Пехов Алексей, Егоров Андрей. Последний завет. (Глава 1)

Алексей Пехов, Андрей Егоров

Последний завет

Глава первая

ПУСТЬ СУЩЕСТВА, НАЗЫВАЕМЫЕ МЕЖДУ СОБОЮ ЛЮДЬМИ, ГОВОРЯТ:

В мире, где живут одни лишь тени - лучший способ существования - стать одной из них. В мире, где тени диктуют условия жизни - лучший способ существования подчиняться этим условиям.

В мире, где тени пребывают в иллюзиях и верят в наступление светлого будущего - верить в это.

ВНЕМЛИТЕ ГЛАСУ ЧИСТОГО РАЗУМА:

В мире, где живут одни лишь тени - лучший способ существования - влиять на них.

В мире, где тени диктуют условия жизни - вы должны стать их полновластными хозяевами, а они пусть станут вашими рабами и рабами ваших идей.

В мире, где тени пребывают в иллюзиях и верят в наступление светлого будущего - ваше предназначение - указать им путь в светлое никуда.

Последний Завет. Книга Нового мира. Послание заново рожденным. Стих четвертый

Крыскот потянулся и, выпустив когти, протяжно зевнул - показал всему свету редкие, острые зубы. Герман сбросил с себя остатки дремоты, встал и, осторожно перешагнув через развалившегося на бетонном полу зверя, подошел к окну. Дождь никак не желал прекращаться, хотя по прошествии двух часов успел превратиться из тугого ливня в серую морось.

В принципе, можно отправляться в путь. Капюшон куртки должен защитить Германа, если в падающей с неба воде окажется какая-нибудь дрянь. Шанс попасть под "горячий дождь" не слишком велик, не то, что в былые времена, особенно сразу после окончания Последней войны, но кому же охота рисковать собственными волосами и здоровьем? Герману совсем не улыбалось до конца жизни ходить лысым, словно Старому Кра, по глупости попавшему лет тридцать назад под "горяченький дождик". Кра выглядел крайне отталкивающе. Впрочем, Герман видел в своей жизни и таких, у кого на голове вместо волос шевелилась живая червивая каша, словно клубок притаившихся змей, готовый в любой момент атаковать незнакомца. Вот что действительно - омерзительное зрелище.

-- Пожалуй, стоит посидеть в укрытии еще с полчасика, - пробормотал Герман, повернулся к крыскоту и спросил, - у тебя какие мысли, тупая скотина?

Крыскот как всегда ничего не ответил, только дернул хвостом. Это всякие ненормальные, вроде Мегаников, привыкли думать, что любые мутанты, - будь они хоть лягушкокротами, - обязательно должны говорить и распространять ересь. Судя по мокрым следам на полу, пока Герман дремал, зверь бегал прогуляться. Наверное, опять охотился на ревунов. Интересно, как долго крыскот отсутствовал?

Герман вновь подошел к разбитому окну и, прижавшись к стене, выглянул на улицу. Напротив дома, где он прятался, высилось строение с провалившимся куполом - Центральный вокзал Города. Несмотря на середину лета, было по-осеннему холодно, и в опускающихся на город сумерках уже мелькали первые туманные нити. Туман - вечная беда этой части Города. Недалеко река, да и из подземки этой сырой, мутной дряни вываливается больше, чем жевал и медведкочервей вместе взятых. Герман не любил туман. Туман скрывает и обманывает, никогда не ясно, что еще в нем может прятаться.

Крыскот вскочил и навострил уши. Где-то за вокзалом раздался едва различимый гул монорельса. Опять Меганики что-то задумали. В последнее время от них житья не стало. Нет, положительно пора сваливать из приютившего его здания, пока за ним не пришли неприятности.

Герман чувствовал себя неуютно, что, впрочем, не мудрено - на этот раз он слишком далеко ушел от территории родного клана, а Мусорщики, которым принадлежал этот район, не слишком жаловали чужаков. Точнее совсем не жаловали. А уж если у чужака с собой полный мешок семян и корнеплодов, то вообще - труба. Если поймают - в лучшем случае, прикончат сразу. А, скорее всего, заберут с собой в подземные норы, и там будут пытать...

Звук монорельса затих в туманной дали. Следовало уходить, но Герман никак не мог решиться. Через полтора часа стемнеет, и разум говорил ему, что лучше переждать ночь здесь, на верхнем этаже давно заброшенного здания. А вот внутреннее чутье подсказывало иное. Герман опять выглянул в окно. Ничего не изменилось - серое, угрюмое здание Центрального вокзала, мокрый от дождя асфальт, ржавый остов автомобиля, невесть как оказавшийся прижатым к выгнутому фонарному столбу. Все, как и прежде, вот только тумана стало больше, словно кто-то нагнал его за это время. Что-то смущало Германа. Что-то здесь было не так.

Придется вновь воспользоваться запретным. Он не очень любил проделывать ЭТО, да и многие в клане, особенно те, кто смотрел в рот Меганикам, не терпели ничего запретного. Герман скрывал свои способности, но как долго он сможет прятать талант внутри себя? Когда-нибудь они непременно узнают и заклеймят его Универсалом или того хуже - мутантом. Герман вздохнул и принялся сканировать частоту за частотой, спектр за спектром. Так и есть! В Центральном вокзале кто-то скрывался - он засек на одной из частот едва различимый шорох сердечного ритма и отчетливое дыхание человека. По крайней мере, Герман надеялся, что это - человек, а не какой-нибудь мутант. Человек? Но что он там делает? Скрывается от дождя? Возможно. А может, и нет. Кто-то из Мегаников? Маловероятно. Эти по одиночке никогда не ходят. Тогда кто? Может, незнакомец выслеживает именно его?

Решено! Он уйдет немедленно. Герман забросил мешок на спину, взял в руки арбалет, топнул по полу, призывая крыскота - зверь слушался только специального кода команд, состоявшего из одних жестов, прикосновений, и в гораздо меньшей степени слов. Пригнувшись, Герман побежал к лестнице. Спустился на первый этаж. Затем в подвал. Если незнакомец наблюдает за выходом, то через окно подвала, выходящее на противоположную от Центрального вокзала сторону, можно выбраться незаметно. Швырнул из окна тяжелый мешок, подтянулся и выбрался на мокрый асфальт. Крыскот легко прыгнул и оказался рядом.

Герман усмехнулся. Пусть тот, кто наблюдает за ним, и дальше мозолит себе глаза. Только Германа там уже нет. Если парень догадается, что его облапошили, и пойдет следом - всегда можно воспользоваться арбалетом. "Добычу не отдам, - подумал Герман, - лучше умру... А еще лучше - прикончу того, кто следит за мной".

Вдоль улицы Герман бежал медленно, пригнувшись, прижимаясь к стенам нависающих над растрескавшимся, старым асфальтом домов - опасался, что кто-то или что-то может заметить его и напасть. Конечно, бежать вдоль зданий тоже опасно: их никто не ремонтировал со времен Последней войны, иногда простое прикосновение приводило к мгновенному разрушению. На той неделе рухнул один из небоскребов в районе, принадлежащем дружественному клану Бастиона. Говорили, под его обломками погибли десятки людей. Да и зияющие провалы окон могли скрывать любую мерзость. Мутанты могут напасть неожиданно. Некоторые ходят настолько бесшумно, что их не услышал бы и старый Кра, об остроте слуха которого ходили легенды. В любом случае - идти вдоль домов намного безопаснее, чем по центру улицы. Проще уж сразу заорать "Я здесь!".

Герман несколько раз останавливался, вслушивался в тишину, разлившуюся на сумеречной улице, косился на крыскота, но зверь и в ус не дул. Значит - опасности нет или же она такая, что крыскот попросту не может ее учуять. Дважды оборачивался - нет ли погони. Все было тихо.

Он поспешил дальше, дав зверю команду следовать за ним. Перебрался через завал, образовавшийся после того, как рухнуло здание городской ратуши, спрыгнул на ржавые рельсы, по которым в далеком прошлом ползали локомотивы, прошел по ним метров триста и свернул на узкую, уже знакомую ему по более ранним вылазкам, улочку. Теперь до границы района Мусорщиков было рукой подать. Следовало сохранять осторожность. Помоишные гады вполне могли оставить наблюдателя или того хуже - посадить кого-нибудь с арбалетом на верхние этажи ветхих зданий. Герман знал, что обычная куртка, скроенная из кожи жабобыка, от арбалетного болта не спасет, а потому решил, что вести себя нужно тише воды - ниже травы.

Конечно, проще всего было протопать по рельсам еще два километра и по железнодорожному мосту, перекинутому через реку, перейти на территорию своего клана, но уж больно не хотелось шляться по открытой местности. Поэтому-то Герман и свернул на неприметную, на первый взгляд, улочку. Здесь он был всего раз, да и то с другой стороны. Мрачный силуэт буквы "U" расстроил Германа до невозможности. Чего ему для полного счастья не хватало, так это находящегося по соседству спуска в подземку. Вот уж от чего следует держаться подальше. Конечно, слухи, бродившие по Городу, о тех тварях, что поселились в подземельях - детские сказки, но в сказках всегда есть доля истины. Иногда из темных жерл подземелья выползают жутчайшие твари или, что порой еще хуже, выходят те, кто когда-то был людьми. Обычно это происходит, когда река разливается и заполняет водой подземные коммуникации, но иногда у живущих под землей появляются иные мотивы выползти на свежий воздух. Герман по опыту знал, что явление "подземных красавцев" происходит обычно в самый неподходящий момент, когда никаких неприятностей не ждешь. А они вот на тебе, сами пришли!

Герман проверил, снят ли предохранитель, и, перебежав на другую сторону улицы, двинулся вперед, продолжая коситься в сторону темного провала - спуска в подземку. Запретным в данном случае пользоваться было бесполезно - Герман мог чуять только человека или кого-то очень на него похожего. На всяких медведкочервей и прочих "очаровательных плотоядных созданий" его дар, - и его проклятие, - не действовало.

Как, оказалось, опасался он не зря. Вот только опасность пришла совсем с другой стороны. Крыскот предупреждающе взвизгнул, Герман стремительно отпрыгнул в сторону, - с тяжелым мешком за плечами такой фокус проделать было не так-то просто, - и, как оказалось, очень вовремя... Длинный аркан языка, выстреливший из ржавого корпуса того, что когда-то было автобусом, щелкнул в воздухе там, где Герман был мгновение назад. Человек вскочил, вскинул арбалет. Язык со свистом втягивался в распахнутую пасть, вывалившегося из автобуса жабобыка. Крыскот хрипел как прохудившиеся легкие, но вперед разумно не лез - не тот вес. На асфальте от языка осталась длинная полоса скользкой слизи. Герман, понимая, что через несколько секунд тварь вновь "выстрелит" языком, спустил курок, и бесценная стрела, снаряженная пороховым наконечником, ударила в голову монстра. Раздался громкий хлопок, и во все стороны полетели ошметки. Толстое туловище качнулось и повалилось на асфальт, разбрызгивая воду и желтую кровь. По улице загуляло эхо от выстрела.

Первым делом Герман перезарядил арбалет. Затем проверил, действительно ли тварь мертва и нет ли в автобусе ее дружка - небольшие размеры зверя и красные полосы на морде утвердили его в мысли, что это самка, а значит дружок должен шариться где-то поблизости. Автобус был пуст. То ли самка была убежденной мужененавистницей и не боялась встретить одинокую старость, то ли самец вышел на очередную охоту и рыщет по району Мусорщиков в поисках пропитания. Герман пришел к выводу, что пора немедленно убираться из этой небезопасной местности.

-- И вовсе ты не тупая скотина, Гнев, прости, дружище, - Герман погладил животное по серой шерстке. Лысый, острый хвост крыскота вытянулся в струну, и он оглушительно защелкал зубами от счастья.

На этот раз ему повезло. Впрочем, самки жабобыков, эти вечно голодные и ленивые твари, не так уж и опасны, в отличие от самцов, но, испытывая голод, и они могут запросто проявить агрессию. Как это произошло только что. К тому же, они весьма навязчивы. Прицепится к тебе вот такая вот мадам весом в пару сотен килограмм - и сбивай ее с "хвоста" до потери сознания.

Герман не сомневался, что после выстрела о его присутствии узнала вся улица. Поэтому он подхватил мешок, повернулся и уже собирался припустить восвояси, как вдруг позади сухо щелкнул затвор. Звук этот напомнил Герману закрывающуюся крышку гроба, когда в апреле хоронили его возлюбленную - Альбу. Вспомнились кровавые сполохи огня на лицах, гроб горел очень медленно, языки пламени лизали белое дерево, а мать Альбы плакала, закрыв лицо ладонями. Небольшая неприятность с жабобыком напрочь отбила у Германа присущую ему осторожность, и неизвестный тут же этим воспользовался. Теперь ему предстоит столкнуться с противником куда более умным и изощренным нежели самка жабобыка. Если он умеет держать в руках стрелковое оружие - значит дела Германа совсем плохи. Все это промчалось в его голове за считанные секунды.

-- Бросай арбалет и поворачивайся, только очень медленно, - сказал сиплый голос за спиной, - и сделай так, чтобы твои руки все время были у меня на виду. Хорошо?

-- Ага, - выдавил Герман, отчаянно соображая.

Гнев зашипел, присел на задние лапы и приготовился к прыжку.

-- Зверюге своей скажи, чтобы вела себе поспокойнее, если не хочешь, чтобы я ее прямо сейчас продырявил. Учти, я знаю язык.

Герман решил не торопить события и топнул ногой, призывая крыскота остаться на месте. Тот послушался, но уши его так и остались прижаты к голове, а в горле клокотало рычание-кашель. Герман разжал руки, поморщился, когда арбалет упал на асфальт, и, стараясь не делать резких движений, повернулся.

Первое, что почувствовал Герман, увидев незнакомца - облегчение. Парень хоть и держал в руке старенькое огнестрельное оружие, явно не принадлежал к Меганикам. И не Мусорщик, слава богу! Правда, лица его Герман не мог видеть - оно было скрыто капюшоном, но зато на куртке, - даже сумерки и густой туман не смогли этого скрыть, - красовался большой белый знак - круг, перечеркнутый волнистой линией. Клан Бастиона. Этого-то, какими судьбами сюда занесло? В любом случае, с представителем Бастиона всегда можно договориться.

-- Это ты был в Центральном вокзале? - немного успокоившись, спросил Герман.

Кажется, незнакомец опешил от такой наглости.

-- Здесь вопросы задаю я!

-- Клан Ветродувов никогда не ссорился с кланом Бастиона.

-- Ой, ли? - сказал человек, но уверенности в его голосе поубавилось.

Если с Германом что-то случится, и Ветродувы об этом прознают, то у Бастиона будут серьезные неприятности. И вполне вероятно, что этому парню попадет от его же клана, за то, что он втравил своих братьев в маленький пограничный конфликт. Исходя из этих рассуждений, Герман произнес:

-- Ты не выстрелишь.

-- Почему ты так уверен? - теперь жерло винтовки смотрело Герману прямо в лицо.

-- На выстрел сбегутся все Мусорщики.

-- Были бы здесь Мусорщики, они бы давно прибежали. Ты же тут такой шум устроил.

-- Сравнил мелкий заряд и выстрел из винтовки, - фыркнул Герман. - Я могу опустить руки? И мы поговорим.

-- Ладно, - поколебавшись, согласился человек. - Но лучше бы тебе не дергаться. Эй! Что ты делаешь?!

-- Поднимаю арбалет,- невозмутимо произнес Герман. - У тебя за спиной вход в подземку, я не собираюсь смотреть, как вот эта тварь тебя выпотрошит.

Вопреки разумению представитель клана Бастиона поспешно обернулся, и крыскот, не мешкая, взвился в прыжке. Он, что есть сил, ударил человека в спину и тут же отскочил в сторону, давая хозяину возможность выстрелить. Потеряв равновесие, незнакомец упал и нажал на спусковой крючок винтовки. В вечерней тишине выстрел показался Герману просто оглушительным. Пуля чиркнула по изрядно поеденному временем асфальту. Но Герман стрелять не стал. Не такой он дурак, чтобы убивать члена дружественного клана без веской на то причины. Он просто подошел и наступил на руку сжимающую оружие. Ботинки у Германа были добротные, довоенные, найденные в одном из схронов, представляющие большую ценность для тех, кто разбирался в хорошей обуви и старинных вещах. Толстые ребристые подошвы украшало что-то вроде небольших шипов. Не очень длинные, но все же весьма полезные, если понадобится карабкаться в гору и потоптаться на ком-нибудь. Незнакомец взвыл, разжал пальцы, и Герман вырвал у него оружие. Кулаки так и чесались вмазать гаду по роже. Сдержался, рассудив, что набить морду новому знакомому всегда успеет.

Несколько неумело, не часто ему приходилось держать в руках настоящее огнестрельное оружие, Герман передернул затвор.

-- Хорошая винтовка. Осталась со времен Последней войны? Слышал, что у вас в Бастионе есть много всего интересного.

Поверженный противник молчал и не спешил вставать с мокрого асфальта. Капюшон съехал с его головы и Герман увидел, что незнакомец совсем не стар, младше Германа лет на десять. Совсем зеленый, щенок! Как таких одних на улицу выпускают?! Вроде бы, не мутант. Глаза у представителя клана Бастиона были огромные и серые, как небо в рядовой осенний день, а нос длинный и кривой, так что Герман тут же прозвал его про себя Носатым.

-- Гнев, ко мне! - подозвал крыскота Герман и для надежности топнул ногой. Крыскот ворча, вернулся на место. - Так это ты был в Центральном вокзале?

-- Откуда ты знаешь? - угрюмо спросил незнакомец.

-- Видел, - усмехнулся Герман. - Что тебе надо?

-- Отдай винтовку.

-- Я что, похож на идиота?

Носатый поджал губы и неожиданно всхлипнул:

-- Я заблудился.

-- Чего-о-о? - Этому малому удалось даже удивить Германа.

-- Заблудился. Не знаю этого района. Увидел тебя, думал, что ты из наших или из Медоедов. Решил подождать и пойти за тобой. Думал, выведешь.

-- Тогда зачем напал?

-- Я не нападал. Просто хотел дорогу узнать.

-- Ну-ну. Отличный способ узнать дорогу - угрожать винтовкой, - усмехнулся Герман.

-- У тебя эта зверюга, я решил не рисковать.

В общем-то, звучало разумно, но Герман привык не доверять никому. Слишком многие в этой жизни его разочаровывали. Единственная возлюбленная - и та неожиданно и совершенно нелепо сгорела в три дня от желтой лихорадки.

-- По-моему, земли Бастиона в другой стороне, - угрюмо сказал Герман, воспоминания расстроили его.

-- Я не вернусь туда, - ответил Носатый.

Изгой? Этого еще только не хватало! На изгоя имеют право охотиться все кому не лень. Изгои вне закона. Даже Госпитальеры стараются с ними не общаться.

-- Я не изгой! - словно прочитав мысли Германа, неожиданно выкрикнул человек. - Просто клана Бастиона больше не существует!

-- Как?! - Герман так удивился, что разом забыл о том, что этот человек совсем недавно угрожал ему, - их что же, всех засыпало обломками рухнувшего здания?

-- Эпидемия. Красный тиф. Почти все мертвы.

Герман подавил в себе желание отшатнуться и немедленно выбросить винтовку. Только заразы ему и не хватало!

-- Я чист, иначе уже был бы покойником, - человек поднялся с асфальта. - Красный тиф распространяется быстро. Да чист я, чист! Видишь, на мне нет никаких пятен.

-- Темно уже. Я ничего не увижу, - Герман не рискнул приближаться.

-- Если бы я был болен, ты бы уже заразился.

Тоже верно. Одного прикосновения к коже или вещам больного было достаточно, чтобы через несколько часов почувствовать недомогание, потом покрыться крупными язвами, а через сутки оказаться в могиле...

-- Раскопали? - воспользовался общепринятым термином Герман...

Когда началась Последняя война, и с неба стали падать водородные бомбы - это были только цветочки. Бомб сбросили немного. В ход пошло то, что старики называли бактериологическим оружием и мутагенами. В первые два года после войны большая часть населения планеты погибла не от радиации, а от болезней. Выжили лишь счастливчики, у которых были стойкие гены и хорошая приспособляемость организма. Людям было суждено пройти через войну и ужасные Черные столетия. Кто-то провел это время в Убежищах, кто-то под открытым небом. Эпидемии схлынули, но до сих пор то здесь, то там появлялась зараза из далекого прошлого. Обычно после того, как какие-нибудь умники из жажды наживы и нездорового любопытства начинали копаться в древних могильниках или заброшенных домах. Обязательно кто-нибудь из них находил не сокровища и довоенные вещи, а дремлющую до поры - до времени заразу...

-- Нет, не раскопали. Нам ее кто-то подбросил, - с тоской в голосе сказал представитель вымершего клана.

-- Мда? Интересно, и кто же такой дурак?

Герман не поверил словам Носатого. Кидать заразу соседям было не принято хотя бы по той причине, что по всем законам всемирного свинства от соседей зараза приползает прямо к вашему дому, поскребется в дверь, скрючится у порога, и, опершись на длинный костыль, ждет, когда вы ее впустите. Ямы друг другу кланы старались не рыть. Во всяком случае, таким способом войны не велись... Слишком напоминает самоубийство.

-- Меганики могли подбросить, - предположил Носатый, - у них - вакцины, и они не очень то довольны тем, что мы ладим с мутантами.

Это верно. Меганики не терпели мутантов и тех, кто был с ними на короткой ноге. В последнее время самый влиятельный из кланов города все больше лез в дела других кланов и говорил, кому и что следует делать. Многие из клана Ветродувов уже смотрели во рты Меганикам и внимали. Благо, было за что стараться. Меганики сохранили довоенные технологии: подачки с их стола были очень ценны.

Внезапно запел "ревун", и крыскот предупреждающе хрюкнул. Герман выругался и бросил винтовку под ноги Бастионовцу:

-- Мусорщики нас услышали. Все из-за тебя, идиота!

-- Что ты делаешь?

-- Разве не видно? - Герман подхватил с земли мешок. - Сматываюсь. Попробую прорваться через мост.

-- А мне что делать?

-- Почем я знаю? - Герман пожал плечами. - Выпутывайся сам, раз ты такой кретин.

Сказал и, не оглядываясь, поспешил вдоль улицы к мосту.

-- Постой! Постой! - закричал Носатый. - Да постой же ты! - он побежал за Германом.

Но тот и не думал останавливаться, он бодро шагал, не забывая оглядываться по сторонам, а крыскот трусил по правую руку. Носатый не желал не отставать, он запыхался, не поспевая за широким шагом Германа, и даже попытался остановить его, схватив за плечо. Потом забежал вперед и крикнул:

-- Стой, я тебе говорю!

Герман заметил, что винтовка снова в руках Носатого. Причем держит он ее наперевес, направив ствол не куда-нибудь, а в грудь Герману. Тут уже не сдюжили нервы у Гнева, он рванулся вперед, клацнули острые зубы, затрещала раздираемая ткань, и Носатый отчаянно закричал:

-- А-а-а! Убери его! Убери!

Крыскот терзал широкую штанину с явным удовольствием. Понаблюдав несколько секунд за этой дивной картиной, Герман отозвал зверя и внезапно решился:

-- Ладно, так и быть, пойдешь со мной. Только я иду быстро, чур не отставать.

-- Я не отстану, - радостно выкрикнул Носатый.

-- Имя у тебя есть? Или папа с мамой решили, что и без имени ты неплох?

-- Франц, - ответил парень, - Я не подведу, вот увидишь!

--Увижу, - откликнулся Герман и тут же добавил самым мрачным тоном, - если, конечно, переживу эту ночь!

Почувствовав неладное, Франц поспешно обернулся через плечо, и шумно втянул в себя воздух. Путь им преграждало шестеро. Трое стояли впереди. Неуклюжие фигуры, заплывшие наростами головы. Мутанты. Безоружные. Трое других явно были людьми и в отличие от своих братьев по клану сжимали в руках копья. По счастью ни у одного не было ни арбалета, ни лука, ни даже метательного ножа. Мусорщики выбрались из своих нор.

Случайный спутник Германа собирался вскинуть винтовку, но на его счастье старший охотник клана Ветродувов обладал отличной реакцией - и успел положить на ствол ладонь.

-- Погоди-ка, - сказал он, - давай сначала познакомимся с нашими новыми друзьями.

Он сделал едва уловимый жест рукой, и верный Гнев лег на мокрый асфальт, затаившись до времени.

-- Привет, - громко сказал Герман.

Из темного провала ближайшего здания вышло еще двое. В руках у Мусорщиков были трубки, стрелявшие, как Герман хорошо знал, отравленными паралитическим ядом стрелками, и ножи. Ходили слухи, что иногда Мусорщики поедали своих врагов.

На приветствия Германа ребята никак не отреагировали. Мусорщики славились своей нелюбовью к вежливым беседам, любой разговор с ними превращался в монолог, даже мирные переговоры...

-- Медленно отступай назад, - сказал Герман, обернулся и понял, что его реплика несколько запоздала - позади, отрезая путь к отступлению, стояло еще пятеро.

-- Ну, все, нам конец, - забормотал Франц.

-- Спокойнее, - сказал Герман, думая о том, что денек выдался неважный, в арбалете совсем мало пороховых зарядов, а умирать почему-то именно сегодня совсем не хочется.

-- Бастионовец и Ветродув, - неожиданно заговорив, ехидно произнес один из Мусорщиков. - Давно не видел такой сладкой парочки.

-- Чего вам надо? - угрюмо спросил Герман.

-- Что ВАМ надо на нашей территории?! - усмехнулся Мусорщик. - Если дома не сидится, то так и быть, мы вам поможем и укоротим ноги, чтобы не шастали по нашей земле. Взять, их ребята!

Кто-то из врагов дернулся, намереваясь первым полезть в драку. Герман резко вскинул арбалет, собираясь уже спустить курок, как вдруг... Разъяренный самец жабобыка вылетел из сгустившейся возле высоких зданий мглы и шлепнулся на асфальт в нескольких метрах от них. Все произошло настолько неожиданно, что Герману показалось, будто чудище упало с неба. Распахнув к серым тучам огромную пасть, жабобык раздулся и заклокотал. В отличие от своей маленькой подружки, совсем недавно отправленной Германом на тот свет, этот экземпляр отожрался до тонны, а то и больше. Во всяком случае, при должном умении и желании такая тварь вполне могла проглотить автомобиль Багажников вместе с пассажирами. Похоже, жабобык уже обнаружил гибель своей второй половины и теперь, застав от места преступления целую толпу народа, собирался выместить на них ярость.

-- Ситуация осложняется, - заметил Герман, как показалось Носатому, почти веселым голосом - на самом деле, он всегда вел себя в минуту опасности именно так, умело скрывая страх.

Мусорщики немного отступили. Жабобык топтался на месте, клокотал и булькал, не зная, с кого начать. В это мгновение один из шестерки мусорщиков, преграждавших путь к мосту, совершил роковую ошибку. Он швырнул в жабобыка копье. Швыряться в жабобыка копьями было также неразумно, как обсуждать с Меганиками доброту мутантов - только разозлишь их до потери сознания. Тварь обиженно взревела, вспомнила далеких квакающих предков и, взвившись в воздух, всем своим немалым весом рухнула на обидчика, заодно придавив еще троих. Язык - массивный хлыст разметал ближайших Мусорщиков по проулку. Воцарилось форменное столпотворение, словно в клан приехали Багажники и, не обнаружив дань, решили устроить маленькую кровавую разборку. Жабобык клокотал, щелкал языком, Мусорщики орали, стреляли из трубок - паралитические стрелы повисали, застревая в толстой шкуре монстра, и швырялись в него всем, что попадалось под руку. В ход шли копья, камни, валявшиеся под ногами железки, стекла и ножи.

"Пока ребята резвятся - самое время сделать ноги", - здраво рассудил Герман.

-- Бегом! - рявкнул он, толкнул Франца и помчался вдоль улицы туда, где, охая, приподнимались с земли два чудом уцелевших врага.

Носком сапога он со всей силы ударил одного из них в лицо, так что тот рухнул навзничь. Другой бросился в ноги Францу, и тот упал, винтовка отлетела в сторону. Чертыхнувшись про себя, Герман вернулся, прыгнул уроду на спину и от души врезал ему прикладом арбалета по затылку.

Затем Герман рванул Франца на себя. Парень отчего-то не желал подниматься, только всхлипывал от страха. Герман дернул его сильнее, но тот безвольно повис у него на руках.

-- Да что с тобой?! - заорал Герман и только тут заметил, что в голени у представителя клана Бастиона торчит паралитическая стрела.

-- Успел таки воткнуть! - Герман с ненавистью пнул потерявшего сознание врага под ребра. Затем щелкнул пальцами, призывая Гнева, и взвалил Носатого на плечи.

Напоследок он оглянулся и увидел, что разъяренный уколами десятков копий и отравленных дротиков, жабобык расшвыривает Мусорщиков таранными прыжками, его длинный язык взвивается вверх, опускается вниз и хлещет из стороны в сторону, устраивая в рядах обороняющихся целые просеки. И все же долго зверю не продержаться... Очень скоро паралитический яд сделает свое дело, и он завалится на бок, мусорщики пустят в дело ножи, а потом устремятся в погоню за Германом.

Мешок, арбалет, парень из клана Бастиона - со всем этим добром он пробежал добрую сотню шагов, потом понял, что окончательно выбился из сил, свернул в развалины ближайшего здания, спустился по лестнице, ведущей в темноту, осторожно положил парализованного и мешок на ступени и сделал знак Гневу обследовать помещение. Крыскот устремился вниз, появился через минуту и прижался мокрым носом к ладони Германа - все в порядке, подвал свободен. Герман снова взвалил на плечи тяжелую ношу, Франц застонал, и пришлось встряхнуть его, чтобы молчал. Они спустились в глубокий подвал, здесь Герман опустил парализованного на заваленный какой-то рухлядью пол, мешок положил поодаль, сам уселся рядом и замер, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи.

Сидеть в кромешной темноте для Германа было делом привычным. Он не сомневался, что вскоре их найдут, а потому приготовил к стрельбе арбалет, достал нож, ткнул его в какую-то доску, торчавшую из пола, потом слегка прикоснулся к шее Гнева - пусть знает - надо быть настороже.

Франц опять издал слабый стон, и Герман приложил палец к его губам, подумал, оторвал от изорванных крыскотом штанов длинный тряпичный лоскут и запихал ему в рот.

-- Так нам всем лучше будет, - пояснил он.

Когда паралич будет проходить, ощущения у бедняги будут не из приятных. Он почувствует себя так, словно кто-то решил разом выкрутить все нервные окончания в его теле. Наверняка, Францу захочется вдоволь поорать, а кляп не даст ему развернуться на полную катушку и выдать их укрытие врагам. Оставалось ждать и молиться, чтобы Мусорщики их не нашли...

Время шло, сумерки загустели, обратившись кромешной тьмой летней ночи. Герману поначалу казалось, что зрение его должно адаптироваться, но в подвале царил такой кромешный мрак, что различить даже очертания отдельных предметов не представлялось возможным.

Герман отлично знал, что произойдет дальше.

Во-первых, после того как Мусорщики немного отойдут от битвы с жабобыком они будут злы. Жутко злы. Злее чем жевала в период весенней течки. Сегодняшним вечером клан Мусорщиков потерял с десяток своих братьев, наверняка - винят Германа, и значит - помоишники в покое его не оставят, лучшие охотники клана бросятся за ним в погоню. Если даже ему удастся избежать смерти и благополучно убраться восвояси - в этот район Города месяца три не сунешься. Все будут стоять на ушах и бдить. А, между тем, семена и корнеплоды можно раздобыть только здесь...

Во-вторых, когда погоня ничего не даст, Мусорщики начнут осмотр близлежащих домов, на тот случай если беглецы собираются переждать охоту в тишине и покое. Они будут прочесывать дом за домом, пока не наткнуться на них.

Вот это самое "во-вторых" Герману очень не нравилось. Ведь рано или поздно их обнаружат. Вся надежда была на то, что мусорщики не рискнут лезть в темные подвалы ночью.

Франц тихо застонал. Герман сначала решил, что парень - охотник, раз сумел так далеко забраться от дома. Потом подумал, что на охотника Франц совсем не похож. Вряд ли во время опасности охотник будет ныть и вести себя НАСТОЛЬКО неуклюже. Скорее он походил на неопытного, впервые выбравшегося за территорию родного клана ребенка. Что же, может, так оно и было, и когда бастионовцев начала косить зараза, Франц, недолго думая, прихватил винтовку и был таков.

Брошенное впопыхах древнее оружие было жалко, словно оно было собственностью Германа. Теперь она наверняка в лапах врагов. Кстати, что-то их все еще не видно, хотя пора бы им объявиться. Мусорщики уже должны были догадаться, что Герман не бежит с тяжеленной ношей на плечах по пустому городу, а где-то прячется. Следовало бы проверить, как там обстоят дела. Кажется, вновь придется воспользоваться запретным и это второй раз за день! Завтра придется расплачиваться за такое излишество сильной головной болью.

На третьей из прокачанных частот Герман обнаружил множественные, хотя и отдаленные, шумы, бьющихся в ускоренном ритме сердец. Не спят гады! И ведь охота же им носиться ночью, да еще под дождем! Ладно, пока об этих парнях беспокоиться рано - они еще слишком далеко и не собираются лезть в здание, где он спрятался. Герман уже хотел было, отбросить запретное, напоследок перешел на ближайшую частоту, и едва не оглох. Сердце первого грохотало часто и испуганно, от сердца второго по частоте расползалось какое-то эхо. Словно у этого второго было не одно сердце, а два. Мутант...

Гнев зарычал в темноте. Значит, тоже почувствовал приближение незваных гостей. Герман едва слышно постучал пальцем о подошву ботинка, приказывая крыскоту молчать, потянулся за арбалетом, медленно и по возможности тихо извлек из оружия обойму, в которой помещалось три болта с пороховыми наконечниками, и заменил ее на другую - ту, где были обычные стальные болты. Если его обнаружат, то лучше действовать бесшумно, главное не промазать. В такой темени он не мог поручиться, что сможет попасть в цель. Обойма с сухим щелчком вошла в арбалет. Осталось только взвести тетиву. Сделано.

Запретное Герман так и не отогнал. Слушал. Двое шастали где-то по первому этажу, никак не решаясь спуститься в подвал.

"Правильно, - подумал Охотник. - Не ходите сюда. Здесь темно. Страшно. Опасно. Здесь сидит злобный тип, вооруженный арбалетом и его верный Гнев".

Герман слышал рассказы о некоторых Универсалах, которые обладали свойством мысленно уговаривать человека сделать, то, что он даже не думал делать. Иногда приходиться жалеть, что ты не Универсал. Двое Мусорщиков потоптались у входа в подвал и, так и не решившись его проверить, ушли.

Вздохнув с облегчением, Герман отложил арбалет и вытер выступивший на лбу пот. Пронесло. Оттолкнул запретное и поморщился. Слишком долго находился на частоте, затылок ныл от боли.

Франц неожиданно издал протяжный стон и выгнулся дугой. Герман совсем забыл о мальчишке и, выругавшись, бросился к нему. Что есть сил навалился на плечи, прижал к полу. Яд прекращал свое действие. Конвульсии спали, Герман заученным движением выдернул кляп изо рта Франца и перевернул спутника животом вниз. Франц полежал минуту, всхлипывая, содрогаясь всем телом, затем встал на четвереньки, в темноте раздались характерные звуки - его выворачивало наизнанку.

В то же мгновение наверху послышался топот ног. Мусорщики услышали их. Рано он избавил случайного спутника от кляпа. Герман выругался, и взял арбалет наизготовку.

-- Что это? Что со мной? - сквозь кашель спросил Франц.

-- Блюешь, - бесстрастно ответил ему Герман. - Последствия наркотика, который тебе вкололи в ногу. Уже лучше?

-- Вроде да, - неуверенно ответил представитель клана Бастиона. - Где мы?

-- А ты что, ни черта не видишь? - Герман все еще злился на Франца. Свела же судьба с такой зеленью!

-- Тут темно.

-- В подвале. Когда ты заорал, нас услышали мусорщики. Правда, их всего двое. Если они законченные кретины - полезут сюда вдвоем. Если у них сохранились остатки интеллекта - отправятся за подмогой, - Герман вырвал из доски нож.

-- Откуда ты знаешь? - выдавил Франц.

Это было последнее, что он успел сказать. В подвал швырнули световую гранату, Герман услышал, как она летит по воздуху с характерным шипением, и инстинктивно закрыл глаза. Послышался хлопок - яркий свет резанул сквозь плотно сжатые веки. Полупарализованному мальчишке на полу повезло куда меньше. Он заорал в голос и покатился по полу, по осколкам стекла и обломкам железной арматуры, забившись куда-то в самый угол. Герман открыл глаза, различая все в зеленоватом свете, все еще тлевшей гранаты, и упал на пол. В подвал ворвались двое. Действовали они стремительно, и все же недостаточно быстро, для того чтобы обогнать арбалетный заряд. Герман нажал на курок и свистнувший в воздухе болт угодил точно в середину лба первому мусорщику. Второй, неестественно широкий, - должно быть, он и был мутантом, - прыгнул на Германа, сокращая расстояние между собой и стрелком, замахнулся ножом. От Гнева сейчас не было никакого толка, он, как и Франц, попал под действие световой гранаты и теперь ни на что не обращал внимание. Лишь скулил. Герман успел отпрыгнуть, но нож зацепил руку, разодрал рукав куртки и обжег кожу. Не будь куртка сделана из тостенной кожи жабобыка, он не отделался бы обычной царапиной. Световая граната погасла, наступил кромешный мрак. Герман отпрыгнул, разрывая дистанцию и практически наугад, уже в полной темноте, выстрелил. Болт с пронзительным визгом ударился о дальнюю стену подвала. Как видно, он прошел несколько выше, чем требовалось. Герман подкорректировал арбалет, замер, прислушиваясь, дыхание вырывалось из легких мутанта с противным шипением, словно воздух из дырявой шины. Герман спустил курок, отправляя в полет последний арбалетный болт. В темноте раздался глухой удар, вскрик и грузное тело повалилось на пол. Попал!

Герман осторожно положил разряженный арбалет на пол, взялся за нож и прислушался к звукам в подвале. Тихо стонал Франц, повизгивал приходящий в себя крыскот. Врага слышно не было. Или мертв или затаился, скрывает шумное дыхание. Герман перескочил на запретное. Вот бьющиеся живые шумы -Франц. Ни быстрого ритма маленького сердечка крыскота, ни эха от тяжелого биения пары сердец мутанта он не услышал.

"Значит, все же попал куда надо".

-- Они оказались кретинами, - заметил Герман, - я был о них лучшего мнения.

"Впрочем, - подумал он, - Смелость их, скорее всего, была вызвана тем, что у них имелась световая граната. Вот только как она могла попасть в лапы Мусорщиков? Они, наверное, даже не представляли, как она действует. Думали, что после яркой вспышки найдут в подвале беспомощных слепцов. На деле все вышло совсем по-другому".

Франц тихонько поскуливал в углу, словно побитая собака.

-- Эй, с тобой все в порядке? - поинтересовался Герман. - Не волнуйся за глаза, к утру зрение прояснится. Здесь все равно кромешная темнота. Смотреть не на что.

-- Эт-то больно, - прошептал Франц.

-- Конечно, - безжалостно усмехнулся Герман. - Но не так больно, как если бы эти ребята разделали тебя ножами. И съели. Живьем.

Франц промолчал.

Герман решил осмотреться. В свете гранаты, как ему показалось, он разглядел нечто очень интересное. Раз уж им предстоит провести в этом месте ночь, следовало узнать, кем был прежний жилец и был ли он вообще. В подвале отчетливо пахло экскрементами - возможно, это логово крупного хищника. Герману очень не хотелось с ним встречаться. Пришлось на ощупь копаться в мешке. Спустя минуту Герман уже сжимал в кулаке бензиновую зажигалку - горючего оставалось совсем мало, и он старался использовать ее только в крайних случаях. Сейчас, кажется, был как раз подходящий случай. Огонь занялся с первого раза, несмотря на сточенный почти до основания кремень. Тени заплясали на серых, мокрых стенах подвала.

Первым делом Герман проверил тело Мусорщика - мутанта. Болт угодил ему в середину груди. В углу, на самой границе круга света, Герман разглядел кучу какой-то рухляди. Прежде чем приблизиться к ней он тщательно осмотрел пол. Помет принадлежал мелким животным, правда, его было довольно много, но зверьки явно не представляли серьезной опасности. Предварительный осмотр подвала внушал надежды на то, что ночь пройдет без сюрпризов. Герман направился в угол, отбросил ногой какую-то доску, потрогал черный, продолговатый ящичек, отложил его до времени в сторону, потом распахнул дверцу приземистого железного шкафа - с сухим хрустом петли разломились, и дверца осталась у него в руках. Внутри было пусто. В общем - один старый, истлевший хлам, ничего примечательного. Герман разочарованно пожал плечами, пошевелил ногой ящичек, покрутил его в руках, но он никак не желал открываться. Тогда Герман осторожно положил его на пол - разберется с ним потом, подошел к Францу и присел рядом. Зажигалку он погасил.

В темноте послышались шаги Гнева. Как видно, крыскоту также не терпелось обследовать подвал. Поначалу внимательному изучению подверглись тела Мусорщиков. Затем Герман услышал, как Гнев копается где-то в углу с мусором. Кажется, крыскот заинтересовался странным ящиком и теперь скребет его лапой.

-- Гнев, тупая скотина, - позвал Герман, - иди сюда!..

В подвале неожиданно просветлело, как будто на смену сумеркам пришел день. Сначала в темноте проступили очертания стен, потом грузные тела убитых мусорщиков, глаза Гнева блеснули, а затем и весь подвал осветился, тени поплыли по стенам. Откуда-то возникла белая фигура, бледная, как смерть, она вдруг выплыла из стены и, как ни в чем не бывало, направилась через подвал. Увидев светящиеся во тьме очертания, Герман едва с ума не сошел от страха, он вскочил на ноги, и сжал рукоять ножа. Франц почувствовал, что происходит нечто нехорошее, и закрутил головой, слепо тараща глаза. Только крыскот был совершенно спокоен - то ли он не видел призрака, то ли фантом просто не вызывал у него никаких отрицательных эмоций и страха.

-- Что происходит, а? - жалобно спросил Франц. - Это Мусорщики?

-- Спокойнее, - сдерживая сердцебиение, сказал Герман, - все в порядке, все в порядке...

В то же мгновение призрак заговорил, причем так громко, что Германа пробрал озноб, он с трудом сдержался, чтобы не закричать.

-- Дорогая, - проговорил замогильный голос, - если ты отправляешься сегодня на Преппенштрассе, не забудь купить на ужин кальмаров. Договорились? Я очень люблю тебя, милая... Хотя и кальмаров тоже...

Фигура исчезла, а потом снова двинулась в путь от дальней стены, опять раздался леденящий душу голос:

-- Дорогая, если ты отправляешься сегодня на Преппенштрассе, не забудь купить на ужин кальмаров...

Герман в недоумении смотрел на белесую фигуру, которая раз за разом повторяла свой маршрут и произносила странные слова, и вдруг рассмеялся. Боже ты мой, таинственный призрак был всего лишь голографическим письмом, записанным в далеком прошлом! Когда-то он слышал о подобных штуках, да и старый Кра много об этом рассказывал...

-- Дорогая, если ты отправляешься сегодня на Преппенштрассе...

-- Кто? Кто это? Кто здесь? - крикнул Франц.

-- Можешь не бояться, - успокоил его Герман, - это мой старый приятель, он позаботится о том, чтобы ночью мы не скучали, правда он умеет говорить всего одну фразу, но и та звучит очень забавно. Ты не находишь?

-- Это что, голографическое письмо? - выдавил Франц.

-- Точно, - Герман усмехнулся, - слышал, у вас в Бастионе были такие штуки?

-- У нас в Бастионе?! А, да! Были, конечно, были! - кивнул Франц. - Что мы будем делать дальше?

-- Ждать.

-- Чего ждать? - тупо переспросил Франц.

Герман вздохнул и принялся перечислять:

-- Ждать, когда наступит утро. Этот район ночью не безопасен. Ждать, когда успокоятся Мусорщики. Рано или поздно им надоест нас искать. Ждать, когда у тебя восстановится зрение. Ты хоть что-нибудь видишь?

-- Зеленые пятна перед глазами.

-- Уже хорошо. - Одобрительно кивнул Герман. - Значит, зрение восстанавливается.

-- Знаю. - Буркнул Франц. - А что будет утром?

-- Утром попробуем перебраться через мост на ту сторону реки. Там мой клан. А сейчас давай спать, сегодня был тяжелый день. Гнев посторожит...

Неожиданно для себя Герман очень быстро заснул. Его не тревожило даже то, что до самого утра в подвале раздавался голос давно умершего человека:

-- Дорогая, если ты отправляешься сегодня на Преппенштрассе, не забудь купить на ужин кальмаров. Договорились? Я очень люблю тебя, милая... Хотя и кальмаров тоже...

Комментарии: 103, последний от 15/07/2008. © Copyright Пехов Алексей, Егоров Андрей Обновлено: 31/08/2005. 46k. Статистика. Рассказ: Фантастика Разноцветные стеклышки звезд Иллюстрации: 3 штук.
Аннотация: Привычного мира больше нет, есть только обломки минувшего: лежащие в руинах пустынные города;мутировавшие, изменившиеся до неузнаваемости, звери;и люди - дети Последнего завета, разобщенные и сломленные.Спасти родной клан, пройдя через сотни опасностей, предстоитразведчику клана Герману и юному Госпитальеру Францу.

Пехов Алексей, Егоров Андрей: другие произведения.

Последний завет. (Глава 1)