# Ведьмина травка фрагм.V

Жорж Швецов

продолжение

Глава XI Вода Живая и Мёртвая


День закончился баней: Наташка меня помыла и напарила. Мы погуляли, постояли за воротами. Уже заблестела первая звезда на небосводе.

- Интересно, где здесь восток и где запад? Хотя, что интересного? - я говорил сам с собой. Наташка молчала - Восток на востоке, запад на западе.

- Идём - потянула она меня - страже пора ворота закрывать.

У крыльца стояла Марья - Я пришла служить тебе, мой государь - она склонила голову.

- Сегодня отдыхай, Марьюшка, а завтра послужишь.

- Дозволь мне провести ночь у дверей опочивальни?

Наташка не подавала никаких знаков, и я разрешил.

- Только зачем же у дверей, Марьюшка? Будешь спать со мной.

Втроём поднялись на крыльцо, стража расступилась, и мы вошли во дворец.

Во дворце, на стенах, были зажжены светильники и причудливые тени, отбрасываемые нами, напомнили детство, когда отключалось электричество и мать зажигала керосиновую лампу.

Ещё я любил зимой, на кухне, выключать свет, когда растоплена печь, когда пощёлкивают сосновые дрова, и смотреть, через щели дверцы топки, на ярко-жёлтое пламя, и от света, даваемого пламенем, на стене вытягивалась тень до потолка ..

У двери стояли два стража и Наташка приказала им, чтобы ночью охраняли окна опочивальни с улицы. Они ушли.

Я разделся и ходил голый по спальне, потом лёг в кровать.

- Принеси чай! - сказал я, ни к кому не обращаясь, но Марья тут же ушла.

Она принесла самовар и кружки, и варенье с мёдом, и я сидел в кровати, а она поила меня чаем. Она прислуживала, и похотливые желания роились в голове.

- Достань горшок.

Она отнесла на столик чай, и вернувшись, опустилась на колени, и пошарив рукой, достала горшок.

Я встал - Хочу на горшок - опять, ни к кому, напрямую, не обращаясь.

- Ну? - сказала Наташка.

- Не ссать.

- Ну, и? - опять Наташка.

- При вас?

- Интересно! - снова Наташка - Ты трахал нас в жопу, и не стеснялся. А здесь прям застеснялся?

- Но ты же сказала, удобства на улице.

- Не ночью же идти за удобствами. Иди на горшок!

- Как скажешь - и я сел на горшок.

Закончив, спросил - И чем же подтереться?

- Трусами.

Я подтёрся.

- А горшок? Здесь будет стоять?

- Я вынесу и состирну - Марья взяла горшок и трусы, и вышла.

- А если б не Марья - спросил я у Наташки - ты бы пошла стирать мои трусы, и выносить горшок?

- Куда б я делась, мой государь? - усмехнулась она.

- Наташ, ты тоже можешь делать - это, в моём присутствии.

- Я делаю - это, утром. В удобствах на улице - ответила она.

Пришла Марья. Мы закрыли дверь и легли в кровать. Я лежал на спине, а они, положив свои головки на мои плечи, гладили меня, и я не заметил, как заснул. Проснувшись утром, я не нашёл женщин рядом с собой и лежал, ожидая их, зевая и потягиваясь.

Они зашли вместе.

- Ты хотел посмотреть источник Живой и Мёртвой Воды?

- Да - я сел в кровати.

- Тогда одевайся, позавтракаешь и поедем.

- Вдвоём?

- Нет - ответила Наташка - с нами поедут Настасья и Марья. Принеси ему завтрак - приказала она Марье.

Марья ушла, я встал и оделся, и потянувшись за кроссовками, вспомнил - Да Наташ, есть какая-нибудь обувь? А то потеют ноги в кроссовках.

Она открыла шкаф и достала лапти из берёзового лыка - Примерь.

Я обулся в лапти, прошёлся и попрыгал - Лёгкие и удобные. Спасибо, дорогая.

Кроссовки я сунул в шкаф.


Мы выехали за ворота, когда солнце уже начинало припекать.

У меня, под седлом, был мой старый друг, Серко. Который фыркнул, когда его подвели, и мне показалось, что он вспомнил мой конфуз накануне.

Женщины были одеты почти одинаково: на всех троих были исподки из некрашеного холста, доходящие до щиколоток, перевязанные шнурком по поясу, а поверх рубах, запоны* из толстины**, подпоясанные кожаными ремнями: у Настасьи красного цвета, у Натальи - зелёного, а у Марьи чёрного. Настасья была обута в поршни (подобие лаптей, но вместо лыка цельнотянутая сыромятная кожа), Наталья и Марья были обуты в скорни (подобие полусапожек) тоже из цельнотянутой сыромятной кожи. У Натальи, к седлу, была приторочена кожаная сумка.

От ворот мы поехали не в сторону дозора и рубежей, а в обратную. Дорога была натоптана, но ездили по ней не часто.

- Как долго до Источника?

- Пол дня - ответила Наташка.

- Мы там заночуем?

- Нет - Наташка была неразговорчива.

Настасья ехала впереди. Рядом со мной Наташка. За нами Марья.

Настя была вооружена мечом и палицей. У Марьи лук, с колчаном стрел.

У нас с Наташкой оружия не было. Не было на нас и кольчуги, и я решил, что на пути к Источнику нас не ожидают приключения.

- Ты как? - я дотронулся до живота Наташки.

- Пока всё хорошо - она улыбнулась - пока не беспокоит.

Когда за спиной исчезли башенки Наташкиного дворца, на горизонте, тёмной полосой, выступил лес.

- Дремучий? - усмехнулся я.

- Тёмный - покачала головой Наташка, и поддёрнув поводья - Нноо! - пустила своего жеребца рысью.

Лес действительно был тёмный. Как только мы углубились в него, стало сумрачно и прохладно.

Первой ехала Настасья, уверенно отыскивая тропу.

Сколько я ни присматривался, никаких следов, и никаких приметок не смог обнаружить. Часа через полтора езды лесом, остановились у ручья, и напоив коней, напились сами и ополоснули лица. Вода была холодной и на вкус сладковатой.

Женщины сходили в кусты, я ссать не хотел.

- Немного осталось - сказала Наташка - отдыхать не будем.

Всё чаще, вместо пихты и берёзы, встречались осинки и, наконец, мы выехали на обширную поляну, залитую солнечным светом.

Посреди поляны стоял шалаш, сложенный из стеблей осоки и рогоза, обложенный поверху пихтовыми лапами. На краю поляны паслись стреноженные кони.

Алёшки с Микулой видно не было.

Но как только мы тронулись к шалашу, перед нами, словно из-под земли, вырос Алёшка, а позади, вышел из лесу Микула.

Мы спешились, приветствуя друг друга, а Микула обнял Настю.

- Зачем пожаловали? - спросил Микула.

- Наталья достала из сумки две скляницы - За водой. Думаю, скоро понадобится.

- Где же источник? - удивлённо осматривался я.

- На источник наложено заклятие, и он невидим - ответила Марья.

- И я не увижу?

- Увидишь. Идём.

Марья взяла из рук Наташки скляницы и пошла к лесу. Я шёл следом. Мы прошли через плотный ряд осин, стоящих почти вплотную и перед нами простёрлось болото: вязкое, мрачное, холодное.

Марья поставила скляницы в траву, и сцепив руки, и закрыв глаза - застыла.

Я видел только, как шевелились её губы, как потемнело и закаменело её лицо. Она вскинула руки, словно птица и, опуская их, наклонилась, коснувшись ладонями травы.

Сначала я услышал журчание, а потом и увидел их: в двух шагах от меня появились два источника, обложенные камнями. Я заглянул в один, второй. Вода. Вода, но разная.

В первом хрустально-чистая, неподвижная, и лишь сочится из-под камней.

Во втором - тёмная, с водорослями, множеством чёрных, крупных, похожих на кремний, камней, движется по кругу и, с весёлым журчанием, вытекает, образуя ручеёк.

- Догадался? Где Мёртвая, а где Живая - улыбалась Марья.

- Эта Живая - указал я на второй, весело журчащий источник.

Марья взяла скляницы и набрала в них воды из источников. Плотно закрыла пробки, поставила в траву, и выпрямившись, застыла, шевеля губами. Источники исчезли и стало тихо, мрачно, и холодно.

Мы посидели в шалаше у дозорных, отдохнули и засобирались в обратный путь.

Алёшка всё взглядывал на Настасью, но она игнорировала его, и даже не улыбнулась, и не обмолвилась словечком.

Мы уже были верхом, когда Наташка спросила - Всё тихо? Ничего подозрительного не замечали?

Ответил Микула - Как будто кто-то похаживал вокруг. Шуршала трава, но следов не было. Потрескивал валежник, но никого не видели. Ночью - тишина.

- Хорошо - бросила Наталья - Времена наступают тревожные. Завтра вас сменят дружинники дядьки, а вы снова в дозор. К рубежам.

Богатыри заулыбались, а мы двинулись в обратный путь.


Глава XII Оборотни


Доехав до ручья, ещё раз напились из него, и не отдыхая двинулись дальше.

Было тихо. Не пели птицы, не встречалось лесное зверьё. Ехали в том же порядке: впереди Настасья, мы с Наташкой, и замыкающей - Марья. Когда выехали из лесу, солнце клонилось к закату. Я отпустил поводья и расслабился. Серко шёл размеренным шагом и вдруг споткнулся. Наталья успела поддержать меня, предупредив падение. Я подобрал поводья и сжал круп коня. И вовремя, Серко снова споткнулся.

Подъехала Марья и женщины переглянулись.

- Стой Серко - негромко скомандовала Наталья - Настя.

Настя развернулась и подъехала к нам.

- Пересаживайся к Насте - приказала мне Наташка и перехватила у меня повод.

Было какое-то недоброе предчувствие. Но я связывал это с ночным нападением Одноглазой. А теперь я увидел, как изменились лица у всех троих, и мне стало не по себе.

Я соскочил на землю и подошёл к Насте. Она протянула руку и легко, одним рывком, подняла меня. Я перекинул ногу через круп коня, Настя обхватила меня правой рукой, слегка прижав к себе, и мы поехали.

Теперь впереди была Наташка, мы с Настей посредине, Марья сзади.

Мы ехали, покачиваясь в седле, и спиной я чувствовал Настину грудь, а её лобок тыкался в мой крестец.

Через некоторое время Настя задышала в мой затылок, а её, обнимавшая, рука дрогнула и сдвинулась к моему паху.

Я привстал, опираясь на её ноги в стременах, развернулся, и сел лицом к Насте, уткнувшись в грудь. Она прижимала меня к себе, а я подтянул полу исподки, и запустив под неё руку щупал Настю. Волосы на лобке были влажные, а губы раздвинуты, и я погрузил пальцы в горячую мякоть, и возбудился. Настя ёрзала в седле, и приподнявшись, я спустил с себя трико с трусами, и опустившись, сдвинулся к ней. Она привстала, и когда член ткнулся в губы, двинула жопой и я вошёл в её плоть, уже пропотевшую. Её рука подхватила меня и двигала. Она трахала себя, мною, а я жамкал её ягодицы, прижимаясь к груди.

- Йохоооо!

От воинственного клича Марьи, вздрогнула Настя и тиснула круп коня. И он, без понуканий, пустился крупной рысью.

Теперь не надо было двигаться ни мне, ни Насте: мой член входил в её вагину, и выходил, подчиняясь ритму скакуна.

Но позади, за нами, что-то происходило. Я оторвался от Настиной груди и глянул через её плечо.

- Волколакиии! - кричала Марья, привстав в стременах вполоборота, и вытягивая из колчана стрелу одной рукой, другой держала лук. Поводья были отпущены, но жеребец шёл намётом, чуя смертельную опасность, и не нуждался в понуканиях

Я повернул голову по ходу.

Впереди, Наташка, припав к шее жеребца, летела словно птица. А ещё дальше, уходил галопом Серко.

Я снова посмотрел через Настино плечо, чувствуя, как натягивается её горячее и липкое влагалище, и увидел их.

Сначала мне показалось, что это три волка.

Марья, поравнявшись с нами, прижала своего коня левым боком, к правому боку Настиного жеребца так, что её нога тёрлась об мою. И мы скакали не разъезжаясь, не отставая, и не опережая друг друга. И полуобернувшись, Марья пускала стрелы, а Настя, прижимая меня правой, левой сжимала меч. И когда, один из них, догнав нас, прыгнул, она, вскрикнув, рубанула, и рассекла его пополам. И я увидел, как падали, и кувыркались половинки разрубленного зверя. И вместо задних лап, у него, от голени, были человечьи ноги.

- Оборотни! - крикнула Марья, пуская стрелу за стрелой во второго и третьего.

А половинки, первого, кувыркаясь по земле, вдруг, притянулись и срослись, и вот он уже снова настигает нас, и снова взметнулся в прыжке!

И снова короткий взмах мечом, и вскрик Насти!

И опять, кувыркающиеся половинки, разрубленного зверя, без крови. И стоны Насти, близкой к оргазму. И воинственные крики Марьи. И свист стрел, и хриплое дыхание оборотней, настигающих нас.

- Йохооо!

Кто-то догонял нас, пуская стрелы в спины оборотней. И они разошлись в стороны, и исчезли. И Настя, задыхаясь, кончала. И я изливался. И когда конь встал, и меч выпал из её рук, она застонала, сжимая меня объятиях. И Марья, только теперь, осознав, что мы с Настей делали во время схватки, увидев мою оголённую жопу, вспыхнула и отъехала, развернув, пританцовывающего и ещё не остывшего, жеребца.

Наталья, и две всадницы, догонявшие нас, подъехали одновременно. Я, обнимая и поглаживая плечи Насти, взглянул на женщин. Одна, блондинка с голубыми глазищами, стройная и миниатюрная. Вторая, рыжая, с карими глазами. Крепкая, с развитой мускулатурой, и изящная. Конь, под нею, не стоял на месте, и она сдерживала его, натягивая поводья. Увидев мою оголённую жопу, ядовито усмехнулась - Да ты чуть из штанов не вывалился, принц.

Блондинка хихикнула, стрельнув в меня глазищами.

Похоже меня знали уже заочно, и отодвинувшись от Насти, и привстав, демонстративно, чтобы видели, оправил полу её исподника, и, также, демонстративно, дотронувшись до члена, спрятал его в трико.

- Она гордая и своенравная - шептала мне в ухо Настя- Это Василиса, сестра моя. Но ты ей понравился. Я вижу.

- Выбрали время для любовных утех. Подбери меч. А ты, пересаживайся на Серко - приказала Наталья - Надо ехать. Неча здесь торчать и дожидаться, пока совсем стемнеет. Забава, Василиса - вы с нами?

К воротам подъехали уже в полной темноте.

Лошадей увела Настасья. С нею ушли и приехавшие, с нами, женщины.

Я сразу же хотел идти в баньку, но Наташка и Марья, заставив меня раздеться в спальне, долго и тщательно, в свету лампадок, осматривали.

- Да никто меня не кусал! - злился я.

- Нет укусов - молвила Марья - Можно в баньку.

- Нет - остановила её Наталья - Ты приготовь что-нибудь поесть и выпить. Я сама помою. Идём.

Я пошёл к двери.

- Да оденься ты. Куда голый-то.


На этот раз я заставил Наташку лечь на полок, и помыл, и попарил её. А потом помылся и сам, и похлестал себя веником.

Завернувшись в холстины, мы вышли из баньки, и столкнулись с блондинкой и рыжей. Они тоже пришли помыться.

- Василиса - Наталья обращалась к рыжей - Завтра переговорим обо всём.

- Хорошо, завтра - ответила рыжая.

- Давай постоим - попросил я Наталью - Обсохнем и пойдём.

Я понимал, что Наташка спасала не себя, а того, кто в ней, и всё же выговорил - Ты бросила меня.

Она ответила сразу, будто ждала.

- Во-первых, я спасала нашего сына; во-вторых, ты был под защитой Насти; и в-третьих, тебя защищала Марья. А у неё уже были стычки с оборотнями, и они не смогли одолеть её.

- Наташка - я обнял её - Прости.

- Роом - она отстранилась - Может хватит уже других баб щупать? Неужели тебе мало нас с сестрицей Алёнушкой? Ну хочешь, я буду травку давать, и ты будешь натягивать, и вертеть нас обеих?

- Ты же сказала, что они забудут про нас, как только мы исчезнем из этого мира?

- Они-то, да. А я? И мы ещё здесь.

- Наташ, ты ревнуешь к Марье?

- Ну вот ещё! - хмыкнула она.

- Наташ, как только мы вернёмся в свой мир, я сразу же поведу тебя в ЗАГС ...

Наташка фыркнула, я не успел договорить.

- Я в Самаре, а ты в своей Сибири?

- Ннда. Об этом не подумал.

- Он ещё способен думать?

Наташка засмеялась.

- Да тебе осталось хуй на лбу вырастить, и заебёшься в доску! Весь в еблю уйдёшь. Я же видела, как ты смотрел на этих: на Забаву и Василису. Ну Василиса, баба характерная, вряд ли под тебя ляжет. А Забаву и соблазнять не надо. Сама запрыгнет. Обсох? Пошли.

Когда мы зашли в спальню, постель была приготовлена, а на столике продукты для ужина: медок в серебряной кружке, блины на подносе, берёзовица, да солёные грибы в глиняной чашке.

- Иди и ты помойся - отпустила Марью, Наташка.

Мы уже лежали под одеялом, когда заскрипела дверь и вошла Марья.

- Поешь - сказала Наташка.

- Что-то не хочется - ответила Марья.

- Тогда гаси лампадки и ложись.

Марья, обойдя спальню, задула светильники. Подошла, скинула исподку, приподняла край одеяла и легла, прижимаясь ко мне.

Я поцеловал их - Спать!


Глава XIII Стрельба из лука


Я проснулся с первым петухом и хотел потянуться, но они спали, сбросив с себя одеяло, и не двигаясь, не шелохнувшись, любовался тем, что было доступно взгляду: слева, крутой полуволной абрис Наташкиной попы с темнеющей ложбинкой, такой манящей - "Оооо, Род! Какой соблазн!".

Справа, раздвоившиеся груди Марьи, безупречно-идеальной формы с крупными, в палец толщиной, тёмно-коричневыми сосцами ... рот наполнялся слюной, член задёргался ... я зажмурился и понял - "Ссать хочу!".

Полежал несколько минут, прислушиваясь к ощущениям и расслабляясь, и стал засыпать, и заснул с мыслью - "Значит ещё терпимо".

- "Я трахал в жопу Забаву, точнее пытался, но член не влазил в дырочку, я пускал на пальцы слюну и смазывал анус, а член соскальзывал в промежность, я снова тыкал им в сморщенное колечко ануса, и сжимая её бёдра, тянул на себя, член гнулся и от боли ломило в паху. - Да ты ссать хочешь! - раздражённо бросила Забава, и я сразу почувствовал, как моча подпёрла к самой залупе и уже готова брызнуть. - Меня не обоссы! - со злостью, в голосе, прошипела Забава. Я отклонил член и брызнул. - Аааа! - вскрикнула Забава, Наташкиным голосом, и захохотала"

Я открыл глаза и увидел золотистую струю, бьющую из торчащего члена. Улыбающуюся Наташку, с жёлтыми капельками на лице. Снова струю, и дёрнувшись, сдержал излияние - Горшок! - и сел.

Наташка спрыгнула с кровати, вытянула из-под неё горшок и подставила, встав передо мной на колени, и обхватив член пальчиками, направляла струю.

Я закончил процедуру.

Она поставила горшок, и со словами - Всё равно стирать - обтёрла одеялом член, а потом лицо.

- Когда ты выспишься? - Наташка прижалась к моим коленям и тёрлась грудью.

Марьи не было.

- Наташ, надо одеться, а то сейчас кто-нибудь придёт с докладом.

- Я закрыла дверь на ключ, и на засовы. Никто не помешает.

Она полезла на меня, заваливая на кровать.

- Я уже вся истосковалась. А ты всё трахаешь и трахаешь других.

Зажимая мне рот правой рукой, чтобы я чего-нибудь не сказал, и лёжа на мне, приподняла попу и левой направила член, и опустилась, прижимаясь лобком ... полежала немного и, подтянув согнутые в коленях ноги, села ... мои руки ласкали её грудь, а она, держась за них, двигалась вперёд-назад, прижимаясь ягодицами и тёрла по коже до боли, но я терпел ... она завела руку за спину и щупала, и мяла яйца, прижимая к ягодицам - Да, так! - сказал я - кровь сильнее приливает ... Да! ... Да! - и сжал её бёдра и, приподнимая, двигал, погружаясь в сладострастие ...

В дверь постучали. Громко, настойчиво.

- Не останавливайся - Наташка двигалась, отклоняясь назад.

Снова стук. Настойчиво и громко.

- Наташ!

- Не отвлекайся! Не отвлекааайся!

Её глаза закрыты, губы сжаты и движения отрывистые, резкие и я впиваюсь в её грудь пальцами, и сжимаю титьки, и сам двигаюсь, приподнимаясь и опускаясь.

Опять стучат.

- Да пошли вы! - и я, резко приподнявшись, сажусь и подхватываю Наташку за жопу, а она, обвив меня, прижимается грудью и, запрокинув голову, натягивается с хриплыми стонами, закатив глаза ... и затихает, расслабленно опустив свою головку на моё плечо ...

- Ты кончил?

- Нет. А ты?

- Я кончил ... Оой, кончила! - она смеётся, а я глажу её плечи, трогаю волосы и целую.

- Ты будешь?

- Нет. Потом. Днём, где-нибудь зажму тебя, и вые*у.

- Охальник - смеётся Наташка.

В дверь снова постучали.

Наташка встала - Ты отдохни.

И одевшись, подошла к двери, вытянула засовы и открыла замок.

- Ну, кто тут ломится в царскую опочивальню?

- Васса, ты же сама сказала, поговорим утром!

Это была та рыжая, с карими глазами.

- Поговорим в тронном зале. А ты, Марья, вынеси горшок, да послужи принцу.

Я лежал поверх одеяла, сдвинувшись от обоссанного места.

Подошла Марья, и увидев жёлтое пятно на одеяле, покачала головой - Что же ты дотерпел до такого?

- Я не хотел вас будить. Вы так сладко спали.

- Ладно, сдвинься чуть, я отнесу в баньку, замочу и постираю.

Она потянула из-под меня одеяло, сложила, и взяв горшок, вышла.

После завтрака я отпустил Марью и вышел из дворца.

У раскрытых ворот прохаживались дружинники Черномора.

Ещё трое, верхом, в бронях и с оружием, видимо готовые выехать на смену Алёшке и Микуле, слушали наставления Черномора.

Я не стал подходить к ним.

Обошёл дворец и пошёл по центральной улице Царского Села.

Настасью и Василису (рыжую), я увидел издали. На той же полянке, где я боролся с Настей, они бились на деревянных мечах. Ни Наташки, ни второй, блондинки Забавы, рядом не было.

Я подошёл к ним и остановился, наблюдая за тренировочным боем сестёр. Они бились, не обращая на меня внимания. Видимо выдерживали какой-то временной промежуток.

Невольно пришлось сравнить их.

Настю, будто топором вырубили из огромного куска дерева; крепкая, вся в бугристых мышцах, лоснящихся на солнце от пота.

Василису же, не уступающую сестре ни в росте, ни в крепости физической, словно резцом выточил искусный мастер. Изящная, нервически подвижная, идеально сложенная.

Я залюбовался рыжей, мысленно раздевая, и рисуя воображением её обнажённые формы.

Видимо я так замечтался, что, глядя прямо на них, не увидел, как они, обратив внимание на меня, остановились и, поздоровавшись со мной, ожидали ответа.

- ... вет Григорьевич ...

- А? Что?

Они переглянулись и расхохотались.

Я смущённо улыбался.

- Говорят, ты Настасью поборол? - Василиса смерила меня взглядом и взглянула на сестру.

Настя зарделась и потупила глаза.

- Хм, да что ты как девка красная? Я ли не видела, чем вы занимались?

Я увидел на траве, поодаль, лук в кожаном налуче и тулью со стрелами.

Перехватив мой взгляд, и заметив интерес, Василиса улыбнулась.

- Хошь попробовать? Вона! - она махнула рукой в сторону - Постреляй. А мы посмотрим.

Я глянул, куда махнула Василиса, и увидел, шагах в двадцати пяти, чучело из веток, в рост человека. Сделано оно было довольно точно: и голова, и руки, и ноги имелись.

Я подошёл, вытянул лук из налучия, и удивился его размерам, и ощутимой тяжести. Сделан он был из длинной ветви ясеня. Высотой почти в мой рост, с туго натянутой тетивой, плетёной из жил.

Я обхватил его левой рукой под устьем, и захватив тетиву тремя пальцами правой, натянул сколько смог, отпустил и глянул на Василису.

Она даже не улыбалась.

Настя, сбоку, смотрела на сестру и была очень серьёзна, чем и удивила меня.

- Ну что ты на меня так смотришь? - улыбнулся я Василисе.

Она подошла ко мне.

- Хочешь состязаться в меткости стрельбы? Давай. Но если проиграешь, будешь у меня в услужении.

И вытряхнув стрелы из тульи, выбрала три, помеченные краской и отложила в сторону.

- Почему они меченые? Для меня, что ли, приготовлены?

- Эти - налерь***.

- Что?

- Наконечники костяные и пропитаны ядом.

- Хорошо. Значит ты будешь стрелять отравленными стрелами.

У Василисы расширялись зрачки.

Я пошёл к чучелу.

Над поляной нависла гнетущая тишина.

Я остановился и обернулся. С лица Насти сошёл румянец. Василиса тоже побледнела, но, закусив удила, уже не могла пойти на попятную.

- Да ты не пужайся так-то - усмехнулся я - не попадёшь ты в меня. Поймаю я твои стрелы. И это, моё условие: я ловлю стрелы, и ты моя в любое время дня или ночи. Когда захочу тебя. А ежели не словлю, делай со мной тогда, что хошь. Я, твой.

И подойдя к чучелу, развернулся и замер.

На Настю было жалко смотреть. Она боялась, но помня, что произошло во время нашей борьбы, с надеждой взглядывала на меня. И с мольбой, на Василису, но ничего не говорила.

Василиса же полностью сосредоточилась на подготовке к стрельбе, и ничего, вокруг, уже не замечала.

Внимательно наблюдая за нею, я заинтересовался, забыв о том, что, через пару минут, ядовитые стрелы будут выпущены, этой красивой женщиной, в меня.

Она стояла в стойке: ноги чуть шире плеч, в боковой плоскости от цели, слегка скосолапив стопы (видимо для устойчивости при взводе), левая рука сжимает рукоять лука под устьем, правой кладёт стрелу на устье поверх кисти, повернув отбойное перо влево и вставляет пятку стрелы в седло тетивы до полной усадки, и зажав пятку двумя пальцами, натягивает тетиву, двигая предплечье правой руки по вектору стрелы до касания тетивой соска правой груди. Голова повёрнута к цели, спина прямая, взгляд вперился в меня.

Я чуть повернул голову, чтобы задействовать периферийное зрение, и увидел как медленно-медленно стали раздвигаться её пальцы, и сдвинулась тетива. Я сморгнул, и подняв правую руку, обхватил двумя пальцами стержень стрелы, и постепенно сжимая пальцы, остановил полёт. Закончив, виртуально, траекторию полёта стрелы, я поразился меткости Василисы: стрела, если б я её не поймал, прошла бы на расстоянии, не превышающем одной линии**** от моей правой щеки. Я перехватил стрелу в левую руку, а Василиса уже натягивала тетиву для второго выстрела. Я сморгнул, остановил и перехватил вторую стрелу. А Василиса уже натягивала тетиву для третьего выстрела. Всё повторилось.

Она ещё не успела опустить лук, а я уже стоял рядом, с зажатыми, в левой руке, стрелами. Когда время о'жило, Василиса вздрогнула от неожиданности, увидев меня прямо перед собой. Выронила лук и отступила, не веря своим глазам. Бросила взгляд, поверх моей головы, на мишень, снова взглянула на меня, и увидела стрелы в моей руке.

Настя шумно передохнула и подошла к нам. Она смотрела на меня во все глаза, и я чувствовал, что ей стоит больших усилий сдерживать себя от того, чтобы не сгрести меня в охапку и затискать.

Я усмехнулся, разжал руку, и отвернувшись от Василисы, грубовато бросил - Ты моя. Ты вся моя!

Я пошёл во дворец, прислушиваясь к тому, что происходит за моей спиной, и не слыша шагов, обернулся.

Настя, сунув лук в налучие, собирала стрелы в тулью.

Василиса застыла, словно остолбенев.

- Василиса!

Она испуганно взглянула на меня.

- Ступай за мной!

Стражи у крыльца не было. Ворота закрыты. Черномор куда-то ушёл по своим охранным делам. Я поднялся на крыльцо дворца, Василиса следом. У двери, в опочивальню, стражей тоже не было, дверь закрыта.

- "Надеюсь не на замок" - подумал я, толкнув дверь, и она, со скрипом, открылась.

- "Да где Наташка?" - удивился я, не увидев её.

Василиса остановилась у двери, не решаясь зайти.

- Ну что ты встала? С утра ломилась, как к себе домой. Заходи и дверь закрой.

Меня лихорадило в предвкушении, и я был несдержанно груб. Одеяла на кровати не было, видимо ещё не высохло. Закрыв дверь, Василиса опять зависла.

- Ты боишься меня? - я сел на кровать - Подойди.

Она подошла.

- Достань горшок из-под кровати. Я ссать хочу.

Она опустилась на колени, и припав грудью к полу, шарила рукой под кроватью.

- Стой так!

Она замерла. На ней был жёлтый сарафан, стянутый кожаным узким ремнём в поясе. Я встал, и зайдя с жопы, задрал сарафан, и натянул ей на голову. Трусов, конечно, не было! И хотя недостатком воображения я не страдал, но увидев её широченную, необхватную жопу, и круто выпирающие линии бёдер, осознал, как жалки, и далеки от реальности, были мои фантазии. К такой большой жопе я ещё не прижимался. Но ещё больше, чем сама жопа, меня поразило миниатюрное колечко ануса (затрясло от вожделения), аккуратные срамные губки, и высокая промежность. От нижней спайки, до ануса, было ...

Я прижал к промежности два ...

- Аах! - выдохнула Василиса.

.. Мало?! ... Три пальца!


* передник, фартук

** Домотканый кусок грубого холста

*** Ядовитый раствор из ягод белладонны

**** одна линия, старорусская мера длины, равная, приблизительно 2.54 мм