Пекур Екатерина Александровна: другие произведения.

Песня бриза. Часть 1. Дети Мира

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.67*52  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Редакция 2010/11. Книга перепрошита, но не факт, что это окончательно. Просьба избежать тиражирования в сети рабочих версий.

ПЕКУР КАТЕРИНА

ПЕСНЯ БРИЗА

  

Книга первая

Дети Мира

* * *


   Ах, видеть бы мне глазами сокола,
   И в воздух бы мне на крыльях сокола,
   В той чужой соколиной стране,
   Да не во сне, а где-то около:
   Стань моей душою, птица,
   Дай на время ветер в крылья,
   Каждую ночь полет мне снится -
   Холодные фьорды, миля за милей... (Хелависа, группа "Мельница", Королевна")
  
   Ощущение умения летать
   приходит ночью во сне ко мне... (Санди-Мунди)
  
   Не любил негров и расистов... (Невесёлая шутка)

  
  

* * *

Тем, кто верит...

   ПРОЛОГ. СЛОВО ГЕНИЮ.
  
   В действительности этого никто не видел. А кто видел - замолк навеки.
   Он мечется в помещении. Ходит туда и сюда, надсадно кашляет. Врезается в стулья, спинку кровати, замирает у окна. Иногда он бормочет что-то вроде "я не параноик!" или "но что, если..?". За окнами - умиротворяющий вид на парк. Внутри - прохлада и полутьма. Это больничная палата. Пахнет лекарством, и Лапарси тошнит от этого навязчивого слабого запаха. Такой запах преследует его всю жизнь.
   В комнату просачивается девица из персонала.
   - Господин всем доволен? - сдержанно говорит она. - Вам скоро. На процедуры. Медицинская сестра. Будет рада проводить вас. Через четверть часа, - добавляет она. Противная манера речи, словно она рвёт предложения на маленькие обрубки. Лапарси взбешен.
   Ещё одна особа из тех, что продали бы свою человеческую душу ради белого цвета кожи. Тем более, что она не так далека от требований его расы... Но вид! Зажатая, сухая! Безупречно отглаженный халат, волосы уложены. Явная зубрила. Он таких не любил. Ему всё давалось легко (кроме чистоты и порядка), и он лишь усилием воли заставлял себя не презирать тех, кого обделила природа.
   - Уйди прочь, дура.
   На лице девицы ничего не отражается - дрессировка отменная, и она звука уходит, но глаза, как у побитого щенка, наполняются слезами. Молодой человек смотрит барышне вслед, смущённо дёргает плечом. Девица ни в чём не виновата, а он, скотина, злость сорвал, и ведь считает себя взрослым человеком! Куратор бы за это пожурил.
   Тень подери, вдруг ему лишь чудится, будто директор клиники выделяет его из числа прочих гостей? Подсылает слухачей и жадно глядит на его записи? Но, как говорится, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами нет слежки.
   Больно упускать время! Но звонить на Ринногийю, 8, поверх головы собственного спецоперу - казалось глупостью. Каким он будет выглядеть идиотом, если окажется, что он поднял на ноги третий отдел только из-за собственных фантазий. Нет уж.
   Но раньше, чем послезавтра, куратор не зайдёт. "Спеца" вызвали в Генеральный Комиссариат, а это место, о котором лучше помалкивать. Даже забыть. Службе охраны и сопровождения тоже доверия нет.
   Придётся изучать дело самому. Лапарси мысленно "пишет" свои наблюдения. К примеру, такой-то проявлял интерес к записям на столе. Или - такой-то расспрашивал о его работе. Рядом излагает объяснения - от разумных до параноидальных.
   В запертой палате душно. Лапарси высчитывает скорость проветривания комнаты такого объёма при заданной площади окна. На эти расчёты уходит восемь секунд.
   Но сосредоточиться нелегко. Одолевают мысли о Проекте - как улучшить МАШИНУ? Проект - его одержимость вот уже сколько лет. На самом деле, он думает о МАШИНЕ беспрерывно, когда ест, сидит на совещаниях и даже когда смотрит на девушек. Если бы можно было жениться на предметах, он бы уже детей в школу повёл...
   Неожиданно молодого учёного подбрасывает, точно он на иглу сел. Лапарси хватает лист бумаги и покрывает его формулами. От волнения начинает задыхаться. Хочется курить. Но сейчас нельзя. Снова начнётся удушье, поволокут на лечение, а это растрата его времени...
   Неужели ошибка? Аппарат может противостоять рассчетному давлению, но что, если данные зонда неверно истолкованы? Ведь температура вовсе необязательно будет изменяться линейно! Боги!!!
   Молодого учёного бросает в жар. Он раздосадован, азартен. Страхи забыты. МАШИНА. Это главное.
   Проходит время. Карандаш в руках Лапарси скользит по бумаге. Крупными неровными цифрами молодой учёный намечает шесть вариантов решения возможной проблемы (с учётом разной динамики температурной кривой). Проходит минут десять. Молодой человек разгибается.
   В кусты за окном ныряет русая голова. Раздаётся хруст веток, и наступает тишина. Ученый смотрит на это место пару секунд, совершенно ошалело, а потом тихо вскрикивает. Да что происходит? Опять совпадение или против него всё-таки что-то замышляют..? Внезапно приходит на ум, что в палате может быть следящая аппаратура. Нет, он точно больной на голову!
   Однако больше ничего не происходит. Лапарси бросается к окну, распахивает его - точно ребёнок, храбро входящий в тёмную комнату. Но больничный парк пуст и безмятежен: старые деревья, геометрически правильно подстриженные кусты. Оглушительно поют цикады.
   Ни души нет на дорожках, усыпанных мелким гравием. Сбежал? Спрятался? Но Кусты слишком малы, чтобы скрыть взрослого человека.
   Учёный часто, болезненно дышит, смотря по сторонам, глаза от ужаса вылазят наружу, на лицу стекает пот. Где следивший?! Ведь он совершенно ясно видел чью-то башку... Неужели бред? Может быть, от лекарств у него галлюцинации? Или правда - ещё страшнее?!
   Лапарси медленно, будто попавший в кошмар человек, поднимает глаза. Есть место, куда мог ускользнуть любопытный. Сквозь кроны деревьев синеет небо. Листва густая, плотная, но это-то и худо... Кто угодно мог...
   Взгляд молодого учёного обрывается к земле. Колени дрожат, с подбородка падает капля пота. Проклятье. Даже он не смеет подолгу глядеть в небеса. А кто сможет принять его Проект?! Не напрасно ли это? Проект - кощунство. Собственная мать прокляла бы его...
   Дыхание со свистом вырывается из горла. Грудь сжимает. Приступ. Ученый наощупь выуживает баллончик с лекарством. По палате разносится запах аэрозоля - сладковатый, нестерпимый, живительный. И нет способа прекратить эти мучения.
   Лапарси охватывают безразличие и тоска.
   "Написать куратору записку. Тень, почему его нет рядом! Написать и спрятать в бумагах. Даже если что-то случится, он найдёт. Зашифровать, чтоб это понял лишь он. Да, тут что-то происходит. Здесь кто-то был. Мною интересуются. Но кто и зачем? Надо думать, наблюдать. И - новые расчеты. Это важнее всего".
   Приступ миновал. Молодой человек опускается на стул, вяло ощупывает нагрудный карман. Ах, да. Сигареты спрятаны. Он сидит какое-то время, совершенно опустошенный, и лишь потом ищет табак в личных вещах.
   Идёт время, лицо ученого проясняется. Да что это с ним? Он же не из Шоколадной Грязи леплен. Да, работая над Проектом, он нарушает правила. Но он делает это ради поиска мудрости. Ради жизни человечества.
   Кто бы ни шпионил за ним - они не посмеют. Его охраняют, и мощь Комитета повсюду. Всякий человек (и нечеловек тоже) вначале планирует, а тут... что спланируешь? Это как с тайфуном драться. Только бы дождаться приезда "спеца". На Ринногийе, 8, с врагами человечества суровы.
   Юноша с наслаждением затягивается табачным дымом. Пока доктора не видят, можно. Он на самом деле привык курить, а запреты неимоверно раздражают.
   ...Но к исходу дня случилось ещё кое-что. И как благопристойно всё было обставлено! Позабыв о былом азарте, он в отчаянии был готов просить помощи у кого угодно - но так и не смог решить, кому можно доверять...
  
   Может, так и было. Но все оказались мертвы. Почти все.
  
   *****
   ГЛАВА ПЕРВАЯ.
  
   Жизнь полна этически-неоднозначных решений. Вам не узнать, где добро, а где зло, пока вы не вляпаетесь по самые уши, и тогда ваши понятия о врагах и друзьях могут перевернуться. Истина лишь в том, что нельзя бездействовать. Нельзя перестать думать.
   Я попытаюсь рассказать свою историю - пока вихри новых событий не унесли наше странное человечество к несуществующей Тени...
  
   Мне было тридцать лет, и я работала в престижной и склочной частной клинике. Работала давно, с самого окончания Школы "Раньята", и не было никаких знаков, что судьба моя изменится в лучшую или даже в худшую сторону. Однажды ко мне вошла моя подчинённая, Кайли, и сказала:
   - Госпожа да Кун! Гос..спожа д...да К..кун! Госс..сподин да Ринн сс..снова кк..курит в палате... Я не в силах его уговорить! А в...в его состоянии это просто само..мо..моубийство!
   Обычно младший врач Кайли не заикалась - только если донимали...
   - Успокойся, - обрубила я. - Идём!
   Сталкиваясь с наглостью некоторых белых, эта девушка вела себя, как хупара с окраин - робела, теряла дар речи. А так, в работе, я даже забывала, что Кайли шоколадная.
   Пройдя по косой галерее, я постучала в дверь с табличкой "8". Недовольный голос из-за двери попросил всех убраться к Тени. Игнорируем...
   Обычная палата терапии - кровать, стол, телевизор и шкаф. Гость - мужчина двадцати пяти лет, с ранними залысинами, в домашней одежде - сжимал сигарету оттопыренными пальцами, одновременно мизинцем придерживая блокнот. Пепел сыпался на стол. Ужас, ужас, ужас... Я пошла в атаку.
   - Вам не следует курить. Вы снова нарушаете рекомендации младшего врача Кайли.
   Стол в палате занимали бумаги, да Ринн непрерывно строчил в блокноте, то и дело прорывая бумагу грифелем карандаша. На столе - куча исписанных и скомканных листков, сигаретный пепел, мятая пачка "Да Горно" и почему-то носки. В воздухе плотный дым. Не палата терапевтической галереи, а настоящее логово ученого. Уборщики не справлялись.
   - Так и есть, - просипел он, - нарушаю, и буду!
   Я почти видела, как табачные смолы сокращают его бронхи, провоцируя удушье... Снова хрипы.
   Уважаемый Лапарси да Ринн портил мне настроение третий день. Я знала, что господин да Ринн - талантливый ученый, даже для аллонга талантливый, но у парня была астма и ещё куча хворей, которые он закономерно получил вместе с отличным дипломом Университета Технических наук. Большую часть жизни этот юноша провёл в жутко закрытом научном Институте, где нормальных людей, похоже, в глаза не видел. Да Ринн сторонился мужчин, пугался женщин, грубил персоналу, презирал всех, кто казался глупее его. Ещё он тайком курил. Стихийное бедствие, а не человек.
   Проблема в том, что в стенах клиники "Масийя Рунтай" глупее да Ринна были все - кроме, разве что, других гостей. Нашими пациентами были выдающиеся люди, ученые и философы - как ни крути, лучшая клиника города - но Лапарси да Ринн даже соседей избегал, предпочитая скрываться в палате и беспрерывно писать. Конечно, он был гением. Но я была его лечащим врачом!
   Хотела б я увидеть сволочь, вложившую сигарету в руки этого несчастного!
   - Господин да Ринн... - терпеливо начала я. - Вы вредите себе. За пределами клиники вы вольны это делать сколько угодно, хотя убивает вас, но я не могу позволить...
   Карандаш замер. Ученый соизволил глянуть мне в глаза, и увиденное мне не понравилось. Он был явно не в себе. Глаза блестят, лицо отёчное, бледное.
   - Никто не может мне приказывать или говорить со мной в подобном тоне, девушка. И уж точно не врачишки из этой дурацкой конторы.
   Ну спасибо. Я старше его - а он ко мне "девушка". Но никакой вежливостью его фраза и не пахла. Мне объявили войну.
   Оглядел меня с головы до ног, нахмурился. Неужто заметил наконец, что здесь не шоколадная Кайли, а старший врач, белая женщина? Классовая сознательность заставила его изменить выражение лица, но только самую малость.
   - Как вас там... - брезгливо отмахнулся да Ринн. - Займитесь своими клизмами и не мешайте мне думать.
   Кровь в моих жилах превратилась в огонь... Но не я директор этой клиники, порви всех Тень! С натугой улыбнувшись, я процедила:
   - Как вам будет угодно. Но я буду вынуждена доложить об этом господину да Растану.
   Да Ринна глядел на меня, как из другого измерения, наверное, действительно решал какую-то проблему. Не будь я оскорблена, я бы даже застыдилась, что отрываю его.
   - Да катитесь к Тени в жопу.
   - Прямо и начнём.
   Я вышла, подтолкнув Кайли вперёд, и лишь усилием воли не хлопнула дверью. В первый раз, что ли, Санда Киранна да Кун... и не в последний. Я же урод.
   - Ты в своем уме?! - рявкнула я, едва мы оказались в коридоре. - Ты понимаешь, дура шоколадная, что он может тебя обратно в заннош упечь?! Будешь улицы подметать! Дерьмо выносить! Не спорь с ним! Никаких конфликтов! Сколько тебя отмазывать от неприятностей?! Никого в дирекции не волнует, что ты умная!
   Мы вернулись в кабинет. Понурив голову, хупара замерла посреди коврика бьяхатской работы.
   - Я знаю, госпожа. Я несдержанная.
   Я отмахнулась.
   - Кайли. Нельзя давать им преимущество. Нельзя показать слабость. Сколько раз мы с тобой об этом говорили? Они давят на тебя, потому что ты шоколадная, и им совершенно неважно, что ты при этом находишься на своем исторически обусловленном месте - в медицине. Давят по привычке, как на домашнего слугу.
   - Но как же в..в..вести себя? Если и с..спорить нельзя, и..? Он д..даже с вами так себя... повёл. Я бы его убила...
   Я еле сдержалась, чтоб не зарычать.
   - Веди себя осмотрительно, Кайли, - со значением проговорила я. Хупара моргнула, щеки её приобрели терракотовый оттенок. Она сообразила, что ляпнула бестактность, напомнив мне о пережитом в палате. И что об этом - ради нашей дружбы и моей чести - следует помалкивать.
  
   *****
  
   Интерлюдия первая.
  
   Дорога. Степь. Лесопосадки.
   Одинокий мобиль выворачивает на автостраду и медленно набирает скорость. Едет быстрее и быстрее, точно за ним гонится сам Тень. За рулем - высокий человек в расстёгнутом ларго. В зубах у человека сигарета, он яростно втягивает в себя дым, ветер из окна срывает пепел.
   - Тьма порви этого дурака! Хоть бы ничего не случилось! Убью!
   Но до ближайшего телефонного аппарата ещё час езды. А до "этого дурака" - гораздо дальше...
  
   *****
  
   Отправив младшую на пост, я пригорюнилась.
   МЕРЗАВЕЦ.
   Наглый, плохо воспитанный мерзавец. "Как вас там... займитесь своими клизмами и не мешайте мне думать". Эта фраза жгла меня изнутри. Он - думает. А я, дочь СамАла да Кун дас Лоа, одного из лучших математиков Мира, занята клизмами. Не лично, конечно. Но большего мне не доверят.
   Очень плохо, когда ты отличаешься от других. Я врач, и знаю многое о сходстве и различиях между людьми. Но я имела ввиду нечто более глобальное. Отсутствие главного признака своей расы. Если, например, летун не может летать - наверное, ему тоже бывает несладко (дурацкая мысль)?
   Так вот, я не умела возвести 673 в куб в уме за десять секунд. Или сделать ещё что-нибудь подобное. Хоть тресни.
   А да Ринну - это не составит труда. Как это не составит труда восьмидесяти процентам аллонга. Кроме выживших из ума, грудных детей и таких, как я - аллонга, страдающих акалькулией. На фоне обычных белых можно считать, что я вообще не умела обращаться с числами, логически мыслить и всё такое. С учетом того, что волосы мои имели жуткий, "отродьевский", рыжеватый оттенок, жизнь моя была очень "весёлой". Со временем я перестала от этого страдать, но груз на душе остался. Мне всё время кто-то об этом напоминал - то соседи, то однокашники, то коллеги - ни умом, ни рожей не вышла.
   Мне еле удалось закончить дела до вечера. Когда я вышла за ворота "Масийи Рунтай", вечерело. Меня догнал Мар да ЛУна, тоже старший врач, но из диагностической службы. За ним, как обычно, волочился его напарник, младврач КинАй, плотненький хупара с весёлой мордахой, никогда не унывавший (несмотря даже на презренное положение, в котором находилась диагностическая служба). Кинай носил развесёлые шапочки и корчил рожи, но на его выходки глядели либерально - они повышали настроение гостей клиники.
   Кинай родился коммунальным хупара, получил образование и пришел в "Масийя Рунтай", где оказался в команде Мара. А тот напарника выкупил и отпустил. Теперь парочку водой не разлить, Кинай у Мара вроде тени - собутыльник, слуга, компаньон.
   Мар кивнул мне, предложил провести. Кинай сверкнул глазёнками и сказал: "Ага, до "Грота"!".
   - И то верно, выпьем по чашке кофе?
   Я не смогла отказаться. Мар был моим самым близким другом. Он происходил из Семей Дорхи, могучих промышленников Южных Пальцев, и какая Тень занесла его туда, куда она его занесла, я не знала. На самое дно Мира. Но Мар был единственный, кто не дразнил меня за цвет волос в Белой Школе "Раньята", медицинском учебном заведении для аллонга. И он был моим единственным ровесником среди врачей-аллонга в "Масийя Рунтай".
   Сгущались сумерки. Мы уже выходили за ворота, когда нас окликнули.
   - Санда да Кун?
   Я обернулась.
   На садовой дорожке стоял да Ринн. По его лицу я поняла, что он смущен - наш скандальный гость явно не ждал, что я буду в компании. Он набрал воздуха, замер на миг...
   - Простите, - и он зашагал прочь по дорожке парка.
   Больше я его не видела...
  
   *****
  
   Слово рыжему.
  
   Занимается утро. На кухне двое - мужчина и женщина. Оба в годах. У неё светлая кожа и длинные волосы, убранные в "хвост", не то белые, не то седые. Женщина ставит чайник на огонь. Мужчина высок, атлетически сложен, узколиц, с волосами цвета потемневшей меди.
   - Скучаешь? - тихо говорит он.
   Женщина оборачивается, прижав руки к груди.
   - Боюсь. За Валлера... и за тебя.
   Толкнув ладонями стол, мужчина взлетает - точно ныряльщик, всплывающий со дна, поджимает ноги - и мягко опускается с той стороны стола. Обнимает женщину за плечи.
   - Держись, Мая. Сама знаешь, что будет, если они добьются своего, - сурово говорит он.
   - Я помню.
   Он привлекает к себе женщину, и они молчат. На плите фыркает чайник.
   - Признайся им, Кира, - устало молит женщина. - Объедини нас...
   Она повторяет эту фразу целую жизнь, а он улыбается и отвечает "нет".
   - Мы и так едины. А вселять в людей веру, которая проживет лишь до моей смерти - жестоко. Эта вера убийц не остановит.
   - Но что-то же их остановит! Лакиро, сколько ещё лет мы будем!..
   - Не плач, - он вытирает слёзы на её лице. - Всё, что я могу отдать людям - отдаю. Неважно, знают они или нет.
   Женщина с нежностью проводит пальцами по его медным волосам.
   - Скоро все поймут. Ведь ты не седеешь.
   Он улыбается.
   - Делай, что должен, и будь что будет. Мне пора, Мая. Ларнико просил не опаздывать.
   Женщина стоит, всё так же прижав руки к груди, а он открывает дверь. За порогом - высота двух этажей. Мужчина шагает в небо.
  
   *****
  
   Служанки у меня не было. Мать настаивала, чтобы я забрала Нину или Саный из "РАнни-кОлы" (нашего Семейного имения) и неизменно пилила меня за хаос, царящий, по её мнению, в доме на улице Пин. Эта правда, уборкой я манкировала - хоть в этом я была нормальным аллонга! Но меня охватывал ужас при мысли, что может натворить трудяга Саный в моём доме...
   В квартире было две комнаты для аллонга, пустующая комната для хупара и узкая, как пенал, кухня, где скучала гора немытой посуды.
   Квартиру сдавали недорого, потому что этаж был высокий, а окна в кухне и гостинной - огромные. Только спальню устроили по-Божески, с небольшим окошком. Застройщик пожадничал: сделал пятый этаж, ещё и на кирпиче сэкономил, но мне, с моим-то доходом, было плевать на глядящие в окна небо и силуэты крыш района Ранголлера.
   Я закрыла дверь ногой, уронила сумку, порылась в холодильнике. Как обычно, слишком устала, чтобы готовить еду или даже принять ванну... Раскидав с кровати валявшиеся там одежду и книги, уткнулась в телевизор.
   По первому каналу шла вечерняя проповедь, во второму - показывали, как в Рунии кого-то судят, вроде за ересь или за не-Богоугодное поведение. Закутанные с ног до головы Блюстители стояли за кафедрой, дамочка в черном кричала "искореним!". "Мы пришли осудить врага, нам не нужны его оправдания!" Блюстителей я не выносила на дух, дамочек в черном - тоже, потому снова переключила канал.
   По каналу "Майя" гудели о туризме, мол, выгодно и интересно. Но где? В Предгорьях, шутка ли... Конечно, я не думала, что этот регион (вообще нашу законную территорию) следует обнести колючей проволокой, нечего сдавать позиции перед Отродьями. Буферная зона находилась дальше, и в КСН за этим наверняка следили. Но совать голову Тени в пасть, отдыхая возле Гор? Я кисло уставилась на экран. Других проблем нет на свете, кроме как лазить по дурацким скалам в поисках неприятностей?
   "О роли спорта давно известно, - вещал диктор. - Он приносит пользу здоровью и уму. Истинное удовольствие доставит вам занятие горными лыжами. Для любителей этого необычного отдыха "Белая Башня" представляет поездки в самые труднодоступные места Гор!"
   Я бы поставила десятку, что этой рекламой заитересуются в КСН. С другой стороны - а как разрешили?..
   "Вас ждут обширная библиотека, Зал мудрости, бассейн, шикарные магазины! Вы сможете чередовать активный и интеллектуальный отдых, завязать полезные знакомства! Для особых клиентов - поселок-крепость "Белый Орел", расположеный на головокружительной высоте в три тысячи шагов..."
   Круто. Но наверняка так дорого, что мне и не снилось. Да и... как бы вам сказать... стрёмно. Ну, вы понимаете. Там земля трясётся и небо чернеет, и всё сущее гибнет от касания Тени. Там живут нелюди, а люди никак не спалят эту язву. Уж сколько тысяч лет. Шутка ли, зато на лыжах там рассекают.
   "...здесь вас ждут полное уединение и - особое предложение! - возможность обозреть отроги Горной Страны с расстояния всего 20 пуней! Только у "Белой Башни" элитный интеллектуальный отдых и путь к здоровью! Только здесь комфорт и полная безопасность! Звоните..."
   Я нажала на кнопку, телек погас, а я так и сидела с разинутым ртом.
   ...обозреть отроги Горной Страны..?!
   Дирекцию телеканала "Майа" расстреляют уже сегодня? Они, Тень их порви, хотят весь Мир под откос пустить? Мир рушится от касания Тени и Отродий его... Мы живы лишь милостью Двоебожьей, а телевизионщики и дельцы заигрывают со Злом?
  
   Да Ринн сбежал.
   Кайли позвонила мне в шесть утра и передала желание директора немедленно увидеть меня. Нечего и говорить, на работу я мчалась в самом плохом настроении. Позавтракать не удалось.
   Младврач ждала в холле "Масийи Рунтай", под фикусом. Бедная девочка притоптывала, жестоко заикалась и порывалась схватить меня за рукав. Я отмахнулась от подчинённой, споро зашагала по коридору. Вот же Тенью битый треклятый хаос... Что за ерунда? Как сбежал?
   Сжавшись, я вошла к начальнику. Кабинет господина да Растана находился на третьем этаже, поэтому окна тут были узкие. Да ещё под шторами. Утро было где-то в другом месте...
   - А, Санда. Наконец-то! И где мы так долго?!
   - Ему звонили домой? С его язвой и астмой...
   Начальник восседал за необъятным столом, в черном кресле размером с мобиль. Это кресло позволяло господину директору всё-таки возвышаться над столом. На столешнице - шизофренически аккуратные стопки бумаг, толстая авторучка, позолоченный набор для письма. Лицо господина да Растана тряслось, как ноги эпилептика. Кожа синюшная, в пятнах. Круглая, идеально стриженная голова наклонена, точно у разъяренного быка в загоне. Плохи мои дела, мда. Или шефа на моих глазах хватит удар, или меня уволят.
   Господин директор хотел быть человеком первого сорта. Всё, что могло поставить под сомнение его трепетную первосортность (будь то неаккуратность сотрудников или нагадившая на его ларго ворона) делалось личным врагом господина да Растана. Тень, упавшая на больничный фасад, приравнивалась к личному оскорблению. Я уважала шефа в целом, за предприимчивость и удачу, ведь он был таким же акалькулятом, как и я, однако добился положения и славы. Но это был тяжелый человек, которого я считала неизбежным злом своей профессии.
   - Ему звонили, - чинно ответил директор, притом таким обвиняющим тоном, будто я самолично вытолкала да Ринна из клиники, однако начальник снисходит до разговора исключительно из доброго ко мне расположения - как бы не так. - Но дома господина да Ринна не оказалось. Кайли и РанИк нашли пропажу гостя во время обхода в четыре утра. Мне известно, что в полночь он был на месте. Мне нужно знать, не было ли чего-то странного в поведении господина да Ринна накануне? Я слышал, он повздорил с тобой.
   Интересно, откуда? Кайли сказала подружке, медицинской сестре Раник (эта растрезвонит, что хочешь)?..
   - Да, господин директор. Но я бы не назвала это ссорой. Я провела вежливую беседу по поводу недопустимости курения. Господин да Ринн не внял моим просьбам.
   - Курения? Почему не доложила?
   Ага. В семь вечера беспокоить директора из-за курения одного пациента. Он скажет - вы что, сами нос не утрете? Но в свете бегства да Ринна всё выглядит иначе...
   - Он аргументировал своё поведение. Я сочла, что нервное напряжение от конфликта будет вреднее, чем нарушение режима, - по-канцелярски оттарабанила я. - И, потом, не охрану же было на него вызывать, чтобы отнять сигареты. Я же не могла с ним драться.
   - Санда, это недопустимо, ты же понимаешь. Он тяжело болен. А мы - ты в частности! - несла ответственность за его выздоровление!
   Ну и что ему сказать? Напомнить, что не из-за курения же он пустился в бега? А из-за чего-то более важного - например, из-за необходимости соблюдать режим, когда его осенила гениальная идея...
   - Ты не умеешь быть вежливой! Если у гостя особые требования, ты должна их удовлетворить, не подвергая опасности здоровье гостя!
   Кровь ударила мне в голову. Дурацкая кровь да Кун, которой не нашлось лучшего применения, чем заниматься клизмами и прогибаться под дураков...
   - Так что мне с ним было, сексом заняться, чтоб он потушил сигарету?!
   Директор замер, его шея налилась кровью. Поперхнувшись от собственной наглости, я застыла, уткнулась глазами в ковёр.
   - Иди к себе и тщательно всё обдумай, - процедил шеф.
   Я вышла в коридор, на меня напал истерический смех. Если из-за этой скотины меня уволят, соберу все деньги и куплю тур от "Белой Башни". Ненавижу лыжи и снег. Но мне будет хоть не так гнусно, как в проклятой "Масийе Рунтай". Или в "Ранни-коле", чтоб она стояла на том же месте ещё тыщу лет. Да Ринн, чтоб ему рыжей плесенью обрасти!..
   Семья учёного наверняка уже переполошила всю милицию. Но и я могла расспросить дежурную смену. Да Ринн пропал, находясь под моей ответственностью, и я не понимала, что произошло. Что заставило кашляющего умника положить хвост на лечение? Не было ли моей вины?
   Вернувшись к себе, я призвала Кайли и Раник.
   - Семье звонили?
   Девушки закивали. Статус Кайли позволял ей беседовать с аллонга напрямую, но младврач пялилась в ковер и молчала.
   - Мы связались с дворецким да Риннов, он позвал господина да Ринна, я имею ввиду брата да Ринна, - заявила Раник. - Он пообещал вернуть господина да Ринна к утру, как только тот появится дома.
   Она была настроена бойко и уверено.
   - Он был взбешен. И не перезвонил. Я просила его сразу сообщить, если будут новости. Я волновалась, госпожа да Кун... - бормотание Кайли было едва разобрать.
   Я кивнула. Кайли забывала, что за пределами больницы она просто шоколадная - хотя статус врача возвышал женщину над прочими людьми её расы. А господин да Ринн-брат наверняка такое же хамло, как и господин Лапарси. Хотя да, тревога за брата, допустим...
   - Ну позвонили и ладно... - буркнула я. - Он был в кровати на последнем обходе?
   Последним в "Масийя Рунтай" считался обход в полночь. Девушки закивали.
   - Вы подходили к нему?
   Кайли и Раник переглянулись.
   - Нет, госпожа да Кун, - промямлила Кайли.
   - Неа, госпожа да Кун! - отрапортовала Раник.
   - Почему? - вкрадчиво спросила я.
   - Я боялась, что он станет ругаться, если мы его разбудим, - протараторила Раник.
   Проклятье...
   - Вы думаете... он тогда уже сбежал? - тихо спросила Кайли, подняв на меня глаза.
   Кайли умница. Зря да Ринн-брат наговорил девушке гадостей. Я на миг улыбнулась - да уж, деньги муниципалитета вложены в кого надо.
   - Возможно, Кайли... Но лишь - возможно... Ход ночного дежурства - расскажите все детали.
   Раник излагала путано и эмоционально, у Кайли вышел "доклад на планёрке", но ничего ценного я не узнала. В отделении царила тишина. Окна оставались закрыты, двери не хлопали (природа наделила Раник чуткими ушами - это позволяло бойкой шоколадной знать любые сплетни).
   Гость из комнаты "3" в два ночи жаловался на головную боль. Гость из пятой - ворчал и доставал Раник около получаса - примерно с половины третьего до трёх. Ей пришлось вызывать Кайли. Они обе были там до трёх - Раник делала гостю массаж, а Кайли убеждала его, что он непременно выздоровеет. Потом Раник ушла, а Кайли сидела с гостем. Мда. Примерно полчаса (с половины третьего до трех) отделение было лишено острого слуха нашей медицинской сестры, а с без четверти три до четверти четвертого - внимательности Кайли. Четверть часа на посту вообще никого не было.
   За это время кто угодно мог уйти в любом направлении.
   Когда же в четыре обе шоколадные начали обход - восьмая комната была пустой. Вещи частично пропали. Я захотела посетить комнату номер восемь - осмотреть, так сказать, материальную часть, но по вежливо-печальному лицу младшего врача поняла, что Кайли этим уже занималась. Однако же - сделала это без указания старшего врача или директора, а рыться в вещах аллонга, тем более - гостя...
   - Раник, выйди.
   Полуприсев, медицинская сестра покинула кабинет, при этом на личике шоколадной - такая гримаска, точно у неё шило в заду застряло. Ну и пусть, знать своё место полезно. Хупара невероятно любопытны.
   Я испытующе поглядела на Кайли.
   - Ты что-то нашла? Я не хочу терять времени, если ты уже смотрела его вещи.
   Кайли покраснела. Недоверчиво глянув на меня, кивнула.
   - Он оделся, как для дальней дороги. Брюки, рубашка, короткое ларго, две пары носков и белья, - Я подумала, уточнять или нет, откуда Кайли знает, сколько белья и носков было в ящиках да Ринна? Уточнила. Кайли отмахнулась.
   - У Капа-лу спросила. Он знает.
   Капа-лу - уборщик комнат на нашем этаже. Туповатый и застенчивый парень - другого бы к вещам гостей не пустили.
   - Он ему эти носки складывал. Вы, наверное, не знаете, но у Капа-лу отличная зрительная память. Он считает лишь до десяти, но точно сказал мне, чего нет на месте.
   - Ты приводила туда уборщика?!
   Кайли сморгнула. Ну, тоже хороша. Конспиратор хренов. Одно слово - шоколадная...
   - Вообще... он сам при..и..ишел туда утр..р..ром. Его никто не пр..пред..дупредил, чтоб он не в..в..входил... - промямлила младший врач.
   - Ну-ну... - неодобрительно отозвалась я. Однако пугать Кайли, чтоб она от заикания утратила дар речи, мне претило. Девушка знавала нелёгкие времена.
   Совсем растерявшись, Кайли нашла силы продолжить.
   - Капа-лу са..са..сам пр..пришел ко мне на пост и спросил, не выписался ли господин, потому что он за..заабыл вещи в шкафу. Я сказала, что это не его дело, куда и за..за..зачем ушел господин из восьмой. Но он не у..у..уни..ни..нимался, и сказал, что вещи в шкафу не все, что были раньше, и обуви не..не..нет, но кое-что лежит, так не ну..нужно ли Капа-лу их упаковать? Потому я решила уточнить, чего именно не хватает, а потом отправила его по..подальше.
   - Он не видел, чтобы ты входила в палату?
   Кайли помотала головой.
   Умно. Хотя следовало бы напугать глупышку. Сказать, что если да Ринн таки вляпался в историю (как же я надеялась, что нет!), тут появятся люди из милиции, и узнают, что Кайли и Капа-лу интересовались вещами да Ринна.
   - И потом ты вошла в палату?
   Кивок.
   - Я всё нашла так, как Капа-лу сказал. А кроме одежды, ещё проп..п..али личные вещи... ну, ценности. Вы..вы понимаете. Он за..забрал с собой всё ценное, оделся и ушёл. Вот как это выглядит. Но ведь на самом деле всё может быть не так.
   Кайли до Тени умная хупара... Просто жутко даже. Обычно их способности к анализу невелики - по критериям отнюдь не субъективным, а вполне четким - тесты, исследования. Но не зря же я напарницей дорожила. И муниципалитет здорово потратился на её образование. Наверное, в роду у Кайли были полукровки, иначе как бы она осилила программу третьего уровня? И хорошо осилила - я видела ее карточку. Диплом, само собой, хранился в муниципальном архиве...
   Я отпустила младшего врача и медленно пошла по коридору. Шестая, седьмая, восьмая... Я остановилась. Заходить или не кликать беду на свою голову? Я вернулась и приоткрыла дверь восьмой. Кровать с мятым одеялом, приоткрытая дверца шкафа - это Капа-лу напортачил - тумба с телевизором, стол. На столе - пусто. Ни книг, ни калькулятора, ни блокнота. Пол выметен, воздух свеж, наверное, Капа-лу или девочки ещё вечером хлам вынесли.
   Ещё повезет, если обойдусь без выговора. Но испорченные отношения с шефом - неприятно... И всё из-за кого? Из-за горделивого сукиного сына Лапарси Куинси да Ринна, двадцати пяти лет, старшего научного сотрудника Института прикладной физики "Каурра" Города Мудрости. Тошно и вспоминать. Он обошёлся со мной, как с какой-то хупара. Имел ли он на это право... тот ещё вопрос.
   В моей голове снова прокрутилась встреча на дорожке парка... Сумерки. Шелест тёмной листвы. На повороте стоит мужчина в коротком ларго и тёмных брюках. Он коротко стрижен, молод, но очень серьёзен. Окликает меня, делает порывистое движение, а потом говорит: "Простите..."
   Почему он решил поговорить, хотя накануне послал меня?.. почему со мной?!
   Почему я не остановилась?
  
   Мои игры в Мыслителя Моиллани были прерваны явлением директора. Господин да Растан бежал со стороны административного корпуса, и его скорость здорово превышала ту, на которой можно сохранять чванливое достоинство начальника. Полы директорского ларго веялись, точно флаги, лицо казалось ещё более одутловатым и синюшным, чем обычно. Увидев меня, да Растан нахмурился, одернул ларго, благообразно замер.
   - Госпожа да Кун. Пройдите со мной.
   Давно начальник не обращался ко мне столь официально. Я потопала за начальством. На увольнение это не походило, однако не ближний Свет мчаться в сюда из админкорпуса. С какой стати важной персоне лично бегать за сотрудниками?!
   С этой мыслью я вошла в кабинет начальства, дверь закрылась... и лишь тогда я сообразила, что директор остался в шикарной приёмной. Вежливо открыл передо мной дверь, протолкнул меня вперед и закрыл.
   А я осталась наедине с господином в тёмном дорогом ларго, сидевшим в гигантском кресле директора. Неясного возраста от тридцати пяти до сорока пяти. Классической внешности. Наверное, высокий, если встанет из-за стола - налаженая под приземистого да Растана мебель ему мешала.
   Я настороженно кивнула, изучая господина с головы до пояса (большего обзора стол не давал). Всё - одежда, часы, записная книжка - было добротным, но не несло никаких признаков, позволявших выделить именно этот предмет из кучи им подобных.
   - Санда Киранна да Кун?
   Голос незнакомца напоминал его одежду - добротный, безличный.
   - Совершенно верно. Чем могу быть полезна господину?
   - КАрун да ЛигАрра, - отрекомендовался он. - Комитет Спасения Нации, второй отдел.
   Я так и сползла на стул. Лапарси Куинси да Ринн, Институт "Каурра". Милиция будет его искать? Как бы не так.
   - Боги-Братья...
   Мы смотрели друг на друга, и на лице офицера да Лигарры возникло странное выражение. Изумление, тревога? Он шевельнулся в кресле, перевёл глаза на телефонный аппарат, но так и не протянул руку. Что происходит?
   - Я расследую дело о возможном похищении сотрудника Института "Каурра" Лапарси да Ринна, - дружелюбно проговорил комитетчик. - Могу я рассчитывать на ваше сотрудничество, госпожа да Кун?
   Я закивала. Тьма забери этого да Ринна, откуда мне знать, как вести себя с офицером КСН?! У меня аж коленки дрожали.
   - Расскажите, что вам известно об этом деле.
   - С чего начинать? - хрипло уточнила я.
   - В вольной форме. С начала или с того, что кажется вам более значимым. Я уточню.
   Неожиданно дошло, что пострадать могут невиновные люди. Мою Раник да Лигарра съест на обед. И Кайли не устоит... Нелепо переживать за коммунальных хупара, но я переживала за них. Я была воспитана в классической манере. Хупара - как дети. О них заботишься, за них отвечаешь... Но крамольная мысль об утайке данных отвергнута. В Комитет берут лучших из лучших. Да Лигарра умнее меня. И куда более сильный аналитик. Им нельзя врать. Как бы можно, но не стоит. Эту мысль родители вбили в меня непосредственно после того, как научили говорить.
   - Я расскажу всё, что смогу вспомнить, господин да Лигарра. Но мне нужно сосредоточиться.
   - Рад, что мы нашли общий язык.
   С таким лицом, как он это произнёс, можно было казнить людей. Лицо топора.
   Я мучительно вздохнула и начала рассказывать. Про то, как да Ринн появился в клинике. Какое лечение получал. На сцене в палате я задержалась - ведь это была последняя моя беседа с да Ринном! И про встречу в парке сказала. Втягивать в эту историю Мара и Киная мне не хотелось, но дотошный офицер всё равно записал их имена. Вспомнила я и про утреннюю беседу с подчинёнными. В общих чертах, о чём тоже сообщила. Офицер глядел на меня, как биолог на редкое растение, но не комментировал услышанное.
   - Вы были в палате утром? - неожиданно улыбнулся да Лигарра. Лучше бы он грустил... Топоры не улыбаются.
   - Я заглянула туда несколько минут назад. В этот момент меня позвал господин директор...
   - А вы бы зашли, если бы не эта досадная помеха? - Я испуганно подняла брови, а он с прежней улыбкой добавил. - Я просто любопытствую. Не для протокола.
   Я пожала плечами.
   - Я раздумывала, стоит ли это делать до приезда милиции. Но мне казалось, я могу заметить что-то важное. Я же знаю, как выглядела палата вчера. Это могло бы помочь... в понимании ситуации.
   Да Лигарра оглядел меня с непонятным интересом. Сменил позу в кресле. Казалось, он располагается поудобнее, но я подозревала, что негабаритный стол да Растана отдавил ему колени.
   - Вы не получали предложений помогать КСН?
   Я поперхнулась.
   - Нет. А почему вы спрашиваете?
   - Вы способны не только смотреть, но и видеть. Даже в такой нестандартной ситуации. Быстро соображаете. Не боитесь меня.
   - Да я боюсь вас, как Тень знает кого! - воскликнула я и смутилась.
   Кожа на его лице чуть шевельнулась. Другая улыбка. Наверное, более человеческая.
   - Госпожа да Кун, вы не представляете, как ведут себя люди в моём присутствии. А вы ещё и расследование затеяли перед моим носом. И не прочь его продолжить, едва я уберусь, не правда ли? Меня вы оглядели так, что я чуть не голым себя ощутил.
   - Вы мне льстите! - промямлила я.
   - Ничуть. Подвожу к мысли, что мы можем эффективно сотрудничать. Вы кое-что утаили от меня, но я не думаю, что вы это сделали со злыми побуждениями. Возможно, вы не придаете значения некоторым фактам, но я дам вам возможность снова обдумать их.
   Полное безумие - но вместо того, чтобы испугаться по-настоящему, я неожиданно ощутила горячку поиска! Да и то сказать - что ему интересно из того, о чем я умолчала? Форма моей головы или цвет белья?
   - Господин да Лигарра, - решилась я. - Может, это глупо спрашивать... Я могу хотя бы узнать, что такого ценного в господине да Ринне, что его могли похитить?
   Брови да Лигарры медленно поползли вверх, морда вытянулась, застыла...
   - Нет, - испуганно затараторила я, - мне не интересно, чем он там занимался в "Каурре". Я это и не пойму. Вы же сами знаете... Я просто хотела бы знать, какого рода опасность его могла преследовать? Возможно, я бы заметила вещи... которым, как вы говорите... я пока... не придаю... значения, - вовсе скомкано закончила я.
   Ну не сдурела ли я?! Задавать вопросы офицеру КСН?! Это он ждёт ответов...
   Да Лигарра долго смотрел на меня. Если бы это был кто-то другой, из гражданских, я бы даже сказала, что он... растерян? Озадачен? Офицер взял со стола директорскую авторучку, повертел её между указательным и средним пальцем, вернул на место. Прошло минуты две или три, и за это время у меня по спине прошел легион холодных мурашек.
   - Да Ринн занимается разработкой технологии, использование которой может пошатнуть многовековой паритет в отношениях с Горной Страной, - неожиданно сказал да Лигарра. Я вздрогнула и затаила дыхание. - Внедрить агента в Институт "Каурра" бризы не в состоянии. По той же причине, по которой... дочь Самала да Кун дас Лоа работает врачом. Они неспособны к науке.
   Вспыхивать не время. Он просто констатирует факты.
   - Есть основания полагать, что господином да Ринном мог заинтересоваться... ээ... официальный Адди-да-Карделл.
   - Зачем вам добровольный помощник в клинике "Масийя Рунтай"? - но через миг я это и сама поняла. - Вы!... обманули меня!
   - Я никогда никого не обманываю, - сумрачно отозвался да Лигарра. - Поздно. Вы по уши в этом деле, госпожа да Кун. Мы имеем все основания полагать, что один из сотрудников этой клиники - агент Горной Страны. Скорее всего, вы.
   Я остолбенела. Во рту пересохло.
   Я сижу перед офицером второго отдела КСН, которой уравнивает меня с Отродьями Тени и сыплет названиями, которые без оглядки через плечо ни один дурак не произнесёт. Он даже назвал их бризами. Так, как, по слухам, они сами себя зовут - истинным именем Отродий, которое не упоминают из-за кучи жутких предостережений и суеверий. А да Лигарра - хоть бы моргнул. Он даже упомянул некое такое место, которого как бы нет на свете... Или он думает, что если я - то и есть, что он сказал, то он проявляет уважение к противнику?
   Я не додумалась ни до чего более умного, чем задать этот вопрос вслух.
   Мой оппонент выдал очередную гадкую улыбку. Кажется, его это развеселило. Мой испуг. Моё поведение. Если такие разговоры могут кого-то веселить...
   - Вы свободны, - его скользкая улыбка погасла. - Вам запрещено покидать Город Мудрости, контактировать с кем-то помимо ваших служебных обязанностей. Если вы решите что-то добавить к рассказанному, звоните. В любое время суток. У нас с врачами много общего, знаете. Ненормированный график работы. Рассчитываю на вашу помощь.
   Он достал из внутреннего кармана визитку и толкнул её по столу. На белом квадрате - имя и два номера телефона.
   - Но...
   - Вы ПОКА свободны, Санда, - холодно улыбнулся да Лигарра.
   Я попятилась из кабинета директора. Хоть бы раз в жизни выйти отсюда с хорошим настроением. Никого не видя, я прошла мимо шеренги сотрудников, испуганно ждавших очереди на беседу с да Лигаррой...
   Кажется, я доигралась.
  
   Я вернулась к себе, в первую терапию, и обнаружила целую армию людей, которые переворачивали комнату да Ринна. Насколько мне было видно, фотографировали, документировали, собирали пыль из углов. Какая-то дамочка с неприятным лицом заняла телефон на посту. Набравшись храбрости, я попыталась сказать, что телефон вообще-то дежурный, для неотложной помощи, и вообще, не могли бы уважаемые господа шуметь поменьше? Тут всё-таки больница!
   Дамочка поглядела на меня, как на мусорное ведро, и отвернулась. Кто-то из её коллег отодвинул меня и сказал, что тут дело государственной важности, а я, выходит, что-то скрываю? нарочно затрудняю? оказываю сопротивление?
   Налетевшая на меня Раник сообщила, что гость из пятой опять предъявляет особые требования, его "обсыпало какой-то ерундой", и он вот-вот пойдет жаловаться.
   Конец света. У меня подгибались ноги.
   Зарычав, я вооружилась листком назначений и пошла разводить туман руками. На полпути к палате меня остановил оклик директора. Только да Растана не хватало - чтоб он увидел сыпь на теле гостя и (с учётом всех обстоятельств) нам перепало за халатность. Как я буду успокаивать гостя после ещё Тень знает какого промедления?..
   Напади на них рыжая плесень, загрызи их рыжие псы.
   - Санда. Иди за мной.
   Начальство завело меня в кабинет младших врачей. По ходу он ещё и тронул меня за руку, да так неловко, что скользнул по коже. От ярости я его чуть не ударила! Попаду в дурдом с такой работой...
   Гадливо морща нос, директор оглядел стулья, но так и не сел. Я брезгливо тёрла рукой о халат (там, где её коснулась рука директора).
   - Он предложил тебе сотрудничать? - без обиняков спросил шеф.
   Я поглядела на директора исподлобья. Покажите мне человека, отказавшегося от сотрудничества с КСН... я тоже заикаться начну.
   - В некотором смысле. Угрожал. Потребовал сообщать обо всех новостях.
   - На каких условиях?
   - Господин директор, вам лучше обсудить эти вопросы с господином да Лигаррой.
   - Ты берешь неправильную тональность в разговоре, Санда. Если ты возведена в роль личного таракана второго отдела, это ещё не выделяет тебя из массы.
   Я непонимающе улыбнулась. Меня всё ещё трясло от разговора с да Лигаррой, и теребила мысль о пятой комнате, куда следовало бежать как можно скорее...
   - О чём это вы?
   Директорская физиономия стала плоской, ненавидящей.
   - Господин да Ринн - важный человек. Санда, у клиники "Масийя Рунтай" могут быть неприятности, ты ведь понимаешь? Если они ловят Тень знает кого на территории "Масийя Рунтай" - это может оказаться кто угодно. Кто угодно, чьи амбиции и неуживчивый характер я сочту излишними.
   Со внезапным пониманием я уставилась на него.
   - Да, Санда. Я хочу - для твоего же блага - чтобы ты сообщала мне всё то, что ты будешь сообщать господину да Лигарре. И если я сочту, что информация может повредить моей клинике, ты не станешь ему её сообщать. Я доходчиво объяснил, Санда Киранна да Кун?
   Вот проклятье. Тенью траханое проклятье...
   - Да, господин директор. Я всё поняла. Прошу прощения за недоразумение минуту назад, - медленно произнесла я. Слова царапали мою глотку.
   - Вот и чудно. Кстати, что там стряслось? Эта хупара выбежала из пятой палаты, как ошпаренная... Что за беспорядок? Дефектная внешность не позволяет тебе занимать даже эту должность?
   Я проглотила оскорбление, в который раз в жизни, и не спрашивайте, почему...
   - Я как раз собиралась выяснить, что случилось, господин директор.
   - Вот и займись. Работа пойдёт тебе на пользу.
   Я покинула кабинет младших врачей с чувством подкатывающего нервного срыва.
  
   *****
  
   Интерлюдия.
  
   - Господин да Лайхро?
   Тишина. Пожилой человек поднимает голову. Молчит, ждёт. Между посетителем и хозяином кабинета - стол и десять шагов ковровой дорожки. За десять секунд Главный выпускает обойму модифицированного "треккеда". Всю "пятнашку". По-прежнему метко.
   - Проходите. Объясните, какого хера никто из ваших щенков не доглядел за этим типом? Вы ПОСЛОВИЦУ забыли?! Вас на колбасу пустят, если не найдёте да Ринна!!!
   - Три приступа за час. Они согласились на что угодно. Щенков не наказывал. Инструкции они соблюли.
   - А вы где были?! - орёт Главный.
   - Второй "контра". Вызвал. Срочно, - тихо и чётко говорит офицер.
   Главный оседает на стуле, проводит рукой по лицу.
   - ТЬМА. Надо ж такое совпадение...
   Иногда обстоятельства сильнее даже этих людей. Вопрос, кто этим пользуется? Кто мог знать, что "спец" внезапно уедет из Института?
   - Присаживайтесь. Излагайте. Я рапорт утром читал, что нового?
   Он садится, кладёт на стол Главного папку. В три пальца толщиной. С номером на обложке.
   - Первый контакт объекта.
   - Проходил у нас?
   - Проходила. Младшая дочь профессора Самала да Кун.
   - Покойного директора "математики"? Ведь вы с ним сталкивались...
   - Да, работал с ним после окончания. Барышня под наблюдением "четыре" с рождения. Подозрение снято два года назад. Отсюда и толщина дела. Она рыжеватая.
   Лицо да Лайхро вытягивается. Не отрывая глаз от собеседника, он развязывает папку и достаёт крупную, на лист бумаги, фотографию.
   Изучает. Молчит.
   - Она ещё и носатая...
   - Необъективный признак, - сухо отзывается офицер. - Но в сочетании с цветом - да.
   На снимке - растрёпанная девушка с серьёзными глазами и крупным орлиным носом. Любой, кто помнил её отца, сказал бы - да, копия. Вот только...
   - Мда, - тянет Главный, - арестовали?
   - Нет. Самый явный подозреваемый, но... это идиотизм. Боюсь, что так упущу настоящую причину. Я взял на себя риск... привлечь её к работе. Пока формально.
   Главный поднимает на посетителя холодные глаза, молчит.
   - Что по девушке?
   - Диагноз - акалькулия четвертой спепени. Коеффициент интеллекта 400 или даже ниже. Не замешана, не наблюдалась, не привлекалась. Участие в стратегических программах невозможно из-за болезни. Как бы бесполезна. Благонадёжность восемь. И субъективно - чистая. Не она. Если я хоть что-то понимаю в людях, - добавляет он.
   - От человека с вашей дотошностью это дорогого стоит, - улыбается да Лайхро. - А если двойная ловушка? "Агент-консерва"?
   - Не верю, - хмуро отзывается посетитель. - Я о них лучшего мнения. Она даже ведёт себя... так же. Это идиотизм, - повторяет он.
   - А кто в таком случае причина?!
   - Девушку признали чистой. При всём её цвете и способностях. То есть она буквально стерильная. Её внешность... результат вы знаете какого феномена. Я поднял архивы. Случай редкий, но не единичный. Ещё триста лет назад таких детей, случалось, убивали при рождении. Теперь времена более просвещенные. Но кто-то мог воспользоваться. Я же хочу наоборот - сыграть на рикошете.
   Да Лайхро не сводит глаз с лица подчиненного. Откладывает фото.
   - Скажите откровенно - она вам понравилась?
   - В каком смысле?
   - В прямом.
   - Я на работе.
   Главный еле заметно улыбается.
   - Когда это вас останавливало. Мы всегда на работе. А жизнь-то идёт.
   - Если в моей объективности есть сомнения, я немедленно высылаю за девушкой группу доставки. Проработаем традиционно, - безучастно отзывается посетитель. И Главный знает, что да, проработает. - Хотя я продолжаю считать, что это ошибка.
   Да Лайхро внимательно пролистывает дело. Подчиненный спокойно ждёт.
   - Она действительно толковая?
   - Находится в нужном месте. Проявила интерес. Как для инвалида - оптимист, с хорошей волей. Устойчива. Соображает на стрессе. В целом: восемь баллов из десяти. Чтоб исключить субъективность - семь. За неожиданность выбора лишний балл.
   Да Лайхро снова улыбается.
   - Хорошо. Подключайте барышню к делу. Не дальше четвёртого допуска, конечно. Возможно, тут вы правы. Если девушка гнилая, она и так в курсе дела. А если нет - будет вам рыжеватая помощница. Ситуация нетипичная, согласен. Требует нетипичных решений. Но больше никакой самодеятельности. Найдите объект, пока в Сантори не разозлились по-настоящему...
   - Принято.
   - Свободны.
   Офицер встаёт, поворачивается к двери.
   - Да Лигарра. Мне бы не хотелось потерять хорошего сотрудника.
   Он ждёт.
   - У вас стратегический участок и второй уровень допуска. Если вы не урегулируете ситуацию, Сантори не сможет вас просто отстранить. Вы будете отработанным материалом. Расстрел в течении суток.
   - Я помню, господин да Лайхро. Это не имеет значения. Я работаю и выполняю приказы.
  
   *****
  
   День прошел хуже некуда, точно рыжий пёс дорогу перешёл.
   Сотрудники КСН ушли, растревожив пациентов, намусорив и оставив дверь восьмой палаты опечатанной. Я приказала своим не подходить к этой двери, мусор за службистами не убирать и вообще сделать вид, что всё так и было. Потому что команда у меня была - под стать старшему врачу - добрая и наивная до икотки. То и гляди, вляпаются по уши, а КСН лучше обходить стороной.
   Я потратила уйму душевных сил на пятую комнату, в других - Кайли как по голове ударили - она написала таких назначений, что как я только её поймала? Раник хамила. Больной из пятой палаты нажаловался директору - что "крашенная в белое хупара" (то есть я) решила его убить. У пациента из седьмой подскочило давление. В первой, где лежал директор гуарро философии, господин да Рагиро, Раник никак не могла управиться с инъекцией - профессор хворал давно, и его сосуды никуда не годились.
   Все бежали ко мне с воплями о помощи и немедленном вмешательстве. Я поспевала, где могла, понимая, что девочки не виноваты в этом хаосе, но опасность, исходившая от господина в кресле директора, смерчем пронеслась по их черепушкам.
   Диллема - выбор между приказами да Лигарры и угрозами да Растана. Эти люди зажимают меня в тиски. Я не могу играть с да Лигаррой втёмную, если у человека есть хоть капля разума, он не станет врать такой персоне. Шутка ли! Но если не выполню требования да Растана - шансы на неприятности сравняются... А если пожаловаться на да Растана да Лигарре..?
   Я замерла над бумагами.
   Через минуту размышлений поняла, что оценить последствия не в состоянии. Возможно, я избавлюсь от давления со стороны директора. Возможно, клиника даже сменит руководителя. Но зачем такая расправа? Выиграю ли я что-нибудь от полной продажи (а как ещё назвать это стукачество?) души и тела Комитету Спасения Нации? Ведь может получиться и так, что директор всё равно найдёт пути давления на меня. И дела пойдут хуже. Ещё страшнее - да Растан мог иметь большее влияние на да Лигарру, и тогда под ударом окажусь я. Я сомневалась во влиянии директора частной клиники на офицера КСН, однако лезть напролом сочла плохой идеей.
   Кое-как завершив дела, я двинулась к Мару с намерением позвать его на стаканчик вина. Очень хотелось напиться. Но Мара в кабинете не оказалось.
   Непривычно хмурый Кинай оторвался от журнала и сказал, что да Луна не возвращался после вызова к директору. В тёмных глазах младврача я прочла горькое покорное сожаление. Его обожаемый Мар попал в неприятности, и наверняка Кинай считал, что не без моей помощи.
   Нет, Кинай меня не осуждал - он просто скорбил и молчал. И от этого у меня буквально земля уходила из-под ног.
   Как ни крути, мы втроём - с Маром и Кинаем - были последними, кто видел да Ринна. Хотя я не знала за собой никакой вины, способной навредить Мару да Луна, но кто знает ход мысли этих параноиков? И я даже не откусила себе язык за такие мысли - назвать параноиками сотрудников Комитета! вот как я была расстроена...
   С гнусным чувством я вышла из лабораторного крыла. Я была готова плакать. Тенью битый дурак да Ринн не мог подумать о своей безопасности, а теперь из-за него страдает куча людей, нарушен привычный ход вещей и, что самое противное, вбивают клин между старыми друзьями...
   Дом на улице Пин встретил меня пустотой. Я механически сварила кофе, соорудила холостяцкий бутерброд и влезла с ногами на подоконник. Глядя на крыши, на закат, я хлебала напиток и пялилась через стекло. На город опускались сумерки. Небо казалось прозрачным и близким.
   Я снова и снова прокручивала в голове беседу с да Лигаррой. Горная Страна. Все немногие - за целую жизнь - разы, когдя я вспоминала об её существовании, я думала - нет, это слишком гнусная тема, чтобы пачкать мозги.
   В самом деле. Что мы знаем о тех, кого ненавидим? Что они знают про нас? Как бы они смотрели вот из этого окна, понимая, что высота в пять этажей - это ничто... нет, я не могла себе этого представить. Сама мысль - вообразить себя на месте летунов, была такой дикой, что её и думать не хотелось.
   И я думала про сказки, мифы и страшные легенды. Меня морозило.
  
   ГЛАВА ВТОРАЯ.
  
   КНИГА О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ
  
   1.ТВОРЕНИЕ
   В начале мира был Создатель. Он был всегда. Он был - и размышлял о вечности, о времени и о будущем. И оттого, что Он делал это, вечность, и время, и будущее начинали быть.
   Первыми Он создал своих Сыновей. Братья-Боги были похожи, как два луча света, и жаждали помочь Отцу в Его начинаниях. Но всё, что Они делали, было наивно и юно. "Дети Бога взрослеют так долго, что нет времени ждать этого. Только опыт и любовь к себе подобным дадут Вам мудрость, - сказал Отец по долгом размышлении. - Итак, Я знаю, как сделать Вас мудрыми. Мир, создаваемый Мною, будет помощью Вам."
   Но Братья ещё не поняли замысла Создателя. Долгими эпохами Они наблюдали, как их Отец создает Мир. Хотя Мир - Великая Раковина - был скрыт от Их взоров, Они любовались Миром извне и мечтали играть в нём.
   Но так случилось, что Создатель, следуя Своим замыслам, покинул Братьев. Бросив игры, Они искали Его там и тут, но нигде не нашли. И поняли Братья-Боги, что Отец воистину, как обещал, оставил Великую Раковину на Их попечение. Многие эпохи минули, а Они не могли понять, как правильнее поступить с Даром, дабы не навредить ему.
   "Откроем раковину", - предложил Правый Брат. И поверил Ему Левый. "Да будет так", - сказал Он.
   Боги открыли Раковину. И едва Они сделали это, как веществення вселенная стала быть. Мир людей покоился в ней, и он был пуст и прекрасен. Любуясь его красотой, Левый Брат сказал: "Недостает нам мудрости, Брат мой, но воистину мудр был Отец наш. Здесь путь к постижению Его замысла."
   "Недостает нам Создателя, - согласился Брат Правый, - но нет ли способа почерпнуть Его божественной силы? Тогда творение воистину оживёт и исполнится замысел Его!"
   И поверил Ему Брат Левый, и начал искать.
   Долго лицезрели Братья открывшийся Мир. Долго размышляли Они о тайне обретения мудрости Создателя, чтобы смочь исполнить волю Отца - оживить Мир и населить его, и дать ему движение и развитие. Десять тысяч божественных лет прошло за тем. И тогда Создатель, наблюдавший за детьми Своими, ниспослал им знание и даровал Великую тайну.
   Познали Боги, что не под силу сравняться Им с Отцом Своим.
   Но создадут Боги смертных по образу и подобию Своему. И станут смертные искать мудрости. И найдут её скорее Богов, ибо короток их век, и нет у них спасения перед лицом темноты.
   Мала будет толика мудрости каждого из смертных, но велик страх перед Уходом. И потому пуще мудрости станут алкать они защиты и любви. И кто обретёт больше мудрости, тот сильнее почтит Бога.
   И почтят смертные Богов. И Те полюбят их всем сердцем. И так защитят.
   А кто почтит Бога сильнее, тот будет сильнее защищен.
   И тот почтит Богов сильнее, кто обретёт больше мудрости.
   И расплодятся смертные. И мудрость их приложится одна к другой - и перейдёт к Богам.
   Так, чем выше наша мудрость, тем сильнее мы почтим Богов. Чем сильнее мы почтим Их, тем мудрее станут Они, и тем крепче станет защита Их.
   Чем крепче защита их, тем совершеннее Мир.
   Так взрослеют Боги с помощью людей и выполняют замысел Создавшего Их.
   Ибо ни Боги, ни люди не могут не развиваться, и лишь в движении жизнь, и лишь в действии развитие.
   Мир - Боги. Мир - люди. Они едины, и нет Первых без вторых, и нет вторых без Первых.
  
   *****
  
   "КНИГУ О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ" я знала на память. Как и многие другие книги. Отчаявшись в моих "выдающихся" способностях, покойный отец вынудил меня доказать, что я обладаю хотя бы сносной памятью. Кажется, это его немного успокоило, хотя до конца жизни отца в его взгляде мне чудился упрёк. Как будто по моей воле природа на мне отдохнула. Не просто отдохнула, а хорошенько выспалась, вот так.
   Я долго ворочалась. Уже засыпая, я поразилась догадке: отчего же многоценного господина да Ринна не охраняли в клинике? Или всё же охраняли? Тогда что, если да Лигарра на самом деле знает, кто истинный предатель, но должен вывести его на чистую воду, не выдавая источник информации?
  
   *****
  
   Слово тому, кого никто не видел.
  
   Сарриз приехал к вечеру. Завалился, снял шляпу, бросил рюкзак на пол и спросил: "Привет. Ну что у вас тут?!" Вот это мне сразу и не понравилось. Нельзя на работе вести себя, как школьник.
   "Между удовлетворительно и хорошо, - сказал я, - А если будешь орать, скатимся до хреново."
   Риза как по лбу стукнули. "Что значит - удовлетворительно?! Ты же докладывал, что отлично!"
   Марк хмыкнул, но промолчал. А меня злость взяла, так что еле совладал...
   "Слушай, Риз, - сказал я, - то и значит! Потому что люди! Человеческий фактор, забей это себе в башку! У меня тут двадцать человек. А из них восемнадцать меня в глаза не видели, а пятнадцать понятия не имеют, какого Теня мы ищем! Да помнож всё это на шило в каждой человеческой заднице - вот и получится бардак! А у тебя будет и того хуже!"
   Марк нас разнял.
   "Ладно, Валлер, Сарриз, как насчет улыбки? Риз, чаю будешь?"
   Сарриз прикрутил огонь, сел. Толкнул рюкзак.
   "Посылочка от шефа".
   Мы разобрали посылку - письма, кой-какие вещи, и ма не удержалась, передала будербродов и хайя. Скучает, уже шесть лет не виделись. Еду скушали, письма прочитали и сожгли. И хвостики от хайя - тоже, хайя не растут в Низинах. Я потребовал, чтоб Риз показал мне, как он будет работать. Всё было хорошо... но... как-то даже слишком.
   "Что не так?" - спросил Сарриз.
   "Веди себя естественно".
   "Я действую по инструкции".
   Я пожал плечами.
   "Ты весь такой горячий, прям из учебки. Но инструкция и планы никогда всего не учтут. Тебе ж придётся работать уже не с двадцатком. Несколько десятков непрогнозируемых людей. И многие поумнее тебя! Особенно твой будущий "спец".
   "Умник выискался, - процедил Сарриз, - пошел бы и сам все провёл."
   Я дожался, пока Марк ушел за продуктами. Затащил Риза в коридор и за грудки поднял чуть не к потолку.
   "Если запорешь дело - я тебя сам пристукну. Хоть какая-то сатисфакция перед смертью. Нам всем кранты тогда, понял? Сколько зарубок в досье этого типа? Заргош, Дана... продолжать? Их всех порезали на кусочки. Он сам их порезал. Пятый уровень дознания без соблюдения прав и обычаев. Отродьям не положено".
   Сарриз сдулся.
   Мы до вечера сидели у окна, проверяли связь и всё такое. Жара была несусветная...
   А обо всём прочем лучше было не думать.
  
   *****
  
   Следующий день прошел обычно - если не считать определенной нервозности в поведении коллектива "Масийя Рунтай". Пожилой доктор, наш больничный Мудрейший, призвал всех сходить в Круг Просветления - молиться и просить о чистоте помыслов. Мол, ересь повсюду, и соблазны. Мысль я сочла здравой, но на душе и после молитвы не полегчало.
   Я хмуро глядела по сторонам, но не замечала ничего, что могло быть трактовано как угроза Горной Страны... Тьфу, гадость какая, думала я. Искать среди знакомых такое, о чём и говорить стыдно! КНИГА об этом даже думать запрещает - однажды Мир едва не разрушился из-за касания Тени. Это вообще невероятно, кто и с какого безумия соглашается помогать Отродьям, приближать гибель Мира? Да Лигарра ошибся во мне. Я была неспособна предположить в близких такую жуть.
   Мар да Луна появился вечером. Он вырос в дверях моего кабинета и некоторое время стоял, прислонившись в косяку. На Маре был ещё более мятый, чем обычно, лабораторный халат и одна из безумных шапочек Киная, на этот раз - в цветочках. Из-под шапочки торчали нечесанные русые кудри. Рубашка на да Луне была расстегнута, обнажая бледную ключицу - удивлена, как Мара в таком непотребном виде никто не остановил. Тонкое лицо приятеля казалось уставшим. Ощутив присутствие Мара, я подняла голову от бумаг и сказала:
   - Привет!
   - Пойдёшь со мной в "Грот" после отбоя?
   - А... конечно, - я хмуро глядела на его голую грудь. Друзьям надо снисходить, но всему же есть предел, а? Даже если у человека дурное настроение, зачем хулиганить?
   - Я зайду, - кивнул Мар.
   Конца рабочего дня ждала с нетерпением. Что случилось с Маром?
   Ничего опасного. Он сообщил мне об этом, едва мы заняли любимый стол в углу зала, вооруженные пивом и нехитрой закуской. Рубашку он уже застегнул, даже ларго одел, иначе я бы с ним по улице не пошла, честно, ведь стыдобище. В кафешке было тихо, только распорядитель посудой погромыхивал, мы приложились к пиву и сказали друг другу ритуальное, со студенческих ещё времён, "ну, добрый вечер, хвала Богам!"
   - Надеюсь, Кинай не позволил себе лишнего? - Я подняла брови, а Мар уточнил. - Ты понимаешь, он иногда переживает из-за меня, как мамочка.
   - Он только грустно поглядел на меня, - я изобразила, как, - но промолчал.
   - Хвала Богам... - Мар заметно успокоился. Неужели Кинай мог и впрямь заявить мне, что я подставила Мара? В лицо? Я даже позавидовала - такой преданности и от семейных хупара не дождешься! Хотя, формально говоря, это жуткое нарушение этики, хупара не смеют оскорбить аллонга. На том и Мир стоит. Всё должно быть в Порядке.
   Мне ужасно хотелось узнать, что было причиной задержания да Луны, но я ума не могла приложить, как об этом спросить. Да ещё и эта чокнутая шапочка и голое тело сегодня на работе... Кинаю это прощалось. Но со стороны Мара выглядело бунтом.
   - Это хорошо, что Кинай не поднял шума. Тогда все бы нос сунули в мои дела, - он глянул на меня с вызовом.
   - Тебя в чём-то обвиняли? - решилась я.
   Мар отмахнулся.
   - Нет. Но этот лощенный параноик заявил, что должен выяснить мои обстоятельства - как будто они их не знают! Задали пару сотен вопросов - вежливо, правда, ничего не могу сказать, очень вежливо. Дали понять, что я не благонадёжен, и с извинениями отвезли домой. Но я не имел к этому индюку да Ринну даже косвенного отношения! - возмущённым шёпотом закончил он.
   - Ты? Не благонадёжен? - изумленно переспросила я. И добавила мысленно - это что же, для тебя не новость?! Жизнь проживёшь и ничего не знаешь о лучших друзьях... Мар сегодня беспокоил - от него веяло беззаконием и стрёмом, и меня это пугало.
   Мар с улыбкой кивнул.
   - Тенью траченные ханжи, чтоб им не спалось... Да, вижу по твоему лицу... Я не удивлен таким поворотом событий? Конечно же, нет. Они давно меня пилят, - он улыбнулся. - Тебе никогда не проходило в голову, почему Мар да Луна пошёл в медицину? В презренное хупарское ремесло, где ему не светило ничего, кроме как контролировать шоколадных?
   Я нахмурилась. Эта тема и для меня-то была не слишком приятна, но я давно научилась её игнорировать. А задавать такие вопросы лучшему другу - бестактно. Но у Мара, оказывается, тормозов было куда меньше, чем я могла в кошмаре представить!
   - Я всегда считала, что у тебя есть какая-то проблема, - медленно проговорила я. - Ты... отличался от прочих студентов "Раньяты". Умнее был, что ли. Не знаю. Но точные науки тебе давались куда легче. Ну и твое происхождение... - я пожевала губами.
   - Ну же, не стесняйся, - иронично подбодрил Мар. - Мы десять тысяч лет знакомы, и я всегда был сторонником прямоты.
   Я пожала плечами.
   - Я думала, что наследник одной из Семей Дорхи мог бы получить любое распределение независимо от результата тестирования, - неловко выдала я. Вот тут-то дружбе и конец. Упрекнуть его в том, что он мог обойти школьные тесты на уровень интеллекта... К моему удивлению, Мар утопил в пене улыбку.
   - Теоретически... ты права, Санда. Хотя у меня было 600 пунктов по тестам... ты понимаешь, немного труда - и я мог бы сделать карьеру не хуже наших пациентов, - он улыбнулся. - Тьма, я в детстве мечтал разработать самый мощный двигатель и назвать его своим именем... Но нет, проблема в другом. То есть все думают, что у меня проблема. А я думаю, что это были лучшие годы моей жизни.
   Я вопросительно подняла брови. 600 пунктов?! У Мара?! Боги-Братья... и он не жалеет о почему-то утеряных возможностях?! У меня при самой хорошей погоде больше 400 не бывало, и какой же это был позор, храни Создатель...
   - В тринадцать лет я сбежал из дому, - проговорил Мар, - и уехал на юг. На попутках. Ты, возможно, не знаешь, но водители-хупара подбирают людей на дороге. Это такой спорт... что ли. Субкультура. Они едут, болтают о том и о сём, потом высаживаются где-то, где им понравилось, и снова ловят машину. И так можно ехать куда глаза глядят. А я поехал в Тер-КАрел. И прожил там целых пять лет.
   Я разинула рот. Нарушительство Мара раскрывалось так ярко и многогранно, что это начало меня затягивать. Я ощущала себя как в музее с диковинами. Не то, чтоб я была способна даже растегнуть верхнюю пуговку на ларио... но меня дразнила возможность этого.
   - Это... многое поясняет, - наконец пробормотала я. Когда обрела дар речи.
   Мар расхохотался.
   - Панибратство с хупара, необычный выбор профессии? Нет, Санда, Тер-Карел вовсе не такое гнездо расофилов, как его рисуют. Но это особое место. Совершенно отличительное. И оно сильно на меня повлияло. Так сильно, что... - он пожевал губами, - расскажи я тебе об этом, не уверен, что ты меня поймешь. С тех-то пор меня трясет КСН. Но я отношусь к этой периодической тряске... иначе, чем отнеслась бы ты или кто-то ещё.
   - И тебе не дали поступить в университет? - с ужасной неловкостью пробормотала я.
   - Не дали, конечно, - кивнул Мар с ироничной полуулыбкой. - После Тер-Карела? Смеешься, что ли? С другой стороны - я больше к этому не стремился. Ну, не удивляйся так сильно... У меня появились другие ценности. Когда я вернулся... - он пожевал губами, а я не решилась спрашивать, почему же он вернулся из этого места, раз там было так хорошо, - отец был разъярен так сильно, как будто я только что ушёл из дому. Он не стал бы мне помогать, даже захоти я этого. Белая Школа "Раньята" - это оказалось большее, на что я мог рассчитывать, - он хмыкнул. - Но я смотрел на вещи не так, как те, кто хотел меня наказать, понимаешь? Я видел, что люди могут жить по-другому... - он вдруг смущенно потупился, и я задумалась, что бы он сказал, если бы позволил себе быть искренним.
   Сказки про "общину Тер-Карел", скопище изгоев, оплот расофилов, правдивы? Расофилы казались мне дурачками. Двести лет назад чудак по фамилии да Эйниш выдумал, что белые и шоколадные должны быть во всем одинаковыми. Его подняли на смех даже хупара - ну где это видано? Это что ж, хупара проектировать приборы, а белым - играть на барабане во дворе? Проповедников расофильства погнали в шею изо всех хупарских заннош, Совет Мудрейших плечами пожал. В конце концов, расофилов осталось совсем немного, и жили они все, по слухам, где-то в пустыне Бмхати, в так называемом Тер-Кареле (хотя я смутно представляла, был ли это городок, или место встречи, или просто тайный подвал). Обычно я стеснялась признаться, что даже слышала о Тер-Кареле - приличной девушке не годилось интересоваться ересью. Но Мар так меня зацепил, что я спалилась!
   Мы вышли на улицу. Автобусы уже не ходили, хотя на конечной остановке дремал один, с цифрой "8" и зелёным лисом на боку (зверушек рисовали для тех хупара, кто не осилил даже арифметику).
   На мгновение показалось, что Мар всё-таки проведёт меня домой, но да Луна опять сказал "увидимся" и помахал рукой. Да, бесполая дружба - занятие для думающих людей... Я дорожила Маром как товарищем и единомышленником. Иногда делалось тоскливо, но ведь я сознательно заняла такую позицию. Лучше сделать это самому, чем испытать разочарование. За годы нашего знакомства Мар не раз мог нарушить рамки сугубо товарищеских отношений. Если бы захотел. Но мы даже ни разу не руками не коснулись - это что-то да значило...
   История, рассказанная Маром, была сколь фантастичной, столь и логичной. Я привыкла думать, что Мар - такой же умственный неудачник, как и я. На самом деле, я всегда знала, что да Луна отличается от меня, но не придавала этому значения. Я не могла допустить мысли, что человек может оказаться там, где мы оказались, по своей воле, без серьёзных нарушений интеллекта.
   И то сказать - Тер-Карел... Чудеса. Неприятные и странные. И постыдное любопытство - ведь очевидец из Тер-Карела! Я бы осуждала людей, подобным образом (честно говоря, я даже не знала в точности, каким) попирающих основы и Порядок, кабы не природная лень и увереность, что каждый волен сходить с ума, как посчитает нужным - если это не помешает другим.
   Я пожалела, что нет никакой возможности взять отпуск и поехать к матери, в "Ранни-колу"... Вот уж воистину место, где всё подчинено Порядку. Когда я снова, по заведённой привычке, пила кофе на окне, меня поразила эта мысль. Любви к родительскому дому я не испытывала. Я пыталась читать, а потом бросила это дело. Думала всё равно о другом.
  
   *****
  
   КНИГА О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ
  
   ТВОРЕНИЕ
   ...Познав же Тайну, Братья-Боги искали материю для сотворения людей и нашли.
   И взяли Они Белую Землю, найденную в центре Мира, и слепили из неё десять тысяч аллонга, и вдохнули в них одну десятитысячную своей жизненной силы, разделив её на всех.
   Нарекли же Они людей - аллонга и дали им Зарок - искать мудрости. И даровали им Боги КНИГУ О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ, рассказав о Пути Защиты и Мудрости.
   Заповедали Они, чтобы аллонга были хранителями Мира.
   И как скоро аллонга ожили, стали Боги мудрее любого смертного в десять тысяч раз.
   И не стало больше Белой Земли. Но чтобы аллонга созидали свой Путь, искали мудрость и не думали о земном, Боги даровали им верную опору.
   Из шоколадного цвета грязи рядом с тем местом, где лежала Белая Земля, Они создали многих и многих хупара, и нарекли их так. И стали они слугами и помощниками для мудрых аллонга. И даровали им Боги искренность и умение ко всякому ремеслу и рукоделию, и дали им сердце верное, и Путь Покорности и Служения.
   И научили Боги всех детей Своих плодиться друг от друга. Аллонга же плодились в законе, а хупара не знали того.
   И было это хорошо в Их глазах, и сказали Боги, что будет так.
   И когда совершили Боги все дела Свои, то уснули от страшной усталости.
  
   3. Когда же уснули Боги, наступила Ночь.
   Во тьме же Чёрная Воздушная Тень, Тень Братьев-Богов от Ночи, тайно вступил в Мир. В злобе пребывал Он, ибо всё, что сделали Боги, было чуждо Ему. И в злобе и зависти Он сотворил Отродий Своих, летунов. И нарек их именем злым, которое негоже упоминать ни ради воздуха, ни ради земли, ни ради огня, ни ради воды, ибо всё истлевает от слов Тени.
   Не мог Тень повредить детям Богов - ибо Свет Создателя лежал на них. Не мог Он и сделать их подобными истинным людям - белым или шоколадным. Но воистину велика была Его злоба.
   Так велика, что проклял Он творения Свои. И дал им силу нарушать законы Мира и быть вне его, и оскорблять Мудрых Богов деяниями своими.
   Но за детей Своих не вступается Он. И не чтит закона Защиты. И Мир закачался от деяний Тени, ибо всё нарушено там, где летуны оскверняют Мир.
   Но пока спали Боги, увидели наивные хупара летунов, и показались те в глазах хупара как бы богами. И хупара поклонились летунам, а аллонга отвергли их, однако же некоторые из них соблазнились. И так стали летуны грехом и соблазном для Мира.
   Нарушился порядок мироздания. И когда проснулись Боги, ужаснулись деяниям Тени. Тяжко разгневались Они, и прокляли Тень Свою, дабы не знал Он покоя во веки.
   И наказали отступников, дабы жили отныне хупара в полной зависимости от Верных и не преступали Закона по неведению. А детей Тени предали на истребление во имя жизни Мира.
   И стала война между творениями Богов и Отродиями Тени... и нет ей конца вовеки.
  
  
   *****
  
   Няня Биррко часто повторяла мне, что сон - великий дар Богов. Мне, воспитанному в строгих традициях ребёнку, сон казался чем-то нехорошим. Всем известно, чем закончился первый Сон в мире! Тем более странными казались речи няньки, мудрой семейной хупара, вырастившей не одно поколение да Кун. Но я ей почему-то верила. Так было спокойнее. Позже, когда моим воспитанием уже занялись учителя, я поняла, что она была права. Сон - время думать и время забывать.
   Я оделась и двинулась на работу, как всегда пешком - ещё не подозревая, что маховик моей судьбы уже раскручен самым невероятным образом.
  
   *****
  
   Слово рыжему.
  
   Комната. Четверо.
   - Что у вас происходит?! - разводит руками толстый старик по имени Линнари.
   Пожилой худощавый мужчина с волосами цвета меди - это он беседовал с женщиной на кухне - цедит сквозь зубы:
   - Группа схвачена. Валлер был жив. На момент связи.
   - Отзывай Валлера! Немедленно! - повелительно говорит третий, мелкий старик с рыжинкой в тонких седых волосах. Его зовут Ларнико.
   - Пусть работает! - роняет медноволосый. - Он говорит - ещё не всё потеряно!
   - ЛакИро, ты с ума сошел?! Это же твой сын!!! А там Комитет!!!
   - Кира хотел, чтобы мы это сказали, - тихо вставляет четвертый - старый аллонга по имени Барро. Лицом он похож на сушеную рыбу. - Мы, а не он.
   - Тьма, - шепчет Ларнико. - Кира, я приказываю. Отзывай Вальку! Немедленно!
   Медноволосый кивает.
   - Ники, ты хоть что-нибудь слышишь? Хоть что-то?..
   Тот болезненно щурится.
   - Что-то мешает. Я не пробиваюсь. Реальность "плывёт".
   - Ранее неизвестный фактор? - спрашивает аллонга. - Кто?! этот тип?!..
   Кивок. Пожатие плечами.
   - Вряд ли. Неизвестный фактор, вступивший в непрогнозируемые взаимодействия с миром. Но кто, мы не можем выяснить - ведь наблюдателя больше нет.
   - Как надолго заглохло вИдение? - скептически уточняет Лакиро.
   - Не знаю. Но кажется, мы прошляпили нечто важное. И притом давно, - задумчиво шепчет мелкий старик. - Много лет назад. Вот это я слышу совершенно отчетливо...
  
   *****
  
   - Госпожа..?
   Я как раз собиралась устроить взбучку медицинским сестрам.
   Голос Кайли вывел меня из боевого транса, и ей тоже влетело.
   - Бездельница! ты можешь заметить, что я занята?!
   Медицинские сёстры притихли. На госпоже да Кун можно ездить верхом - но горе тому, кто довел её до раздражения.
   - Что хотела? - холодно процедила я.
   - Да Лиг...
   Я осеклась.
   - Пойдём.
   Медицинские сестры так и остались посреди коридора.
   - Что ты сказала?
   В тишине кабинета младших врачей Кайли втянула голову.
   - Господин звонил. Сюда. В эту комнату. Просил передать вам, что он нашёлся.
   - Да кто нашёлся?!
   - Господин Лапарси Куинси Да Ринн.
   Я крякнула и оперлась об стол.
   - Я. Ничего. Не. Понимаю, - раздельно произнесла я по двухсекундном размышлении. Отпустив Кайли жестом, вышла в косую галерею.
   Странностей хоть отбавляй. Почему да Лигарра сообщил новость первой взявшей трубку, а не мне? Если он хотел, чтобы я об этом знала? Совершенно очевидно, что да Лигарра не мог не знать номера телефона в моём кабинете. Не мог не знать, что сегодня дежурит та же бригада, что и в ночь бегства да Ринна. Версия, что он случайно позвонил на пост, отметается, как противоречащая здравому смыслу. Человек с улыбкой топора не может ошибаться. Он хотел организовать именно такую цепь передачи сведений.
   До меня только сейчас дошло, что сказала Кайли. Да Ринн нашёлся.
   Человек, по милости которого я двое суток провела в препоганейшем настроении, вовсе не похищен летунами!
  
   Да Лигарра появился в "Масийя Рунтай" вечером. Его сопровождала группа людей в серых ларго - глядя на них, можно было с ума сойти от животного ужаса. Это если не смотреть на их начальника...
   Он не стал выдворять директора. Занял кабинет старшего врача травматологии, пожилого аллонга по имени да Диорра. Причину все мы узнали в течении часа. Да Ринна снова помещали в нашу клинику и именно в галерею травматологии.
   Я с обреченностью ждала вызова. Сообщить мне было не о чем, я твёрдо убедилась в непригодности к шпионской деятельности. Когда холодный голос вызвал меня по телефону, у меня возникло чувство, что меня сейчас расстреляют.
   Офицер да Лигарра сидел в кресле, он ничуть не изменился - серьёзный, собранный, бесчувственный.
   - Задача меняется, - сообщил он мне вместо приветствия. Головы он не поднял.
   Я удивленно подняла брови и присела на край стула.
   - Он здесь, вы же уже знаете.
   Отпираться не имело смысла.
   - Могу я узнать, как его здоровье?
   Вопрос был с намёком. Здоровье да Ринна могло указать, насколько правдивы оказались подозрения КСН. Да Лигарра поднял на меня глаза и блекло улыбнулся.
   - Ну-ну, Санда.
   Всё понял. Да, я дура. Но что с того. Чем богата...
   - Меня этот вопрос... беспокоит.
   Он долго и неприятно глядел на меня.
   - Санда, что по моей просьбе?
   - Ничего.
   Он склонил голову.
   - Я сильно на вас рассчитывал.
   Я промолчала. Жизнь в неприглядной роли врача давно научила меня смиренно молчать в ситуациях, когда мне хотелось вцепиться в глотку собеседнику. Собеседника это расслабляет. А я могу думать, о чём пожелается.
   - Санда, ведь вы ни на миг не раскаиваетесь! - неожиданно хохотнул да Лигарра. - За что вы меня так ненавидите?
   Я выпучила глаза.
   -Я?! Вас..? - задохнулась я. - Мне только непривычно думать о людях так, как вы требуете... но если это нужно для национальной безопасности, я изо все сил борюсь с собой. Однако это выше моих сил. Я имею ввиду, подозревать всех в таких жутких вещах.
   Он перевел взгляд на бумаги.
   - Хорошо, - с обманчивым спокойствием пробормотал он. - Раз от вас мало толку, тогда вернёмся в нашим делам. Да Ринн нашёлся. Был сбит грузовой машиной в районе Тиголерры. Помещён как неизвестный в местную муниципальную больницу. Сегодня в полдень переведён в "Масийя Рунтай". Ушиб головного мозга и многое другое, - он сверился с бумагами.
   Интересная постановка вопроса. Если от меня мало толку, надо вернуться к тем делам, в которых от меня так мало пользы?! Он меня за идиотку держит. А, во-вторых - почему "Масийя Рунтай"? У КСН, насколько я знала, внутренняя медслужба имелась...
   - Постойте, вы сказали - как неизвестный?!
   Да Лигарра кивнул. Мне на миг почудилось в нём нечто человеческое. Может, просто тень скользнула по углам холодных глаз. Возможно, он не так формально относится к расследованию, как мне кажется?
   - Он потерял память, - непринуждённо сказал офицер. - К счастью, она восстанавливается, однако без гарантий. Поэтому ваша задача остаётся прежней. Пока нет данных о том, как он провёл эти двое суток, мы не можем быть уверены, что те самые подозрения беспочвенны.
   Да и с чего бы это такая нелепая авария? - мысленно закончила я. В Тиголерре?
   Да Лигарра отпустил меня жестом, будто муху отгонял.
   Шагая по коридору на деревянных ногах, я напряжённо думала. Конечно, "Масийя Рунтай". Несчастный физик будет приманкой? А я сгодилась в качестве рыболовной снасти?
   Если в клинике есть паршивая овца, она не удержится от соблазна. Даже зная, что физика стерегут как Белую Землю. Хитрый и серый да Лигарра не скрывает прямой охраны сотрудниками КСН. Он уверен в ставках. Те же люди, те же фигуры. Тот же да Ринн. Как червяк у рыболова. И я должна глядеть по сторонам. Я десять тысяч раз сомевалась в том, что человек типа да Лигарры может ошибаться в людях. Вывод - я обладала в его глазах качествами, которые делали использование именно меня (и именно с такими инструкциями) идеальным. Чертами характера, например. Кругом знакомств. Занимаемой должностью. Это могло быть что угодно. Мне никогда не догадаться, что от меня требуется... и во что это для меня выльется. Пока я это не сделаю.
   Я закрыла дверь своего кабинета, понимая, что вот-вот упаду в обморок. "Мне никогда не догадаться, что от меня требуется. Пока я это не сделаю". Если меня подставят, я это, уже, наверное, в тюрьме пойму. Я бы ненавидела да Лигарру, если бы он не внушал мне такой страх. Кто из них опасней: он или господин да Растaн? Этот вопрос не имел смысла.
   День тёк обычно, но мне было не по себе. Не выдержав, я поманила пальчиком вездесущую Раник и начала расспрашивать. Однако даже Раник оказалась не в курсе. Если да Лигарре нужна рыбная ловля, он организует утечку информации, как пить дать. Только ажиотаж нагнетёт - и устроит.
   Я ошиблась. Прошло много дней, но никаких слухов относительно да Ринна в "Масийя Рунтай" не появилось. Не замечала я и розыскных мероприятий...
   И когда нашего физика перевели в третью галерею общего профиля (реабилитацию), вся эта история позабылась под спудом проблем и вопросов, неизбежных в жизни любой больницы.
   Мне перестало казаться, что у истории есть второе дно. Гений со сложным характером, бронхиальной астмой и гастритом сбежал из больницы, побродил где-то, одержимый своими гениальными мыслями - нимало не беспокоясь о грузовиках, падающих балконах и прочих житейских глупостях... КСН поднял шум, однако ничего подозрительного не нашли. А если физик вспомнил, кто он такой, то не моё же дело знать его воспоминания да ещё сличать их с прежними!.. Наступил последний месяц лета.
  
   *****
  
   Слово Валлеру.
  
   "Только не говори мне, что всё пропало", - мрачно сказал Марк.
   "Так и есть, - покачал головой я, - катастрофа. У Риза всё ещё есть шанс, но парни мертвы".
   "А что у нас?"
   Я развёл руками.
   "Ты понимаешь, это не те люди, которых мы боялись. Это хуже".
  
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
  
   В первых числах Месяца Раздумий я была озадачена двуми проблемами. Во-первых, необычным притоком гостей в "мою" галерею. Я подозревала, что политическая обстановка, споры насчет "холодной войны", тянувшиеся целое лето и хорошо освещённые в газетах, лишили равновесия этих достойных людей. Они хотели провести жаркий Месяц Раздумий в тишине парка "Масийи Рунтай".
   Во-вторых, господин да Растан нагрузил меня вопросами отбора персонала. Хупара, закончившие медицинскую Темную Школу "Ахао" (мы сотрудничали только с ней), снова тестировались; лучших я допускала к работе под руководством младврачей. Я отложила лень, отказалась от походов в "Грот" и от поездки к родным, была вынуждена распланировать каждый час. Первые выходные Месяца Раздумий я встретила в постели - было желание провести их лёжа, голодной и немытой, просто чтоб больше никто не меня не трогал...
   Позвонил телефон. Да Луна? Угрызения совести взяли верх, я со стоном свалилась с кровати (это был востину редкий случай, когда я пожалела об отсутствии служанки), взяла трубку. Друг всё-таки.
   - Санда да Кун? - спросил голос, Мару да Луна никак не принадлежавший. - Доброе утро. Кажется, разбудил? Это да Лигарра. Мы не могли бы встретиться за чашкой кофе?
   Я остолбенела с трубкой в руке. Выходной загублен. Вопрос офицера КСН не содержал вопросительной интонации. Но меня посетило моё проклятие - любопытство.
   - Да, господин да Лигарра. Я с удовольствием встречусь с вами в удобное для вас время. Однако, если вы наставаете на немедленной встрече, я бы просила о возможности одеться.
   Да Лигарра напряженно хохотнул.
   - Надеюсь увидеть вас через полчаса в кафе "У КуркИса".
   Напротив моего дома. Успею хоть душ принять.
   Не попрощавшись, внутренний разведчик положил трубку. Может, торопили дела, или его картонная вежливость иссякла. Мне нравилось, что он играет роль вежливого-аллонга-равного-всем-нам, но его профессия придавала этому оттенок цинизма. Ведь он был представителем самой важной власти, и я ничуть не грустила, когда такие люди называли вещи своими именами. В условиях многовековой войны КСН был щитом и мечом. И если я их боялась, не имея за собой греха, то уж как они должны были пугать нарушителей Порядка.
   Я поспешила на встречу или очередной допрос. "У Куркиса" не был моим любимым заведением, хотя тамошний бармен кофе варил прекрасно. Название было негласным, по имени бармена - смекалистого коммунального хупара Куркиса, возведшего кафе в ранг приличных.
   В помещении было полупусто, хозяин стойки обозревал углы. Сидеть утром в тёмном зале показалось глупым. Я махнула Куркису и вышла на веранду. Бармен тут же возник рядом, с подносом, салфетками и горкой пирожных...
   Да Лигарра появился так неожиданно, что я чуть не упала со стула. Куркис странно покосился на незнакомого господина, однако его движения не поменялись - он особо тщательно обслужил ранних гостей и удалился. Хупара до Тени хорошо ощущают, перед кем нужно склониться. Это у них природное.
   Мы с да Лигаррой поздоровались и некоторое время молчали.
   - Не возражаете, если я закурю?
   Я удивилась - казалось, сотрудник Комитета не может быть подвержен дурным привычкам. Впрочем, отчего нет. Работа у него трудная. Эмоционально выматывающая. Я ещё лежала в постели, а он ни свет ни заря, бодрячком - может, и не спал вовсе.
   - Курите, конечно.
   Да Лигарра затянулся, я смотрела на сигарету в его пальцах и не могла сообразить, что же меня сегодня беспокоит в этой жутковатой личности. Он не выглядел таким серым топором, как обычно. Волновался? Был удивлен? Я не могла понять.
   Но сегодня, я, например, заметила, какой он крупный, худой, мосластый, с рубленным лицом, к тому же, слегка небритый (верно, мог и ночь пробегать). Даже глаза его, как мне чудилось - бесцветные, типа льда - оказались зелёными. Тень, за что... В кабинете директора мне не удавалось рассмотреть и, тем более, запомнить его черты. К тому же, сегодня он казался моложе - всё-таки менее сорока. Но гораздо старше меня. Во многих смыслах.
   Итак, я ждала, глядя на манжеты его рубашки, небрежно выступающие из-под ларго ровно на предписанные хорошим тоном полтора пальца. Курил он, между прочим, "Да Горно". Как и да Ринн. Только куда более дорогие, в черной упаковке. Пижон. Сигареты толстые, в бархатистой бумаге, с одуряющим хапахом хорошего табака, точно он трубку курил, а не сигарету.
   Но всё это выглядело... как ширма. Человек с ледяными глазами да Лигарры мог с тем же успехом грызть мрамор и заедать железными прутьями.
   - Санда, мне бы хотелось, чтобы вы поняли. Это в большой степени неофициальная встреча. Без протокола. Я бы даже предложил называть меня по имени. Моё имя Карун, - напомнил он с еле уловимой улыбкой на холодных губах, - Карун да Лигарра.
   Я моргнула.
   - Это несколько... необычно... Но я... попытаюсь... Карун, - на вкус его имя напоминало камушек. Закономерно.
   - Если вам тяжело, можете звать меня Рун. Это для друзей.
   Издевается или шутит. Странно думать, что у него могут быть друзья. Для воображаемых друзей - это больше походило на правду...
   - Это никуда не годится. Каруна достаточно, господин да Лигарра.
   Куркис вынес кофе, с особым усердием сервировал его и снова исчез.
   - Санда, вы неисправимы. Это месть?
   - Боги вас храни!
   Да Лигарра улыбнулся. Он курил, глядел в сторону и, казалось, не знал, с чего начать разговор. Хорошие у него сигареты, жаль, что я не любитель.
   - Знаете, почему КСН так много внимания уделяет медицине, торговле, сфере обслуживания... ну, искусству ещё, конечно..? - с неодобрением проговорил он.
   - Могу лишь догадываться, в чём мы провинились.
   Новая полуулыбка. Он мог, наверное, смести меня движением пальца. Даже не вздохнув.
   - Работа в этих областях вынуждает обе человеческие расы, аллонга и хупара, становиться ближе, чем назначено природой. Там работают белые, которые не могут стать учеными. Их чувства мне нет нужды объяснять вам - вы сами принадлежите к таким людям. Даже если вы смирились, невоспитанные аллонга напоминают вам об этом, не правда ли? К сожалению, в нашем обществе инвалиды плохо защищены от нападок. Даже ваши друзья иногда поступают неэтично? Можете не отвечать, Санда. Я кое-что об этом знаю. С другой стороны, в эти области подбирают тех шоколадных, чей ум достоин лучшего применения, чем чистка нужников, - разглагольствовал он. - Однако возникающие у них мечты тоже не могут быть реализованы. Обе стороны нарушают Порядок Вещей. А там, где Порядок нарушен - злу легче проникнуть в умы. Ведь такие места - кипящие чаны нереализованных амбиций.
   - Вы намекаете, что я тоже киплю в таком чане?
   - Ещё и как намекаю, Санда. Кипите. И ваши младшие врачи. И ваш блудный друг господин да Луна. И господин да Растан с вами. Но вы можете всё изменить. Подумайте над этим.
   Я подумала. Более того, показалось, что я надумала забавное.
   - Карун. Ответьте мне на один вопрос. Сколько будет 673 в кубе?
   По тому, как да Лигарра подавился кофе, я поняла, что подобной низости он от меня не ожидал. Пока офицер внутренних дел вытирал салфеткой рукав, молчание стало угрожающим. Кажется, я перешла границы "дружеской" беседы?
   - 3.048.421.217, - после паузы сказал он. - Вы это хотели узнать? Не страдаю ли я акалькулией? И понимаю ли ваши чувства только в силу знания психологии? Вы можете думать, что хотите.
   Он уставился в чашку. Забытая сигарета дымилась между его пальцами. Лица его я не видела. Мне было неловко. И нашла ж с кем шутить...
   - Ладно, оставим пока эту тему, - с обманчивой мягкостью сказал да Лигарра. - Итак, я подвел вас к выводам или нет?
   - Кажется, мы это уже обсуждали, - пробубнила я. Боги-Братья, и как я умудряюсь вечно ощущать себя нашкодившей девчонкой?
   - Я хочу, чтобы вы понимали, - с ноткой, как мне показалось, раздражения проговорил он, - и работали на меня осознанно. Это больше, чем я обычно предлагаю гражданам, помогающим КСН.
   - Я понимаю, - прошептала я.
   Мне казалось, он всё-таки не решается начать важный разговор.
   - У меня хорошая зрительная память, - вдруг непроницаемо сказал он. - Чудовищно хорошая, - да Лигарра приложился к чашке, зажав сигарету той же рукой, и выражение офицерского лица осталось для меня загадкой.
   Жуткая идея осенила меня, и я бережно спросила:
   - А достаточно ли хорошая, чтобы знать на память..?
   - Что знать? - с ледовой крошкой в голосе уточнил он. - Но всё-таки я бы предложил вам серьёзно сотрудничать с КСН. Такие люди как вы... поверьте моему опыту - вы или плохо закончите, или я попрошу вас сделать мир лучше.
   Я усиленно глядела в пол. У меня точно шестерёнки в голове заело... Выражение глаз Каруна на мгновение перестало совпадать с его голосом. Почудилась какая-то лукавая искра... Но не пристало же такому человеку корчить рожи?!
   - Вы меня вербуете? Хотя разве у меня есть выбор...
   - Я с вами, можно сказать, провожу психокорректирующую беседу. Мне бы не хотелось, чтобы вы оступились. Это необычно звучит, но ваша болезнь - это же и ваша сила. Вы способны предсказать логику нарушителя. После обучения и тренировки, само собой. Поставьте это ваше качество на службу Порядку. Стать штатным сотрудником - выбор есть. Вы можете подумать. Считайте, что я предложил.
   Я нахохлилась и поджала ноги. Знать бы, как правильно...
   - Санда, - неожиданно проговорил он. - Как сильно может измениться личность после травмы головного мозга?
   Если он рассчитывал на неожиданность - он своего добился.
   - Зависит от локализации травмы... её обширности... но теоретически... может значительно... Описаны случаи полного изменения характера, привычек... - съехав на знакомую колею, я заговорила бойче. - Считается, что изменения необратимы, ведь они затрагивают структуру нервной ткани.
   Лапарси Куинси да Ринн. Всё ещё лежащий в "Масийя Рунтай"... Вот к чему всё это.
   - Санда, я рассчитываю на вашу помощь. Но ещё раз подчеркиваю - наша встреча неофициальная. Я хочу, чтобы вы достали образец тканей да Ринна.
   Я разинула рот...
   - Но вы же... вы... из второго... вы... можете всё это... легко...
   Да Лигарра сжал губы.
   - Мне необходимо всё это. Кровь или что-то в этом роде. А ещё бы неплохо отпечатки пальцев. Конечно, я могу взять их сам. Но получить несколько образцов надёжнее. Заодно, можно сказать, проэкзаменуем вас.
   Я захлопнула пасть, потом рискнула спросить:
   - А если я настою на объяснениях?
   - Сами подумайте.
   - Вы думаете, что да Ринн - это не да Ринн?! - пролепетала я. - Но на каком основании..? то есть, я хочу сказать, что если он так и не восстановил память и травма была глубока, то его поведение вполне может стать неадекватным. Это печально, но...
   А ведь это по нашему недосмотру гость ушел из больницы. И на подотчётной мне смене. Но да Лигарра спокойно продолжал:
   - Поведение да Ринна обычное. Он узнает знакомых. Ведёт себя адекватно. Интересуется наукой, хотя пока втайне от врачей - его травма не излечена. Может быть, сейчас он чуть более контактен, чем был до аварии. С более выраженной мимикой. Но у меня есть подозрения... которые нельзя оформить в виде рапорта, так как они слишком эфемерны, если вы понимаете, о чём я, - голос его вдруг замедлился, - что он... всё-таки слишком отличается от того человека, которым он был... - неожиданно последние слова дались да Лигарре с трудом.
   Он глядел в стол, я тоже, и мы оба напряженно думали. Он наверняка соображал, не свалял ли дурака, рассказав мне нечто такое, на что не стоило намекать.
   Тень. Ведь он не просто расследует это дело - он знал физика раньше! Прекрасно знал. Лучше, чем брат, отец и любящая мамочка. Да Лигарра заподозрил лажу. Такую тонкую лажу, что её и описать-то нельзя. Но так знать человека может лишь тот, кто рядом годами, днём и ночью...
   Да Ринн. Ведущий гений Института прикладной физики "Каурра" Города Мудрости. Полагался ли ему личный специальный оперативный уполномоченный? Само собой... Мог ли да Лигарра быть этим спецоперу?
   Проблема заключалась в том, что да Лигарра, таким образом, не мог быть офицером второго отдела КСН. Если я хоть что-то понимала в системе нашей госбезопасности... Он был сотрудником контрразведки.
   Я перевела взгляд на да Лигарру и поглядела на него, как в первый раз. Я и впрямь в первый раз в жизни достоверно видела офицера третьего отдела.
   Да ещё и в такой должности...
   - Я постараюсь сделать то, что вы просите, Карун.
   Мы расстались, не сказав больше ни слова. Кажется, мы оба пытались понять, не влезли ли мы в неприятности. И оба думали, что влезли. Я была в этом уверена.
  
   Я понимала - безразлично, насколько да Лигарра откровенен со мной. В моих интересах помочь ему. Претила роль тупого исполнителя, но я понимала, что мне никогда не узнать всей картины событий вокруг да Ринна, для этого следовало знать слишком много вещей "ограниченного допуска".
   С кровью более-менее ясно. Её иногда берут на анализ. Сложность заключалась в том, чтобы кровь взяли именно сейчас, причем не каплю на общее исследование, а целую пробирку. Далее бесценная субстанция попадала в лабораторию, где ею занимался Кинай и его коллеги-младшие врачи, а в сложных случаях - Мар да Луна.
   Как я не ломала голову, у меня не возникало никаких безобидных причин для изъятия крови. В нормальных условиях кровь да Ринна вообще не должна была меня интересовать! Что оставалось, кроме как импровизировать? Украсть, например, хотя эта мысль была не слишком приятна...
   Однако для получения отпечатков требовалось общаться с да Ринном. Хупара вроде Капа-Лу мог иметь доступ к вещам гостя, но привлекать других людей было нельзя. Итак, всё было за необходимость зачастить в галерею реабилитации. Сложность заключалась в том, что мои отношения со старшим врачом третьей галереи, госпожой да Кунделла, оставляли желать лучшего...
   Да Кунделла была дамой среднего возраста, пышной и заносчивой. Хупара её ненавидели, она была неоправданно груба с медицинскими сестрами. Это и стало причиной натянутых отношений между нами. С гостями да Кунделла как мёд текла, и невнимательные аллонга легко принимали этот образ на веру.
   По мнению да Кунделлы, я миндальничала с персоналом. Но мне всегда казалось, что справедливость и спокойствие - основы порядка. У нас дома было так. Я доказывала, что если младший врач, или медицинская сестра, или санитар понимают суть требований, то это всяко лучше принуждения. И ничего зазорного в доверительных отношениях с младшими врачами. Они не станут прятать ошибки, и беду можно исправить до того, как гости уведомят директора. Тебе будут известны черты характера и текущие перепады настроения. Это помогает эффективно организовать работу! Разве не заповедали Боги искать мудрость и гармонию?..
   Споры наши, вначале сугубо деловые, а затем всё более эмоциональные, зашли в тупик, когда меня (а заодно и Мара, которого я имела неосторожность поставить в пример) назвали расофилами. Нас с да Кунделлой разнял приказ директора - не переносить личную неприязнь на работу. С тех пор мы неукоснительно следовали воле господина да Растана, однако наша ледяная вежливость могла хрустеть, как замёрзшая лужа. С этим-то человеком мне и надо было контактировать...
  
   *****
  
   - Какой Тень вас дернул?! Что за фантазии?! Вам бы ещё Глаза-На-Крыше показались!
   Офицер молчит.
   - Вот вам объект! Вот вам причина! Если рыжие посягали на него, то какой Тени они его отпустили?! Берите объект! Работайте! Не может работать этот - допускайте к машине щенков! Однако не выдумывайте хупарских сказок! Прям девица на выданье!!!
   - Я объяснил, господин да Лайхро, - безучастно говорит офицер.
   Главный яростно пинает стол, садится. Стоящий посреди комнаты человек молчит. Долгое время в кабинете не раздаётся ни звука.
   - Да Лигарра. Работайте. Дайте им результат и поскорее. Больше никаких нарушений устава. Форс-мажор закончился. Если уж вам невмоготу, знаю я вас - наблюдайте за объектом. Натравите на объект эту вашу новую карманную барышню. Только уберите подальше ваш... семейный характер, - неожиданно тихо закачивает да Лайхро.
   Офицер молчит. Он отлично понимает, на что намекает Главный. И что единственный пропущенный в кабинете "жучок" будет стоить Главному должности и жизни. Есть вещи, о которых нельзя говорить. Про "семейный характер" - как раз такая.
   - Господин да Лайхро, - отзывается офицер. - Не стоит покрывать меня только из-за того, на что вы намекаете. А такая... защита... оскорбляет меня лично.
   - Больно ты умный, Отличник... - тихо говорит начальник.
   Главный иногда ярится, часто наказывает, но никогда не опускается до "ты" и, особенно, до курсантских прозвищ у старших офицеров. Исключение - если он хочет донести до сотрудника важную мысль. Буквально смертельную...
  
   *****
  
   Моя следующая встреча с да Лигаррой произошла скорее, чем я думала. Два дня спустя, когда я вышла за ворота клиники, меня поджидал мобиль марки "385". "385-й", насколько я знала, был быстроходной и манёвренной моделью, он часто использовался работниками милиции и неотложной помощи. Мне кивнули, и у меня не было иного выбора, кроме как сесть в тесное кресло.
   Мобиль тронулся. Мимо проплывали витрины, заборы, загорающиеся окна. Фонари освещали группы людей в традиционных белых ларго, детей в тёмных платьицах, трудящихся хупара в просторных цветных балахонах... Время вечерней молитвы... а я трясусь от страха... и уже Тень знает сколько не была в храме, не общалась с Мудрыми. Но с кем посоветуешься? Одни госудаственные тайны и недоразумения. Остаётся выполнять правила, чтить КНИГУ и помалкивать.
   Мы выехали за город, я беспокойно завозилась в кресле. Карун глянул на меня, что-то пробубнил. Огни остались позади, на трассе было пустынно. Мобиль свернул на просёлок, а потом, тихо скрипнув шинами, остановился у обочины.
   - Выйдем, - предложил да Лигарра.
   Я подчинилась. На обочине какой-то добрый лесопил оставил группу пней - так, что три их них напоминали стулья, а ещё один - стол. Поверхности уже были изрядно отполированы. Вокруг ни души. В свете фар мы расположились на пеньках друг напротив друга.
   - Я делал вам интересное предложение, помните?
   - Работать с вами? - тихо уточнила я. - Но я ещё...
   Да Лигарра покачал головой.
   - Санда, боюсь, времени на раздумья у вас нет. Вы находитесь там, где нужно, и отвечаете ряду требований. Этого достаточно. Мне нужны ещё одни глаза и мозги, а ваши подходят. Простите за обстановку, но иначе не могу гарантировать нашу безопасность.
   Куда он меня толкает? И что я могу этому противоставить?
   - Санда, по-прежнему не знаю, могу ли доверять вам, - серьёзно продолжил он. - Предателем можете быть и вы. Я уже говорил об этом.
   Я задохнулась... но промолчала.
   - Сами посудите - вы (якобы родная младшая дочь великого Самала да Кун дас Лоа) страдаете акалькулией. Вы отличаетесь, хотя и незначительно, от типичного аллонга. Вы немного более, чем принято, дружны с хупара. Вы находились подозрительно близко от объекта моей защиты.
   - Я не якобы дочь профессора Самала!!! - прорычала я.
   - Несущественно. Говорю это лишь затем, чтобы вы поняли ход моей мысли. Об этом подумает любой сотрудник КСН, который займется вашим делом. Вы можете быть и таким аллонга, который вырос среди Отродий, - да Лигарра взглянул на мое лицо, улыбнулся и замолк. Но было достаточно! Меня трепыхало, как выуженную рыбу, от гнева, обиды и обилия информации, между делом вываленной на меня. От ярости я аж дышать не могла.
   Дескать, соглашайся, а то сошью обвинение, и поди докажи свою невиновность!.. Как же он опасен! Как песчаный гадючник, даже хуже... Человек из самой всемогущей организации Мира.
   - Вы!..
   - Полноте, Санда. Я не собираюсь вас злить или пугать. Я описываю душевные проблемы, с которыми столкнулся, планирую эту встречу.
   - Рада за вас... - дерзко заявила я и опустила глаза - так он на меня посмотрел в ответ! Верно, от страха я совершенно потеряла голову.
   - Речь идёт о серьёзной опасности. Действительно серьёзной. Я имею ввиду, что это вполне может быть так. Я бы не хотел, чтобы мы спохватились, когда станет поздно.
   Мне стало совестно. Пока я мучалась этим чувством, да Лигарра достал из сумки термос и предложил кофе. Я не отказалась - по дороге домой я собиралась поужинать в "Гроте", но визит да Лигарры оставил меня голодной. Глядя на меня в упор, офицер продолжил:
   - Я не начал бы этого разговора, не будь уверен в вашей благонадежости. Вы чудачка, но не чудовище. Как я уже говорил, ваши чудачества способны помочь. Назовите это интуицией или хорошей осведомленностью о вашей биографии - но вы не являетесь ничем из того, что я сказал. Разве что вы действительно не дочь своего отца (ну-ну, не убивайте меня, это лишь теоретическая дискуссия), однако контакты людей и бризов бесплодны, так что подозревать вас в чем-то противоестественном нельзя, - и на его бесстыжих губах мелькнула улыбка.
   Я промолчала. А что скажешь? Он меня провоцирует, проверяет благонадёжность?
   - Я хочу проработать гипотезу, балансирующую на грани кощунства. К сожалению, при этом нет иного выбора, кроме как поставить вас в известность о вещах строгой секретности. Вы должны понимать, что на самом деле происходит на ваших глазах.
   - НЕТ, - твердо сказала я. - Пожалуйста! Я не хочу влезать в это! А если вы ошибётесь - ведь окажется, что вы... ну, нарушили служебные инструкции без достаточных оснований? Что тогда будет со мной?!
   - Я уже сказал вам, чтоб вы забыли про лишние вопросы. А помочь Миру хотите? В крайнем случае, как оперативный уполномоченный, я могу принудить вас к любым действиям, - он улыбнулся. Да, он сказал это вслух! - При любом итоге я буду нести бОльшую ответственность.
   - Не слишком-то оптимистично.
   - Задавать вопросы вы начали первой. Но я бы хотел, чтобы вы помогали добровольно. Потом я вас официально завербую и отправлю на курсы. Но до тех пор ваше участие в расследовании будет моим секретом. Не посрамите будущего звания.
   Ощущение полной беспомощности, вот что это было. Ах, мой длинный язык... Я испытывала большие сомнения, что доживу до каких-нибудь курсов. Одна надежда, что я окажусь полезной, и он оставит меня в живых! Мамочки, куда я влезла?
   - Я не понимаю, почему вы так упорно стоите на своём!.. - я чуть не плакала. - Так ли нужно, чтобы я знала..? почему именно я?! Ах, да... вы простили об этом забыть...
   Да Лигарра покачал головой.
   - Санда, - металлическим тоном сказал он, - я не знаю, что вы себе надумали. Судя по выпученным глазам, что-то ужасное. Но запомните: я НИКОГДА не обманываю людей, с которыми работаю.
   У него было такое лицо, точно он гнал мобиль к пропасти. Я сморгнула. Да Лигарра едва заметно вздохнул и уставился в импровизированный стол. Стало неловко. Показалось, что он не хотел мне этого выдавать, но я внезапно увидела неимоверно уставшего человека. Он был старше меня и несравненно более опытней - я представить не могла, груз каких решений лежал на его плечах. Проклятье. Ведь он Мир от Тени защищает, а я усиленно прячусь в кусты! Совсем не гражданская позиция...
   - Вы поймёте, когда я расскажу, - заявил он. - Слушайте внимательно. Возможно, сложилась ситуация, в которой неважно, являетесь ли вы офицером КСН или простым доктором. Я изложил мои подозрения в рапорте.
   - Но вы же сказали, что они так эфемерны, что их нельзя..?
   - Не счёл возможным молчать. Вдруг бы к моим словам отнеслись серьёзно. Но, к сожалению, у моего руководства более прагматичные подходы. Дело закрыто.
   Мне было странно думать, что у да Лигарры, человека, самого по себе наделённого огромной властью, есть могущественные начальники. Хотя, если я что-то понимала в иерархии Комитета, ведь он был лишь полевым агентом - разве что с огромными полномочиями. Жуть.
   В свете фар мимо нас шныряла мошкара. На пни начала выпадать роса.
   - Парси... то есть Лапарси да Ринн - мой давний друг. Мы знаем друг друга много лет. Невероятно талантливый человек. Мышление у да Ринна очень нестандартное. Теория, на которой зиждется его проект - из области фундаментальных законов динамики. Лежит на поверхности школьного курса. Но для человека с классическим воспитанием принять его идеи практически невероятно. Так случилось, что я классическим воспитанием не обременён, профессиональные издержки. Однако у нормальных людей религиозные убеждения и психоблоки бывают сильнее потребности искать мудрость. Потому эта машина до сих пор не была изобретена.
   - Машина? - уточнила я. - Что же это за такая волшебная машина?
   - Да Ринн занимался постройкой аппарата, способного к полёту.
   - Что...? - выдохнула я. - Какого??!!
  
   Я пребывала в состоянии, близком к удару молнией... Гомерический ужас, брезгливость, восторг и любопытство окатили меня будто кипятком. Что меня удержало от желания вскочить и убежать, призывая Богов, так это звание собеседника. От такого человека просто так не убежишь.
   - И да Ринн... построил такую машину..? - пролепетала я.
   - Да.
   По мне бежали ледяные мурашки.
   - Я не уверен в безопасности проекта, - продолжал да Лигарра как ни в чём не бывало. - Если нападение на Лапарси было, то подумайте сами - почему именно да Ринн?! Кто мог знать, что этот чудак - строитель самого неоднозначного предмета в Мире?! Вывод один, - тяжело произнес он, - в "Каурре" утечка информации. Несмотря на все меры, принимаемые мной и целой армией охраны. По-хорошему, проект должен быть закрыт до выяснения обстоятельств. Однако подозрения слабо обоснованы. Вот он, да Ринн, опознан родственниками, вылечивается, и вот он, аппарат. Какие проблемы? Серьёзное отношение к генетическим проверкам нам пока чуждо.
   - Моё руководство и руководители "Каурры" настаивают на продолжении работ любой ценой. Вы знаете нынешнюю обстановку. Все ратуют за войну с Горной Страной, выжечь зло в зародыше и всё такое - но не знают, как туда пробраться. И тут, как назло, обострилась старая проблема да Ринна, эта его астма. Думаю, сказались все его долгие труды в лаборатории, плохой сон и еда всухомятку. Лапарси без моего ведома положили в "Масийю Рунтай", оторвав от финальной стадии постройки. А я был в отъезде, и никак на ситуацию повлиять не смог. Мои люди оправдывались, что наша ведомственная больница от "Каурры" далеко, и да Ринна бы не довезли. Как вы там написали - астматический статус, верно? Лапарси чуть концы не отдал.
   Ничего удивительного, подумала я, что он так переживал, находясь в клинике! Ещё бы... Едва его перевели из реанимации, да Ринн начал выносить мозг всем и каждому.
   - О ситуации мне доложили по телефону. Я собирался приехать как раз в тот день, когда Лапарси исчез. К моему приезду его уже не было на месте. Было логично предположить, что он ринется в "Каурру". Но в лаборатории он не появился. Его личная охрана якобы ничего не видела. Я открыл следствие по делу о похищении. Сейчас меня беспокоит, где он был эти двое суток? Почему он так странно себя ведёт и неужели никто, кроме меня, этого не замечает? Удар по голове, так загадочно полученный им в малолюдном районе, слишком удачно объясняет провал в памяти и перемены характера. Вот это и есть мои подозрения. Однако репутация да Ринна, как человека гениального до рассеянности, играет с ним злую шутку. Мой рапорт отклонили. Есть и другие обстоятельства, которыми я не могу с вами поделиться.
   Я ошеломленно молчала. Вот они, недостающие части логики да Лигарры...
   - Но с чего вы взяли, что этот человек - не настоящий да Ринн?! Почему бы ему не повергнуться нападению, но остаться собой?
   - Слишком много совпадений, превративших гениального физика "Каурры" в тяжело больного человека. Я общался с ним. Меня не покидает ощущение, что он ведёт себя неправильно, но я уже говорил, это сложно объяснить. Это безумие, я знаю, это может быть безумием, но сейчас он куда больше похож на вас, чем на себя самого. На что-то, не умеющее считать, но в целом адекватное, в теле да Ринна. Чудик, да не такой.
   - Куда пришелся удар? - нахмурившись, спросила я.
   - Теменная доля, - хмуро намекнул да Лигарра.
   Я припомнила топику поражений мозга.
   - Вы имеете ввиду, что его способности к математике могут быть нарушены?
   - Они и есть нарушены. Парси не в состоянии высчитать элементарные арифметические действия - логарифмировать, например. Боюсь, я уже опоздал - слишком много интриг и злых намерений. Проект не может быть завершен да Ринном. И всё выглядит невинно. Что? Хотите сказать, что я переживаю из-за да Ринна, потерял голову? - холодно и иронично улыбнулся он.
   Нет, я так не думала. Дружеские чувства не позволят доказывать, что ваш друг - на самом деле монстр.
   - Но его способности могут ещё восстановиться... - предположила я.
   - Он тоже так говорит. И ваша медицина твердит то же самое, - покачал головой да Лигарра. - Более того, сегодня он просил разрешения посетить лабораторию - не поможет ли это воспоминаниям? Я пока не дал ответа на его запрос. Пока не будет нашей неофициальной генетической экспертизы. Однако, если он через мою голову обратится к руководству, ему позволят. Как пить дать позволят. И тогда человек, в котором я не уверен, попадёт в святая святых "Каурры". Вы понимаете, что это значит, Санда?
   Да Лигарра был до Тени расстроен... Жутко. Хотя куда уж, казалось, жутче...
  
   Может, вы удивитесь, отчего я (обычная женщина с классическим воспитанием) так просто заглотила новости Каруна. Но у меня была хорошая идейная подготовка.
   Отец был атеистом. Он любил ввернуть что-нибудь скептическое; отлично зная Тексты, он умудрялся преподнести цитаты и Пути так своеобразно, что у наших гостей вытягивались физиономии. Не то чтоб он доходил до явной ереси или неуважения к Богам - но в его словах не было и тени почтения. Отношение брата к братьям - хотя про такое дико упоминать. К нам не раз наведывались Блюстители - счастье ещё, что влияния у них осталось чуть, не то что в былые века, а в школе мы с братьями закон Двоебожий и Путь Мудрости сдавали по два-три раза, пока от зубов не отскакивало. И с Юными Блюстителями приходилось маршировать ежедневно. И в храме подметать.
   Семейные ритуалы, которые отец должен был исполнять как старший член семьи, он вёл так, что мы с братьями еле держались со смеху - хотя нам бывало обидно, что мы лишаемся обычных для прочих детей торжественных событий. Дошло до того, что обязанности Мудрейшего начала выполнять мать. Старейшина Боро ворчал по этому поводу, но отец был его старинным другом, так что ему всё сошло с рук. В целом, да - Самал да Кун дас Лоа мог бы допустить ужасающую, кощунственную, стопроцентно безумную мысль о подъёме человека в воздух. Даже такое!
   Злые языки говорили, что именно из-за поведения отца я получила корявую внешность и способности. За соседями это повторяли их дети и даже - вот воспитание! - соседские хупара. Я страшно переживала, отец посмеивался. Но когда чужие глаза не видели нас, он становился для меня настоящим проклятием - заставлял учить всё то, что мне так худо давалось. В конце концов стало ясно, что муштра и зубрёжка не сделают из меня нового Самала да Кун, а мне прямая дорога в сферы ненаучного труда. К тому времени (мне было пятнадцать) я уже смирилась с тем, что я отличаюсь от других, но отец до конца жизни глядел на меня так, будто я предала его. Глупо, если учесть все обстоятельства. Иной раз я и впрямь думала, что это отец, со своей дремучей ересью, повинен в моей болезни. Прогневил Мироздание. Отец, кажется, знал о моих сомнениях, но ничего не делал по этому поводу. Многие считали, что его атеизм в конце концов дал трещину - но лично я в этом сомневалась.
   Я думала об этом по дороге домой, когда молчаливый да Лигарра вёз меня по опустевшему городу. Мы не разговаривали. Возможно, мне передалась его паранойя - в машине было слишком много возможностей для подслушивания, к тому же, он уже нарушил служебные инструкции. Хотя объём полномочий спецоперу был для меня загадкой.
   Об этих людях, спецоперу КСН, ходили легенды. Я знала лишь, что специальный оперуполномоченный - такой себе Комитет в миниатюре, мобильное бюро третьего отдела. Ввели эту кошмарную должность лет триста назад, и люди эти вызывали страх даже у самых правоверных граждан. Каждый спецоперу, по слухам, был опаснейшим типом, абсолютно благонадёжным, способным заменить любых сотрудников от рядовых ищеек до аналитиков высшего уровня. Ему дозволялось почти всё, что угодно. Как я могла вообразить - до неких пределов, но перешел ли их да Лигарра?
   Я представляла, что спецоперу должен был старше, злее и напрочь лишен чувства юмора. Да Лигарра эти шаблоны нарушал. Чего от него ждать? Зачем он со мной возится?
   По мне, в "Масийе Рунтай" были куда более талантливые и управляемые люди, чем ваша покорная слуга. "Психокорректирующие беседы" там можно вести чуть больше, чем с каждым - с некоторыми раза по два. На кой Тень да Лигарре связываться с мной - женщиной, совершенно лишенной бойцовских качеств или полезных навыков? Я скверно уживалась в команде и не умела влазить в чужие тайны. Я грубила и обладала некрасивой, но заметной внешностью.
   По всему, три варианта. Первый - ему надо сыграть в фишки кем-то несущественным. Второй, хотя я не была склонна к переоценке себя, - я таки обладаю некими полезными для него качествами. Третий, наименее вероятный, - его обстоятельства действительно сложились так, что он рад хоть чьей-то помощи. Но и это - разновидности манипуляций. В деле да Ринна меня слишком очевидно можно использовать как одноразовую фигуру.
   Он обещал быть честным, но я уже тридцать лет жила на свете и видала немало подлости. В неё верила, а в самоотверженную честность - нет. Тем более - в честность людей при власти.
   Да Лигарра играет в опасные для меня комбинации. И всё-таки оставалась возможность, что он не бредит, и что мы напали на след хитроумного проникновения Отродий... Боги, и это со мной происходит?!
   Я вышла из машины, проследила глазами за огнями мобиля да Лигарры. И неожиданно поняла, что улыбаюсь. Да, это происходило со мной, и, спасите меня Боги - мне это доставляло удовольствие!
  
   *****
  
   КНИГА О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ
  
   3. РАЗДЕЛЕНИЕ
   Сущее различно, и нет одинаковых. Отличен Свет от Тени, день от ночи, аллонга от хупара, мужчины от женщин, старики от юных, и всякий человек отличен от брата своего. Отлична земля от воды, и всякое растение, и тварь земная и морская.
   Раздели различное, чтобы не смешалось сущее на земле, и не стал Мир - как хаос. Долгое да не смешаешь с коротким, черное с белым, высокое с низким, но да будет всему своё место и время.
   Нет гармонии без Порядка Вещей, но в Порядке - жизнь твоя, и помыслы твои, и дела, и мысли! Всякой вещи и дыханию определи их место - и станешь благословен на земле, и всякое дело твоё - успешным.
   Аллонга да вникают в законы Мира, живут уединённо и Мудрости ищут. Да не смешаются дела их с делами хупара, да не падёт взгляд белого на хупара - это грех великий, дело недостойное! Оковами покарайте всякого, кто ляжет с сыном или дочерью племени шоколадного - он извратил Природу Вещей! Смертью карайте всякого, кто с насилием то совершит.
   Да не падёт взгляд аллонга на жену чужого или мужа чужого, но да живёт всякий с другом своим, и Слово вечное да будет меж ними. Нет Перерождения тому, кто нарушит Слово Обещения!
   Да не родит никто детей от чужого мужа, или жены, или девицы незамужней, или отрока. Нет имени детям обманным, да живут они в смирении, как хупара, и трудятся руками своими, ибо дети греха они! Лишь так Переродятся души их.
   Недозволено аллонга открывать тело своё, чтобы не ввести в искушение ближнего и себя. Только лицо, шею, руки и волосы можешь открывать, а прочее тело да будет укрыто, чтобы не касалось солнце кожи твоей.
   Не касайся ближнего твоего, чтобы не ввести в искушение его и себя. Только лекарям, повитухам, Блюстителю Порядка, мужу или жене и родным первого колена дозволено прикасаться к человеку и видеть тело его.
   Хупара да трудятся руками своими! Да не омрачат думы лица их, чтобы размышлять о Миро-здании и искать Пути - тяжела эта ноша, непосильна для шоколадных! Убегери их от этого, и тем гармонию сохрани. В том доля хупара, чтобы жить легко и радостно, не ведать уныния.
   Если падёт глаз хупара на женщину племени своего, и она зрелая, и согласится быть с ним - пусть будет, сколько хочет, и дети их будут благословенны. Если падет взгляд шоколадной на мужа племени своего, и он зрелый, и согласен жить с нею - да живут, сколько хотят, и дети их будут благословенны. И трое, и более мужей и жен приводите в домы свои, хупара, если таково пожелание сердец ваших, только по насилию и по корысти ничего не делайте. Оковами покарай всякого, кто насилие совершит.
   Да не падёт око шоколадного на аллонга, равно женского пола или мужского, а если падёт - смертию покарайте отступника, исторгните грех из среды своей.
   Не дозволено хупара открывать тело своё, если видят их белые, чтобы не ввести в грех ближнего своего. Но в домах своих могут хупара открывать тела свои, кроме чресел и груди - чтобы не лишиться им духа бодрого и здоровья.
   Да живут хупара по помышлениям сердца своего, да радуются, да не думают о будущем - ибо таков Путь их. Но всякий аллонга да печется о хупара, как о детях, и более детей, ибо и дети аллонга Муростию отмечены, а хупара до старости неразумны, добры и светлы, и всякий обидит их.
   Душа шоколадного - как твоя душа, из одного Духа и одного Дыхания, из воли Двоебожьей. Да не ударишь того, кто дитя тебе, кому ты обязан пищей, теплом и светом, кто заботится об одежде твоей, и питании, и порядке. Кто ударит сестру души своей, понесёт вину. Оковами покарайте всякого, кто ударит хупара, и отнимите у него шоколадных вовек!
   Достойное дело - следовать заветам этим, и будешь ты благословен за земле, ибо Порядок, и мир восторжествуют...
  
   *****
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
  
   На следующее утро я отправилась в лабораторное крыло - якобы проверить записи, отправленные практикантом без моего контроля. Мне хотелось повидать Мара, а заодно проверить, как хранят кровь. Планов не строила.
   Мар курил свои ароматизированные "зубочистки", глядя за окно, в парк - диагностическая служба фигурально и буквально находились ближе всех к земле. Ведь марово царство - ещё и патанатомия. За спиной да Луны две молоденькие шоколадные лаборантки потели над рабочим столом. Новенькие. И Мару задали работы, улыбнулась я.
   Да Луна кивнул.
   - Как жизнь? - меланхолично спросил он.
   - Хреново, но переносимо, - ухмыльнулась я.
   - А чего так?
   Я кивнула через плечо, на новеньких. И у меня такие же.
   - А.
   Мар был невесел. Высунувшись в окно, мы предались беседе.
   - Чего с тобой?
   - Растан.
   Говорили приглушённо, а шелест листвы мешал разобрать наши слова из комнаты. Надеюсь.
   - И?
   - Достаёт меня из-за того мужика, который сбегал, а потом его машина сбила, помнишь?
   Еще бы я не помнила, Боги их всех порви на кусочки!!!
   - А в чём это выражается? - осторожно уточнила я.
   - Стоит над душой из-за каждой пробирки дерьма, взятого из его задницы. Придирается из-за смехотворных поводов. Всю мою службу достал до печёнок.
   - Непонятно. А чего ему надо?
   - Явно, хочет чего-то добиться, вот только я не пойму, чего? Сместить меня надо? Взятку хочет? Что-то выяснил такое, что я сам за собой не знаю? Или семейка эта бешенная, пациента родичи, ему доплатили, вот он и носится, как угорелый?
   Я сказала: "Ы..." и снова замолчала. Странное внимание к человеку, которым и так занимается спецслужба... Я имею ввиду да Ринна.
   - Сместить тебя - это возможно. Вдруг надо для кого-то место освободить. - Хотя кому и задаром нужна должность старшего патолога-лаборанта, по престижность равная старшему уборщику района? - Взятку - а за что? Да и прочие варианты... какие-то глупые.
   - Вот и я о том же, - печально кивнул да Луна. - И ведь довел меня до психоза! Сейчас должны потрошки этого чванливого типа принести, так меня уже просто ужас охватывает. Задрали. Звонят с наездами с утра, грозят распечь и укатать, если я неаккуратно отнесусь к дорогому гостю, а да Кунделла бежит впереди поезда и сотрясает свой чудовищный бюст.
   Я прыснула.
   - Вот уж кто всегда готов! А что за потрошки? - я немедленно взялась за своё.
   - Текущее обследование. Биохимия, мазки, общие анализы. Говно всякое, - Мар был мрачен и циничен. Он уже явно жалел, что признался в страхе перед директором "Масийи Рунтай".
   - И что же, да Растан прям так и стоит? Над лаборантами? Пока они мочу на водяную баню ставят?
   - Все шутки шутишь, - сурово покосился Мар. - Какие там лаборанты - я сам делаю.
   - Вот же хрень Теневая.
   Трудности добычи крови - дело наживное, что-то придумаю. Но отчего же директор суетится? Ни одно действие, учит нас физика, не бывает без притока энергии. Позвонить да Лигарре? Оставим это на крайний случай. В конце концов, что я ему скажу? Что шеф уделяет много внимания человеку, за которым КСН полы истоптал? Ну и что? Закономерная реакция для впечатлительного субъекта, да Растан любит выслужиться. Для рапорта нужно что-то серьёзнее.
   - И ещё пошел слух, что младврачей могут заменить. Растан обмолвился.
   - Что?! Зачем?
   - Затем что коллектив неблагонадёжный, процветает расофильство и тому подобное, а на этом фоне глядь - как бы Проникновение не пропустить. Официального решения ещё нет. Но слова как будто были сказаны.
   - Да Кунделла! - прорычала я, - Слушай, они что, спят вместе?
   - Скорее их накручивают парой.
   Я непонимающе подняла брови.
   - А что, кто-то интересуется нашей благонадежностью? Но ведь тут КСН территорию пометил! Шляются повсюду. И что, в Комитете нет досье на каждый чих?! Не поверю! Если бы среди врачей нашлись какие-то гады, всех бы арестовали после пропажи да Ринна!!!
   - Значит, это самодеятельность дирекции. Так сказать, внутренее расследование. Но вот что им движет... или кто? Ты машины видела?
   - Какие машины?
   - Вчера и сегодня, - нахмурился Мар. - Из очень важных Семей, как мне кажется. Из твоих окон не видать было. Подъезжали весьма дорогие мобили, чьи гербы на дверцах - я не разглядел, но Кинай твердит, что это кто-то из Десятки. Да Райхха, или да Руанна, или Тень ещё знает кто...
   - Кинай шарит в геральдике? - с сомнением уточнила я.
   - А то, - самодовольно ухмыльнулся Мар. - Зрительная память у него отменная. Не раз проверено. Охрана там была - не милиция и не сопроводилка КСН, а из внутренних сил, такие дюжие быки-шоколадные, офицеры-аллонга, в разной форме. Из разных Семей, видимо. Кто приехал, я не видел. И все хотели казаться незаметными. А мне так любопытно стало - чего это они не в приёмную для особых гостей, а в админкорпус? Стою я за окошом, а Кинай мне и говорит: "А я уже такие гербы видел. Они приезжали в Парк, к господину директору прямо домой!"
   Спонсоры "Каурры"? Надо спросить у Каруна, кто же даёт деньги на разработки.
   Это одинокая мысль скользнула в моем сознании и повисла. Но спонсоры Института прикладной физики могут быть только частью загадки. Я нахмурилась, а Мар продолжал.
   - Кинай говорит, что это произошло сразу после той истории с беглым гостем. Судя по всему, они да Растана простимулировали, вот он и ведёт себя, как угорь на сковороде!
   - Люди из Десяти Первых Семей так переживают из-за да Ринна? - удивилась я.
   - Угу. Полноценное расследование Растану не по мозгам, так он и затеял эту псевдодеятельность - врачей увольнять, шпынять персонал. Тем более, что в КСН интересовались этим типом - может, Растан боится им дорогу переходить?
   - Ага, сейчас, боится он... - фыркнула я, вспоминая его шантаж насчёт двойного доносительства. А ведь я так и не пожаловалась да Лигарре на директора, подумала я рассеянно. И всё остается в силе, да? Страшно...
   - Ты что-то знаешь об этом? - оживился Мар. - Неужели дурак да Растан ещё и с Комитетом играть задумал?! - но это он произнёс, здорово понизив голос.
   - Ничего определённого, - отмазалась я. - Да и ну эту тему вообще. Не надо про КСН, прошу.
   - Кишка у него тонка на КСН, - понимающе кивнул Мар. - Ну не стал бы он в это лезть, если только за ним кто-то не стоит.
   - Десятка? - предположила я.
   - А зачем Десятке так сдался этот физик?
   ...А вот это хорошая идея. Десятке Первых физик очень даже нужен, только Мару да Луна об этом знать необязательно. Физик строит чудовище еретическое, Тенью проклятое, а что да как, да какие выгоды Десяти от потенциальной войны с Горной Страной - я могла лишь догадываться. Но тема интригующая... Жаль, я мало интересуюсь политикой.
   - Тень его знает. Скорее всего, Растан хочет в мутной воде какую-то выгоду поймать. Ты ж знаешь, он деловой. Или боится, что у "Масийя Рунтай" будут проблемы - такие, что Растан сам под воду уйдёт...
   - Если он перейдет дорогу КСН, он уйдёт под воду просто как бабочку прихлопнуть! - прошипел Мар возмущенно.
   - Значит, ставки подходящие...
   Мар странно посмотрел на меня.
   - Или значит, что он большой дурак... - вздохнул он.
   Дверь лаборатории с грохотом распахнулась, пропуская директора и пышное тело госпожи да Кунделла, лично несущее ящичек для биологических материалов.
   Она и впрямь дура. Начальница отделения не может лично носить на анализ выделения даже особо ценных пациентов. Потому что это само по себе привлекает внимание. А если я что-то понимала насчет ситуации с да Ринном, это как раз было верхом идиотизма. Засланец, буде они есть среди нас, просечёт, что с физиком неладно.
   Если Десятка и ищет выгоды, они поставили не на тех людей. Растан и Кунделла (да простится мне пренебрежительное именование коллег без приставки "да") готовы завалить любое секретное дело за счет неумеренного энтузиазма... А если среди нас есть агенты КСН (вот я, например, вздрогнула я), то КСН скоро узнает про активность за своей спецспиной. Но про связь между Десяткой и Комитетом нужно было думать очень осторожно... И ни в коем случае не лезть туда без подготовки.
   Реабилитаторша и директор всё-таки понимали, как выглядят. Да Кунделла и да Растан смерили меня такими взорами, будто увидели кусок дерьма на обеденном столе. Никак не ожидали, что я окажусь в лаборатории.
   Лаборантки повели себя как коммунальные хупара из заннош - бросили работу, отскочили от стола и поклонились. Долго придется Мару их перевоспитывать...
   - Почему не на рабочем месте, да Кун? - ласково прошипел директор. Как если бы у него яблоко в горле застряло.
   - Обеденный перерыв, господин директор, - кротко ответила я.
   Мар жестом отослал лаборанток из помещения. Глядя на элегантность его движения, охотно верилось, что этот человек происходит из одного из самых влиятельных родов Западных земель. И никакого Тер-Карела в биографии. Даже мельком. Я сдержала улыбку.
   - Какой может быть обед, когда у тебя полная галерея специальных гостей?! Дома отдохнёшь!
   Я помялась.
   - Да я, собственно, потому и здесь... Мои новенькие послали карточки назначений без проверки. Я хотела на карточки глянуть, раз уж так вышло. Мы не можем же воспитывать персонал в ущерб гостям!
   Лицо да Растана скривилось:
   - Так проверь скорее, раз ты такая бестолковая, что даже со своими хупара не сладишь!!!
   Надо было видеть счастливое лицо заведующей реабилитации...
   Я прошла к столику с карточками, чудовищно долго выбирала их и погрузилась в изучение, помечая в блокноте. Да Растан поминутно оглядывался на меня, и я понимала, что скоро мне укажут на дверь.
   Мар подыгрывал: рассказывал истории про ошибки младших врачей. Хотя ведь понимал, что сыплет фишки на поле Кунделлы. Да Растан психовал ещё больше. Мар, как ни в чём ни бывало, ходил у лабораторного стола, пускал реакции, заправлял пробирки в анализатор.
   Первым, как и следовало ожидать, пал директор. Обладая истинно директорским даром портить настроение другим, он плохо переносил сильные эмоции или необходимость ждать. Да ещё и под перекрёстным огнём взглядов Мара и да Кунделлы. Их не сдерживали вынужденные общания хранить мир, и они друг друга зрело и выдержано ненавидели - как могут ненавидеть друг друга математически-нормальный расофил и третирующая хупара старший врач.
   Да Растан глянул на часы и ретировался, оставив Мару несколько заданий "на позавчера". Мар флегматично приник к микроскопу. Я следила за руками товарища.
   Пробирки. Целых две пробирки с кровью Лапарси да Ринна. Тень бы побрала этого да Лигарру. Неужели он сам не мог организовать?! Впрочем, он это и сделал...
   Совершенно очевидно, что да Кунделла останется. Ей приказано ждать или она сама это делает из дурацкого энтузиазма. Бедняга да Луна - если я что-то понимала в лабораторном деле, некоторые исследования тянутся по часу, а то и дольше. Ему придется да Кунделле хоть чаю предоложить. А у меня не будет никакой возможности украсть материал, чтобы это произошло без свидетелей.
   Но ведь для анализа ДНК не нужно много крови! Собственно, хватит капли, даже засохшей. Да Лигарра сказал "кровь", явно представляя полчашки или около того... А я пошла у него на поводу. Я поднялась из-за стола, положила карточки назначений в ящик.
   Думаете, это легко - нарочно споткнуться и упасть? В точно назначенное место?! Ничего подобного! Прицелиться я не могла, потому взмолилась Богам и рухнула под стул Мара.
   Всё закачалось, я жестоко приложилась об ножку стола, завизжала да Кунделла и взвизгнул Мар - а через миг ящик с пробирками упал мне на голову!
   Хруст, звон и хлюпанье - пробиркам настал конец. Казалось, кровь окатила меня с головы до ног. Да Кунделла перевела дыхание и завизжала ещё громче. Вот же дура, с раздражением подумала я, поднимаясь на карачки с помощью Мара. Она что, крови не видела?
   - Кинай! - заорал Мар.
   Все мы, аллонга, иногда напоминаем детей - нам до Тени нужна шоколадная нянюшка. Безотказная, добрая, всемогущая, вооруженная десятью тысячами мудрых советов и вырастившая уже три поколения Семьи. У нас с Маром явно были шоколадные нянюшки. А у да Кунделлы, наверное, только злые гувернантки.
   Хупара прибежал так скоро, что объяснений было два: либо он подслушивал, либо у него телепатическая связь с Маром. Да Луна помогал мне снять халат.
   - Кинай, забери это немедленно, может, ещё удастся отстирать!
   - Нет, - твердо заявила я. - Мои девочки управятся.
   Я отобрала халат у Мара, грозно зыркнула на Киная. Да Кунделла бегала по комнате, грозила карами и насылала на меня Тень в Его прямом обличьи. За вред ценному пациенту. "Да вы хоть представляете, кому...?! Да что с вами теперь будет..?!" - вопила она. К сожалению, я представляла куда лучше, чем она могла себе вообразить. Кинай начал нервно оглядываться. Я подозревала, что не от призывания Тени, а от непредсказуемости движений да Кунделлы. Стекла в лаборатории было ещё немало...
   - Госпожа да Кунделла, перестаньте немедлено! - сварливо проговорила я. - Да, случилась большая неприятность. Но это ещё не повод богохульствовать, да ещё перед хупара. Ничего смертельного.
   Госпожа реабилитатор завопила ещё громче, но её прервал да Луна: никакого, мол, вреда гостю не причинено, а о здоровье коллеги стоило побеспокоиться - ведь госпожа да Кун подвернула ногу!
   Я воспользовалась заминкой и покинула лабораторию. По пути я скатывала злополучный халат - ещё не хватало обмороков среди наших чувствительных пациентов! Я чувствовала себя героем. Никто не знает, а я, возможно, Мир спасла. Хотя думать об этом было не слишком приятно. Вы понимаете, почему.
   Конечно, ни в какую стирку драгоценный халат не планировался. Придя в галерею, я потребовала у Раник немедленно достать мне форму - мол, старая испорчена и на свалку её. Если реплика дойдёт куда надо - я была готова отдать Право Перерождения за возможность увидеть Растана и Кунделлу, роющимися в мусорке!!!
   Со злобной радостью на душе, улыбаясь, как отличница, пришла домой. Я это сделала! Хотя и впрямь подвернула ногу. Надеялась, что мой героизм хотя бы оценят. Нашла в шкафу визитку, набрала тот самый номер и сказала только: "Угу...". Мне ответила многозначительная тишина, и трубку положили.
   Я соорудила ужин и села, обняв миску с едой, на подоконник - ждать. Ждать пришлось долго. Да Лигарра явился за добычей, когда на город опустились сумерки. Я открыла ему дверь - Тень его подери, неужели я всё-таки доверяю этому типу, а? Молча указала в угол.
   Карун поднял на пакет с халатом, и на его недвижимом лице проступило удивление:
   - Только одежда в крови... Вы думаете, этого хватит?
   - Хватит, - заверила я. - Не знаю, какими методами вы будете располагать, но должно хватить.
   - Скажите честно - это вы его зарезали? - мрачно пошутил он.
   - Само собой. Что ещё оставалось.
   - Любопытно узнать, что вы затеяли. Да и у вас, я вижу, есть вопросы. Мы обязательно переговорим. Но вначале я должен передать пакет. Я буду часа через два.
   Мой возмущенный вопль, что я вообще-то собиралась спать, достался закрытой двери. Этот человек не считался ни с кем. И очень быстро двигался - у меня возникало животное ощущение опасности от контакта с ним. Наверное, так коммунальные хупара смотрят на белых. Вообще, что-то я стала много переживать из-за хупара. Едва ли это Мар так на меня влияет.
  
   Я открыла глаза и узрела любопытную картину. Уморившись, я слегла на диване в гостинной - на мне почивал альбом с фотографиями пустыни Бмхати, а диванные подушечки надавили затылок. За окнами ночь, в комнате горел торшер и пахло кофе. Кофе был сварен господином да Лигаррой, восседавшим в кресле передо мной. Он философски курил (на этот раз какую-то дешевку, явно купленую в ларьке для хупара), пуская краткие облачка дыма и щурясь в пустоту. Лицо его выражало при этом что-то вроде ностальгии.
   - Видите ли, в чём дело, Санда. По предварительным результатам, добытые вами образцы абсолютно идентичны контрольным. Неужели я ошибся?.. - задумчиво пробормотал Карун. Этот человек не нашел ничего лучше, чем вломиться ко мне ночью и пожаловаться на нескладуху в личной жизни?! - Кстати, как вам удалось так героически заполучить кровь Лапарси?
   - О том, как вы попали в мой дом, мне тоже следует спросить?! Замок сломали?
   - Это я задал вопрос, - улыбнулся да Лигарра.
   Я села, отложила книгу. Да Лигарра смерил её взглядом - я прямо видела, как под его черепной коробкой стреляют мысли: "Бмхати? Почему Бмхати? Неужели эта несносная Санда пыталась найти снимки того места..? Но их не может быть в таком солидном издании!" Совершенно верно, злорадно подумала я в ответ. Но я хотела понять Мир с других сторон. Я искала информацию о Тер-Кареле.
   - Зря вы именуете мой поступок героическим. Я всего лишь споткнулась и отпрокинула на себя ящик с пробирками.
   - Процесс взятия крови вы лично не наблюдали? - оживился да Лигарра.
   Я поняла, куда он клонит, поморщилась.
   - Карун, простите, вы пытаетесь подогнать факты под теорию. Это ненаучно. Потом, у вас же там охрана под стенкой стоит - не уверены в ваших людях?
   Да Лигарра ощутимо скрипнул зубами - аж желваки по угловатой морде заходили.
   - Но вы не наблюдали взятие крови? - неожиданно сухо, "голосом топора", повторил он. Не хотела б я столкнуться с да Лигаррой в официальной обстановке...
   Я вздохнула.
   - Карун, если вы сварите мне кофе, я расскажу вам что-то занятное про вашего друга да Ринна. Всё может быть непросто. Хотя... вы можете знать об этом...
   Небольшой опыт общения с да Лигаррой привел меня к мысли, что естественность - залог успеха. Я не могла предсказать его реакцию. Он мог улыбнуться, а мог стать "топором", итак, лучше быть собой, чем жить в напряжении. Или мы найдём общий язык, или он меня убьёт.
   Лицо да Лигарры не дрогнуло. Он смотрел на меня секунду, две, потом со стоном поднялся на ноги и двинул на кухню.
   - Возможно. Но я послушаю вас.
   Опа. Сработало.
   - Думаю, что к персоне вашего друга проявляют такое внимание, что подмена крови маловероятна, - сказала я, когда он вернулся.
   Да Лигарра поставил передо мной чашку. Аромат был, Тень возьми, отменный - кажется, он добавил корицы в сорт Мигарои? Хоть какая-то сатисфакция за факт, что этот тип проник в мою квартиру. И не поленился же проверить шкафчики в поисках приличного кофе!
   Ладно, я понимаю - он из КСН... ну да ладно. Он ко мне за помощью бегает - наверное же, неспроста. Наверное, больше не к кому. Или я слишком безобидное существо, чтобы представлять для него угрозу - вот и повадился отдыхать в моём обществе. Живой же он человек..?
   - Директор клиники носится с да Ринном, как с чашкой Белой Земли. Доводит сотрудников до истерик. Ему вторит особа, в чьей галерее да Ринн сейчас почивает, некая госпожа да Кунделла. Если наведете справки - мы с ней на ножах. Уронить репутацию мне пришлось именно на её глазах. Но это не имеет отношения к моему рассказу.
   На губах Каруна мелькнула тень задорной улыбки. Лишь тень.
   - Но вы поспешили эту госпожу помянуть...
   - Я излагаю факты. Все, что знаю. А уж вы решайте, какие имеют значение, - Ещё не хватало, чтоб он уличил меня в дешёвой мести. - Да Растан и да Кунделла неусыпно следят за здоровьем да Ринна и так трясутся над каждой каплей его, извините, телесных жидкостей, что это описать невозможно. Госпожа начальница галереи и господин директор самолично носят эти жидкости в лабораторию. Вместо санитаров. Я было подумала, что это вы их напугали. Но есть одно странное наблюдение...
   - Чьё? - быстро спросил да Лигарра. - Ваш друг да Луна что-то видел?
   Я помялась, кивнула. Смысл отпираться.
   - Он... и его сотрудники... заметили, что в "Масийя Рунтай" зачастили... очень высокопоставленные гости. По некоторым данным - из Десяти Семей. Заходили непосредственно к корпус руководства, то есть посещали клинику не в качестве пациентов. Охрана из личных хупара и белых - видимо, клятвенников. Не знаю, фиксировала ли это ваша охрана, та, что возле палаты да Ринна стоит. Младший врач Кинай видел, как кто-то из этих людей посещал директора да Растана на дому. Всё это произошло в течении нескольких последних дней. Хотя нет фактов о связи этих визитов с фанатизмом директора, хронологически они последовательны. Вот.
   Да Лигарра не шевельнулся, но, когда я упомянула Десять Семей, в нём что-то... изменилось.
   - Откуда вывод, что это именно люди Десятки?
   - Гербы на мобилях. Обстановка визитов.
   - Когда впервые приехали эти господа?
   - Точно не скажу.
   - Расспросите младшего врача Киная. Расспросите других хупара. Они нередко замечают то, на что аллонга носа не повернут. Не надо кривиться, Санда, если вы мне не поможете, мне придётся расспрашивать Киная самому. В бюро. И я быстро изыщу повод, поверьте.
   Я закивала. Ещё не хватало, чтоб из-за моей болтовни Киная таскали на допросы...
   - Санда, это может быть очень важно, - смягчился да Лигарра, оценив кислятину на моём лице. - Если это случилось в 11-й день Раздумий или вскоре после него, дайте мне знать немедленно.
   Я поглядела на календарь. Уж не тогда ли да Лигарра подал рапорт о возможной подмене да Ринна? Хрень. Во что это мы с ним лезем?
   - Эти люди, ваши колеги, не пытались изьять загаженный халат?
   - Нет. Но я скоро ушла.
   - Они расстроились, когда вы учинили ваш замечательный погром?
   Я пожала плечами.
   - Господин да Растан отсутствовал. Госпожа же да Кунделла, по-моему, лишь уведомлена о необычайной важности да Ринна, но не имеет понятия, почему это так. Так что реагировала она соответственно. Шумно и бестолково.
   - Любопытный вывод... - пробормотал да Лигарра.
   - Карун, я могу знать, в чём дело?
   Он глянул на меня, будто впервые увидел.
   - Спорный вопрос.
   - В чем же спорность? - я пошла напролом. - Вы с вашими необыкновенными расследованиями бежите не в бюро КСН (храни вас всех Боги), а ко мне. И, сидя в моём кресле - хотя, видят Боги, мне не жаль, чтобы вы там сидели - размышляете о высших материях. Впечатление, что на вашем рабочем месте сложилась неподходящая для расследований обстановка. Если я втянута в какие-то игры на высшем уровне, я, наверное, могу просить об ответах. Прямых и исчерпывающих, - быстро, чтоб не потерять точку опоры, проговорила я.
   Глаза моего собеседника стали чуть больше, чем им назначено природой.
   - Не шантажируйте меня, - мягко проговорил да Лигарра. - Моя откровенность создает у вас иллюзию возможности переходить границы? Это не так.
   Если бы я не видела, как этот человек отпускает голову на пеньке, там, за городом, я бы, наверное, обделалась. Что ж, в этот раз попала мимо фазы. Попробую снова.
   - Вы уже совершили ошибку, показав мне своё человеческое лицо, господин да Лигарра, - нагло ответила я. - Я знаю, что у вас зелёные глаза и тяжелая работа. Потому вам придется или убить меня, или перестать мне угрожать.
   Я только надеялась, что убивать меня он пока не собирался... Потому что ни секунды не сомневалась, что человеку с его пластикой для этого потребуется не больше одного движения. Или телефонного звонка, но тогда уж лучше смерть на месте. Глаза у него в этот момент были вполне бесцветные.
   Да Лигарра вздохнул.
   - Санда... Зачем вы так? Я ведь пытаюсь уберечь вас от неприятностей.
   - И при этом постоянно освежать в моём сознании репутацию Комитета? Не стоит. Я её знаю и уважаю. Вам это прекрасно известно. Или вы делаете это по привычке? Лучше расскажите про Десять Семей. Что в них такого? Какой у них интерес к нашему другу?
   Карун покачал головой.
   - Об их роли я ничего сказать не могу. А про то, кто они такие - вам учебник истории процитировать? Так вы, насколько мне известно, и так знаете его на память... Это до Тени влиятельные люди, и если я начну рассказывать вам всё, что я про них знаю... - он сухо улыбнулся, - ваше впечатление от Комитета Спасения Нации пострадает...
   - Вы не можете с ними справиться - вот в чём дело? - разочарованно потянула я.
   - Мы находимся... в динамическом равновесии, - холодно улыбнулся Карун. - По ряду исторически обусловленных причин. Нет нужды с ними, как вы говорите, справляться. Они сила, и мы тоже.
   - Я понимаю, - злорадно улыбнулась я.
   Карун раздул ноздри.
   - В таком случае, завидую. Потому что я не понимаю многого.
   Мне стало стыдно.
   - Это информация слишком большого допуска? Вы ею не владеете?
   - Видите ли, Санда, слухи об источниках влияния Десятки ходят самые разные. От того, что они нашли способ доказать, что именно они были Созданы Первыми, до вполне здравых идей насчет шантажа Семей Дорхи и Совета Мудрейших. Спросите у вашего друга Мара, его Семья уже столетие в состоянии промышленной войны. И с да Райхха, и с да Руанна. Но я не могу вам ответить, в чём дело именно сейчас. Это всё домыслы.
   Я помолчала.
   - Хорошо, Карун. Если позволите, я пофантазирую сама.
   Да Лигарра сделал ленивый разрешающий жест. За его рукой потянулся шлейф дыма. Я вдохнула поглубже (хотя запах от его курева сегодня был такой, что хотелось выпасть из окна) и начала:
   - Вы не владеете уровнем допуска, чтобы знать наверняка, почему высшее руководство... вашей организации не вступает в конфликт с главами Десяти Семей - или вы не можете мне этого сказать, потому что это будет слишком. Но, как вы справедливо заметили, историю я знаю назубок. Выходит, что некая причина существует. Я никогда не задумывалась над этим, но раз уж так... Действительно, в течении... восьми столетий со времен Хупарской Смуты - когда и произошло возвышение Десятки - ни единая сила в Мире не может пошатнуть их влияние. Что странно. Есть законы экономики, законы социологии. На разных этапах истории возвышаются или уходят в неизвестность те или иные Семьи аллонга. Однако, невзирая на смену эпох, власть Десятки не ослабевает. Вывод: у них есть некий универсальный механизм воздействия на сомневающихся. Такие механизмы лежат в области низших физиологических потребностей. Лишить целый Мир еды или воды - это вряд ли под силу кому-то, кроме Богов. Остаётся страх. Например - каждому, кто пытается посягнуть на власть этих людей, сообщают нечто такое, что он и нос боится высунуть. Но это, конечно, пример, я не могу представить информацию, одинаково пугающую восемь столетий назад и сейчас, причем действенную для всех.
   Да Лигарра улыбнулся, словно я была его любимой ученицей. На самом деле на его лице даже мелькнуло что-то вроде жадного восторга. Но могло и показаться. У топоров не бывает таких сложных эмоций.
   - Информация могла бы лежать в основе. После чего умелое руководство, экономическое влияние и проникновение во все отрасли науки могут обеспечить хороший запас прочности. Идея здравая, но всё это тоже домыслы, Санда. А в точности известно лишь то, что люди из этих Семей повадились в "Масийя Рунтай", - он посмотрел на часы над моей головой и безо всякой паузы сказал. - А теперь прошу меня простить. Пора.
   Элегантным жестом затушив вонючую хупарскую сигарету, он встал из кресла.
   Закрылась входная дверь. Он так и не ответил ни на один из моих вопросов. Я могла фантазировать до зелёных зайчиков, но не иметь понятия, что из этого правда.
   Мне не спалось. Я понимала, что так и проведу ночь за гнусными измышлениями, а завтра будет тяжёлый день. Я прокляла да Лигарру Тенью, но мне не полегчало.
  
   *****
  
   Слово рыжему.
  
   На краю скалы - двое. Человек не в силах добраться до этого места.
   - От группы Валлера никаких вестей?
   - Нет. Я уж готов сам туда бежать... Молчи, знаю, не побегу. Ники, что происходит?
   - Сегодня ты уже спрашивал. С тех пор ничего не изменилось, - ядовито отвечает Ларнико, старик с рыжиной в волосах. - Что от "третьего"?
   - Послал аварийку и замолчал.
   - Плохо. Но ты знаешь версию Барро.
   - Барро обычно оказывается прав. Но сейчас не вижу связи. Нам не стоило играть с этим типом! Этот да Лигарра способен мать родную в камеру зашвырнуть.
   - Возможно. А, может, и нет. Он же у них "добрый следователь". Но я по-прежнему ничего в нём не различаю. Что-то мешает Видению. Кто-то рядом с ним перебивает картину. Но ведь мы знаем его окружение досконально...
   - А если это он сам? Сильные, противоречивые чувства тоже сбивают Видение.
   - Откуда бы им взяться у комитетского спеца?! - шипит старик Ларнико. - Там линейка, а не мозг! Ать-два! От этого столба до обеда.
   - Ты ошибаешься, - спокойно парирует Кира. - Их высшие офицеры - нарушители и создатели правил. Мозг Комитета.
   - Знаю! - сварливо топает Ники. - Нечего мне на старости лет лекции читать!
   Лакиро пожимает плечами и шагает в пропасть. Старик следует за ним.
  
   *****
  
   КНИГА О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ.
  
   5. ИСКОРЕНЕНИЕ.
   Исторгни зло из среды своей - это первое и самое достойное из дел твоих на земле. Чистоту обретёт всякий, кто очистился от сверны все-Мирной.
   Мудрости ищи - это второе из дел твоих. Но что пользы человеку, если он обретёт знание, а душе своей повредит? Нет в том мудрости, чтобы повредить душе своей, и Мудрый умеет избежать этого.
   Хитроумно зло, но не мудро. Проникает всюду, щупальцами, и запахами, и помышлениями, прячется под масками, солнечными лучами искрится, говорит глупцам "я добро, я свет сущий, любите меня!"
   Но короста покроет всякого, кто глянет в очи Порождений Тени, и сгниёт он заживо, и душа его умрёт, и души родичей его, и всякого, кто прикоснётся к нему.
   Земля не может сносить Порождения Тени, трескается, дрожит, как в лихорадке. Небеса меркнут, освернённые Тенью. Что же человек, и что останется от него, если падёт на него Тень! Касание Тени - ужас!
   Итак, удали зло от себя. Не говори имени зла, не думай о нём, не слушай его, не касайся скверного, чтобы остаться тебе живым. Исторгай зло во время и не во время и не давай сна себе, если знаешь, что зло близко. Всей Мудростью искореняй нечистое.
   Разорви Отродье Тени - и успокоится земля от тряски своей, и небо очистится. Кровью Отродья омывай нечистого. Всякий, кто искореняет Зло, хоть и касается Тени, считается чист - ибо кровь омывает его.
   Всякий, на кого пала Тень, нечисты. Вот кого считать нечистым: всякого, кто коснулся Тени, но не убил, кто помог Тени, кто в душу Тень допустил, и к кому прикоснулся нечистый, и родичи его до четвёртого колена. На людей похожи они, но души нет в них. И дети, что родятся от нечистых, бездушны, хотя с людьми сходны. Страшно сие есть!
   Итак, искореняй нечистых, и покаявшихся, и непокаявшихся, но с рассмотрением. Только рода их не губи, чтобы не погибли творения Божии.
   Осквернённый в третьем, четвертом колене душу свою сбережет и Возродится чистым. Если грешен он, живота его лиши в наказание, но имени и звания человеческого не отнимай, и голос, и душа его останутся при нём.
   Если юн и неопытен он был, или чист во всём прочем - руки его лиши или уха, или глаза, или иначе как покарай, но имени и звания человеческого не отнимай, и голос, и душа его останутся при нём. В оковах держи его, доколе не очистится.
   Осквернённого первого и второго колена смертию покарай, и имени его лиши, и звания человеческого, но Возродится он, и будет жить в веках после нас.
   Прикоснувшийся к Тени, но не знавший о том, смертию да будет покаран, и имени лишен, и звания человеческого, но Возродится он, если будет на то воля Двоебожия. Муки причини ему, ибо полезно сие для него.
   Непокаявшемуся же грешнику нет Перерождения, ибо душа его испепелилась и тело нечисто. Нет ни имени у него, ни звания человеческого, ни голоса, ни души, но Зло он есть. Скотину его не трожь и шоколадных его береги, а он да будет тебе хуже навоза. Тисками сломай кости его, щипцами разорви чресла его, лошадьми разорви тело его и огнём сожги, имя его вычеркни из памяти людской. Делай так всякому, кто Тени помог, или склонился под сень её.
   Так поступая, спасёшь род человеческий. Помни, что сотворили Отродья в веках минувших! - скорбь от того не угаснет! Души погибшие не вернуть!
   Благословят Боги всякого, искореняющего Тень. Достойное дело сие есть.
   Не видел никто праведника такого бедным и Семью его в забвении. Дом его наполнится благополучием, и здоровьем исполнятся дети его, и слуги его, и жена его да будет плодородна. Хлеб до сытости будет есть праведник, и в покое пребудет, и станет размышлять о гармонии, и почтит Богов Мудростью своею. Ибо в том Порядок...
  
   *****
  
   Интерлюдия.
  
   Он сидел посреди пустой квартиры. Думал. Быть самостоятельной частью Системы - или работать в одиночку? Не то же самое.
   Тень, что происходит?!..
   Группа слежения светит налево. Вопрос - куда? Главному довериться нельзя. Щенкам доверять нельзя. Совет директоров "Каурры" повязан с Десяткой.
   Придётся сложить лапы? Или как раз можно разобраться, кто мутит воду?
   Сидящий в кресле человек улыбается одними зубами. Серьёзнеет. Перекладывает на колено серую папку в три пальца толщиной. Из папки торчит край фотографии. Человек курит, трёт щетину на подбородке, роняет пепел.
   "Нельзя..."
   В огромной квартире - пусто и холодно, аскетичная мебель, припавший пылью телевизор, голые полы. Только вокруг этого кресла свалены газеты, вздымается пирамида грязных чашек, гора окурков в тарелке, стопки книг, валяются рубашка и кобура на полу. Кажется, он живет именно тут. Если живёт.
   В "нельзя" много смыслов.
  
   *****
  
   ГЛАВА ПЯТАЯ
  
   Утром Кайли не оказалось на месте. Раник бегала по галерее, как ошпаренная, только зелёная косынка мелькала. Физиономия у медицинской сестры была донельзя растерянная. Переговорить с Раник не удалось.
   Старших врачей вызвали в дирекцию. Предчувствуя неладное, я побрела по косой галерее.
   - Вы уже знаете?
   Я вздрогнула. Наши с Маром отношения каким-то образом распростанялись и на это бесплатное к Мару приложение, и младший врач диагностики обращался ко мне, как к хозяйке. Кинай стоял в дверях косой галереи, желтая дурацкая шапочка торчала из его кармана, будто он на похороны собрался.
   - Что знаю, Кинай?
   - Вашу Кайли уволили.
   - Что?!
   Кинай кивнул.
   - И ещё кое-кого. Из реабилитации, в основном. Я пока не знаю.
   Я догадалась - это он о себе пока не знал. Зарычав, я двинулась на совещание. Кинай напряженно смотрел мне вслед.
   Хупара знают, подумала я. От уцелевших младврачей до уборщиков: Санда да Кун в бешенстве, она с Маром да Луна именно из-за своих хупара на ножах с директором. И будьте уверены, назавтра про это будут знать все муниципальные шоколадные... У меня была шоколадная нянька - такие вещи мне были прекрасно известны. Хупара всё про нас знают - доброе и злое. Обо мне знали доброе. Я - герой.
   Но меня это пугало - хотя должно было вызывать гордость. За братством хупара ощущалась какая-то злая сила, и она могла вырваться из рамок Порядка, сметая всё на своём пути - так, как это было восемь столетий назад, в Хупарскую Смуту. Особенно, если всякие да кунделлы будут нарушать справедливый - и хупара же в первую очередь принимаемый! - Порядок Вещей...
   В тишине, изредка прерываемой шерохом приветствий, десять старших врачей уселись свои места в конференцзале. Самому старшему из нас было под семьдесят. Самой младшей была я. Мар уселся по диагонали от меня. Мы всегда так делали, чтобы обмениваться многозначительными взглядами...
   Да Растан был зол. Без лишних церемоний повторил новость - увольнение младших врачей. Заодно, как выснилось, заменяли медицинских сестёр первой и второй галерей. Меня оставляли без старых кадров. Вообще. А со мной и так не все соглашались работать - я же "Тенью отмеченная". Ну ладно...
   Оглашая список увольняемых или переводимых, Растан боязливо поглядел на Мара, а Мар на него. Имя Киная не прозвучало, но мне почему-то показалось, что оно там, в списке, было.
   - Все свободны. К работе немедленно.
   Старшие врачи зашевелились, вставая с зелёных кресел. Взгляд да Растана я ощутила почти физически, однако директор промолчал. Тень, ведь он может вспомнить... Мне хотелось выругаться, но время и место никак не подходили. Конференцзал опустел. Я вышла в коридор, перевела дыхание...
   Из-за поворота донеслись шаги и гипертоническое сопение да Растана... Тьма.
   - Санда, у нас был заключен уговор, помнишь?
   Я остановилась. Повернулась.
   - Я помню, господин да Растан, - как можно более уверенным тоном ответила я. - Но пока мне не о чём вам сообщить.
   - Вот как? По моим данным, ты регулярно общаешься с тем человеком.
   - Ну не по моей же инициативе. По своей я бы его в жизни не видела.
   - Санда, не надо, - с холодным нажимом произнес да Растан. - Мы оба знаем, о чём идёт речь. Что ты сообщала этому человеку?
   - Я ему ничего не сообщала! - чуть не закричала я. Вопросы директорской конспирации меня волновали слабо. - Если такие люди с вами говорят, вы можете и не сообразить, о чем они узнали!
   Растан глумливо улыбнулся.
   - Санда, меня беспокоит, что ты боишься офицера Каруна да Лигарру куда больше, чем меня. При том, что мои возможности по устроению неприятностей обширнее. А влияние господина да Лигарры не так уж и велико...
   В моём горле основательно пересохло, а мыслей в голове пронеслось столько, что арифмометр подвис... Улыбка да Растана сделалась гаже.
   - Санда, ты не представляешь, куда он тебя втягивает. Будь на моей стороне, пока жива.
   Ы.
   Никакими другими словами моё состояние не описывалось. Я привалилась к стене, ловя воздух ртом, и думала так напряженно, как никогда в жизни.
   Я должна бояться Каруна меньше, чем директора клиники "Масийя Рунтай"?! Каруна, который может лишить меня всех прав человека и приговорить к смерти или наказанию по одному лишь подозрению в осквернённости?
   Или это пустая угроза - или высокопоставленный подонок приоткрыл лишнее поле для фишек? Он член какой-то их этих Семей? Они ему что-то рассказали? На какие ставки идет игра, что и КСН уже никого не волнует?!
   Или - похолодела я - имеется ввиду, что никого не волнует отдельно взятый Карун да Лигарра со своими шизоидными идеями относительно подмены Лапарси да Ринна? Ибо идеи эти угрожают Проекту, а Проект до Тени необходим всяким важным людям.
   Мда, если так, да Лигарра меня действительно втянул... Играть на одном поле с КСН - вовсе не тоже самое, что играть вместе с комитетским аутсайдером, правда? Даже если - допустим на миг - он в чём-то прав. Фактически я не могла опираться ни на какие точные данные, кроме угроз Растана.
   - Санда? Он тебя достал, верно?
   Я мельком глянула на да Луна, возникшего рядом - как из-под земли.
   - Угу, - мои мысли галопировали за тысячу пуней от "Масийи Рунтай".
   - Прогуляемся? - деревянным голосом предложил Мар.
   Я изумлённо уставилась на школьного товарища.
   - Сейчас?
   - Боги тебя возьми, сейчас, конечно. Да не рвись на место - в клинике такое творится, что если мы пройдёмся по саду, никто и не заметит.
   Я позволила да Луне увлечь себя из корпуса.
   - Хочу тебе кое-что рассказать. Вообще-то не знаю, стоит ли. Глупая такая легенда. Но я решил. А потом может духу не хватить, понимаешь? - Мар виновато зыркнул на меня из-под нечастых ресниц.
   Мы брели по парку, а я дышала прохладным воздухом. Вокруг было столько напряжения, что вырванная минутка покоя казалась чудом.
   - В те годы, когда я жил в общине... ну, в Тер-Кареле, мне рассказали одну сказку, - начал свой рассказ Мар. - Сказку про хупара, Смуту и Десять Семей. Только она такая странная и чудовищная, что даже там, в общине, её кому попало не рассказывают, понимаешь? А в общине и не такие легенды ходили...
   Кодовый набор слов, волновавших меня уже два дня - Десять Семей, Смута, Тер-Карел - я поневоле навострила уши. Под ногами шуршали первые опавшие листья. Здания "Масийи Рунтай" скрыли деревья.
   - Странная и чудовищная?
   Мар кивнул.
   - Ну, такая история. Что будто бы на самом деле во время Хупарской Смуты мятежники истребили всех аллонга. Всех подчистую. Кроме нескольких сотен человек из...
   - Из Десяти Семей?
   Кивок.
   - Скучно тебе рассказывать - ты всё угадываешь... - напряженно ухмыльнулся да Луна.
   - Но ведь это же бред!
   - А это сказка - ты слушай и не перебивай. Говорю же - ты такого никогда не слышала. И вряд ли ещё услышишь. Я тебя знаю, только потому и рассказываю, а иначе меня бы на рудники сослали... Без ушей или того похуже.
   Я разинула рот.
   - Валяй.
   - Так вот, эти аллонга из Десяти Семей как-то смогли организовать оборону, что ли - у них было много таких, кто разбирался в войне. Они как раз были теми Семьями, кто руководил войнами с... ну, с летунами, короче, - решился Мар. - Но когда резня прекратилась, хупара опомнились и сообразили, что Порядок-то нарушен. Законы-то они тоже знали. Затосковали без Семьи, как это у них бывает. Спустя какое-то время они заключили мир с Уцелевшими, но Десять Тысяч Семей уже не могли поддерживать Мир. Не было их уже. В общем, всё пошло прахом. Среди аллонга и среди этих хупара началось что-то вроде паники. И тогда главы уцелевших Семей каким-то образом... - Мар пожевал губами и надолго жутко уставился на меня, - попросили помощи у Горной Страны.
   - Только не спрашивай меня, как - я этого не знаю, - быстро проговорил он.
   - Продолжай, - тихо сказала я. Мар с опаской меня оглядел - может, ждал истерики или воплей о ереси - но дочь Самала да Кун дас Лоа в ереси что-то понимала, а истерики моей тут никто не увидит.
   - Вот, - продолжил Мар, - так случилось, если верить сказке, что бризы пошли навстречу главам Семей. Будто бы пошли - несмотря на тысячу лет войны. Они сказали, - голос Мара делался всё более и более осторожным, - что они могут восстановить погибшие Семьи. Они попросили предоставить им останки каждой из утраченных Семей. Бывшие мятежники-хупара отправились по всему материку - говорят, на эту задачу ушло три года. И когда образцы были собраны, бризы из них создали... заново...
   Тут Мару не хватило дыхания. Я не знала, действительно ли его так волнует чудовищный смысл сказки из Тер-Карела. Или только вероятность, что я его заложу с этой сказкой, от которой волосы дыбом, и со всеми потрохами - например, он дважды назвал Отродий бризами и не поперхнулся. Занятную молодёжь растят в Тер-Кареле...
   - И они создали всех нас? - спокойно уточнила я. - Которые просто аллонга, но не из Десяти?
   - Угу.
   - Хотела бы я знать, каким образом... Об этом твоя сказка не говорит?
   Возможно, я хотела при помощи логики убедить Мара - и заодно себя - что это бред. Нельзя общаться с Отродьями - они и говорить-то, наверное, не умеют. И от них же всё рушится и улетает, как пепел... так КНИГА пишет, а она священная.
   - Я думаю, это как-то связано с генетикой, - предположил да Луна.
   - Глупости какие. Законы генетики открыты лишь двадцать лет назад! Да и то случайно - об этом даже хупара знают. Никак нельзя вырастить целого человека из высохших костей! Определить, что он был родней кому-то - да... но то, что ты рассказываешь! откуда восемьсот лет назад такая технология? Я уж молчу про то, что это противоречит КНИГЕ, и никто бы не взялся...
   Мар внимательно глянул на меня.
   - Если ты внимательно подумаешь над своими словами, ты поймешь их полный идиотизм, - мягко проговорил он, ускоряя шаг.
   Я подумала, глядя в спину удаляющегося Мара. Да. Верно. Я была законченной дурой. Догнав приятеля, я зашагала рядом.
   - Странная и жуткая сказка, - проговорила я. - Стань она достоянием общественности... это бы привело к социальной катастрофе.
   - Вот именно, - подмигнул Мар. - Если бы удалось доказать, что это правда. Ты вообрази - девяносто девять процентов аллонга должны считаться ритуально нечистыми! Даже хупара ведут происхождение от Богов, а белые, кроме Десяти Семей - нет. Они такие же Отродья, как и эти бризы. Вся социальная система разваливается. Хотя ещё до того в Мире начнётся такая религиозная истерия и самосуды, что сбежать в пустыню будет самое то...
   - Интересно, сохранились ли у хупара легенды про Смуту? - подумала я вслух.
   Мар быстро глянул на меня.
   - Кинай ничего не знает. У хупара теперь слабая устная передача.
   - Ты спрашивал об этом Киная?! - изумилась я.
   - Не напрямую же... не беспокойся, такого я ему не расскажу. Не совсем же я псих.
   Я кивнула. Мы направились к лечебным корпусам.
   Некоторое время мы молчали, а потом Мар проговорил.
   - Расскажи об этом своему офицеру. Об этом и о делишках Растана. Может быть, он что-то поймёт и защитит тебя. Он сможет. А за себя я не боюсь.
   Я замерла, не донеся ногу до гравия.
   - Мар? - шепотом спросила я.
   - Я слышал, - мрачно проговорил он. - Вы с Растаном так орали, что глухой бы уши навострил. Эта глупая скотина шантажирует тебя, да? Санда, всё может быть очень серьёзно. Я кое-что знаю про Десять Первых Семей. Они держат в страхе даже Консорциум Дорхи. Не менее двух десятков Семей в полной зависимости от них, а ещё сотня-другая - их клятвенники. Ты не сможешь быть уверена, кто на кого работает вокруг тебя. А ещё у них есть отряды специально обученных головорезов, свои юристы, адвокаты, люди в милиции и в преступной среде. И до хрена много денег, ты столько и вообразить не сможешь. Они бы и КСН смяли, если бы посмели. Так что даже если этому комитетскому типу ничего не светит, тебе безопаснее за его спиной. Я тебе как другу говорю - если хочешь жить, хоть ложись под него, но пусть он тебя прикроет. Если успеет.
   И он ушёл, оставив меня посреди дорожки.
   Я стояла и не могла дышать. Меня жгла тысяча мыслей, но ни одну из них нельзя было довести до конца. По разным причинам. С трудом взяв себя в руки, я зашагала следом.
   Но без приключений дойти до корпуса не удалось: количество событий вокруг меня явно достигало состояния сингулярности.
   За поворотом на скамье сидел унылый человек в тёмной больничной одежде. Гравий захрустел под моими ногами, человек поднял голову - и я узнала Лапарси да Ринна. Вот так неожиданность! Я мечтала увидеть его - с тех самых пор, как он сбежал из-под моей опеки. И вот он, голубчик, воздухом дышит! Я замедлила шаг, намереваясь поздороваться. Было бы неплохо контакт навести.
   Но случилось удивительное. Наши глаза встретились, и да Ринн неожиданно разинул рот. В глазах плеснулась дикая радость, он рванулся вперёд, часто задышал, словно глазам своим не веря... Казалось, он увидел меня впервые в жизни и увиденное потрясло его до глубины души!
   Моргая от удивления, я стояла посреди дорожки. Мне показалось, что да Ринну потребовались неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки. Лицо его вытянулось, и он застыл. Никто из нас не произнес ни звука. Онемев от смущения, я попятилась... и сбежала.
   Что он заметил во мне?! Я могла не иметь к его удивлению никакого отношения. Он вспомнил что-то важное. Ассоциации памяти. Но почему-то я знала, что это неправда. Именно моё лицо взволновало да Ринна - он пожирал его глазами, едва не вскочил мне навстречу, и только усилием воли остался недвижим... Почему?!
   Загадки - что ещё хуже - загадки, которые жизненно важны для меня! а у меня, Боги мне помогите, совершенно не было времени на размышления!
   Остаток дня прошел ужасно. Я работала, стараясь забыть о да Растане. И думала о том, что разница в способностях закономерно порождает разницу в технологии! Но аллонга так слепы (или так формализованы?), что не способны вообразить уклад жизни расы, не следующей КНИГЕ! Они от этого просто отворачиваются.
   Жуть какая, Боги мне помогите... Если мы открыли законы генетики недавно - это абсолютно ничего не означает в плане развития неточных наук за Барьерным Хребтом!!!
   Там, где на всех картах Мира белое пятно. Там, где обитают не-люди, где Тьма, короста и всё такое. Там, где земля трясется, как в лихорадке, и небо черно от скверны...
   Вы будете смеяться, но в возрасте тридцати лет я впервые серьёзно задумалась над тем, как же всё это вышло. Отец мной бы гордился, Тень порази! Сама эта мысль была Богам-противной ересью. В КНИГЕ О ДЕЛАХ ДОСТОЙНЫХ всё написано - а я усомнилась в достаточности её слов. Меня жгло огнём. Это было такое страшное чувство, что даже угрозы директора ушли в никуда.
   Вечером в дверь моей квартиры позвонили, на пороге оказалась Кайли. Шоколадная мордаха моей бывшей подчиненной была замученной, аж глаза запали, нос торчал веслом. Удивительно, как беднягу пропустил консьерж. Топнув ногой, я усадила девушку, расспросила. Оказалось, пока я воевала с собой и с директором, произошла куча событий.
   За Кайли вступились муниципальные власти - её учеба и трудоустройство были оплачены именно там. Несколько телефонных звонков убедили чиновников в серьёзности намерений клиники. Документы образованной хупара Кайли были хороши, и ей даже пообещали работу по специальности. В итоге Кайли просидела в Черной Приёмной муниципалитета целый день, боясь даже выйти в туалет, чтобы не пропустить, когда её позовут. Документы были оформлены лишь к вечеру. От Кайли требовалось только характеристика с прежнего места работы.
   Само собой, не могло быть и речи топать за этим к да Растану - у Кайли ушла бы неделя, только чтобы попасть на приём. Я накропала характеристику сама - кто её будет читать, вот скажите? Время было позднее, и я сильно подозревала, что, кроме как в муниципальную ночлежку, Кайли некуда идти - хупарское общежитие клиники ей пришлось покинуть. Я накормила Кайли и уложила её спать на том самом диване, где меня застукали за изучением Бмхати. Назовите меня расофилкой, но после того, как эта женщина работала со мной так долго, я не могла отправить её на улицу.
   В нашем городском заннош, легендарном районе Хупанорро, у Кайли была семья - три бабушки, мать, отец и две матери-сестры с целой армией детишек, тёток и прочей хупарской "родни". Но Кайли не раз жаловалась мне - мол, хупара не считают её своей, сторонятся. Говорят, она неполноценная, потому что ведёт себя, как аллонга, а сама шоколадней некуда. Обзывают "серой аллонга" и мулаткой, а ведь Кайли чистокровная хупара! Её и в школе били, потому что оказалась умнее всех. Она с тех пор заикается. Никому не след выпадать из правил своей расы. А если ты такой родился?
   В квартире затихло. На улице изредка шуршали мобили. Мне не спалось. Одолевали не очень-то приятные раздумья - в большинстве из них я сама себе не могла признаться.
   Я страстно желала поделиться всем этим с кем-то, хоть бы с да Лигаррой, но ему нельзя было позвонить и поплакаться в жилетку. Есть люди, которым можно поплакаться - и есть люди вроде Каруна. И это два края Мира. Мне надо было слить информацию о странном поведении да Ринна, но я решила, что расскажу это Каруну, когда он сам объявится - я почему-то страшилась набирать номер, на том конце которого было всемогущее бюро третьего отдела КСН. Или его квартира, что ещё хуже.
   Мар советовал держаться за да Лигарру, и он наверняка что-то об этом знал. Но мне претило гнуться под чужую руку. И монолог да Луны заставил меня подумать о вещах, о которых задумываться не следовало. Например, попробовать рассмотреть господина да Лигарру как особь мужского пола. Мне бы это удалось, если бы не животный страх и растерянность, которые да Лигарра мне внушал.
   Утром Кайли ушла, и больше я её не видела.
  
   Вечером третьего дня да Ринна, наконец, выписали. Я узнала об этом с опозданием, ведь привычная "сеть оповещения" нарушилась - новые медицинские сестры и младврачи ещё не перезнакомились, чтобы передавать слухи.
   После беседы в парке нам с Маром больше не удавалось не то что поговорить, а даже увидеться. Дела шли скверно.
   Да Растан навалил на меня канцелярской работы. Шла болезненная "притирка" нового коллектива. От сердечного приступа умер директор гуарро философии, господин да Рагиро. Старик мне нравился - он был тихим и действительно мудрым, иногда старшие врачи приходили к нему за советом.
   Однако близкие господина да Рагиро отнеслись в кончине тяжело больного отца, как к неожиданности. Сыновья покойного намеревались затеять тягомотину против "Масийя Рунтай" - под предлогом врачебной халатности.
   Да Растан натравил на меня собак. В его присутствии тяжело дышалось. Как я уже говорила, клиника была его вотчиной, и любое посягательство на "Масийю Рунтай" воспринималось да Растаном как личная обида. Само собой, обида не на истинных виновников конфликта - виноваты всегда были сотрудники. Он не пытался увольнять старших врачей, ведь на старой кляче ехать сподручней. Но нам было некуда уйти - клиника являлась престижной, что давало врачам-аллонга немалые профессиональные перспективы и хоть как-то укрепляло наше шаткое положение в обществе.
   Сдаваться я не привыкла. Поэтому терпела, изображала покорность, молча бесилась. Кризисы бывали и раньше. Но директор прилагал все усилия для превращения моей жизни в кошмар.
   А были и другие. Ночью меня дважды будили загадочные звонки с глумливым молчанием в трубке. Не знаю, почему я решила, что молчание было именно глумливым, но мне было страшно.
   КСН, загадочные покровители да Растана или спецслужбы Десяти Семей - кто из них решит, что я сую нос не в свое дело? Никого не волнует, что не по своей воле. Да Лигарра нарушил присягу, посвящая меня в дела под грифом "секретно". Спору нет, он "копал" действительно необычную гипотезу. Крепли подозрения, что вот он-то как раз прав, а его критики Тень поймали. Но от того, был да Лигарра неудачником или нет, теперь зависела и моя жизнь.
   Продолжать ли сотрудничать с Каруном? При таких раскладах побеждают только герои хупарских сказок. А я была прагматиком. К сожалению, я не могла похвасться особыми связями или талантами - для успеха мне следовало поставить на нужную фигуру. Хотя бы, как ни противно, прогнуться под да Растана - хотя я зарекалась под кого-либо гнуться, но по здравом размышлении я приняла даже эту мысль. Как максимум, сотрудничать с официльными каналами Комитета. Или же играть на поле психопата Каруна, чего бы это не стоило - но финал этой затеи терялся во мраке.
   Мой отец говорил в таких случаях, что выбор сделан - его нужно лишь осознать. Но с моим выбором требовалось подавить самосохранение. Я хотела продолжить расследование!
   Ещё два вечера я приходила домой полумертвая. На третий я подошла к подъезду дома номер 10 по улице Пин и сразу заметила силуэт, притулившийся в тени садика. Нет, это был не да Лигарра. Это был Лапарси Куинси да Ринн...
   Собственной персоной.
   Я онемела. Как?! Откуда?! Почему он пришёл ко мне?! Как он меня нашёл?! Вкупе со сценой в парке - дело вовсе загадочное. Однако да Ринн вёл себя более или менее обыкновенно - не бросался ко мне, не изумлялся.
   Одежда на да Ринне болталась, словно с чужого плеча - он сильно похудел за время болезни. При нём была плоская сумка коричневого цвета - в таких носят документы. Он поминутно оглядывался через плечо.
   - Госпожа ддда Кун..? - неуверено склонил голову мой давний пациент. И этого движения мне хватило, чтобы понять, что так тревожило да Лигарру. Этот был вовсе не тот человек, с которым я когда-то общалась. Прежний да Ринн был гениален, горд и просветлён. Этот - растерян и истощен.
   - Мне нужна ваша помощь, умоляю! - проговорил он, опять с непонятным упоением и надеждой разглядывая моё лицо, - я в огромной опасности, но никто из моих друзей не сможет дать мне убежище, потому что там меня легко найдут! Это никак не повредит вам! Мне нужно укрыться на ночь, сегодня... Умоляю из лучших человеческих чувств - помогите мне! Ради человечества... Госпожа Санда, это может стоить жизни всему Миру... - еле слышно окончил он.
   Я нахмурилась. Оглянулась - никого вокруг. Да Ринн без охраны, сам?! Сбежал?
   - Пойдемте, Парси. На улице холодно.
   Не знаю, что на меня нашло, когда я назвала его так - уменьшительным именем, принятым, насколько я знала, между да Ринном и да Лигаррой. Прежний да Ринн ни за что не спустил бы такого. Более того, он бы удивился, откуда мне известно его прозвище. Но этот человек пошёл за мной, покорный, как хупара. Я была растеряна.
   Консьерж проводил нас сонным взглядом. Я ничего умнее не нашла, как сделать вид, что всё идёт как надо. Ну водит к себе незамужняя женщина неизвестных мужчин, а ещё они иногда сами приходят. В медицине ведь что главное? - морда кирпичом.
   Кажется, был единственный способ достойно попирать нравственность аллонга.
   Отправив да Ринна мыть руки, я занялась ужином. Когда он вернулся, я сидела, глубоко призадумавшись - за истекшие минуты я минимум пять раз отвергла решение тайком позвонить да Лигарре и минимум шесть раз схватила себя за руку. Рука тянулась к сумке да Ринна.
   Я готовила. Да Ринн сидел на табурете, поджав ноги, и почему-то внимательно глядел за моё плечо. Я проследила за его взглядом - на "моём" любимом подоконнике стояла чашка с намертво засохшей кофейной гущей, валялись подушка и раскрытая книга. Подоконник был моей "третьей комнатой".
   - Простите за мусор, - сказала я. - У меня нет возможности убирать каждый день.
   - Нет. Всё.. всё нормально, - пробормотал он, с трудом отводя глаза от окна. Снова поглядел на моё лицо - с растерянностью, неописуемой тоской.
   - Это... такое необычное увлечение - читать на окнах, - смущенно улыбнулся он.
   Меня не оставляло ощущение, что он хочет что-то сказать, но не решается. Глядит на меня, на книжку. Далась ему книжка? По работе, фармакологию повторяю. Ничего такого.
   - Что поделать, - сухо сказала я, - у меня слишком маленькая квартира. Сижу, где могу.
   А за окном синела ночь. Или его размер окон смутил? Так не я же этот дом строила!
   Мы сели за стол. Я получила возможность рассмотреть гостя, пока он уминал бутерброды. Да Ринн был вымотан до предела. Его лицо осунулось, глаза запали, руки тряслись. Даже дышал, кажется, рывками - ещё астматического приступа мне тут не хватало, ведь препаратов под рукой нет. Лапарси не могли выписать из галереи реабилитации в столь плачевном виде, так что вывод напрашивался - в такое состояние да Ринн пришел за минувшие трое суток.
   - Не знаю, какая такая беда с вами приключилась, Лапарси. Но имею право знать это хотя бы в общих чертах, - непринужденно заметила я. Тень, я слишком много общаюсь с да Лигаррой... Его проклятый стиль. - Возможно, тогда я смогу вам помочь.
   Да Ринн покачал головой.
   - Боюсь, вы мне не поможете... Речь идёт о вопросах нацбезопасности.
   - Почему же вы не обратились за помощью в Комитет? Или хотя бы к вашему оперуполномоченному господину да Лигарре?
   - Нельзя, ни в коем случае!.. - вспыхнул да Ринн, но видя моё удивление - совершенно искреннее - продолжил. - То есть - не сейчас, понимаете? Ох, вы же не понимаете... конечно, какой же я растяпа. Всё так запуталось. И эти проблемы с моей памятью... необыкновенно некстати...
   - Вас кто-то преследует?
   Он кивнул.
   - Кто же? Какие-то подозрительные аллонга? - я намекнула на Десять Семей.
   - Нет. Гораздо страшнее, - прошептал да Ринн.
   Моё сердце плавно переместилось в горло. Страшнее Десяти Первых Семей?! Уж не КСН ли он имеет ввиду?!
   - Ничего не понимаю, - продолжал да Ринн. - Исследования, которые я вёл до аварии, запустили такие интриги, что это невозможно описать. Я сам не знаю всего. Кажется, кто-то хочет начать войну с Горной Страной и получить с этого немалую выгоду. Но я-то тут при чём? Я просто ученый... Меня интересовали вопросы сугубо научные! Но когда я вернулся в лабораторию, чтобы выполнить свою работу до конца, вы не представляете, что началось. За эти дни случились такие невероятные и жуткие события... что... я решил покинуть город. Уеду в имение Семьи. Там я знаю, как поступить.
   - А вы не боитесь, что из меня эти сведения могут выбить насильно? - уточнила я.
   Да Ринн улыбнулся. Улыбка у него оказалась необыкновенно светлой, точно солнышко засияло на худом лице. Я даже предположить не могла, что у заносчивого Лапарси настолько тонкая натура!
   - А если они ложные? Я потерял память, но не мозги, - подмигнул он мне.
   Да Ринн гений, напомнила я себе. Гений, даже если он сейчас - пока - не умеет даже логарифмировать в уме.
   Задав ещё десяток наводящих вопросов, я была вынуждена отступить. Не то да Ринн и впрямь скрывал от меня правду, не то он её не знал. Я могла лишь догадываться, что происходит на самом деле. Внутреннее чутье не находило в собеседнике даже тени неискренности. Он верил в то, что говорил. Получив заверения, что он удалится ещё до рассвета - о которых я, собственно, не просила - я немного успокоилась. Да Ринн, по моему требованию, улегся спать.
   На окно он больше не пялился. Вёл себя обычно. Даже, я б сказала, по-старому.
   Я отправилась в спальню, растянулась поверх одеял. Подумать было о чём. Он и впрямь говорил больше, сложнее и мягче, чем тогда, когда был гостем моей галереи. Он что-то знал - наверное, это стоило знать и мне, если я хотела остаться в живых.
   Меня действительно могут убить. Без шуток. Эти мысли сильно мешали анализу.
   Как да Ринн нашёл меня? Почему из сотен тысяч людей в городе он выбрал именно меня? Он же едва меня знал. Или с кем-то меня путал - неспроста же он так пялился на меня! Конечно, он гений, мог и найти, мог и спутать... Это не слишком-то удовлетворяло, но что было делать? Задержать да Ринна? Дать ему уйти? Кто его преследует?
   Наше сознание, будучи поставлено перед анализом конфликта, немедленно прилагает усилия для определения жертвы, сторону которой надо принять. Но сейчас, несмотря на явные указания, что жертвой является да Ринн, я почему-то не спешила его покрывать. Неясен был облик врага. И общий расклад фишек.
   Тень, я боялась. Хуже всего - мне не с кем было посоветоваться. Было вероятно, что в итоге, не выдержав страха, я обращусь в КСН, пусть разбираются. С войнами против Отродий, предателями, беглыми гениями и чудными сотрудниками контрразведки. С Комитетом ясно. Они на страже, иначе Мир бы уже давно покачнулся. Значит, система верна. Мне туда, без вариантов.
   Я уснула, не раздеваясь. Встав досветла, разбудила да Ринна. Меня жгли вопросы и сомнения, но я снабдила гостя пакетом бутербродов и позволила ему уйти. Вот такая я спасительница, Тень меня подери... Провожая гостя, я злилась. Что-то я делала неверно.
   Но он был встревожен, моих сомнений не заметил. Выглядел уже бодрым и здоровым. И в глазах светилась такая благодарность, что сердце таяло. Я заперла двери и вернулась к окну. Я не увидела, чтобы он шёл по тротуару, но когда человеку надо скрыться, он ведь не шагает посреди улицы - даже в такой ранний час? Я улеглась спать. Через пару часов меня ждала тошнотворная работа и визит Семьи да Рагиро...
   Меня разбудил корректный и властный звонок в дверь.
   Некоторое время я моргала, вспоминая события ночи, затем, растрёпанная и удивленная, открыла дверь. За порогом стоял да Лигарра - но я его еле узнала. Это был тот самый господин в неприметном костюме, каким он впервые появился в "Масийя Рунтай". Взглянёшь на такого - и забудешь через миг.
   - Где он? - тихим металлическим голосом спросил комитетчик. Оттиснув меня, он по-хозяйски и стремительно прошёл в квартиру.
   - Кто? - разыграла дурочку Санда да Кун, начиная ощущать тревогу.
   Да Лигарра опустился в кресло.
   - Санда, присядьте.
   Я покорно села. Мне было очень нехорошо. Влипла?..
   - Здесь был человек, назвавшийся да Ринн.
   Он не спрашивал. Ну чего уж там, сообразила я. Нас видел консьерж, могли видеть соседи, могли видеть слуги соседей...
   Я кивнула.
   - Так точно.
   - Санда, не паясничайте, всё очень серьёзно.
   Это я понимала. Передо мной сидел не Карун. Это был чужой и страшный человек, состоящий из фамилии и должности. Но понятие про беседу с сотрудником КСН у меня уже было.
   - Вечером, когда я пришла домой, - начала я, - меня ждал у подъезда человек, в котором я признала Лапарси да Ринна, - я решила не упоминать о том, что они с да Лигаррой были друзьями. С Каруном - да, но не с да Лигаррой, потому не стоило. - Он был испуган и попросился у меня переночевать под предлогом того, что его преследуют. Я уточнила, почему он не обратился в бюро КСН.
   Да Лигарра приподнял брови.
   - Да вы сознательная женщина, - в его голосе мне почудилась улыбка, неуловимая, как шлейф сигаретного дыма. Мне очень хотелось за неё ухватиться, но я себе это запретила.
   - Я благоразумная, - с достоинством отрезала я и продолжила. - Но я получила невразумительный ответ. Испытывая сомнения, я тем не менее пригласила да Ринна к себе. Он важный человек. Мне казалось, что я смогу принести пользу, если задержу его. К сожалению, он ничего не рассказал мне о сути преследования. Наверное, я плохо умею расспрашивать, - повинилась я. - Так же, к сожалению, я не смогла удержать его, не вызывая подозрений. Он ушёл рано утром. Сказал, что едет к родственникам, но намекнул, что может врать.
   Да Лигарра выдержал минуту напряженного молчания.
   - Всё отлично, Санда, но всё очень плохо. Охотно верю, что вы не имели понятия, кого принимали, но вынужден вас арестовать. По обвинению в содействии Абсолютно Установленному Отродью. Вы будете допрошены как свидетель, а если будет сочтено нужным - как соучастник.
   От шока и испуга я вообще не поняла, как оказалась в машине КСН. Единственная мысль, которая меня занимала - Семья да Рагиро и дирекция меня зароет, ведь я опоздаю на работу! А потом я поняла, куда меня везут. И что случилось. Кажется, я потеряла сознание. "Как соучастник"... Эта мысль обездвижила меня и почти лишила воли. О том, что это значит, ходили только очень осторожные слухи.
   "Прикоснувшийся к Тени, но не знавший о том, смертию да будет покаран"...
  
   *****
  
   Слово профессору.
  
   Крохотный пожилой человек стоит за учительской кафедрой. В его волосах много красного. За столами - десять подростков. На стенах - таблицы, карты.
   - История не означает ненависть. История означает память.
   - Но если мы помним о них только злое? - тревожно спрашивает шоколадный мальчишка на первой парте.
   - А Сеннар да Рида? Сеннар из Рида, спасший беженцев Даорры?
   - Мастер Сеннар был наш. Он дружил с Кланом Дахиорра, - разочарованно тянет другой мальчишка, худой и острый, с копной медных волос, - А эти - убийцы. Мы для них - твари. Отец рассказывал, что это означает. Они разрывают на части тех, кого лдовят, и много чего другого делают. За такое надо убивать!
   Ещё один мальчишка, стройный, с волосами цвета огня, опускает голову.
   - А мой доа, наверное, убит. Отец не говорил, но я знаю.
   Многие девочки в классе ахают, слышно имя "Валлер".
   - Ладо, ты как маленький. Вот у меня тоже убили брата, - неожиданно сурово говорит беловолосая девочка у окна. - А у доа - невесту. Но когда я вырасту, я сама стану убивать этих тварей. Твой отец не ноет, а сражается, бери с него пример!
   Мальчишка привстаёт, заносит кулак. Учитель качает головой.
   - Ладо. Даллиш. Жанко. Вы только что стали теми, кого собралась убивать.
   Класс замирает. Лица хмурятся.
   - Нельзя нести мир, держа в руках войну. Будьте выше. Мы храним то, что унесли Вожди-Мастера Дахио, Жанео, Янира, то, что помог спасти Мастер Сеннар из Рида, что уцелело благодяря Дуанну, Роннил и многим другим. Нападает слабый. И бьёт исключительно слабый. Быть сильным - означет защищать и удерживать от войны.
   - Значит, низинники слабые? - набычивается шоколадный мальчишка с первой парты.
   - Они молодые. Вы же не станете бить своих младших братьев или сестёр? - Класс смеётся. - Быть сильным - означает понимать. Пусть не всё принимать, но понимать, что так тоже бывает. Ещё важно нести ответственность. К примеру, ты, Ладо - любимец девочек. Но если ты возьмёшь пример со своего отца, то поймёшь, что признание в любви - шаг, который меняет нашу жизнь. Его можно сделать лишь раз. Потому что ты вторгаешься в душу другого человека.
   Класс притихает.
   - Убивая, мы уничтожаем мир. Отбросьте мысль, будто Внизу живут злодеи. Плохих людей нет. Есть потерявшиеся люди. Есть люди, с которыми вам не по дороге. Есть люди, которым кажется, будто они избранные или знают правду. Они могут быть опасны. Но мудрый - выше. Он понимает, что в Мире есть место для всех. И что он в ответе за каждого. Но в первую очередь - за себя. За каждое слово и поступок.
   В классе уже стоит полная тишина.
   - Да и что такое добро и зло? Ведь мы не знаем, к чему приведут наши поступки?..
  
   *****
   ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
   Природа наградила меня достаточно сухим и холодным разумом. Если мне и случалось терять соображалку от переизбытка чувств, это никогда не длилось слишком долго (возможно, именно потому я и не вышла замуж). Несмотря на чудовищный страх, сковавший меня, через некоторое время я успокоилась.
   Меня препроводили в голую комнату без окон. Там было два стула. Но ведь ничего страшного? Я предалась терпеливому ожиданию - может быть, я просто скверно представляла себе, что меня ждёт в будущем.
   Но никто не заходил. Я побродила по комнате и даже сделала несколько гимнастических упражнений. Потом сообразила, что за мной, должно быть, наблюдают, но я устала бояться и у меня затекла задница. Так прошло около часа, наконец, дверь открылась, и охранник кивком головы приказал мне следовать перед ним. Не то чтоб я не испытывала страха - напротив, мои силы были, как мне казалось, мобилизированы до предела, но дрожать и жалко выглядеть отец меня накрепко отучил.
   Конвоир - коренастый мужик средних лет, в перчатках - скомандовал "руки за спину!" и долго вёл меня по лестницам, из подвала наверх. Я покорно шла перед ним, мимо сновали люди, в форме и без, мужчины и женщины, занятые своим делами, но меня и конвоя для них будто не существовало. На третьем этаже здание вдруг опустело, только охранник за стойкой проверил документы и посмотрел на меня, как на труп. В длинном коридоре пахло бумагой, на дверях - ни одной таблички, и это почему-то встревожило меня больше всего. Конвоир уверенно направил меня в самый конец коридора, нажал на кнопку вызова и как-то поспешно отступил от двери.
   Я вошла, дверь закрылась. За столом сидел хмурый да Лигарра, он писал в целой кипе бумаг и перекладывал уже отмеченные в другую стопку. В его кабинете царил хаос - горы папок и документов на стульях и старом диване, грязные чашки, упаковки от "быстрой еды", окурки, ремень с кобурой на спинке стула, несколько брошюр на полке. Пахло хорошим кофе и табачным дымом.
   - Садитесь, - сказал да Лигарра, не поднимая головы.
   Я села. Некоторое время ничего не происходило.
   - Надеюсь, вы не слишком испугались?- прохладно спросил он.
   Мне захотелось его стукнуть. Наверное, это как-то отразилось на моём лице, на нём вообще всё отражается - потому что офицер сдержанно улыбнулся.
   - Не злитесь на меня. Вы поймёте, что это для вашего блага. Я не знаю, что происходит, а оставлять вас без присмотра - безумие. Пришлось опередить события.
   Это слишком походило на слова Мара да Луны, но я лишь прошипела:
   - Только не убеждайте, что вы меня только что спасли.
   Да Лигарра хохотнул. Я уже не раз замечала за ним этот лёгчайший переход между мертвенным спокойствием и раздолбайством, каковое он быстро прикрывал чашкой или облачком дыма. Будто два разных человека - и не похоже, чтоб они мешали друг другу.
   - Ну-ну... Чтоб вы знали, вы уже внесены в список потенциальных сотрудников. Ваше сознание чрезвычайно устойчиво и гибко. Я был прав, - он победно оскалил зубы.
   - Карун, перестаньте, - с неожиданной злостью проговорила я, а он осёкся, будто на иголку сел, глаза стали холодные и чужие. - Если вы хотели меня запугать, зачем потом вести себя не так, как положено по чину - все эти шуточки и дружеские подходы? Давайте играть дальше: вы - сотрудник какого-то там отдела КСН, я - свидетель или соучастник Абсюлютно Установленного Отродия. Унижайте меня, допрашивайте, пугайте. Я сбиваюсь с дыхания, когда вы изображаете "доброго следователя".
   Да Лигарра вздохнул.
   - Вам это надо? - сухо спросил он, откладывая авторучку. И почему-то от этого движения у меня похолодело в животе. Слишком напрашивалось продолжение - он встаёт из-за стола и... перестаёт изображать "доброго следователя". Это буквально пронеслось в воздухе кабинета...
   - Что надо? Ваша жестокость и допрос с пристрастием без соблюдения прав и обычаев, как НЕчеловека? Конечно нет, - поспешно сказала я. - Но если вы сами не верите в мою причастность, то какой Тени вы от меня хотите?!
   - Я хочу ещё раз с вами побеседовать.
   Признаться, его кроткость меня обезоружила. После собственной испуганной эскапады я ожидала чего-то жёсткого. Удара, холодной стали...
   - Валяйте, - сказала я.
   Мы беседовали часа два. Мне пришлось рассказать всё - или почти всё, если быть точным. Оставались вопросы, которые я хотела бы задать его неуловимой человеческой ипостаси - если только она не была обманкой для ловли наивных дамочек. Но не рисковала произнести их вслух в здании бюро КСН... Я даже перестала про них думать.
   Он узнал про каждый вздох да Ринна, про каждое моё подозрение, про беседы с Маром насчет интриг... Я и про угрозы да Растана выложила. Глупо бояться медведя в пасти у тигра, правда? Даже если тигр предположительно неправильный - ведь его зубы короче не станут? Узнав про директора, да Лигарра помрачнел, как "степной тайфун".
   - Вы могли сказать мне сразу!!! Немедленно!!! Я же предупреждал вас!! Вот же Тень, ваша, Санда, ложная деликатность! Вы чуть не попали в беду!
   Чуть НЕ попала?! Ого.
   - Что вообще происходит? - спросила я жалобно.
   Он так зыркнул на меня, что я проглотила язык. Абсолютно мёртвые глаза... Приговор. И лежащая на столе авторучка.
   Конечно, мы не на пенёчке в лесу. Мы в бюро расследований КСН. В третьем, кстати, отделе... Где ловят и искореняют Отродий, засланцев и сопричастных.
   Выжав из меня соки, да Лигарра вскочил и ринулся за двери, велев мне сидеть и не двигаться. Я честно провела время до его возвращения в позе истуканчика. Лучше не давать им повода для сомнений.
   Чего бы мне хотелось больше: уйти отсюда живой - или остаться в камере, но избегнуть общения с коллективом родной клиники? Может, вас это удивит, но на этот вопрос я не смогла дать ответа. Теперь, когда я вывалила КСН всё аж до цвета своих трусиков, мои дела стали запутанными. Но было спокойнее общаться с да Лигаррой, а не трястись перед хамскими начальниками и родственниками. С ним всё более-менее понятно. А вёл он себя, будем объективными, адекватней. На самом деле, действительно пока ни разу не обманул. Более того - не ударил без предупреждения.
   Ужас, до чего меня довели.
   ...И с какой стати он решил насчет этого? Про Абсолютно Установленного?! я снова и снова вспоминала общение с Лапарси. Он был странным, но в нём не было ничего чудовищного, и я не могла отделаться от ощущения, что тут какая-то ошибка. Лапарси сказал, что ему нельзя сноситься с властями, что его преследуют (это что ж выходит - его КСН уже тогда на крючке, что ли, держал?!) Что он вернулся в лабораторию, чтобы выполнить свою работу до конца. Что кто-то хочет начать войну с Отродьями.
   Стоп. Он не сказал - с Отродьями. Он сказал - с Горной Страной. Его преследует, возможно, КСН. И он хотел выполнить свою работу - какую, вот в чём вопрос? Он был искреннен и честен, я уверена. И он сказал правду. Но не услышала ли я в его словах то, что я хотела услышать? А что он имел ввиду на самом деле?
   Вернулся Карун часа через два.
   - Если допустить, что человек в моём доме действительно был Отродием, - сказала я, подняв голову, - то это очень качественная, почти безупречная подделка под Лапарси да Ринна. Я не знаю, как это сделали, но...
   Я осеклась. У меня возникла мысль, такая дикая, что я сказала лишь:
   - Даже не могу предположить.
   Да Лигарра удивлённо посмотрел на меня, потянулся к подбородку, остановил руку на полпути. Его что-то не на шутку взволновало. Что б мне сгореть.
   - Вы условно свободны, - обычным деревянным голосом сказал он. - Решение экстренной коллегии - вы невиновны, однако находитесь под подозрением третьёго уровня на неопределённый срок. Условия освобождения: домашний арест или - на выбор вашого контролёра - поступаете в его распоряжение, как полевой агент с ограниченными правами. Отказ от сотрудничества приравнивается к признанию вины.
   Ничего себе. Это хорошо или я совсем пропала?
   - Идёмте за мной.
   Я механически прошла по коридору, замечая, что в моей памяти не осталось ни кусочка от пути сюда - так я была испугана. Да и сейчас видела только спину Каруна в добротном сером ларго. Мы вышли из здания бюро.
   - А кто мой контролёр? - наконец додумалась спросить я.
   Карун улыбнулся одними зубами.
   - Садитесь в машину и не задавайте глупых вопросов. Я и так еле на ногах стою.
   Я уселась в его тесный "385-й" (мне вдруг подумалось, что при росте в три и три десятых шага да Лигарра мог бы завести мобиль побольше - однако господин спецоперу мало тревожился о размерах вещей вокруг себя).
   Я была как полупьяная от свободы и облегчения. Что же это, Тень подери, со мной сегодня произошло...
   Обойдя мобиль, Карун сел за руль, аккуратно завёл двигатель. Поехали по городу. Всё вокруг казалось ярким и ненастоящим, точно проиходило не со мной.
   - Тень. Надо было вас официально провести по документам, но ведь нельзя же было! Тьма порви эту рыжую тварь, ну чего ж его к вам понесло?! - выругался он. - Ненавижу такие ситуации. В медицине тоже так случается, что приходится делать или по правилам, или правильно?
   Я скосила на да Лигарру глаза. Кажется, это было самое странное "простите" в моей жизни.
   - Бывает и так, - тихо сказала я.
   - Говорил же я вам, похожие у нас профессии. Скажите ещё спасибо, что мой начальник на вас глаз положил, как на сотрудника. И проверил заранее. Иначе хрен бы он вас провёл по условному освобождению. При таком раскладе. А так шефу выгодно - по многим параметрам. И вы под колпаком, и дело движется.
   За воротами бюро его как выключили. Рядом снова сидел ироничный человек, который пил кофе "Мигарои", генерировал кощунственные идеи и мусорил в кабинете.
   Однако было бы неверно сказать, что тот, откладывавший авторучку, куда-то пропал... Он тоже сидел рядом, и лучше было не думать, на что этот тип способен в иных условиях. Хирург общества. Санитар леса.
   А вообще любопытный подход для офицера КСН - разделять "правильно" и "правила". Да Лигарра иногда не согласен с уставом, вот так. Руль бунтует против мобиля. С другой стороны, я сомневалась, что он бы нарушил эти самые правила без серьёзных оснований. Наверняка происходило что-то, о чём мне не расскажут. Или я вообще ничего не понимаю про контрразведку. Между ними и Блюстителями вдруг вскрылась существенная разница - в пользу контрразведки. Блюстители сразу всех норовят "очистить" печкой (хотя смертную вину всё равно КСН устанавливает), а контрразведка работает... ну, как обычные следователи в поисках воров, например. Только размах поболее.
   - Главный наш вопрос: где настоящий да Ринн? Неглавный - что эта тварь сделала со всеми нами, что мы ее не опознали?
   - А как насчёт связи с Десятью Семьями?
   - Дело тёмное, - покачал головой Карун. - Знают ли они, кого так горячо защищали в клинике. Почему им так не терпится получить риннолёт? Очевидно, дело в некой выгоде. Какой? Мне это очень интересно. А если Десять Семей знали, что да Ринн в "Масийе Рунтай" ненастоящий - то речь идёт о заговоре между Десяткой и Горной Страной. На этом фоне ваш уважаемый директор - мелкая сошка, Санда. Пешка в руках более умных людей. Но нам предстоит всё об этом узнать. Примерно таков план действий.
   - Размашисто, - кивнула я. - А как вообще оказалось, что он... ээ... Абсолютно Установленное? - этот вопрос жёг мне язык.
   - А как это бывает, а? - ехидно стросил да Лигарра.
   Я поёжилась.
   - Расскажете?
   - Он попытался похитить документацию на проект "Риннолёт". Возможно, хотел повредить машину, - медленно проговорил Карун. До меня, сквозь туман переживаний, наконец, дошло, что всё это время - сутки? двое? - он ни минуты не спал. Отсюда бережные движения и слишком чёткая речь - он держался лишь на силе воли.
   - Карун, давайте заедем выпьем кофе, на вас же лица нет!
   - Кофе нельзя. Я усну к Тени собачьей. А у меня ещё к вам вопрос есть.
   - Может, вам лучше спать лечь?
   - Задам и лягу. И во сне буду переваривать ваш ответ. Так что потерпите спасать меня. Не сейчас.
   - Хорошо, - смирилась я, - так что там с проектом, как вы там его назвали, "Риннолёт"?
   - В день возвращения да Ринна в Институт "Каурра", уже вечером, нарушилась сигнализация лаборатории, точнее - бокса номер восемь, где, собственно и стоит машина. - мне показалось, что он рассказывает мне это лишь затем, чтобы сортировать факты для себя самого. - Все кинулись туда, даже охрана лабораторий - это секретный объект особого значения. Охраняется только снаружи. Постовые не могут войти внутрь, только я и особая четвёрка из моего отдела. Окон нет. Проникновние в восьмой - аврал. Мы не нашли ничего подозрительного. Есть нюанс - кое-где телекамеры подключены только к закрытым самописам, а не к пульту, дабы пресечь чтение документов через записи. Согласно правилам, я извлёк ленту сигнализации. Оказалось, да, некто пытался проникнуть в восьмой бокс. Корпус немедленно оцепили, но лазутчика не нашли.
   Мы ехали по улицам, но я плохо понимала, где мы... как туман в голове.
   - Да Ринна пустили на место только через день. Он ходил по лаборатории, говорил, что у него что-то проясняется в памяти. Но следующей ночью повторилось. Сигнализация восьмого бокса подняла крик, однако меня дёрнуло подождать с беготнёй. Преступник был где-то рядом. Надо было любой ценой сбить его с ритма. В общем, я нарушил правила. Отправил охрану к ангару, а записи внутренних камер слежения просмотрел позже. И пока охрана чёсала вокруг ангара, одна из камер засняла человека, проникшего не в ангар, а в саму лабораторию. Он открывал сейф с документами по проекту. Раз дерматоглифический замок признал негодяя - это должен был быть кто-то из сотрудников с высочайшим уровнем доступа. Ведь я уже знал, кто это, но следовало поймать этого типа за руку. По тревоге были подняты все подразделения охраны. Итог проверки - документы в сейфе, причём подлинные, аппарат цел. Всех, кто находился в это время в помещения Института, я попросил остаться для выяснения. Среди них я заметил и да Ринна. Однако когда я попытался его расспросить, он кинулся наутёк и при скоплении как минимум десяти свидетелей сиганул из окна. С пятого этажа.
   - И что? - ошеломленно спросила я.
   - Что-что, - ворчливо ответил Карун, - вы же с ним общались - цел и невредим. Я стрелял следом, но хрен попадёшь в быстрый бесшумный объект с непредсказуемой траекторией.
   Мне стало нехорошо. От мысли, кто ночевал у меня... на моем любимом диване в гостинной!!! А я ему еще бутербродов дала. Аа, гадость какая, Боги мне помогите...
   - Был объявлен розыск, - продолжил да Лигарра, оценив мою кислую мину. - Через пять часов нашли свидетелей, видевших похожего... эээ... человека... в вашем районе. Ещё через час вышли на вашего консьержа. Сами понимаете, я не мог упустить даже крохи информациии. Если аббревиатура АУО произнесена, Комитет поднимается по тревоге.
   - Полно вам просить прощения за мой арест, - буркнула я.
   Да Лигарра вдруг швырнул машину влево, мы едва не врезались в белый "708-й", я завизжала, поджав ноги...
   - Санда! - прохрипел да Лигарра. - Немедленно перестаньте доводить меня! Вы в полном дерьме! Более серьёзных проблем вашей жизни ещё не было! Рискуя репутацией, я только что убедил руководство, что вы лояльная, умница и рвётесь в бой - просто оказались не в том месте! А на перспективу вас ждал подвал! Третьего отдела, чтоб вы хоть на миг поняли, что! вам! грозило!!! - орал он. - Эта поддельная бризовская скотина к вам одной пришла - из всего Города Мудрости! - почему?!! Опоздай я к вам на полчаса - попали б вы под арест через другого следователя!!! Да с вами бы никто даже не говорил! В дознание и дело с концом! - он сморгнул - и оборвал себя.
   - Я вытащил вас из камеры, - жёстко продолжал он, - в надежде, что вы будете преданы мне душой и телом! Но если мы не предоставим руководству чего-то существенного, дерьмо вернётся! Вы ещё и меня подставите! Поймите - против вас работает вся система! Вы единственная зацепка против этого лже-да Ринна - система вас не отпустит, Санда! Никогда!
   Я молчала, глядя в трясущийся пол мобиля. Тошнило. В животе лёд. Да Лигарра произнес вслух то, о чём я постаралась забыть сразу после выхода на улицу.
   - На моё тело и, тем более, душу - можете не рассчитывать. Но я решила вам помогать, и я вам помогу. Так что мозги, стало быть, ваши, уж какие ни есть хреновые. - прошипела я. - За помощь и доверие спасибо, но вы сами втянули меня в эти склоки, так что мы квиты.
   - Санда, я работаю с теми, кто под рукой. Вы не худший вариант. Вашу решимость я заметил. Она даже на моё руководство произвела впечатление. Иначе вы бы не ехали со мной. К тому же - вас шантажировали третьи лица, а ваше досье до сих пор не имело ни пятнышка. Это тоже легло в вашу пользу. В общем, у вас сейчас мало прав, но всё в моей воле. Если всё пойдёт хорошо, я вас вытащу, честью клянусь. Я же сказал - своих защищаю!!!
   Строго говоря, он ведь всё равно мог упечь меня в тюрьму. Но прикрыл. Само собой, из прагматических соображений - ведь я бы рассказала чужим, как он слил мне секретные данные, не завербовав толком. Подозреваю, он мог бы попасть в соседнюю камеру. Хотя вполне вероятно, что неведомый мне "шеф" в курсе. Я не могла вообразить да Лигарру, нарушающего правила до такой степени.
   - Я понимаю, - через силу ответила я. Приперли к стенке. Разве я не понимала, что играть с Комитетом мне не по зубам? Доигралась. Отливаются теперь и откровения на пенёчке, и длинный язык, и развесистые уши. Это не шутки. Ложный да Ринн прыгнул из окошка и улетел. Охренеть.
   Я испытала два разнонаправленных чувства: сожаление, что я при этом не присуствовала - вот же было событие, наверное! а на свидетелей глянуть чего стоило! - и сомнение, так ли всё гладко в рассказе да Лигарры.
   - Изумительно, - пробормотала я. - Но если подлинные документы на эту вашу волшебную машину остались в сейфе, то что было в сумке, которую этот тип таскал с собой, как банку с Белой Землёй?
   Да Лигарра удивленно посмотрел на меня и сказал фразу, потрясшую меня:
   - Мне всё-таки нужно поспать...
   Его совершенно не удивило, как недолго я злилась и боялась. Поздно. Я думала, а в этом состоянии бояться я не умела. Мощности не хватало, наверное.
  
   *****
  
   Интерлюдия.
  
   У Главного просидели два часа. Начальник отдела и спецоперу - для экстренной коллегии предостаточно. Совещались, планировали. Ведь АОУ. И "объект" пропал. Главный злился, но ничего не объяснял. Да и стал бы?
   - Что будем делать с барышней? - наконец, спросил офицер. - Вниз или...?
   - Усвободим её условно, пусть потрудится. Отвественный - вы. Но если в рыжик не окажется в нашем подвале, да Кун придётся вернуть в камеру. На минус третий этаж.
   Офицер кивнул - с едва ощутимой заминкой. Да Лайхро улыбнулся.
   - Да Лигарра. Вы привязались. Но я не стану заставлять вас её допрашивать. Разрешаю, чтобы да Кун, при случае, занялся ваш подчинённый, Сазил.
   - Это просто усталость, господин да Лайхрро. Я не бросаю дел на полдороги.
   - Надеюсь, да Лигарра, надеюсь. Расклеиваться сейчас не время.
   - Да, господин да Лайхрро.
   Главный кивнул, начал писать приказ. Офицер ждал - неподвижно и холодно. "Шеф практически взял тебя за яйца. Главному нельзя быть ничем обязанным"...
   - Если успешно закончите эту историю с АОУ - я оправдываю да Кун и отсылаю её в Санторийю. Там ей быстро найдут применение. Скорее всего, пошлют "кротом", эдакое рыжее чудовище. А потом, после учебки, делайте с ней, что хотите. Трахайте, командуйте, хоть женитесь, наконец, - Главный улыбнулся, точно это была особенно тонкая шутка. - Видите, что с вами творится? Ваш учитель, да Хирро, был прав. Одиночество делает вас слабым.
   - У меня не может быть привязанностей, господин да Лайхрро. Дел много.
   Главный улыбнулся, протягивая бумагу.
   - Свободны.
   - Принято.
   Вышел из приёмной, спустился на третий этаж. В кабинет сразу не вернулся, зашел в секретный отдел. Дежурный подпрыгнул: "Чем могу?.."
   - Ранголлера, Пин, 10, квартира 12. Сегодня было задержание, но освобождена, - показал бумагу от шефа. Дежурный увидел беглый почерк Главного и "шапку" приказа по отделу, распрямился и кивнул. - Сними-ка наблюдение.
   - Вообще или на вечер?
   - На вечер, - сухо ответил он после паузы.
   Коллега поднял на него такое лицо, будто хотел подмигнуть, но передумал. Наткнулся на его глаза. Только щека дрогнула.
   - Принято, господин да Лигарра. Уже снял.
   Он закрыл дверь секретного и тяжко зашагал по коридору. "Тьма. Что ты делаешь? Дал слабину... Дважды. А за последние дни - в который уже раз?"
  
   "Дождь упал коту на нос, кот кота поймал за хвост..."
   Он сбился с шага на долю мгновения... Сколько лет не вспоминал?..
  
   "Глаза у вас славные, молодой человек... Как у кота. Вы знаете хупарскую считалочку про кота? Моя дочь её обожает!"
   "И вы потакаете её пристрастиям? Я удивлён!"
   "Полно вам, юноша. Не похожи вы на Блюстителя, хоть из контрразведки..."
  
   "Расскажи ещё сказку, Манис"... Но Маниса давно нет в живых.
  
   *****
  
   "385-й" притормозил у моего дома. Признаться, я не ожидала, что наше расследование будет припарковано тут. Ещё одно посягательство на мой мир, Тень подери. На лужайке возле дома ещё валялись красные флажки оцепления и виднелись следы покрышек КСН-новской "перевозки". Но дворник уже чистил газон, и всё казалось таким мирным...
   - Надеюсь, у вас найдется съестное?
   Я пожала плечами.
   - Если вы тоже холостяк, должны знать ответ.
   Карун глянул на меня своим фирменным деревянным взглядом, промолчал и зашагал по дорожке, точно хотел асфальт раздробить.
   Мы прошли мимо притихшего, выпучившего глаза консьержа - не ждал, собака, что я так скоро вернусь? - и вот я снова дома. Ощущение какого-то безумия не оставляло меня. Я прошла на кухню, через гостинную, стараясь не глядеть на злополучный диван. Я пообещала себе, что наплюю на суеверия и опять буду на нём сидеть.
   Я стряпала что-то вроде еды, да Лигарра стоял за моей спиной и глядел в окно. Я увидела, что он тоже поднял книжку с подоконника, повертел её в руках и быстро отвернулся от огромного окна. Верх рамы прошлые жильцы заклеили газетами, но за годы бумага пожелтела, отслоилась и почти ничего не заслоняла.
   - А вы почему шторы не повесите?
   Я пожала плечами.
   - Не успеваю. Надо заказать в доме услуг, а до него ещё дойди. Служанки нет. Да и денег не густо. Я уже привыкла. Считаю, что это не окно, а большая фотография.
   Да Лигарра скорчил озадаченную мину.
   - Странная фотография. Небо до горизонта, и на такой высоте!
   - Странные зарплаты у врачей, - гордо ответила я. - Ну это дурацкое окно. Картошку будете? Он чуток синяя, но есть ещё можно.
   - Лишь бы без плесени.
   Смущаться, или он шутит? Лицо холодное, неживое. Ни одного лишнего движения.
   - Вы десять лет тут живёте, и всё некогда окно завесить? - провокативно уточнил он.
   - Господин да Лигарра, - чуток разозлилась я, - вы б ещё с секундомером надо мной стали!!! Что вы цепляетесь ко всему?! У вас профвредность такая, да?! Так отложите её в моём доме! Вам не приходило в голову, что мне тридцать лет, и всё это время я прекрасно обхожусь без человека с карандашом, графиком и календариком, стоящим над моей башкой?! Каковой бы человек напоминал беспрерывно, что и когда мне делать, вёл хронометраж моей жизни, предупреждал, когда мне вытереть нос, расчесаться, покушать и поспать, и записывал на бумажку каждый мой чих?! С какой стати вы решили, будто место заботливого папочки возле меня вакантно?! Я живу, как могу, и всё тут! Я что-нибудь нарушаю?! Нет? Ну так отстаньте от меня!!
   Пока я разорялась, Карун снял с запястья часы и демонстративно уставился на циферблат.
   - У вас уже семнадцать секунд чайник кипит, - сказал он, едва я замолчала. Морда у него при этом осталась каменная. От обиды я чуть не упала. Убью гада!
   - Я хотел бы вернуться к вопросу, который вы так ловко обошли у меня в кабинете, - быстро проговорил да Лигарра, пока я и впрямь не приложила его сковородкой.
   - Какому?
   - Который меня сильно беспокоит. Я своими глазами видел, как это существо... летело... Как же выходит, что генетический анализ дал совпадение на сто процентов? Да более того - за день до всей этой катавасии я снял отпечатки с мебели в лаборатории - идентичны! И ведь именно пальцы да Ринна открыли сейф. Итак, это был да Ринн. Абсолютно. Я мог бы предположить гипноз или что-то такое, но отпечатки и кровь - объективные вещи. Мне показалось, что у вас есть идея.
   Я помолчала. Набралась всей храбрости, какая у меня была.
   - Возможно, дело в разнице технологий: нашей и технологии Горной Страны, - сказала я, ставя кофейник на огонь.
   - Хотел бы я знать, как это вас навело на столь... необычные мысли? - нахмурился да Лигарра. - Технологию противника обыватель не знает - запрещено КНИГОЙ.
   Я беспомощно пожала плечами.
   - Мне всё равно придётся вам это рассказать - я хотела расспросить вас об этом. Но пообещайте мне, если возможно, не наносить вреда тому человеку. За то, что он это знает.
   Да Лигарра с жалостью оглядел меня, сел на стул.
   - Санда, я не смогу этого пообещать. Единственное, могу сказать - вашу квартиру не прослушивают. Не выношу, когда секут за мною самим. Этот человек - да Луна?
   Я горько кивнула.
   - Вам известна так называемая "сказка из Тер-Карела"? Сказка про Хупарскую Смуту и всякие неприятности?
   - Ну... - уклончиво сказал да Лигарра.
   Вздохнув, я снова набралась мужества - попробуйте рассказывать под этим деревянным немигающим взглядом! - и вкратце изложила легенду.
   - Я предположила, а что, если - независимо от того, правда в этой истории или нет - биология Отродий достигла таких высот, что они способны поместить сознание в тело другого носителя? Или - по аналогии со сказкой - вырастить человека, идентичного заданному генетически? Ну они же не обязаны соблюдать человечекие законы и мораль, правда? - совсем уже робко закончила я под тяжестью его взгляда.
   - Феноменально, - прошептал да Лигарра.
   - Что именно феноменально?
   Я оглянулась. Он сидел под стенкой и улыбался.
   - Радуюсь раскованности вашего мышления.
   У меня начал убегать кофе. Пенная масса выпрыгнула из кофейника, зашипела и вмиг запеклась, запахло горелым. Я бросилась к плите, схватила кофейник и тряпку, размазывая гущу по рукам и посуде. Обернулась - спросить, что Карун имел ввиду... но да Лигарра крепко спал... Видимо, прислонился к стене и лишний раз моргнул. Когда двое суток не спишь, так бывает. Вырубился стоя. Нормальному мужчине уснуть - раз плюнуть.
   Лицо Каруна во сне совершенно не изменилось. Рубленные скулы, губы в ниточку, ни тени эмоций. Пара морщин. Казалось, он бодрствует, просто закрыл глаза.
   Я выпила кофе в одиночестве, размышляя об Абсолютно Установленном Отродье, сидевшем на расстоянии вытянутой руки от меня. Он был уставшим, как его оппонент да Лигарра, а ещё испуганным. Я представила, каково это - оказаться посреди враждебного окружения, готового разорвать тебя... Нет, я не испытывала ничего похожего на жалость или сочувствие, лишь тревожное любопытство. Мне дали классическое образование, и я имела крайне скудное понятие об эмоциях Отродий. Есть ли они у них вообще? Даже у животных есть емоции, а у тех, от кого земля трескается - кто знает...
   Впрочем, ведь это... существо... провёл среди людей четыре недели - целых сорок дней! Его должны были основательно подготовить. И он не прокололся! Был капельку неестественнен - но только для тех, кто знал да Ринна раньше. Гениальная копия человека - притом человека вполне конкретного!
   Как-то я читала дискуссию насчет искусственного интеллекта. Если создать нечто, являющееся точной копией человека - это можно считать человеком или нет? Ответ существовал лишь с точки зрения КНИГИ - у такого существа нет души. Но как взять на анализ душу? Это ж вам не палочкой в заднице поковырять...
   Я растолкала своего тюремщика и спасителя и уложила на проклятый диванчик. Пусть знает, как доводить меня до колик. Может, ему кошмар приснится?
   ...Утром я внимательно оглядела нас обоих, но не нашла никаких признаков коросты. Скверна через предметы не передаётся? Или опять... барахлит... первоисточник? Тьма. Чего я не понимаю о Мире?
  
   Я жестокая. Когда да Лигарра растопырил глаза, ему предстало зеркальное отражение давешней сцены с диваном и креслом - разве что я не курила, а лениво хлебала кофеёк.
   - Это правда, Карун? История про воссоздание Семей с помощью бризов?
   Попытка захватить его врасплох почти удалась.
   Прежде чем проснуться окончательно, да Лигарра ошалело кивнул. Правда, он попытался сделать вид, что это он просто разминал шею - профессионал, нечего сказать.
   - Санда, вы... вы просто сволочь, - зашипел он, натягивая на подбородок одеяло. - Я и так уже нарушил все инструкции и полномочия Мира! Ради вас! Просто из добрых побуждений! Подумал, что если я не потащу вас к себе, это сохранит хоть какие-то рамки. Но вы решили взять меня измором.
   Странно, но чем дольше и ближе я его наблюдала, тем реже он походил на топор.
   - Я быстро учусь. У вас, заметьте. И я не верю в добрые побуждения спецоперу КСН. Вы на работе. А мои скверные качества вы сами выпускаете на свет Двоебожий! Подвергая меня все новым испытаниям, - зло ухмыльнулась я. - Кстати, я думала, что спецоперу старые и вредные.
   Сонный Карун похож на обычного человека. Но просыпается быстро.
   Да Лигарра рывком встал и пошёл умываться. Сказать, что у него при этом было каменное лицо - это обозвать тайфун сквозняком. Он точно в истукан обратился, и что там у него кипело внутри, лучше было не думать.
   - У меня есть кое-какие мысли, так что возвращайтесь скорее, - прокричала я вслед.
   Не иначе как Тень в меня вошёл, а?.. Что я мелю?! Как я себе веду? С кем?! Безопаснее гранату без чеки ногами пинать...
   Но ведь я получила ответ. Только его ещё стоило обмозговать... Это... правда? Про выращивание людей?!.. Я расправляла данный факт в своем воображении... и понимала, что не верю. Это было... ну вроде как сразу захотелось удавиться и не жить.
   Противно, жутко, а ещё я понимала, что больше мне не удастся смотреть на мир так, как раньше. Обычным взглядом. Боги мне помогите, а ведь это не самая большая загадка дня! В другое время я бы посвятила ей полгода раздумий, но тут и минутки нет. И то сказать, если рядовой контрразведчик осведомлен о правдивости "сказки из Тер-Карела" - значит, это не такая уж большая тайна? По крайней мере, несколько сот человек в Мире об этом знают?
   ...пОлноте, Санда да Кун. Ещё недавно знания "рядового контрразведчика" были для тебя чем-то вроде знаний Создателя - а на тебе, губы развесила!..
   Вернувшись, да Лигарра был зол, как раненый тигр. Похоже, в ванной мой тюремщик старательно припоминал все обиды и оскорбления.
   - Ну, - сказал он.
   Я сжато изложила свои размышления. Раз "сказка" известна Комитету и говорит правду, то это просто колоссально. Вкупе с наблюдениями за лже-да Ринном вывод один: современная биотехнология противника способна на что угодно. Более того, как теперь мы можем отличить засланцев от своих? Никак!
   Второе - если лже-да Ринн что-то унёс в сумке - то как объяснить цепочку событий в Институте "Каурра"? Если допустить, что ему удалось снять копии с документов, то логично же допустить, что в сумке могли лежать эти копии. Тут есть вопрос - была ли возможность прибегнуть к копирующей аппаратуре на территории "Каурры"?
   Примерно в этом месте Карун перестал беситься и начал меня слушать. У него тоже интеллект вытеснял эмоции.
   - Не мог он этого сделать, не переполошив всю охрану!
   Я задумалась.
   - А если он того... по воздуху..?
   Карун помрачнел и надулся, словно икоту сдерживал.
   - Не думаю. Нет. Всё равно.
   Подошел к окну, растирая виски.
   - Совершенно очевидно, что никакого проникновения в ангар не было! Тревога была спровоцирована нарочно, чтобы заставить меня просмотреть плёнку.
   - Но там же ничего не было? А... поняла...
   - Вот именно - зато некоторое время не велась запись! Тогда-то он и украл документы из сейфа. Была возможность провала, когда мы сутки стерегли восьмой бокс. Ведь о пропаже уже тогда могли узнать люди из моей команды! Но никто не проверил, вот же Тень! Даже я не догадался глянуть, всё ли бумаги на месте! Хотя подозрения мои насчёт да Ринна тогда уже почти оправдались. Когда же этот тип зашёл вернуть оригиналы, поднялась тревога. А мы решили, что их только что пытались украсть. Уже наутро кража могла быть замечена. Наш поддельный да Ринн тихонько ушел бы с территории, передал бы кому надо копии проектной документации на риннолёт, а сам продолжил бы ходить по Институту. Случайно мы его спугнули.
   - А ещё я не понимаю, чего он так в меня вцепился, - прошептала я смущенно. - Я-то тут при чём? Что в моём лице такого..? Я ему кого-то напоминала - но если человек в парке уже был подделкой, он же впервые меня увидел?
   Да Лигарра остановился посреди комнаты и критически осмотрел меня.
   - Санда. Вы рыжая, - спокойно сказал он.
   Я застыла... На короткое мгновение перехватило дыхание - от обиды тем более горькой, что он сказал чистую правду.
   И это правда уже мало не стоила мне жизни!
   - Я не рыжая... - пролепетала я. И уже с яростью, со слезами, всё более и более громко, я начала кричать. - Если от какого-то Теня у моих Тенью трахнутых, проклятых волос - да чтоб они отсохли! - такой оттенок, так что же мне?! удавиться?! Что же, каждая засланная дрянь будет меня под третий отдел подставлять?! Да я всю жизнь из-за них мучаюсь! Чтоб вы знали, как меня дразнили, даже слуги, даже коллеги - да вас, наверное, разорвало бы уже!.. Вас разве кто-нибудь подвергал таким унижениям?!..
   Я расплакалась.
   Да Лигарра выглядел смущенным - настолько, это даже стало заметно.
   - Санда, - тихо проговорил он, - не обижайтесь. Мне, возможно, не стоило говорить вам это напрямую - с учётом того стресса, который вы вчера пережили. Но то, что я сказал вам - это правда. Именно поэтому двойник на вас и бросался. Однако мало ли, кто как выглядит - все мы, хвала Богам, люди. Доказано наукой. Для меня это важнее, чем предписания КНИГИ.
   Да Лигарра вытащил из кармана платок, протянул мне.
   - Подождите, я вам ещё кофе сделаю, - примирительно сказал он.
   Меня оставили в одиночестве. Я сидела на диване в уголочке - напрочь забыв про его осквернённость - и в моей голове не было никаких мыслей, только опустошение.
   Я рыжая. Бриз, нечистый уродец, принял меня за свою. Какую-то недоделанную свою, неведомо как живущую в Мире... Боги, за что я родилась на свет? Все на свете люди как люди. Мои братья. Мои родители. Мои соседи. Одна я... рыжая, с акалькулией, условно освобождённая, всем на свете нахамившая - даже спецоперу КСН.
   У меня не было сил держаться. Я держалась целую жизнь.
   Когда да Лигарра вернулся, мой нос уже подсох, но на душе было по-прежнему пусто и гадко.
   - Меня другое беспокоит, - проговорил он, вручив мне чашку и усевшись в кресло напротив меня, - с какой радости он сказал вам, что ему нельзя обращаться в КСН?
   - Ну после того, как вы за ним устроили погоню... - непонимающе проговорила я.
   - По вашему рассказу у меня создалось впечатление, что дело сложнее. И давность этого преследования больше. Он ещё с кем-то контактировал помимо меня, раньше, возможно, в "Масийя Рунтай"? И этот кто-то ему угрожал? Дай-то Боги, чтоб это была моя паранойя.
   - А вас он мог и не иметь ввиду?
   - Кто знает... - да Лигарра был задумчив, а ещё еле заметно встревожен.
   Я могла бы сказать, что он снова придирается к мелочам, но одной его "мелочи" (насчет подмены да Ринна) уже присвоили метку АУО. И ведь никто не верил - так это было дико.
   - Что, если вы и впрямь переходите дорогу кому-то из своего высшего руководства... - предположила я.
   Карун оскалился.
   - Не лезьте не в своё дело, Санда. Только и всего.
   Я кивнула, но на душе стало нехорошо - хотя куда уж гаже, казалось бы. Больно складно получалось. Все как один намекали мне, что у да Лигарры проблемы. Из-за его чрезмерной внимательности.
   А он приковал меня к себе мощью закона. Не вырвешься - я под следствием, и то, о чем он говорил в мобиле - чистая правда. Меня мог арестовать другой человек, и я могла сурово огрести за то, что эта искусственная тварь пришла в мой дом. Меня бы сделали соучастником Проникновения, и вышла бы я тогда из бюро третьего отдела живой - крайне сомнительно. "Прикоснувшийся к Тени, но не знавший о том, смертию да будет покаран".
   Мне и впрямь следовало благодарить да Лигарру. Он тоже ходил по краю. Но у меня вообще не было выхода, кроме как держаться за него зубами. Потому что если не он - кто иначе мной будет заниматься? Я мгновенно пожалею про нынешнего контролёра. То, что да Лигарра огребёт - это ещё хупарская бабушка сочинила. А вот моё участие в Проникновении - дело решённое. На тормоза давит только Карун.
   Что ни говори, крепкая, хорошо мотивированная команда единомышленников.
   Следовало думать о поиске нашего АУО и не переживать из-за КСН. Я ничего не могла с этим поделать.
  
   Мы поехали в "Каурру".
   Жаль, отец не увидел, как я переступала порог одного из самых закрытых и высокоумных учреждений современности! Отец бы соорудил двусмысленную шутку про вход в науку с чёрного хода.
   Так оно и было. Да Лигарра сунул коменданту некую бумагу - и тот больше не задавал вопросов. Комендант в присуствии Каруна съёжился как изюмина.
   Отныне я была частью Каруна, а он здесь был фигурой номер один, я убеждалась в этом всё сильнее. Немедленно появились какие-то люди с бумагами в руках, из комнат выглядывали и мгновенно исчезали боязливые и деловые физиономии, люди вытягивались по стенке, принимая самый постный вид, какая-то барышня в лабораторном халате ойкнула и уронила папку с документами. Нескольким просителям да Лигарра приказал "ждать у его двери", остальных как бурей унесло. Карун двинулся по коридору с тяжестью бульдозера.
   - Ищем что угодно. Я не знаю, как это может выглядеть, но мне нужна любая зацепка. Я неспроста приволок вас сюда, Санда. Люди, имеющие доступ в Институт прикладной физики, видят эти стены десятилетиями. Вы сейчас их увидите впервые. Свежий глаз может найти что-то необычное.
   - Да мне тут все необычно, - проворчала я.
   - Всё дело в вашем взгляде на вещи, - загадочно уточнил Карун. - Он у вас... гм... отличается от общепринятого. Знаете, то, что вы вчера придумали про искусственных людей... это бы половину Мира с ног свалило... сварило и поджарило.
   Мне ужасно хотелось поглядеть на волшебную машину да Ринна. Но я стеснялась этой мысли, и скорее вырвала бы себе язык, чем попросила об этом да Лигарру. Это всё отец, вот уж был неверующий! И меня этим наградил. Хупарское любопытство и неуважение к святыням - вот портрет Санды да Кун!
   Машина, умеющая летать... Боги. Её можно потрогать - и руки не отвалятся! Что сказал бы отец? Руки не отвалятся? А вдруг-таки отвалятся? Вот создал её да Ринн - и что, много хорошего ему принесло изобретение летания?
   На пороге лаборатории номер восемь навстречу нам выскочил пухлый, благообразный человек, на бейдже которого значилось "Ранго да Ругана, администратор".
   - Покажи госпоже да Кун всё... до тройки, - загадочно приказал да Лигарра. - Вопросов... не задавать. - нежность, с которой он это признёс, напомнила медленно падающую бетонную плиту.
   - Д..да, - выдохнул да Ругана.
   Вот ирония! Я влипла по самые уши - но именно это открыло передо мной настолько закрытые двери.
   Лаборатория номер восемь казалось лучшим местом Мира - удобные кабинеты, хорошее освещение, кондиционированный воздух, кухонька с деликатесами, масса зелени, а уж про научную часть и вовсе сказать нечего - я не понимала назначения даже трети увиденных приборов. Само собой, кое-куда меня не повели - я отлично помнила оговорку да Лигарры о местах, куда были вхОжи, кроме да Ринна, только спецоперу и четверо его подчинённых. "Тройка", о которой сказал Карун - это, наверное, третий уровень допуска? Но ведь очевидно, что заговор против да Ринна устраивали где-то в общественных местах.
   Я смотрела на оснащение лаборатории, смотрела и на да Ругану. На пухлом брюшке администратора еле сходилось дорогое ларго жемчужно-серого цвета, голова целиком занимала воротник, редкие волосы торчали от пота. Вообще он был весь какой-то розовенький, лощённый, и я изо всех сил боролась с ощущением, что да Ругана мне неприятен, наверное, из-за его малого роста - такие люди вызывали у меня неприязнь. Я знавала многих достойных людей такой высоты, но предубеждения сильнее нас.
   Мы вот так бродили, и администратор тоже с подозрением косился на меня. Кто я такая, да? Совершенно новое лицо в проходку с начальником спецохраны... Да Ругана несколько раз начинал разговор, ощутимо натыкался на да-лигарровский приказ не задавать вопросов - который он, кажется, понял буквально, и снова замолкал.
   - А вот тут велись наши самые серьёзные разработки, - печально проговорил да Ругана, приоткрывая передо мной очередную дверь. Я отодвинула его плечом и вошла.
   В помещении не было ничего секретного или пугающего. Обычная лабораторная комната - с чертёжными столами, аппаратной стойкой и шкафами вдоль стен. За одним из столов работал субтильный мальчик лет семнадцати, с выпуклыми рассеянными глазами и беспорядком на голове. Он немедленно вскочил навстречу администратору. Я прочитала на его нагрудной карте "Дино да Ниготта, младший научный сотрудник".
   Не обращая внимания на нервно семенящего да Ругану, я прошлась по лаборатории. На одном из столов, у самого окна, не было ни листа бумаги, ни карандаша. Стол казался осиротевшим и голым. Рядом стоял опечатанный сейф и пустая полка.
   - Господин да Ринн работал здесь? - полуутвердительно сказала я.
   Лицо да Руганы сменило ряд выражений - озадаченность, тревогу и, наконец, облегчение. Администратор кивнул. Кто знает, может, стол да Ринна - это уже выше "третьего" допуска?
   - Могу предолжить вам чаю или кофе, - да Ругана и тут избежал формы вопроса. - Предлагаю, если хотите, пройти в комнату отдыха.
   Юлит, как хупара на разносе. А приди он с геморроем в "Масийю Рунтай", была бы я "врачишкой из этой конторы", и посылали бы меня заниматься клизмами. Не то чтоб меня комплексы мучили - Порядок соблюдается, люди могут занять своё, полностью им подходящее, место, будь то чистильщика канализации или директора научного Института, но отношение разное: одних презирают даже свои, перед другими заискивают. Интересно, а как это у нелюдей устроено? Очередная моя дурацкая мысль.
   Я пожелала кофе, причём непременно с корицей, но дала да Ругане понять, что никуда из лаборатории не уйду. Да Ругана почему-то заметался, смирился и ушёл. Что ж, а я пока с мальчиком познакомлюсь. Я протянула да Ниготте руку и сказала:
   - Санда. Можно по имени. Вы давно тут работаете?
   Молодой ученый кивнул.
   - Я трудился с господином Лапарси. Ну... до того... как всё это... о чём говорят... если это правда, - пробормотал он рассеянно и тревожно.
   - Вы помогали в его разработках?
   - Частично, - застенчиво улыбнулся мальчик. - Надеюсь, когда всё уляжется, мне всё-таки дадут допуск "два", и я продолжу его работу. А то ведь жалко, весь восьмой блок стоит, ну да вы же знаете, наверное... о чём же это я, - снова улыбнулся он.
   Конечно, да Ниготта знал, что проектировал да Ринн. И то сказать - не в одиночку же да Ринн строил аппарат?! Не из-за того ли так нервничал да Ругана? - что я, не приведи Боги, расспрошу этого да Ниготту? А сам администратор в курсе того, что стоит в ангаре восьмого блока? Любопытно. У кого же тут ещё имеется упомянутый допуск "два"?
   В комнате было три окна, и все подоконники заставлены растениями. Я ощутила что-то вроде зависти - моих "талантов" хватало только на то, чтобы засушить кактусы, и, поскольку я жила без служанки, в доме не было ни травинки зелёной.
   - Кто за всем этим ухаживает? - полюбопытствовала я.
   - Мы же сами, - застенчиво улыбнулся да Ниготта. - Это в "Каурре" вид соревнования. У кого цветочки больше вырастут. Опять же, расслабление от работы. Так повелось.
   - Здорово, - кивнула я. - И кто побеждает?
   - Сейчас десятый блок. Говорят, - хихикнул он. - Но у меня туда допуска нет, и я ещё не видел.
   - Так как же вы судите? - удивилась я.
   - Ясное дело - "контора" всех судит. Кураторы везде ходят, они и фотографии передают, - заговорщицки подмигнул да Ниготта. - Это повелось ещё лет пятдесят назад. Прошлый куратор соревнование временно пресёк - ну это ещё до меня был и даже до господина Лапарси - а ОН решил, что это забавно.
   ОН, сообразила я, в быту откликался на Каруна да Лигарру.
   Мне захотелось улыбнуться. Я как воочию увидела рождение еле уловимой искры в глазах спецоперу, когда он давал добро на соревнование по цветоводству среди физиков. Есть у него чувство юмора - и это меня почему-то успокаивало. Хуже, если бы это совершенное комитетское существо не умело смеяться... тогда я вообще бы не знала, как с ним разговаривать.
   Я кивнула, обходя комнату.
   - А тут что, горшок упал?
   На паркете у окна виднелся на тёмный полукруглый след. Ни один из нынешних экспонатов подоконника не мог оставить такой вмятины. Присев, я ощупала её, а ещё заметила немного грязи под стенкой - ученые были слишком рассеяны, чтобы за этим следить.
   - Да, ерунда, - отмахнулся да Ниготта. - Вроде и хороший был цветок, но мы с господином Лапарси его не любили. Когда он разбился, я с чистой совестью позволил его в мусор выкинуть.
   - Не любили? А что же так? У вас же тут соревнование, - напомнила я.
   Да Ниготта повёл плечами.
   - Он кашлял.
   - Цветок?!
   - Да нет, господин Лапарси.
   - Что же тут росло?
   - Розоцветка. Большая такая, я таких сроду не видел. Даже не знал, что они такие растут.
   Ерунда, наверное? Разве дотошный господин да Лигарра уже не выпытал эти детали? Но выходило, что не выпытал - если я помнила его реплики. Он это пропустил мимо ушей. Не может человек всего знать, правда? Но если так... ой-ой... кажется, я что-то нашла.
   - Скажите мне, Дино, а когда именно растение упало?
   Да Ниготта задумался.
   - Да почти сразу, как шум поднялся, что господин Лапарси исчез из клиники, - нахмурился он.
   Я шевельнула носом.
   - Вы не помните точно? Это было до или после того, как господин да Лигарра начал расследование о пропаже господина да Ринна?
   Лёгкость, с которой я помянула ЕГО, привела да Ниготту в священный трепет. Он бочком отодвинулся от меня и принял ещё более благочестивый вид. Тьма, несколько дней назад и я бы так себя повела с кем-то из контрразведки. Кажется, да Лигарру тут всуе не упомнали, как Тень или Создателя. Если бы бедный да Ниготта знал, что я ЕГО по имени зову, а ночь ОН провёл, стыдно сказать, на моём диване.
   - Мне кажется, до, - неуверенно проговорил да Ниготта,- Впрочем, нет, именно что до.
   Я подробно расспросила паренька, ощущая себя так, словно в меня наливали горячую воду...
   - А когда цветочек появился?
   Вопрос поставил да Ниготту в тупик. В те дни он был по уши в работе. Лапарси да Ринн, как я поняла, был невменяемым гением, задававшим команде бешенный темп. С его пропажей в лаборатории наступил коллапс. Конечно, сотрудники начали замечать окружающий мир, но о минувших событиях имели смутное представление...
   Мне срочно нужен был да Лигарра - кажется, единственный человек, сохранявший хладнокровие к этом научном дурдоме.
   Я поспешно встала с корточек и уселась за стол да Ниготты. Пришёл да Ругана - какой-то взмыленный, совершенно издёрганный, тревожно оглядел комнату. Меня напоили кофе - справедливости ради, неплохим - но я испытывала всё большее нетерпение. Как бы найти Каруна в этом гиганском комплексе? Или искать его сейчас нельзя?
   - Покажите, что у вас тут ещё, - проговорила я, обращаясь к да Ругане.
   Однозначно - это человек меня тревожил. Да Ругана был... растерян? Испуган? Зол? Что его так смутило? Вынуждено покинув меня в лаборатории, администратор теперь глядел на меня, как на врага, глаза заледенели. Тьма. Я могла сунуться в вопросы, о которых не имела понятия. Например, да Ругана мог стучать в КСН поверх головы да Лигарры. Он явно подозревал меня в умысле или тайных действиях - я не сомневалась, что после моего ухода да Ниготту расспросят.
   Да Ругана оказался мстительной сволочью. Он вытаскал меня по каким-то унылым переходам, щебеча, как соловей, а затем бросил в пустынном холле восьмого блока.
   Я посидела в кресле, полистала какие-то журналы на стенде - все они оказались слишком сложными для моего восприятия. Ощущение неприятностей летело на меня, как цунами. Пытаясь унять волнение, я меряла шагами просторное помещение.
   Вот же хрень... Розоцветка. Само по себе худо, а с учётом размеров... Кто мог это сделать? Кто-то из сотрудников "Каурры". Любой из тех, кто сегодня попадался мне на глаза. Любой. От нетерпения у меня ныло в животе. Хоть бы Карун скорее вернулся.
   Дверь распахнулась, в помещение чуть не вбежал да Лигарра, я подпрыгнула навстречу, но мне и слова не дали сказать. Да Лигарра схватил меня за локоть и выволок в коридор.
   - За мной - быстро! - деревянным голосом проговорил он.
   Ого. Что-то серьёзное.
   На деле я бежала впереди него, потому что он так и не ослабил хватки на моей руке. А хватка у него была... по меньшей мере стальная.
   - Санда, у вас есть деньги?
   - Немного...
   Не останавливаясь, да Лигарра вынул из кармана несколько крупных купюр и сунул мне в руку. Толкнул железную дверь, и мы оказались на крыльце заднего дворика.
   - Держите пропуск. Там впереди, по дорожке, калитка. В дежурной сидит молодой парень в гражданском. Бумагу отдать ему. Едьте домой. Немедленно. Но в квартиру заходить не смейте. Вас никто не должен видеть. Ждите меня у Куркиса. Зайдёте с чёрного хода. Позовёте бармена и напомните ему про мешок дерьма. Когда он вспомнит, попросите его приютить вас в подсобке. Никуда не выходить. Больше ни с кем не разговаривать. Ясно?
   - Нет, - сказала я твёрдо. - В чём дело?!
   Зарычав, да Лигарра толкнул меня с крыльца, так что я чуть не пропахала носом асфальт.
   - Я сказал - немедленно вперёд!!! - заорал он.
  
   ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  
   Можете представить, о чем я думала, сидя в автобусе... Сунутая второпях сумма равнялась моей двухмесячной зарплате, но я всё-таки решила смешаться с толпой.
   Что-то потребовало моего отсутствия. Но от какого Тени я должна прятаться? Карун был не на шутку встревожен. Серьёзный разговор? Плохая новость? Я не могла быть уверена, что он позаботился о моих интересах. Возможно, снова игра, в которой я разменная фишка. Опять не имею понятия, куда и с какой целью меня гонят. Как скотину на забой, честное слово.
   Приехав в свой район, я была основательно зла. Бесил именно запрет идти домой.
   Мало того, что да Лигарра засветил мою квартиру, и у меня теперь могут быть Тень знает какие неприятности, так я ещё должна сидеть в какой-то подсобке у какого-то хупара. Скрипнув зубами, я отправилась рыскать по задворкам. Повторяя про себя инструкции да Лигарры.
   Уж не знаю, какое для Куркиса значение имел "мешок дерьма", но я когда я помянула эту субстанцию, лицо шоколадного переменилось, он деловито кинул.
   - Чем могу быть полезен?
   Я изъявила желание просидеть энное количество времени в его пособке. К счастью для меня, это место оказалось чем-то вроде курилки - помимо ящиков, там стояли три разномастных стула, продавленный диван и загаженный стол. И - кофеварочка с поддоном пирожных.
   Интересно, какие у Куркиса дела с третьим отделом? У да Лигарры тут что, явка? Но у меня не возникло ощущения, что Куркис знает Каруна в лицо. Конспираторы, блин.
   Я сидела, мрачно хлебая кофе. Размышляла. Ни малейшего понятия, что делать, если Карун вдруг не придёт. Прошло не много ни мало три часа, когда дверь, наконец, открылась. Да Лигарра возник на пороге, кивнул. Выглядел он обычно, словно та вспышка в Институте мне приснилась.
   Ни слова не говоря, мы пересекли сквер и проезжую часть улицы Пин.
   - Мы что же, ко мне идём?
   - Да.
   - Уже можно?
   - Уже да.
   Он был сух и не отвечал на мою иронию. На лице ничего не читалось. Вообще ничего. Рядом шёл неузнаваемый, блеклый человек, среднестатистическая правильность. Руки в каманы, помятое ларго. Он ушел в себя полностью, закрылся на все замки.
   Мы вошли в квартиру - Карун первым. Несколько быстрых движений глазами всё же выдали его тревогу. Он тщательно осмотрел все углы, успокоился и как-то разом обрёл индивидуальность, точно краски проступили на лице. Как это ему удавалось? Я не понимала.
   Природа наградила да Лигарру достаточно узнаваемой внешностью - совсем не красавец, но что-то притягательное в нём имелось. Высокий лоб, рубленные скулы, твердый подбородок - портрет, как из учебника биологии, идеальный аллонга. Глаза и сжатые губы его не то чтоб оживляли - такие глаза не никого оживят - но дразнили и притягивали внимание, казалось, там, внутри, Каруна гораздо больше, чем снаружи. Однако стоило ему стереть с лица эмоции - он пропадал. Мог бы, наверное, со стенкой слиться, и я бы его не узнала, разве что по запаху. Даже голос изменялся. Наверное, их этому учат, но меня это пугало.
   - Тут никого не было. Но лучше было перестраховаться.
   Он уселся и щёлкнул зажигалкой. Сигарета в прямых пальцах. Снова "Да Горно". А часы у него были, Боги помогите - я эту марку только через витрину видела. Настоящий "Лункер да Бирайя"... если я год проголодаю, куплю пару "лункеровских" шестрёнок.
   - Боюсь, мне придется просить у вас прощения, - спокойно проговорил да Лигарра, откидываясь в моём любимом кресле, - за то, что я втянул вас в это дело. Хотя как знать... Может, это спасёт вам жизнь. Тот факт, что вы теперь внештатник третьего.
   Похолодев, я смотрела, как он вдыхает дым и пускает его к потолку. Карун выглядел отстранённым и задумчивым - как человек, принимающий судьбу, но ещё готовый чуть-чуть потрепыхаться. Из спортивного или другого интереса.
   Он курил, глядел в потолок, а я молчала.
   - Сделайте доброе дело, Санда, - вдруг попросил он, - сварите нам кофе.
   Я поднялась и пошла на кухню.
   - И пока будете варить, соберитесь, пожалуйста, с мыслями, а потом расскажите мне, что такое вы нашли в "Каурре". Вы так рванули мне навстречу, что мало не растоптали.
   Тень. Лихорадочно управившись с напитком, я вернулась в гостинную.
   - Я вас слушаю.
   - Я издалека начну, - сказала я, - потому что не уверена, станет ли для вас новостью моё открытие.
   Да Лигарра кивнул.
   - Да Ринн попал в нашу клинику в тяжёлом состоянии. Частые астматические приступы, плохие показатели внешнего дыхания, синюшность. Если я помню ваши слова, вы сформулировали ситуацию так: "В те дни обострилась старая проблема да Ринна, эта его астма. Думаю, сказались все его долгие труды в лаборатории, плохой сон и еда всухомятку".
   - Насколько я помню, я именно так и сказал.
   - Карун, астма не может обостриться из-за плохого сна или еды впопыхах. Вот его гастрит от этого обострился. Но астма тут не при чём. Я сперва не придала значения вашим словам, подумала, что ведь вы не специалист, а у Лапарси случилось сезонное обострение. Да и речь тогда о другом шла, верно?
   - А разве астматику не всё равно, какой раздражитель на него подействует? Я считал, они просто очень чувствительны к факторам внешней среды.
   - Нет, - фыркнула я. - В глобальном смысле верно, но конкретному астматику совсем небезразлично, что на него подействует. У каждого из них есть набор веществ или условий, вызывающих приступ. Факторов бывает один или несколько - но их можно найти. Я заявляю, что некто знал, что именно вызовет приступы у да Ринна и спровоцировал их.
   Сигарета замерла в руках да Лигарры. Его поза стала выглядеть, как охотничья стойка - голова вперед, глаза зелёные горят, как у дикого кота.
   - Я беседовала с младшим сотрудником Дино да Ниготтой. Он рассказал мне замечательную вещь. Какое-то время до болезни да Ринна в их комнате появилось странное растение - огромная розоцветка. По словам Дино, таких не бывает в природе. Через время да Ринн начал кашлять, у него вдруг начался астматический статус. Да Ринн оказался в больнице, причем не в ведомственной, а в ближайшей, а на следующий день кто-то оставил окно в лаборатории раскрытым. Сквозняк сбил горшок с растением, тот разбился - и да Ниготта позволил растение выкинуть, даже невзирая на этот ваш смешной ботанический чемпионат. По словам да Ниготты, да Ринн цветок всё равно не любил и жаловался, что задыхается от него. А след от удара горшком по паркету я нашла на полу - это меня и заинтересовало.
   - Вас беспокоит именно сорт растения, - полуутвердительно проговорил да Лигарра.
   - Именно что сорт. У да Ринна, кроме всего прочего, была аллергия на растения семейства гераниевых. Я это знала как его лечащий врач. Обычная розоцветка внешне не похожа на обычную герань. Но воздействие даже обычной розоцветки очень сильное - её не разрешают сажать возле домов. Обычно про это мало кто знает, разве что врачи, имеющие дело с аллергиками. Итак, да Ринна удалили из Института путём провокации обострения астмы. Покинув "Каурру", он оказался в месте куда более доступном для проникновения извне. К тому же, в деле замешано растение необычайных, как я уже говорила, размеров - откуда оно взялось? Меня это жутко беспокоит. Притом растение оказалось в мусорке сразу после того, как оно подействовало! Ещё даже до вашего расследования.
   Да Лигарра преобразился. Его губы шевельнулись, произнося чье-то имя или ругательство, с лица пропали все эмоции, а глаза стали ледяными и мёртвыми. Карун как будто занял собой всю комнату, впал в свой боевой комитетский транс. Хотя я понимала, что этот ходячий ужас направлен не на меня, мне захотелось влезть под диван.
   - Санда, я прошу вас выйти на кухню и закрыть дверь.
   Каким-то образом, несмотря на выражение лица, он произнес это нормальным человеческим голосом.
   Стоит ли говорить, что кухонную дверь я закрыла неплотно, а уши мои торчали, как у зайца? Наверное, прямо под дверью. Инстинкта самосохранения у меня явно не было. Я услышала, как да Лигарра набирает номер и отрывисто, в своей манере, говорит кому-то:
   - Это я. Тревога четыре по восьмому. Задержать да Ругану. Да Ниготту взять под охрану. Отчитаешься по этому номеру, - он продиктовал мой телефон. - Жду ответа в течении получаса.
   - Санда, закройте дверь и займитесь чем-то шумным, - иронично сказал Карун через секунду, - так, чтобы я вас слышал, а не вы меня.
   Мда. У да Лигарры изумительно здоровая нервная система. При его возможностях наказать меня - столь многое спускать мне с рук! За свои шалости и язык без костей я постоянно ожидала удара, но Карун, кажется, меня как опасный объект не расматривал. Так, рыжеватое недоразумение под ногами. Наверное, стоило обидеться, но я понимала, что моя слабость - объективна. Когда Боги раздавали терпение и спокойствие, на Каруна да Лигарру, наверное, упало полмешка.
   Всё-таки он необыкновенный человек. Зря я его "комитетским существом" обозвала. Существо - это мой бывший (теперь уже, видимо) начальник. А Карун был личностью - притом сильной и незаурядной. Достаточно сильной, чтобы даже на такой работе сохранять индивидуальность и что-то вроде собственного мнения.
   Я закрыла дверь и занялась уборкой. Она на моей кухне явно требовалась.
   Спустя минут десять я обернулась - да Лигарра стоял у косяка и глядел, как я мою посуду. Извращенец.
   Я запоздало закрыла рот... Боги, я же сказала это вслух! Я покраснела так густо, что моими щеками впору заборы было красить.
   На губах да Лигарры мелькнула улыбка.
   - Когда вы станете меня держать за человека, я, пожалуй, икать начну.
   Когда я думала, что покраснела - я ещё не краснела как следует... Вот же стыдобище! Он всего лишь иронично отозвался на мою грубость. Боги, да мне этого человека на руках носить надо! Спору нет, тот ещё тип - но сколько хорошего он для меня сделал! И что же да Лигарра терпит взамен? Хоть бы языку моёму отсохнуть.
   Да Лигарра пересёк кухню и выключил шумящую воду.
   - Ладно. Не до самобичеваний. На самом деле, вы сделали настоящий прорыв. Знал, что могу на вас положиться, - в его голосе мелькнуло уважение и даже, пожалуй, мальчишеский восторг. - Я хотел вам спасибо сказать.
   - Скажете, если простите меня за всё это безобразие, - пробормотала я. - Если это вообще как-то искупается.
   - Считайте, что уже, - отмахнулся да Лигарра. Кажется, моё поведение его по-прежнему забавляло.
   - А почему вы меня выгнали из комнаты? - пролепетала я.
   - А вы хотели узнать имя начальника линейного третьего отдела Города Мудрости и коды доступа к тревоге высшего уровня? - уточнил он с ехидством.
   Я поперхнулась.
   - Нет.
   Как он меня выносит?
   - Карун, из вас бы хороший отец получился, - неожиданно вырвалось у меня. - Мои семейные друзья страдают от недостатка выдержки, а у вас её хоть отбавляй.
   На миг, прежде чем он совладал с собой - я могла поклясться - лицо Каруна стало странным, слишком странным, чтобы я когда-то смогла об этом забыть. Вообще непохожим на то, что я видела постоянно. Он был... растерян?
   И он на самом деле смутился, что я это заметила... Морда окаменела.
   - Это невозможно, - сухо ответил он. - Личную жизнь сотрудники устраивают в младших чинах или не устраивают уже никогда. Я не устрою её уже никогда.
   Очередная неловкая тема. Ещё не хватало мне лезть в его жизнь, я и так перешла все границы приличий, родители бы от меня в обморок упали.
   - Почему вы приказали задержать господина да Ругану?
   - А как он вам? - встречным вопросом подсёк меня да Лигарра, мигом оживая.
   - Честно? Не понравился он мне. Почему-то не хотел пускать меня в комнату да Ринна, злился. Грубил исподтишка - хотя, конечно, мне ли на это жаловаться, сама хороша!.. А ещё я такой типаж не люблю, - призналась я. - Ну... низкорослых, толстеньких и розовых... и неуверенных в себе...
   Человек, стоявший передо мной, был как раз полной противоположностью описанному. Я запоздало подумала, как бы он не счёл этой лестью.
   - Забавно, что не понравился. Как ни странно, вы-таки неплохой психолог, Санда. Хотя и не получали специального образования... Именно да Ругана принёс цветок - я хорошо помню тот день. Только я не знал, что это герань, вот ведь прокол вышел... Вообще-то мне было известно, что у Лапарси аллергия на герань (у него ещё и сыпь бывала иногда), но я ведь не ботаник и не врач, чтобы знать тонкости...
   Он был озадаченным и уставшим - от того, что ещё только должно было произойти, и всё это потребует его участия.
   - А что этот мальчик, да Ниготта?
   - А мальчик либо находится под угрозой, либо соучастник. В любом случае за ним надо приглядывать, - он уселся на стул и покачал головой. - Тень. Как всё не вовремя. Ведь я мог вас выслушать ещё там. Сколько времени мы бы не упустили!
   Я кое-что вспомнила. С чего он начал нынешний разговор.
   - Карун, - робко позвала я. - Что случилось? У нас проблемы? Вы поэтому хотели просить у меня прощения?
   - В точку, - сухо ответил да Лигарра. - Меня вызывали в некое место, куда я никак не мог вас повести. А теперь у меня дилемма. Между долгом и приказом. Пока не отданным. Но... Тень... - снова повторил он.
   Он уставился в пол и замолк. Я тоже туда посмотрела и подумала, что мусора на моем полу накопилось уже Тень знает сколько.
   О чём он думал? Мне казалось, он никак не может что-то рассказать.
   - Санда, я теперь вижу, что крупно лопухнулся. Всей команде придётся давать тройную скорость, чтобы обогнать противника. Но, возможно, мы опоздали.
   Я тревожно глядела на него. Мы ведь только-только начали находить что-то существенное! И ведь он сам сказал, что в моих интересах рыть землю в поисках АУО, заговоров и Проникновений! Ведь я под следствием!
   - Карун?
   - Мне только что намекнули, что я не смогу заниматься этим делом. По причинам... которые я всё-таки оставлю при себе. Так глубоко в дела Комитета вам не надо.
   Я скрипнула зубами. Мы-таки перешли кому-то дорогу. Кому-то очень крупному. И притом по эту сторону Барьерного Хребта!!! Как это возможно?! Ведь мы же Отродье Тени ловим? И теперь кто-то давит на Каруна, чтобы он остановился?! Притом давит на офицера КСН через...
   Ы... Через его начальство..?!
   Я так и сказала ему.
   Лицо Каруна стало каменным.
   - Санда, лучше, если вы будете помалкивать об этом.
   - И как же нам быть? - пробормотала я. - Продолжать расследование или это уже невозможно?
   - Мне пока не дали официального запрета на проработку дела да Ринна и АУО, - сухо проговорил да Лигарра. - Я ещё не теряю надежды поймать за хвост кого-то, кто, возможно, перешёл дорогу не только мне, как сотруднику Комитета, но ещё и летунам.
   Мы хмуро смотрели друг на друга. Я тщилась осознать услышанное.
   - Вы думаете..? но разве..? то, что я сказала насчет путей получения приказов об остановке расследования..?
   - Санда, - резко оборвал меня да Лигарра, - вы куда лезете, а? Думайте хоть изредка.
   Я кивнула.
   - Кто-то перешел дорогу и мне, и нашим рыжим друзьям-летунам, - повторил он. - Никак иначе ситуацию не объяснить, - хмуро пробормотал да Лигарра. - Какая-то наша технология способна вырастить этот чудовищный цветочек? - Я покачала головой. - Вот это, я думаю, след рыжих. Со всей их... генетикой. Они могли подсунуть растение, например, через да Ругану, выманить Лапарси из "Каурры", потом выкрасть его из лечебного корпуса, и, наконец, подменить на искусственного человека. Но в это же время кто-то ещё мылил шею на проект "Риннолёт". Эта третья сила тоже что-то планировала. Они либо не успели свой план реализовать - либо я ещё до него не добрался. Но следы, видимо, есть, и они могут привести куда-то... высоко. Вопрос в том, что же это за следы такие. И кто их оставил, если... - он оборвал себя, а я снова ощутила холодок в животе.
   Если они способны давить на его руководство.
   - Десять Первых? - возбужденно прошептала я. - Карун, это же возможно?! Ну кто ещё суетился вокруг да Ринна?! И они, наверное, обладают достаточным влиянием, чтобы...
   Карун предостерегающе поднял палец. Руки у него, как для одинокого мужчины, находились в почти идеальном порядке. Лапы здоровенные, сильные, с длинными пальцами. Я почему-то всегда смотрю людям на руки...
   - Санда. Если где-нибудь вы произнесёте то, что вы собирались произнести, вас... не поймут. Более того, Санда, это будет последнее, что вы сделаете.
   Комитет никогда не признАет, что какие-то там Десять Семей способны вить из них верёвки. Но я хорошо помнила, что рассказывал Мар. И его оговорку, что да Лигарра может прикрыть меня от них, если успеет. А да Лигарра наверняка знает об этом куда больше Мара. Не потому ли он таскает меня за собой, как семейную хупара?
   - Мы сдаёмся? - пробормотала я. - Но Лапарси же ваш друг.
   - Лапарси, возможно, уже мёртв. А мы в вами - ещё нет.
   Мы помолчали. Ключевое слово "ещё"?
   - А Десятка..? - одними губами прошептала я.
   - Санда, выкиньте это из головы, - тихо и серьёзно повторил он. Смягчившись, да Лигарра добавил. - Я тоже хотел бы знать, кто за этим стоит. Но дело поворачивается так, что цена за поиск объекта моей защиты делается слишком высока. И, боюсь, через пару дней эта цена будет мне не по зубам. Сила, способная влиять на моё руководство, даже на мне не споткнётся. На вас и подавно.
   - Поэтому вы отослали меня к Куркису?
   - Санда, вы в опасности. И это я вас туда втянул, - тихо проговорил Карун. - На вас могут... пытаться воздействовать. Потому что вы каким-то образом (хотя не без моей подачи) появлялись там и тут - и со всей своей непосредственностью разрушали чужие планы. Все думают, что вы главная фишка. Спору нет, вина за это лежит только и исключительно на мне. - Ого, подумала я с уважением, а он и впрямь сильный человек. -Сегодня днём я не мог вас повести с собой туда, куда я шёл. А оставить вас без своей защиты не смел. Но поджидать вас дома - это было самое очевидное. Так что простите меня. Я хотел вас использовать как помощника, а теперь вынужден буду закрыть дело. Но до тех пор собираюсь выжать из него всё. Кто знает - может, они получат по заслугам. А победителей не судят.
   Пронзительно зазвонил телефон.
   Карун пересёк разделявшее его и аппарат пространство и взял трубку.
   - Да Лигарра.
   Он молча выслышал доклад подчинённого, неожиданно сцедил Бого-хульство.
   - Тревога "четыре" по восьмому блоку - активна. Открывай поиск. Уже? Хорошо. Будь на связи.
   Нажав на клавишу, он тщательно набрал ещё один номер.
   - Ещё раз здравствуйте. По тому же поводу, - его голос стал похож на дорогую ткань: ровный, хорошо поставленный, с идеальной дикцией и экономными фразами. - Прошу разрешения на пятую для обоих. Кто жертва - пока не знаю. Да, может быть и так. Спасибо. Принято.
   От него в этот миг повеяло чем-то таким, куда мне ни в коем случае не следовало соваться...
   Ещё один звонок - снова, как я поняла, в "Каурру". Тут он сказал ровно три слова:
   - Пятая. Скоро буду.
   Отключившись, да Лигарра обернулся ко мне и проговорил:
   - Да Ругана исчез. Да Ниготта тоже. Сидите дома и никуда, договорились? Никому не открывайте, кроме меня. Я буду иногда звонить.
   Я кивнула.
   Да Лигарра сдернул с вешалки ларго, позвенел в кармане ключами от мобиля. Он медлил, словно всё же не хотел меня оставлять. Даже сквозь его недвижимое лицо проступали тревога и сомнения.
   - Санда, если что-то не так, на такси и бегом туда, куда вы так не хотели бы вернуться. Адрес помните? Ринногийя, 8. Назовёте дежурному мою фамилию, меня найдут.
   В бюро третьего линейного. Вот же ситуация...
   Уже в дверях он обернулся.
   - Семья да Ниготта - давние партнеры да Райхха. Более того, они как бы даже находятся в зависимости от Первой Семьи. Само собой, этого никто никогда не признАет.
   - Если вы знали об этом, почему ничего не предприняли?!
   - Не я директор "Каурры". А над офицером седьмого ранга - ещё много серьёзных людей, - пробормотал да Лигарра. Да, от кого-то я уже слышала подобную реплику. От некой Санды Киранны да Кун, сетовавшей на пациентов "Масийи Рунтай". - К тому же, мальчик действительно талантлив, нельзя было отстранять его только из-за этого. То есть можно, конечно, но серьёзных фактов у меня не было.
   Он кивнул и пошагал вниз по лестнице. Я закрыла за ним дверь, ощущая дремучую сухость во рту.
   Одно дело, если летуны и Десятка перебили друг другу малину (не смейтесь, но я уже сомневалась, за кого болеть). Другое, если они действуют сообща. Я отправилась на кухню и продолжила уборку - просто чтобы занять руки...
   Я слонялась из угла в угол около часа. Ничего не происходило. Я посмотрела телевизор. Опять ворчали про угрозу Горной Страны, падение нравов и куда же, в таком случае, глядит первый, идеологический, отдел КСН. Совет Мудрейших хотел переложить беду со своей больной головы на ещё более больную, да? Мне казалось, всё вокруг достигло критической точки и могло взорваться, воздух загустел, в животе ныло.
   Телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть. Я метнулась к аппарату, помедлила. Кто там? Да Лигарра или враг? Звонки настойчиво повторились трижды, четырежды, наконец, я не вынесла и схватила трубку.
   Голос на линии оказался знакомым - и неожиданным.
   - Госпожа Санда!
   - Кинай?!
   - Хвала Богам, вы живы и с вами всё в порядке. У нас тут такие разговоры ходили... ну да, о чём это я, - спохватился он, и мне стало стыдно. Я могла хоть Мару позвонить! Ведь на работу не пришла, на звонки не отвечала. Что творилось в моё отсутствие? Мар с Кинаем наверняка места себе не находили.
   - Я в порядке, Кинай, но рассказать ничего не смогу. Так Мару и передай. Может, потом как-нибудь.
   В этом я сильно сомневалась.
   - Я не от господина Мара звоню, - быстро и встревоженно проговорил Кинай, - он не знает. И не должен знать. Госпожа Санда, мне известно кое-что важное. Я должен вам это рассказать. Меня тут по делам послали за территорию. У меня есть около получаса в запасе - мы не могли бы встретиться? Скажем, в парке на углу Пин и Ранголерры?
   Я испытала короткие сомнения. Да Лигарра велел никуда не отлучаться. Но ведь Кинай мог и впрямь знать что-то такое, за что Карун мне потом спасибо скажет. Как он говорил? Победителей не судят?
   Киная я знала куда лучше, чем да Лигарру. Голос у хупара очень серьёзный. А Кинай умница каких поискать - о чем, ввиду его хронического раздолбайства, обычно забывали.
   - Я буду там через десять минут.
   Я бросилась одеваться. Мне потребовалось совсем немного времени - натянуть эти новомодные брезентовые брюки (мне они жутко нравились), блузку и кофту. Не теряя ни секунды, я кинулась к двери - ещё не хватало, чтобы именно в моё отсутствие позвонил да Лигарра и поймал меня на нарушении приказа, ещё, чего гляди, заявит, что это непослушание контролёру и шагом марш в камеру. Ничего хорошего мне там не предложат.
   ...Если бы в этот миг, переступая порог квартиры на улице Пин, я знала, что покидаю её навсегда? что больше никогда в жизни - ни во сне, ни наяву - я не войду сюда? Что бы я сделала? Глянула бы напоследок, унося в памяти дом, где я прожила десять лет? Взяла бы что-то с собой? - книгу, хупарскую безделушку или фотографию?
   Но я знаю, что нет. Не оглянулась бы. И не взяла. Ничто из этого не было таким же ценным, как то, что я обрела в итоге. Ничто не смогло бы поддержать и направить. Ничто и не уцелело бы... И я ушла вниз по лестнице...
  
   Спустя семь минут я уже стояла в тени парка в двух кварталах от дома. Кинай появился неожиданно - я заподозрила, что он прятался в кустах.
   - Добрый день вам ещё раз, госпожа Санда.
   Я кивнула, жестом приглашая его сесть на скамейку. Поскольку он был со мной, Порядком это не возбранялось. Кинай сел на краешек.
   - Что стряслось?
   - Я по-быстрому, ладно? Это всё Раник. Когда её уволили, она затаила обиду на господина да Растана. Я её встретил, и она просила именно вам передать кое-что важное. Мы все согласны, что вы - одна из лучших аллонга на свете. Вы поймёте, что с этим делать. Раник хотела бы как-то отомстить господину директору, потому что он её использовал, но никак не отблагодарил.
   Не стоит недооценивать хупара. А плевать на людей вообще не стоит. Отец мне это всегда говорил.
   - С "лучшей на свете" - это ты, пожалуй, загнул. Но спасибо за доверие, конечно. Я слушаю тебя.
   - В то утро, когда у вас в галерее сбежал пациент, Раник обнаружила это первой. - Я так и выставила уши. - Она пошла искать Кайли, но нигде не нашла. Это было очень странно, ведь она же всегда сидела на посту. Она искала гостя и Кайли по всему корпусу. Тогда Раник позвонила к господину директору, прямо ночью. Она была в растерянности. И рассказала господину да Растану, что гость пропал. А про Кайли она бы сроду не сказала - подружка ведь. Господин директор велел никуда не уходить, бросил трубку и мигом прибежал, - Ну да, ведь он жил прямо за парком клиники. - Бледный и жутко испуганный, так мне описала Раник. Они пошли вдвоём в палату, и всё там осмотрели. А потом господин директор потребовал, чтобы Раник держала рот на замке, и никому ни за что не говорила, что он заходил в эту комнату. Даже если её будут резать на части, потому что, мол, иначе они оба ещё больше пострадают. Но Раник видела, как господин директор что-то нашел среди бумаг гостя. И забрал это.
   - Как это среди бумаг? Ведь на столе же ничего не было? - поразилась я. - Ни на столе, ни в шкафу.
   - Раник клянется Богами - там была целая куча бумаг. Господин директор перерыл их - очень быстро. Увидел какую-то бумажку, спрятанную в записях, заволновался ещё больше и положил её отдельно. А все записи забрал себе.
   Потрясающе. Я еле удержалась, чтоб не разинуть рот.
   - Раник натерпелась страху, когда её вызвал этот, из КСН. Она чуть не проболталась. Зато она была уверена, что уж её-то не уволят. А да Растан её всё равно выгнал, - со сдавленным гневом проговорил Кинай.
   - Постой-ка. А Кайли когда нашлась?
   - А Кайли потом пришла, когда господин директор ушёл. Раник всё обставила так, будто она только что нашла пропажу. Хотя ей сильно хотелось рассказать.
   Мда. Довериться болтушке Раник - это был шаг отчаяния. А так зло после этого с ней поступить - шаг необычайной глупости.
   - А как Кайли отреагировала? - допытывалась я.
   - А Кайли стала всех обзванивать - ну, всё уже обычно пошлО. Так вы и так знаете.
   Я кивнула.
   - Спасибо, Кинай. Ты действительно рассказал нечто важное. Скажи, ты мог бы повторить это под присягой?
   Хупара разинул рот.
   - Нн... не знаю, - смешался он.- Как бы да, но зачем?
   - Чтобы до господина директора добраться, вот зачем, - мстительно проговорила я. - И чтобы он и госпожа да Кунделла больше не гадили людям.
   Кинай колебался. Ему было страшно (он прекрасно понимал, кому придется давать показания) и совестно - он наверняка дал Раник какую-нибудь страшную хупарскую клятву.
   - Я подумаю... можно? Я позвоню вам.
   Он глянул на часы и вскочил с лавочки, как ошпаренный.
   - Я бежать должен, простите, госпожа Санда!
   - Пока, Кинай, передавай привет Мару.
   Кинай споро зашагал по дорожке, а я ещё некоторое время сидела неподвижно.
   Да Растан скрыл от офицера КСН записи да Ринна, ничуть не побоявшись последствий! Ограничился честным словом соучастницы, а потом даже выгнал её с работы. Он ощущал себя очень уверенно. Потом. А вначале его жутко напугала пропажа Лапарси.
   Итак, что - он уже тогда знал, что за да Ринном глаз да глаз нужен? И что ему крупно не поздоровится, если с физиком случится беда? Так высоко ценил могущество опекунов да Ринна, что даже КСН счел комариной стаей над ухом? Оно и понятно, да Растан - типичный неудачник. Найдя покровителей, он тут же ощутил себя всемогущим. И мной он собирался пожертвовать.
   Когда же да Ринн нашелся, вся эта тёплая компания собралась, как мухи на мёд. Заверения да Лигарры, что это уже НЕ да Ринн, взбесили кого-то, кому срочно нужен был готовый аппарат для летания. Тогда-то в "Масийю Рунтай" зачастили мобили с гербами Десяти Первых Семей. Точно, похолодела я. Ведь Карун же спрашивал у меня, когда именно случились первые визиты? Получается, как раз после его первого рапорта о неадекватном поведении Лапарси. Они по-настоящему испугались, что параноидальный офицер Комитета сможет остановить проект - и риннолёт не будет достроен.
   То-то они, наверное, засуетились, когда оказалось, что подмена да Ринна - вовсе не бред да Лигарры, а реальный факт. И что пол-"Каурры" знает, что в восьмом блоке побывал бриз - а КСН поднят по тревоге. При таком раскладе, выплыви их опека наружу - какая мысль пришла бы первой? Они в сговоре с Отродьями!
   Зачем они нуждались в этом проклятом аппарате? Какие делишки прячут от глаз Комитета? Что они хотели провернуть - и провернули бы, не вмешайся, по дурацкой случайности, загадочные рыжие генетики... тьфу четырежды во все стороны, храни нас Боги от Тени?!
   Впрочем, могло быть и так, что связь между современными Десятью Семьями и летунами всё-таки была. И что действовали они заодно. Гадать об этом было сложно, и, как верно заметил да Лигарра, опасно.
   Ещё опаснее - размышлять о каналах давления на КСН... На кой им скрываться от "конторы", если они могут всё замять? Или их влияние распространяется только на неких конкретных людей? Например, высокопоставленных сотрудников Комитета, происходящих из зависимых от Десятки Семей? Я прокашлялась. Могло ли такое быть? Или начальники этой жуткой структуры уже сами по себе такие могущественные люди, что об этом и говорить смешно? Да какие могут быть семейные связи, если речь идет о присяге Комитету..? это, как я понимала, штука, которая нивелирует все прочие Слова Чести.
   Я снова прокрутила в голове рассказ Киная. Отсуствие Кайли во время пропажи да Ринна - вот что меня беспокоило, наверное, мне передалась дотошность Каруна. Обоих - и младшего врача, и гостя - не было в корпусе. Кайли как-то связана с похищением да Ринна?! Я порывисто вздохнула. Вот так улов. Этим я сшибу да Лигарру с ног - хотя, конечно, он будет в ярости. Его уделали богатенький грубиян и две хупара. Они смогли держать рот на замке, а в результате, из-за каких-то там интересов да Райхха и прочих, Карун упустил Проникновение и, возможно, потерял друга.
   ...А я влипла по уши со своими глупыми вопросами...
   Карун выпишет привет всем. Если Кинай даст показания - да Растану конец. Хотя бы за сговор и утайку вещественных доказательств - а потом ищи-свищи его в следственной тюрьме КСН... никто и не почешется.
   Спохватившись, я вскочила со скамейки и торопливо пошла домой. Я уже слишком долго тут сидела. Садик перед подъездом выглядел обычно, газон поправили. Консьержа не было на месте, пустынная лестница разносила эхо моих шагов.
   Я замерла перед распахнутой дверью квартиры, аж искры из-под каблуков вылетели.
   - Заходите, ну что же вы?
   Трое мужчин в масках. Ещё двое на лестнице сверху.
   - Кто вы такие?! Что вы здесь делаете?!
   - Вопросы задавать будем мы.
   Мне заломили руку. Укол в плечо через одежду, слабость и двоение в глазах... Я оставалась в созании, но тело не слушалось, глаза не видели. Миорелаксант с чем-то ещё.
   Никто не узнает, что со мной. Пропала. Не вернулась.
  
   ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  
   Я пришла в себя в полной темноте. Хоть глаза вырви - никакой разницы. Пахло мокрым камнем, цементом и ржавчиной. Я замерзла, а ног и рук вообще не ощущала. Секундный всплеск ужаса - но потом я сообразила, что провела в неподвижности очень долгое время. Наверное, много часов или даже сутки. Пошевелившись, я немедленно закашлялась и расчихалась.
   Начала вставать - и немедлено ударилась лбом о холодный влажный камень.
   Мои руки и ноги были связаны ремнями - так, чтобы сохранить возможность неуклюже двигаться - разве что ползком, правда. Ощупав стены связанными руками, я пережила укол паники.
   Место, где я находилась, было каменным мешком длиной чуть больше моего роста, а высотой чуть более двух локтей. Будь у меня клаустрофобия, я бы, наверное, уже умерла... Но клаустрофибией я не страдала, да и нехватки воздуха не ощущалось. Значит, где-то должны быть вентиляционные отверстия. Исследовав торцевую стенку, я обнаружила крохотные, не толще лезвия, зазоры на камне - видимо, тут была дверца. По крайней мере, стоило надеяться, что меня не похоронили заживо, а лишь пытаются сломить мою волю такими Тенью трахнутыми методами.
   Ведь они что-то сказали про вопросы, которые будут задавать. Однажды меня отсюда вынут. Вопрос, не пожалею ли я, что меня не бросили тут?
   Я же ничего не знаю! Разве о ходе расследования могу выложить, но мои данные, во-первых, неполные (мне известно лишь то, что да Лигарра соизволил рассказать!); во-вторых, на какую Тень моя информация людям, вхожим в кулуары КСН?! Я заволновалась. Не случилось бы какого-то гнилого недоразумения...
   Я укрепляла волю, но выходило скверно. Слишком хорошо понимала, что я одна, в кромешной, хоть глаз выколи, тьме, в ледяной каменной щели, связанная, безо всякой надежды, среди полностью враждебного окружения. Да ещё и шишка на лбу...
   Хуже - до меня никому не будет дела! Разве что в архивах Комитета внесут меня в какие-нибудь чёрные списки, как сбежавшую из-под следствия - и тогда позор, упавший на мою голову, будет несмываемым. Но родимый наш Комитет, бойкий защитничек нации (и чтоб моему языку не отсохнуть за такие слова), и не почешется. В многолетней возне с Десяткой они были готовы своего заесть, притом одного из лучших...
   Да Лигарра? А что я ему? Забавное носатое создание. Игрушка. Мало ли у него было "добровольных помощниц", подследственных и подружек? Он умница, при власти и бешенных деньгах, приемлемой внешности - небось, такую каменную морду носит ещё и для отпугивания почитательниц. Вон "каурровские" девицы в обмороки падали. От меня же он ни души, ни тела не получил, а дел у него теперь по горло (тут я ещё припомнила пропажу да Руганы и да Ниготты и всякая надежда, что да Лигарра после этого вспомнит о моём существовании, исчезла. Тень, подумала я - и ведь я так и не рассказала ему про директора "Масийи Рунтай"! - хотя беспокоиться об этом уже бессмысленно...).
   Мне было тесно, камень ледянил затылок и спину, и я всё-таки начала задыхаться - неясно, от истинного ли прекращения вентиляции или на нервной почве. Хоть бы лучик света... глоток свежего воздуха... воздуха, воздуха! Камень начал давить на меня...
   "Санда, ты даже не представляешь, куда он тебя втягивает. Будь на моей стороне, пока ты жива".
   Захотелось расплакаться. Что мне так не везёт с мужчинами?! Что мне вообще так не везёт? Почему ты оставил меня, отец, всё объяснив про высший матанализ, но не вразумив, как жить на свете! Я плакала, и слёзы текли за уши, я пыталась их вытереть и ободрала руки об низкий потолок. Я действительно задыхалась.
   Чтобы успокоится, я занялась единственным возможным делом - думала. Я вспоминала учёбу, работу, востроносого революционера Мара, шутки Киная, сад клиники и белую скамейку в глубине, где покойный господин да Рагиро любил сидеть на солнышке, а мы вечно искали его. И мою Семью - Боги, ведь я два года не видела братьев и полгода - мать... Но видЕния родного имения были такими вялыми и неживыми, что скоро исчезли из моего сознания. И поверх всего неотступно скользили недели, прожитые мной среди затеянного да Лигаррой расследования... Два наших последних дня, спрессовавшиеся, как целая жизнь - так много всего за это время я пережила и узнала...
   Я не злилась на него. Точнее, злилась - но по такому смехотворному поводу, что он не мог быть рассмотрен. Я злилась на него как на человека. Но ведь это глупо. Нельзя рассчитывать на таких людей, как на друзей, как нельзя рассчитывать на добродушие погоды. Они часть системы, свод правил и предписаний - ничего личного. Они работают, лишенные чувств, слабостей и привязанностей, во имя долга. И это не зло и не добро - это реальность, как дождь или солнечный день, нет смысла их осуждать.
   Но в какой-то миг, пока мы были рядом, на расстоянии вытянутой руки, мы стали почти слишком близки. И мне захотелось поверить. Что рядом со мной живой человек. Если не товарищ - хотя бы заинтересованный покровитель. На самом деле, я даже поверила в это. В зверя, который меня защитит...
   Мне не было страшно. Я плакала только из-за Каруна да Лигарры. Из-за холодной реальности, с которой я ничего не могла поделать.
   Я лежала так много часов.
  
   Меня выволокли из каменного "ящика", как мешок, за шиворот, и вынудили идти в ременной сбруе, стянувшей мои ноги. Человек, вытаскивавший меня, сказал многозначительно: "Ага, не замёрзла!" Но больше охрана меня не касалась. Даже толкать ленились.
   Сопровождавших я не могла разглядеть - после долгой тьмы глаза слепило. Меня вели по какому-то коридору, но после долгой неподвижности я еле ковыляла. Наконец, я оказалась в глухой комнатёнке, обставленной металлическим стулом, стеллажом и крючьями в стенах. Мой разум метался, как горох в кастрюле - с тем же грохотом и пользой...
   Двое мужиков подтянули меня к стене, к неструганным доскам, набитым на неё, и приковали наручниками к крюкам. Охранники ушли, некоторое время ничего не происходило. Я плохо понимала, что всё это происходит со мной.
   Но моя башка, как я уже говорила, устроена странно. Я постояла, перевела дыхание. Мне мотают нервы - снова, чего уж неясного. Вот, детка, орудия пыток - острые, занозящие, холодные и неприятные предметы... И ни жрать, ни воды тебе не видать. Бойся и мучайся.
   Я боялась (хотя мучалась пока не слишком сильно). Но чего от меня хотят? И смогу ли я это обеспечить? Я перевела взгляд на стеллаж, ощутила доски под спиной (занозы уже впились в мою кожу) и поняла, что при таком раскладе никакая цена не может быть слишком высокой. Нужно выжить - всё живое стремится к этому, а мне было не на кого надеяться.
   Но время шло, ничего не происходило. Я всё стояла и стояла. Ноги наливались свинцом, но когда дверь с влажным хряпаньем открылась, мой желудок чуть не выскочил. В комнату по-хозяйски вошли охранник и мужчина, к которому обращались "господин РунИда" - немолодой, оплывший, в синем клеенчатом фартуке и нарукавниках. Облачение мужика наводило на мысли о бойне или мясокомбинате.
   Охранник сел под стенкой, вытянул ноги. Не глядя на меня, тип по имени Рунида подошёл к стеллажу, порылся на полке, извлёк ещё толстые синие перчатки (наподобие тех, в которых убирают мусор). В моём животе плескался страх - животный, терпкий. Натягивая резину на свои ухоженные ручки, Рунида обернулся.
   Лицо его мне не понравилось. Слишком много гнилых страстей там отпечаталось. Испорченный красавчик не первой молодости: идеальные черты, гордая посадка головы, почти белые волосы (в общем, сплошная высокая порода), но всё это было как дерьмом перемазано. Конечно, он был безупречно выбрит и умыт, но дерьмо, единожды приставши к человеку, не уходит уже никогда. И самое страшное - он улыбался.
   - Ну что, тварь? Страшно? На воздух хочешь?
   Я испугано помотала головой.
   Пусть говорит. Я должна понять, чего от меня ждут. И, главное - пока я размышляла, мне было, как всегда, не слишком страшно.
   - На воздух - захочешь... - пообещал Рунида. Левой рукой в перчатке он взял меня за подбородок. Очень противно - грязная холодная резина создавала впечатление руки мертвеца. Вдруг, совершенно неожиданно, он ударил меня в живот - не сильно, но очень, очень больно, так что мне перебило дыхание, и я обвисла на ремнях.
   - С кем и когда ты держишь связь?! По какой схеме?! Где их можно найти?!
   Задыхаясь, плача от боли и бессилия, я мотала головой.
   - Я не знаю, о чём вы! Я ни с кем ничего не держу!
   - Врёшь, тварь! Как и все вы, твари рыжие, врёте!!! И не пытайся меня гипнотизировать, как ты загипнотизировала половину третьего отдела!!!
   Я остолбенела, глотая слёзы, забилась в оковах. От ужаса я буквально потеряла дар речи. Он меня тоже за бриза держит?! Только теперь это было... очень и очень плохо.
   - Я не засланеееец! Вы меня за кого принимаете?! Я человееек! Я не знаю ни про какие схемы связи!!! - вопила я, раздирая руки о металл наручников.
   Сладчайшая улыбка тюремщика. Рунида любовался моими судорогами.
   - Хватит, ну, - неожиданно рявкнул он, навешивая мне тяжелую пощечину. Она не горела - она отозвалась болью в зубах и звоном в голове.
   ...Мне не выйти отсюда. Меня убьют. Пойманое Отродье никто не отпустит. Другой вопрос - почему какая-то Семья перебрала на себя функции контрразведки? Но ответ становился для меня слишком абстрактным...
   Рунида ушёл к стеллажу. Расширенными глазами я следила за его движениями - ту или иную штуковину выбрать на полках? - и поняла, что кричу... А часто ли ошибаются в контрразведке? И что чувствуют люди, которых безневинно волокут на дознание? Но у НЕГО уже не спросишь. Воздуха во мне не осталось...
  
   Время, потребности и простые человеческие эмоции - всё потеряло значение.
   Резкий, зелёно-белый, химический свет бил в лицо; и мне было не так больно, как невыносимо мучительно - от голода, жажды, усталости, унижения, страха, от побоев и осознания полной, беспросветной, абсолютной темноты впереди. Часы сменяли друг друга. Руки затекли, ноги уже не держали меня, но я понимала, что если я упаду, то уже не встану.
   Я плохо сознавала окружающее, одежду покрывала грязь, лицо затерпло от ударов... К воплям о здравом смысле господин Рунида оставался глух. Мне казалось, что я схожу с ума. Время от времени, когда в моей голове светлело, я все-таки вслушивалсь в реплики моего палача. Я всё ещё не давала воли слепому отчаянию - надеялась сторговаться со своими пленителями... мне казалось, это возможно.
   Я находилась в одном из корневых имений Семьи да Райхха - возможно даже, в знаменитой "Белой Башне", легальным прикрытием для которой, как я теперь понимала, служила одноименная туристическая сеть... Да Райхха обосновались в месте, которое вряд ли могло заинтересовать кого-то иного - в самых Предгорьях. И окопалась они здесь твердокаменно. Оговорки охраны показывали, что режим не уступает бюро КСН.
   Даже будь на свете сила, готовая найти меня, им бы пришлось уступить мощи этой Семьи. Они бы торговались, вели осторожные разговоры, но даже существуй способы давления на да Райхха - никто не расходовал бы их на какую-то там Санду да Кун...
   От истощения я начала терять сознание.
   И так миновало... сколько времени..? я не знаю. Я до сих пор не знаю, сколько времени я провела в плену у этих скотов, хотя уже сколько лет миновало... Но тогда мне казалось, что вечность...
  
   На то время Рунида уже несколько часов как снял перчатки. Я обнадежила себя (неужели поверил?!), но в его поведении ничего не изменилось. Он каким-то образом доказал себе, что я не представляю опасности как Отродье; но что я не работаю на Горную Страну - этого я доказать не могла. Доведя меня до полуобморока, Рунида ушёл отдыхать. А я всё также висела на ремнях у стены.
   Я умру... Что страшнее - я буду умирать ужасно и мучительно, так что даже смерть начала казаться привлекательной. Я кричала, хотя меня никто не трогал, просто от ужаса...
   Да, ко мне пришло отчаяние.
   В комнате остался охранник. Он ходил взад-вперед, похлопывая по ладони петлей из грубой верёвки. Дергаясь в путах, я понимала, что, наверное, когда Рунида вернётся, начнётся что-то страшное. Так прошло около часа, а потом в дверь постучали. Охранник прорычал:
   - Кто?!
   - Я! - нервно отозвался из-за дверей Рунида. - Открывай!
   Тюремщик нахмурился - но я была слишком захвачена перспективой новых глумлений, чтобы понимать, что его обеспокоило. Может, у Руниды предполагался ключ? Тем не менее охранник встал, прошёл к двери. Неважно, Рунида вернулся - он продолжит... но я была слишком беспомощна, чтобы противостоять окружающему...
   Я на миг потеряла сознание. В комнате раздался сухой хлопок, два, запахло дымом, звук падения двух тел, а потом холодные сухие руки разомкнули наручники... но я уже ничего не соображала. Я металась и рыдала всухую, не имея сил оторваться от его плеча, воя и тысячу раз повторяя его имя. Карун...
   - Тише, всё закончилось. Я рядом.
   - Нет!.. - Меня охватило какое-то животное отчаяние, я уцепилась за его одежду, как тонущий за горло спасателя. - Нет, нет, нет... не бросайте меня тут...
   - Я сейчас... - проговорил Карун, баюкая меня в объятиях. - Последнюю обойму выбил. Тише. Сейчас. Не надо.
   Бормоча что-то утешительное, усадил меня под стенкой. Я ловила его штанину и рыдала без слёз.
   Боги, благословите его... дайте ему всё, в чём он нуждается...
   Быстро обыскав мёртвого охранника и застреленного Руниду, да Лигарра рассовал их оружие по карманам. Потом молча поставил меня на ноги, обхватил за талию и оторвал от пола. Меня унесли из этой страшной комнаты. На полу осталось два тела, а ещё всякие гадости для мучения людей. Я закрыла глаза.
   Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в моей голове немножко просветлело. Я висела на плече своего спасителя, как в бреду ощущая его запах, запах кофе и сигарет, припитавший его насквозь, а ещё еле ощутимый след порохового дыма. Мы находились в каком-то длинном, холодном коридоре, выкрашенном серой краской. Через одинаковые расстояния в стенах - окна с рифлёным стеклом. Усадив меня на подоконник, да Лигарра гладил меня по волосам и повторял:
   - Всё закончилось. Тише. Дышите спокойно. Приходите в себя, пока тут никого нет. А потом надо будет бежать.
   Он как знал, что мне нужен звук его голоса? Ниточка в реальность, и я ползла вдоль этой нити... Я не могла разжать пальцы на его одежде. Это было выше моих сил. Вот сейчас отпущу, и Карун пропадёт, и всё вернётся... химический свет, и ужас, и эта ржущая тварь... Меня трясло, и лишь постепенно начинало отпускать.
   - Они вас через мой труп получат. А им это дорого станет. Так что успокаивайтесь.
   Дождавшись, пока я хоть немного вспомню о приличиях и оторвусь от его плеча, он утвердил меня в сидячем положении. Снял с пояса флягу и влил в меня пару глотков холодного и неимоверно крепкого кофе.
   Всё время, минувшее с моего похищения, я бодрилась - но как мне, оказывается, было жутко! Я даже не сознавала этого, пока не оказалась на свободе. Какое облегчение он принёс с собой! Я почти задыхалась от хлынувшей в меня жизни. Он сильный. Он никого не боится. Он застрелил гада, который ржал над моими слезами.
   - Сейчас будет легче... Они хоть... ничего такого себе не позволили?
   Я помотала головой, закрыла рот ладонями.
   - Значит, не успели. Хорошо.
   Утешитель хренов... Значит, уверен, что собирались?! Я так его об этом и спросила.
   - На этом подонке перчаток не было. Итак, физический контакт он уже допускал. А допрашивали вас как по дознанию высокого уровня. Хотя крайне скверно и непрофессионально.
   Порывшись в кармане, он вытащил мятый платок и вытер мою физиономию от грязи, крови и соплей. А я-то надеялась, что когда Рунида снял свои мусорные варежки - это был хороший знак... Спрятав платок, Карун бесцеремонно повернул меня к себе спиной (основательно разодранной), потом боком, критически осмотрел запястья и подбородок. По результатам осмотра он пробормотал под нос "плагиаторы тупорылые...", а вслух заключил:
   - Болезненно, но ничего серьёзного. Они только разгон брали. Скоро пройдёт. И какую-то одежду вам бы надо - на улице сейчас холодно.
   Меня и впрямь начало морозить - впрочем, скорее от пережитого, чем от сквозняка. Да Лигарра снял с плеч ларго, закутал меня в него, и тревожно огляделся.
   - А почему плагиаторы? - прошептала я.
   - Цель размыта, желание морды бить - огромное. Дилетанство. Садизм.
   - А почему непрофессионально? - снова шепотом спросила я.
   Карун смерил меня озадаченным взглядом.
   - На ваши вопросы всё тяжелее отвечать.
   - Почему? - слабая улыбка наконец-то вылезла из меня. Карун явно счёл, что развеселить меня следует любой ценой - даже если повод для моих улыбок сомнителен с общечеловеческой точки зрения.
   - У всякой специальности - своя этика. Есть ряд необходимых действий, которые нельзя выносить за пределы работы. Вы врач, должны понимать. Вы бы родичей умершего на вскрытие позвали? Лежит ваша бабушка с требухой по столику. Книжку она вам больше не почитает.
   Я нервно хихикнула, да Лигарра улыбнулся. Парочка психов...
   - Вот и я вам про теорию дознания ничего рассказывать не буду. Неэтично. По крайней мере, вначале в себя придите, - дружелюбно подытожил да Лигарра. Я кивнула.
   Вот что следовало за "положенной на стол авторучкой". Всё непросто. Иногда Мар проводит вскрытия, но не потому, что ему нравится копаться в трупах - а для выяснения причины смерти. Есть необходимость. Это я понимала. Не всё принимала, но понимала.
   Плагиаторы, само собой... Методы да Райхха заимствованы из арсенала КСН. И даже, наверное, эти проклятые неструганные доски... Карун считай напрямую сказал, хотя и пожурил, мол, самоучки, неэффективно. Наверное, если рассудить логически, между Каруном и Рунидой нет большой разницы. Разве что второй - садист. А да Лигарра умел к делу подойти по науке, никак иначе он не смог бы дослужиться... "Тисками сломай кости его, щипцами разорви чресла его, лошадьми разорви тело его и огнём сожги"... Но я даже в кошмаре не могла представить, чтобы Карун при этом хихикал.
   Некоторое время сидела, съёжившись. Вдалеке послышались шаги, крики...
   - Санда, вы уже можете стоять на ногах?
   - Попробую, - прошептала я.
   - Пожалуйста, - попросил он. - Я помогу. Вы не тяжёлая, но мне не с руки стрелять и тащить вас на себе.
   Опираясь на его руку, встала. Вроде бы ничего, хотя колени дрожали.
   - Куда теперь?
   - Сюда, - он указал на металлическую лестницу в конце коридора.
   Да Лигарра мягко подтолкнул меня, закрывая от коридора спиной. Глянув, как он держит оружие, я вмиг поверила, что моя поимка станет да Райхха дороговато. Уж очень он его держал профессионально. Без рисовки. Так я бы чашку держала или карандаш.
   Я медленно начинала соображать.
   - Карун, но как?!.. Там же такое заварилось!.. И вы один сюда приехали?!! - Из моих глаз снова хлынули слёзы.
   - Хорошо налаженная структура работает и без начальника, - без улыбки сказал он.
   Да Лигарра казался затёртым серой краской: уставший, пыльный, в тёмной одежде, вовсе не походившей на его обычный, "с иголочки", гардероб. Лёгкость, с которой он наплевал на свою дорогостоящую обёртку, меня потрясла... Раз - и сбросил. Он же оперативник. Неожиданно я действительно увидела перед собой человека - безо всякой поддержки извне, сосредоточенного и серьёзного. Именно этот человек разделял "правила" и "правильно", ехидничал про "семнадцать секунд" и улыбался над чашкой.
   Он на такие проблемы пошёл из-за меня?! - если я хоть что-то понимала в дисциплине его организации... Что с ним теперь будет?!
   - Спасибо, - жалобно прошептала я. - Почему вы меня спасаете?
   Карун фыркнул. Металлическая лестница под ногами гремела.
   - Ответ на этот вопрос рискует стать слишком высокопарным.
   Я вопросительно покосилась.
   - Раз уж пришлось сдать фишки, хоть честь оставлю незапятнанной, - с мрачной иронией ответил он. - Я Мир защищать клялся - защищу хоть кого-то.
   - Они всё-таки приказали вам? Боги, но я же... - я осеклась.
   - Вы же что?
   - Я нашла свидетеля, который мог бы дать показания против да Растана.
   Да Лигарра на миг сбился с шага, но не замедлил его. Мы дошли до конца этой проклятой гулкой лестницы, метнулись в коридор. Сверху загрохотали шаги. Вовремя же мы! Бегом! Карун рванул на себя какую-то дверь. Наскоро забаррикадировавшись, мы притаились в тёмном помещении вроде склада. Свет пробивался через щели в ставнях. Пахло досками, и меня замутило - слишком ярки были воспоминания о пыточной комнате Руниды. Едва ли теперь смогу радоваться аромату свежепиленной древесины...
   - Я потому и вышла из дому! Мне позвонили, но когда вернулась - эти типы уже взломали замок и ждали меня... - шепотом сбивчиво изложила я.
   Я торопливо рассказала ему про Киная. Да Лигарра откинулся к стене и прикрыл глаза.
   - Уже поздно... Нам не дали бы этого сделать.
   - Всё так плохо?
   Косая улыбка в полутьме.
   - Санда, я никогда в жизни не был таким уставшим, злым и разочарованным... - ровным голосом сказал Карун.
   Достаточно разочарованным, чтобы бросить боевой пост и нестись сломя голову за пять сотен пуней - в слабой надежде, что я похищена именно Семьей да Райхха и ещё жива... Случилось что-то чудовищное.
   - Можете рассказать?
   - Если б я знал, о чём.
   Неприятности у нас обоих? Опустошение и страх... Да Лигарра скосил на меня глаза.
   - Не переживайте из-за этого. Сам со своими делами разберусь. В конце концов, одно нарушение за всю биографию - даже смешно. Давайте лучше думать, как уйти отсюда живыми...
   - А нам не дадут?
   Да Лигарра фыркнул.
   - Я только что тридцать человек уложил. В основном, охраны, но ещё Фергажа да Райхха, первого сына Старейшего Фернада. И этого подонка, что вас пытал - Рунида да Райхха, племянник Фернада, кстати. Пройти к вам тихо я не смог никакими силами. Очень уж вас берегли... Так сильно, что у меня невольно возникли новые вопросы. Сейчас Семья да Райхха поднялась по тревоге.
   Я озадаченно моргнула. Да Лигарра, при всей занудности, не походил на человека, педантично считающего убитых им людей.
   - Ровно тридцать? - иронично уточнила я.
   Карун улыбнулся. Он всё понял - как если бы я вслух это сказала.
   - В обойме табельного "трЕккеда" десять патронов. У меня было три обоймы.
   Вопрос, что хотя бы одна из пуль прошла мимо, не поднимался. Конечно, он, скорее всего, в упор стрелял - но впечатляло. Впрочем, лучше подумать, что теперь будет... Сможет ли даже КСН прикрыть нас от ярости Первой Семьи?..
   - И какие идеи? - тихо спросила я.
   Карун пожал плечами.
   - На самом деле, никаких. Разве что есть одна... но это такого плана мысль - если уж всё равно умирать, то следует это сделать хотя бы с выдумкой.
   - Расскажите, - с невесёлой улыбкой решила я. Если урон, нанесенный ради моего спасения, так велик, дела наши и впрямь плохи. Будем пробиваться с выдумкой.
   - Они построили свой риннолёт, - спокойно произнес да Лигарра. - Я знаю, где он стоит. Видел, пока вас искал. Давайте его угоним и улетим. Тут же горы. Он спланирует со стоянки - знаете, как птицы с деревьев слетают.
   Я застыла с разинутым ртом и сердцем в желудке.
  
   - Кк..Карун..?
   На мгновение у меня просто мозги спеклись. Я сидела на полу, как дура, хлопая ртом и не умея вздохнуть. Я бы от Мара такого не ожидала. От своего отца даже. Но Карун, страж Порядка и всё такое...
   - Да ладно вам, - улыбнулся он. - Вы же мечтаете увидеть эту машину с тех пор, как я вам про неё сказал. Вы бы даже в неё залезли с удовольствием. Чтоб я вас не знал.
   - Ддда... но... - я покраснела. - Но это же?..
   - Запрещено Верой? - задорно фыркнул Карун. - Да ладно, не Переродимся мы с вами больше, и что? думаете, это сейчас имеет какое-то значение? Так поверьте мне, что никакого!
   Я повела плечами от праведного ужаса - честно говоря, не слишком-то искреннего. Карун улыбался, на его лице проступил откровенный восторг. Честное слово - как мальчишка, встретивший девчонку-сорванца!
   - Санда, эту машину построили совершенно официально, - поддел он меня. - Секретно, как селезёнка Создателя, но официально. Её в конце концов пустят в серийное производство. Наштампуют несколько сотен штук, а лет через десять - на них даже начнут перевозить важных пассажиров. И Совет Мудрейших всё это разрешит.
   - Да уж куда он денется... - кивнула я.
   Да Лигарра улыбнулся ещё шире - на самом деле, я ещё не видела, чтобы он смеялся так искренне и ясно. На его лице даже пропали все эти знаки ледяной комитетской сдержанности (обычно не покидавшие его даже в минуты очеловечивания). На самом деле - я пожалуй, ещё в жизни не видела более тёплой, светлой и озорной улыбки! Впрочем, явно смутившись, он мгновенно стёр её с лица. Опять рядом сидел человек из стали и камня.
   - Но как ею управлять?! Ведь мы этого не умеем!
   - Санда, я же говорил вам, что научная важность риннолёта только в том, что он летает. А вообще такую машину мог построить любой школьник, знакомый с элементарной опытной аэродинамикой. Если бы Закон Двоебожий прогуливал. Кабина, несущие плоскости с профилем, создающим разность давления по верхнему и нижнему контурам, и простейшее механическое управление. Почти мобиль, только с прикрепленными к нему крыльями - этими неподвижными плоскостями.
   - Всегда могут быть проблемы.
   - Уж не сомневайтесь. Проблемы будут - но многие из них уже предсказаны и есть разработки по их решению. А управлять этой штукой я смогу - поскольку во время её постройки и испытаний я с огромным интересом вникал в техническую часть. Мы даже провели исследования атмосферы.
   Ого. Да "Каурра" творила что-то невероятное! И он всё это курировал!!! О каком катехизисе могла идти речь, а? Смешно и говорить... По глубине неверия этот человек мог бы составить хорошую конкуренцию моему отцу.
   - По данным этих исследований мы внесли поправки в способ управления и конструкцию - она стали куда прочнее. Эти разработки я читал.
   - Но они не уберегут нас, если всё это... свалится!
   Карун пожал плечами.
   - Я же сказал, почему предлагаю такой выход.
   Я на секундочку отвлеклась от предвкушения преступления против КНИГИ - и мне стало не по себе.
   - Нам не выйти так, как вы вошли? - тихо спросила я. - Никоим образом?
   - Разве что мы положим всех, кто есть в этом комплексе. Это, по моим прикидкам, до двух сотен человек, - спокойно ответил да Лигарра.- Да и теперь... сами понимаете.
   Я понурила голову. Они будут мстить, чего уж непонятного. Притом, очевидно, с жестокостью, о какой мне лучше не думать, если я хочу сохранить ясность мышления.
   В коридире что-то прозвучало, и Карун немедленно зажал мне рот. От его жесткой ладони и рубашки всё ещё пахло пороховым дымом. И пахло им самим. Торопливые шаги нескольких человек приблизились и снова отдалились. Мы затихли, как мыши...
   - Давайте проверим, что у нас тут? - предложил Карун одними губами, указывая на ящики, заполнявшие тёмный склад. Я торопливо отстранилась...
   Да Лигарра трижды чиркнул спичкой, подсвечивая ярлыки на ящиках. У последнего остановился.
   - Знаете, нам, наверное, сегодня помогают Боги...
   - Что тут?
   - Лыжное снаряжение. Они же и впрямь содержат сеть баз отдыха. И получают с этого бешенные деньги, - шёпотом сказал он.
   Погасив огонёк, Карун спрятал остаток спички в карман. Ощупав край ящика, он нашёл два зажима и на миг замер.
   - Тихо? Вы тоже ничего не слышите? Я открываю.
   В тишине ящик открылся с пронзительным грохотом.
   - Вот же Тень... Ну да ладно.
   Порывшись среди упаковок, он вытащил на свет Двоебожий несколько пакетов.
   - Боюсь, если мы воспользуемся нашей чудо-машиной, там будет ветрено и прохладно. Это противоветровые куртки.
   Кое-как разобрав маркировку, протянул мне пакет.
   - Вам должно быть впору.
   Я отдала его ларго. Прикрыв разодранную блузку, я глупым образом вернула себе самообладание. Предрассудки - вещь цепкая и заразная.
   Мне хотелось обследовать остаток ящиков, но Карун молча указал на дверь.
   - Надо сматываться. Они и сюда придут, и это будет ловушка.
  
   Пока мы пробирались по территории да райхховской базы, я молчала. Да Лигарра шёл по комплексу, как у себя дома. Изредка задавал мне вопросы, неожиданные и на вид не связанные друг с другом, я отвечала, и мы снова замолкали. Наконец, я подала голос:
   - Вы тут уже были - или знали всё это заранее?
   - Не был, не знал. Но искал вас долго. Успел изучить. И многое узнать, кстати, - добавил он. Я встревоженно глянула на него. - Даже кое-какие документы в руках подержать. На вас, например. И... на других людей.
   Такие должности, как у да Лигарры, зря не раздают. Дать волю - он бы разобрал "Башню" по кирпичу.
   - Что-то серьёзное?
   Кивок.
   - Может, мне и теперь заткнут рот, но тогда, боюсь, мне придётся застрелиться. В отставку со вторым уровнем допуска меня не пустят...
   - А застрелиться вам разрешат?
   Карун замер, а потом сказал с улыбкой:
   - Может, и нет. Но я, конечно, приму любое решение начальства.
   Не хотела б я оказаться в его шкуре. Даже в обмен на власть, деньги и всё прочее.
   - Что вы тут нашли? Можете рассказать или это секрет?
   - Расскажу.
   Но ещё несколько минут он молчал.
   - Да Ринн мертв. Его убили тут.
   Мы присели за каким-то серым сооружением в два этажа. Рядом стояли и другие такие же, с закрытыми воротами, без окон, а сверху к каждому зданию-коробке вела галерея, связывавшая их с основными корпусами. Что находилось с той стороны "коробок", мешал видеть забор, но оттуда дул сильный ветер и мне почему-то казалось, что там обрыв. Странные здания на краю пропасти. Как их вообще строили-то?
   Уже два часа комплекс "Белой Башни" напоминал кипящий муравейник, и мы неоднократно чудом избегали поимки, но тут царила странная тишина. Впрочем, незадолго до этого мы проникли в некую закрытую зону. Тут охраны было не видать, но поведение Каруна указывало, что она есть, просто он точно знает, где.
   - Вы уверены?
   Да Лигарра покачал головой. Внезапно он стал каким-то опустошенным - и даже не смог этого скрыть.
   - Санда. У меня никогда не было большего друга. Глупо - но правда. На нашей работе друзья не предусмотрены, - медленно проговорил он. - И уж совсем не годится привязываться к объекту защиты. Обеспечить его доверие - это да. Но мы каким-то образом... наверное... сдружились. - Карун пожал плечами. - Мировые проблемы обсуждали, спорили, кофе литрами пили. Я даже, грешен, курить его научил. Он такой был... как вы, знаете. Не замечал... - он почему-то посмотрел себе под ноги.
   Я вдруг с неожиданной ясностью вспомнила, как тыщу лет назад мечтала глянуть на "сволочь", которая вложила курево в руки астматика Лапарси.
   И... что "не замечал"? Как от Каруна шарахаются люди - даже конвой в здании на Ринногийи, 8... Тьма, ведь ты ничего не знаешь об этом человеке. Ничегошеньки.
   - Знаю, как вы относились к Лапарси - как к высокомерному умнику, но верите ли - он был и другим. Достойным человеком из дружной и честной Семьи. Интересным собеседником. И, знаете, я... многому научился у него.
   - Чему же? - тихо спросила я. Я ничего о нём не знаю...
   На миг, мне показалось, глазах да Лигарры мелькнуло сомнение. Он впускал меня в своё личное. Странный он всё-таки тип. Машина с быстрой улыбкой.
   - Это сложно объяснить. У каждого из нас есть вещи, о которых он не имеет понятия. Но их можно почерпнуть, наблюдая за другими людьми.
   Он так и не решился. Я опустила глаза. Не лезть же человеку в душу.
   - Каким же образом вы узнали, что он погиб тут?
   - Риннолёт, - снова по-деловому, живо, ответил Карун, кивая через плечо на стену здания. Я остолбенела. Боги, это что, риннолёт уже прямо тут стоит?! За этой стенкой?! И мы рядом?! Нервная дрожь... - Я проникал в это помещение во время работ. Почерпнул немало интересного. Аппарат построен уже давно - краска основательно высохла, - вёл дальше Карун. - То есть он никак не мог быть сделан по тому единственному комплекту проектной документации, который ушёл из "Каурры".
   - Тому, который уволок искусственный человек?
   - Верно. Более того, в нашем утерянном комплекте были некие доработки, сделанные уже после пропажи да Ринна - как я уже говорил, мы провели исследования атмосферы и укрепили конструкцию. Вот эти-то доработки виднеются поверх старой конструкции. Очень свежие.
   Я разинула рот.
   - КАК?!
   Да Лигарра ухмыльнулся. Сделав мне жест, он встал и медленно двинулся вдоль стены. Оружие он не нам миг не опускал.
   - А вот так. То есть либо был уведён ещё один пакет документов, либо искусственный человек тоже нашёл здесь последний приют...
   - А вы не допускаете?..
   - Что да Райхха сотрудничают с летунами? Нет. Вы себя вспомните. Вас, по вашим же словам, пытали как агента. Добывали схемы связи и всё такое. Вывод - да Райхха собирают личную коллекцию рыжих. И свою базу данных по Горной Стране. Причём весьма успешно.
   Если главы контрразведки, отдела идеологии и внутренних дел КСН и этим не проникнутся, Каруну и впрямь придётся подавать в отставку! Дело грозило полным падением структуры Мира.
   - Но ведь мы считали, что да Ринна похитили летуны? Как же он оказался тут?!
   - С учётом того, что позднее они потеряли и своего засланца - у них вышел сбой. Разведка да Райхха перехватила их агентов, похитивших да Ринна. Возможно, их тщательно допросили, а позднее схватили ещё и искусственного человека, который всё это время ничего не знал о провале и продолжал свою миссию. Вряд ли летуны могли обеспечить регулярную связь с засланцем. Я же ведь тоже не зря хлеб кушаю, и они не рисковали... Агент работал автономно. И, кстати, грамотно.
   - Но ведь люди из Десятки всё это время тряслись над да Ринном, как над последней горстью Белой земли! - воскликнула я. - То есть уже не над да Ринном, а над его двойником... Но теперь выходит, они всё это время ЗНАЛИ, что это НЕЧЕЛОВЕК?! Ведь настоящий да Ринн был у них в плену и под принуждением строил вторую машину! Тогда выходит, что они так стремились устранить вас с вашими подозрениями лишь потому, что вы могли раскрыть всю эту тёплую компанию! - мои мысли неслись, как дикие кони. - То есть вначале, как мы и думали, их интересовали разработки да Ринна - они хотели утвердить своё влияние на руководство "Каурры", контролировать проект. И тут вдруг они перехватывают агентов летунов, которые похищают физика! Да Ринн достается им весь целиком, да ещё и с агентами впридачу! И они всё переиграли. И как мастерски! Собрали с двойника кучу биологических данных (пока он "лечился"), его руками проникли в запретную зону "Каурры" - и, наконец, схватили его с оригинальными документами.
   Да Лигарра кивнул. Пока я шепотом "вопила", он периодически зыркал по сторонам и на меня, и в его глазах загорелась улыбка. Правда, он немедленно стёр её, и у меня на душе возникло острое чувство сожаления. Я уже почти скучала без этого ехидного типа.
   - Ага. Так и есть. Все сливки с этой истории сняли главы да Райхха, - заключил он. - КСН остался в дураках - да ещё и с такой миной, будто всё идёт как надо. Но больше всех пострадали рыжие. Они потеряли да Ринна, одного из своих, нескольких агентов (скорее всего, людей, и, к тому же, скорее всего, наших, местных, а это для них огромный урон, ведь пойти ещё разыщи таких, кто соглашается работать на них), в целом провалили акцию - и не получили взамен ни клочка бумаги.
   - Вы и впрямь их жалеете? - спросила я.
   - Ну не себя же жалеть, дурака, - буркнул да Лигарра. Помолчав, он добавил, - Только в одном Фернад да Райхха ошибся. Пожадничал. Захотел и вас охватить вниманием. Может, забоялся, что если вы и впрямь агент Горной Страны, находящаяся под следствием, как свидетель по АУО, то рано или поздно я вас выведу на чистую воду. И тогда в КСН узнают про странные пропажи засланцев, никак с акциями контрразведки не связанные. Явно не предполагал, что мы, наоборот, накроем всю их компанию.
   - Карун, - насупилась я, - хочу просить у вас прощения. Я так плохо о вас думала, пока сидела в том тёмном ящике!.. Я понимала, что вы просто делаете свою работу... но было так горько, что до меня никому нет дела. А вы... пришли... и... вы даже не предстваляете, как я вам обязана! - воскликнула я, прикладывая ладонь ко лбу.
   - Долга Жизни мне не поручайте, - сказал да Лигарра, останавливая меня жестом. - Я его не приму. Я не принадлежу себе, итак ваш Долг перейдёт на Комитет. Мне бы этого не хотелось. Идёмте.
   Я шла за ним и смотрела в его безупречно стриженный затылок. Если человек не принадлежит себе, он принадлежит Семье. Вот какая была Семья у этих людей.
   На самом деле, ведь я ничего не знала ни о жизни внутри Комитета, ни о том, каким образом складывались судьбы его сотрудников. Что-то утрачивая, люди что-то приобретают взамен. Потом, у всех свои потребности и понятия о счастье.
   Многих людей обоих рас приводило в ряды КСН. Одни шли к этому сознательно, другими руководили обстоятельства - и так они становились защитниками Порядка - но что скрывалось за этой рекламной обёрткой, я не знала. КСН начал для меня распадаться на отдельных людей, но общей картины я не видела. Меня приучили к тому, что Комитет Спасения Нации - власть. И сила, перед которой надо склониться. Но я продолжала изучать Мир.
   Что привело в ряды Комитета, например, конкретного Каруна да Лигарру? С какого возраста надо было начать подготовку, чтобы уже много лет занимать должность спецоперу ведущего научного Института? До этого же ещё дослужится надо. Но ему не больше тридцати семи или даже тридцати пяти. Просто выглядит куда старше от тяжести лежащих на нём знаний, опыта и обязанностей.
   Я знала, что у КСН были специальные Высшие Школы - именно там готовили будущих офицеров, элиту "конторы". Но поступить туда так рано (как выходило по моим подсчётам) мог лишь выпускник специализированного комитетского интерната - я имела об этом понятие, потому что коллега из "Масийи" собирался отдать сына в такой. В интернатах дети глубоко изучали психологию, право, историю, получали физическую подготовку, а потом поступали на спецкурсы и приносили присягу.
   Скорее всего, да Лигарра прошёл этот путь. Послали родители? Романтика позвала? Грустил ли он когда-нибудь по утраченному детству? Или они ничего не утрачивали, с пелёнок сотрудники Комитета, защита Мира - а только получали огромную (хотя и своеобразную) Семью и возможности для поиска мудрости?
   Я не знала ответа. Как я уже сказала, я слишком мало знала о реальной, а вовсе не глянцевой, жизни этой огромной структуры. Вот уже восемь столетий она охраняла Порядок, оставаясь при этом живой и развивающейся. Она и была истинной властью Мира. И потому пугала, но тут ничего не поделаешь.
   "...он был и другим. Достойным человеком из дружной и честной Семьи...". Странно упоминать об этом. Но он упомянул. В минуту, когда его комитетская суть почти дала трещину.
   Мне показалось, именно это тревожило Каруна. Человеческая, маленькая Семья, без которой не может жить ни один аллонга. То, чего у него никогда не было. То, что он заменил на долг и присягу, по своей ли воле или нет. Он слишком глубоко в этом увяз - деталь машины, временами скорбящая по простым человеческим чувствам.
   Чего я не замечаю? Чего я не хочу замечать, Боги...
   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  
   Послышался шум. Я разобрала: "Прочесать территорию ...тройную охрану!" Карун скорчил недовольную мину. Указал на металлическую лестницу на опоре галереи.
   - По-умному не успели. Идём напролом - вдруг не заметят. Там был люк. Пожарный или вроде того. Внутри охранник, но это я беру на себя.
   - Мы окажемся на виду!
   - Тут всё равно негде укрыться. Если сейчас мне в спину всадят пулю, не паникуйте и двигайтесь дальше. Хуже не будет.
   - Тогда дайте мне оружие, - решила я. - Я не умею стрелять, но это их хотя бы дезориентирует...
   - Вы всё-таки необыкновенная женщина.
   Ему удавалось улыбаться на самом дне голоса. Я сжала пистолет, ранее принадлежавший Руниде, ощущая гадкую тошноту. А куда мне двигаться, если его убьют? Да хоть куда-нибудь.
   - Идём.
   Взбираясь на крышу галереи, мы были заметны, наверное, как мухи на окне... Я храбрилась, но в животе ныло. Оглянувшись, я увидела, как от ворот "закрытой зоны" разбегаются вооруженные люди. Любой мог увидеть наши фигуры, да ещё была охрана по ту сторону здания...
   - Сюда! Быстро, - зашипел да Лигарра, втягивая меня за шиворот на крышу и немедленно прижимая лицом к поверхности. И тут же упал рядом. По его тяжелому дыханию я догадалась, что мы прошли по самому краю...
   - Пройдёт пара минут, пока они догадаются проверить крыши... - прошептал он. - Скорее. Ещё есть время.
   Я ползла по грязному засохшему битуму, носом вниз, не смея поднять головы, рядом с Каруном. Ни о чём не думать. Мне было, наверное, слишком страшно, но я изо всех сил работала локтями. Неожиданно да Лигарра перестал ползти, приподнял голову, быстро огляделся. Внизу слышались крики и топот, кто-то говорил по рации.
   - Санда, не двигайтесь, пока я не скажу "прыгайте".
   Я кивнула. В руках да Лигарры появился нож. Привстав на локтях, Карун подцепил язычок замка на металлическом прямоугольнике люка - этот люк я сразу и не приметила. Внизу, прямо под галереей, кричали: "Проверь крыши!" В таком положении, как Карун лежал, его запросто могли снять метким выстрелом. Кто-то внизу ворчал: "Тьфу, да я к этому складу даже не подойду, ты знаешь, ЧТО ТАМ?!" На ворчуна зашипели: "Это ПРИКАЗ, мать твою!"
   Не обращая ни на что внимания, Карун орудовал ножом в замке - может, разве что, в его движениях появилась еле заметная торопливость. Тихий щелчок. Оперев крышку люка на лезвие, да Лигарра приподнял её кончиками пальцев, открыл пошире. А потом бесшумно стёк вниз.
   Не двигаться. А они уже начали проверять крыши. Но он велел. И я буду делать, как он сказал. Тело затерпло, глаза не видели. Казалось, в спину смотрят все оружейные дула Мира.
   - Санда, прыгайте!!!
   Меня встретили его ладони.
   - Я вас держу, люк прикройте!
   Болтаясь в воздухе, я выполнила его приказ. Меня поставили на ноги. Карун бегло обыскал охранника - я не знала, он его убил или оглушил, но тот не подавал признаков жизни.
   Карун убивает так же просто, как я дышу...
   - У него нет ключей от склада - впрочем, чего же я хотел... - да Лигарра начал рыться в своих карманах. - Хоть бы не успели коды поменять. За мной.
   Коридор оканчивался массивными створками. Вытащив треугольную пластинку, да Лигарра провёл ею по щели замка. Некоторое время ничего не происходило, я видела, что Карун нервничает - хотя и сохраняет невозмутимость изо всех сил.
   - Что это? - спросила я, просто чтобы не молчать.
   - Нашёл у Фергажа да Райхха. Заказной ключ. Такие бывают от сейфа или от какой-то важной двери. Что, если это она?
   В толще стены загудело. Замок щёлкнул. Подергав пластину, да Лигарра обнаружил, что извлечь её невозможно. Точнее - возможно - но замок тут же закрывался. Зарычав, Карун схватил меня за локоть и зашвырнул внутрь. Я услышала, как он запирает дверь вручную, створки сошлись, замок снова щёлкнул - и всё затихло. Однако любой человек с той стороны откроет. Если заметит ключ в замке.
   Мы очутились в тишине и темноте. Шёпотом велев мне стоять на месте, да Лигарра зашарил руками по стене - временами коротко ругаясь. Наконец он на что-то наткнулся, в темноте заскрипело, упало что-то тяжелое - и включился рубильник.
   Свет залил помещение высотой в два этажа, размером с зал собраний. По бокам находились какие-то тёмные помещения со стеклянными стенами, небольшие испытательные стенды, неизвестные приспособления...
   Он стоял передо мной - тёмный силует на фоне десятков ламп, распяленная гиганская стрекоза на миниатюрных колёсиках, чудо, созданное руками людей - на длинном помосте, куда вели две лестницы, всё ещё в лесах и рабочих конструкциях... Аппарат для полёта - машина, которой не должно существовать. Богам-противная вещь, потрясавшая моё воображение уже столько времени.
   Я замерла, распахнув глаза и не чуя сердца в груди. Меня переполнял восторг, но да Лигарра, сорвавшись с места, потянул меня за рукав:
   - Бегом, Санда! Мы погибнем.
   - Да, - пролепетала я, еле поспевая за ним. Я смотрела не под ноги, а вверх, пожирая глазами машину да Ринна...
   - Ждите меня тут. Ни с места.
   Он метнулся к одному из тёмных вспомогательных помещений.
   - Это должно быть где-то тут...
   За стеклом подсобки загорелся свет. Я видела, как да Лигарра склоняется над пультом, пинает ящики, выдергивает из них какие-то бумаги, снова кидается к приборам. Над головой загудело... я подпрыгнула, но это всего лишь расходились леса, окружавшие риннолёт.
   Над задней дверью замигала лампочка.
   - Сандаааа! Двери!!! - с пинка вылетая из помещения, Карун, показалось, чуть не плакал. Видимо, не знал - радоваться, что я не воплю о преступлении Веры, или бить меня по голове, чтоб я очнулась. - Подоприте замок!!! Рычаг запора - хоть чем-то!
   Я метнулась к задним воротам. В руках ничего, кроме пистолета, и я не соображала, где найти другой предмет - я сунула оружие в замок, блокируя поворотный механизм.
   - Сюда, быстрее.
   Мы взбежали по ступеням. Красная лампочка продолжала мигать, слышался стук, но створки ворот перед носом риннолёта оставались закрыты. Я не понимала, как мы двинемся с места. Приставив лесенку к борту творения да Ринна, Карун помог мне забраться в кабину, похожую на лодку с открытым верхом. Там было два сиденья, одно за другим, а впереди сложный пульт со многими приборами, датчиками и рычагами.
   - А ворота?
   - Сейчас. Отсрочка срабатывания - я не нашёл, как заблокировать. Минута или около того, потом откроются. Пристегнитесь - там есть такие ремни, как в мобиле.
   Он уверенно занял место водителя. Почудилось, что он сам дрожит. Но у нас не было времени на раздумья. С выдумкой. Да уж.
   - Санда.
   - А?
   - Вы... правда не боитесь?
   - Мне кажется, что нет. Хотя... не знаю. - смутилась я.
   - Вы сейчас увидите то, что за воротами. Вы только не кричите, пожалуйста, хорошо? - пробормотал он. - По правде, сам не знаю, как я поведу себя... когда это будет... по-настоящему, а не на стенде. Просто... держитесь. И... Санда, вы даже не представляете... как мало женщин в Мире смогли бы сделать то, что сейчас сделали вы.
   Я не видела его лица.
   - Да ерунда, - сказала я. - Давайте бежать отсюда. Атмосферка тут гадкая.
   Хохотнув, да Лигарра что-то нажал на пульте перед собой. Под нами тихо загудел двигатель. С свистом ожил винт на носу машины. Обернувшись, я увидела, как шевелятся маленькие пластины по краям того, что создатель этой машины назвал крыльями - хотя, в отличие от крыльев птиц, они не двигались.
   - Я пока вспоминаю, что к чему. Это направляющие лопасти. Они регулируют поток воздуха при манёврах. Этот винт - пропеллер - создает дополнительную тягу. Мы его позднее добавили...
   Он во всём ощущал себя частью команды изобретателей - ну видано ли! Дрогнули, начали расходиться створки ворот перед носом машины.
   - Вперёд. Соберите всё мужество.
   Сразу за воротами была пустота, и риннолёт, тронувшись с места, покатился по помосту, набирая скорость, ветер ударил мне в уши, заплёлся в лопасти винта, затрепетали крылья, и мы, всё ускоряясь и ускоряясь... неслись над помостом, в воздух, за ворота, в самое сердце небес...
   Мы были в воздухе.
   Кажется, я вопила. Переведя дух, я вцепилась руками в кресло и с трепетом вертела головой - только очень бережно, чтоб не нарушить чего-то в тонком и жутком процессе полёта. Карун смеялся.
   - Всё-таки страшно?! - закричал он сквозь шум ветра.
   - Нет! Это восхитительно! Но очень страшно!
   - Да определитесь уже!
   - Я не могуууу! Под нами же ничего неееет!
   - А вот вниз не смотрите, - сурово приказал он, - человек не готов к такому зрелищу. Проверяли.
   Я притихла. Оглянувшись, я всё-таки увидела огромный комплекс "Белой Башни" со стороны - я чуть не упала в обморок от неожиданности! - склады, большое здание вдали и маленькие домики, облепившие гору, некрашенные заборы вдоль пропасти... Там чернел крохотный прямоугольник - Боги, это же наши ворота!!! Они всё больше удалялись, теряясь на теле скалы!!! Я даже заметила, как в них кто-то метался, увидела сполох выстрела... Но враги не смели подойти к краю помоста, пока ворота были открыты... и мы улетали всё дальше и дальше.
   И... горы! Горы окружали нас со всех сторон - не те огромные, что пишутся с большой буквы и скрывают НЕ-Мир, но воистину никогда мною не виданные! Здоровенные кучи камня, высотой не менее пуня, серые и неровные, невероятно большие - ну вы только подумайте! Боги, как же я мечтала посетить этот уголок! И вот, меня приволокли сюда силком, пытали - я даже забыла, что никогда не бывала в Предгорьях!
   - Я выгляну!
   Карун издал какой-то звук, точно отчаялся удержать меня от безумия. Но он был слишком занят управлением - спина его окаменела - так что я решилась.
   Поднеся нос к краю борта, я пожалела, что мои глаза не выдвигаются на палочках, как у некоторых животных. Я бы эти палочки тихонько вынесла за борт... Но увы! Пришлось ещё и тянуть шею... Взвизгнув, я отпрянула.
   - Тамммм... бездна!
   - Полпуня, не больше. Если верить приборам.
   - Мда? - с сомнением и надеждой уточнила я. Полпуня не казались большой величиной. - Тогда я ещё раз выгляну.
   Да Лигарра издал какой-то нервный, восторженный звук.
   - А если бы я сказал вам - пять пуней? - ехидно, хотя и не без напряжения уточнил он.
   Подумав, я парировала:
   - Это невозможно. В Предгорьях нет объектов выше двух пуней. Пять - это уже из области интересов контрразведки. Там эти живут. Ну, существуют...
   Да Лигарра промолчал, а я снова прилипла к борту. Медленно - но я всё же заставила себя увидеть то, что было под нами. Земля была такой далёкой - будто я смотрела на неё с высоты нескольких многоэтажных домов, стоящих один на другом. Я начала различать её детали и с изумлением узнавала деревья, заросли кустарника, нагромождения камней, ленту шоссе - но всё было такое крохотное, словно нарисованное на листе бумаги! Справа и слева от нас были скалы.
   - Санда, вы чудо, - с восторгом проговорил Карун. - Вам что же, не страшно?
   Вообще, судя по голосу, его это тоже веселило.
   - Страааашно! - потянула я. - Но ещё любопытно. А вы сами не боитесь?
   Он пожал плечами.
   - Вам станет легче, если я скажу "да"? Только ведь глупо бояться, если надо выжить. Вниз... наверное, не смотрел бы.
   Так спокойно признавать свои страхи - и при этом так жёстко их контролировать!
   - Санда, я попробую управлять этой штукой. Пока она летит по прямой, но так же не будет вечно. Не вертитесь, пожалуйста. И не пугайтесь.
   Пока я крутила головой, стараясь уследить за движениями частей машины, начало происходить что-то невероятное. Машина пошла вниз. Я коротко взвизгнула, но... время шло, и ничего страшного не случилось. С некоторым напряжением да Лигарра наклонил рукоятку слева от себя, и мы опять начали набирать высоту. Он попробовал поворачивать и ещё раз - снижаться.
   - Кажется, основные маневры оно выполняет. Будем надеяться, что этого хватит.
   Мы замолчали. Всё заполнил ветер.
   Я медленно начинала воспринимать детали. Земля неспешно плыла под нами, а облака казались такими близкими, что хоть руками бери... Мимо проплыла тучка, похожая на клок тумана - на уровне глаз! Замирало сердце, но я приказала себе относиться к этим вещам спокойно. Он же сказал - через пару лет на этих машинах запросто будут летать. Если найдут ещё пару сотен психов-водителей. Но разве же не найдут? Потрясут какой-нибудь Тер-Карел и кадровые закрома контрразведки. Там этого дела целые залежи! А ещё по частным клиникам можно пробежаться. Хотя иногда это тот же Тер-Карел. Меня пробрал нервный смех.
   Отец, видел бы ты меня - что бы ты сказал? Наверняка бы отлупил за череду безумных поступков - а потом заперся с риннолётом в одиночку...
   На земле постепенно исчезли знаки цивилизации. Мы двигались на северо-восток. Южнее все земли были подконтрольны да Райхха, а мы пока вряд ли удалились на большое расстояние от "Белой Башни". Западнее начинался Отрог - гиганский выступ Гор, у самой стены которого и приютилось гнездо глав Десятки.
   Мозги быстро пресытились эмоциями полёта. Всё пережитое за последние часы стояло перед глазами, как живое, каждое слово звенело в ушах - куда яснее, чем я воспринимала, пока всё это происходило. Комната для допросов, пальцы Каруна, хладнокровно нажимающие на курок, бегство по коридорам, суровая забота, с которой да Лигарра выдергивал занозы из моих рук.
   Он всё бросил. Целый Институт "Каурра", лежавший на нём. В разгар расследования по делу об АУО. Теперь у него будут очень, очень, очень большие неприятности... Наверное, я умру от стыда, зная, что именно я тому виной - и ни в чём, кроме патологической честности, невиновный, странный и злой, но все-таки очень хороший человек пострадает. Вся его репутация прахом. Хотя он и не принял моего Долга Жизни, но всё-таки мысленно я ему этот Долг вручила. И твердо решила, что исполню его во что бы то ни стало. Буду выгораживать Каруна даже перед его начальством - хотя эти люди страшили меня до ледяной крошки в животе.
   - Карун, - тихо сказала я, - вы же нарочно меня обманываете, правда? В нашей с вами истории далеко не одно нарушение. Если вы всё подробно изложите, вас зароют!
   Обернувшись, он улыбнулся.
   - Санда. Я же сказал, что мои проблемы я решаю сам. Не зароют. Всё не так плохо. Я, конечно, получу за превышение полномочий, но, надеюсь, по-минимуму. Есть облегчающие факторы.
   - А со мной что будет? - жалобно пробормотала я.
   - Упадём моему шефу в ноги, будем за вас просить. Человек он справедливый. И с моим первым куратором дружен. Пусть берёт вас полным сотрудником в отдел, пройдёте подготовку, будет у вас интересная работа с хорошей зарплатой и защита от всяких сволочей. А что пройдёте, я уверен. У вас что-то такое есть... упорство вопреки всему. В Комитете свойство обязательное.
   - У вас там что, учёба подразумевает процент смертности? - хихикнула я.
   - Примерно.
   Я не всегда понимала, где у него заканчиваются шутки.
   - Это получится? Чтобы нас простили?
   По губам Каруна стрельнула мрачно-ироническая улыбка.
   - Если я хоть что-то понимаю в людях и в своём начальстве - получится.
   Кивнув, я затихла. Он так здорово умел меня успокоить. Хотя и напугать было - раз плюнуть. Одно слово - хороший психолог.
   Мы молчали, а ветер наполнял пустоту вокруг нас. Мне казалось, что ветер плачет. Или, быть может, что-то нашептывает - только это что-то нехорошее. Ведь мы же летим. И ветер здесь был не такой, как на земле. Не часть Мира, а какой-то... чужой. Ветер сам по себе. Что-то псевдоживое. Оглянувшись, я увидела по правую руку громадные силуэты - чёрные, как смоль, в косых лучах вечернего солнца, повитые дымкой, заслоняющие пол-Мира.
   Горы. Колоссальный массив, вздыбленный к небу волею Тени, скрывающий чуждое государство Отродий... Горы с большой буквы. Точнее - их исполинский форпост, чудовищный Барьерный Хребет. Пока я не видела его вживую, я, казалось, была способна "пожалеть" летунов за провал операции. Но теперь даже преступники да Райхха казались малым злом, домашними, уютными сволочами. Они - люди. Они - понятны. А там - Зло. Нечто чуждое, внеморальное и внечеловеческое.
   Надо было быть идиотом, чтобы отдыхать в этих местах... Или мечтать их посетить...
   Мне захотелось о чём-то поговорить с да Лигаррой. О чём-то даже совершенно несуразном. Просто чтобы разрушить жутковатую тишину, наполненную шепчущим ветром. Это желание пилило меня изнутри, и я, перебрав кучу нелепых тем, спросила:
   - Карун, не сочтите за наглость. А почему вас обеспокоило, когда я сказала, что из вас бы хороший отец получился?
   Я ожидала злости, стыдящего одёргивания, но он только улыбнулся в полоборота. Даже казалось - его повеселило, что я подняла такую тему сейчас.
   - Меня уже тринадцать лет пытаются централизованно женить. И обязать детей нарожать. Ещё куратор спецпрактики начал.
   Я так и рот разинула.
   - Как?! Зачем?
   - Психологи извелись. Говорят, я слишком жалостливый - и никакой разрядки. Мол, на работу переношу.
   Это Карун-то жалостливый?! Человек с ледяным взглядом, валящий людей с одного выстрела и что-то знающий про теорию дознания? Храни меня Боги от нежалостливых сотрудников КСН...
   - Так женились бы... - пробормотала я.
   - Не хочу. Свинство получится. Уж если влез в Комитет по уши, так работай и не отвлекайся. И контролируй приключения - чтоб никаких неожиданностей в пелёнках. Потому что в итоге всем, кроме работы, придётся пожертвовать. Я не хочу такой участи для своих близких.
   Жёстко и правдиво. В этом весь да Лигарра.
   - И не пытались?
   - Нет, - отрезал он. - Либо на тебя будет стучать собственная жена, либо спи с бревном. Смысл?
   - Имеете ввиду - зависит, искать жену среди своих или среди посторонних? - уточнила я, чтобы скрыть смущение.
   Он с улыбкой кивнул. У меня возникло подозрение, отчего он так мрачно и понимающе ухмылялся. Нас могут простить, взяв с него слово, что он всё-таки женится. Чтоб не страдал человек от желания спасать встречных девчонок... Иначе с какой радости он помянул, что его шеф дружен с первым куратором? Который давно хотел устроить жизнь выпускника. Вот куратор и объяснит. Решение посоветует.
   А тут я с вопросами... Мои щеки вспыхнули. Человеку грозит... гм, административное изнасилование неизвестно с кем.
   Но мне правда становилось легче, когда мы говорили. Тема, мягко говоря, некорректная, но ведь и ситуация та ещё... А Карун поддерживал такой разговор... Наверное, и ему не по себе. Впрочем, отчего же "наверное"? Ведь летим же. На машине для полёта. Возле Гор. Ага.
   - А почему "бревно"? Девушки так сильно вас боятся?
   Да Лигарра фыркнул.
   - Они каменеют, когда узнают, где я работаю. Делаются такие правильные и выхолощенные, что я себя на службе ощущаю, а не в постели. Я всё-таки предпочитаю какие-то эмоции видеть. Поэтому... стараюсь умалчивать о своей работе. Но сами понимаете... надолго не хватает.
   Я нервно хихикнула. Пообщавшись с Каруном дольше получаса, любой человек сталкивался с жестокой профдеформацией его психики. Мне было знакомо это явление - из-за него медикам проще общаться со своими, чем со внешними. Немедикам трудно переварить наши шутки, циничное мышление и вечный поиск скрытых смыслов.
   - Страх - тоже эмоция.
   - Это уже насилие, - дружелюбно парировал да Лигарра. - А мы тут про Семью говорим, а не про... гм... сброс негатива.
   - А что же вы знаете про Семью? Каких эмоций ждете?
   - Жена другом должна быть, - проговорил Карун, - а уже потом всё остальное. Чтобы мог ей спину доверить. Но у нас в "конторе"... каждый за себя отвечает. Впрочем, теоретизировать на эту тему не так сложно, как лень.
   Я задумалась под свист ветра. А у меня в жизни был такой друг, чтоб душа нараспашку..? чтобы довериться в любой ситуации? Я медленно перебирала в памяти всех, кого могла назвать такими друзьями, но было, наверное, странно размышлять об этом на такой высоте от земли... Ничего путного в голову не приходило. Я тоже всю жизнь сама за себя.
   Всё сильнее выл ветер. Я уже не могла заставить себя глянуть вниз. Вдруг стало неуютно при мысли о том, что от бездны меня отделяет лишь тонкий корпус под ногами. Подступал холодный ужас, который был слишком неприятен, чтобы впустить его в свой живот. Карун молчал, и о чём он думал, я не знала. Его профиль казался бесконечно уставшим.
   Какое-то время нас окружал только скрип снастей. Ветер усиливался, и я ощутила тревогу. Вся конструкция опасно затряслась.
   - Карун?
   - Вижу. Уже достаточно далеко от "Белой Башни" - попытаемся сесть.
   Я тревожно глянула вправо - туда, где, словно отмечая край Мира, возвышались колоссальные утесы Барьерного Хребта. Отвесные стены пуня два высотой. Как ножом отрезанные. Чёрные. Хранящие за собой что-то неведомое и жуткое. Сейчас до них было рукой подать - около трёх тысяч шагов.
   - Тут до ближайшего поселения два дня пути... - с сомнением проговорила я.
   - Около трёх часов езды, - поправил меня Карун. - Хотя пешком, да по бездорожью, конечно, плохо.
   - Просто давайте держаться оттуда подальше, - взмолилась я, кивая на чудовищную горную стену, - там же они..!
   - Санда. Это уж как выйдет. Признаюсь, эта штука слушается управления всё хуже. Я всё-таки попытаюсь её посадить на землю, а там будь что будет.
   Я вздохнула.
   - Ладно. Не буду надоедать. Что же я ною, в конце-то концов. Нужна будет помощь - скажите.
   Да Лигарра улыбнулся.
   - Спасибо, что вы не паникуете - этого достаточно. Что же до них - они не висят прямо на Барьерном, - с ехидной улыбкой напомнил он. - Да хоть бы и висели - поверьте, от прикосновения к ним сущее не рассыпается в прах. Это мистификации КНИГИ. Художественный, так сказать, образ.
   - Да вы меня дразните!
   - Само собой. Но это правда. Они чужие, но ведь мы живём в одном Мире.
   - И что? - нахмурилась я.
   - Вам знакома теория антивещества?
   - Это такая выдумка физиков, верно? Вещество-наоборот.
   - Верно. Соль в том, что оно не может существовать. Самоуничтожится, едва появится. Так и Отродья. Мы же с ними дышим одним воздухом, ходим по одной земле. Будь они совсем уж чуждыми природе Мира... они бы исчезли. Даже с точки зрения КНИГИ... ведь Тень тоже порождение Двое-Божественной космогонии, а они его дети.
   Я потёрла башку.
   - Надеюсь, вы этого никому не рассказывали? Совет Мудрейших это эпатирует.
   - Заметьте, вы это сказали на высоте полутора пуней, - подначил Карун. - Носить брюки и короткие ларго КНИГА тоже не советует. Но вот уже сто лет, как это норма.
   Провокатор.
   Ветер ещё усилился. Наверное, сообразила я, сказывалась близость Барьерного, вдоль которой должны были течь немыслимого объёма восходящие потоки тёплого воздуха от земли. Я сказал об этом Каруну - он кивнул.
   - Боюсь, так и есть. Мы всё-таки скверно знаем структуру атмосферы - всё из-за религиозных запретов на её изучение. А сейчас это работает против нас.
   - Всё-таки боитесь?
   - Нет, - твердо сказала я. - После да Райхха я уже ничего не боюсь.
   Карун бегло улыбнулся вполоборота, но я видела, что он сильно напряжен. Лицо серое, губы сжались в нитку. Снова отвернулся.
   - Санда, - тихо и твёрдо сказал он, глянув куда-то вбок. - Если что, держитесь за меня крепче.
   Я проследила за его взглядом и похолодела. Листы обшивки на крыле аппарата уже не прилегали так плотно - крепления торчали наружу до половины! "Направляющие лопасти" еле держали - я видела, как они трепещут под давлением могучего воздушного потока. Каждый порыв ветра ещё больше расшатывал корпус аппарата.
   Я видела - Каруну не удавалось повторить то, что он так легко выполнил, когда мы экспериментировали с аппаратом. Ветер оказался сильнее нашей механики, нашей массы, да и умения, надо признать, недоставало. Риннолёт не только не снижался, но более того, его несло всё выше, и что ещё страшнее - к Стене. Внизу ни единой площадки - только острые валуны, скалы и трещины. Казалось, сама природа пыталась оградить Мир от созданий Тени. Чтоб никто и подойти не смог.
   Да Лигарра не издавал ни звука, но напряжение шло от него волной. Тьма, ведь он ещё и высоты боится. А у человека есть физические пределы, до которых он может стать себе на горло. Но думать о падении аппарата я не могла, только вцепилась в сиденье. Взглянула на часы, прикреплённые к приборной панели. К удивлению, уже миновало полтора часа, как мы были в воздухе.
   Чем ближе к Стене, тем более злобно выл ветер. Его сила пугала. Он был твёрдым, как доска - и ещё более сознательным, если вы понимаете, о чём я.... Но ведь Карун сказал, что они всё расчитали... если бы так!
   ...Неожиданный удар ветра врезался в корпус риннолёта.
   Со страшным скрежетом обшивка полезла из пазов, и под наш синхронный вопль "лопасти" вырвались с корнем.
   За мгновения аппарат потерял и тень устойчивости, восходящий поток перевернул его через хвост. Металлические растяжки лопнули, как нити.
   Карун рванулся через сиденье, сгрёб меня в охапку. Может быть, он орал, но я ничего не слышала...
  
   ...Мы оказались в воздухе. Ветер ревел по щекам, обломки падали, земля неслась навстречу.
   В пустоте, без опоры. Мы падали с неба... Точно метроном - удары сердца в ушах. Звуки пропали, дыхание остановилось...
  
   Мгновения.
   Захлебнувшееся сердце...
   Мгновения.
   Не умирать! НЕТ! не сейчаааааааааааас!!!! Я! Против! Такой! Смерти!...
  
   Я ощутила удар.
   На высоте около двух пуней меня с невероятной силой врезало по спине, по подбородку, поддых, по ступням...
   ...и мы остановились.
   ...мы висели в пространстве, как мухи в желтокамне, абсолютно неподвижно, не поднимаясь и не падая, и даже ветер замер, будто обрезанный ножом...
   - КАРУУУН!
   Меня понесло. Обезумев от слепого ужаса, я вцепилась в одежду да Лигарры.
   Я кричала, воздух ушёл из меня, до конца, досуха, весь. Я ничего не видела, не слышала, не понимала.
   - Сандааааа, успокойся! немедленно, слышишь?! Тихо, смотри на меня, вниз не смей, на меня!!! - да Лигарра принялся лупить меня по щекам, а потом с силой прижал меня к себе... не знаю, как он сохранял хоть капли соображалки?! Боль от пощечин чуть нарушила мою истерику, но воздуха во мне не было... Это было слишком иррационально. Слишком жутко.
   - Карун, что происходит?! - рыдала я.
   - Не бойся, умоляю! Дыши глубже!
   Он был бледен, как мел, глаза остеклянели, и он выгнулся в воздухе, как струна.
   - Санда, смотри на меня! на меня! Спокойно, детка, спокойно!
   - Нужно опуститься, - прошептал он наконец. - Только медленно... ну, давай...
   Но медленно почему-то не вышло - едва он это сказал, как мы ринулись к земле со страшной скоростью.
   - НЕЕЕТ! - я даже не думала, что он способен так кричать. Падение снова прекратилось. Поскуливая от ужаса, я уткнулась носом в его грудь. Что происходило за моей спиной... что там... я не могла дышать...
   - Тише, детка, тише, вот так. Не надо вниз. Думай по Стену, Санда. Стена. Хотя бы так... Думай про Стену, девочка.
   От страха я ослепла, почти оглохла, разум покинул меня. Я не понимала слов, цеплялась за него - а вокруг ничего не было... Да Лигарра дышал рывками, дрожал от нечеловеческого напряжения. Сотни шагов пустоты вокруг...
   - Стена, - напомнил он хрипло, - думай про неё. А я потом всё объясню. Потом. Смотри на меня. А лучше закрой глаза...
   Я послушно зажмурилась.
   Стена. Хорошо, про Стену.
   -Умница. Думай про неё. Всё время думай.
   - Санда, не бойся. Я рядом...
   Мы не падали. Это хорошо. Это какая-то здешняя аномалия. Ветер такой. Он злой. Он такой каменный. Наверное, это ветер! - мы каким-то образом перемещались - без аппарата, сами по себе, овеваемые тугим воздушным потоком. Все гормоны страха покинули меня.
   Я погрузилась в беспамятство, обморок наяву. Стена медленно приближалась, но на неё я тоже не глядела. Карун не велел. Ему виднее. Он, наверное, контролирует ситуацию. Мои мозги отказывались давать иное объяснение нашему чудовищному положению.
   Я не помнила, как прошло всё это время - и сколько его было...
   В момент, когда циклопическая громада Барьерного Хребта распалась на обрывы, трещины и кромки, ревущий снизу вверх ветер сжал нас, как прачка сжимает бельё. Нас швырнуло на скалы. Я упала на каменный стол и потеряла сознание.
   Не знаю, сколько я пролежала там.
   Спустя время я ощутила, что руки да Лигарры переворачивают меня и ощупывают. Он поднял меня на руки, как тряпочку, отнёс под защиту нависавшей над площадкой скалы.
   Я пришла в себя, села.
   Камень был до Тени холодным. Воздух наполняли запахи снега, а ещё он был необыкновенно чист. На кромке скал росли кустики чахлой травы.
   Мы взошли на Барьерный.
   ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
  
   Я судорожно вздохнула, ощупывая камень загадочных Гор. Он не дымился под моими руками, и вообще ничего такого. Но что с нами произошло?! Я даже оглянуться не могла - туда, где обрывалась чудовищная двухпуневая пропасть. Нам конец.
   Лицо да Лигарры было совершенно бескровным. Он отрывисто дышал, временами сглатывал. Чуть шатался от пережитого - хотя там, в небе, держался куда лучше меня. Мы так сидели минуту, две, три, постепенно он брал себя в руки, начинал походить на того спокойного человека, которого я наблюдала уже столько времени, но я его едва узнавала.
   - Карун?.. Что случилось, Карун?.. Я не понимаю, что вот только что случилось... ты понимаешь? Мне кажется, я с ума схожу...
   - Ты не аллонга, - еле слышно сказал он.
   - Что ты имеешь ввиду?! А кто же я?! - всхлипнула я.
   - Ты всё-таки рыжая, - выдохнул он. Закашлялся. Таким да Лигарру я не знала - растерянным и ослабевшим, как подбитая лодка. - Ты...
   От мысли, к которой он меня подводил, мне стало дурно. Как если бы я случайно убила человека. Я встала и на слабых ногах прошлась по площадке.
   Позади скалы вдруг открылся невероятный вид: уходящие каскадом в небо Горы - до самого горизонта, синие, розовые и белые в лучах заката, фиолетовые в тенях, золотые по краям. Что-то фантастическое по силе, мощи и красоте, такое прекрасное, что это граничило с болью. Они были вовсе не такие, какими они казались из-за Барьерного Хребта. Не чёрные и не страшные, ничуть не дрожащие в лихорадке. Я отстранённо подумала, какого же величественного зрелища лишено человечество. "Мы дышим одним воздухом"...и "будь они совсем чуждыми"...
   Нам конец.
   Мои ноги дрожали, и я снова осела на камни. Это всё иллюзия, помрачение, происки Тени. Люди же инстинктивно чуют, где добро, а где зло, верно? Боги даровали нам точки отсчета и знание... Они про всё написали в КНИГЕ. Но как это я - не аллонга? А кто же я, к Тени собачьей? Мне было тяжело дышать.
   Если мыслящее существо о двух ногах, двух руках и голове - не аллонга, оно может быть человеком-хупара или нелюдем-летуном. Но я же не?.. Я же не то и не другое, правда?
   Тихий хруст камушков. Карун подошел.
   - Ты понимаешь, что сейчас произошло? - настойчиво произнес он, садясь напротив.
   У меня ещё теплилась надежда, что события после крушения риннолёта имели иную причину, чем та, к какой он меня подталкивал.
   - Мы не разбились, Санда. Благодаря тебе. Я... в такой... я... Не знаю... как быть... Ничего не понимаю...
   - Карун. Это ветер... - жалобно проговорила я.
   - Это ты не упала.
   Я вспомнила, как он крепко держал меня за руки. Еле удерживая силу такой, чтоб не покрыть меня синяками. А если допустить, что он прав - хотя от этой мысли мутило - ведь ему следовало меня уничтожить. А он сидит, ведёт беседы. И сделал всё мыслимое и немыслимое, чтоб я не погибла в воздухе над Стеной. Это я висела на нём, закрыв глаза, воя от ужаса - а он всё это видел! - мир без опоры, высоту и пустоту. Или он на мне висел?.. Боги, тогда правда - я его спасла. На нём теперь Долг. А он... он тот, кто он есть. Мобильное бюро Комитета.
   - Карун, что со мной?!
   К моему удивлению, он вяло улыбнулся.
   - Ты летун. Если человек не падает с такой высоты...
   Ну вот. Он сказал это вслух. Правда, бризом не назвал, но и Отродьем тоже. Даже человеком поименовал... Хотя это лишь фигура речи.
   - Но я не могу быть этим!.. - закричала я. - Я - да Кун! Сотни людей могли бы подтвердить моё рождение в Законе и Порядке!
   Мысль, что я могу быть внебрачным дитям - даже по ошибке, даже по неведомым проискам Тёмных Сил - даже не рассматривалась. Родители блюли Порядок превыше всего на свете. Даже с учетом отцовского атеизма. Да и то сказать, ведь Карун убеждал, что это невозможно...Что связи с ними стерильны. Если бы кто-то захотел связаться с эдакой гадостью, потерять душу, как пепел, сжечь своё тело...
   Да Лигарра критически оглядел меня.
   - Несомненно, ты да Кун. Если бы ты не была так похожа на своего отца, я бы сомневался. Но ты явно дочь Самала да Кун дас Лоа и Хиранны да Лоа дас Кун.
   - А вдруг меня вырастили искусственно, как да Ринна? - вспыхнула я.
   - По-моему, глупо создавать искусственного аллонга, так похожего на настоящего бриза.
   До меня дошёл смысл его слов. И свет погас.
   - Ты видел настоящего бриза?! - прохрипела я.
   - Ты вообще помнишь, кто я?! - показалось, Карун обиделся. - Чем я всю жизнь занимаюсь? Видел, - проворчал он. - Хотя, по правде, мало приятного - расстреливать мальчишек с человеческими глазами. Можно потерять остатки Веры, знаешь ли. Даже под трибунал попасть. Тень, что ж происходит-то?... Ничего не понимаю!
   И то, как он говорил, выдавало совершенно неизвестного мне человека. Я лишь изредка могла его видеть, когда Карун забывал, что он офицер седьмого ранга в должности спецоперу. Погружался в работу с головой и выкидывал на свалку любые шаблоны и религиозные предписания.
   - Мало ли, что я не похожа, ведь мы ничего не знаем об их логике! - мой мозг отказывался принять то, что да Лигарра мне втолковывал. "Будь они совсем чуждыми"... "с человеческими глазами"? Но ведь "зло проникает всюду, прячется под масками, солнечными лучами искрится"...
   - Слушай, опыт у меня небольшой, но, как бы это сказать, ёмкий! - взорвался он. - Я что-то понимаю про логику бризов! Это идёт вразрез с классическим подходом, но их логика... подобна нашей... Допустим, нашу они копируют. Но они так организовывают свои операции, так мыслят и так ошибаются, как люди. Ну, как военные люди - ну дак мы ж не с посудомойками имеем дело? - Я слушала его, разинув рот и не дыша. У меня всё в голове переворачивалось. - Итак, глупо выращивать рыжую аллонга, не способную возвести чего-то там трёхзначное в куб без детского арифмометра, с таким типичным лицом, к тому же, запросто сидящую на окне пятого этажа!!!
   У меня "такое типичное лицо"?! И я вспомнила про книгу, подушку и странный взгляд "ложного человека". И как сам Карун стоял у окна и быстро отворачивался. Пятый этаж, всё-таки. Мамочки. Я никогда не замечала...
   Тьма, я не замечала вообще ничего, дура.
   - Про неё будет знать вся округа, - вёл дальше Карун. - Она никогда не сможет стать рядовым членом общества. Ну ладно, не слишком-то ты рыжая, но достаточно, Санда, не спорь, - твердо закончил он. - Твоё окно... это... это был конец всему!!!
   - Но ты же говорил, что контакты людей и летунов бесплодны?!!
   - Так и есть. Это научно доказано. - Я решила не уточнять, как это доказывали. - Но, раз ты существуешь, выводов два: наша концепция неверна в корне или мы не знаем дополнительных фактов. Я не могу пояснить, что случилось. Может, это какой-то феномен, связанный с... со "сказкой из Тер-Карела". Не зря же ты так выглядишь. Собственно, это и удержало меня... от попытки... разбиться в ритуальной чистоте.
   Я сглотнула. Да Лигарра обладал исключительной способностью называть вещи своими именами. А он продолжал - наверное, я уж слишком удивленно на него смотрела, раз он всё-таки объяснил:
   - Потому что, если так, то чего мне кулаками размахивать - у меня ведь и у самого рыльце в пушку? Ведь я родом не из Десяти Первых Семей.
   Это он там, в воздухе, такие сложные измышления проделал? Скорее уж, постоянно об этом думал. И в момент реальной опасности это руководило его поступками вернее, чем воспитание и профессия. Впрочем, ему и профессия подбрасывала дикие мысли.
   - Я... так похожа на них?!
   - Достаточно. На самом деле, если бы дети людей и нелюдей существовали... это бы, наверное... так и выглядело.
   - Но ты никогда не говорил мне про это...
   - А я должен был рассказывать тебе ПротивоВерные истории? - он возмущенно поднял брови. Неискренне, мне показалось. Но я кивнула. Да, не подумавши, извините.
   - И, Санда, у нас проблема, - продолжил Карун, оглянувшись. За его плечом - пропасть. На Равнину падала огромная Тень от Гор. Выглядело это по меньшей мере жутко. - Скорее всего, с этой площадки нет выхода, и мы погибнем от голода и жажды. Неловко об этом говорить... но, возможно... хотя бы ради спасения твоей жизни, тебе придётся... повторить то... что ты уже сделала. О себе просить не буду.
   - НЕЕЕТ!!!
   Почти для меня неожиданно - ужас скрутил меня с новой силой. При единой мысли - оторваться от поверхности! - я погрузилась в бездну. Я скребла пальцами по камням и кричала: "Никогда... никогда..."
   - Я никогда больше этого не сделаю, Карун, пожалуйста, не надо!!! Ты ведь не будешь меня убивать?! Я никогда не буду летать, клянусь, это случайно!..
   Три жёсткие пощёчины оборвали мою истерику.
   - Не валяй дурака! Я пока... не при исполнении! Мы просто два человека в непонятном положении! Я хочу разобраться и выбраться отсюда. Я не понимаю, что происходит! Не понимаю, дошло?! Сбавь обороты! Думай! Тень тебя подери, Санда да Кун!!! Ты же хорошо думаешь и при этом перестаёшь паниковать!
   Переведя дыхание, я обвисла на его руках. Он был прав. Наверное. Отсюда нет выхода. Но я не могла. Сделать это снова. Никак. Меня трясло от одной мысли об этом. Тянуло вырвать, тело делалось как ватное. У меня нет души?
   - Наверно, у тебя это какая-то аномалия. Будем считать, что ты не можешь вызывать это по своей воле, - сказал Карун, ставя меня на ноги. Я часто-часто закивала. Это случайно, Тень всех подери. Я понимала, что он сказал это для моего спокойствия, но мне было легче уверить себя, что так всё и есть.
   "...и не давай сна себе, если знаешь, что зло близко".
   Вздохнув, Карун сказал "ладно, будем думать", и мы пошагали вдоль карниза. Здесь было просторно. Я шла у стены, крепко хватаясь за камни (хотя, судя по всему, высоты я боялась куда меньше да Лигарры) и стараясь не глядеть в сторону бездны.
   Я надеялась, что мы найдем какой-то нормальный человеческий выход. Я была готова поверить даже в чудесную лестницу, ведущую с Барьерного вниз. Но за тысячи лет Стена зверски обследована - существуй хоть мало-мальски заметная тропа, ею бы давно воспользовались для войны. Здесь нет спусков. Здесь... Стена. Да и будь они... куда мне деваться?!
   Я отродье. Или... кто?
  
   Мы шли, пока не стемнело. Двигаться дальше казалось опасным. Восходящий поток к ночи усилился и грозил сорвать нас с тропы. Усевшись на камни, я ощущала, будто вся чудовищная масса Гор смотрит мне в затылок. Спору нет, они красивы, но, чтобы любоваться видами, следовало забыть о многих вещах. О КНИГЕ и собственном положении, ещё хвала Богам, что Карун не рубит с плеча.
   Да уж, работка у него. Я раньше не задумывалась - каких людей подбирают для ловли бризов? Казалось, они должны быть истово верующими, лишенными сомнений. Святые Блюстители. Оказалось, дела обстояли наоборот, и то сказать, ведь этим людям следовало знать реальные вещи про врага. А вы попробуйте! Классически образованные аллонга, я теперь понимала, не смогли бы выдержать этого! Следовало иметь очень пластичные мозги. И очень холодную соображалку.
   Возможности развести огонь у нас не было, еды - тоже. Начало жутко хотеться пить. Засыпая на камнях, я сознавала, что если мы не найдем спуск максимум послезавтра, нам конец. Человек может прожить без воды и дольше, но это вам не по пустыне тащиться и не в углу лежать. Это Горы. При взгляде на крутые склоны и предательские кромки я понимала, что координация и внимание нам понадобятся в полном объёме.
   Утром погода стала портиться. Пошёл навязчивый дождь, тучи плыли прямо по нашим головам, тёмные и влажные, туман покрывал скалы, стекал в трещины и застревал на краю Стены. Где-то севере, в Горах, светило солнце. Я увидела его пару раз, а потом туман сомкнулся. Мы сидели под скалой, молчали. Набрали по глотку воды.
   Каруна знобило, но я редко страдала от холода. В детстве, проведенном в Семейном Имении да Кун, "Ранни-коле", я бегала через двор в одной рубашке, даже весной и осенью, когда ноги мёрзли от стылого камня дорожек. На хоздворе я играла с дворецким Маннихом в "лёгкие фишки" - мне нравилась эта глупая хупарская игра, в неё я хотя бы могла выиграть, в отличие от настоящих фишек, которыми меня терроризировал отец. Когда меня застали за этим позорищем, мне влетело не за игру, а именно за непристойный вид. Но я ни разу не простыла. Привычка одеваться легко прижилась. Я переносила холодную погоду без напряжения.
   Я рассказала об этом, Карун хмыкнул, ничего не ответил. Он сидел, обхватив себя руками, едва заметно дрожал, мокрые волосы торчком. Если бы у нас было хоть что-то тёплое...
   - Ты как? - тихо спросила я.
   - Ничего.
   - Мне показалось, ты относишься к этому куда серьёзней меня.
   - А мне показалось, что т..ты, - улыбнулся он. У Каруна стучали зубы. - Прямо вижу, к..как у тебя в голове цитатничек вертится. Про Отродий и прочие ужасы. Успокойся... Ты ж на самом деле не настолько религиозна. Или я не прав?
   То, что мы перешли на "ты", я заметила только много часов спустя после нашего падения. Мы были чужими людьми, да и разница в возрасте сказывалась, но всё пережитое словно вырвало нас из рамок морали аллонга. Мне казалось, я мчусь к обрыву с поломанными тормозами...
   - Издеваешься?
   - Н..ни разу. Пытаюсь вс..сё заметить и не сделать глупости. Но информации так много, что у меня не хв..ватает мозгов, - серьёзно ответил да Лигарра. Он был замерзший до синевы, а я не решалась предложить ему помощь. Да и что предложишь? Обняться, разве что, но это ведь даже не смешно.
   Ничего себе. Вокруг и глянуть не на что... камни, сырость. Серость.
   - Что-то существенное? - осторожно спросила я.
   - Возможно, за нами с..следят, - тихо ответил Карун.
   От неожиданности я вздрогнула.
   - Они?
   - Да уж нав..верное. Не паникуй, это предположение.
   - Я не паникую, - огрызнулась я, - если я чуточку потеряла контроль над собой, когда мне стало страшно - только попробуй сказать, что без причины! - это не значит, что я испугаюсь каких-то там разведчиков.
   - Но это же бризы, - ведь он меня нарочно поддевает! Это такие шутки у Каруна да Лигарры.
   - Вообще-то логично, что здесь кто-то есть, - острожно сказала, я, борясь с тошнотой. Отродья. Повсюду. Всё ещё страшно назвать их по их собственному имени - "бризы" - вслух. - Это же граница, верно? Уже даже не нейтралка. Это ведь их земля. Что нам делать, когда они появятся?
   - Не знаю. Думаю, у нас не будет выбора. М..мы гости непрошенные.
   Карун пугал меня куда сильнее, чем неведомые стражи Гор. Я же АУО. Кажется... если он ничего не напутал с феноменами искусственных людей. И он действительно относился к бризам куда проще моего. Онкологи так к раку относятся. Ой, какой милый домашний крокодил.
   От профессиональной бесцветности Каруна не осталось следа. "Я не при исполнении". Вот же Тень. А когда он решит, что он уже при нём? Убьёт меня? Но здесь нет органов власти аллонга. Тут иные хозяева.
   Если стражи Гор видели наше падение, они сочтут меня одной их своих. Мне, по-видимому, опасность не угрожает - пока они не разберутся, что к чему. А вот как они отнесутся к чужаку Каруну? И то сказать - а что и к чему? На чьей я стороне? Я инстинктивно ощущала себя одной из людей. Но будь у давешней сцены другие, кроме Каруна, свидетели, что со мной бы было? Мы бы все разбились - но не потеряли чистоту. Или меня бы пристукнули. Много ли на свете людей, способных в диалогу после полёта на плече рыжеватой девицы? Ведь это Карун, что ни говори, удержал меня от падения и привёл к твёрдой поверхности - хотя общался он при этом скорее с моим подсознанием, чем с разумом. Как он сохранил хладнокровие в такой ситуации? С другой стороны, это объяснимо - характер у него такой. И работа. А вот с какой Тени я удержалась на лету, да ещё так внезапно, да ещё и с попытками упасть?..
   Путь в Мир для меня закрыт. Я стану рядовой аллонга, а он - офицером Комитета, и долг вынудит его сообщить. Правда, если аллонга дорога собственная честь, он не нарушит Долга Жизни перед кем бы то ни было. Выполнит для Давшего Жизнь максимум того, что требует Порядок. Ну то есть в моём случае, что? - убьёт небольно?
   Стыдно. Я переживала лишь о спасении своей шкуры. Но что оставалось? Разум подсказывал, что просить убежища в Горной Стране будет самым верным решением. Но Создания Тени вызывали у меня отвращение, я не могла представить себя одной из Испорченных, рядом с ними, в их нечеловеческой среде. Отродья - язва на теле Мира. Говорить о них не принято, примерно как о туалетных процессах, только это страшнее. КСН мог бы считаться службой уборки канализации от крыс в рост человека...
   Впрочем, я же Отродий сроду не видела. Знала, что они рыжие. Но и это на словах. Это всё знали. Однажды в школе сверстники намалевали меня в виде человечка с кляксой от абрикоса на голове. Меня с трудом отодрали от обидчиков - я вцепилась в них ногтями и зубами - а детям влетело так сурово, что вам и не снилось. От родителей, от наставников, даже от Мудрейших округа, последовательно и параллельно, притом не только "умникам", которые это натворили, но и свидетелям - за то, что не оторвали кощунникам руки, головы и глаза. Неприятности были и у их Семей. Осталось гадостное ощущение от всего рыжего и от любых оскорблений такого рода... "Рыжая аллонга" - это было моё клеймо в течении долгих лет. Я дралась, кусалась и постоянно огребала за это.
   Остро и зло хотелось домой.
   - Я не предам и не брошу тебя, Карун да Лигарра.
   - Я не нуж..ждаюсь в защите, - сказал он после паузы.
   - Ты ведь хотел бы знать, на чьей я стороне? Так вот - я не с ними. Я сама по себе. Не хочу быть игрушкой в политических и теософских играх.
   Он медленно кивнул. Был ли он удивлен? Впрочем, нет. Был - ещё и как.
   Чего мне, в конце концов, боятся Каруна? Он же сам еле на плаву. Не убил меня сразу. На самом деле - неважно, почему. Когда человек сомневается, убивать тебя или нет, это уж всяко лучше немедленной расправы. Может, я всё-таки не Отродье, а действительно "феномен Воссоздания"? тогда нет причин казнить себя!
   - Будем ждать.
   На следующий день тропа закончилась. Стену прорезала трещина, похожая на след от ножа, дальше дороги не было, а углубляться в Горы мы не собирались. Не вернуться ли назад? Но уже темнело, а скалы казались совершенно отвесными. В сумерках удалось приметить выемку - как след гигантского кулака, вдавленного в толщу камня. Наступила очередная ночь, такая же холодная.
   - Ты спишь? - шёпотом спросила я в полной темноте. У наших ног, в полушаге - пропасть. Даже по нужде не встанешь - страшно. И ветер... того гляди, сдует с края. Место не для людей, точно.
   - Нет.
   - Почему ты засмеялся, когда я рассказала про свои вылазки к дворецкому?
   - Подумал, единственную ли твою странность мы обнаружили. И решил, что нет.
   - Что ты имеешь ввиду?
   - Высоко в воздухе холодно, ты разве не знала об этом? - голос Каруна был уже охрипший. - И чем выше, чем холоднее. Там, сверху, жуткий мороз.
   - Ну знала, допустим. В школе у нас был очень занятный учитель. Он даже про это рассказывал. Конечно, никто не измерял температуру в верхних слоях атмосферы, но если экстраполировать наблюдения на доступных высотах... впрочем, о чём это я? - конечно, наверху должно быть до Тени холодно.
   - Вот именно. А как, по твоему мнению, они там выдерживают?
   - Кто? Ах, они... - сообразила я. - А ты и про это знаешь?
   - Они поддерживают температуру тела на нужном уровне, чтоб не околеть от холода.
   - Как, Боги помогите?!
   - Откуда мне знать. Ты врач - должна разбираться. На худой конец - они же не обязаны следовать законам Мира, - тихо хохотнул да Лигарра. - Закон все-Мирного тяготения им не указ, с чего бы о термодинамике переживать?
   - О термодинамике как раз легче позаботится. Это их обмен веществ надо изучать - как они достигают нужных температур без коагуляции белков. Но в целом - чего уж там - просто есть побольше надо. Всего-то!
   - Так изучали их, думаю. Но до меня, видимо, информация не дошла, - посетовал Карун. - Так вот, ты сказала, что не мёрзнешь обычно. Я подумал, а что, если у тебя тоже есть эти способности? Ну не развитые какие-нибудь...
   Я пожала плечами. Это уже на мою голову не надевалось.
   - Карун.
   - А?
   - А ты и впрямь убивал их? Вообще, как их изучали?
   Я ощутила, как он вздрогнул.
   - А почему ты об этом спрашиваешь?
   - А почему тебя это смущает? Их пытали, опыты ставили, правда?
   - Попытайся сама понять, как ты к этому относишься, - осторожно посоветовал да Лигарра.
   - А я не знаю. Я вообще плохо отношусь к таким методам. А уж тем более, если они мне самой грозят. Убивали бы их тихонько... впрочем, да, я понимаю.
   - Вот именно. Как иначе получить информацию? Они-то могут заслать к нам агентов, а мы - никак. Знаешь, какие бывали авралы, когда удавалось поймать бриза? Участники получали звания через три ранга. Кто будет печься о нравственности, когда речь идет о нелюдях?
   - А что с ними делают?
   - Санда, меня беспокоит твой интерес по этому вопросу.
   - Почему? Тебе-то что переживать? - огрызнулась я.
   - Это сложно объяснить. Я не понимаю, что случилось. Очень сильно не понимаю. Есть вероятность, что всё не так, как мы думали. И это... здорово меняет... многое.
   - Вот ещё - ты посвятил кучу времени, чтобы убедить меня, что я не аллонга, а тебе, оказывается, самому неясно?! Что это для тебя меняет?
   - Многое. Мне неясны критерии... вот стань на моё место, а? За последнюю неделю столько всего произошло. А тут стопроцентно проверенная девица, которой я доверился по самые печёнки, взлетела. Впору с ума сойти. Хотя чего уж там, вредность у меня такая.
   - И часто сотрудники контрразведки сходят с ума? - полюбопытствовала я.
   - Не знаю, стоит ли тебе об этом говорить.
   Я помолчала.
   - Карун, - снова позвала я. - Что нам делать, если мы найдём путь на равнину?
   - Честно?
   - Да.
   - Останься тут.
   - Но?..
   Я не ожидала от него такой честности и прямоты. Клянусь Землей.
   - Ты сама понимаешь, почему. Так будет лучше. Я... Ты... хороший... человек. Знаю, что ты никому не сделаешь вреда. А я не слишком-то привержен проповедям. Но в случившемся... проблема. У аллонга есть способности рыжих? А если ты не аллонга, то что является критерием человека?.. ведь таких как ты, в Мире немало. Вы живёте, как обычные люди, и часто вас не отличить. Есть похожие на бризов, есть акалькуляты, есть чудики. Откуда такие берутся? Это болезнь, или скверна какая-нибудь, или "дефект Воссоздания", или... так вообще... заложено от природы? Тень, не знаю.
   - Почему ты так переживаешь за меня? - тихо спросила я. "Заложено от природы", обмолвился Карун. Ага. В кого заложено? В бризов? Но тогда что же, считать их созданиями Божьими, как и людей? Это уже даже не ересь, это Тьма знает что...
   "Мы дышим одним воздухом", - сказал он. И ведь знал, о чем говорил. В отличие от большинства населения Мира.
   - Глупо вытащить тебя от да Райхха и привести в спецкамеру бюро, правда? - буркнул Карун. - Но пока есть вероятность логичного объяснения твоего... полёта, я буду его искать. Иначе... найди в себе силы... разбудить в себе... это... и уходи дальше в Горы.
   Да Лигарра прилагал массу усилий для моего оправдания. Нельзя думать, почему.
   Я уложила голову на колени и задремала. Стало темно, пусто и холодно, свистел ветер и пахло снегом.
  
   Утром меня разбудил непонятный шум.
   Он не мог производится никаким из известных мне способов, и он напоминал шум ветра и скрип одновременно.
   Я вскинула голову.
   У скального козырька прилепился непонятный аппарат. Он напоминал лодку длиной шага в три, только висела эта лодка прямо над пропастью, ни к чему не касаясь, точно она на самом деле плыла в невидимой воде. Восходящий поток обтекал её, не качая.
   В лодке располагались двое. Один несомненно хупара - щекастый шоколадный парень в курточке с капюшоном, с кучей цветных серег в правом ухе. Второй пассажир вначале показался мне аллонга, но потом из-под его кепки ветер растрепал желто-оранжевый локон, яркий, как серединка цветка "любит-не-любит". Солнце прорвалось сквозь тучи, сделав стену ущелья розовой, а Горы - зелёными. Вихры Отродья брызнули в солнечных лучах, как ранний одуванчик...
   Отродье.
   "...зло проникает всюду, солнечными лучами искрится"...
   Я оцепенела. После всего - казалось диким вопить и плеваться, но ведь не каждый же день являются герои хупарских страшилок...
   Лицо Каруна превратилось в туго натянутую маску. Когда да Лигарру переполняло столько эмоций, он их просто прятал. Мне кажется, он их попросту не умел выражать. Но его ненависть, пронёсшаяся в воздухе, "зацепила" меня почти физически. Что-то сродни просветлению - я вдруг поняла, насколько он был растерян в прошлые дни! Ведь я не испытала на себе и крохи этих чувств! Но я не представляла, как совместить да Лигарру и переговоры с бризами. Оксюморон. И что будет с да Лигаррой?
   Да сколько видов ужаса я научусь различать? Они были разные на вкус, цвет и температуру, честное слово. Ужас в воздухе напоминал гигантского ежа, взорвавшегося внутри меня. Страх от мысли, что я не человек - был горячим, как расплавленная смола. А этот, новый, ужас - казался холодным и сухим, как наждак, вынутый из морозилки. Каруна убьют - если полезет в драку. А он полезет.
   Физиономия хупара казалась любопытной и дружелюбной. А вот этот, рыжий... как с ним быть?! Отродье выглядело настороженным. Если его мимику можно было учитывать...
   - Идёмте за мной.
   Я ушам не поверила! Рыжий сносно, хоть и с акцентом, владел нашим языком. У меня возникло странное чувство, как если бы заговорила собака или кошка. Никаких вопросов типа "кто вы такие". Они действительно наблюдали на нами.
   - Пожалуйста, не бойтесь и идите за мной, - повторил рыжий, протягивая руку. Я посмотрела на его ладонь. Местный руку подержал и неловко опустил. - Если вы останетесь тут, вам не выжить.
   - Почему?
   Я думала, Каруну не достанет сил разжать зубы... плохо же я знала его! Другое дело, этот голос принадлежал покойнику. Неожиданно для себя я сжала Каруну запястье. Остановить его - что бы он ни задумал.
   - Скоро буря, - ответил рыжий, никак не отреагировав на интонацию да Лигарры. - Водяная... - бриз сказал непонятное гортанное слово, - ...это смерть. Идите за мной или... мне жаль, но мне придется забрать вас силой. Извините, девушка. У меня приказ.
   Я сжимала руку Каруна так сильно, что должна была ногтями порвать ему кожу. Он дёрнулся и... медленно расслабился - я почти не верила в это.
   - Идём, Санда, - тихо проговорил он. Обхватив меня за талию, он рывком поставил меня на ноги. Я сделала несмелый шаг.
   - Они ничего тебе не сделают, глупая, иди же!!! - прошипел он, толкая меня вперёд. - Да выкинь ты всё это из головы!!! Живи!!!
   Я заорала, но было поздно. Карун швырнул меня прямо на рыжего. Охнув, бриз схватил меня в охапку, падая на спину - и как он только не выпал за борт! - и одновременно завопил хупара. Избавившись от меня, Карун прыгнул со скалы.
   Взвыв прямо мне на ухо, рыжий бросил меня на качающийся пол лодки и перемахнул через борт, рыбкой ныряя следом. Я взвизгнула, но через миг до меня дошло, что уж ему-то ничего не грозит! Он же бриз!!!
   - Карун, нет!!!
   И откуда у меня взялась смелость? Я бросилась к борту лодки, хупара немедленно вцепился в мои плечи, и крепко, стервец, вцепился, но я-то не собиралась убивать себя! Прилипнув к бортику, я наблюдала ужасную сцену: Карун с огромной скоростью падал в пропасть, туда, где солнечный свет обрывался, в самую темноту. Рыжий падал следом - нет, быстрее - мчался, точно ввинчиваясь в воздух, и Каруну оставалось совсем немного до дна, когда бриз поднырнул под него и уложил себе на плечо одним ударом. Борьба в воздухе завершилась в секунды, да Лигарра обвис в руках рыжего. Бриз взмахнул рукой, точно отталкиваясь от невидимой воды, и начал медленно подниматься со своей ношей.
   Сколько Карун насобирает мыслящих существ, к которым у него Долг? Сложный вопрос, считать ли Дарителем того, кто уберёг тебя от самоубийства... да ещё и Отродье.
   Рыжий поднялся со дна в очень скверном настроении. Если его мимика читалась, как наша. Уложил Каруна на дно аппарата. Лодка опасно качнулась над бездной, но местные не выказали ни малейших признаков страха. Достав что-то из ящичка на корме, хупара подал это водителю. На вид предмет напоминал клубок ниток. Перевернув Каруна на бок, рыжий приложил эти нитки к его спине. Забившись в угол, я, как завороженная наблюдала, как по телу да Лигарры расплывается полупрозрачный гель, запеленавший его, как куколку. Теперь, когда он придёт в себя, он не сможет даже пошевелиться.
   - Не бойся, это для его же блага. Ты ведь не боишься меня?
   Я осмотрела рыжего сверху донизу и покачала головой. Дар речи меня покинул.
   - Ну и хорошо. Ты не собираешься же прыгать сделом? - это веселило рыжего. Он видел мои экзерсисы у Стены? Тогда понятно, почему он смеётся. Он думает, что я не упаду... а я понятия не имела, откуда это взялось и случится ли это когда-нибудь снова. И... да. Они умеют смеяться. Или делают вид.
   - Как тебя зовут?
   Я неуверенно разлепила губы. Не будет же ничего, если я с ним заговорю? Тень на меня уже явно упала, так какая разница? Надо... изучать Мир... дальше.
   - С..санда, - я еле услышала свой голос.
   - Вот и здорово, Санда. Мой товарищ не знает вашего диалекта, - он кивнул на хупара, - так что, если что, обращайся ко мне. Он - Марк. Я - ДЕйлли... Дейлли Большой Ветер. Большой Ветер - это моё Истинное Имя. Дейлли - личное, - и он ткнул себя в грудь тонким жилистым пальцем.
   Мне почему-то стало смешно. Вот какие у бризов имена. Забавные и нечеловеческие. Наверное, у меня закончились гормоны страха или крыша ехала - я захихикала. Дейлли с опаской глянул на меня, хупара что-то успокоительно буркнул, оба сели на скамейки. Моё состояние даже для хупара было понятным, Тень.
   - У меня смешное имя? Или тебе так меньше страшно? Ну не важно, держись, мы едем. Сядь подальше от края и не бойся.
   Я помотала головой и притихла. Лодка медленно отчалила от козырька. Я не видела, чтобы рыжий что-то делал для этого, она просто летела, точнее, скользила в шаге от скал - вдоль стенки, по карнизам, выступам, наконец, мы выбрались на самую верхотуру, на гребень, и неожиданно понеслись вдоль острой кромки горы. У меня перехватило дыхание.
   Не в силах удержаться от любопытства, я - под заитересованными взглядами местных - подтянулась к бортику. Сами-то они преспокойно сидели на лавках... Высота чувствовалась необыкновенно остро, ведь здесь, в отличие от риннолёта, было с чем сравнивать расстояния.
   Боги, кто-нибудь из людей видел подобное??!!
   Мы находились, казалось, на самой вершине Гор, и все Горы простирались передо мной. Воздух, холодный и острый, как бритва, резал глаза до слёз, раскидывались невероятные цвета, пространства и высоты, дурманила скорость. "...зло... проникает всюду, щупальцами, и запахами, и помышлениями, прячется под масками, солнечными лучами искрится, говорит глупцам "я добро, я свет сущий, любите меня!" Но короста покроет всякого.." Но я была как пьяная. Ну, нет у меня души и ладно. Каруна тоже не испепелило. Короста не нападает, а я не упала с неба. Уже всё равно. Надо выжить...
   Под нами мелькало что-то вроде дорожки - сеть царапин и сглаженных мест вдоль гребня, и всё это тянулось на многие пуни. Невероятно! Это - дорога?! И здесь, наверное, целая сеть дорог для таких аппаратов?! Я обернулась и спросила об этом рыжего - прежде чем до меня дошло, что это, наверное, такая моя особенность - ничтоже сумняшеся задавать вопросы каждому встречному! Хоть офицерам КСН, хоть бризам. Дейлли воззрился на меня с изумлением, напомнившим мне выражение лица Каруна да Лигарры.
   - Да, - сказал он, не найдя, видимо, причин врать.
   Ветер ревел. Мощный холодный поток высушивал глаза, перебивал дыхание, рвал волосы. Место не для людей...
   - Ты можешь закрыть веко? - прокричал рыжий.
   - Веко?!
   Я заметила, что хупара надел очки. Дейлли вытянул ко мне лицо с выражением человека, принужденного возиться с маленькими детьми.
   - Внутреннее веко? Вот такое. У тебя есть? Или ты не умеешь? - спросил он.
   Я изумлённо увидела на глазах бриза тонкую плёночку наподобие третьего века у птиц. Выглядела она, как крошечная медузка - если вы когда-нибудь бывали на море и видели молодых медуз - вылезшая из внутреннего угла глаза и покрывшая роговицу. Я разинула рот. Никогда не думала, что они так уж сильно отличаются от аллонга. Считала, что летуны просто умеют что-то такое, что людям недоступно, но всё-таки анатомически они люди (хотя и рыжие). Как же мало я, оказывается, знала!
   - Я... я не знаю... - пролепетала я.
   Дейлли мягко взял меня за подбородок. Не считая броска Каруна, это был первый раз, когда он до меня дотронулся. Я окаменела. У аллонга запрещено касаться друг друга - это хупара трутся носами. Прикосновение для аллонга - слишком личное. Или стрессовое - навроде как мы с да Лигаррой цеплялись друг за друга. Но и тогда мы инстинктивно избегали касания кожей. А тут ко мне притронулся... бриз, кто же ещё. Прямой контакт ошеломил. Захотелось умыться, кожу с себя снять - однако мгновения шли... кожа не слезла, жизнь не унеслась.
   Дейлли повертел моей головой так и эдак, нахмурился. Он пах ветром. Я опасалась дышать, пока он бы рядом, но куда деться? Так вот, бриз Дейлли пах ветром. Всеми ветрами сразу - холодными зимними, летними суховеями, глупыми весенними, пронзительными потоками осени. Этот запах отпечатался в моём сознании... а потом бриз отодвинулся. Глаза у него были тоже какие-то рыжие, и брови, и ресницы, а эта плёночка слегка опалесцировала. Никогда такого не видела.
   - Мне кажется, у тебя есть веко, но я могу ошибаться. Возьми пока очки, иначе коньюнктивит заработаешь.
   Выданные мне "консервы" пахли резиной и пылью. Я украдкой потерла рукавом подбородок, пытаясь вытереть следы касания Дейлли. Немного попривыкнув к очкам, я снова прилипла к борту. С трудом верила, что всё это происходит со мной.
   От переизбытка эмоций из меня как воздух выпускали. Я осела на пол лодки, притуляясь к телу бесчувственного Каруна, и меня неожиданно успокоило, что он всё-таки жив. Бризовские путы на ощупь напоминали резину и пахли чем-то химическим. Карун лежал неподвижный, грязный и замерзший, но ведь дышал и был жив. Хупара накрыл его одеялом, а Дейлли сказал: "Правильно, нам ещё ехать и ехать". Не знаю, что на меня нашло - я вдруг потянулась и погладила да Лигарру по небритой щеке. Я тоже рядом. А потом я сидела, прижав эту руку к груди.
   Карун хотел покончить с собой. А перед тем вынудил меня оказаться в лодке. Не знаю, смогла бы я это сделать самостоятельно. Бросил и прыгнул со скал.
   Боги.
   Дейлли ему не позволил.
   Дейлли. Этот нечеловек летел. Я не могла бы забыть этого зрелища. ЛЕТЕЛ.
   Воспоминание о прыжке Дейлли преследовало меня. Я снова и снова видела, как он перемахивает через борт, точно мальчишка через ограду, ныряет в пропасть. У него не было страха перед огромной высотой. Он не мог упасть. Не умел падать. Он никогда не падал!
   Даже теперь, когда он сидел в лодке, казалось, что воздух отзывается на каждое его движение - Дейлли... проскальзывал над лавками, страхуясь кончиками пальцев, ведь лодка неслась с огромной скоростью, иногда тянулся за тросом или пакетом, не касаясь сидения. Он жил в воздухе, не зная о силе тяготения. И он был так естественен, что это уже само выглядело красиво - хотя полёт противоречил моему понятию о человеческом поведении.
   Я снова перевела взгляд на бриза. Сидела и смотрела.
   Меня не оставляло чувство какого-то надувательства. "Поддельный Лапарси" выглядел вполне заурядно, по-человечески, но его, допустим, таким создали. Но Дейлли, если бы он сидел смирно и скрыл волосы, ничем от человека не отличался.
   Внешность, конечно, слегка непривычная - поджарый, узколицый, горбоносый, и уши у него торчали гораздо больше, чем следовало, просто фонарики какие-то. Но, если выстроить население Города Мудрости, таких худых, носатых и лопоухих наберется процентов десять. Допустимая человеческая внешность. И, Боги, я сама такой нос... видела в зеркале тридцать лет! Если бы не ужасающий цвет волос, бриз был даже симпатичный. Руки-ноги-голова. Улыбка, когда смешно. Внимание, если случается что-то необычное. Забота о товарище или слуге. Жажда. Усталость. В общем, пока ничего непонятного. Бывало, с незнакомыми хупара конфузов не оберешься за первые же минуты общения. А с Дейлли мы пока ладили. Распознавали, кому, что и почему. Непонятно. Если только он не тренирован специально на общение с людьми.
   "Они думают... как люди"...
   Пожалуй, Дейлли не могло быть больше тридцати, если бризы считали годы так же, как и мы. Одет был в брюки светло-зелёного цвета, тонкую серую курточку, а под ней - в облегающую майку, типа бельевой, только носил он её напоказ, то есть бельём она никак не могла быть. На голове красовалась упомянутая шапочка с козырьком (и как он не потерял её в драке с да Лигаррой?), а на ногах - тонкие ботинки с рифлёной подошвой.
   Хупара был одет теплее: куртка с капюшоном, шерстяная шапка, торчавшая из кармана - как мне показалось, из бахвальства, потому что его шоколадные уши посинели, а на серьгах выпал иней.
   А мне самой было совершенно не холодно! Да, хупара - как его там, Марк, вроде бы - явно мёрз. А бриз и ухом своим лопоухим не вёл, задумчиво глядя вдоль "дороги" и изредка косясь на меня. В глазах - любопытство. Иногда горцы переговаривались по-своему, но звучало это как рабочие беседы - про ветер, например, или про то, что ждало их дома.
   Неужели Карун был прав? Я не мёрзну, как прочие. И почему этого никто не заметил? Но "Ранни-Кола" расположена на тёплом юго-востоке. В Городе же Мудрости, где я провела большую часть взрослой жизни, тоже никогда не бывало холодно - Горы закрывали эти места от ледяных ветров севера. Да и как бы я могла выбежать на улицу голой? Свою холодоустойчивость я объясняла закалкой.
   Карун тихо застонал. Силен же этот бриз. Так вырубить человека, да ещё в воздухе - я с опаской покосилась на рыжего. Воздух - его стихия.
   Я опустилась на дно лодки. Будь что будет... Я и не заметила, как уснула.
   ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  
   Я проснулась от прикосновения. Надо мной стояли Дейлли и новый бриз, постарше.
   - Она в порядке?
   - Вроде бы не слишком напугана.
   - Ты хоть накормил их? Они же два дня без крошки во рту и без воды.
   Ещё не разбудив меня, они уже говорили по-нашему. Вежливые, Тень их подери... Хотя Тень их, наверное, не дерёт, он же их создал, да?
   - Нет, - спохватился Дейлли, продолжая трогать меня за плечо. - Просыпайся, мы сегодня уже не поедем.
   От беспрерывного касания ко мне я бы и Внизу с ума сошла, а тут... Лучше было не думать, кто они такие, просто воспринимать, что я - кусочек шланга, которого трогают другие кусочки... Я села и оглянулась. Смеркалось. Лодка была пуста и "припаркована" к краю обрыва. Рядом, среди скал, высились какие-то круглые и приземистые строения. Казалось, здания выросли из Гор, до того естественно они вписывались в округу.
   - Мы ехали весь день? - удивленно спросила я.
   - Конечно! Не ближний же свет от Стены до Адди, ты что! Два дня дороги. Мы на пограничной базе Рунка-да-Ри. Это я ещё и гнал вовсю. Насилу ушли от... - он повторил гортанное слово, которым ранее поименовал бурю.
   - А где мой спутник?
   Бризы синхронно переглянулись.
   - Его отнесли внутрь. Не бойся, если он не станет беситься, ему ничего не будет.
   - А если станет?
   - Будет сидеть в гууда, что же мы, злодеи какие?
   - Я смогу с ним поговорить?
   Бризы снова одинаково пожали плечами. Братья они, что ли? Вообще интересно, как они размножаются и есть ли у них семьи? У них такая же разница между мужчинами и женщинами, как у людей, или другая?
   Мне помогли встать и сойти на "берег". Я отвернулась, чтобы не видеть, на какой высоте мы припарковались... но глаза скосила. Перехватило дыхание - под лодкой, далеко внизу, так далеко, что это казалось невероятным, блестела речка толщиной в иголку и темнели деревья размером с маковое зерно. Пропасть-щель казалась бездонной. Закружилась голова, волосы встали дыбом, я замерла, как загипнотизированная лягушка, и даже не ужаснулась, когда Дейлли подхватил меня и переставил на землю...
   У меня подламывались ноги. Вот что значит - жить в Горах. Место не для людей.
   Дейлли кашлянул и тронул меня за локоть. Мы пошагали по полутёмным коридорам, где пахло камнем, шерстью и старым деревом, в какую-то комнатку без окон. Тут были кровать и стул. Мне принесли еды - я поковырялась в тарелке с подозрением, но ничего страшного не нашла. Каша, сыр вроде овечьего, пучок зелени. Кувшинчик чистой воды.
   "...мы дышим одним воздухом, ходим по одной земле..."
   Смертная усталость - сколько всего я вынесла за четверо суток...
   Хоть бы Карун не чудил. Я не имела понятия, как себя вести, чтоб не навредить ему. А ведь ещё и помочь обещала! Дейлли и его товарищи явно рассматривают всё как спасательную акцию. Хотя вряд ли без указания сверху. Я начинала понимать, что ведь у них должно быть какое-то руководство? Вот же умница - лучше бы расспрашивала Каруна об этом, а не о методах выбивания данных из пленных бризов! Хотя... знает ли он такие вещи? Мир и Горная Страна не контактируют. Вниз агентов засылают, Вверх - хрен. А они же Страна. Ими кто-то правит. Есть законы, священные книги или чем там они руководствуются? Ритуалы во славу Теня? Я забеспокоилась - вдруг нас в жертву Теню принесут?
   Я даже не проверила, заперта дверь или нет - на самом деле, а куда сбегать-то? Уже даже не волновало, где и среди кого я оказалась! Ну не то чтоб не волновало - но это потеряло прежнюю загадочность, а взамен ничего жуткого и даже нелогичного (как могло бы быть при контакте с НЕлюдьми) пока не случилось. Ну разве что лодка эта немыслимая - а так события казались мне вполне объяснимыми со всех, каких угодно человеческих, точек зрения. Я закрыла глаза и снова заснула...
   Утром меня подняли ни свет ни заря. Пришел давешний рыжеволосый - тот, что постарше. Я разглядела седину в его необычных волосах, а ещё, с некоторым замешательством, оценила уши. Они у него стояли точно так же перпендикулярно к голове, как и у Дейлли! Если такие "локаторы" - общий признак рыжей расы, то я не Тени не смыслю в аэродинамике! Правда, он и лицом походил на молодого пограничника. Может, отец?
   Они тоже седеют с годами.
   Бриз расспросил, как меня зовут, кто я по роду занятий, откуда родом, как мы сюда попали. Тут я запнулась - привыкла, что риннолёт является государственной тайной, и не могла сообразить, о чем стоит говорить бризу.
   Рыжий покачал головой, отказ не прокомментировал. Как и предполагаемую мою принадлежность к летающему роду - в чем я была всё менее уверена. Я почти не сомневалась в реакции Дейлли - он видел сцену крушения. Но теперь выходило, что и сами наши пленители были в недоумении? Кто я такая? Рыжий ушёл, я задумалась. Как изменится отношение хозяев? Ведь одно дело - спасать девицу своего рода и её спутника, совсем другое - двух чужаков, один из которых ещё и агрессивен.
   Спустя час или около того меня вывели из здания и провели в скользящую по гребням лодку - другую, побольше. В лодке сидел ещё один рыжий. Никаких изменений отношения я не заметила, но, обернувшись, увидала новое лицо. На площадке стояла женщина-бризка - рослая, с сединой в косе и с каким-то знаком на груди. Тоже узколицая, горбоносая и прерыжая. Значит, женщины у них есть. Пожилая бризка что-то сказала, глядя на меня. Я попятилась. Дейлли взял меня за локоть и перевёл в лодку. Ответил незнакомке, его интонация при этом была примирительной и покорной.
   Бриз из новой лодки (я прозвала его "рыжий длинный") помог мне сесть и выдал очки. Впрочем, нас не представили друг другу, и он скверно говорил по-нашему. У "рыжего длинного" были большие печальные глаза и тонкий нос с горбинкой. И совершенно идеальные аэродинамические уши! - а то я уж забеспокоилась, что бризы все такие лопоухие, как первые мною увиденные. Видимо, они отличались внешне так же, как и аллонга, и хупара.
   Я посидела немного и снова выглянула за борт. Изумительно. Вообще другое мировозрение. Они не боятся высоты, никто.
   К лодке вернулся Дейлли, подталкивая перед собой Каруна. Тот шел прямо, точно доску проглотил, руки оставались скованы "гууда". Но ведь пришел в себя, живой, целый... Хотя я ещё не видела его таким растерзанным. В изжеванной одежде, с растрёпаной башкой и абсолютно белым лицом. Каруна подвели, вынудили переступить борт, прицепили к скамейке. Он не то чтобы сопротивлялся, но я видела, как напряжены руки Дейлли, и как хмуро и холодно смотрит на всё "рыжий длинный". Готов взвиться и прийти на помощь. У "длинного" был пристальный немигающий взгляд. Не простой мальчик.
   Гель-путы чавкнул и облепил доски.
   Мы отъехали от кромки в полной тишине.
   Я обеспокоенно зыркала на да Лигарру. Его заведённые за спину руки были напряжены, но лицо вообще ничего не выражало. Точнее выражало - такие лица мне приходилось видеть у смертельно больных. Он словно видел перед собой могилу, и, когда я неловко тронула его за плечо, Карун дёрнулся, как ужаленный.
   - Как ты?
   - Ничего.
   Я оглянулась на парочку рыжих на корме - не слышат ли нас?
   - Возьми себя в руки, ничего плохого нам пока не сделали.
   - Я знаю.
   Он помолчал, а потом поднял на меня глаза - почти нормальные.
   - Верти головой и будь умницей. Страшилок не выдумывай. Жить тут можно. А за меня не переживай. Я это как-то перенесу.
   - Что ты имеешь ввиду?
   - Ну не буду же я воевать с целым миром?
   Я кивнула. Странные реплики.
   - Тебе угрожает что-то реальное, или ты сам себя накрутил?
   Да Лигарра посмотрел на меня в упор.
   - А поставь себя на моё место, - раздельно сказал он.
   Я уже слишком долго наблюдала этого человека в такой близи, какую он вряд ли допустил бы в иных обстоятельствах. Хоть бы он не натворил чего сгоряча - пока ведь и впрямь нет никаких признаков, что нам желают зла! Хотя ситуация и была... странненькая. Боги. Мы же на самом деле в Горной Стране!
   Лодка продолжала нестись по гребням, вдоль скальных карнизов, иногда опасно и жутко скользила по отвесной стене, под углом к пропасти... Взвизгнув пару раз, я сообразила, что пассажиры не могут выпасть за борт - видимо, до достижения какого-то предельного угла наклона.
   Как она движется? Что её держит именно на таком расстоянии от поверхности? Какие правила управления? Осмелев, я вытянула шею и заглянула (насколько возможно) под днище - не было совершенно никаких признаков механизмов или излучателей, только загадочная плоская "доска" по линии киля. Интересно, она имеет отношение к полёту или нет? От моих изучений не выдержали нервы у двоих: да Лигарра крикнул: "Санда!" - а Дейлли ринулся через лодку и схватил меня за плечи.
   - Не стоит, - мягко попросил он. Да уж, про неприятие касаний тут явно не знали. Но в целом бриз вёл себя... наверное, вежливо по здешним понятиям. И очень острожно, как будто это я, а вовсе не он, была источником скверны и неприятностей. - Ты же не знаешь в точности, правда? А вдруг ты просто сайти? Мы не успеем тебя поймать.
   Конечно, я не знала, кто такие "сайти", но мысль Дейлли уловила. Если я упаду... неизвестно, что будет. И, по правде сказать, когда Дейлли напомнил про это, я впервые увидела, на какой высоте мы несёмся.
   Я трусливо отодвинулась от края, но во мне всё зудело... что там, внизу? Карун грозно зыркнул на меня - наверное, хотел пристыдить. Однако сложно остановить человека, который нашёл объект изучения.
   Мы ехали уже несколько часов, делая небольшие остановки "по техническим причинам". Долгое время нас окружали лишь гигантские и жутковатые хребты - они были полны нечеловеческого величия, вызывали у меня немоту и восторг. Но постепенно, пунь за пунем, местность вокруг становилась всё более обжитой и ровной. Я пару раз увидела такие же устройства, как наше, промелькнули "вольношатающиеся" в воздухе особи. Наконец, пики остались позади.
   Хотя мы явно находились на огромной высоте, вокруг начались пологие склоны. Я замечала разноцветные домики, дороги и даже, наверное, поля - площадки разного цвета, засеянные одинаковыми растениями. Они располагались в небольших ложбинках и в виде множества террас на склонах. Я решила, что (если я не в чём не ошиблась) это забавный, однако логичный и элегантный способ земледелия - как же иначе задерживать воду, стекающую по склонам, удерживать грунт от смывания?
   Скользнув по очередному гребню, мы перевалили через край огромной долины.
   Разинув рот, я увидела множество полей и дорог, много окон, крыш и башен с выступами - перед нами был город, какого я ещё никогда не видела! Город бризов, Тень меня подери... и я это вижу своими глазами!!!
   Лодка скатывалась по дороге, я совсем ошалела от впечатлений, так что в памяти остались урывки - две высоченные стеллы на въезде, кряжистые деревья-старосты у обочины, крыши, люди и нелюди разных цветов... и мы приехали.
   Лодка приткнулась у края площадки, на высоте в пару этажей. После ущелья на пограничной станции - ерунда, и высотой не назвать. Появились другие местные. Под хмурым взором Дейлли Каруна увели - мягко, но очень уверенно. Бризы переговорили по-своему - казалось, "длинный" предлагал "лопоухому" остаться и передохнуть с дороги, но тот отказался. Дейлли махнул рукой и тронул лодку за борт, она отвалила от площадки и скрылась за деревьями. "Рыжий длинный" предложил мне идти за ним.
   Пошатываясь от усталости, я поковыляла в здание. Бездумное выполнение приказов шло "на ура". Тьма, что будет с Каруном? А ещё мне хотелось в душ и снова выспаться. "Отравление кислородом", сказал бы Мар. Увижу ли я ещё когда-нибудь своих друзей?
   И мысли о жертвоприношении Тени не оставляли.
   "Рыжий длинный" провёл меня в просторную комнату и ушёл.
   Логически рассудив - пока было страшится нечего. Нелюди не выказывали агрессии, а их действия были, как ни странно, понятны. Или мне это только казалось? Я боялась столкнуться с чем-то иррациональным, выходящим за пределы человеческой логики. Да, они были рыжие, летали и строили чуднЫе лодки. Но никаких ужасов пока не встретилось. Или растление Тенью - дело долгое? С другой стороны... Карун удивлялся, отчего я так легко восприняла идею полёта. У моей матери она бы вызвала обморок. И даже у Мара, наверное. Полёт - сам по себе выходит за пределы человеческого! И это сводящее с ума желание глядеть с высоты... я не встречала его ни у кого из знакомых.
   Комнатка была полукруглой, как кусок торта, обставлена скромно: два стула, диванчик. Я припомнила странные "башни" в городе - мы в такой же, наверное. В наружной стене обнаружилась стеклянная дверь, которая вела в пустоту - там виднелся козырёк, обрывавшийся с высоты десяти шагов.
   Забавно! Они так входят в дом? Дети неба. А зачем обычные двери, внизу? Но ведь здесь живут и люди - хотя я не могла взять в толк, откуда они в Горах? Неужели сказки о похищениях человеческих детей - правда? Здешние аллонга и хупара пользовались теми же правами, что и рыжие? Или они тут вроде собственности?
   Я прилипла к окну. Мы вошли с лодки, и оценить высоту было нелегко. Похоже, я находилась на втором или третьем этаже, но вид открывался великолепный. Город состоял из башен, полупрозрачных, уступчатых, но были тут и привычные строения, как на равнинах - каменные, прямоугольные, с двускатными крышами и чердаками. Деревья и скалы окружали их, и город простирался по все стороны, превращаясь в мазки красок на скалах - большой, светлый и какой-то... неожиданно спокойный. Земля тут однозначно не тряслась. И не чернела. И ни кусочка обещанной коросты.
   Отец посвятил много времени воспитанию моего вкуса, причем настаивал, чтобы я изучала культуру обеих человеческих рас. Теперь это сработало в ситуации, когда я наблюдала культуру неясно - человеческую или нет - не теолог же я, чтоб затевать споры об этом, находясь в таком положении? Так вот, город показался мне гармоничным. Странно. Если на рыжих - отпечаток Тени, Зло должно лежать на всём, что они делают. Или город построили пленные люди?
   Но я стояла и боролась с диким ощущением... что это город... в котором мне хочется жить. Если бы он находился в другом месте... и был населён кем-то другим.
   За тем прошло немало времени. Я начала злиться, что меня бросили тут, ничего не пояснив, а мне бы ещё себя в порядок привести, когда дверь открылась, и в комнату вошел пожилой аллонга в одеянии наподобии классического ларго.
   - Санда да Кун? - спросил аллонга дрогнувшим голосом.
  
   Друзья мои, я пережила много чего. Меня арестовывали люди из КСН. Меня похищали и допрашивали уроды да Райхха. Я полетала на риннолёте и просто полетала. Я нашла границы профессиональной честности Каруна да Лигарры. Я проехалась в чудной лодке, увидела живых бризов, оказалась в их городе - короче, я натерпелась всех видов страхов и удивлений на белом свете... И что же я сделала, увидев перед собой собственного давно почившего отца? Правильно. Упала в обморок.
   Пришла в себя на диване. Отец - если это был он? или кто-то похожий на него? - сидел рядом с самым будничным видом, подобрав полу и разглаживая складки на колене. Вот так запросто, я думала, что он мёртв, а он тут сидит. Бризы - умершие аллонга?
   - Ты в порядке? - спросил он.
   - Оо..отец? - слабо пролепетала я. Уж с голосом никакой ошибки не было - его, без сомнения!
   Седой, ироничный, с ясными синими глазами, в идеально пошитом костюме. Я его именно таким и запомнила - в последний раз, когда видела его живым. Хотя был он тогда уставшим и задёрганным, точно за ним гнались собаки, а потом - инфаркт... Мы даже попрощаться не успели, а когда я приехала на похороны, человек в гробу казался пустой оболочкой...
   Это розыгрыш. Происки Тени! Это же не может быть правдой! Мой отец умер!
   - Несомненно, - ответил он, ехидно улыбаясь - нет, его улыбку ни с чем нельзя спутать - сколько раз отец венчал ими наши позорные поединки в фишки или мои попытки переспорить его. - Когда парни с Рунка-да-Ри узнали ваши имена - конечно, тут же нашлись те, кто вспомнил фамилию Кун! Мне передали. Я ждал вашего приезда весь день, но МАйко позвонил только сейчас.
   - Это неправда... - прошептала я. Человек напротив покачал головой.
   - Это правда, котёнок. - Меня обдало морозом - отец действительно называл меня так, когда я ещё под стол ходила. - Задай мне любой вопрос, если хочешь. Попробуй... в это поверить. Да, всё слишком неожиданно, но тебе придётся это принять. Я - здесь. И жив. Надеялся, что ты в Городе Мудрости, всё по-старому, но... что-то пошло наперекосяк, верно? Ну, расскажешь. Вынужден просить прощения за розыгрыш с моей смертью, но, веришь ли, на то были серьёзные причины.
   - Розыгрыш?! - взвизгнула я. - Да ты же уже пять лет как... Ничего не понимаю. Моё непонимание - явление перманентное, но уж прости мою тупость. Как это всё возможно?!
   - Кажется, я перестарался, пытаясь воспитать из тебя правильную аллонга. Ты так и выросла с уверенностью, что у тебя что-то не в порядке с умственными способностями, - парировал отец.
   Я разинула рот ещё шире, хотя это казалось невозможным. У человека так суставы не работают.
   - А эти способности у меня в порядке? Ты жизнь положил, чтобы доказать обратное!
   Наверное, странно, встретившись в таких обстоятельствах, начать немедленно выяснять уровень моего интеллекта? Но этот вопрос всегда лежал между нами, как бревно, и тут заявили, что я и в этом ошибаюсь!
   - А как ты думаешь? ШАйти... я имею ввиду - низинные аллонга - смешивают способность к математике и способность найти мудрость. А это различные вещи. Ты совершенно нормальный человек - для человека в целом. Увы, и прости меня. По сравнению с аллонга ты, конечно, проигрывала... но это ведь нечестный подход. Так что воспринимай всё... обычно, не беспокойся о своём уме. Тебе надо о многом спросить, мне - рассказать. Ещё раз прошу прощения, если ты сможешь это простить. Позднее объясню, почему я воспитал тебя так... Такая была работа.
   Сейчас мой арифмометр опять заклинит. Я уже прямо ощущала.
   - "Человек в целом" - это как?
   - Это любой человек трех рас.
   - Человек трех рас?! - поперхнулась я. Значит, тут всех считают людьми и всех равными? И бризов - людьми?! И хупара на одну доску с белыми?!.. - Это ты и хупара сюда считаешь?!
   - Ну вот, а чем тебе хупара не угодили? Они не умеют логарифмировать без машинки. Ну дак ты тоже. И ни один бриз не сможет - математические способности аллонга для них равны гениальности. У бризов свои преимущества, у белых - свои. А хупара - лучшие художники Мира. Никто не сможет написать такую музыку или картину, как шоколадные. Они видят и ощущают иначе, понимаешь?
   Идея, что музыка - все эти стуки, хлопки и танцы на кухне - может считаться за признак разума, была для меня новой. И... да, отец попросил у меня прощения. Он никогда не жалел себя, не пёкся о дешёвой репутации. Значит, он действительно ошибся? Я была, как бы это сказать... глубоко дезориентирована.
   - Пойдём.
   - Куда?
   - Ко мне, разумеется. Домой. Тебя же спасали, а не арестовывали. Пройдёмся, поговорим.
   Итак, я не пленница. Ладно. Хорошо. Значит, и отец - белый в Горах! - свободный человек. И... меня спасали? А... его?
   Все равны, да? И все люди? До этого даже расофилы не додумались. И... что за "такая работа" была у отца? Что он оказался за Барьерным? Мой отец - засланец?! А я - дитя скверны, бездушное существо, о каких говорит КНИГА?..
   Мы спустились по лестнице без перил, идти оказалось жутковато, но отец не выказал никакого страха, и я двинулась следом. "Рыжий длинный" сидел за столом на первом этаже. Они с отцом обменялись парой фраз на бризовском диалекте, я уловила своё имя.
   - Это Майко Серая Скала, он сотрудник милиции, - сказал отец, обращаясь ко мне. - А это действительно моя дочь, Санда Кун.
   В именах горных аллонга нет приставки "да".
   Вал событий смоет меня. Всё с ног на голову, проще отключить аналитику, оценку и соображалку. Только воспринимать, дышать носом...
   - Она уродилась наша, это правда? - спросил Майко, скосив на меня глаза. Акцент у него был чудовищный. Я стою рядом с бризом, ага. Мой отец - засланец.
   Отец кивнул. Майко хмыкнул и вернулся за стол.
   - Мастер Кира просил перезвонить ему - вы помните? - сурово напомнил он.
   - Да, Май, - покорно сказал отец, - немедленно, как вернусь.
   Странно, но то, как этот бриз двигался, разговаривал и смотрел, вдруг напомнило мне Каруна. - хотя общего в них был только рост. Да Лигарра - бульдозер, а Майко как из тугой проволоки сплетён и какой-то... неописуемо-рыжий. Но глаза эти... военно-милицейские и какая-то, Тьма подери, патологическая честность на лице. Впрочем, Майко ведь тоже страж порядка.
   Мы с отцом зашагали по улице. Я вертела головой - но всё было слишком новым...
   - Как получилось, что ты попал сюда? Как называется это место? - я пошла в атаку.
   - Это Адди, - сказал отец, - Адди-да-КардЕлл. Слышала это название? Впрочем, о чем же это я... Адди для прочего Мира как бы не существует.
   "Официальный... Адди-да-Карделл", - сказал Карун тысячу лет назад, в какой-то другой жизни. Я обернулась. Адди. Я в нём. Тень. Это правда?
   - Это единственный город и столица Горной Страны. А ты, котёнок, опять начинаешь не с того конца. Ну да ладно, что с вас, рыжих, взять... логики ни на грош! - улыбнулся он. - Я не попал - я вернулся. Когда аргументировал, что дальнейшая работа на посту директора Института Математики принесёт один вред. У одаренных аллонга наступает время, когда продолжение разработок становится возможно лишь в "почтовых ящиках" под контролем КСН, а это означало работу во имя войны с Горной Страной. И я... "умер". Зачем играть в прятки в контрразведкой. Эти ребята не церемонятся.
   В моём животе поселилось сразу два холодных шарика.
   - Отозвали? Когда ты был завербован?!
   - Я изначально был сотрудником разведки Горной Страны.
   Я чуть не села - прямо среди улицы.
   - Это с каких пор?
   - С рождения, - улыбнулся отец. - Если поточнее - с двух лет.
   - Ты что же - "искусственный человек"?! Но ведь ты да Кун! Ты рожден в браке и Порядке!
   - Строго говоря - нет. Я родился в Адди. Твои бабушка и дедушка по линии да Кун не были моими биологическими родителями. Собственно, они ведь и тебе тоже не бабушка с дедушкой, а только наша приёмная Семья...
   - Я не да Кун, - продолжал отец, - но генетически близок к этой Семье настолько, насколько это возможно. Я был с согласия моих биологических родителей изменён так, чтобы к пятнадцати годам стать копией Самала да Кун, мальчика, имеющего тяжёлый порок обмена веществ и хорошие математические способности. Естественно, без такого порока. Мне дали то же имя, и оно стало моим. В Горах обычное дело. Хотя у меня даже Истинное Имя есть, но я им редко пользуюсь. Видишь ли, тебе, наверное, неизвестно, что бризы имеют образцы тканей всех низинных Семей?
   Я сказала, что нет, известно - хоть это знание получила загодя, Боги!
   - Браки низинных аллонга заключатся исключительно в рамках закона. Поведение аллонга крайне формализовано, внебрачные дети - нонсенс, они не могут продолжить род, поэтому выследить порочные геномы в семейных линиях несложно. Надо периодически снимать копию с архивов гражданских состояний и вычислять, кого из низинных аллонга можно заменить на своих.
   - И создавать копии тех, кто должен умереть... - прошептала я. Мой отец тяжело болел в возрасте пятнадцати лет. Но он не исцелился милостью Богов. Он умер. И тот, кто умер, был мне никаким не отцом... Земля подо мной закачалась.
   Отец подхватил меня за локоть и усадил на скамейку.
   - Само собой, это работает лишь потому, что биология и медицина у низинных аллонга развиты из рук вон худо. Но иначе бризы не смогли бы внедрять своих Внизу.
   Я посидела на лавочке.
   - Но ведь засланцы рождают детей? И что ж тогда, куча аллонга на самом деле?...
   - Конечно, - кивнул отец, - куча и на самом деле. Примерно десять процентов современных белых имеют в роду горцев или являются их потомками. Но нас изменяют, как я говорил, максимально близко к реципиенту. И мы ведём жизнь обычных аллонга.
   Нечто не давало мне покоя.
   - А сбоев не случается? Ну там... модификация неудачная.
   Отец вздохнул.
   - Глянь в зеркало. Видишь ли, - продолжал он, - для внедрения необходимы дети, которые в будущем станут хорошими - по бризовским понятиям - математиками. Чтобы они не отличались от низинных аллонга. Но когда таких находят, Малый Совет часто идёт на риск - у потомков агентов возможны... неожиданности. В Адди за столько веков люди перемешаны, ведь нет запретов на межрасовые связи. Агентами становятся максимально чистокровные аллонга, но в моём случае отлично складывалось - способности, генетика, возраст, либеральная Семья, и Совет рискнул. Не знаю, на что они надеялись. Может, на то, что никогда не полюблю свою будущую жену... - странно окончил он.
   - Но ты же аллонга! Какие же могут быть неожиданности?
   Отец повернул меня за плечи, задумчиво осмотрел. Он всегда так делал, когда я морозила ерунду - мол, дай-ка гляну на это недоразумение.
   - Санда, ты как сюда попала? Ребята с Границы утверждали, что ты долетела до Стены, да ещё и спутника своего доволокла. Тебя это не наводит на мысли, что ты не аллонга?!
   Я молчала.
   - Я знаю, что я не аллонга... видимо. Но я не понимаю... Если и ты, и мама?..
   - Я не аллонга, Санда, к этому тебя и веду, - терпеливо ответил отец. - Я изменен под генОм да Кун, но я оставался собой. Это невозможно искоренить до конца. Я сАйти, полукровка. Наполовину бриз. Мой отец - твой дед - был бризом, рыжим, как закат, по имени Олла Красный Сад. В Адди он персонаж до сих пор... легендарный... в некотором смысле. А моя мать - шайти-аллонга Жаин Даллин. Ты, следовательно, имеешь четверть крови бриза. Притом не какой-то, а дедушкиной.
   Я задохнулась.
   - Но у От... то есть... у бризов и прочих рас не может быть детей!
   - Ещё и как могут, - вздохнул отец. - Очень даже симпатичные и нормальные дети, таких пол-Адди бегает. Но бризы способны регулировать выработку половых клеток, так что они могут не беременеть, сколько им вздумается, пока они этого действительно не захотят. А палачи-биологи Комитета не могли бы добиться ситуации, когда пленные согласятся родить ребёнка. Ты думала, что Дар - это шуточки агитаторов? Дар - это воистину Дар Создателя. Другое дело, кому он достанется в смешанном браке и как - неизвестно. Как правило, полукровки худо-бедно наследуют основные способности бризов, но я, например, не умею летать. А ты - выходит, умеешь. Но на то она и дедушкина кровь. Горячий был парень, и всё, что Олла дарил, оставалось навечно, - загадочно отозвался отец.
   - Выходит, - ошеломленно пробормотала я, - и мои братья, и мои племянники тоже могут?..
   - Нет, - покачал головой отец, - второе поколение - последнее, где Дар может проявиться без дополнительной стимуляции. Твои братья типичные белые, и у моих внуков уже ничего не будет. Ну разве что ты.
   Если я что-то понимала в генетике, то, что делает бризов бризами - рецессивные гены? Если они "уходят" через пару поколений, эдак и бризов не останется... И никакого КСН не нужно - просто дать всем расам перемешаться... если конечно, найдутся аллонга и хупара, согласные на это.
   - Рыжим запрещают смешанные браки? Ну, не приветствуют. Но ты же сказал...
   - Как запретишь? Это вопрос личного выбора, да и население невелико. Выродимся к хаосу. Но Горная Страна завязана на возможности использовать Дар, тут без него не проживёшь. Поэтому у нас есть Закон, Доатта, каждый бриз должен родить хотя бы одного ребёнка своей расы. Бризам сызмальства втолковывают, что жениться они могут на ком угодно, но соблюсти Доатту обязаны, партнёр для этого - дело вкуса, и дело это в Горной Стране тоже совершенно обычное...
   - Невероятно... - пробормотала я. - Вот уж точно невероятно.
   Я снова осела на скамейке и долго пялилась перед собой. Отец тактично молчал.
   Я... на четверть... бриз? Когда я произнесла это сама себе, я ощутила себя как-то странно. Одно дело рыдать на скалах Барьерного, другое - наверняка узнавать такие вещи. И отец... я ещё не могла разобраться со своими чувствами.
   Про кавардак с детишками вовсе молчу. Совершенно иное мировозрение. Они всё-таки чужие. У людей так не бывает. Даже у хупара, где всякий ложится с тем, кто понравился. Это же просто селекция какая-то, как на ферме... За тебя замуж выйду, но для страны рожу от соседа. Кто на такое пойдёт?! Да ни один нормальный мужчина...
   "Выродимся к хаосу", - сказал отец. "И стала война между творениями Богов и Отродиями Тени... и нет ей конца вовеки." Какая же была смертность среди рыжих, раз они согласились на это?!.. и это даже стало нормой?
   - И у меня есть этот, как ты сказал, дар?
   Отец пожал плечами.
   - По-видимому. Мы это скоро выясним. Но говори это так, как если бы ты писала с большой буквы, - улыбнулся он. - Получить Дар - благословение Создателя. Это значит - ты воистину рождена Им. Так верят в Адди.
   - А разве бризы верят в создателя? В Тень?
   - Глупости. Кто же скажет, что он верит в Тень? Сама подумай.
   Да, сморозила, простите.
   - Бризы верят в Создателя, Отца Братьев-Богов, вполне известную тебе Сущность. Но их вера отличается от катехизиса Низин. Немного - но достаточно, чтобы полностью сместить акценты. Бризы верят, что Боги нарушили замысел Создателя...
   - Они так всё искажают?!
   - Санда, да перестань, наконец, бросаться с кулаками на собственную расу. Ты бриз. Не спорь с отцом! - Я по привычке заткнулась. - У тебя есть Дар - итак, ты бриз. Никаких других причин не требуется. Ты пойми, кроме Дара - рыжие такие же люди, как и шайти, не-бризы. Они ходят на работу, спят, женятся, гуляют в парке. Детишек ростят, любят, ревнуют, ну, ругают начальство там, к примеру... Могло ведь и так случится, что КНИГА по какой-то случайности осудила бы хупара - они же чёрные, как Тень, а? Или аллонга, ведь они... ну, к примеру, холодные духом?
   Я молчала, сопела. С точки зрения веры - можно спорить, но я уж не знала, как. С рыжим-то дедушкой, если это правда. С отцом-засланцем. С собой, не упавшей с неба.
   Отец продолжил:
   - Тут думают, что Боги-Братья низинных шайти - это были только помощники Создателя, Его первые дети. Или эксперимент. Но Он не думал поручать им сотворение Мира. Бризы - вот те, кого заложил в Мир Создатель - люди со способностями, близкими к Его собственным. По образу и подобию своему. Поэтому бризов зовут "детьми Создателя", а шайти - "внуками Создателя", "детьми Богов". Но два божественных оболтуса забежали вперёд паровоза, налепили белых и шоколадных, а тут родились истинные дети Мира... Ну и... понеслось.
   - ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ВЫУЧИТЬ "КНИГУ" НАИЗУСТЬ!!! - заорала я. - Ты терзал меня все моё детство, добил математикой, мучил всеми этими уравнениями, вынуждал зубрить книги на память, считать!!!.. и ты всё это время знал!!!..
   - Я не знал этого, - проговорил отец совершенно спокойно. Мне стало пронзительно стыдно. - Все наши с твоей матерью сыновья, твои братья, родились обычными аллонга. Ты оказалась непохожей на прочих детей. Кровь Оллы, да, я об этом говорил Совету, но приказ есть приказ. Я не имел права увезти тебя в Горы, поэтому вынудил тебя стать образцовой аллонга. Единственная причина, из-за которой Совет мог бы изменить решение - если бы у тебя проявился Дар. Но... я ведь уже просил у тебя прощения. Я ошибся. Ты Проявилась в тридцать лет, в экстремальной ситуации, которую никак нельзя было смоделировать. Я был уверен, что тебе просто не повезло, как и прочим сайти, полубризам, так их называют. Большинство из них летают плохо и на обычных шайти, то есть не-бризов, не похожи. КНИГА права, в Мире всё так устроено, что каждый может занять свое место, только если он соотвествует этому месту. Бриз должен быть рыжим и иметь Дар. Аллонга - быть светлокожим, светловолосым и склонным к точным наукам. Хупара - иметь шоколадный цвет кожи и способности к ремёслам. К сожалению, так устроен Мир, - повторил отец. - Боги нарушили замысел Создателя, и людям сложно это исправить. Но здесь мы пытаемся жить в мире друг с другом.
   Я потрясенно молчала.
   - Ты вырастил меня в классической манере... это верно.
   - Ради твоего же блага. Если подумаешь, то увидишь, что я заодно привил тебе гибкость мышления и восприимчивость к новому. Уважение к людям любой расы. И многое другое. Как и всем своим детям. И разве тебе повредило выученное?
   Я подумала о горячих дискуссиях с госпожой да Кунделла, на которых я разрывала её на кусочки цитатами из классики и про многие другие случаи, когда вся Семейная библиотека бывала к моим услугам прямо в голове, про всякие необычные ситуации, где мне приходилось бывать.
   - Извини, - пробомотала я. - Просто всё это слишком неожиданно.
   - Пойдём домой, - мирно сказал отец, протягивая руку.
   Он поднял меня со скамейки, и мы побрели по улице. Я начинала воспринимать окружающее, но очень смутно. Надо мной пролетали рыжие люди - так обыденно, как птицы. А по улице шли в основном "просто люди", их тут звали "шайти", но и рыжие попадались. Конечно, им надо поговорить с "просто людьми". Люди бризы или нелюди - вопрос на самом деле грамматический, раз за разом называть их "двуногими мыслящими существами" обременительно. Промчались дети с ранцами, наверное, школьники - рыжие, прямо ненастоящие, не бывает таких детей! Головёнки в медных вихрах, горбатые носики, разноцветные курточки - чисто хупарские платья! Дети заняли весь воздух, кувыркались и шумели, а через миг их как ветром сдуло... только смех в кронах деревьев.
   Люди были одеты как попало - не было различий в одежде у разных рас. На улице отсутствовала проезжая часть, да и мобилей я не замечала. Мы подошли к площадке у края улицы. Я спросила, что это, оказалось, остановка бОйры. Я спросила, что такое бойра? Было до Тени глупо так себя чувствовать - как трёхлетнее дитя-"почемучка"... но я попала в среду абсолютно новую, и всё было таким невероятным.
   Отец засмеялся. Оказалось, так назывались летающие лодки. Мы подождали минут пятнадцать - за это время с отцом поздоровалась куча народу - а потом прилетела бойра. Пассажирская городская лодка оказалась более ёмкой и длинной, с навесом из чего-то, что я сочла стеклом - пока не прислонилась к нему. "Стекло" спружинило, и на ощупь оно было тёплым, как человеческая кожа. Я отдёрнула руку.
   - Это... из чего?
   - Это биологическое стекло. Квазиживой объект. Такие выращивают на Островах. Оно специально такое, чтобы никто не бился про торможении и не мёрз зимой. Ты ведь уже поняла - когда бойра разгоняется, дует изрядно.
   - На островах? В Горах есть озера с островами?
   - Вот же горе ты моё. Ты неужто никогда не беседовала со своим другом Маром об Островах? В Дорхе и Южном Плоскогорье это любимая пугалка для детей - Летающие Острова.
   Я нахмурилась. В памяти вертелись какие-то смутные сказки про Облака, Ходящие Против Ветра - такие истории рассказывают дети на ночь. Я так про это отцу и сказала.
   - Мало я тебя гонял, - проворчал он. - Так и не привил тебе понятия о запретных темах, ты их даже не выделяла из сказок няньки Биррко. Небесные Острова - искусственные города бризов. Выращенные, как растение. В основе Острова и лежит огромное растение, Тело. И оно способно к полёту. А живут Острова над Плоскогорьем - там для этого условия лучше. Они избегают населённых мест, но всякое бывает. На Островах работают наши лучшие биоинженеры, - сказал он с такой гордостью, будто в этом была его личная заслуга.
   Но чему я удивлялась? Он не отделял себя от этого мира. И мне, наверное, не следовало... только я никак не могла совладать со своими эмоциями. Их было слишко много, и они тянули меня в разные стороны. Радость, изумление, потрясение, облегчение, гнев, тоска... а ещё что-то тревожное и страшное, похороненное под валом новостей, но очень важное для меня.
   Улыбка в темноте. Запах пороха и кофе. "Я не принадлежу себе"
   "Я рядом"...
   Ты ничего не знаешь об этом человеке.
   Но мне всё равно. Я... его... Нельзя.
   Я смотрела в окно, а мимо проносился Адди-да-Карделл. Странно, но чем дольше я смотрела, тем более он казался родным - безалаберный, разношёрстный, уютный город без единого мобиля, он одевался на душу, как сшитая по мерке перчатка, как продолжение меня самой. От этого можно было с ума сойти. Чужой, странный город нелюдей. Которые гуляют в парке и отправляют детей в школу...
   Мы ехали минут десять, бойра остановилась. Впереди стоял двухэтажный дом, окруженный старыми трелистами, сбоку, на высоте второго этажа, я заметила наружный вход (отец пояснил, что они зовутся порожками), а так ничто не напоминало, что это дом в Адди. Ничто не напоминало и "Ранни-Колу"... Розоватый кирпич, зелёная крыша, сад за штакетником. Дом, совершенно чуждый образу директора Института Математики и главы Семейства да Кун, но странно похожий на того человека, каким отец был на самом деле... Одиночка, хулиган, философ.
   - Отдохнёшь? Или тебе чего-нибудь хотелось?
   Я немедленно вспомнила про душ. В доме отца, как выяснилось, обитал ещё пожилой хупара Рики, он принес мне кучу полотенец. Я отсталась наедине со вполне заурядно выглядящим водяными приборами (после бойр, квазиживого стекла и Островов я боялась чего-то неописуемого) - и со своими мыслями.
   Как ни странно, мысль осталась одна - что рассказывать? Отец непременно расспросит меня, и я не смогу отмазаться глубокомысленным молчанием, как в Рунка-да-Ри... Мне придётся объяснить невероятное - как врач-аллонга, инвалид, отброс и вообще, оказалась втянута в дело о пропаже ведущего физика, изобретшего летательный аппарат? То есть сообщить, что мой спутник - высокопоставленный офицер Комитета, а я при нём, увязшая по самые кончики ушей. А как отнесутся горцы к аббревиатуре КСН? На протяжении столетий Комитет выявлял и уничтожал бризов. И не просто уничтожал.
   "Тисками сломай кости его, щипцами разорви чресла его, лошадьми разорви тело его и огнём сожги". Этому обучали маленьких аллонга и хупара, едва те переступали порог своих Тёмных и Белых начальных школ. Убивайте бризов. И всех, кто с ними. Убивайте до пятого колена. Чтобы не рухнул Мир. А Мир строит. Даже не покосился. По крайней мере, в Горах.
   Кто кому морочит голову на протяжении целой истории?!
   Мне стало холодно даже под горячей водой. Холодные шарики в животе выросли до размеров слона. Первый - Карун. Второй - что со мной было бы, окажись я Внизу.
   Намыливая спину, я понимала, что мне придется врать, говорить полуправду. Что видели наблюдатели бризов? Разрушение штуковины, на которой двое чокнутых низинников поднялись в воздух. А если сказать, что мы - друзья изобретателя этой штуковины? Что мы решили испытать её в безлюдном месте, но поскольку мы ни Тени не смыслим в воздухоплавании, финал был предрешен. А кто мой спутник? Боги, ну что сказать? Мы даже не смогли переговорить! Кстати, почему? Почему Карун говорил о чём угодно, грустил, в пропасть прыгал, но не подумал о составлении общей легенды! Он же профи, не то что я! Или он надеялся, что его прыжок будет удачен? Он профи, вот именно. Всегда предусматривал даже маловероятные исходы. Так почему да Лигарра, всё обмозговав, не надумал ничего лучше, чем кинуться вниз, а потом впасть в депрессию? Не так уж на него и давил факт присутствия бризов...
   Почему Карун знал, что никакая легенда не поможет? Правильно заданный вопрос уже содержит ответ. Потому что за неделю до моего появления в Адди-да-Карделле существо со внешностью Лапарси да Ринна выпрыгнуло из окна "Каурры" и улетело.
   Это был "искусственный человек". Созданный здесь, да-Карделле. Из какого-то бриза. Специально ради проекта "Риннолёт". Они же готовили этого фальшивого да Ринна к общению да Лигаррой. С его личным спецоперу. На Каруна тут должно быть досье размером с дом, на каждый его вздох, цвет белья и движение, ведь, чтобы обвести да Лигарру вокруг пальца, нужно было буквально СТАТЬ да Ринном, учёным, другом спецоперу! Отец мог ничего не знать о проекте, но скоро объявятся его руководители. О нашем прилёте сообщат главам разведки, и Каруна опознают.
   Я прислонилась к мокрой стене и заревела.
  
   Я вернулась в гостинную, и на моём лице было не больше эмоций, чем обычно на физиономиях сотрудников КСН. И не такое переживала, сказала я себе, глядя на троих незнакомых бризов и одного аллонга, сидящих в креслах...
  
   ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  
   Обведя взглядом сидящих, я с облегчением наткнулась взглядом на отца. Он жестом предложил мне садиться, я опустилась в последнее пустующее кресло, у самой двери, скомкав полотенце на коленях. На меня глядели пять пар глаз.
   - Санда. Это Малый Совет Горной Страны. Ввиду необычности твоей ситуации они хотят задать тебе ряд вопросов. И решить, могут ли они предоставить тебе гражданство.
   Я порывисто вздохнула.
   Было ощущение, что перед моим появлением в гостинной произошла резкая беседа. Однако сейчас все пятеро, включая отца, сохраняли на лицах что-то вроде единой линии обороны.
   - Мастер ЛарнИко Лиловый Свет. Мастер Лакиро Живой Ствол. Мастер БАрро ЖихАро. Мастер ЛиннАри Длинный День, - отец представил мне их по одному и советники неспешно кивали, больше никак не шевелясь в креслах. - Все они - высший орган власти Горной Страны, главы Общего Совета и Отделов. Отнесись к этой беседе со всем вниманием.
   Советники были в годах и одеты в неизвестные мне наряды, похожие, как я уже говорила, на классические, то есть длинные, ларго.
   Барро Жихаро, единственный аллонга Малого Совета (строгий, неимоверно правильный, худой, как рыба, старик с нахмуренными бровями и торчащими светлыми волосами), не был назван последним. Выходило, его членство в Совете вовсе не было лицемерием. Как раз наоборот, "просто люди" - по крайней мере, аллонга - принимали участие в управлении Горной Страной наравне с бризами. Любопытно.
   Мастер Ларнико Лиловый Свет напоминал птицу или грызуна - мелкий старичок с рыжинкой в пышных седых волосах, зубы бантиком, нос веслом. Дедушка-одуванчик, если бы не глаза - голубые, абсолютно ясные и колючие. Узкое лицо Ларнико покрывали старческие веснушки. Странный тип.
   Мастер Линнари отличался полнотой, глубокими залысинами и каким-то растительным добродушием. Не похож на руководителя.
   Последний из гостей, Лакиро Живой Ствол, сидел, закинув ногу на ногу. Он был высок, коротко стрижен и по-прежнему рыж. Возраст неопределим - лицо с одинокими морщинами, сильные руки и тело - и только глазам, казалось, лет двести. Этот бриз отличался ото всех, кого я видела, даже от коллег-советников, будто в его аккумуляторах ревело на порядок больше энергии, и эта мощь чуть не искривляла пространство комнаты. Вдруг, на мгновение, посетило дикое чувство - если Лакиро прикажет, меня унесёт на его свет, как бабочку... Это чувство вспыхнуло и погасло, будто Лакиро спешно закрутил горелку, но я осознала, что на мгновение перестала дышать от страха и восторга.
   Что это такое?! Кто он такой? Я сроду не кидалась подчиняться...
   Я не могла оторвать глаза от Живого Ствола, однако Ларнико Лиловый Свет немедленно привлёк моё внимание к себе. Я ошиблась - старик был главным. Странно.
   - Я, как глава Малого Совета, и мои коллеги приветствуем тебя в Адди, Санда Кун, - скучным официальным тоном сказал он. - Я жду историю твоего попадания на территорию Горной Страны. У меня, как уже отметил твой отец, немало вопросов.
   Высший орган власти, вот оно как... Кажется, с нашим появлением случилось что-то необычное, раз они удостоили меня своим присутствием? Да ещё и так скоро - у меня пыль дорожная с головы не осыпалась!
   - С чего мне начинать рассказ? - напряженно спросила я. - С начала или с того, что кажется мне наиболее важным?
   Тень. Со мной это уже происходило, да? Точно такой же разговор? Эти сильные и властные люди (Тень, я и впрямь стала звать их людьми, хотя бы для простоты мысли) словно гнали меня на забой - не спрашивая моего мнения и не слишком-то церемонясь.
   - Расскажи, как ты оказалась замешана в "Проекте "Риннолёт" - настолько глубоко, что даже принимала участие в испытании этого аппарата в такой странной близости от Гор? Насколько я знаю, ты не была ни сотрудником Института прикладной физики, ни сколько-нибудь выдающимся учёным по меркам Низин. Также мне интересно, каким образом рядом с тобой оказался спецоперу Института "Каурра" Карун да Лигарра, что вас связывает и что ты можешь сказать о его участии в этих испытаниях?
   - Думаю, у меня найдется более ценная информация. А именно - кто в ответе за провал вашей операции, куда пропал ваш агент-двойник и многое другое, - выпалила я.
   Отец нахмурился.
   - Санда, в твоих интересах собраться и отвечать по существу - надеюсь, ты это понимаешь. Ситуация у тебя сложная.
   - Понимаю, - кивнула я. - Пытаюсь опередить интерес господина советника.
   Лицо Ларнико осталось застывшим, в глазах рыжего красавца Лакиро почудился такой скрытый, "каруновский", смешок. Похоже, он из той же песочницы? Разведка? Не с подчинёнными ли господина Лакиро борется весь третий отдел КСН? Надо быть осторожнее.
   Ларнико Лиловый Свет с минуту прожигал меня взглядом, кивнул - чтоб я не видела, как при этом зашевелились его ноздри.
   - И чего же мы такого не знаем? - задрал носишко советник.
   - В провале вашего Проникновения виновны, по-видимому, ваши же агенты - те, что должны были похитить физика. Они засветились, - терпеливо сказала я.
   - Это невозможно, - отозвался Лиловый Свет. - Тебя ввели в заблуждение, девочка.
   - Почему вы так считаете?
   - Информацию ты могла получать только от человека, с которым тебя задержали на Границе, - голос Ларнико был наждачно сух. - Однако никто из наших людей не был арестован КСН.
   На самом деле эта перспектива вызывала у Ларнико дрожь настолько явную, словно арестовывали его самого. Старик поёжился в кресле, чаще задышал. Тьма, что ж такое происходит при столкновениях "КСН-бризы"?
   Но я тоже сделала вывод. У них есть свои даже в Комитете?!
   - Они засветились, - как можно спокойнее повторила я. - Однако не перед КСН, а перед другой структурой. Вышло даже опаснее, так как методика Комитета, подозреваю, вам известна, а вот её свободный вариант, к тому же, замешанный не на Порядке, а на частных интересах - сбил с толку ваших людей.
   Отец заинтересованно подался вперёд, Лакиро Живой Ствол посерьёзнел.
   - Продолжай, - сказал рыжий, - хотя я уже догадываюсь.
   Я кивнула.
   - Их выследили и схватили вместе с похищенным физиком. По косвенным данным полагаю, что из агентов выбили всю информацию. Ведь последующие ваши шаги, насколько я знаю, оканчивались жестокими провалами. А контрразведка не только взяла неверный след, но даже и сама пострадала.
   Ларнико всё это проглотил. Вместе в "жестокими провалами". Он сопел и глядел на меня, и у меня закралась мысль, что дела были даже ещё хуже.
   - Может быть, это хотя бы облегчило участь наших людей - что они не были схвачены КСН? - предположил отец.
   - Я так не думаю, - раздельно произнесла я. - С методами этих подонков я лично ознакомилась. Даже сотрудник КСН счёл их садистами.
   Отец замер, рыжий Лакиро удовлетворённо кивнул, лицо Ларнико заметно перекосилось. Даже Мастер Линнари чуть вернулся в мир - его глаза отразили темноту.
   - Десять Первых, я прав?
   Барро Жихаро впервые разжал губы. Фраза, сцеженая им сквозь зубы, была исполнена такой смолистой ненависти, что эту ненависть можно было намотать на палку и поджёчь, как факел. Барро зол на Десятку. Может быть, он что-то знал по поводу "легенды из Тер-Карела". Следовало выяснить эту информацию, а то я не понимала ни здешних резонов, ни здешних интриг.
   - В войне новые игроки? - задумчиво пробормотал Лакиро. - Санда, расскажи, пожалуйста, подробнее, что тебе удалось узнать, - он мельком глянул на Ларнико и добавил, как мне показалось, с вежливой иронией. - И как ты всё это узнавала - тоже... само собой.
   Итак, Ларнико Лиловый Свет ведает общей безопасностью и идеологией, такой себе КСН в миниатюре. Подозрителен и мнителен, а это потешает уверенного профессионала Лакиро. Хотя и не настолько, чтобы выносить междусобойчики на чужие глаза. Лакиро, по-видимому, руководит обороной и разведкой. Такое сложилось впечатление.
   Вздохнув, я спросила:
   - Могу я уточнить кое-что для начала? - Лакиро невозмутимо кивнул, и я продолжила. - Скажите, а гигантская розоцветка - ваша работа?
   Лакиро снова кивнул. Подозрительный Ларнико нахмурился, зыркнул на коллегу, но рыжий советник его игнорировал.
   - И ещё одно: этот ваш да Ругана или как там его на самом деле - он вернулся домой или тоже пропал?
   Лакиро смерил меня долгим, пожалуй, удивлённым взглядом.
   - Ларнико, нас чуть не расколол Комитет... - раздельно проговорил он, не сводя с меня глаз. - То есть на самом деле расколол, не так ли, девочка?
   Я поёжилась. Лакиро меня просто гипнотизировал - я не могла ему не отвечать, не могла не подчиняться. Хотя формально он не "давил", не проявлял агрессии и вёл себя куда адекватней коллег-советников. Но он просто... был.
   - На самом деле... в некотором смысле... это я его расколола. Случайно... Задала пару вопросов и узнала про цветок... Бедного же физика окружали полные неучи в медицине. А... Карун сразу вспомнил, кто принёс растение. Но арестовать этого человека он не успел. По крайней мере, до того, как он бросился меня спасать, да Рагиро не нашли. Он пропал, и агент Десятки - тоже. До сих пор не знаю, кто из них был жертвой.
   Советники переглянулись, толстый Линнари пробормотал: "Ну-ну... замечательно."
   - Когда это случилось?
   - Если всё это время я правильно считала дни - то полнедели назад. Или, может быть, четыре дня.
   - Никто не выходил на связь за это время, - медленно признал Ларнико.
   - Феноменальная ирония... - пробормотал Барро. - Девочка-сайти провалила акцию Совета, потому что агент не замел следы? Ларнико, Лакиро, это вопиющий непрофессионализм.
   Лиловый Свет засопел.
   - Барро, обсуждать эти вопросы мы будем не здесь.
   - Она и так уже сделала выводы, - флегматично отозвался пожилой аллонга. Да уж - в логике белым трудно противостоять...
   - Вернёмся к твоему рассказу, - кивнул Ларнико. - Начни, пожалуйста, с начала.
   Я стала терпеливо излагать им события после пропажи физика. Они никак не комментировали своё отношение к моим словам, но лица членов Совета мрачнели.
   - Каким же образом ты оказалась втянута в расследование? - прервал меня Ларнико. - Я понял, что тебя склонили к доносительству и выполнению поручений, но как ты смогла оказаться в "Каурре"?! Да ни один человек без полугодовой проверки надёжности и тонны бумаг даже к воротам бы не подошел!
   Я поморщилась. С его подачи я была просто жертвой безгласной. А ведь подчеркнула, что помогала Каруну добровольно. Я закончила историю словами:
   - Ваш агент-двойник оказался так неловок, что привлёк ко мне внимание контрразведки. По счастью, Карун ситуацию смягчил, но дело могло повернуться худо. Этот ваш агент кидался на меня, само собой, цвет волос у меня не слишком-то обычный, а затем даже попросился у меня переночевать! Уже после того, как весь Город стоял на ушах, разыскивая его как бриза!
   - Ларнико, Барро прав - это вопиющая безграмотность, - спокойно прервал меня Лакиро, - чтоб ты не говорил. Если бы я мог предвидеть такую реакцию, я бы ни за что не голосовал за Сарриза. Храни Создатель его душу, но он растерялся и запаниковал. И чуть не потопил постороннего.
   - Санда, тебя хотя бы не вычислили? - тревожно проговорил отец.
   - Какой там не вычислили, - проворчала я. - Они прошли по его следу за несколько часов. Наутро меня арестовали как сообщника.
   Лакиро нахмурился, но его глаза стали куда более ясными - картина событий обретала форму. Отец беспокойно пошевелился - я увидела, как поджался его живот. Физиономии Ларнико и Барро Жихаро не дрогнули.
   - Но всё обошлось, - добавила я. - Со мной поговорили, а потом условно освободили. Хотя взамен предложили помогать следствию.
   Отец хмуро уставился в пол.
   - Санда, ты понимаешь, на волосок от чего ты прошла? - тихо спросил он. - И что это была... самодеятельность твоего... следователя?
   - Он мне объяснил, - так же тихо прошептала я. - Но пообещал вытащить меня, когда мы поймаем летуна. Или найдём что-то ценное.
   Губы отца шевельнулись, но он так и не сказал вслух то, что собирался. Впрочем, это наверное, было ругательство - отец никогда не выражался при мне или при матери. Я сидела, ловя каждую тень на лицах Совета. Дела Каруна были из рук вон плохи.
   - Мне... продолжать?
   Ларнико вяло махнул рукой.
   Я изложила историю с моим похищением и освобождением, советники сидели абсолютно неподвижно, и я могла гадать до икотки, как они относятся к моим словам.
   - Итак, физик находился в плену у Фернада да Райхха, там он, вероятно, и был убит - когда закончил постройку ещё одного летательного аппарата. Позднее по материалам из папки двойника аппарат был улучшен. На нём-то мы и сбежали...
   Наступила тишина. Мой отец, Лакиро, Барро и Линнари вразнобой зыркнули на Ларнико и снова перевели на меня глаза.
   - Как ни странно, это многое объясняет, - медленно, словно бы прислушиваясь к самому себе, пробормотал Лиловый Свет.
   И - очень странно, но показалось, что это послужило чем-то вроде сигнала - все зашевелились, начали переглядываться. Да, выходило так, что глава Совета признал мою историю правдивой, и все начали размышлять о ней, как о серьёзной вещи. Почему же все поспешили согласиться с Ларнико? Члены Совета не выглядели безоглядно преданными мнению старшего... Лакиро противостоял Лиловому Свету, и тот не возмущался. Но о причинах такого согласия я тогда не имела понятия...
   - Продолжай, - подозрительно мягко попросил Ларнико, - теперь очень подробно опиши нам события этого вашего... полёта...
   - Вы злитесь, что аллонга поднялись в воздух?
   Ларнико поморщился.
   - Низинные аллонга до сих пор чурались даже изучения неба, - проговорил Лиловый Свет, - не говоря уж о постройке специальных аппаратов. Так называемая КНИГА запрещает это. Даже когда низинная наука обнаружила способ полёта машин тяжелее воздуха, мы были уверены, что эти разработки заморозят. Создание риннолёта переворачивает систему Мира. И уж тем более странно, что нашлись низинные аллонга, которых это не отпугнуло.
   Лиловый Свет беспокойно пожевал губами. Факт полёта офицера Комитета пугал его даже сильнее наличия Комитета в природе? Храбрый? Не слишком нагруженный КНИГОЙ? Но это означало... что найдутся другие. И к чему это приведёт?..
   Карун ведь об этом сказал, в самом начале, когда я ещё о бризах и помыслить не могла. Нарушение паритета в отношениях с Горной Страной. Это многие в Мире понимали. Не обыватели, но те, кому надо. Падение всей бризовской системы обороны, основанной на страхе аллонга перед воздухоплаванием!
   - К сожалению, Ларнико, этому настало время... - раздельно произнес Барро. - Самал, - он кивнул на моего отца, - не единственный атеист Мира. Притом Самала воспитали мы, а они Внизу и сами вырастают. Особенно, в Комитете. Мы их, можно сказать, сами выращиваем... провоцируем... Нам придётся это принять. Раз уж прервать исследования мы не смогли.
   Я сидела в глубине кресла и переводила взгляд с одного советника на другого.
   К сожалению, меня попросили рассказывать дальше. Я максимально сухо изложила историю, возможно, первого в Мире аллонговского полёта. Заканчивалась она полётом одной перепуганной сайти и путешествием по кромке Барьерного Хребта.
   - Дальше вам известно. Ведь патрули следили за нами всё это время, не так ли?
   Советники промолчали.
   - Всё было именно так? Ты передала все детали? Ничего ли не забыла и не упустила?
   - Память у меня хорошая, - покачала я головой. - И уж тем более на такие события.
   - Санда, это чудо, что ты осталась жива. Рядом с этим человеком, - отозвался отец.
   - Но ведь как раз он спас меня, - возразила я. - И защищал! Хотя одни Боги знают, во что это ему могло вылиться. Допускаю, вначале он исходил из личных планов, но когда речь пошла о моём полёте... - еле слышно закончила я.
   - Ты понимаешь, что он просто втирался в доверие?
   - Он никуда не втирался.
   Лица советников скисли, как яблоки на жаре. На меня глядели, точно на чокнутое дитя.
   - Я... не знаю, почему он так поступал, - прошептала я, ощущая дрожь в животе. - Я спрашивала, но он не ответил. Это... что-то личное... А я не любитель лезть в душу.
   - Вот именно. Ты воспринимаешь отношения с этой тварью, как дружеские, даже зовёшь его по имени, - посетовал Ларнико. - Пытаешься создать впечатление, что он хороший человек. Чудовищное заблуждение. Он вообще НЕ человек. Создатель уберёг тебя, чтобы ты не оказалась в его руках на территории Низин. Знаешь, что они делают, когда хватают женщин по подозрению в шпионаже?..
   Отец кашлянул, Лакиро сжал подлокотник.
   - Мне кажется, он не заслуживает, чтобы его называли тварью и другими подобными словами, - хрипло сказала я. - Я свидетель лишь одному - он всячески мне помогал.
   - Санда, не стоит доверять этому типу лишь оттого, что он совершил нечто приемлемое. На вид приемлемое. Ты же не знаешь, почему он так поступил? Ты сама это сказала, - вздохнул Лакиро, прерывая меня. - Предоставь его судьбу нам и живи. Думаю, нет сомнений - мы можем дать тебе гражданство Горной Страны. У тебя вся жизнь впереди, и она будет лишена страха. Здесь будут друзья, хорошее к тебе отношение...
   Но я плохо воспринимала его слова. Меня заполнила ледяная наждачка.
   - С какой тогда стати он спасал потенциальную жертву? - взвилась я. - Ладно, когда он нарушил присягу, вытягивая меня из камеры допросов да Райхха, где меня уже начали резать на кусочки, как летуна - это было его личное дело... Но когда стало ясно, что я - действительно не аллонга?.. Почему он так поступал? Ему показалось, что в Мире всё не так просто, и он пытался выяснить правду...
   Отец покачал головой.
   - Санда, почему ты не хочешь понять очевидного? Мы желаем тебе блага.
   - Но он не заслуживает такого отношения!
   В наступившей тишине голос Ларнико прозвучал чуть не с отвращением.
   - Хорошо, я расскажу тебе, девочка, рядом с кем ты была... У тебя серьёзные заблуждения, впрочем, надеюсь, это от недостатка информации, а не от глупости. Карун да Лигарра - один из самых опасных и бездушных следователей контрразведки. Тринадцать лет безупречного стажа. Абсолютный отличник выпуска, что подразумевает... достаточно беспринципный подход к жизни и талант к специальности. Институт "Каурра" - самое охраняемое и контролируемое место Города, и это его работа. Он принимал участие в десятках специальных расследований. В курсантские годы его кличка была Отличник, а в отделе - Последний Любовник. Угадай, почему. Через руки да Лигарры прошли несколько сотен человек, осужденных на дознание четвертого-пятого уровней по подозрению на сотрудничество с Горной Страной. Большинство затем расстреляны. На его совести - сотни искалеченных судеб, людей, оказавшихся на пожизненной каторге, калек и безумцев. И он считается чуть не штатным "добрым следователем", но это говорит лишь о том, каковы остальные. Это цепной пёс Системы, собственность Комитета.
   Я сидела, нахохлившись, не сводила глаз с членов Совета.
   Казалось, я месяц общалась с другим человеком. Я помнила про отложенную в сторону авторучку и знала, что Карун может поступать жестоко. Не я ли назвала его зверем? Но его жестокость была уж слишком... рассудочной, если вы понимаете, о чём я. Точно рассчитанной. Иначе же от него громкого слова было не дождаться.
   Впрочем, разве я не знала? Когда я сравнивала его и Руниду да Райхха - я что, не сознавала очевидного? Разве я усомнилась в том, как бы поступил Карун на месте Руниды? Что у него кулаки полегче? Ага, сейчас - хватка у да Лигарры была гораздо крепче, ведь профессионал, а не баловень из верховной Семьи. Или что Каруна тронули бы мои вопли? То есть, может быть, и тронули - только он бы всё равно окончил дело. Безупречно и по всем правилам.
   "Я не принадлежу себе..."
   Я часто замечала в Каруне сдержанную, но никуда не адресованную внутреннюю ярость. Я не понимала её причин. Но это было... другое. Что-то настолько личное, что на его поступках это вообще не сказывалось. Во остальном же он скорее нарушал ожидания каких-нибудь ужасов. Спускал мои глупости, прикрывал, ехидничал. Он был совершенно адекватным и уравновешенным человеком. Наверное, это и было признаком профессионализма для офицера КСН - действовать эффективно и решительно в любой ситуации. Похоже, у них, офицеров, с врачами есть ещё много чего общего...
   Отец покачал головой. Мне показалось, он безошибочно уловил причину, по которой идеальный служака, цепной, опасный и собственность, отмазывал подозреваемую. И я, и да Лигарра от этой причины отворачивались. Было нельзя. А потом я стала нечеловеком...
   Мы с да Лигаррой вели себя как придурки. Нам теперь никто не верит. Люди в нашем положении поступают иначе! Они тихонько друг друга мочат, и дело с концом. Это неестественно, когда спецоперу Комитета двое суток гадает, по какой бы такой причине ему не убивать встречного бриза! - и находит, Тень возьми, миллион уважительных причин! А бриз прячется под боком и квохчет над его простудой.
   Мы выпали из Мира. Уже выпали. Что мы наделали...
   - Что вы собираетесь делать? - еле слышно проговорила я.
   - Его будут судить, - сухо ответил Барро Жихаро.
   - Что ему грозит по вашим законам?
   Советник Ларнико пожал плечами.
   - Конечно, мы рассмотрим обстоятельства. Признаю, твоя история улучшила впечатление. Видимо, хоть капля души у этой твари была. Сейчас речь идёт о выборе между простым расстрелом - и казнью с предшествующим дознанием. Он многое знает - было бы глупо упустить такую возможность.
   Я окаменела. В меня будто вытряхнули мешок льда...
   - Конечно, - продолжил за ним Лакиро Живой Ствол, - если мы учтём смягчающие обстоятельства, решение Совета, вероятно, склонится к немедленной казни. Скатываться до уровня КСН - перестать уважать себя. К тому же, у меня, например, есть сомнения, удастся ли нам его сломать. Он всё-таки профи со спецподготовкой. Таких месяцами ломают. Но коллеги моего пессимизма не разделяют, - он указал подбородком на главу Совета.
   Неожиданно для себя я вскочила...
   - Пожалуйста! - закричала я. - Не убивайте его! не надо его пытать!!! - отец изумлённо глянул на меня, скрипнув зубами, я осеклась и с усилием перешла на деловой тон - ну, почти. - Вдруг он захочет сотрудничать? - молила я. - Ну, сам?! Ну не убил же он меня?! что-то же хорошее есть в этом человеке?! Его ещё можно переубедить!
   - Деточка, такие люди, как спецоперу КСН, не сотрудничают. Они работают - или они мертвы, - в голосе Ларнико Лилового Света послышалось осуждение - ему приходилось втолковывать прописные истины.
   - Я могу хотя бы поговорить с ним? Это же неправильно - лишить последнего шанса... Разрешите мне увидеться с ним! Я смогу...
   Лакиро покачал головой. На миг почудилось, что он готов согласиться - но Ларнико отрезал:
   - Нет. Я запрещаю тебе видеться с этим человеком. Ты наша по крови, но ты не на нашей стороне.
   Я осела на кресле. Получай. Хотя, правда, чью сторону я держала? Кому я могла доверять? Отец? Я была уверена, что он желает мне добра, к тому же - это же был человек, которому я безгранично верила в прошлом! Но он сохранял нейтралитет. Он на своей территории, тут его руководство, самое что ни на есть главное - он даже не пытался им перечить. Более того, всячески доносил до меня мысль, что я валяю дурака.
   Про Совет и говорить нечего. У них свои, глобальные, цели, и ради них советники, как и положено власти, перешагнут через многие интересы.
   - Законы Адди справедливы. Мы рассмотрим все обстоятельства и решим, - проговорил Ларнико, одарив "пессимиста" Лакиро осуждающим взглядом. - До тех же пор этот человек будет содержаться под стражей в башне милиции.
   - Да, - прошептала я, - но, если возможно, пусть решение будет мягким.
   Барро покачал головой. Советники переглянулись, будто над головой тихо помешанного. Они не принимают меня всерьёз. Девчонка, потерявшая мозги от сильных переживаний. Или - человек, достойный временной изоляции, пока не докажу, что лояльна к ним. А вот этого я не могла допустить...
   - Санда, тебе следует заняться образованием и адаптацией. До тех пор ты не сможешь адекватно воспринимать здешние мотивы. Уж поверь мне, они возникли не на пустом месте, и не из зловредности мы судим так строго, - покачал головой Лакиро.
   Я кивнула. Мне некуда деваться, надо приживаться тут. В конце концов, всё не так худо, здесь отец, да и идея жить в Адди была отчего-то приятна...
   Но одна мысль отравляла моё сознание. Да Лигарра обречён. Ведь Дейлли это знал. И Майко. Я помнила, как они смотрели. "Цепной пёс Системы - угадай, почему..."
   Советники прощались с отцом. Я сидела неподвижно и не смела поднять глаза. Я боялась, что в них, как всегда, всё написано...
   Меня зовут Санда да Кун. А вовсе не так, как они сказали. ДА, Тень возьми, Санда Киранна! Вначале они так устроили агентурную систему, что отец не смел удалить меня из Семьи - хотя ежу, наверное, было ясно, что я не аллонга! А уж какое досье на меня настрочили в КСН - если Карун не на минуту не усомнился в моей благонадёжности и называл "стопроцентно проверенной девицей"! Родная спецслужба пасла меня всю мою жизнь, пока не убедилась, что я просто "ошибка природы"!
   Совет виноват в том, что отец не мог переселить меня в Адди, был вынужден ростить из меня что-то вроде аллонга, он положил годы, насилуя меня математикой, вбивая аллонговские правила чести и религиозные догмы. Они стали моей сутью, я не могла вообразить себя вне этого - а меня даже лишали имени?!
   Но пережитое за последний месяц сделало меня осторожной. Следовало многое узнать, если я хотела отстоять свои права и защитить Каруна от мести всему Комитету. Хуже него там никого не было? У него, как минимум, были начальники, а над теми ещё большие начальники - у них что, Белая Земля за ушами лежала?.. Гости выходили, когда я произнесла:
   - Я одна из вас, что бы вы не говорили. Но четыре дня назад, если бы мне дали пистолет и показали бриза, я бы поступила так же, как и он. Может, и похуже. Меня же классически воспитали. С вашей подачи.
   Вскинув голову, я увидела четыре пары прожигающих меня глаз. Они все замерли, и отец тоже. Странно, но опустил глаза только рыжий Лакиро.Советники по одному вышли.
   Человека нельзя судить за поступки, совершенные в единственно доступном моральном и правовом поле. Да и то сказать - едва появились факты, не укладывающиеся в это самое поле никаким местом, что сделал палач и убийца да Лигарра? Дал по тормозам до выяснения обстоятельств. Там, где бы любой гражданин начал бы орать "смерть рыжей твари!". Карун мог воспринять новое, я не верила, что советники этого не заметили, они вовсе не походили на фанатиков. Но предвзятое отношение ко всему, что исходило из Низин, заслоняло их глаза.
   Фраза, которая вертелась на моём языке, была куда длиннее. Я хотела сказать, что если бы мы с Каруном вернулись домой - через пару недель я бы получала зарплату в третьем отделе. Двое суток назад я рассматривала это будущее, как притягательное и счастливое. Я была на волосок от того, чтобы граница между мной и офицером контрразведки стёрлась. Но таким хорошо бросаться, если ты - образец надежности. А так мне вообще перестанут доверять. Уж пусть думают, что я смирились.
   Как же часто мне приходилось так поступать. И за что я прицепилась к да Лигарре? - может, именно за то, что он позволял мне рычать вслух. Он сразу понял, что мне не хватит ни силы, ни храбрости даже чтоб муху оглушить, что мне самой нужна защита, беспрерывно, круглосуточно, а бить слабых - недостойно. Какой смысл давить, если ты по-настоящему сильный и мудрый человек?! Ничего не нужно доказывать. Никому - и себе в первую очередь. Сильный - не ударит. И признает свои ошибки - вот как Лакиро.
   Он потому и прощал. Не со зла же я ему грубила. По глупости, и, может быть, для самозащиты. Но я в жизне не встречала более доброго и сильного духом человека, чем Карун да Лигарра... И в этом не было никакого парадокса. Я лучше многих знала, как причиняют боль ради жизни. Как удаляют беду. Это такая работа. "Хирург общества" может быть гуманнее многих "обычных" людей. Но сделать следующий шаг, пересмотреть систему ценностей... ему тут уже не позволят. Он пытался - не успел.
   Его убьют. Или его - в Горах. Или меня - Внизу.
   "И стала война между творениями Богов и Отродиями Тени... и нет ей конца вовеки..."
  
   *****
  
   Слово Лакиро.
  
   Я молчал, пока мы не переступили порог Доатинги.
   - Ники, позволь девчонке поговорить с ним! Тьма, ты понимаешь, что произошло?! Да такого за всю историю не было! С Исхода, наверное! Он! Знал! Что она бриз! И ничего! Не сделал! И это не просто чудик какой-то, а человек из "контры"!
   Ларнико обернулся:
   - Кира! Я сказал и это не обсуждается! Ты можешь гарантировать хоть на полпроцента, что это не подстава?!
   - А ты упустишь хоть тысячную долю вероятности перевербовать контрразведчика?! Впервые? Старшего офицера Комитета?
   Бар покачал головой. Лин с укоризной сказал:
   - Ники. Кира прав. Мы должны попробовать.
   - Я против, - сказал Барро. - Риск более пятидесяти процентов.
   - Он был в Сантори, и не раз. Он знает многих комиссаров в лицо. - сказал я. Я мог ещё многое сказать, доказывая полезность этого типа, но осёкся. Барро проголосует за допрос, и заниматься этим придётся мне. А я не хотел бы его допрошивать. Я же понимал, во что это выльется. В мясорубку по всем правилам "контры", но пленник умрёт с улыбкой, а я никогда не посмотрю в глаза этой девочки.
   - Ведь Самалова дочка права, Ник, - вздохнул Линнари. - Мы сами виноваты в ситуации, в которой она оказалась. Шутка ли - полноценный бриз вырос в Низинах. Представь, как она мучалась! И ты знаешь, во что это могло вылиться?! А если бы её завербовали?
   - Это же в её интересах, Кира, Лин, - примирительно сказал Ларнико. Ники на Лина никогда не повышает голос. Плохая примета - орать на Зовущего. - Вы хотите совсем разбить сердце этой девочки, изверги?! - он аж ногами затопал. - Я пытаюсь защитить её! Этот тип ни за что не станет сотрудничать, пусть она перед ним в лепёшку разобъётся! Вы её убьёте этим, её потом никаким Касанием Жизни не соберешь - даже если б у нас был Касающийся, как Олла покойный - и вы будете в этом виновны!
   - Не бывает на войне чистеньких, - тихо отрубил Линнари. - Мы тут сидим, не пачкаемся, но какое наше право осуждать, не побывав в чужой шкуре?
   - Не хватало мне ещё шкуры палача, - прошипел Бар.
   - Этими словами ты проголосовал против допроса, - отрезал я. Ники пошел пятнами.
   - Кира. Я сказал. Решение не меняется.
   Я вернулся к себе и хлопнул дверью. Дверная ручка осталась в кулаке, на стол грохнулся кусок штукатурки.
   Дурное предчувствие.
   Я вытер штукатурку, сел. Сорок лет назад здесь, за этим столом, сидел мой учитель. "Кира, ты особенный, - сказал он. - Такого Дара тысячу лет не было. Да, знаю, что ты Доатту выполнишь, но этого мало. Я запрещаю тебе брать в жены аллонга..." И чем это закончилось? Вальке уже за тридцать.
   Но в тот день я чувствовал себя последней скотиной. Столько лет прошло, Рыжик, я могу тебе в этом признаться...
  
   *****
  
   ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
  
   Советники разошлись. Мы остались с отцом в пустой гостинной, и я обнаружила, что на моих коленях всё так же лежит мокрое полотенце, которым я сушила волосы.
   - Они тебя напугали? - тихо спросил отец.
   Я подумала и сказала:
   - Не знаю.
   - Я просил Мастера Ларнико погодить с визитом, но они примчались, как ветром надутые. Наверное, думали, что если тебя застанут врасплох, ты будешь откровеннее.
   Возникло ощущение, что я снова в плену у да Райхха. Или в третьем на допросе. Интересно, люди при власти всегда так себя ведут? Стараются согнуть тебя в самой неудобной позе?..
   - Тень им на хрен.
   - Ты раньше так не ругалась, - покачал головой отец.
   - Я раньше всего этого не переживала... - буркнула я, смутившись.
   - И стала куда твёрже и злее, - продолжал отец. - Столько лет прошло, а нам с тобой и раньше не удавалось видеться чаще, чем раз в полгода. Наверное, я что-то упустил. Ты изменилась, Санда. Очень. Не могу сказать, что повзрослела... Но тебя как броня покрыла.
   Я улыбнулась, как мне показалось, беспомощно. Если бы смог понять, что броня эта была заимствованной. Скопированной или одолженной у другого человека. Я и сама ловила себя на мысли, что начала так поступать, так общаться с людьми и так выражаться, как Карун. Просто мастер-класс прошла по защите и нападению. "Я не принадлежу себя". А кто принадлежит? Я с рождения была запаяна в систему, где мне, по сути, не было места, и нужно было выжить и сохранить себя - любой ценой. А он - почему туда запаялся? И сколько таких - столько же, сколько людей на земле?
   - И кто тебя таким словам научил? - мягко пожурил отец. - И так себя вести?
   - Он.
   - Не самый хороший учитель для молодой женщины.
   - Не стану спорить. Факт свершившийся. За эту неделю я в такие передряги попадала, что покрыть Богов матом - было самое что надо. И не доказывай мне, что тебе это не очевидно, и что для тебя это действительно важно в такой ситуации.
   Отец остолбенел, а я с опозданием напомнила себе, что передо мной не да Лигарра. Я только что впечатала отцу, что он либо лицемерит, либо ни Тени не смыслит в жизни. Но я обиделась.
   Отец не стал на мою сторону перед лицом Совета. То есть встал - но пользой он считал не то же самое, что я. У нас война от сотворения Мира. Солнце встаёт на востоке, яблоки падают с веток, а бризы и низинники убивают друг друга. Потому что КНИГА, и прошлое, и "десятки человек, осуждённых на дознание...", и сколько столетий так?
   ...Улыбка в темноте...
   Я не знала решения...
   Мы с отцом помолчали, а потом оба же сказали:
   - Извини.
   Заулыбались. Всё-таки мой отец - хороший и мудрый человек.
   - Как мне теперь быть? - тихо спросила я.
   - Начинай учиться. Я позвоню своему приятелю, его зовут профессор Лак'ор. Пожилой, уважаемый человек. Он преподаёт в школе, и у него большой опыт работы с "поздними" сайти, такими, как ты. Хотя до тридцати лет тут никто не дотягивает, - улыбнулся отец. - Дар, проявившись в одном из компонентов, или тайла, имеет свойство лавинообразно проявляться во всех остальных. И чем старше человек, тем быстрее это происходит. С учётом твоего возраста - тебя ждут очень напряжённые дни. Хотя может быть и так, что полёт - это единственное, что тебе дано.
   Тревога не отпускала меня, но я ощутила любопытство.
   - У Дара много компонентов?
   - Конечно. Полёт - лишь малая доля умений бризов. Но - самая частая, и нередко принимаемая за эквивалент силы. Силу иначе зовут дэа, это обычная энергия человеческого тела, всякие там АТФ и прочее, ты лучше в этом разбираешься, как доктор. Но на Дар пользуется сила сверх той, что нужна для жизнеобеспечения тела. Поэтому бризы обычно худые и хронически голодные, - замсеялся отец.
   - Частая - а что, не все бризы летают?! - поразилась я.
   - Некоторые тайла вытесняют способность к полёту. Но они редко проявляются даже у чистокровных бризов. Таково, например, Прозрение - Дар видеть истинную суть вещей. Или Зов Земли - Дар выращивать растения со скоростью, превыщающей нормальную в сотни раз. Есть и другие.
   Теперь я слушала отца, разинув рот. Боги, о чем это я?.. Но сомнения вдруг перестали иметь значение. Куда уж сомневаться? Надо выжить и понять.
   - Дар может быть сильным или слыбым независимо от чистоты крови. Всем нам даны мышцы - но не все способны носить большие грузы, - пояснял отец. - А опытный бриз умеет даже со слабой дэа добиться бОльших результатов, чем самый одаренный юнец. Тайла могут проявляться с разной силой, комбинироваться.
   - А что мы ещё умеем?
   ...В этот миг я это и сказала. "Мы"... Я каким-то чудом впустила это в себя. Потом я не раз переживал это ощущение - впускание в себя (по крайней мере, я звала это так), и оказывалось, что именно так... Впрочем, я забегаю наперёд. Но я сказала "мы"... Я назвала себя бризом. Именно тогда.
   - Из базовых навыков - терморегуляция; регуляция, как я уже говорил, зачатия; почти у всех есть Исцеление - правда, лишь некоторые могут им эффективно пользоваться. У Исцеления есть близкие по сути, но куда менее гуманные дарования. Всего насчитывается около 15 тайла, они неоднородны, поэтому и нет точной цифры.
   - Что значит - Исцеление?
   - Дар заживлять и восстанавливать касанием, путём передачи дэа. Больных в Горной Стране почти нет, зато хорошие Целители нарасхват. Впрочем, этот Дар есть у многих, просто мало у кого достигает нужной силы, и обучение необходимо. При том наши тщательно изучают медицину как таковую - в низинном смысле слова. Но гораздо лучше.
   - А зачем? - забеспокоилась я. - Если можно касанием... как ты сказал?
   - Хорошее знание физиологии и биохимии еще никому не вредило, - поддел меня отец, и я согласилась - ещё бы они этого не знали и не умели! Они же выращивали искусственные тела и изменяли геномы будущих людей! Не на потоке - я подозревала, что это очень сложно, но всё же!!! - Ты ведь уже знаешь, - продолжал отец, - биологические науки - это конёк бризов. В Горной Стране достигли в этом больших высот - алллонга и не снилось, что здесь делают с живыми тканями и структурами клетки. Но большинство разработок заморожены. Куда их применять? К тому же - этические моменты. Некоторые технологии применяются для разведки, но в этом задействованы живые люди, нередко дети - как вот я когда-то - а население и так небольшое. Это как огромная Семья. Мы со времён Исхода так и не восстановились до численности, когда можно не бояться вырождения. Все друг другу кем-то приходятся. Периодически всех детей изучают на предмет пороков и лечат. Удаляют эти дефекты.
   - Совет неохотно идёт на разрешение переносного клонирования и генетической модификации, - вёл дальше отец, и я невольно заслушалась, - всё это потери носителей Дара.
   - Отец, - сказала я неуверенно, - но если бризы достигли таких высот в области генетики, то почему не сделать Дар доминантно наследуемым? Ведь тогда проблема выживания бризов, как вида, изчезнет!
   Отец начал улыбаться, ещё когда я говорила. Я не первая такая умная...
   - Увы, - сказал он, - невозможно. Дар не наследуется строго на биологической основе. Он даётся - или нет. Угненетение генетики шайти не даёт никакого эффекта - исследования проводились как минимум пять раз. У чистокровных бризов несомненно будут дети с Даром - но он вдруг может оказаться беднее, чем Дар у сайти или квартеронца. Дар - Благословение Создателя.
   - Как это возможно? Ведь у всего на свете есть материальная основа?
   - На самом деле, нет. В Горной Стране ты столкнёшься со многими такими вещами. Впрочем, я забегаю наперёд, - он развёл руками. - Лак'ор прочтёт тебе вводный курс истории и науки. Дальше будешь читать сама. Постепенно ты поймёшь. Тебе надо несколько лет школы нагнать. Нашей школы. Бризовский диалект не слишком-то отличается от низинного - как ни отгораживаются друг от друга Мир и Горная Страна, они всё-таки контактируют. Выучить его не составит для тебя труда - с твоей-то памятью.
   - Мне... боязно. Особенно... ты понимаешь... - с беспокойством проговорила я. Эти разговоры отвлекали меня от недавних заявлений советников, но лишь потому, что тема моих способностей волновала меня чуть ли не сильнее.
   - Оторваться от земли? - весело поддел меня отец. - Санда, тебе достался лучший из Даров Мира. Тебе только нужно побороть собственный страх.
   Я посидела немножко, вспомнив свой первый, такой корявый и жуткий полёт...
   - Я не боюсь высоты, - сказала я, - ты же знаешь - я всю жизнь сижу на подоконниках. И мне... нравилось смотреть вниз... хотя было стыдно в этом признаться. И теперь, когда мы летали на этой машине - я высунулась, и на бойре тоже. Меня все ругали, а мне как мёдом было помазано... А когда я увидела, как Дейлли кинулся за борт лодки... это было такое чувство..! я не могу забыть, как он летел!
   Отец улыбнулся. Я не рассказывала события после нашего падения, и я не имела понятия, знакОм ли он с лопоухим пограничником Дейлли.
   - Дар зовёт тебя. Снова сожалею и прошу у тебя прощения, котёнок.
   - За что? - удивилась я.
   - Ты бриз. Я ведь с самого начала это знал... Наверное, я уж слишком влюбился в твою мать на старости лет, - вздохнул отец, - и если б ты знала, как я скучаю по ней... Любовь родителей - единственный повод для "благословения Создателя". За любовь даётся Дар, больше никак. Ни за деньги, ни за кровь. Но теперь - это, может быть, твоё преимущество. Надеюсь, ты сможешь взять от обоих твоих корней самое лучшее. И отсечь всё то, что было лишним.
   Мне показалось, что он совершенно ясно мне намекнул, что было лишним.
   Скомкав на кресле мокрое полотенце, я направилась за отцом по коридору. Мне хотелось увидеться с да Лигаррой. Услышать этот его ироничный, усталый смешок сквозь зубы. Посмотреть, как он смахивает часы с запястья и смеётся, не меняя лица... И хоть на миг снова увидеть эту мальчишскую, задорную улыбку в темноте. Зверь, который меня защитил. Которого самого - некому защитить.
   Всё, что меня окружало - даже визит Совета! - означало жизнь и будущее, притом счастливое и наверняка лишенное унижений. Всё, что меня связывало с Каруном, отмечал страх. Я боялась его, КСН, шантажа, людей из Десятки, я пережила немало жутких часов в плену и натерпелась кошмара во время падения риннолёта. Казалось, всю мою жизнь до прихода в Адди покрывала тьма... Было куда проще отвернуться. Отдаться прекрасному грядущему, и пусть решают за меня.
   Но я не могла. Моё прошлое было... единственно настоящим. От этого нельзя отказаться, не потеряв возможность звать себя человеком. Есть правила и... правильно.
   Карун - не убийца. Он защищал своих - Мир, который он знал... По закону и Порядку, которые там существуют. Я шла за отцом по коридору и глядела в пол.
   Выйдя из гостиной, мы миновали кухню (я увидела вход-порожек в её стене), кажется, отцовский кабинет, две какие-то кладовки, наконец, отец раскрыл передо мной последнюю дверь.
   - Это будет твоя комната. Располагайся.
   Отец расстарался. Мои новые окна выходили на панораму да-Карделла - повитого зеленью, с величественным краем горной чаши и с сиреневым пиком вдалеке.
   Надо будет хоть карту изучить...
   В комнате стояли просторная кровать, шкаф и бюро, а пол возле кровати укрывал теплый (подозреваю, тоже квазиживой) ковер оливкового цвета. Скромно, светло, уютно. Много воздуха, а это мне всегда нравилось. Сердце моё поневоле заполнили тепло и благодарность.
   - Пока ты плескалась, старый добрый Рики предложил поселить тебя тут, мол, отсюда наиболее гармоничный и успокаивающий вид. Он хочет, чтобы ты скорее полюбила наш город, - улыбнулся отец. - Раньше это была его комната. Он даже успел вынести все вещи, а уже потом мне сообщил. Спорить с ним бесполезно - в попытках всех осчастливить он упрям, как все шоколадные, да ещё и возраст берёт своё, а?
   Я смущенно пожала плечами. Придется внимательно следить за своим поведением и языком, а всё из-за местных хупара. В моей речи была масса поговорок, которые, как я начинала понимать, могли их оскорбить - ведь тут их считали равными, и они не были зависимы от других рас. Ну разве что добровольно, по душевному расположению - вот как Рики, наверное. Мой язык не поворачивался назвать кого-то из хупара на "вы", и я физически не воспринимала их равными себе. Конечно, Боги свидетели, у меня были друзья-хупара, и я почти всегда была вежлива и дружелюбна со всеми шоколадными в своей жизни, но ведь это была вежливость старшего. Вот ситуация. Я переживу массу неловкостей, если хоть на миг выпущу это из головы!
   Что, например, связывает отца и этого хупара? Вряд ли отец следует низинной привычке пользоваться услугами семейных шоколадных, но при том старик Рики повёл себя именно как семейный хупара. Или как свободный хупара-клятвенник Семьи. Даже интересно - ведь я смогу выяснить, какие особенности шоколадных обусловлены воспитанием, а какие - наследственностью...
   Тяжело вздохнув, я повалилась на кровать.
  
   Отцовский друг-профессор пришёл под вечер. В дверь вежливо постучали, и за порогом (точно в центре коврика) оказался сухонький крошечный старичок в летнем плаще, идеально выглаженных брюках и светлых ботинках. Цвет его волос напоминал мой, но среди них, подобно перьям южной птицы, виднелись яркие оранжевые вихры. Лицо профессора, хоть и обрамленное этим фантастическим убором, выглядело достойным фотографии в академическом издании. На неожиданно щекастой физиономии ЛакЄора горела приветливая улыбка.
   - Очевидно, вы и есть Санда, - сказал он улыбающимся (иначе не назовешь) голосом и аккуратно переступил порог.
   Обстоятельно представившись мне ("ЛакЄор ДаоррИда Серая Скала, учитель, историк, энтузиаст"), профессор снял плащ. Пока я гадала о его расовой принадлежности (исходя из внешности, сложного имени и входа через обычную дверь, а не через порожек), он элегантно взмыл к вешалке (ровно настолько, насколько не доставал до неё) и аккуратно зацепил своё одеяние за крючок.
   Не знаю, насколько сильно я разинула рот, но это не укрылось от глаз ЛакЄора.
   - Если у человека есть возможность выбора, признак вежливости - входить в дом так же, как входит в него хозяин, - назидательным тоном сказал он. - Может быть, я неискоренимо сторомоден - нынешние молодые ребята редко соблюдают это правило - но тут уж ничего не поделаешь, - и он смиренно развел ручонками.
   Я поспешила пригласить Лак'ора в дом. Идя за крохотным бризом по лестнице, я не смогла сдержать улыбку. Как ни мучали меня личные тревоги, гость мне понравился. Лак'ор выглядел, как настоящий учитель - старомодный, педантичный, притом не только любящий детей, но и уважающий их - хотя детьми для него были уже, наверное, любые особи младше сорока. Но ведь рядом с настоящим учителем быть ребенком не зазорно. Рядом с таким хочется сидеть с раскрытым ртом до самой своей старости.
   К тому же старомодность, на которую так лукаво посетовал Лак'ор, меня вполне устраивала - мне претили эти новомодные педагогические штучки: обучающие игры, цветные стены и затейливые книжки. Сумасшедший дом. Унизительно для всех участников процесса и совсем не подходит под высокое звание учёбы. Можете считать это травмой детства, но, по моему глубокому убеждению, школой могло называться лишь сухое правильное заведение, оснащенное сухими правильными учебниками и любящими педагогами. В конце концов, для чего мы учимся? Чтобы привести в порядок хаотичные юные мозги - а вовсе не для того, чтобы этим самым мозгам потакали в их хаотичности.
   В общем, Лак'ор Даоррида Серая Скала вызвал у меня ученический восторг.
   Отец заключил старика в объятия, пока они хлопали друг друга по спинам, восклицали и кряхтели, я метнулась на кухню за чаем.
   - Ну, не будем откладывать, - по-деловому проговорил Лак'ор, когда мы вчетвером, вместе с Рики, расселись, наконец, вокруг кофейного столика. - Дитя, я жажду услышать твою невообразимую историю!
   Можете смеяться, но оттого, как он это сказал, от его светлого лица и ясных глаз - у меня немедленно возникло желание всё рассказать. Притом в таких подробностях, каких от меня вряд ли добился бы Ларнико Лиловый Свет (хотя, может быть, рыжий ироничный Лакиро в дружеской беседе за чашкой кофе ещё мог бы на что-то рассчитывать). Я немедленно приступила к повествованию, подбадриваемая слушателями. Опасаясь вызвать скуку аудитории, я рассказала лишь самые яркие и драматичные моменты, каждое слово было правдой, но под конец даже я начала сомневаться, как это я осталась жива и со мной ли всё это было?!
   - Феноменально, - с восторгом заключил профессор. - Если я не ошибаюсь, случая такой сильной задержки Проявления не было описано уже лет четыреста! Да ещё и при столь исторических обстоятельствах! Вот ведь чудеса! Ну кто мог знать, свидетелями каких перемен мы станем!
   - К добру ли эти перемены? - мрачно парировал отец.
   Лак'ор улыбнулся.
   - Самал, ведь я учил тебя всему, что считал ценным. Быть может, если шайти смогут летать, это станет путём нашего примирения?
   Не я одна думала о войне.
   - Пережить бы нам такое примирение, мой старый друг. Вначале они сотрут Адди с лица Мира, а уже потом сообразят, что повод для розни - разница в способностях - нивелирована. Низинная цвилизация страдает всеми "болезнями переходного возраста", и, прежде всего, комплексом неполноценности - притом закреплённым религиозно!
   - Это так, Самал, - мягко ответил бриз, - но пути Создателя неисповедимы. Любовь, исходящая от Него, способна менять даже самых ужасных людей. Не в Его воле, чтобы Мир погиб в кровавой резне. Ведь такие случаи были! - и все они оборвались при очень странных обстоятельствах! Ты возьми Исход, возьми Хупарскую Смуту, возьми Трёхдневный кризис!.. - перечислял он. - Однажды война прекратится. "Внуки Создателя" повзрослеют. Только достало бы мудрости не разрушить тех, кто шагнёт навстречу. Их же все назовут предателями.
   Мы с отцом глянули друг на друга.
   Отец, усталый прагматик, не верил во всеобъемлющую Любовь своего товарища и учителя - точнее, почти не верил. Опыт говорил - такой не бывает. Но я увидела в нём и тревогу - что я и Лак'ор можем быть правы, и что отец, в таком случае, допускает ошибку. Подаёт свой голос за уничтожение шанса на прощение. В которое уже давно никто не верит. Война от сотворения Мира.
   Отец перевёл глаза на товарища.
   - Ты идеалист, мой старый друг. - буркнул он. - Я хотел бы, чтобы Мир жил по твоим рецептам - видит Создатель, это было бы прекрасно. Но я слишком стар и циничен, чтобы поверить в лучшие человеческие чувства - особенно у тех, у кого их сроду не было.
   Я поняла, что он сказал это исключительно для меня...
   - Вот и Кира говорит тоже самое. Я с ним поругался, знаешь, - вздохнул Лак'ор. - Но что с Киры взять - разведучебка ему вышибла мозги полвека назад.
   - Вы уже виделись? - нахмурился Рики, элегантно болтая ложечкой в чашке. В нём всё-таки чувствовалась не только шоколадная кровь - у старика были слишком тонкие пальцы и горбинка на носу. - Они тут мало дом не вынесли, оглоеды. Хорёк Ники зубами скрипел... - тут хупара глянул на меня и замолк.
   - Ты несправедлив к Лакиро, - нахмурился отец.
   - Самал, - Лак'ор аж ногой топнул, - тебе он бывший шеф, а я с этим рыжим охламоном ворон к деревьям привязывал! Кира шалости выдумывал чаще, чем ты дышишь. А тут экак запасовал.
   - Не подрывай свою репутацию в глазах ученицы, - подначил Рики. - И репутацию бедного Киры.
   Я беспокойно переводила взгляд с отца на Лак'ора. Это Лакиро-то "бедный"?
   - Идём, дитя моё, - сказал бриз, приканчивая чай. - Я хотел бы кое-что выяснить, прежде чем начинать твоё обучение.
   Мы удалились в отцовский кабинет. Отец и старый хупара вернулись к чаепитию. Лак'ор закрыл дверь.
   - Ты не пробовала взлетать с тех пор, как пережила своё приключение? - спросил он, располагаясь в одном из кресел.
   - Нет, - покачала головой я. - Даже более того - я клялась, что никогда в жизни... Но ведь теперь всё иначе... Я уже знаю, кто я... и всё остальное...
   - Ты могла бы сделать это прямо сейчас?
   От неожиданности я застыла.
   - Сейчас?! Я... право...
   Кивком подбородка и подбадривающим жестом Лак'ор предложил мне встать в центр комнаты.
   - Попробуй.
   Я покорно и испуганно вышла на центр коврика, ощущая себя малым дитям на высшей математике. Суть заданий ускользает на первых звуках вопроса, экзаменаторы требуют, и ты погружаешься во тьму... Взлететь, ага. Сознательно. А как насчет тяготения? Законов Мира? Логики, в конце концов?!
   Я закрыла глаза и изо всех сил сосредоточилась на собственных пятках. Вот они отрываются от пола... ну, ведь отрываются же... ну должны же они оторваться? От сильнейшего мысленного напряжения у меня даже пальцы на ногах разошлись веером. Когда я открыла глаза, я обнаружила себя стоящей на том же месте в центра коврика.
   - Ты не веришь, - нежно, как шум ветра на лугу, проговорил Лак'ор.- И очень волнуешься. Из-за множества причин - но все они мешают тебе услышать зов Дара. Дитя, давай попробуем иначе. Расскажи мне, что ты ощущала, когда это с тобой случилось. Переживи это заново. Не извиняюсь, что снова погружаю тебя в эти минуты, ибо вижу, что ты достаточно сильна, чтобы сохранять мужество.
   Я отпустилась на стул и задумалась.
   - Я испугалась, - тихо сказала я. - Впрочем, нет. У меня просто мозги вышибло. Хотя началось, конечно, не с этого...
   Я притихла, окунаясь в воспоминания трёхдневной давности. Боги, неужели только трёхдневной?! Мне казалось, что за эти дни я прожила пару жизней, а если прибавить к тому плен в "Белой Башне", выходила страхолюдная хупарская сказка.
   Мы сбежали. Я и Карун. Мы увели со склада "Белой Башни" волшебную машину, делающую равными тех, кто умеет летать и тех, кто не умеет. Мы болтали о ерунде и думали о будущем - слишком обессиленные, чтобы соблюдать приличия или переживать о собственных поражениях, а потом риннолёт развалился. Я оказалась среди воздуха, впервые в жизни без опоры под ногами, над пропастью... Я кричала. Нет, неправильно.
   - Я не захотела умирать, - тихо сказала я. - Я сказала этому "нет". И мы вдруг перестали падать. А испугалась я уже потом - именно оттого, что это было совершенно противоестественно. Ведь предметы обязательно падают с высоты! Кричала, а Карун меня успокаивал. И он меня всё время держал, а то я бы испугалась и упала - а так мне казалось, что это он что-то делает. Я ничего не соображала, но мы всё равно при этом не падали. Он меня уже потом убедил, что это я была... причиной всего.
   Лак'ор тепло улыбнулся.
   - Правильно, девочка, - наконец проговорил он. - Дар в основе своей - рефлекторная реакция, хотя позднее все мы обучаемся контролировать его. Дар приходит сам по себе у детей. У взрослых же - лишь по воле жесточайшей, как воздух, потребности. Он теснее всего связан с чувством самосохранения, с инстинктами и бессознательным. Но в основе лежит желание. Без желания ничего не происходит - но желание это должно быть такое чистое, ясное и простое, как любовь девушки, как восторг ребёнка, понимаешь?
   - И что, пока не испытаешь такого желания, Даром воспользоваться невозможно? - приуныла я.
   - Само собой, это не так, - на щеках Лак'ора заиграли ямочки. - Ведь, когда ты дышишь, ты не задумываешься над стадиями процесса? Но если вообразить себе человека, который не умеет дышать - что требовалось бы от нас? Научить его дышать, так сказать, поэтапно: вдох, задержка, выдох, напряжение тех или иных мышц. Вот и я сейчас пытаюсь объяснить тебе, как сделать это впервые сознательно - так, чтобы в дальнейшем Дар приходил к тебе в любой миг твоей жизни. Давай попробуем ещё раз. Я хочу, чтоб для начала ты просто оторвалась от пола - этого будет достаточно.
   Я начала вставать со стула, но он покачал головой.
   - Санда, дитя, это необязательно. Просто захоти этого. И ты можешь сидеть, стоять или висеть кверху ногами - ты будешь лететь из любой позиции!
   ...Я пробовала снова и снова. Но до самого ухода Лак'ора у меня так ничего и не вышло.
   - Проведи с этим ночь, дитя, - с неимоверным терпением сказал старый профессор, - дело неспешное. Завтра после чая жду тебя в вашем внутреннем дворике, - подмигнул он, - Не дело для бриза порхать в комнате. Покажем тебе небо.
   И он ушёл. Мою неудачу отец воспринял спокойно. Меня отправили спать, но до глубокой ночи я вертелась в новой постели, слушая незнакомые звуки. Из окон пахло ветром - всеми ветрами сразу.
  
   Утро застало меня посреди растерзанной кровати. Отчаявшись сбежать от назойливого луча солнца, падавшего мне прямо в глаз, я проснулась.
   Наспех одевшись, выбралась в коридор, проникла в ванную, а затем на кухню - там уже сидел отец, философично поглощая яичницу. Пахло кофе. За завтраком я расспросила отца о правилах нового дома - на какой козе подъезжать к Рики, где что лежит, в чём ходить и как к кому обращаться. Я чувствовала, что мне надо хотя бы устроить быт.
   Позже отец ушёл, сославшись на занятость. Оказалось, он трудился над разработкой новых видов связи. Я дохлебала кофе, думая о маленьком Лак'оре, который привязывал ворон к деревьям. С Лакиро?! Дикая картина. Кто такой Лакиро, почему в его присуствии я испытала такое странное чувство радостной покорности? Неужели больше никто не замечает, что советник отличается от прочих бризов... ну, примерно как бризы отличаются от шайти?
   В назначенный час профессор, одетый в более практичный (как я понимала - лётный) костюм, ждал меня за домом... Начался самый странный урок в моей жизни.
   - Скажи мне, Санда, - начал Лак'ор, глядя на меня снизу вверх, - а хочешь ли ты вообще летать?
   Я задумалась.
   - Не знаю. Наверное. То есть я имею ввиду, это могло бы быть любопытно. Мне трудно пока это понять. Но это, наверное, здорово расширило бы мои возможности.
   Быть "выпадением из правил" ещё и в Горной Стране будет нестерпимо. Само собой, комплексы - но разве я могла избавиться от них одним махом? Хотя в мире, где летуны и шайти живут вперемешку, вряд ли было ущемление по признаку летания или нелетания.
   Бризы построили удивительное общество, в котором аллонга уступали субкультурному влиянию хупара, а бризы не столько руководили, сколько обслуживали Страну с помощью Дара. Так что про дискриминацию не могла идти речь - здесь для всех было место. Но тогда я так долго была изгоем, что не хотела отличаться от других.
   - Вот именно что любопытно. Вот именно что расширит твои возможности! Даст истинную свободу передвижения - к сожалению, рельеф Гор не позволяет строить тут дороги, которые могли бы связать разные районы Страны - за исключением дорог для летающих лодок. Хотя любой шайти в любой день может воспользоваться услугами бойровой службы - но когда ты можешь сделать это сам, другое дело, не так ли? И - познание! Это - ещё один инструмент в твоих руках! Ну что же - если мой старинный ученик выростил из собственной дочери аллонга? - так это не беда твоя, а сила. Уникальность! Овладей Даром - и познавай больше!
   Старый учитель раскусил мои страхи с первой же пробы.
   - Ты испытываешь недостаток мотивации, дитя моё. Давай я покажу тебе то, о чём мы говорим.
   И с этими словами Лак'ор протянул мне свою сухонькую ладошку. Я несмело её сжала. Наощупь рука профессора почти не определялась.
   - Вместе мы легко сможем взлететь. При определённых условиях Дар способен распространяться на груз или пассажира, пока тот в контакте с несущим. Только на всякий случай приведи себя в то состояние, о котором я вчера говорил тебе. В ожидание чуда. В желание чего-то прекрасного. Вспомни о каких-нибудь хороших событиях, которые случались с тобой - на высоте и просто так.
   Я немедленно как воочию увидела наше с Дейлли путешествие. Своё вечное сидение на подоконнике, откуда до туч было рукой достать... Первую школьную любовь - и всякие прочие глупости.
   - Пожалуй, я готова, - пробормотала я. Что ж, раз профессор будет вести, мне и впрямь боятся нечего. Покрепче ухватившись за меня, Лак'ор набрал побольше воздуха и...
   ...я ощутила лёгкий рывок той руки, которую он сжимал, а потом окружающий меня воздух словно обрёл плотность морской воды - мягкой, обволакивающей, выталкивающей наверх... ты никак не устоишь на дне, если погружен в воду с головой... Я плыла в океане воздуха...
   Задохнувшись, я всплыла к небесам, словно ныряльщик, до тех пор стоявший на дне морском.
   - Аааа...
   Лак'ор улыбался.
   - Ведь правда, это чудесное ощущение?
   Я робко пошевелила ногами. Чудесное. Жуткое, но неимоверно приятное. Ничего под ногами. Одежда невесома. Парение. Полная свобода. Свобода, никогда не переживаемая и невозможная для существ, ходящих по земле - свобода от силы все-Мирного тяготения.
   Глаза Лак'ора сияли.
   - Лети, малыш. Не бойся. Я держу тебя. Поднимайся за мной.
   И он медленно устремился ввысь, таща меня на буксире своей крохотной ладошки. Мимо меня (к моему лёгкому ужасу) проплыли верхушки старых трелистов, и я увидела, как впереди и позади открывается вид на убегающие зелёные улицы, путаницу крыш, мелькнувшую вдоль улицы бойру, редких прохожих и пролётных... А мы поднимались всё выше, подул холодный ветер, срывая листву с верхушек деревьев, улицы начинали казаться узкими лентами, и я ощутила настоящий страх.
   - Пожалуйста, профессор, может быть, на сегодня хватит?
   Лак'ор неожиданно сурово покачал головой.
   - Нет. Что тебя тревожит? Холод? Включай обогрев. Насколько я знаю, этот навык у тебя базовый и хорошо развит. На самом деле ты можешь вынести несколько часов при минусовой температуре. Или ты боишься высоты?
   - Наверное, - шепотом признала я. - Мне жутковато находиться в ситуации, которую я не представляю, как контролировать...
   Лак'ор захохотал, как будто я сказала что-то донельзя потешное.
   - Доверься мне. Сейчас мы лишь на миг глянем, что там сверху, а я пока расскажу тебе кое-что. Теоретические начала полёта.
   Я кивнула, судорожно сжимая его руку. Я уже сомневалась, что он меня удержит, если что.
   - Итак, первое, что ты должна запомнить - законы, влияющие на летящего человека, применимы лишь для условия, когда он полностью "погружен в воздух".
   - Как в воду?
   - Верно. Как и в случае с водой, на границе сред (воздух-земля, воздух-вода) необходимо учитывать специфические эффекты. Таков, например, "эффект прилипания". До тех пор, пока носитель Дара не оторвёт объект от поверхности и не "погрузит" его в воздух, сила притяжения действует на объект согласно общим правилам физики. Чтобы поднять груз с земли в воздух, носитель Дара должен приложить к грузу столько же физических усилий, сколько требовалось бы для перемещения этого груза, стоя на земле. Например, я не смог бы взлететь с трёхстворчатым шкафом, но смог бы его нести. Парафизика живого полёта допускает перемещение в воздухе с грузом, эквивалетным силе конкретного бриза. Эквивалентна как масса груза, так и дальность полёта - одно, как ты понимаешь, укорачивает другое, и наоборот. То есть, в нашем примере, если бы упомянутый шкаф был поднят группой других людей и передан мне в воздухе, я легко смог бы доставить его на другой конец города, минут за двадцать. Советнику Ларнико, например, удалось бы продержаться с нашим шкафом в воздухе не более пяти минут, а вот Лакиро мог бы не только поднять этот шкаф в одиночку, но и тащить его до Рунка-да-Ри. Он очень силён.
   Я слушала профессора, буквально разинув рот, даже отвлеклась от наблюдения за высотой. Но когда я глянула по сторонам, сердце чуть не выскочило из груди - город бризов лежал под нами, как размазанная по тарелке каша - пёстрое смешение крыш, теней, пятен и мазков посреди огромной каменной впадины. Эта впадина была частью грандиозной горной структуры, и, наверное, знай я Адди-да-Карделл получше, я бы даже смогла различить какие-то ориентиры. Однако я плохо воспринимала окружающее. Меня охватил ужас, которого в присутствии Лак'ора я почти стеснялась, но скрыть не могла.
   - Вспомни про шкаф, - тепло улыбнулся мой учитель. - Я не дам тебе упасть, даже если ты вздумаешь это. Но твоего падения уже не случится, - физиономия его была при этом донельзя лукавой.
   Я насторожилась. Профессор на что-то намекал. Лак'ор едва сдерживал счастливый смех, как будто он одержал величайшую педагогическую победу в жизни. Отчего, спрашивается? Ведь я пока не только не смогла лететь без посторонней помощи, но ещё и трясусь, как осиновый лист!
   - Вспомни про шкаф, - повторил Лак'ор, встряхивая своими экзотическими вихрами.
   А что про шкаф? Но испуг отключал моё мышление...
   Между тем высота наша стала необычайной, а воздух наполнился мириадами капелек, клочьями тумана, мраком.... Наверное, воздух был ещё и холодным, но, к счастью, вопросы обогрева мои рефлексы решали сами, без ослабевшего сознания.
   - Здесь рождаются высотные облака. Давай ускоримся, а то ведь тут всё равно ничего не видно.
   Спорить было бесполезно - да и куда я могла деться от воли профессора? В конце концов, моё "проклятие" - любопытство - снова вытесняло любые страхи Мира. И мы всё поднимались, через густой туман, влажную мглу, а потом неожиданно всё залило солнце!
   - Что это?! - пролепетала я, немея от восторга.
   - Мы над облаками, - ответил Лак'ор. - Просто смотри, дитя моё, и если когда-то в жизни тебе станет или грустно, или тяжело, или очень хорошо - вспомни про это место... и приходи в него снова.
   - Так что же со шкафом?
   - Дитя моё, ты выше меня на полторы головы и, пожалуй, физически гораздо сильнее. Я не смог бы тебя поднять, стоя на земле. Никак. Это почти то же самое, что шкаф. Ты только что взлетела сама. Просто поверила, что это делаю я. Ну-ну, не надо падать, кричать и хватать меня за руки... всё, дитя моё, спокойно. Сейчас я отпущу твою руку - ну же, Санда, нет причин тревожиться, на таком расстоянии до земли, даже если ты и начнешь падать, я успею поймать тебя раз десять! - так вот, давай разожмём руки... и ты поймешь, что значит быть в полной свободе от чего бы то ни было... ну же, Санда, открой глаза, дыши! Ведь это чудесно, не правда ли? А теперь давай научимся двигаться сознательно, вверх и вниз, в стороны... пока очень медленно... Вот увидишь, у тебя всё получится...
   - Вы надули меня, - пробормотала я спустя долгое время.
   - Ничего подобного, - улыбнулся Лак'ор, сияя, как натёртый чайник. - Я не сказал тебе ни слова неправды. Могу в точности повторить мои слова: "Вместе мы легко сможем взлететь. При определённых условиях Дар способен распространяться на груз или пассажира, пока тот в контакте с несущим. Только на всякий случай приведи себя в то состояние, о котором я вчера говорил тебе". И ты сама всё сделала - что ж, если ты верила мне, а не себе, мне пришлось заменить твою веру.
   - Все равно это было надувательство, - не сдавалась я, едва скрывая улыбку.
   - Я не хотел тратить полгода на борьбу с твоими психоблоками, пришлось импровизировать! А какие были варианты? - смоделировать вашу необыкновенную аварию, бросить тебя с высоты - это показалось мне жестоким и неуместным. Но ты сама легко и безо всяких затруднений проделала то, о чём мы говорили вчера.
   Я ощущала себя странно. Естественно - но совершенно немыслимо. Я парила в воздухе, ни за что не держась, а под нами простирались облака - сверху они выглядели почти так же, как снизу, только солнце нестерпимо сияло на их боках, придавая белоснежным грудам какие-то немыслимые оттенки. Небо имело совершенно необыкновенный, иссиня-чёрный цвет, и у меня возникло ощущение, что я проваливаюсь в него... Всё дышало такой вечностью и мощью, что всякая человеческая проблема меркла перед здешними ледяными красотами, Боги, ну кто мог подумать, что я переживу нечто подобное?! Вот уж воистину - любое, даже самое сильное переживание стоит иногда соразмерять с мощью и величием целого Мира...
   - Давай спускаться, девочка. Здесь на самом деле очень холодно и очень мало кислорода - а ты ещё не так хорошо контролируешь свои силы, чтобы распределить их между обогревом, правильным дыханием и полётом. Постарайся управлять процессом - твой спуск не должен обращаться в падение! - это тоже движение, только вниз. У него может быть ускорение и направление. Ты можешь лететь быстрее скорости свободного падения или парить, как комочек пуха. Всё это возможно. Постепенно ты научишься.
   - Это вроде как заново учиться ходить - теперь понимаю, как это было сложно, - смущенно пробормотала я.
   - Вовсе нет - юные бризы, впервые отрываясь от пелёнок, делают это куда охотней и проще, чем впоследствии ходят. Это целая проблема - как потом вынудить малышей ходить. Им ведь жить в среде, где присутствуют все три расы! Ну да это отступление. Твоя первая задача - научиться выполнять основные манёвры, а затем перестать о них думать. Полёт должен перейти в ранг дыхания или чтения. Он должен отзываться на все твои потребности, тогда и так, как тебе необходимо.
   Мы опускались. Снова миновали туман. Город, раскинувшийся под нами, начинал обретать детали, и у меня закружилась голова. Снова стало не по себе. До туч вниз было ближе - здесь же высота стала чудовищной! Я невольно схватила учителя за руку, но Лак'ор мягко ее высвободил.
   - Ты должна будешь тренироваться на дальность и выносливость. Само по себе это не имеет смысла, однако ты должна выяснить границы своих возможностей. И никогда их не переходить. Могу прикинуть, что длительность полёта (а следовательно, сила Дара) у тебя приличная. Ничего запредельного, но для сайти вполне. Хороший резерв - тебе надо лишь обучиться грамотно, экономно им распоряжаться. И главное - ориентирование. Узнаешь ли ты сейчас точку, откуда мы поднялись? Может быть, ты сейчас видишь что-то необычное, вроде силовых линий? Нет? Ну да ладно. Тогда ориентируйся зрительно.
   Я искала зелёную крышу отцовского дома - однако половина домов в Адди выглядела так же!
   - Ладно, ладно, на первый раз подскажу, - улыбнулся Лак'ор, разворачивая меня в направлении, строго противоположном от того, куда я пялилась. - Там ваш дом.
   Когда мы вернулись, от переживаний мои силы иссякли. Доброму старику пришлось ловить меня во время приземления.
   - Санда, ты... ты просто чудо!
   Я обернулась. Отец стоял на крыльце, и его лицо сияло, я подумала мельком, что это наверное, для него и впрямь великий день - у него, сайти без Дара, родилась дочь, способная летать. Кажется, я выполнила мечту своего отца. Он чуть не плакал - и не мог этого скрыть.
   Мы зашли в дом. Неугомонный профессор вынудил меня обложиться книгами и выслушать азы диалекта бризов. Он хорошо говорил на низинном, однако долгое такое общение его утомляло. С подачи Лак'ора местный говор и впрямь распался для меня на узнаваемые детали - оказалось, что его надо не учить заново, а понять отличия. Многие слова произносились жестче и напевнее, кое-где пропали суффиксы, видоизменились корни или мигрировали ударения. Зарядив мне на вечер порцию новых слов, профессор оставил меня в одиночестве. Я посвятила зубрёжке пару часов, а потом сознание меня покинуло - со щекой на учебнике я погрузилась в сон...
  
   Лак'ор пришёл на следующий день, но пережитого вчера плохо сознавала, что говорил милый старик.
   Всю ночь в мою голову лезли видения, в которых я то парила над облаками, то падала, то выслушивала гневные отповеди от Братьев-Богов, под адепта которых, я, дескать, маскировалась, и чтоб я не смела их поминать... Башка гудела, как медный таз.
   Помучавшись со мной и так и эдак, Лак'ор отложил лекцию по истории. Я согласилась, и остаток дня мы бродили по Адди. Я слушала рассказы про людей, живших когда-то в этих местах, про здешние достопримечательности - и так вышло, что лекцию я незаметно получила. Лак'ор нарочно общался со мной на смеси низинных и здешних слов, так что к вечеру я уже смогла связать несколько предложений - без страха, что меня высмеют за произношение.
   Смутная тревога, мысли о будущем не оставляли меня, но вал информации полностью заполонял сознание. Я должна была понять этот Мир. Тень подери, должна.
   Не шутка ли?! - ведь я училась быть бризом, ходила по невиданному Адди и узнавала истории о прошлом Мира! Неделю назад это показалась бы такой ересью, что у меня бы волосы повылазили! Но окружающее менялось слишком быстро...
   - Итак, бризы пришли в Горы тысячу восемьсот лет назад. Уцелевших после геноцида было, по разным подсчётам, от трёхсот до полутора сотен тысяч, в основном, по счастью, молодых. Они увели с собой несколько тысяч шайти - отсюда суеверия Мира, что летуны, дескать, крадут детей.
   - Я когда-то слышала такие от своей няньки.
   - Верила им?
   - Не знаю. Мне было интересно. Все дети любят подобные страшилки.
   Лак'ор кивнул.
   - Шайти ушли по своей воле - это были люди, давно жившие в кланах бризов. Они верили, что бризы, "волшебные люди", могут построить "волшебный мир". Но иногда детей действительно похищали - это делали в кланах, где не осталось женщин. После Исхода, за первые пятдесят лет, были освоены отроги Барьерного Хребта, Хребет Лударра, массив Дориа. Там были основаны десятки небольших поселений - теперь они заброшены или стали пограничными фортами. В те годы бризы ещё рисковали селиться внизу возле Барьерного, например, под Ударом Ножа, где были плодородные земли, но несколько пограничных стычек 50-х годов оборвали эту практику - и стоили многих жизней. Среди погибших был последний носитель Дара Проклятия, Вождь-Мастер ДАхио Вольный Ветер, сын Дахины Белого Листа, внук легендарного Дахио Светлого Пути. С ним погибли и все его дети, и этот Дар больше никогда не проявлялся среди бризов.
   - Жизнь оставшихся была очень тяжела. На Внешних Хребтах почти нет земли, пригодной для земледелия и строительства, а долины рек слишком узки. Чтобы построить там селения, тысячи Зовущих годами работали с землей. Но ресурсы были ограничены, а связь между кланами оставалась слаба. Борьба за выживание стала единственной целью. Продолжительность жизни резко упала. Они изо всех сил хранили женщин любой расы и берегли шайти, которые нередко гибли на опасных скалах.
   - А почему Корневой Массив был заселён так поздно?
   Лак'ор снова кивнул, довольный моими вопросами.
   - На внешних хребтах Корневого даже летом холодно и дуют сильнейшие северные ветра, каонхи'ндур. Там каменистые голые пустоши, необычайно холодные и с чрезвычайно низкой влажностью, даже снег не тает, а высыхает. Поэтому бризы долгое время считали, что уходить на север нет смысла. Однако усилиями энтузиастов Корневой изучался. В 62-м году после Исхода бризы основали первые поселения на Корневом Массиве. В 69-м году экспедиция Дуанна Серой Совы и Роннил Синей Тучки обнаружила Чашу - вот это самое огромное высокогорье, где мы сейчас находимся, с его уникальным климатом, расположенное в самом центре Корневого Массива, и его сердце - Заповедную долину. Случилось это весной, и в своих воспоминаниях они написали так: "Никогда не видели мы ничего подобного тому, что предстало нашим глазам. Мы стояли по колено в розовых цветах, погруженные в самый восхитительный и нежный аромат на свете, а перед нами простиралось колоссальное пространство, невообразимая зелёная чаша, полная тёплого воздуха и цветов. Розовые цветы были повсюду, они покрывали всю открытую нами долину, мириады крошечных головок сливались в яркие пятна среди зелени и растворялись в небесах. Всё было таким новым, чудесным и необыкновенным, что нам показалось, будто место это возникло только что, касанием Создателя, от наших отчаянных молитв и безумных мечтаний о будущем, от которого мы готовились отказаться. "Да хранит нас Создатель, - сказал я, - Роннил, мы спасены!" И тогда, не сговариваясь, в едином порыве, мы поднялись к небу, под самую синеву, и возблагодарили Отца за спасение наших жизней и за будущее, на которое мы теперь имели право. Спустившись, мы стали на краю, и Зов Роннил произрастил Первое Зерно. "Нарекаю это место Мааха-да-Руанна, - сказала она..."
   Я слушала, как зачарованная. Это была так странно, что я даже перестала дышать. Подняться в небо, чтобы помолиться? Заложить город, вырастив зерно в помощью Зова Земли? Между тем Лак'ор продолжал, плывя в глубокой воде истории, как рыба.
   - Бризы заселили Чашу и множество прилегающих к ней долин. Жизнь здесь была куда легче. Постепенно у этого общества сложилась своеобразная, новая, организация, а последние воспоминания о кланах были утрачены. В первые, пограничные, селения пришло запустение. Наконец, в 149-м на месте легендарной Маахи-да-Руанны был заложен Адди-да-Карделл, Город Мира. Тогда же Советом четырёх крупнейших общин была провозглашена Горная Страна, а представители общин разделили полномочия в её управлении. Именно с этого дня, а не с Исхода, начинается наш календарь.
   - А почему так?
   - Исход был горечью. И ещё не был нашей историей. Со дня, когда мы обрели имя, мы стали собой. Новой страной, новой силой.
   Я шла, глядя себе под ноги, почти физически ощущая, как под аккуратными камнями улицы всё ещё лежат другие, древние, помнившие касание женщины-бриза по имени Роннил, и думая, что не зря же это место показалось мне таким волшебным. Мааха-да-Руанна, Заповедная долина.
   - А эти цветы, они что, исчезли? - грустно спросила я.
   - Нет, ни в коем случае, - улыбнулся профессор. - Пойдём, я покажу тебе, - и он сделал приглашающий жест в небеса.
   И я оторвалась от земли. Не больше чем на палец, но возникло ощущение, что я сдвинула гору. Хитрец профессор. Он заставил меня сделать это, не задумываясь!
   - Ты будешь любить полёт больше дыхания. Главное - верь в себя. Работай. Впереди годы - но не теряй их напрасно.
   Мы медленно возносились к небесам. Снова Адди был подо мной, и снова он казался мне каким-то новым... Теперь, когда я не билась в страхе, я начинала видеть детали -летающих людей, деловито снующие бойры, вьющихся над крышами птиц...
   Мы летели молча, надо всем городом, мимо Каменных Стражей на западной дороге (именно так звались стеллы на подъездах к городу), над околицами Адди... Я только сейчас приметила, что с этой стороны города не было никаких знаков цивилизации - дорог или полей, только волны травы и изумрудного мха. Наконец, минут десять спустя, Лак'ор принудил меня стать на землю.
   - Это священное место. Тут мы всегда идём ногами - в память о тех, кто открыл для нас эти земли. Некоторые верят, что эта земля была сотворена Создателем именно тогда. Лишь благодаря молитвам Дуанна и Роннил. Они оба были так истощены, что уже не могли лететь и из последних сил взошли на край долины.
   Немного озадаченная, я шагала следом за Лак'ором по сухой траве. Как это: они взошли на край долины - и только затем её открыли? Или?..
   Последние шаги дались с трудом - воображаю, каково это было в состоянии полного изнеможения. Дороги не было - только на самом верху кольцевого холма (одного из тех, что окружали Адди) лежали древние каменные плиты. Сопя, я поднялась на них - и остолбенела.
   - Истинная Мааха-да-Руанна, - проговорил Лак'ор, распрямляясь на краю плит. Казалось, его годы отступают - глаза помолодели, лицо засветилось. - А ты думала, Адди-да-Карделл построен в ней? Нет, конечно же. Селение Мааха-да-Руанна было основано на краю Заповедной Долины. Её же саму сохранили в неприкосновенности. Нынче конец лета, травы увяли, но весной розовые цветы роннианы снова появятся тут. Давай помолчим. Послушай ветер.
   Волшебная чаша, описанная в истории Лак'ора, лежала передо мной. Поистине огромная, полная тёплого ветра, и окруженная пологими холмами цвета заиндевелой травы, с рыжими пятнами зрелости - а небо над ней казалось тончайшей работы синим куполом - бездонным, чистым и поистине священным. И надо всем этим стояла первобытная живая тишина, словно это боги дышали в её сердце. Я остолбенела.
   Я стояла, глотая воздух ртом. Я никогда в жизни не видела ничего даже приблизительно подобного увиденному! Меня не хватало на осознание этой красоты, я словно растворилась в потоках воздуха, в шевелении трав, в тишине камней, в величии сопок, а потом поняла, что лечу. Или точнее - ветер растёт через меня, как стебель бамбука, пронизывает меня, как вода, увлекает к небу - а я, путаясь в чувствах, впервые в жизни молюсь тому, кто ниспослал мне этот Дар.
   Наверное, в этом месте было нельзя иначе.
   Назад мы шли молча, Лак'ор крепко сжимал мою руку и тихо улыбался, мне казалось, что с него и впрямь сошло лет двадцать. Меня переполняло так много светлых чувств, надежд и переживаний, что я почти лишилась дара речи. Слова были слишком грубы.
   - Я думаю, её действительно создали небесные силы, - робко проговорила я на самом краю западной дороги, когда мы уже готовились взлететь.
   Лак'ор кивнул.
   - Сложный вопрос. Но уж лучше отвечать на него сердцем, чем наукой. Знаешь, некоторые сайти, кто не умеет летать, способны взлететь на краю Маахи-да-Руанны. И больше нигде. Твой отец, например.
   Я потрясённно остановилась.
   - А почему?!
   - Ты только что сама ответила на этот вопрос. Это живое место, - с тихой улыбкой сказал Лак'ор. - Идём домой, девочка.
   Очень немногие люди звали меня "девочка". Спокойно, подчеркивая лишь разницу в опыте, но не принижая меня. С Лак'ором и отцом выходило трое. А будет двое.
   Реальность немедленно вернулась ко мне. Но даже когда уроки Лак'ора полностью захватывали меня - лишь на время удавалось забыть о человеке, сидящем под замком у Майко Серой Скалы. Даже самые светлые мои чувства не остановят Совет и войну. Решение придётся искать самой.
   Я пришла домой с тяжёлым сердцем и долго сидела на окне.
   Тень подери. Ничто не окончено. Тайны остались тайнами. Мерзавцы процветают. Интриги, история. Единственного человека, который сунул нос в эту кашу, вот-вот расстреляют за былые преступления. А ведь мы хотели понять.
   Мне казалось, что если я в сию минуту не начну делать хоть что-то - меня просто разорвёт. Не в силах этого вынести, я выбежала из дому и побрела по улице.
   Путь от башни милиции, проделанный два дня назад, я помнила смутно. Ориентируясь по маршруту большой бойры, я шагала, глазея по сторонам. Улицы в Адди были пешеходными. Город не слишком велик - его можно пройти пешком, а если уж невмоготу, то вот она, бойра. Никто не обращал на меня внимания - одета я была нейтрально, а людей с рыжеватыми волосами всех оттенков тут было хоть пруд пруди. На меня впервые в жизни не оглядывались! Но мысли мои были слишком взбудоражены.
   Постепенно, минут за тридцать, я добрела до мест, где мы с отцом гуляли после моего приезда в Адди. Хотя в те минуты я была слишком растеряна, в памяти легко возникли ориентиры. Я была на месте, возле башни милиции...
   ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  
   Я обошла вокруг здания, отмечая расположение порожков. Хотя я не собиралась тут порхать (это оставалось для меня экзотическим занятием), но запомнить детали казалось разумным. Я собралась духом и поднялась по лестнице. Стеклянная дверь в металлической раме с трудом поддалась моим рукам.
   Внутри было безлюдно и прохладно. Стол, за которым в прошлый раз сидел бриз по имени Майко Серая Скала, пустовал. Лампа глядела в пыльную древесину столешницы. Вдалеке слышались голоса. Но это хорошо, что вдалеке. Были основания полагать, что Совет приказал не впускать меня даже в здание. Вообще, как мне позволили уйти с отцом? Было ощущение, что на самом деле я нахожусь под чем-то вроде домашнего ареста, только мягкого, на длиннной привязи. Майко и его коллеги могли встретить меня кучей неудобных вопросов...
   Интересно, где содержат арестованных? Я начала подниматься. Наверное, глупо идти по лестнице без перил у самой стены - после того, как Лак'ор преподал мне самый странный урок в моей жизни. Да, я научилась летать. Сознательно. Но это умение отнюдь не поселилось среди моих рефлексов - те по-прежнему гласили, что с такой лестницы можно упасть.
   Лестница закончилась, передо мной были два коридора. Один вел прямо - короткий и светлый, с порожком в конце. Из какой-то комнаты доносились голоса, звон посуды. Где-то тут я ждала отца два дня назад.
   Второй коридор уходил направо - длинный и более тёмный, там было несколько закрытых дверей. Я свернула направо. На дверях виднелись таблички, значение которых я пока скорее угадывала, чем понимала. Пройдя десяток шагов, замерла: одна из дверей была оснащена решёткой - сейчас приоткрытой.
   Не слишком-то часто жители Адди нарушают закон? Или нарушителей содержат в другом месте? Оглянувшись, толкнула дверь, тамбур привёл к следующей. На стенах - полки с мотками гууда. Выглядело, как склад. Я разочарованно застыла. Но что мне терять? Я повернула ручку и вошла.
  
   Мне предстало просторное помещение, в котором было лишь узкое, не шире ладони, окно, а из мебели - одинокий стул, на спинке которого висела красно-серая куртка. Комнату, видимо, ремонтировали. На цементном полу лежали рулоны покрытия (изрядно запыленные), часть стены оставалась недоштукатурена, арматура наружу. К железным прутам были пристегнуты двое наручников. Достаточно высоко, чтобы скованный человек не мог ни лечь, ни сидеть...
   - Карун!!!..
   Я бросилась через комнату. Вздрогнув, он поднял голову.
   - Санда...
   - Как ты?! Да что ж они так!..
   Он был бледным, с трёхдневной щетиной, на одежде - широкие мазки цементной пыли. Завалившиеся глаза казались чёрными, ладони покрывала грязь и синяки. На левой щеке - запёкшаяся ссадина.
   - Привет...
   Он охрип и ронял голову. Еле ворочал языком. Я не знала, что это значит. Может, его били. Или он настолько обессилел. Или простыл в этой конуре...
   - Карун. Я пыталась договориться с Советом. Но они как заладили, что ты просто вводил меня в помрачение. Я не знаю, что делать...
   - Санда. Не надо.
   Я осеклась.
   - Почему?!..
   Встряхнув головой, да Лигарра словно взял себя в руки. Он улыбнулся - отстранённо и весело, как будто не находился тут.
   - Не надо, девочка. Твои дела как?
   - Обещали гражданство. Учителя дали. Знаешь, я ведь и правда... не аллонга... - я смутилась. - И, оказывается, такие дети бывают. Дети от бризов и всех остальных, представляешь?! А мы думали, что нет... И ведь об этом, наверное, никто в Мире не знает! Если бы понять, почему! Ведь здесь какая-то нескладуха, - тараторила я. - А отец жив. Нет, всё хорошо, на самом деле... только... - я неожиданно задохнулась от подступивших к горлу слёз.
   Да Лигарра смотрел на меня, не мигая. Казалось, он с трудом держится, чтобы не уронить голову. Правда, когда я сказала про нестерильность контактов бризов и людей, его глаза расширились. Но он оборвал себя и застыл.
   - Если бы они дали тебе шанс выжить в обмен на сотрудничество... хочешь, я буду просить за тебя?! я смогу!!!
   Короткая улыбка. Нет.
   - Иди домой, малыш.
   Мои глаза заволокло водой...
   - Я могу... ещё что-то... сделать для тебя?
   Он помолчал, а потом с еле уловимой улыбкой попросил.
   - Убери мне волосы со лба, будь человеком. Не могу достать, а чешется ужасно.
   Я растерянно замерла, потом кивнула и протянула руку. Поборов смущение, коснулась его кожи и неловко провела пальцем по волосам. Аллонга не касаются друг друга.
   - Спасибо.
   Я плакала.
   - Иди, малыш. За тобой пришли.
   Я обернулась, лихорадочно вытирая слёзы с лица. В дверях комнаты стоял Майко.
  
   Мы оба какое-то время не шевелились.
   - Идём за мной, - сухо произнёс высокий бриз. Я вскочила и поспешила навстречу, в дверях я оглянулась, но так и не увидела лица Каруна. Он бессильно повис на наручниках.
   Майко был не один. За дверями импровизированной камеры стоял незнакомый рыжий - среднего роста, молодой, порывистый, с горящим лицом. Он глядел на милиционера с вызовом. На поясе жетон или знак - у Майко висел такой же.
   - Оба - за мной! - процедил Майко сквозь зубы. - ДАллин, не вздумай!
   Я поплелась за Майко. Бриз по имени Даллин зашагал следом, всем видом демонстрируя независимость.
   - Марш в комнату!
   - С какой такой стати я должен?!.. - взвился Даллин.
   Между собой они говорили на бризовском диалекте, но я уже научилась распознавать его слова, и смысл дискуссии получался такой:
   - Не спорь с Советом! - прорычал Майко.
   - А с чего ты решил, будто я спорю с Советом?! Я! просто! добиваюсь! справедливости! - орал Даллин.
   - Твою справедливость можно отстоять либо в Круге, либо через суд. Здесь всё решит суд. И точка.
   - А то мы не знаем, что он решит! - презрительно зашипел Даллин. - Какая, скажи мне, разница?!..
   - Чудовищно большая, - отрезал Майко металлическим голосом. - Приказываю тебе выкинуть это из головы, понял?! Здесь не мясорубка. Здесь дом справедливости. Марш в дежурную, жди там!
   Даллин выглядел, как взбешённый дикообраз. Что бы это ни было, он ничуть не сомневался в своей правоте. Похоже, Майко (может быть, тот был его начальником) изо всех сил удерживал Даллина от каких-то поступков. Страшное подозрение - уж не про Каруна ли они говорили? Ведь с чего бы этот псих рвался в камеру?
   Я ещё плохо понимала здешний язык и боялась сглупить. Однако, если мои подозрения были верны... выходило, что этот Даллин уверен в фатальном решении Совета. И жаждет мести. Хорошо, что Майко такой законопослушный. Но, входя следом за Серой Скалой в комнатку на втором этаже, я ощущала себя скверно...
   Здесь недавно обедали. На столе красовались чашки, два чайника, остатки печенья, тарелка с горстью ягод. Загребя бардак в сторону, Майко сел напротив и сказал:
   - Ну?
   - Я хотела узнать, как он, - твёрдо проговорила я.
   - Совет запретил тебя к нему пускать. Не знаю, почему, но таково решение Совета. Они выполняются беспрекословно.
   Из-за акцента казалось, что он невероятно четко выговаривает слова. Или немножко заикается.
   - У тебя будут неприятности? - проговорила я, коверкая горный диалект. Майко смягчился.
   - Я тебя имел ввиду.
   - Извини. Я просто... жутко переживаю из-за своего друга, понимаешь?
   - Сложно понять, как из-за этого... человека можно переживать... - казалось, Майко сделал усилие, чтобы не нагрубить или не обозвать пленника, - но ты лучше знаешь низинные обычаи.
   - Майко... у тебя точно не будет неприятностей?
   Он равнодушно пожал плечами, утвердив меня в парадоксальном ощущении, что у него с да Лигаррой есть что-то общее. На этот раз - презрение к наказаниям.
   - Я просто хочу, чтобы ты выполняла требования Совета. Совет вмешивается в нашу жизнь, только если это действительно важно. Но его решения обязательны к выполнению. А сейчас ты по незнанию могла выдать вещи, за которые люди платили почти неописуемую цену, - укорил он меня.
   В голосе Майко не было пафоса или угроз. Конечно, историю бриз знал прекрасно.
   - А что, у него есть шанс остаться в живых? - прошептала я. - Если ты говоришь, что ему нельзя разглашать секретные данные?
   Майко снова пожал плечами.
   - Создатель всё видит и всё допускает. А мы выбираем. Но в даном случае... - он помолчал секунду и твёрдо закончил. - Подождём решения суда. И договоримся - ты перестанешь проникать на свидания. Если только Мастер Ларнико не позволит тебе, доведя это предварительно до моего сведения.
   Сглотнув, я кивнула. Майко - хороший. Предложил уладить мою выходку миром, сообщать Ларнико, похоже, не собирался. Хотя ему наверняка не миновать выговора от вездесущего Лилового Света. Нет, у них с Каруном определённо было что-то похожее - они даже говорили в похожей тональности... Такой себе разговорный канцелярит.
   - Но если просто зайдёшь в гости - буду рад, - добавил он с неожиданно светлой улыбкой, точно режим "охрана порядка" у него закончился. - Или, если ты не против, я могу сам зайти к вам. Уважаю твоего отца - он настоящий герой.
   Я позволила провести себя до дверей. Высунувшись из-за угла, Даллин проследил за мной и Майко яростным взглядом.
   Но героизм Серой Скалы пропал втуне. Выйдя на улицу, я почти немедленно врезалась в Барро Жихаро... Когда мне удалось-таки добраться до дома, мои уши горели из-за многотонной лекции противного старикашки. Он вынудил меня ждать на скамейке у здания милиции, а потом долго, занудно, со множеством подробностей и деталей втирал мне здешнее право и основы морали, которые я, по его словам, попирала не глядя. Причём истинной пыткой были мысли, чем он занимался в башне милиции. Майко, возможно, приказали допрашивать Каруна. Ему или психу Даллину - тот напоминал покойного Руниду да Райхха, только очень злого.
   Мне было плохо от всего этого. Я понимала, что неспроста же они так ненавидят Комитет... но я никак не могла остановить этот кошмар! И что - на секундочку - если они правы, и Карун - действительно зло? Ввалившись в комнату, я упала на кровать и ощутила, что заболеваю от этих переживаний.
   Поздно вечером в дверь порожка постучали. Я хлебала одинокий чай, благоразумно оставленная домочадцами наедине с десертом (ибо на все строгие, ласковые, эмоциональные и логические призывы отца - после лекций и гнусных поклепов Барро - я почти не отзывалась). Вздрогнув, я оглянулась, открыла дверь. На кухню завалился смущенный Майко.
   Тень подери, полнедели назад всё это снесло бы мне крышу... А тут ко мне в гости приходит рыжий парень, через дверь на втором этаже приходит! рыжий! - а я думаю о других вещах.
   - Привет, - сказал он. - Хорошо, что ты ещё не спишь. Я тут летел мимо, гляжу - у вас свет горит.
   - Я поздно ложусь. Привычка. Чаю будешь? - предложила я, чтобы как-то заполнить неловкую паузу.
   Бриз покачал головой. В свете лампы его башка казалась горой моркови. Забавно - они все рыжие, но разного цвета. Майко - морковный, Лакиро, например - как потемневшая медь, Дейлли - как расплавленное золото, а Лак`ор - всех оттенков сразу.
   - Не могу. Еду на Границу. Дела. Надо к утру быть на Данно-да-Ри... в общем, о чём это я?.. Хотел сказать... нехорошо получилось. С Мастером Барро. Моя вина. Надо было спрятать тебя в кабинете. Ведь он на тебя обрушился, как лавина... Вообще, знаешь, это у него кличка такая, - смущенно улыбнулся Майко. - Барро Нудная Лавина. А у советика Ларнико - Ники... Старый Хорёк. Только ты никому, ладно? Они бесятся на это... хотя сами так друг друга зовут...
   Я улыбнулась. Майко в "гражданском" регистре. Карун не умеет так "выключаться". Он собственность. Ему нельзя быть человеком. Даже рыжему нелюдю Майко можно, хотя он милиция, и глаза у него такие же.
   - У советника Лакиро тоже есть прозвище?
   - Он у нас просто Несгибаемый, - улыбнулся Майко, - Несгибаемый Мастер Кира.
   - На них всех похоже.
   Бриз потоптался.
   - Я добился, чтобы твоего друга перевели в нормальную камеру. Не уподобляться же Комитету. Мастер Барро согласился. Мы об этом так долго говорили. Может быть... ты и впрямь права. Ну, я слышал, как вы... По крайней мере, к тебе он как-то... по-человечески относится, хотя и знает. А для такого, как он, это более, чем много. Для низинника вообще странно. Хотя сволочь он, видела б ты его досье... Но висеть два дня на наручниках - по мне, слишком. Даже для него... Ладно, будь здорова.
   Я не знала, как реагировать - наверное, следовало поблагодарить рыжего, но моя улыбка вышла какой-то беспомощной. Майко смущённо перебрал плечами, развернулся и скрылся в ночи.
  
   Весь следующий день отца не было дома. Рики заперся у себя, потом ушёл хозяйничать. Я честно обложилась учебниками - пока мозги мои не закипели, ведь мне приходилось учить абсолютно новые вещи на новом языке! Отец явился около пяти часов, с пачкой журналов и сумкой, набитой продуктами.
   - Санда? Ты обедала?
   - Нет. Я тут кое-чего наготовила. Раньше я такое отлично переваривала. Но Рики меня засмеял. Правда, потом извинился. Сказал, что для низинной аллонга я чудовищно самостоятельна. И отличная хозяйка. Так что он там сам стряпает.
   Отец улыбнулся, сваливая покупки в кучу.
   - Ты объяснила ему, что ленилась даже за служанкой присматривать?
   - Ага.
   Рики писал музыку, и его знал весь Адди. Жил он с отцом в качестве кампаньона. Отцу плохо удавалось управляться с домом - а пожилому хупара это было в удовольствие. Чем бы не занимались шоколадные и где бы они не жили, их природа требовала неспешной, обстоятельной работы руками, а иначе на них нападала тоска. Но для Рики это было фоном для его основного занятия, родом отдыха. И был он, конечно, не подчиненным, а равным. То, что он делал, меня потрясло.
   Конечно, я и раньше слышала музыку. Хупара частенько, когда их не слышали белые, пели и танцевали. Конечно, они были вольны развлекаться в своём вкусе, но слушать и смотреть на это считалось дурным тоном. Я услышала, что Рики занимается музыкой и подумала о чём-то таком, в крайнем случае - что он создает нечто вроде гармоний для медитаций Школы Нового разума - единственного подобия музыки, признаваемом аллонга, да и то не всеми.
   Я была беспросветно глупа...
   Из вежливости поинтересовавшись основной профессией хупара, я получила два звуко-диска. Старик Рики с достоинством подарил мне их, а я осталась в полном недоумении. Музыка? На звуко-дисках?! Бррр... вот и свет повернулся с ног на голову!
   Я нашла в гостинной магнитофон и засунула туда странный подарок.
   Я пережила шок.
   Мне казалось, что человеческие нервы не могут выдержать ничего подобного - это было всё равно что вставить электрод прямо в центр экстаза, в головной мозг. Красота гармонических переливов (для моего неискушенного восприятия) была близка к боли. Я уже потом узнала, что бризы и шайти слушают такое исключительно в качестве развлечения. Но в тот миг мои чувства находились в смятении - казалось, что я вижу галлюцинации, осязаю что-то неведомое, лечу, как наяву. Придя в себя, я заметила, что я впрямь бессознательно приподнялась над креслом... Было немыслимо влагать такое в свои уши - и при этом касаться земли! Концентрат из облаков, растений, ветра, голосов, камней Гор - превращенный в звуки, выстроенные самым немыслимым образом - вот что называли музыкой в Горной Стране...
   Как обделяли себя аллонга... Это можно было употреблять как наркотик.
   Когда Рики вошёл в гостинную, он нашёл меня в состоянии, близком к каталепсии. Меня пришлось встряхнуть, а выключение звука подействовало на меня, как внезапное и грубое пробуждение ото сна... Отец был поражен. На самом деле, я думаю, бризы давно не сталкивались со взрослым низинником, пришедшим в Адди. Лак'ор необыкновенно разволновался, когда ему рассказали об этом. Подумалось, что тот на моём примере напишет статью.
   Потом я часто слушала эти записи. Забегая наперёд - позднее меня посещали лишь отголоски первого эффекта, когда я слышала что-то новое, что мне нравилось. Но я узнала, что все люди переживают подобное от приятной им музыки. Окрыление, особое психологическое воздействие... Рики был польщён и озадачен.
   Отец кивнул, потом его лицо посерьёзнело. Он предложил зайти в гостинную.
   - Что случилось?
   - В принципе, ничего такого, - помялся он. - Но ведь ты хотела быть в курсе дела.
   Во мне всё обмерло, я опустилась на кресло.
   - Совет принял решение по тому поводу... - как можно равнодушнее проговорил отец. - Само собой, окончательное. Сошлись на казни. Впрочем, без публичности. У них там скандал вышёл... Майко в ярости. Кричал, что его службу чести лишили, будет жаловаться на этого своего подчиненного, Даллина Ясный Путь.
   - В чём дело?!
   - У Даллина к этому типу из КСН счета были. Будто именно он за кого-то из его родни в ответе. Не то невесту, не то сестру - у Даллина куча родичей-шайти. Кто информацию выпустил, Лакиро разбирается. А пока Май отсутствовал, Даллин руки распустил. Покалечил того сильно. Так что одна формальность осталась... Санда?
   Но я плохо воспринимала его слова.
   - Неужели ничего нельзя изменить?! Отец, но это несправедливо!!
   Медленно встав с кресла, отец шагнул ко мне и сжал мои плечи.
   - Бедная моя девочка... Отпусти это. Начинай забывать. Живи дальше. Всё закончилось.
   Оцепенев, я глядела в пол, и по моим жилам растекалось жидкое пламя.
   - Отец, извини, мне нужно побыть одной... посижу сама, хорошо?
   Я встала, не ощущая ног, пола, собственного тела - ничего, а только мучительную, бесконечную боль, как будто с моей грудной клетки живьём сдирали кожу. Перед моими глазами стояла озорная, светлая улыбка человека в темноте складов "Белой Башни".
   Я закрыла за собой дверь комнаты... по щекам ручьи. Я не могла дышать.
   Не убивайте его. Может быть, он чудовище. Но он остановился. Случайно, неловко, но я увидела в нём что-то такое, что он не показывал никому. Живую и сильную сердцевину, которая сама себе боялась признаться в лучших человеческих побуждениях.
   Оспариванию не подлежит... Броситься в ноги суровому Ларнико? Странному хулигану Лакиро? Логику Жихаро? Они не поймут. Я не смогу им объяснить.
   ...Создатель. Если Ты и впрямь в ответе за этот мир - Ты же знаешь, кто прав. Ты знаешь, почему облака плывут на юг или север, и что лежит за Морем, и что делает нас живыми. Ты положил всему предел и время. Дал нам право выбирать - но за всё назначил цену. И так мы платим за движение вперед - любовью к Тебе или собственной кровью, а иногда - тем и другим... Я не верю, чтобы Ты желал зла кому бы то ни было - мы равны перед Тобой. Твоя любовь - единственный клей, держащий Вселенную вместе.
   Если Карун невиновен перед Твоими глазами - дай мне его спасти!
   Я плакала под дверью, молча и яростно, а потом мои слёзы иссякли. Остался холодный рассудок, так безжалостно воспитанный моим отцом.
   На улице стемнело. Усевшись на кровать, я мысленно набросала список вещей, представила, куда и каким путём пройти. У меня тоже была неплохая зрительная память...
   ...Я так и не узнаю, правда ли то, что мне почудилось в кафе Куркиса - что у Каруна тоже были какие-то проблемы с математикой, но он изобрел остроумный способ избегнуть противного ярлычка. Выучил ряды величин, и всех обвёл вокруг пальца...
   Распахнув шкаф, я надела всё самое тёплое и практичное, притом вещи, не выглядевшие уж слишком по-здешнему. Универсальную моду, если вы понимаете, о чём я. Брюки, хлопчатую блузку, шерстяной жакет на пуговках. Порывшись в шкафу, я вытащила термоодеяло, которое Рики хотел, но так и не успел забрать в новую комнату. Прости, великий шоколадный музыкант, мне это нужнее. Я скатала одеяло в трубочку и сунула под мышку.
   На кухне нашла брезентовую сумку с длинным ремнём, нож, кружку, мыло и расчёску. Проникла в гардероб, затолкала в сумку ещё несколько тёплых вещей. Прости, отец. Прости ещё раз, Рики.
   У меня нет выбора. Иногда нельзя промолчать и сохранить сердце. Есть правила и правильно.
   Сняв ботинки, я поднялась по лестнице на кухню. Только на последних ступенях дошло, что я могла пролететь это расстояние. Ведь шла к порожку. Он не запирался. А ключ от входной двери был скрипучим и тугим, как клин в заднице, Боги мне помогите.
   Я открыла стеклянную дверь, ступила на порожек. За окном в меня ударил ветер, запахло осенью и дымом - где-то жгли листья. Адди погрузился в ночь. Повесив сумку через плечо, я замерла - я же и впрямь хочу это сделать! Лететь самой, без никого. Меня страшил шаг в темноту, с твёрдой бетонной поверхности плиты...
   Время идёт.
   Знаете, что нередко помогает врачам? Вы думаете, мы не боимся? Думаете, не брезгуем окунаться в дерьмо? Не устаём? Мы всё это делаем.
   Но мы не успеваем осознать. Всё погребает великое чувство "надо". Это "надо" не имеет ничего общего с великими принципами гуманизма, жалостью или милосердием. Настоящий врач чужд этого. Человек, озадаченный гуманизмом, милосердием или жалостью, становится кем угодно, только не врачом. Врачебное "надо" - твёрдое отрезание лишнего. Того, что мешает пациенту жить - тревоги, грязи, болезни или её угрозы. Это факт, что тебе следует действовать - молниеносно, или быстро, или постепенно, но всегда сейчас - а отдыхать, фыркать, переживать мы будем потом. Долг в чистом виде, слепой и почти лишенный меркантильности - потому что человек (или человечество) страдает сейчас, а потом этого человека (или человечества) уже может не быть. То есть, в конечном итоге, мы снова подходим к гуманизму и жалости - но уже совсем с другой стороны...
   Я ненавидела свою работу - но я всё-таки была врачом. И пока я боялась ступить с порожка - я теряла время, и, может быть, теряла человека. Сжав зубы, я бросилась в вниз...
  
   Башня милиции встретила меня тишиной, только в окнах первого этажа пробивался свет. Я проверила оба порожка, но они были заперты изнутри. Вздохнув, я приземлилась у крыльца, поднялась по ступеням и толкнула дверь.
   Майко Серая Скала дежурил за столом у лестницы. Его серые глаза немедленно поднялись на меня. Я ступила в круг света от настольной лампы.
   - Санда? - со своим забавным сильным акцентом спросил Майко. - Поздно уже... ты чего?
   Показалось, он на самом деле рад меня видеть. Но молчала, а он и так понимал, в чём дело...
   - Где он?
   - Санда?.. - тревожно уточнил Майко, пошевелившись на стуле. - Мы разве уже не решили этот вопрос на днях?..
   - Мой друг! - прорычала я. - Где он? Что с ним случилось? Что натворил твой Даллин?!
   Моргнув, бриз глянул вверх по лестнице. На его лице мелькнуло слишком много чувств. Стыд, ярость и, пожалуй, какое-то внутренее, не рассудочное, но лишь эмоциональное, допущение, что Даллин всё-таки был прав...
   - Он здесь. Ты что, не знаешь? Совет принял решение...
   - Мне плевать на Совет! Я не позволю его убить!
   Пригнувшись, как для броска, Майко встал из-за стола.
   - Санда, - пробормотал Майко. Я вдруг увидела, какой он высокий, сильный, жилистый - точно гепард, только гепарды не летают. - Извини, я должен тебя остановить. Ты разве не понимаешь, что он враг? Знаешь, что бы он с тобой сделал, окажись вы в Низинах?!
   Он медленно, бочком, подходил ко мне - точнее, скользил, я не была уверена, что он идёт на полу.
   - Я друзей не бросаю!
   Смущение на лице бриза достигло предела. Он держался мирно, но я понимала - мне не тягаться с ним ни на земле, ни в воздухе... Он в воздухе целую жизнь.
   - Санда, ещё полдела, что ты нарушаешь закон! Но ты идёшь против здравого смысла!
   - Не подходи!
   Мой голос напоминал рычание. Майко замер, теперь уж точно встал на ноги! - и неожиданно выбросил руки перед собой. Глаза расширились.
   - Стой! Не делай этого! Ты не умеешь!!!
   Не делать чего? Чего не умею?! Я бросилась на Майко с кулаками - хотя что я могла ему противоставить? - но в меня как Тень вошёл... Майко взвился с пола, поджав ноги, схватил меня, пытаясь сохранить дистанцию, но не успел - я с размаху ударила бриза по лицу и... что-то случилось. Серая Скала разжал руки и рухнул на пол.
   Взвизгнув, я отпрыгнула. Что я наделала?! Я же просто хотела... остановить его! Боги, да что со мной?! Поборов замешательство, я присела, касаясь шеи Майко - жив, без сознания. Я не хотела ему навредить! Он добрый, он просто... слишком честный...
   Но что бы это ни было - я пройду внутрь. Я сняла с пояса Майко жетон и нож в кожанном чехле - длинный клинок с чуть загнутым, сложным лезвием.
   Рванула по лестнице. Найти Каруна! Он должен быть ещё жив. Если его собираются казнить - это можно применить только к живому, правда? Уже знакомый коридор, поворот, ряд запертых дверей. Я металась, рыча от отчаяния. Он должен быть жив!!!
  
   Но понятие жизни - весьма растяжимое...
   Жетон Майко разомкнул жёсткую "верёвку" из гууда, сковывавшую запястье да Лигарры и кольцо возле пола.
   - Карун, нет!!!
   Мои пальцы скользили от крови. Как бы его поднять? Я не подниму его. Эффект прилипания, сказал Лак'ор. Чтобы оторвать Каруна от земли, мне требовалось столько же усилий, как я если бы я пыталась поднять его, на этой земле стоя. Для моих габаритов и его роста - нулевой вариант. Он был слишком тяжёлый, и я даже при беглом осмотре нашла пару переломов. Кровь изо рта, из носа... Голова падает.
   Даллин. Скотина. Глаза б ему вырвать и дать сожрать... За что же он его так?! Нет, я понимала, за что, но моя голова отказывалась воспринимать увиденное... Если бы да Лигарру переехал трактор, это бы и тогда не было так страшно. Он был сломанный... весь.
   - Вставай, пожалуйста, держись... Это я! Карун, не падаааай!
   Я рыдала, рычала от злости.
   Каким-то чудом (хотя даже годы спустя не понимала - каким) я поставила его на ноги. Он висел на мне, колени у него подгибались, и он снова стекал вниз. Дыхание вырывалось из его горла хрипами. Левую руку через плечо, вцепиться за пояс...
   - Карун, помоги мне! Пожалуйста! Если ты хоть чуточку меня слышишь... Не удержу тебя!
   Ослабевшие пальцы на моей спине неожиданно сжались, сминая кофту. Очень вяло, но он хотя бы понимает. Это хорошо. Я поволокла его к порожку. Коридор, за угол, направо. Мне казалось, он вообще не сознаёт происходящее, в обмороке с открытыми глазами. Ему слишком больно. Как это вообще можно вынести?!
   Замерев у порожка, я глубоко вздохнула. Сейчас я это сделаю. Сейчас. Боги, мой экзамен на Дар...
   - Карун! Если у тебя есть хоть капля самосохранения - держись за меня! Я не отпущу тебя. Но помоги, умоляю!
   Судорожный вздох, клёкот в горле. Как ему худо, Боги... Он не понимает, нет. Неожиданно, вскинувшись, он обнял меня за шею, повис моих на плечах, уж как мог крепко с такими ранами...
   С коротким вздохом я шагнула с порожка. Каруна на миг дёрнуло вниз, но ещё через долю мгновения мы были в воздухе.
   Бежать из Адди. Я старалась не думать, куда... Просто спасти его. Если это ещё возможно. Но об этом тоже не думать.
  
   Я летела, пока не закончились силы. То есть почти не закончились - я ещё не слишком хорошо понимала пределы своих возможностей. Наступило утро, прохладное и ясное, израненный человек на моей шее забылся, и только иногда жалобно всхлипывал, уткнувшись лбом в моё плечо. Обхватив Каруна, я наматывала расстояние.
   Я старалась затеряться в лабиринте скал, но отчетливо понимала, что бризы всяко знают свою территорию лучше. Я не могла считать расстояние, но пыталась соориентироватся - по скудным знаниям, которые уже получила. Основные хребты Гор (и на карте, и перед моими глазами) были весьма узнаваемыми.
   Чаша, огромное высотное плоскогорье, основная пригодная для жизни территория Горной Страны, осталась позади. А к полудню, сделав несколько остановок, мы покинули и Корневой Хребет.
   За первым же перевалом Матиссы я заметила реку, по моим понятиям, это была Быстрица - исток великой низинной реки Зирры. Проделав огромный путь с южных склонов Корневого, Быстрица пересекала Долину-Лодку, а затем погружалась в толщу Барьерного Хребта - ныряла под него в месте, которое назвалось Провал. Все три большие реки восточного побережья рождались таким образом - и почему только из них продолжали пить? Может, считали, что проход под землёй очищает воду, истёкшую из владений Отродий. Впрочем, большинство великих рек стекало с Гор - гигантская Мудрая, её притоки Селлия и Бурая, Лешая река, Зирра...
   Уходить дальше я не решилась. Я ощущала, что вот-вот устану насмерть, а что тогда будет, один Тень знает. Немало сил потратила на поиск укрытия - Быстрица извилиста, а взлететь с грузом я могла только "через падение". Наконец, на скалах вдоль реки я присмотрела что-то вроде грота или пещерки. И козырёк - в двадцати шагах от воды.
   Я осторожно уложила да Лигарру на камни. Он замер и не шевелился, только иногда тихо стонал. Огромные кровоподтеки, раздробленая правая кисть, наверняка несколько источников внутренних кровотечений, а ещё мне казалось, что у него челюсть сломана.
   Ему невозможно помочь... Ему вообще никто, наверное, не смог бы уже помочь. Тут нужна операция, притом срочная, притом безо всякой надежды. Зачем было стремиться казнить этого человека? Достаточно отставить его без помощи...
   Карун да Лигарра умирал. Я молча сидела под стенкой, без слёз, держа его за руку - за левую, потому что на правую смотреть было страшно. Кажется, он пытался вырваться из наручников. Не смог.
   Слёзы всё-таки навернулись на мои глаза... Я плакала и выла от отчаяния, царапаясь о камни, проклиная всё сущее, прошлое и настоящее, Совет, КНИГУ, Комитет, себя саму и всех, кто довёл Мир до этой вечной войны, у которой нет ни начала, ни конца. Создатель, за что? Гладила Каруна по руке, словно пыталась залечить бесчисленные раны.
   Ближе к ночи у него поднялась температура - слишком высокая, чтобы он дожил до утра. Я укутала его одеялом и заснула рядом. Я плакала во сне.
  
   ...Мне снился свет.
   Я купалась в свете, разном, многоцветном, необыкновенно вкусном. Он истекал из меня, из камней, из растений, он падал с неба - ничего не понимая, я улыбалась, как дитя, ловя руками потоки и ощущая их разность. Свет был тёплым и холодным, упругим и мягким, легким и тяжёлым, липким и выскальзывающим, а ещё он лепился, как воск, и разделялся на волокна, как стебелёк льна.
  
   ...Я открыла глаза и остолбенела. Мои руки светились.
   Точнее, в них лежало бесформенное сине-белое облако, как пойманная тучка, и пока я глядела на это чудесное видение, начала понимать, что ощущаю его, как что-то, имеющее массу. Свет - плотный на ощупь?
   Что за невероятное дело?!
   Мой сон - не сон? Что это такое??!!
   И пока я глотала воздух открытым ртом, я перевела взгляд на руку Каруна, которую сжимала всю ночь. На ней не было ни царапины.
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
  
   Не могу передать, что пережила в те минуты! Вскочила, пялясь на свои ладони, глазам не веря, не смея дышать и едва понимая, что происходит. Нарушение законов Мира.
   ...Исцеление...
   Отец и профессор говорили об Исцелении... После Проявления компоненты приходят лавиной, а Исцеление - слабо, но у многих. Лак'ор хотел проверить меня. Не успел... Дар приходит сам по себе у детей. А иначе проявляется на фоне необыкновеннной потребности...
   Боги, да была ли какая-то потребность сильнее моей?! Или, точнее - Создатель, уж какой Тени поминать Братьев-Богов, если я настолько бриз?! Ещё беду накличу...
   Может быть, я смогу помочь Каруну - хотя бы облегчить его страдания?! Пересохло во рту... Я снова поглядела на "облачко". От моих прыжков оно не пропало, словно его клеем приклеили, и я вдруг поняла, для чего это нужно. Синий свет для выращивания новых тканей. Белый - даёт силы. Вроде бы так, если я правильно расшифровывала свои ощущения. Но количество оттенков было велико, а переходы не совпадали со сменой функции - я начинала понимать, что если начну задумываться, потеряю концентрацию...
   ...Просто делай своё дело!
   Как в полуобмороке я приложила ладони к груди Каруна, и свет немедленно, словно этого и ждал, стёк в него, как вода стекает в сухую почву. Создатель, помоги блудной сайти, дуре необученной. Не корысти же ради.
   Я следила за светом. Расширенными от удивления глазами видела сквозь ткани, как просвечивающий аппарат, только ещё точнее. Я не ошиблась. Разрывы органов. Сломанные рёбра. Челюсть. Вывихи. Полный живот крови. Боги, как же он жил так долго?! И всё это начало... медленно, очень медленно... заживать.
   Закашлявшись, я осела на камни.
   Целый день я провела в трансе - наблюдала, как идёт запущенный мной процесс. Скоро я начала понимать, что речь идет о гонке со смертью. Кто быстрее - моё Исцеление или умирание необыкновенно вымотанного человека?
   Я несколько раз пыталась вызвать разноцветный свет. Как правило, не выходило, но я пробовала снова и снова. Для экспериментов я выбирала ссадины и порезы, изучала, какой эффект достигается. Труднее всего было с костями - перед срастанием я выправила осколки на кисти, но для остального мне не хватало физической силы. Оставалось надеяться, что Исцеление сработает "само". Я много чего делала, но повторить это я бы не смогла даже под страхом смерти... Половины не понимала.
   Заполдень Карун впервые пришёл в себя. Это вряд ли можно было назвать сознанием, но он еле ощутимо сжал мой палец. Я позвала Каруна по имени, сказала, что я рядом. Полежав, Карун почти беззвучно прошептал: "...воды... пожалуйста..."
   - Сейчас, потерпи.
   Я достала кружку и слетала вниз. Необходимость помочь другому человеку напрочь выбила из меня страх перед полётом... Я даже поленилась взлетать над козырьком и уже потом перемещаться за край - шагнула вниз, хотя ещё два дня назад это вызывало животный ужас. Вернувшись, приподняла Каруну голову и влила в сжатые зубы несколько капель. Остатками умыла его от пота и запёкшейся на губах крови.
   Я начала замечать окружающее. Скальную нишу прикрывали кусты, негромко журчала на перекатах Быстрица - здесь русло оставалось широким. Погода стояла тёплая, даже камни приятно нагрелись.
   ...Часа за два до заката сверху по течению Быстрицы появилась бойра.
   Меня заметили раньше, чем я смогла спрятаться. Задрожав, я смотрела, как лодка приближается - многоместная, полная народу. Я встала навстречу поисковой группе.
  
   В бойре сидело шестеро. Корму занимал нервный человек с всклокоченной шевелюрой, он правил лодкой, спустя полминуты я признала в нём Даллина Ясный Путь. Человек, которого я хотела убить. По крайней мере, вынудить его совершить с самим собой что-нибудь противоестественное.
   Рядом с Даллином я увидела ещё троих незнакомых рыжих. На носу сидел Майко Серая Скала. Он был как в воду опущенный - неподвижный, голова провалилась между плеч, растрёпанные волосы шевелил ветер. Шестого из пассажиров я поначалу не заметила за плечами Майко, но миг спустя я увидала отца, и в моей душе всё обмерло.
   Тень. Привычка во всём слушаться родителя была сильнее меня.
   Но Карун умрёт, если меня заберут. Умрёт, даже если выживет - отсюда не выбраться без помощи бриза. Или его всё-таки казнят. Сжав зубы, я наблюдала, как приближается лодка, как Даллин передает управление одному из бризов, как поисковая группа высыпает на тесную площадку...
   Отец немедленно оттиснул разведчиков, мы некоторое время стояли друг перед другом и не шевелились. Майко не вмешивался. На самом деле, я ощутила облегчение, увидав, что Скала в порядке. Что за неведомое умение вырвалось из меня в башне милиции? Это тайла? Кажется, оно способно причинить огромный вред, и меня это пугало, тем более, что я не имела понятия, как это контролировать...
   - Санда. Что ты наделала?
   - Я сделала то, что считала правильным.
   - Ты нарушила все законы, какие были... Ты представляешь, что теперь будет?!
   Я перевела взгляд на Майко - тот выглядел каким-то побитым, словно хотел и не решался сделать что-то серьёзное. Боги. Ведь я же ему нравлюсь. Как я раньше не сообразила. Наверное, следовало использовать это (хоть затем, чтобы он не обвинял меня в нападении!), но способности к флирту и дипломатии меня покинули.
   Я слышала, как они переговариваются между собой: "Хаос! - рычал Даллин на ухо Майко и ещё одному из поисковиков. - Как можно было не досмотреть за этой девчонкой! Из Низин с таким сильным Даром! Касание Смерти за полётом! У сайти! Да ей цены нет!"
   Майко возмущенно двинул плечом, и Даллин ненадолго заткнулся.
   Вот же хрень. Думали, не слышу? Конечно, я просто идеальный агент. Суперагент. Находка. Но я взбесилась. Здравый смысл подсказывал, что при разумном подходе можно удовлетворить обе враждующие стороны и ещё при своих интересах остаться, но меня охватило отвращение - меня снова хотят использовать! А мне надо выходить да Лигарру.
   - Убирайтесь, вы все, немедленно! - я кинулась на них, чуть не рыча, заодно оттирая их, как могла, от обморочного Каруна.
   - Санда, но ты...
   - Убирайтесь, - повторила я, глядя отцу в глаза. - Я хочу сдохнуть сама. По своей воле, а не по чьему-то приказу!
   Все загалдели.
   - Но он не может оставаться здесь! Он слишком много знает! - кивая на да Лигарру, надвинулся на меня Майко. Таки решился, защитничек Горного покоя. Он не угрожал, но ведь ему не поздоровится, если он не вернёт пленника в да-Карделл... Это придало мне сил - на кону жизнь человека.
   - Его жизнью буду распоряжаться я! Убирайтесь! Если мы умрём в этих горах, так тому и быть!
   Кольцо вокруг меня сжималось. Я чуть не плакала - оставалось надеяться, что по моему лицу это не слишком заметно. Но я же знала, что заметно - да Лигарра говорил, что с моей физиономии хоть книжку пиши.
   - А ведь и бросьте её, - глухо сцедил Даллин. - Она не протянет здесь и недели. Пусть о жизни подумает, идеалистка. А потом мы вернёмся.
   Все загалдели. Я услышала имена Ларнико и Барро Жихаро, и что "эта идиотка" в Горах поумнеет быстрее, чем в камере. Отец мельком глянул на Серую Скалу, тревожно оглянулся на Даллина и прочих поисковиков. Но не вмешивался. Наверное, по законам Адди я впрямь натворила такое, что повоспитываться в Горах, на голодном пайке и холоде, будет спасением. Вот родитель и помалкивает.
   Отец, наверное, сразу подметил, что Серая Скала ко мне неравнодушен, уж придумал, как тот станет за мной ухаживать, отвлекать от прошлого - только от этой мысли меня будто в кипяток окунули. Меня все хотят использовать. И используют, ничего не давая взамен.
   - Попроси прощения перед лицом Малого Совета - может быть, тебя, как новенькую, помилуют, - глухо проговорил отец. - Но принуждать тебя никто не будет. Здесь все решают за себя. До тех, естественно, пор, пока это не вредит общине. Ты же пока вредишь лишь себе.
   Да Лигарру уже никто не брал в расчёт. Вот и хорошо. Для Даллина и прочих он был мёртв. Не чудо же его вылечит - а откуда взяться чуду в этих местах? А вот и ошибся ты, Даллин, мститель недоделанный. Чудо - это я.
   - О чём ещё думать? - прорычала я. - Уходите все. Я не буду на вашей стороне. И не на чьей другой. Я собираюсь сдохнуть тут.
   Они переглянулись. Поисковики согласились с Даллином, даже Майко. Родитель оцепенел. Но моей решимостью и яростью было впору Горы двигать...
   - Ты делаешь ошибку, Санда, - проговорил отец. - Прямо сейчас.
   Потребовалась вся моя воля, чтобы не податься навстречу, не запросить пощады. Голос, научивший меня всему, что я знала, не мог ошибаться! О чём я не знаю? Ведь я не имела понятия о жизни в этих местах... Но дело было сделано.
   - Мы вернёмся.
   Они развернулись и ушли к припаркованной лодке. Не оглядываясь. И только отец смотрел на меня, пока бойра не скрылась за гребнями Матиссы...
  
   Наступила тишина. Выгадала время - а там видно будет. Я опустилась на колени возле да Лигарры, "позвала" свет. Странное дело, мне казалось, я начинаю понимать, что я делаю и как этим управлять.
   Тень возьми. Мне и здесь суждено лечить людей? У меня и впрямь есть Дар...
   Хотела б я знать, что это за Касание Смерти такое. И почему Даллина его наличие у меня так изумило. По книгам Лак'ора я припоминала короткое упоминание о таком тайла, но там ничего не объясняли о его сути. Только и сказали, что Касание - синергист Исцеления, и ещё была пара цитат из кого-то знаменитого, он призывал к сугубой нравственности пользования Касанием. Кажется, этому учили только в курсе Исцеления.
   Я забеспокоилась. Мой план базировался на том, что поисковики не знают о возникшем у меня Исцелении - но если оно и Касание Смерти ходят парой, кто-то задумается, не открылись ли у Санды другие таланты?
   День склонялся к закату. Раны Каруна затягивались буквально на глазах. Его дыхание стало ровным, он заворочался, а потом уснул. Рука двигалась нормально, выглядела целой, даже для "того" зрения. Я сидела, обхватив колени руками, солнце бросало треугольный блик на камни нашей пещерки, холодало.
   Карун пришел в себя в сумерках. В затуманенных от слабости глазах мелькнуло непонимание, изумление. Он начинал сознавать, где и почему он находится, или, может, вспоминал...
   Он жив. И что же я наделала... Меня пробрал холод, но я взяла себя в руки и спросила:
   - Есть хочешь?
   Он медленно покачал головой, словно не уверенный, что она на месте. Я снова поднесла к нему ладони, наливая до краёв этим странным сиянием, которого он, как я понимала, не мог видеть. Жёлтым, а ещё зелёным. Щёки да Лигарры чуть порозовели. Теперь он был в безопасности. Я поняла это - и сразу закрыла поток.
   - Ты не ушла с ними.
   Он не спрашивал. Значит, был в сознании, пока я чуть не дралась с поисковой бригадой. Я помогла ему сесть.
   - Раз ты слышал, знаешь, почему.
   По телу да Лигарры пробежала дрожь. Подобравшись, он часто, отрывисто дышал, я испугалась, в порядке ли он, но потом поняла. Как же это было в его глазах - наверное, ещё хуже, чем в моих. Я спасла его от казни. Я отказалась от своих. Да Лигарру раздирали такие сильные и противоречивые чувства, что смотреть на него было страшно.
   - Почему?! Как же ты теперь?! Зачем?! - хрипло прошептал он.
   - Мне надоело, что меня используют!
   - Но ты же!.. но я!.. - Во время крушения риннолёта, в ситуации куда менее предсказуемой и более жуткой, из нас двоих именно он удержался от истерики. Что ж, пришла моя очередь держать лопнувшую плотину...
   - Карун. Не гони Тень знает что! Давай устраиваться на ночь, пока не стемнело. Одеяло твоё - я удержу температуру сама. Оно с подогревом, не замёрзнешь.
   Казалось, что Карун с трудом понимал мои слова.
   На самом деле, всё было даже сложнее, но про это не стоило и думать... Не в такой ситуации, как наша.
   Карун завернулся в одеяло и лёг на камень.
   На пещерку опустилась ночь.
  
   Я проснулась от нестерпимого холода, глубокой ночью, цокая зубами. Секундное недоумение, но через миг я поняла, какую чудовищную ошибку допустила! Взрослый бриз, прошедший полное обучение, никогда бы её не сделал! Голодная, уставшая, перелившая в да Лигарру все силы, я не могла поддерживать температуру тела слишком долго... Я "покрутила" внутренний "тумблер" так и эдак, но тепло не пошло. Неоткуда. Стылый камень, ледяной воздух, сырость - ни крохи тепла. Я сжалась в комок, хлюпнула носом.
   Нет сил - значит, наутро я не смогу даже взлететь! Отец был прав?
   Да Лигарра появился рядом так тихо, что я от испуга подпрыгнула и ударилась о камни.
   - Ты стучишь зубами, как костями гремишь. Спать невозможно, - проворчал он в полной темноте, накрывая меня одеялом. - Давай. Так теплее. Давай же, ну... простудишься.
   Секунду поколебавшись, я позволила ему обнять себя за плечи. Хотя я тащила его на себе несколько часов, но прижимать к себе больного человека - это вовсе не то же самое, что сидеть рядом со вполне живым мужчиной. Аллонга не касаются друг друга.
   Вы поймите меня правильно - я вовсе не была ритуально чистой недотрогой, хотя сейчас это вызывало у меня только чувство глубого стыда. Лежал душе серьёзный грех - ещё со школьных, с "Раньяты", времён, но я тогда была уверена, что мы с моим парнем поженимся и никто ничего не заметит. Отец прибил бы меня, а братья бы от дома отказали, наверное... В прошлом осталась и череда кавалеров - с некоторыми приходилось даже целоваться, но меня это смущало. Дистанция - это всё. Так правильно.
   Я дрожала всем телом, и не только от холода. Мы влипли... А Каруну как быть?.. если мы вернёмся в Низины - куда ему со мной деваться?! Сдавать на опыты? Мне нельзя ни в Адди, ни обратно в Мир. Да мы даже с этого карниза не слезем. Я умирала от холода, казалось, у меня внутри льдина, и она растёт, прокалывает руки, ноги, сердце, замораживает мысли...
   Приличия - да какая уже была разница... Я прильнула к его боку. Хоть немного тепла... хоть кроха. Ведь люди же тёплые. Почему-то, хотя мы который день таскались по Горам, Карун всё равно пах кофе и табаком. Я услышала стук его сердца под ухом, и внезапно моим собственным плотинам пришёл конец.
   Я разрыдалась.
   - Санда... - пробормотал да Лигарра в растерянности. Нет на свете мужчины, знающего, что делать с плачущей особью женского пола!
   - Карун! - закричала я. - Мне страшно! Мне очень страшно, ты понимаешь?! За каждым поворотом может быть всё, что угодно! Моя жизнь превратилась в какую-то геометрическую прогрессию дерьма... Мне чудовищно страшно...
   Хреновый из меня бриз... ох, какой же хреновый. Да этот человек продаст меня на запчасти и ещё карьеру сделает... Какой Тени я его спасла?..
   Внезапно, в полной темноте, да Лигарра нагнулся ко мне и поцеловал.
  
   Он целовал меня так, как этого не делал ещё никто - неудержимо, зло и бережно. Я оцепенела, рванулась прочь... а потом моё тело стало как ватное. Я смутно осознала, что я... внезапно обнимаю его за шею, и что он сгребает меня обоими руками, и между нашими телами не остаётся воздуха, и что мы падаем на камни, и он разнимает мою кофту, задирает блузку, целует шею, окаменевшую от желания грудь, вздымаемую частым-пречастым дыханием, сдирает с себя рубашку... Он целовал меня в глаза, в губы, а я почти плакала от охватившего меня безумия... Ощущая телом каждый новый кусочек его кожи, я дрожала, как от лихорадки. Меня не было. Я хотела его до такой степени, что мало не слепла, и не могла пошевелиться.
   Этого не могло быть. Мы не могли быть...так. Но это было...
   В миг, когда он прижал меня к себе и провёл рукой по моим волосам, точно спрашивая разрешения идти дальше - меня поглотила тьма... Я раскрылась навстречу его ярости и страсти - обнаженная, свободная, полностью от него зависимая и безумная. Кажется, я разодрала ему спину...
   И много позже, когда мы медленно, очень медленно начали приходить в себя, он не выпускал меня из рук, и я тонула в волнах первобытной благодарности, не знаю, чьей... нашей общей на двоих... и бесконечного облегчения, как будто мы оба, наконец, стали дышать...
   Мы не дышали месяц. Пока ругались, спорили и искали... Мы смотрели и молчали, а это странное чувство росло и вытесняло любые другие. Было нельзя. А стало... безразлично. Мы обречены.
   Я обнимала его и плакала, царапаясь щекой по щеке, касаясь носом самого краешка его волос - я не могла поверить... я не верила, что это происходит наяву, и я могу к нему прикоснуться - тискала его за шею, всхлипывала, немея от необыкновенного ощущения, когда он трогал губами мою кожу... Это напоминало сон или бред, и потому не знаю, когда же мы действительно заснули...
  
   Утром я проснулась мокрая и озябшая. Туман за входом, и всё покрыто каплями. Журчала вода. Мы так и лежали, крепко обнявшись, на разбросанной одежде и мятой сумке.
   Он тоже проснулся. Какое-то время мы не шевелились, и я чувствовала его дыхание на своём лице.
   Мягко отстранившись, Карун что-то пробормотал про костёр и встал. Закутавшись в одеяло, я смотрела, как он чиркает ножом по камню, роняя искры на ветки - обнаженный и сильный. Чужой.
   Сожалел ли он о минувшей ночи? Мои щёки горели - загадочные силы Дара возвращались ко мне. Потому, наверное, мы и не околели за ночь на этих камнях - об меня можно было греться. Теперь я могла слететь с карниза. Спору нет, подумала я отстраненно, пережитое было получше ужина и сна...
   Словно услышав мои бесстыжие мысли, да Лигарра глянул на меня, и на его лице было что-то, чего наяву я никак не ожидала - живое тепло. Он точно... подтаял.
   А потом он снова опустил глаза.
   Тьма. Что мы наделали? Как нам обоим с этим выжить?
   Это было немыслимо в обоих частях Мира. И там, где мы должны были соблюдать Порядок Вещей, а он был холодным безупречным человеком власти - и там, где он был злодеем из Комитета, приговоренным бризами к смерти. Но потянулись друг к другу не ярлыки - люди. Или нелюди, но тут уже всё равно. Слишком похожие. Случайно оказавшиеся по одну линию фронта.
   Конечно, это была не только страсть. Главным органом удовольствия был для нас мозг, а уже потом то, что ниже пояса. Но это, которое ниже, оказалось совершенно для меня обезоруживающим.
   Не вылезая из-под одеяла, я надела брюки и кофту. С пасмурным выражением запустила руки в сумку. Секс сексом, но позавтракать следовало. Еды было крайне мало. Не глядя на Каруна, я разломила хлеб и кусок сыра пополам. Смысла экономить, по-моему, не было. Остатков того, что я уволокла из дому, нам едва хватало, чтоб заморить червячка. Исцеление отнюдь не безобидная штука - откуда берутся силы для такого бешенного заживления? Кажется, из личных же резервов - итак, пополнить их надо как можно скорее. Не глядя друг на друга, мы поели, да Лигарра встал и оглядел козырёк.
   - Без выхода?
   - Ага.
   Ну, посмотреть друг на друга нам всё-таки пришлось. Я встала и протянула руки.
   - Обними меня, что ли... За руку я тебя не удержу.
   А он высоты боится, напомнила я себе. Как всякий нормальный аллонга. Но да Лигарра мужественно позволил столкнуть себя с края - только сердце зашлось у меня под ухом.
   Я приземлилась недалеко от берега. Солнце поднялось, долина Быстрицы засияла росой и зеленью. Мы побрели сквозь заросли, прыгали с камня на камень... у меня немножко подгибались колени.
   - Что будем делать?
   - Понятия не имею.
   - В этом месте мне следовало воскликнуть, о чём же ты думала, покидая да-Карделл, - пробормотал Карун. - Только я представляю, что ты скажешь.
   - Правильно - о тебе, дурак набитый! - сварливо проговорила я. - О том, что ты валялся там в крови, а мне полагалось слушать лекции и начинать новую жизнь.
   - Не надо про это, - внезапно хрипло попросил Карун. Странное, наверное, переживание - почти умереть и вернуться к жизни. Из солидарности я тоже шла "на полную ногу", хотя пьяное ощущение полёта манило всё сильнее - вот чуть-чуть, перепорхнуть через камушек, обойти куст, ведь это ничего не стоит в плане растраты сил! Но я решила, что буду это контролировать. Дар принадлежит мне - а вовсе не наоборот.
   - Наверное, я не смогу полностью отдаться этому новому в себе. Меня вырастили как образцовую аллонга. Тень всех подери, и я ощущаю себя человеком Мира! Но мне начинает нравиться изучать, что же я на самом деле могу... - закончила я с вызовом.
   Карун покачал головой. Не стыдился ли он своего порыва? Ему не следовало падать так уж низко - становиться любовником неБогосозданного существа...
   Он держал себя чересчур неподвижно, чтобы я поверила в это - я слишком хорошо помнила, кто именно вчера начал первый. В современном Мире кто как хочет, так и волочится - лишь бы без последствий. А он вёл себя слишком опытно и умело, чтобы это с ним было в первый или даже в сто десятый раз. Но пока он терзался (как мне казалось) сомнениями, я терзалась тоже.
   Я не могла вернуться в Мир в компании Каруна. То есть или мне надо остаться тут... или ему. А ему нельзя Вниз, он знает уже слишком много. Я рассмотрела эту мысль - и отложила. Я не хотела её думать. Оставался шанс, что он сделает выбор в пользу жизни. Но вот что мне потом с его жизнью делать - это был вопрос из вопросов. Кажется, это отец и имел ввиду - если он понял. Если уловил это грозовое напряжение между нами...
   Сгребя в охапку, Карун перенёс меня через впадавший в Быстрицу ручей. Я могла бы сказать, что нести меня не стоило, но я позволила себя таскать, как мешок с картошкой. Совсем глупая ситуация, когда мужчина даже так не может проявить себя?
   Ближе к полудню устроили привал. Есть было нечего, разве что ягоды, в изобилии росшие по берегам. Я насобирала их, но Карун сказал, что так жить нельзя, забрал у меня нож и зыркал по кустам.
   А потом у нас случилось помутнение номер два. Безо всякого перехода он опустил меня на траву - и через долю секунды я поняла, что единственной мыслью, занимавшей меня все эти часы, было - когда-нибудь снова он это сделает или нет?
   А потом мы валялись на земле, и перед моими глазами полз жучок.
   - От тебя кровью пахнет.
   - Сколько ж её из меня вылилось, - засмеялся он. - Надо рубашку постирать, что ли.
   - А ты и стирать умеешь?
   - Как ты верно заметила, я старый холостяк.
   Каким-то образом, когда мы оказались вместе, я начала слышать его изнутри. Не ведаю, как это объяснить. Я просто знала, что у него на уме, что он чувствует - всегда, стоило мне только задуматься над этим. И вот, в Каруне не было ни капли страха. Само собой, если я улечу, тут ему и конец. Одинокому аллонга не выбраться из Гор. И я ощущала дурацкую гордость от того, что его это не пугало.
   Он провоцировал у меня что-то невообразимое. Позволив себе осознать собственные чувства, я хотела его каждую секунду. Такое удовольствие было ловить на себе его улыбающийся взгляд. Нам было не на кого оглядываться, мы вели себя, как два заблудившися зверя. Наша странная взаимная тяга вырвалась на волю. В миг, когда единственной мыслью в моей голове было - ЧТО С НАМИ БУДЕТ? МЫ ПОГИБАЕМ...
   Перед закатом Карун убил кролика броском камня. Кажется, он и сам не ожидал, что попадёт, но непуганный зверёк пал на месте. Разведя костёр, мы начали изучение трудной науки выживания.
  
   В следующие дни нам так больше не везло. Есть хотелось нестерпимо, а наш след было бы легко взять - по полностью съеденным ягодам.
   Но нас, видимо, не искали. Или искали - но где-то в других местах... Карун (с присущим ему отстранённым юмором) пару раз отозвался насчёт того, что с подобной организацией патрулирования вообще удивительно, как Горы ещё стоят на месте! - и что тут, вне населённых мест, можно не то что скрываться от бризовских властей, а хоть город строить - никто не заметит! Я парировала, что с такой плотностью населения и при таких здешних просторах это не так уж и странно.
   Может, Совет, или ребята из милиции, или пограничники вообразили, что я, помыкавшись по безлюдным местам, так или иначе приползу назад в Адди. Варианты какого-то иного поведения для человека, открывшего в себе Дар, они даже и не рассматривали. Ведь там, Внизу, КОМИТЕТ. А я и сама не знала, к какому же, в таком случае, варианту поведения, я сейчас иду... Учитывал ли кто-то вероятность, что я открыла в себе Исцеление? Тень его знает. Но если и учитывал, то могли ли советники думать, что я совершу какую-то глупость из тех, какие я допускала? Спуститься Вниз. Поцеловать контрразведчика.
   Мы оказались в заколдованном мире, но это было так просто - особенно, если не задумываться о будущем и вообще не задумываться...
   - Ты мечешься, когда я рядом.
   - Это... больно. Такое странное чувство...
   - Я делаю тебе больно? - порывается он. - Тень, ты могла сказать!
   Но я утыкаюсь в его плечо.
   - Нет. Ты ласковый. Просто это... слишком.
   Мы никуда не спешили, и даже не могли бы ответить на вопрос, зачем мы вообще куда-то идём - это был лишь повод занять время и хоть как-то отодвинуть будущее. Брели вдоль реки, останавливаясь там, где нам нравилось - и начинали целоваться со всеми вытекающими; потом, в оцепенении, закутывались в термоодеяло и оба почти теряли сознание. Каким-то чудом мы умудрялись под этим одеялом помещаться вдвоём, так чтобы ещё и под себя его подложить - на самом деле, это было возможно, только если прижиматься друг к другу и не шевелиться. Но шевелиться нам не хотелось. Не рядом друг с другом, и не после того, что мы друг с другом делали.
   Утром мы спускались к реке, чтобы привести себя в порядок, и снова двигались в путь. Ели ягоды, несколько раз, на мелкой воде, удавалось забить ножом рыбу.
   В какой-то мере между нами ничего не изменилось, и даже больше - потеряв условности, мы почти слились воедино. Нам всегда было о чём поговорить, и это всегда было интересно, мы понимали друг друга с полуслова, не ссорились и не спорили по пустякам, и не было никаких предпосылок, что это когда-нибудь случится. Наверное, это выглядело безумием. Но это оказалось так естественно, как дышать - ощущать друг друга, делить каждое мгновение, жить. Если бы это было правдой...
   Иногда я напоминала себе, что вот, человек, прижимающий меня к себе, как ребёнка - офицер контрразведки, палач, враг, но меня это на самом деле не волновало.
   Беда незримо вставала над нами, чёрная беда невозможности того, что происходило между нами. Но моей души не хватало на оборону против этой беды, я беспомощно шла ей навстречу. Отказаться от Каруна, бросить его - было бы выше моих сил, чем-то таким, что причинило бы мне нечеловеческие мучения, лишило воздуха, зрения, пищи насущной...
   Карун вообще ни в какой катехизис не верил, но о его переживаниях я могла лишь догадываться. Мне казалось, он точно так же, как и я - проживает минуту за минутой, и старается ни о чём не думать: ни о том, что я бриз, ни о том, что учёные к нам лишь в перчатках подходят, а он, спецоперу Комитета, творит неизвестно что... Точнее, известно. Ведёт себя как примерный мужик своей женщины. И готов так вести себя и дальше. И ни о чём не спрашивать. Иногда казалось - с той ночи, когда мы бросились друг к другу в объятия, в нём родилось и окрепло какое-то новое для меня настроение... обречённость, что ли?.. я даже не знала, как это назвать. Светлая покорность судьбе. Он стал тем, кем он быть не мог. А последствия? Он их понимал - и отвернулся от них. Была ли это слабость - или, наоброт, мужество - я не знала.
   На пятый день пути я открыла глаза оттого, что он вздрогнул и прижал меня к себе - так, как если бы хотел закрыть от всего Мира. Я не шевельнулась и не спросила, в чём дело - но каким-то образом поняла. Он думал, что со мной будет, если я спущусь вниз.
   - Ты солнышко. Мне так хорошо с тобой.
   - Это потому, что я всё время ругаюсь. Дай я уже сама, ногами пойду!
   А он улыбается и несёт меня на руках, с каким-то звериным отчаянием прижимая к груди. И улыбаясь.
   На секунду - это дало мне надежду, в которой я сама себе боялась признаться - что он меня не предаст. Но я не могла об этом думать. Я ночь за ночью лежала, уткнувшись носом под его подбородок и дышала. Я не верила этому человеку - просто потому, что не верила в гуманизм Комитета. Но каждый миг рядом с Каруном казался больше жизни.
   - Ты красивая.
   - Я обыкновенная, - смущенно улыбаюсь я.
   - Ты красивая, - серьёзные и спокойные глаза мужчины напротив.
   - А куда мой нос девать? - замахиваюсь я.
   - Обыкновенный нос. Тебе нравится думать, будто ты страшилка. Но это - не так.
   Я с улыбкой сознавала, что секс - это наверное, была чуть ли не единственная "сфера деятельности", в которой да Лигарра позволял своим эмоциям и темпераменту вырваться наружу. Я и предположить не могла, что человек вроде него станет волноваться о чувствах других. Он не допускал ни одного движения, которое могло бы меня напугать или было бы мне неприятно, следил, чтобы я не мёрзла, не голодала, не уставала, чтобы не отлежать мне плечо и не подвергнуть даже малейшей опасности...
   Я сходила с ума от близости с ним, Создатель, ещё никто в жизни не доставлял мне такого удовольствия - прежде всего, удовольствия быть женщиной... Мне не хотелось ни спорить, ни ругаться, ни дразнить его - в душе поселился мир и принятие всего. Если бы я могла верить Каруну - это бы, наверное, было самое большое счастье Мира.
   Но ведь он сам не верил себе. Ведь я это знала.
  
   На второй неделе пути, скрепя сердце, я призналась, что с обогревом начнутся проблемы, если я вымотаюсь. Про летание умолчала, слишком опасно было сдавать Каруну такие фишки - но термостатика была поводом для тревоги. По утрам на траве блестела изморозь, а речная вода казалась текучим льдом. Мы уже спали в одежде, хотя Каруну почему-то страшно нравилось, когда я засыпала на его груди совершенно раздетой.
   Днём в долине Быстрицы ещё стояла летняя жара, но тучи то и дело затягивали вершины и перевалы Барьерного. С севера дул пронзительный ветер, хребты покрывались белым, а раз в воздухе начали кружиться снежинки. Мы с Каруном смотрели на них, как загипнотизированные, а потом он начал спешно разводить костёр. Я помнила учебник - осень в этих местах ожидалась лютая.
   Следовало найти убежище или вернуться к людям - но оба эти варианта никуда не годились. Провести тут даже осень нам не суметь. Ещё счастье, что Карун умел разводить огонь в любых условиях и иногда ему удавалось прибить какую-нибудь живность. Но мы стали отверженными для всех: осквернённый аллонга и бриз, нарушившая законы да-Карделла.
   Снова и снова обсуждая это, мы сидели у костерка. Набравшая силу Быстрица ревела в каньоне. Скоро Провал, если я что-то понимала в географии. Ещё несколько дней пути. Так мало...
   Скоро всему конец.
   Мы оба не могли перестать думать так надолго. Проблема будущего, наша страшная беда - вставала перед нами в полный рост. Как долго мы будем обманывать себя?
   Я позволила этой мысли вползти в моё сознание, перед тем, как уснуть. Мне было страшно. Я лежала щекой на плече Каруна и почти физически ощущала, как нём просыпается офицер да Лигарра, страшно, неумолимо, почти нежелательно для него самого - но что он мог противоставить собственным понятиям о долге и чести?
   Некоторых шагов нельзя сделать, не потеряв себя. А он давал Слово. Есть правила и правильно... но иногда мы не знаем, что из них что.
  
   ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
  
   Спустя два дня мы увидели Провал. Точнее, услышали мы его гораздо раньше - утробный гул ревущей воды. С высоты грохот Провала стихал, но камни вибрировали. Смутная тревога, низкие частоты.
   Карун замер на краю пропасти.
   - Брр, - отозвался он. Встав рядом, я сразу поняла, почему он так немногословен. В щели, на глубине не менее пуня, зажатая отвесными черными скалами, ревела наша Быстрица - уже не ласковая изумрудная река, теперь это был чёрный, глубокий, содрогающийся от ярости поток, кое-где увенчанный фонтанчиками серой пены. Чуть поодаль он разделялся на десяток рукавов - вода стремительно неслась по камням, сметая, как мне казалось, всё живое - и исчезала во множестве отверстий, больших и малых...
   - Невероятно. Но мне казалось, что это должно быть что-то более разрушительное.
   - А ты видела изображения Провала раньше?
   Я помотала головой.
   - Мне только рассказывали. Хотя профессор обещал показать эти места, когда я научусь летать как следует.
   Карун постоял над краем ещё минуту, мне даже показалось - специально, чтобы побороть обуревавший его ужас перед высотой - и отступил.
   - А ведь ты научилась.
   Я не сразу поняла, о чём он.
   - Да.
   Мы не продолжили эту тему, и она словно повисла в дрожащем воздухе. Карун хмуро предположил, что тут могут проходить дороги патрулей. Я согласилась, и мы ушли с площадки. Под скалой был настоящий каменный хаос, побродив меж валунов, мы с трудом выбрали место для ночлега.
   Какое-то время оба молчали. Карун сидел, оперев локти о колени и сжав руки в замок, я поглядывала на него, и мне казалось, что в нём, как и в окружающих нас камнях, всё дрожит. Хотя его лицо не шевелилось, но его выдавали руки, плечи, спина...
   - Всё это время тебя не слишком беспокоило, что я научилась летать.
   - Меня это и сейчас не волнует.
   - В таком случае скажи, что тебя волнует.
   Он дёрнулся в мою сторону - дёрнулся и оборвал себя на полдвижения - и этот жест вдруг лучше слов показал мне, в каком он состоянии. Это было движение его прежнего. Попытка одёрнуть зарвавшуюся Санду грозным рыком или суровым взглядом. И это его смутило. Он не знал, как себя вести. Я как воочию видела битву в его душе - между офицером КСН седьмого ранга, давшем присягу и Слово, и человеком, которым две недели спал с бризом. И новые факты не укладывались в наше старое мировозрение. Я, бывало, что-то рассказывала ему из того, что узнала за это время, а он - свои истории и догадки. Что произошло? чего мы оба не знаем о Мире?..
   - Санда, ты уже не сможешь быть такой как раньше.
   - Ты знал это с того мига, как риннолёт разлетелся к Тени, - парировала я. - И это не помешало тебе там, в воздухе, лупить меня по щекам и кричать, чтоб я не паниковала. Да ещё и держаться за меня. Я часто вспоминала этот миг. Ведь ты всё понял куда раньше, чем это смогла понять я, правда? И что же, Вера и присяга не возобладали над твоим чувством самосохранения? Мы бы упали и разбились к хаосу, Карун. Без вариантов. У меня не было почти никаких шансов удержаться в воздухе - в первый раз, без наставника, в состоянии шока...
   Карун поглядел на меня как-то виновато. Но он ни в чем не винился, просто от избытка чувств скверно контролировал мимику. Камни низко вибрировали от гласа Провала.
   - Наверное, я дурак.
   - Сделай с этом что-то. Иначе будет слишком поздно.
   - А мы сможем вернуться в Низины? - вдруг тихо спросил он. В его вопросе была жуткая полуутвердительная интонация, которой я боялась поверить. Идем Вниз, замнём это, ты и я, двое взрослых людей, а там уж как получится...
   Но у нас никак не получится. Ведь мы оба знали об этом. Для этого следовало изменить что-то большее, чем позволить себе безумные внебрачные упражнения. Изменить себя реально существующих. А там, в жизни, нас разделяло слишком многое. Даже останься я просто женщиной-аллонга. И, главное - мы оба знали, что я ему не верю. И не поверю никогда. Репутация КСН стояла за его плечом, как грозовая туча.
   - Карун. Я не хочу войны. Я могу ненавидеть Даллина Ясный Путь, но я не хочу разрушения Адди-да-Карделла. Мне никогда туда не вернуться, но я полюбила его. Этим людям никогда не победить Мир - ты знаешь это не хуже меня! Они же не солдаты! Они как дети малые!
   - Возможно, но не факт! Вы... то есть они - обладаете многими способностями!
   - Вот об этом я и веду. Если мы оба спустимся с Гор, война неизбежна. Потому что там, внизу, твоё имя Карун да Лигарра, и ты сотрудник контрразведки. Ты втянешь в это всех. Меня в первую очередь. Так велит твоя совесть. Ты уже сейчас хочешь этого, в твоей голове составлен безупречный рапорт, где нет ни слова про секс с бризами и всякие другие неловкости!
   Карун выглядел обескураженным.
   - Санда. Я люблю тебя. Видят Боги, я ещё никому и никогда не говорил этих слов. А тебе - да!
   То, как просто, спокойно и искренне он это сказал, добило меня.
   ...Быть рядом с ним. Просыпаться под его рукой. Заставлять его... улыбаться. На мои глаза навернулись слёзы, и я сдержала их только страшным усилием воли. Я покачала головой.
   - Нет, Карун. Ты сотрудник КСН. Это сильнее тебя. Это БОЛЬШЕ тебя. Ты почему-то ненавидишь свою работу, но ты слишком ответственно к ней относишься. Я это вижу - ведь я сама такая. Но ты будешь среди своих! Ты опять в это погрузишься! Меня же, как лояльного к нашей системе бриза, повергнут в настоящую Тень! Вынут душу - всё равно думают, что у меня её нет! Такими, как я, не разбрасываются, не ты ли мне рассказывал? А в это время сотни вооруженных риннолётов уничтожат эту культуру или поставят её на службу нашим исследованиям!
   - Санда, но они же враги!!!..
   - Карун, я тоже! Я умею летать и Исцеляю! Я рыжая и не умею считать как аллонга! Ты же отлично это знаешь!
   Он осёкся, мотнул головой.
   - Ты не рыжая. Ты медовая. У мёда бывает такой цвет, как у твоих волос.
   Я замерла с разинутым ртом. Мне никто никогда не говорил таких слов - и это потрясло меня куда сильнее, чем все признания на свете. Шагнув вперед, я прислонилась носом к его спине. Боги, за что вы нас послали друг другу?
   Мы так стояли и молчали, не знаю, как долго, я вдыхала его запах - терпкого, благородного зверя.
   - О чём мы спорим, в конце-то концов? - неожиданно улыбнулся Карун, оборачиваясь. - Ты не сможешь вернуться в Адди-да-Карделл. Даже если бы тебя ждали - ты не хочешь этого всем сердцем. Итак, спускайся Вниз - и будь что будет...
   Он нашёл выход. Он его всю дорогу знал. Мы оба знали. Ему не спуститься без моей помощи - а спускаться ему нельзя. Оказавшись Внизу, он уничтожит Горную Страну, и я упаду под колеса первой. К тому призывал его долг. Но Карун воистину поставил точку - отказался выбирать между мной и долгом. Смерть - математически неизбежный выход. Единственный для него, чтобы никого не предать и сохранить мне жизнь.
   - Да хранят нас Боги, - прошептала я.
   Боги, Создатель, Тень, кто-нибудь... помогите нам.
   Мы спали рядом на краю Провала.
  
   Ещё два дня мы потратили, чтобы найти дорогу через Барьерный. Подниматься слишком высоко я не хотела - мы могли к Тени собачьей простудиться, к тому же, по хребту, насколько я знала, шли бойровые дороги. А удобных седловин я не видела. И всё-таки, спустя несколько мучительных от холода часов, нам удалось перевалить через хребет. Мы начали пробираться вниз. Ближе к вечеру, изрядно запылившись, мы наконец подобрались к Стене. Я продолжала тревожиться - где-то здесь проходили крайние дороги пограничников. Однако, как я ни вертела головой, всё было тихо.
   Мы держались за руки, но больше ни о чем таком не говорили. Он не повторял тех слов, ведь понимал, что я не вынесу. Остановлю.
   Закинув сумку за спину, я подошла к краю и долго смотрела вдаль. Как же давно я не видела Мира. Хотя - не более трёх недель?.. Каменистая равнина выглядела рыжей, багровой и бурой - наступала осень. Дальше всё терялось в дымке. Но дорогу отсюда можно найти... наверное.
   - Вроде бы тихо.
   - Да. Успеешь дотемна выбраться за барьерные камни?
   - Ерунда вопрос.
   - Береги себя.
   Мы стояли на краю Стены. Как же мы устали, истаскались, а у Каруна ещё и физиономия поцарапанная от бритья ножом.
   Не в силах вынести тишины, я шагнула навстречу и зарылась носом в его плечо. Мы простояли так секунд десять, а потом он отстранился и подхватил меня на руки.
   - Идём, Рыжая. Можно, я буду звать тебя так?
   Я с улыбкой кивнула. Это уже не имело никакого значения.
   Мы смотрели друг на друга, наверное, целую вечность... не мигая, ничего не говоря, не улыбаясь и не хмурясь - но я знала, что он нарочно не улыбается, чтобы никак не влиять на меня.
   - Идём, - сказала я.
   Он шагнул с края.
  
   Мы падали. Я не давала тягу, но это, видимо, начало происходить почти бессознательно, и я ощутила, что я медленно отрываюсь и замедляюсь - а он... уходит. Уходит - и в его глазах просыпается то, чего я так и не дождалась - покой.
   Я закричала.
   В глазах потемнело. Рванувшись вниз, я схватила Каруна в охапку, мои руки чуть не вырвались из суставов. Ударившись лицом о его грудь, я поняла, что плачу, и что кричим уже мы оба.
   - Сандааааа!
   - Нееееееет...
   Я знала, что в этот миг я, возможно, убиваю себя. Что я ставлю себя и его перед лицом жутких и сложных проблем. Но убить его - я не могла. Он знал это - он выбрал этот путь сам. Всё устроил для того, чтобы мне и пальцем шевельнуть не надо было. Но я предпочла действие.
   Я сбавила скорость, мы тихо опустились на камни, и стояли, крепко, намертво обнявшись, нескончаемо долго.
   - Зачем ты, Рыжая? всё было бы так просто...
   - ...я люблю тебя... Знаю, что нельзя. Знаю, кто ты. И кто я. Но мне всё равно.
   Он набрал воздуха... и выдохнул.
   - Это страшно, это когда тот, кого ты должен убить, говорит такие слова. И что больше никто такого не скажет.
   Я улыбнулась и пожала плечами.
   - Я скажу. Ещё десять тысяч раз. Хочешь?
   - Рыжик. Живи. Вернись. Хочешь, на колени перед тобой стану? Уходи. Будь... каждую секунду. Они примут тебя... У тебя ещё вся жизнь впереди...
   - Мне некуда возвращаться. Нет жизни. Нигде. Ты же знаешь.
  
   Воздух в Предгорьях оказался тихим и тёплым, жухлая трава на камнях. Мы сообразили, что не имеем понятия, где спустились в Мир. Развели костерок, сели.
   Я спрятала лицо на груди Каруна, он гладил меня по волосам. То же движение, те же руки - но он был... не здесь. Карун... "таял" в моём иначевидении. Я сидела, уткнувшись носом в его рубашку, дыша им, слушая его сердце, упивалась этим жутким моментом - жутким, потому что последним. Я не в силах его остановить. Как я могла надеяться вытеснить из сердца и совести Каруна да Лигарры зов чудовища по имени Комитет?
   Мы привязались друг к другу - задолго до Быстрицы, задолго до Адди. Сколько раз он отводил от меня неприятности, пытался удержать меня тем единственным способом, который всегда был под его рукой - властью Комитета. Он всё умел и ничего не боялся. И под его защитой мне было так спокойно - хотя защита эта порой была лишь визиткой с номером телефона. Он внёс в мою до нелепую и скучную жизнь такое, о чём я и мечтать не смела. Осознание, что я могу изменять Мир.
   ЕМУ НЕЛЬЗЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ. Он погубит Горную Страну...
   - Карун. Не уходи...
   - Я никуда не ухожу.
   - Нет. Ты таешь. Ты уже не здесь. И ты делаешь это... насильно.
   Я подняла к нему лицо. Остекляневшие глаза, пустота. Его пальцы перебирали мои волосы, с какой-то такой нежностью, какая никак не отражалась внешне.
   - Рыжая. Давай спать.
   Я кивнула. Подхватив меня, как дитя, он уложил меня на траву, и сидел рядом, держа меня за руку, не двигаясь и почти не дыша.
   - Тебе холодно?
   - Немножко.
   - Давай я тебя укрою.
   Я задремала.
   - Спят коты на белых крышах... в тёмной норке дремлет мышь... спят подушки-одеяла... засыпай и ты, малыш... Охранять тебя я буду... до рассвета... а потом... ты пойдёшь гулять по Миру... со своим... большим котом...
   Мне снилось, что это няня бормочет старую, как Мир, колыбельную, а я вижу рыжего кота с зелёными глазами... и парой морщин в уголках глаз.
   "Это не БОЛЬШЕ меня. Но я не хочу стать предателем... Это выбор."
   У кота мягкая шерсть и огромные когти.
   "Ты добрый. Что ты там делаешь?"
   "Пытаюсь помочь тем, кому могу. У меня нет выбора. Нести меньшее зло - всё, что мне под силу".
   "Но ты же рыжий. Ты самый рыжий на свете..."
   - Охранять тебя я буду... дни и ночи напролёт... засыпай... пока на крыше... спит твой добрый...верный... кот...
   Какое-то время спустя открыла глаза. Костер догорал, Карун сидел вдалеке, закрыв лицо руками и не шевелился. Не думаю, что кто-то на мог похвастаться, будто видел слёзы на лице спецоперу КСН... Вот и я не видела.
   Я шевельнулась под одеялом, сжала кулаки, прикидывая, где Карун оставил оружие... и расплакалась. Я не могла убить человека, которого любила сильнее чувства самосохранения. Я плакала, а потом уснула.
   Утром стоянка была пуста. На камне лежали, аккуратно сложенные, все наши скудные запасы и нож. Нож с подписью "МСС" на рукоятке. Я села и начала собираться.
   Боги, что я наделала.
  
   До полудня я прошла совсем немного, а потом села на камушек и задумалась. Тщательно спрятала термоодеяло, нож, сумку - все предметы, произведённые в Горной Стране. Особенно нож - таких лезвий и такой стали тут не производили, да и инициалы Майко - ни у одного существа на Равнинах не бывает имён такой формы... Внимательно осмотрела себя. В одежде - ничего особенного. Разве что помыться и постираться не мешало. Я заставила себя успокоиться и лечь спать.
   План мой был простым. Поскольку я не хотела попадаться на глаза людям, мне оставалось передвигаться по воздуху, ночью. А вот куда идти - вопрос открытый. Идеи насчёт знакомых или родных не выдерживали критики. Я уж почти месяц как пропала, будучи под следствием, и меня везде ждут с нетерпением.
   Ждали, наверное, и да Лигарру. Но ему проще. Он свой. Героем станет. Сольёт информацию - зачтётся и за покинутый пост, и за кучу нарушений, и за превышение полномочий. И даже, может быть, за всё остальное - хотя эта мысль обожгла меня. Мало того, что я отдалась своим инстинктам - так ещё и не с тем человеком... Теперь, долга ради, он выставит это на всеобщее (ну, почти) обозрение. Ещё и вне брака, Боги мне помогите. Как же это было противно. Я, наверное, в жизни больше ни с кем не поцелуюсь.
   Но я понимала, что это неправда.
   У меня сроду не было активной гражданской позиции. Я жила с утра до вечера, доверяла всему, что внушали. Если нужно - действовала и не спрашивала, что мне с этого будет. Но ведь и не более того. А теперь мир повернулся с ног на голову - ещё хвала Создателю, я была слишком занята личными переживаниями, а то бы, наверное, с ума сошла.
   Считать ли рыжих людьми? Какое это имело значение? Я бриз, и хочу выжить. И люди по эту сторону Барьерного просто хотят жить - но они боятся этих выдуманных тварей, которые, того и гляди, уничтожат всё живое. Люди верят КНИГЕ. Но, Боги, схлестнись армии вживую - во что это выльется?!
   Как я могла так рисковать Адди-да-Карделлом?! О чём я думала?! Взрослый же человек, и мозги мне доселе не изменяли. Нет, я не жалела ни об одной секунде рядом с Каруном. Но я обязана была его убить! Однако даже в мыслях не смогла примерить это на себя.
   Уснуть мне не удалось, однако ночь пришла, и я двинулась в путь.
   Приземлившись у магистрали, я сориентировалась по указателям. выходило, я где-то в районе Зирайи, оттуда до Города Мудрости оставалось пуней шестсот или семьсот. Не ближний свет, а если Карун смог воспользоваться транспортом, он уже сильно опережал меня. Взмыв в воздух и кое-как ориентируясь по огням, я устремилась на юго-запад.
   Я мчалась, пока хватало дыхания. Потом опускалась, отдыхала и снова трогалась в путь. А если он тоже добирается на перекладных?.. и это как раз я его опережаю?.. но ответы было взять неоткуда, я унимала бешенно стучащее сердце и наматывала расстояние. Днём я пряталась и старалась отдохнуть, но мне это скверно удавалось. Если я умудрялась заснуть, меня мучили кошмары, я просыпалась, повторяя имя Каруна. Так КНИГА учила: "...соединятся двое и станут одной плотью и душой". И это чувство меня не покидало - мы разорвали душу.
   На исходе вторых суток пути, ночью, я увидала огни Города. Опустившись, я привела себя в порядок, скользя по мокрой глине, умылась в ледяной воде Хины, причесалась. Час спустя я вошла в Город Мудрости, движимая идеей если не спасти Мир, то хотя бы уберечь его от большой глупости.
   Побродив по тёмным улицам, я набралась решимости и приблизилась к большому зданию на улице Ринногийи, 8. Я неподвижно сидела на скамейке в парке, глядя на массивные сизые стены, суровые колонны, высокие окна в крепких переплётах, сотни раз крашенных серой краской.
   Бюро третьего линейного отдела КСН Города Мудрости.
   Интересно, многие ли об этом знают. В окнах кое-где горел свет, а я пыталась вспомнить, где находился захламленный кабинет да Лигарры. На третьем этаже, а из окон был виден огромный старый вяз.
   Кроме пары светящихся окон, в здании оставалось тихо и темно. Ничего не происходило, молчали стены, дремали мобили на стоянке, темнели деревья садика - а потом я увидела тусклый свет, пробивавшийся ещё из одного места. Из краешков полуподвальных окон, забранных многими слоями сетки.
   Неожиданно меня охватил ужас.
   Многоэтажная следственная тюрьма контрразведки. И я сижу тут - бриз, одна, безо всякой защиты!!! Я попятилась в темноту...
   Впрочем, полквартала спустя я начала приходить в себя.
   Я никак не смогу проникнуть внутрь здания - да и то сказать, если Карун сдал меня, это будет хуже, чем самоубийство. Где жил Карун, я не знала. Он что-то упоминал о съёмной квартире в районе Луарры, но я могла блуждать по её узким улочкам до посинения - и так и не угадать, где это. Я знала, где располагались ведомственные дома КСН (это было наподалёку от Луарры, в Рон`йялле), но да Лигарра обитал не там. Что, кстати, тоже наводило на мысли. О попытках выгородить для себя личное пространство. "Не выношу, когда за мной секут".
   Ты рыжий...
   Как он вообще уцелел на этой работе? Что его спасало от неприятностей? - разве только факт, что ни одного правила он не нарушал. До сих пор. Нет, у нас с ним однозначно было что-то общее. Нас обоих привело в сферы, откуда нельзя сбежать - и мы оба были слишком честно воспитаны, чтобы отступить от долга.
   В общем, я не придумала ничего лучшего, чем двинуться в сторону улицы Пин. Это было последнее место, общее для нас с да Лигаррой. Я рисковала нарваться на какую-нибудь засаду, но у меня не оставалось других идей.
  
   До Пин я добралась перед рассветом. Ноги гудели, голова раскалывалась. Насколько всё-таки проще летать! Я заняла позицию напротив дома, солнце ещё не показалось, но уже заливало розовым цветом дома и скаты крыш. Никто, кроме меня, не поднимет голову. Меня и каких-нибудь засланцев.
   Я сидела за кустами, сумрачно глядя на дом, в котором так долго жила. Что стало с моей квартирой? Впрочем, чего уж ж там... Нагрянула армия ищеек, всё перерыла т опечатала. Это несправедливо. У меня была не самая лучшая, но налаженная жизнь. Круг общения, близкие, Семья. Но я попала в настоящие жернова между полюсами Мира, и будет чудо, если останусь жива. А мне ещё работа над ошибками предстоит. Над главной ошибкой. Но чем больше я об этом думала, тем слабее была моя уверенность.
   Что я делаю?! Что я замыслила?!.. Каждая часточка души выла от острого чувства, что я поступаю неправильно. Я потеряла душу. И собираюсь убить человека, который её унёс. Но разум и логика твердили, что иначе меня ждёт смерть. Что смерть ждёт моего отца, Майко, Дейлли и ещё сотни тысяч жителей Гор...
   Мир не рушится от касания бриза. Там... уютно, Боги, почему? Почему в Маахе-да-Руанне Вселенная более живая и настоящая, чем в любом храме Мира? Наваждение Тени? Мудрейшие бы так и сказали... Однако хорошенькое Проклятие - нарушать законы Мира. Летать, дарить жизнь и растить. Может, это мы, шайти, нарушаем законы? Портим Мир? Всё-таки бризы - истинные дети Создателя. Быть может, и впрямь не люди. Братья Богов.
   Из-за Тенью трахнутых религиозных предписаний мы уничтожаем друг друга уже тысячу восемьсот лет. А я не могу оставить в живых человека, которого люблю. И который искренне и сильно любит меня.
   Если бы мы смогли решить это! Боги, да я бы даже в КСН на службу пошла. Но пока он там, нам не быть рядом. А он навечно там, до старости, до смерти, и этого нельзя изменить. Как нельзя изменить и зова бризовской крови в моих жилах.
   В сумеречном свете утра в конце улицы показался высокий человек в ларго. Были ли верны мои расчёты, или интуиция не подвела - но это произошло. Он казался растрёпанным, шёл медленно, словно во сне или в бреду.
   Я замерла. На деле я почти не верила в успех своего предприятия!
   Я видела, как он остановился перед моим подъездом. Он стоял и не двигался, глядя перед собой - бесцветный призрак, тень себя самого. Пальцы его рук шевелились, словно он пытался писать на невидимой бумаге.
   - Стой.
   Он медленно обернулся. На лице да Лигарры не было никакого удивления. Вообще ничего, одна остекляневшая, прозрачная пустота, словно он смотрел сквозь меня - или спал наяву. Черные круги вокруг глаз, серая пелена.
   - Теперь ты не сможешь это остановить. Я должен. Так нужно, - сухо, безжизненно проговорил он. - Ведь ты знала это с самого начала. Уходи... пожалуйста. Вернись туда... Утром я отчитаюсь перед руководством - до тех пор у тебя есть время.
   Он осёкся и замер, вглядываясь в моё лицо.
   - Мы оба были дураки, - тихо сказала я. - Нам не следовало запускать всё так далеко...
   Я ударила. Не знаю, каким образом я поняла, что нужно сделать - и что, видимо, именно так я остановила Майко, так, но куда слабее... Выбросив руку, я сильно прижала её к груди да Лигарры. Но что-то невидимое из моей ладони проникало всё глубже и глубже - пока не тронуло сердце Каруна. Это произошло молниеносно, в какой-то мере неожиданно даже для меня.
   Его глаза расширились - он понял. Он был бессилен остановить меня - ни крик, ни удар не смогли бы опередить мои пальцы. Он только слабо вздрогнул, а потом его словно отпустило. На лице проступили краски, глаза вернулись в мир, и он неожиданно улыбнулся. Тихой и спокойной улыбкой, а ещё гордой - за меня. Мы так стояли среди улицы - двое людей, разделенных шагом воздуха и протянутой женской рукой.
   - Спасибо, малыш. Прости меня, если что, - спокойно проговорил он.
   - Ты прощен, Карун да Лигарра, - тихо улыбнулась я. - И... спасибо тебе... тоже. В какой-то другой жизни - я ещё раз поцелую тебя.
   Мои пальцы сжались.
   Он упал к моим ногам. Убить того, кто однажды был тобой Исцелен, гораздо проще. По крайней мере, мне казалось, что этого хватит.
   Улыбка так и не покинула его лица. Я сделала то, чего он действительно хотел. Иначе из Комитета не уйти. Сотни лет мы только убивали.
   Я обошла его тело и пошагала вдоль улицы Пин. Навстречу вставало солнце, я шла, пьяная от свободы и простора, а потом полетела. Я поднималась всё выше и выше, а солнце летело навстречу мне. Я возносилась к небесам, всё дальше и дальше, пока Город Мудрости не превратился в грязную полоску у горизонта, а потом и вовсе не скрылся вдали.
   Весь Мир был подо мной и, видит Создатель, сколько веков ни один бриз не летал над этим простором?..
   И только солнце знало, как я плакала.
  
   *****
  
   На второй неделе поисков Май сказал:
   - Мастер Лакиро. Или их нет в Горах, или они мертвы.
   Я опустил голову. Май стоял передо мной, бледный, вымотанный, в полурасстёгнутом комбинезоне, трое суток в бойре, спал на кромках и орал на свою группу: "Найду её!!!" Мне рассказывали.
   - Я не знаю, что хуже, Майко. Прости.
   - Она ведь не сможет его убить. Даже Касанием. Она ведь ни Тени не понимает в Даре.
   - Думаешь, попытается убить? - помрачнел я. - Вряд ли. Я что-то понимаю в женской психологии... Девочка в беде. Нельзя было их оставлять...
   Май кивнул. Глаза тусклые, пустые - уже много дней так. "Я мог её остановить, Мастер Лакиро... - он тогда чуть не головой об стену бился, - и не решился. Не смог на девушку руку поднять. Я виноват." "Это тоже искусство - ударить, чтобы спасти, Май..."
   - Или она убьёт этого человека, или пойдёт за ним на Ринногийю, 8, - Майко глядел в пол. - Мастер Барро прав - есть шанс, что её там завербуют. Но если её схватят, сами понимаете, чем закончится... - Май судорожно сглотнул, передёрнулся, точно полный рот кислоты набрал. - Если же она попробует его убить - это будет непросто.
   - Практически невозможно, я бы сказал.
   - Касанием Смерти - возможно. Но Санда же не умеет. Бьёт без желания и Приложения. Иначе я бы тогда умер. В общем, много шансов, что "контора" узнает обо всём. Дорогу на Адди и кое-что лишнее.
   - Тогда у нас беда, Май. Если она спустила да Лигарру с Гор, и он жив...

*****

Конец первой книги

Идея - июль 2005 года.

Октябрь 2007 - 17 октября 2008 года,

14:44

Редакция 2010/11 года.


  
  
  
  
  
  
  
  
  
   193
  
  
   176
  
  
  
  
Оценка: 9.67*52  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"