцу.
  
   Отцу? Какому ещё... нет... Да. Теперь всё складывалось.
  
   - Король об этом знает?
  
   - Знает, - подтвердила она, - он тяжело болел. У него не могло быть детей больше. Он обо всём догадался.
  
   Верно, именно Альберт привёз маму с севера. Когда же они умудрились полюбить друг друга? Да не так уж и важно, они же были так молоды. Сколько тогда было Альберту? Семнадцать? Восемнадцать?
  
   Король узнал. Представляю, в каком он был бешенстве. А руки связаны. Открыто обвинить молодую жену и сына в измене - значит подорвать собственный авторитет. В итоге, маму сразу отправили в ссылку с глаз долой, а вот с провинившимся сыном и вовсе ничего нельзя было сделать, потому что с рождения ему было присвоено звание главнокомандующего. Он отомстил им по-другому. Выждал тринадцать лет и нанёс удар. Теперь понятно, за что он меня так люто ненавидел все эти годы.
  
   - Мы так виноваты перед тобой, сынок, - сквозь слёзы прошептала мама.
  
   Если и виноваты, то не мне их судить. Я, вон, и сам хорош. Зато теперь не так страшно будет от того, что мой ребёнок никому ненужной сиротой останется.
  
   - Что было, то прошло, - я взял её за руку и улыбнулся, - мне из замка теперь не выйти. Попроси Альберта, чтобы он одного человека для меня нашёл. Я скажу где.
  
   Леший обещал, что придёт, если понадобится. Но согласится ли он последовать за мной в такую даль? Хорошо бы согласился. Не хочу себе других спутников. К тому же, помнится, нам с Алей обоим дорогу предсказывали.
  
   Вскоре выяснилось, что супругом моим согласился стать Элисар, и отплываем мы сразу же после свадьбы. Король лично приходил, чтобы меня поздравить.
  
   Дворец три дня гудел, как всполошенный улей. Слуги украшали залы цветами, портные спешно шили мне свадебный наряд, Элза всё норовила всплакнуть, когда по утрам приходила. А я просто спокойно ждал назначенного часа, который наступил неожиданно скоро.
  
   Расшитая золотом белая короткая туника и длинные светлые брюки из мягкой кожи, все баночки без сожалений отправлены в ящик стола, волосы я велел заплести по-простому - две узенькие косички у висков прихватить на затылке гребнем, остальные оставить распущенными.
  
   Когда король вёл меня к алтарю, я заметил в толпе Лешего и Алю. Не иначе, Альберт лично распорядился, чтобы их впустили. Обряд проводил сам Мариан. Он важно и громко проговаривал обращение к богам, спрашивал согласия, проводил по нашим запястьям серебряным ножичком и надевал нам на руки золотые обручальные браслеты. Я не смотрел на жениха, он, кажется, на меня тоже. Мы ведь никогда не будем настоящими супругами, мы просто участники политической сделки.
  
   А на закате один из кораблей уже уносил меня на далёкий север, в чужые неведомые края. Скоро совсем стемнело. На небе заискрились звёзды. И я лишь покачал головой с лёгкой грустью, заметив, как ярко сверкнула она - одна единственная, пообещавшая мне когда-то счастье.
  
   Конец первой части.
  
   P.S. Хочу от всей души поблагодарить моих читателей, и ещё попросить найти и послушать, так сказать, вместо эпилога, замечательную песню группы Флёр "Для того, кто умел верить".
  
Оценка: 7.90*13  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"