Человек, одетый в коричневую куртку и черные брюки, стоял на опушке зимнего леса и всматривался вдаль. Перед ним расстилалось заснеженное поле с редкими небольшими рощами берез. Следов присутствия человека, к его радости, обнаружить не удалось. Он вскинул автомат, прищурился, направляя взгляд через прицел. В пятидесяти метрах от него, на шесте, возвышалось уродливое пугало. Голову позаимствовали у огромного игрушечного медведя, толстая синяя куртка и безразмерные широкие штаны зеленого цвета служили туловищем. На рукавах болтались колокольчики разных размеров, чей звон действовал на нервы скорее работавшим здесь людям, нежели птицам. Мужчина пристально посмотрел на то место, где должны были находиться глаза, но вместо них зияли две огромные дыры. Из разрезанного рта торчал оранжевый заполнитель, не раз поклеванный воронами. Зрелище вызывало отвращение.
Он хорошо прицелился и выпустил короткую очередь. Все три пули попали в цель, проделав в наряде куклы аккуратные отверстия. Наведя ствол на голову, он снова нажал на курок. Медвежья морда слетела с шеста и упала в глубокий снег. Мужчина довольно ухмыльнулся: "Тебе придется ответить за унижения. Расплата близко".
Алекс резко открыл глаза и уставился в экран работающего телевизора. По его любимому каналу шла передача о привидениях. "Кто же с утра такое показывает, - подумал он, вспоминая неприятный сон про мужчину с автоматом и мерзкую куклу-пугало. - Снится потом всякая ерунда". Нащупав рукой пульт, лежавший под одеялом, он включил музыкальный нон-стоп.
За окном брезжил рассвет. Электронные часы на музыкальном центре показывали без пятнадцати девять. "Опять проспал, - огорчился Алекс. - Не надо больше на ночь оставлять телевизор включенным". Лежавший на полу, рядом с кроватью, телефон неожиданно ожил. Он взглянул на экран и разочарованно вздохнул. С утра он надеялся услышать голос совсем другого человека.
С Настей, чье имя высвечивалось на дисплее, Алекс познакомился случайно, два года назад, в ночном клубе. Их отношения после нескольких встреч, также в развлекательных заведениях, быстро превратились в дружеские. В то время он увлекался другой девушкой, и не замечал особого внимания со стороны новой знакомой. Настя ждала от общения большего. Она часто звонила ему, предлагала встретиться, из-за чего Алекс нередко испытывал неудобство, когда отказывал ей, но перечеркнуть длительное, и часто приятное общение не мог. Он считал Настю красивой, в чем его поддерживали и друзья, но Алекса пугала ее настойчивость. Со временем, Алекс стал воспринимать ее не больше, чем хорошую подругу. Часто ее звонки сопровождались слезами, мольбами о встрече, монологами о чувствах к нему, но он не хотел переступать черту и портить дружбу. В последнее месяцы Настя больше ничего не спрашивала о его чувствах, просто говорила о том, что накопилось в ее истерзанной от любви душе. И, сейчас, внутренне подготовившись к непростому разговору, он нехотя нажал кнопку "принять".
- Здравствуй, Настя! - спокойно сказал он, не зная, в каком настроении находится девушка. Радость или равнодушие могли вызвать неопределенные эмоции с ее стороны. Балансировать на грани между теплыми отношениями и неприязнью становилось с каждым разом труднее. Но терять ее он не хотел.
- Алекс, любимый, привет! - слово "любовь" прочно укоренилось в ее выражениях, когда она говорила с ним. - Прости, что так рано. Ты подумал над моим предложением?
Сегодня, четырнадцатого февраля, была годовщина их встречи, и девушка приглашала его отметить событие в кафе-баре "Прелюдия", любимом романтическом месте многих пар.
- Настя, ты опять за свое..., - Алекс глубоко вздохнул. Пора было кончать с этим, ведь так продолжаться больше не могло.
Он собрался с силами и выпалил:
- Никогда не звони мне больше, слышишь. Никогда! У меня есть девушка, и я ее люблю. А ты вечно лезешь и мешаешь нашему счастью! Забудь мой номер! Я не хочу тебя больше слышать! Ты мне не нужна!
Алекс сам не ожидал от себя таких слов. Виной всему была его любовь к Ольге, избалованной, капризной девушке, которая вела себя с ним так, как ей хотелось.
В трубке послышался плач, и тихий подергивающийся голос произнес:
- Ты не понимаешь ничего. Она...тебя...не любит, - ее слова прерывались. - Зачем ты мне делаешь больно?
Алекс не переносил вид женских слез. Они ставили его в тупик. Мужчину, большого и сильного, пугала открытая боль раненной души, разбитого сердца. Он просто нажал "отключить" и убрал телефон обратно в карман, стараясь не думать о неприятном разговоре.
Ему никогда не составляло труда понравиться девушке. Высокий рост, короткие черные волосы, уверенный и немного нагловатый взгляд голубых глаз, широкие плечи приковывали внимание девушек, но с Ольгой ситуация складывалась по-другому. Алекса беспокоило, что окружающие люди видят ее безразличное отношение, и время от времени упоминают о неразделенных чувствах в разговоре. С ней он ничего не мог поделать и часто страдал, скрывая от близких, что происходит в душе. Только Настя тонко чувствовала его состояние, не раз замечая отстраненный вид и плохое настроение, пытаясь использовать их разногласия в своих целях. Ее любовь к Алексу и желание быть с ним вместе оказались очень сильны. По натуре - реалистка, Настя понимала мысли и переживания своего избранника. Любящее сердце нестерпимо болело от осознания, что сердце мужчины ее мечты принадлежит другой. Но непрочность их отношений, в первую очередь из-за нежелания Ольги, замечалось невооруженным взглядом, и она просто решила ждать.
Никто и подумать не мог, как вскоре изменится судьба Алекса и Насти по независящим от них обстоятельствам. День Святого Валентина преподнес молодым людям невероятный подарок, изменивший жизнь молодых людей раз и навсегда.
Праздник влюбленных Алекс с Ольгой решили отметить в развлекательном заведении, для чего он заказал столик в кальян-баре "Затмение". Место казалось ему волшебным: насыщенное атмосферой востока, тонущее в клубах ароматного дыма кальянов и специального пара, оно было идеальным для приятных романтических свиданий.
Они договорились, что Алекс заедет как обычно, в шесть часов вечера. Голос девушки при разговоре показался ему немного напряженным, взволнованным, но он привык не обращать внимания на частые перемены в ее настроении. Путь от любви до ненависти характер Ольги проходил за считанные секунды.
За три месяца отношений у Алекса выработалось несколько привычек. К ней он приезжал не раньше шести, предварительно позвонив - Ольга не любила сюрпризов и неожиданностей. В ее присутствии он не курил, так как она не переносила запах табачного дыма, что, впрочем, не мешало ей посещать ночные клубы. Говорить Алекс старался правильно, иначе она тут же его поправляла, делая такое лицо, как-будто он совершил что-то неприемлемое, но, несмотря на свои замечания, Ольга часто позволяла себе нецензурную речь. Ситуация выглядела противоречивой, но отказаться от встреч было не в его силах. Ущемленное мужское самолюбие уводило молодого человека все дальше и дальше в дебри запутанных отношений.
По пути к ее дому, на проспекте Малышева, перед перекрестком с улицей Гагарина, образовалась огромная пробка. Машин в центре города было значительно больше, чем обычно, виной огромным потокам транспорта оказалось четырнадцатое февраля, когда каждый уважающий себя мужчина стремился сделать возлюбленной подарок, будь это цветы, духи или ювелирное украшение. Его Ниссан Кашкай, купленный месяц назад, медленно продвигался вперед. Смирившись с тем, что придется потерять здесь около тридцати минут, он удобнее устроился в водительском кресле и принялся за размышления.
Третьего февраля Алексу исполнилось тридцать лет. Он вырос честным, порядочным человеком, с привычными взглядами на жизнь. Родители его жили вместе, давая хороший пример настоящей крепкой семьи, младший брат решил стать переводчиком и сейчас проходил в США стажировку. У него было трое хороших друзей, общением с кем Алекс очень дорожил. Личная жизнь постоянно преподносила сюрпризы. Счастье с Настей было рядом, но его тянуло к той, про кого говорят : "Любовь зла", поскольку теплого отношения Ольга не заслуживала. Алекс всегда уважал людей дела и недолюбливал мужчин и женщин, жалующихся на судьбу. В его жизни не было страхов, кроме одного - предательства, удара из-за спины.
Вот уже пять лет он занимался собственным делом. Бизнес заключался в заготовке и обработке древесины, что приносило ежемесячно неплохую прибыль, хотя и сопрягалось с некоторой долей риска. Конкурентов в отрасли было предостаточно, каждый хотел получить свой кусок огромного денежного пирога, временами прибегая к несовсем хорошим способам. Но Алекс успел привыкнуть к такому ведению дел и спокойно переносил трудности, находя выходы из появляющихся осложнений. И не так давно ему повезло - один старый знакомый, имея связи в правительстве Новосибирской области, предложил организовать цех по обработке древесины, используя как собственные вложения, так и привлеченные средства. При существующем положении дел предприятие должно было иметь успех и быструю окупаемость, что очень его радовало. Да и размах поражал. Прикинув, что через два года денег будет достаточно, чтоб вывести бизнес здесь, в Свердловской области, на совершенно новый цивилизованный уровень с отличительно другими доходами, Алекс довольно улыбнулся и прибавил звук понравившейся мелодии. Во внутреннем кармане лежал железнодорожный билет до Новосибирска на семнадцатое число. Он давно не ездил на поезде, при надобности летая на самолете, но в этот раз решил, что ничего страшного не случится, если он проведет сутки в купе повышенной комфортности. Алекс уже с предвкушением представлял мерное постукивание колес по стыкам рельс и усыпляющее покачивание вагона. Но произошедшие далее события поставили под угрозу не только любимое дело.
Счастье рядом
Настя сидела на краю кровати и плакала навзрыд, в голове прокручивая слова самого дорогого человека на свете, чьим голосом она могла наслаждаться вечно, чьи ладони она бы ни на минуту не выпускала из своих. А сейчас, казалось, жизнь закончилась, и он, скорее всего, никогда больше не скажет ей: "Привет", не прикоснется к ней. Она чувствовала, как умирает частичка ее души, уступая место черной и холодной, как лед, пустоте.
Несколько раз Настя пыталась успокоиться, чтобы сделать звонок в "Прелюдию" и отменить заказ, но, как только начинала думать о причине, снова пускалась в плач.
Любовь зла
Ольга жила в простой панельной пятиэтажке, расположенной в одном из спальных районов города. Зима подходила к концу, но солнце садилось рано и на улице уже смеркалось.
Так как места в кармане для парковки транспорта были заняты, автомобиль Алексу пришлось ставить на заснеженный газон. В семидесятые года, когда создавались проекты на возведение подобных домов, никто и не подумал, что появится такое огромное количество машин. Выйдя из салона прямо в глубокий снег, Алекс пробрался к подъезду, стараясь вступать осторожно, чтобы не слишком намочить обувь. Он набрал номер квартиры Ольги, и, как только появилась надпись "open", потянул ручку на себя. Неожиданно в груди защемило, и какая-то неведомая сила заставила обернуться. В темном, мрачном дворе практически никого не было, только метрах в восьмидесяти, у противоположного дома, человек неопределенного возраста выгуливал собаку. Алекс пожал плечами и вошел внутрь. В тот момент, когда входная дверь закрылась, во дворе появилась вишневая девятка. Она доехала до угла, где кончался один дом и начинался другой. Из машины с пассажирской стороны вышел мужчина и уверенной походкой направился к одному из подъездов. Развернувшись, девятка быстро скрылась с глаз. Лампочки, служащие для подсветки номера, не горели, поэтому прочитать его было крайне трудно.
Ольга жила на последнем этаже, и Алекс немного запыхался, пешком поднимаясь по лестнице. Сказывалось курение сигарет. По неизвестной причине лифтов в таких зданиях не предусмотрели.
Входная железная дверь оказалась незапертой. Он приоткрыл ее и вошел.
Его пассия еще была не готова, к чему Алекс успел привыкнуть. Девушка любила заставлять себя ждать. Кинув короткое "привет" и подставив для поцелуя щеку, она быстро пробежала в ванную комнату. Оттуда раздался ее немного грубоватый голос:
- Мне надо с тобой серьезно поговорить!
Алекс в уме прокручивал варианты, и, радостно улыбнувшись, ответил:
- Давай, но чуть позже, за столиком.
Не так давно он предложил ей жить вместе, Ольга обещала подумать. Сейчас ему казалось, что она готова принять решение. Алекс был уверен, что сможет легко развеять любые оставшиеся сомнения девушки.
- Подойди ко мне, я хочу подарить тебе одну замечательную вещицу, - он достал из кармана алую бархатную коробочку и открыл ее. В тусклом свете коридорной лампы всеми цветами радуги засверкал небольшой бриллиант, украшавший стильное кольцо из белого золота.
Она вышла из ванны, бросила на него безразличный взгляд и грубо произнесла:
- Ты не понял меня. Мы расстаемся.
- Как...расстаемся? - недоумевая, произнес Алекс. Еще сегодня он строил грандиозные планы на совместное будущее, веря, что сумеет смириться со странностями поведения Ольги.
- У меня есть другой. Я хотела сказать тебе раньше, но не получилось. Все кончено. Я решила сообщить тебе это лично, а не по телефону. Прости. Пока, - она произнесла слова с таким безразличием, что можно было сравнить с интонациями неодушевленного голоса, который в метро сообщает о прибытии поезда на станцию.
- Но почему? - растерянно промолвил Алекс извечный вопрос отвергнутых любовников.
- Очень просто. Я люблю другого человека, - ответила девушка столь же популярным выражением.
Алекс от обиды сжал губы, но больше не сказал ей ни слова. Он, молча, положил коробочку с подарком на полку у зеркала и взглянул на свое отражение. На долю секунды у него закружилась голова, и потемнело в глазах. Чтобы не упасть, Алекс схватился за вешалку, немного подождал, сделал несколько глубоких вздохов и вышел за пределы квартиры. Кольцо предназначалось только Ольге, и он без сожаления расстался с ним. Прикрыв дверь, Алекс начал медленно спускаться по лестнице. Замок двери щелкнул. Девушка так больше ничего и не сказала. "Значит, не любила, - думал Алекс. - Получается, я был для нее как развлечение. Захотела - встретилась, не захотела - не встретилась. Я-то считал, что в тридцать лет попасть в такую ловушку чувств нереально". Он перебирал в памяти приятные моменты, проведенные вместе, но, оказалось, что их не так уж и много. Между тем ступени таяли одна за другой. Алекс пытался понять, за что же он любил Ольгу, но так и не смог. Ее сложный характер и тяжелый нрав явно не могли стать объектами теплых и нежных чувств молодого человека.
Волнение было ему не присуще, но сейчас тело бил озноб. В голове промелькнуло желание вернуться назад и попытаться поговорить с ней. Мысль оказалась настолько настойчивой, что Алекс чуть не повернул назад, но, пообещав себе более не быть малодушным, уверенно направился к выходу.
С улицы в подъезд, через оставленную кем-то открытой дверь, врывался влажный ледяной ветер, пронизывая легко одетого Алекса до косточки. Радовало то, что перед тем, как подняться, машину он глушить не стал. Осторожно пробравшись по своим следам, он оказался в теплом салоне. Как только дверь автомобиля захлопнулась, в сознании появилось внезапное, необычайно сильное, ощущение тревоги.
Любовь зла.
В свои двадцать семь лет Ольга успела пожить в браке два года. Бывший муж ее, вечно занятой, занимался банковским делом, и она привыкла ни в чем себе не отказывать, проводя свободное время так, как ей хотелось. Детей они не завели - не хотела девушка. Обременять себя чадом в такие юные, как она считала, годы очень глупо, ведь на свете еще столько интересного. Тем более от сорокалетнего мужчины. Да и признаться, детей она попросту не любила. Она позволяла себе многое, часто проводила время в развлекательных заведениях, ссылаясь на одиночество и неудовлетворенность семейной жизнью. В конце концов, Ольгино пьянство, неправильное отношение к жизни порядком надоели супругу, и он подал на развод, чему девушка нисколько не расстроилась. Ее родители служили сотрудниками российского посольства и находились в Чехии, постоянно материально поддерживая единственную избалованную дочку. В центре города у них были отличные четырехкомнатные апартаменты, но Ольга предпочитала жить здесь, в квартире, подаренной мужем при разводе в качестве отступных.
Алекса она встретила через два месяца после разрыва с банкиром. Впервые в ее черством сердце что-то шевельнулось, но, тут же исчезло - сказался характер, неприемлющий никаких нежных чувств. Любила она только своего миниатюрного йоркширского терьера Денди. А мужчинам разрешалось только обожать, постоянно отдавая дань ее красоте. Многие интересовались блондинкой с большими карими глазами, миловидным личиком и стройной фигурой. Собственно, только внешностью она и притягивала внимание поклонников, так как искусной в общении Ольгу назвать было нельзя.
Когда Алекс вышел из квартиры, ей на мгновение стало жаль его. Она защелкнула замок и застыла у зеркала. Оно отражало прекрасную девушку с хитрым, властным взглядом. Сказав Алексу, что у нее есть другой - она не соврала. Вот уже почти месяц Ольга параллельно встречалась с Кириллом, владельцем ночного клуба "Status". Он постоянно дарил ей цветы, подарки, стремился проводить с ней больше времени. И, когда Алекс оставался ночевать дома, она пребывала в его обществе. Сегодняшний вечер они решили провести у Кирилла на работе, где он обещал ей устроить незабываемый праздник. Ей льстило внимание со стороны красивого богатого мужчины, который пользовался популярностью у девушек, но, как и других ухажеров, Ольга в серьез не воспринимала.
Сделав внутренний выбор между двумя молодыми людьми, она успокоилась. Поклонники могли заподозрить ее в обмане, и тогда неизвестно, чем бы закончилась интрига. Повинуясь неизвестным ей чувствам, она направилась к балкону, чтобы в последний раз взглянуть на человека, который стремился радовать ее каждый день на протяжении трех месяцев. Переступив порог, она услышала, как хлопнула дверь автомобиля и почти сразу же раздались выстрелы. Ольга прильнула к окну. На ее глазах автомобиль Алекса разрывал на части град пуль. От грохота разрывающихся патронов задрожали оконные стекла. Вдалеке раздался лай собак. Стоявшие у подъезда автомобили разразились пронзительным писком сигнализаций. Только сейчас она осознала ужас происходящего, ведь в машине находился Алекс. Протяжный крик вырвался из ее груди....
Он не успел понять, что происходит, как правую ногу обожгло. Салон наполнился треском разлетающегося пластика, шелестом рвущегося металла. Спустя мгновения Алекс осознал - в него стреляют. Открытие сильно поразило и испугало, так как такое, как он считал, случается только в кино. Но полоснувшая по груди пуля, случайно не попавшая в торс, заставила прийти в себя. Рывком переключив коробку в положение "R", он со всей силы вдавил педаль газа, одновременно выворачивая руль.
Автомат продолжал выплевывать град пуль. Ниссан вылетел с места стоянки, поднимая тучи снега, и оказался задней частью к стрелявшему. Алекс почувствовал, как пуля скользнула по руке, разрывая рукав кожаной куртки напополам. Судьба благоволила ему - не считая нескольких царапин, он еще был жив. Быстрым движением Алекс переключил коробку в режим "Drive", вцепился окровавленными руками в руль и нажал на газ, но автомобиль дернулся и заглох.
Секунды казались вечностью. Мир вокруг был как в тумане, представлялся нереальным. Всюду раздавался звон бьющегося стекла и протяжный вой сигнализации, автомат на мгновение замолкал и сразу же начинал новую песню смерти, но это происходило как-будто не с ним. Пролетевшая у самого носа пуля вернула его к действительности. Повинуясь инстинкту самосохранения, Алекс вывалился из машины на дорогу и, превозмогая боль, пополз к стоявшим метрах в пяти от него трем березам. Они казались единственным источником спасения. На несколько секунд стрельба прекратилась - нападавший в очередной раз перезаряжал магазин. Только Алекс оказался за деревьями, как пули засвистели рядом с ним. Страх полностью завладел его сознанием. Он кожей ощущал холодное дыхание смерти, витавшей вокруг него. Перед глазами проносились отрывки из жизни: родители, с которыми отношения в последнее время были очень натянутыми, друзья, и те, кто был недостоин такого звания, Ольга, не любившая его и Настя, готовая отдать многое за возможность быть с ним. Алекс полностью ушел в себя и даже не почувствовал, как пуля прошла насквозь через ногу, унося с собой кусок кровоточащей плоти.
В реальность его вернул хруст клонящегося к земле дерева. Стрелявший сумел очередью перебить ствол, лишая Алекса единственного укрытия. "Должны же люди вызвать полицию", - не успел подумать Алекс, как часть его уха превратилось в кровавое месиво. Снова его искалеченный Ниссан становился единственным возможным укрытием. У Алекса оставалась только надежда на то, что пока автомат перезаряжается, он успеет добраться до автомобиля. Свист пуль и грохот разрывающихся патронов прекратился, и он, собрав в себе последние силы, оттолкнулся руками от земли и покинул свое убежище.
Мимолетного взгляда в сторону человека, желавшего убить Алекса, хватило, чтоб понять - он его перехитрил. Прямо на него смотрело грозное око АК- 47, готовое извергнуть смерть. Вдалеке послышалось завывание полицейской сирены, но оно было еще очень далеко и не казалось спасительным.
Тут же раздались выстрелы. Алекс почувствовал, как первые две пули вонзились в его тело, принося невыносимую боль. Третья пуля вошла рядом с сердцем. Последнее, что услышал Алекс - это странный булькающий звук, после которого мир вокруг померк, и он начал проваливаться в темноту, унося с собой печали и тревоги, мучившие в последнее время.
Полиция опоздала всего лишь на пару минут. Когда серо-синий УАЗ влетел во двор, человека с автоматом уже не было. О недавно произошедшем свидетельствовали только крики жителей окрестных домов и окровавленное тело, лежавшее рядом с изрешеченным Ниссаном. К еле дышащему Алексу подбежал полицейский и, пощупав пульс, крикнул коллегам: "Вызывай скорую, живой еще". К распростертому на снегу телу подошли остальные. "Хорошо ему досталось, - сказал худощавый капитан с мрачным лицом, и, отвернувшись, сплюнул на землю. - Криминал не унимается".
Во двор на бешеной скорости влетела машина скорой помощи. Белый автомобиль осторожно проехал мимо приткнувшихся на газоне полицейских автомобилей, среди которых были пара полицейских УАЗов, Форд оперативников и большая черная Тойота начальника районного УВД, и затормозил неподалеку от синего Ниссана. Санитары достали носилки, и, вместе с вызвавшимися помочь патрульными, положили на них тело пострадавшего. Человек в белом халате одел Алексу на лицо кислородную маску, осмотрел зрачки, и махнув рукой, произнес: "Грузите!"
"Скорая помощь" рванула с места, и, развернувшись в конце двора с неприсущей машине поворотливостью, устремилась к выезду. Когда звук ее сигналов стих, полицейские заговорили снова.
- Как зовут пострадавшего? - спросил человек с погонами подполковника.
- Миронов Алексей Александрович, тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, - ответил один из оперуполномоченных.
- Какие предложения? - спросил подполковник.
- Олег Анатольевич, - обратился капитан Самойлов, являвшийся начальником оперативного отдела. - План "Перехват" уже ввели, в домах опрашивают свидетелей. Правда, я сомневаюсь, что найдется хоть один человек, видевший происходящее. Когда началась стрельба, люди, наученные фильмами и сериалами, вероятнее всего, отошли подальше от окон. Так что, надежда слабая.
- То есть, отдел можно поздравить с очередным "глухарем", - мрачно сказал подполковник Корниенко. - Он, может, смерти и заслуживал, а мы сейчас столько сил и времени убьем. Завтра доложите по состоянию дел. Может и удастся поймать стрелка по горячим следам. Хотя, он и сам уже должен лежать с пулей в голове где-нибудь за городом. У палаты поставьте охрану, мало ли, заказчик пожелает завершить начатое. Да, и родителям сообщите.
- Так точно, - отозвался капитан.
Подполковник полиции уехал, а его подчиненные продолжали обсуждать случившееся, удивляясь, как удалось выжить человеку под таким градом пуль.
Дежурный врач "скорой помощи" сообщил в больницу, что у них "тяжелый". Поэтому, как только машина подъехала к воротам, несколько санитаров спешно сняли носилки и покатили в операционную.
После хирургического вмешательства и реанимационных мероприятий Алекса положили в отдельную палату, отдав судьбу пострадавшего во власть приборов мониторинга и поддержки жизнедеятельности, так как без них ему неминуемо грозила бы смерть.
- Этот долго не протянет, - покачивая головой, констатировал врач подъехавшему полицейскому. - Мы насчитали семь ранений, три из них - серьезные. Ему везет, что он еще жив.
- Могу я забрать то, что вы вытащили из него? - спросил лейтенант Шустов безразличным голосом.
Близился конец смены, и полицейского меньше всего сейчас волновало - выживет ли незнакомый ему человек. Ему отдали приказ - доставить на экспертизу извлеченные из тела пули, остальному Шустов значение не предавал, так как своих проблем у него существовало предостаточно. На вопрос врач ответил утвердительно, и молодой оперативник поспешил вернуться в управление, всю дорогу думая о небольшом карточном долге, который ему необходимо отдать через несколько дней.
Слуги закона.
Илье Шустову не повезло - криминалистическая лаборатория оказалась закрытой. Он оставил вещественные доказательства, привезенные из больницы, в своем кабинете и отправился домой. Личным автомобилем он не располагал, и путь от работы до дома приходилось преодолевать на трамвае, что занимало не меньше часа. Народу в вагоне оказалось немного, никто не мешал, и он решил немного поразмыслить о своей жизни. Потерпевший в сегодняшней перестрелке был его ровесником, и Илья никак не мог понять, почему жизнь так несправедлива. Тот ездил на новом Ниссане, а он, лейтенант полиции, на трамвае. Богатых людей он ненавидел всем сердцем, считая их виновником собственных бед. В том, что он поздно закончил обучение в школе МВД, было виновато одно происшествие. Несколько лет назад, управляя отцовской копейкой в нетрезвом виде, он врезался в дорогой джип, и долгое время отрабатывал его ремонт. Хозяин автомобиля согласился не сообщать о происшествии в ГИБДД, так как будущего стража порядка непременно бы выгнали за такое из учебного заведения. Но он взял с растерявшегося виновника происшествия расписку на довольно крупную сумму, пригрозив в случае невыплаты расправой. Илье пришлось уйти с обучения после первого курса и начать работать. В то время в его сознании прочно укоренилось желание стать сотрудником органов внутренних дел, чтобы иметь власть над людьми. Он пообещал себе, что более не допустит такого неуважительного отношения.
В лабиринтах души.
Среди непроглядного мрака появилось белое пятно, постепенно увеличиваясь в размерах, пока полностью не захватило пространство вокруг. Поначалу картинка не имела точных очертаний, но спустя несколько мгновений он смог различить обстановку - больничная палата и лежащий на кровати человек, подключенный к множеству медицинских приборов. Вокруг - ни души. За окном давно стемнело, поэтому палата мягко освещалась с помощью трех настенных светильников. Алекс лихорадочно пытался вспомнить, что произошло, и почему он оказался здесь, но головная боль разрывала изнутри, не давая сосредоточиться.
Он переместился ближе к пострадавшему и на мгновение застыл, не веря своим глазам. На кровати лежал он. Точнее, его тело, страшно измученное, исхудавшее. Лицо всунулось и мертвецки побелело. Алекс тут же вспомнил недавние события у Ольгиного дома: его пытались убить. Казалось, что происходящее вокруг - сон. Он вытянул вперед правую руку, но увидеть ее не смог. "Как такое возможно?" - удивился он, повторяя движение снова и снова. Попытка сделать твердый шаг вперед также ни к чему не привела - его действия не отражались в реальном мире. "Кажется, мне сильно досталось. Галлюцинации", - единственное объяснение, которое он смог найти. Но Алекс явственно ощущал дикую всепоглощающую боль в организме и пугающее чувство пустоты. В голове мелькнула бредовая мысль. Он обернулся к зеркалу, висевшему на противоположной стене, и вздрогнул - кроме человека, обмотанного бинтами, и различных приборов, мигающих разноцветными лампочками, в палате больше никого не наблюдалось. Алекс, дрожа от страха, отвернулся и затем снова взглянул в отраженную картинку, не веря в происходящее. Место, где он стоял, пустовало. "Это не правда. Я не верю!" - закричал он, надеясь, что кто-нибудь услышит.
Дверь в палату медленно отворилась, и вошла медсестра.
"Наконец-то, а то я решил, что со мной не все в порядке", - произнес он. - Можете мне объяснить, что происходит?"
Вместо ответа она неспешно проверила показания приборов, поправила одеяло и, мельком взглянув на то место, где находился дух Алекса, как-будто почувствовав его присутствие, поспешила удалиться.
Он переместился к зеркалу, пытаясь отогнать от себя дурные мысли, и дотронулся до него. Сейчас Алекс отчетливо ощущал невидимой рукой прохладу, исходившую от поверхности. От прикосновений на ней остались отпечатки пальцев, что сильно удивило его. Приблизившись лицом к отражению и закрыв глаза, он сделал выдох. На глади остался быстро исчезающий влажный след. Алекс решил повторить тот же опыт на стене, но ничего не вышло - как и ранее, до зеркала, он ничего не чувствовал. "Моя душа существует сама по себе. Я не жив и не мертв, - осознал он. - Я никто в этом мире...".
Прибор, следящий за работой его сердца, издал протяжный неприятный звук, и тут же в груди разразилась невыносимая боль. Как в палату вбежала та же медсестра, Алекс не видел - его сознание поглощало небытие. В тот момент смерть прошла рядом с ним, убедившись, что жизнь молодого человека полностью в ее власти.
Мать и отец
Марина Андреевна и Александр Владимирович, родители Алекса, были еще сравнительно молоды. Он недавно справил пятьдесят, а ей только в ноябре должно было исполниться сорок девять. В браке они прожили тридцать лет, расписавшись сразу, как только стало известно, что Марина беременна. В семейной жизни случалось всякое, и отношения в итоге зашли в тупик. Даже ночи супруги проводили по разным комнатам. Поэтому, когда сотовый телефон Марины, лежащий в гостиной, заиграл веселой танцевальной мелодией, его никто не услышал. Звонки продолжались один за другим, пока Александр, наконец, не проснулся от настойчивого пения Бритни Спирс.
"Кто там еще? - думал он недовольно, ища в темноте тапочки. - Вечно не может взять свой аппарат в спальню".
Не утруждая себя попытками ступать тише, он направился в гостиную, в мыслях стремясь разбудить своим громким передвижением жену, так как был зол на нее, что она оставила свой телефон.
Номер на экране был незнаком, и он хотел уже нажать "отключить", как из-за двери спальни появилась Марина. Александр недовольно кинул ей в руки трубку и, развернувшись, неторопливо пошел обратно в свою комнату, внимательно вслушиваясь в слова жены: "Кто это...?", "Да, а откуда Вы знаете...", "Да, наш...", "Как...о, господи...".
Александр услышал, как сотовый телефон ударился о паркет, покрывавший пол гостиной. Тут же раздался крик жены. Он не успел обернуться, как Марина бросилась к нему в объятия. Из глаз ее катились слезы, она пыталась что-то произнести, но голос ее так дрожал, что было ничего непонятно. На ум приходило одно - случилось что-то страшное. Телефон, лежавший на полу, снова ожил, и Александр, отстранив жену, поднял его.
- Алло! Я слушаю! - выпалил он, чувствуя, как бешено бьется сердце.
- Пожалуйста, не кидайте трубку! - вежливо попросил голос. - Беспокоят из полиции. Капитан Самойлов. Вас зовут Миронов Александр Владимирович?
- Да, это я..., - взволнованно ответил отец Алекса. - А в чем дело?
- На вашего сына совершено покушение. Сейчас он в городской больнице номер семь, - отчетливо продиктовал капитан.
- Как он? Что с ним? - пробормотал растерянно Александр.
- В реанимации. Семь пулевых. Езжайте туда, там Вам все расскажут! - посоветовал полицейский.
- Не может быть..., - прошептал он, слыша, как его жена снова разошлась новым приступом плача.
Медсестра, дежурившая в ту ночь в больнице, только к двум часам утра завершила свои дела и уже собралась прилечь, чтобы немного поспать, как в дверь отделения громко и настойчиво постучали. От неожиданности ее даже передернуло.
Неспеша перебирая уставшими за смену ногами, она подошла к двери, находившейся в другом конце коридора, и приоткрыла ее.
- Доброй ночи. Здесь лежит наш сын. Он поступил к вам с пулевыми ранениями несколько часов назад. Можно увидеть его? - проговорил отец Алекса,
- Нет, - наотрез отказалась медсестра, думая о том, что если она их пустит, то возможность отдохнуть появится нескоро. - Не положено.
- Мы лишь на несколько минут, узнать как он, - упрашивал ее Александр.
Медсестра покачала головой, не думая об умирающем человеке, который лежал сейчас в палате. Ей было без разницы - увидят ли родители своего сына живым или нет. Мечты сводились к небольшой лежанке в подсобном помещении.
- Послушай, ты! - окрикнула Марина несговорчивую медсестру, отодвинув мужа. - Здесь мой сын, и я попаду к нему любой ценой, нравится тебе это или нет!
Она толкнула дверь от себя, чуть не ударив недовольную ночным визитом женщину, и не слушая ее причитаний и угроз вызвать охрану, направилась к дежурному посту, надеясь найти там телефон. Марина слишком любила Алекса, и сейчас ей было не до больничных правил. Быстро ступая по видавшему виды линолеуму, она со злостью думала о бесчеловечности медсестры, которая в угоду собственного благополучия не хотела позволить поведать сына.
Полицейские, приставленные охранять Алекса, спокойно спали на стульях напротив входа в палату. Беспрепятственно проникнуть к нему мог любой, особенно заинтересованные в его смерти лица.
У телефона, находившегося на тумбочке, рядом с постом медсестры, висела таблица с номерами. Найдя "приемный покой", она набрала его.
Как только трубку подняли, она, не слушая, что ей ответили, отрывисто проговорила:
- Я звоню из реанимационного отделения. Сюда поступил мой сын - Миронов Алексей. Я хочу видеть врача, чтоб он мне объяснил, что с ним.
- Вы понимаете, дежурный врач отделения сейчас занят..., - договорить она не успела. Чрезмерно настойчивый голос Марины перебил ее.
- А теперь слушай меня! - злясь на безучастность персонала, бросила она. - Если врача с вразумительным ответом не будет здесь через пять минут, завтра вашу больницу навестит проверка из Горздрава.
Марина вспомнила бывшего одноклассника, занимающего сейчас высокий пост в Министерстве здравоохранения области. Он не раз говорил о возможности помочь в случае необходимости, но Марина, привыкшая всю жизнь надеяться только на себя, не пользовалась его предложением. И вот сейчас она вспомнила про него. От звонка ее отделяло только то, что шел четвертый час ночи.
Не прошло и трех минут, как появился высокий худощавый мужчина с седыми волосами и умной, интеллигентной внешностью.
- Где мой сын? - стараясь быть вежливой, насколько позволял момент, спросила Марина. Ей внушали уважение такие мужчины.
- Пойдемте, я провожу, - ответил врач, посмотрев на стоявшего на некотором отдалении Александра. - Ваш муж?
- Да, - нетерпеливо произнесла Марина, махнув Александру рукой. - Прошу Вас, пойдемте к Алексу.
Полицейские проснулись только когда они подошли к самой двери. От неожиданности один из них вскочил, передергивая затвор автомата.
- Успокойся, сынок, - властно сказал врач, делая останавливающий жест рукой. - Ты дело свое проспал. Отдыхай дальше.
Не обращая на растерявшегося охранника никакого внимания, они прошли в палату, где, подключенное к множеству приборов, лежало полуживое тело Алекса.
- О Боже..., - прошептала Марина, увидев мертвенно бледное лицо своего сына.
Александр подошел ближе и посмотрел на него.
- Как же так..., - он воздохнул.
У Александра Владимировича было двое детей - Алекс и младший Митя. С молодых лет свое строгое воспитание он старался передать им, редко балуя их отцовским вниманием и подарками. Марина часто делала мужу замечания, но он не мог себе представить, как можно по-другому учить детей жизни.
Но в момент, когда он увидел Алекса, прикованного к кровати, Александр испытал настолько сильное отцовское чувство, что поразился сам себе.
- Какого его состояние? - спросил он у врача, попытавшись скрыть возникшую растерянность.
- Крайне тяжелое, нестабильное, - покачал головой врач. - Сейчас Ваш сын находится между жизнью и смертью. Он в коме. Сколько продлится она - известно одному Богу. Было сделано все возможное, и сейчас, будет ли он дальше жить - зависит только от него и воли Господа. Мы насчитали семь пулевых ранений.... Будем надеяться на силу организма и стремление к жизни вашего сына. Они могут его спасти, мы - нет. Состояние комы находится за гранью нашего понимания. Случается, люди находятся в ней месяцами, а потом резко приходят в себя и стремительно идут на поправку, но бывает и наоборот.
Он замолчал, потупив взор, и через минуту, сославшись на занятость, поспешил покинуть их, попросив долго не задерживаться. Марина взглядом, полного признанием, поблагодарила его за уделенное внимание. Ей было приятно, что люди, в чьи руки попал их сын, не остаются безучастными к горю семьи.
В лабиринтах души.
Он как-будто очнулся ото сна и находился у того же зеркала. "Это не выдумка. Мне не привиделось, - расстроился он. - Меня не существует".
Алекс постепенно привыкал к необыкновенной реальности. Он видел, как вышел врач, оставив в палате его родителей. Поначалу не получалось разобрать, что они говорили, но постепенно их шепот становился понятным.
- Как такое могло произойти? За что так с тобой? - причитал отец. - Полиция обязана найти преступника.
- Невероятно...неправда..., - Марина плакала навзрыд, кистью руки смахивая слезы. - Сыночек, только не уходи! Не оставляй меня! Я не смогу без тебя!
Она подошла к его телу и опустилась на колени. Ее рука сжимала кисть Алекса, и вдруг дух его ощутил влагу от слез, падающих с глаз матери.
- Сыночек! Любимый! Я здесь! - фразы Марины наполняла горечь. Покрасневшие глаза, мгновенно появившееся морщины, дрожь рук говорили о потрясении, которое она пережила сегодня.
Алекс закричал во весь голос:
- Мама, мамочка, я здесь! Я живой!
Но никто не услышал его. Только на зеркале появилось небольшое помутнение, которое тут же исчезло. Марина резко подняла голову и посмотрела в его сторону, но, задумавшись, отвернулась обратно к лежащему телу.
Алекс всегда был близок с матерью, и сейчас, видимо, одна страдающая душа на мгновение услышала другую.
Его отец вернулся к кровати, нагнулся над Алексом и поправил осторожно одеяло, еле слышно прошептал:
- Ты не должен умереть! - кроме духа никто слова эти не слышал. - Ты сможешь выстоять, ты не умрешь! Я же так люблю тебя! Мы все тебя любим!
Он был так воспитан - никогда не показывать своих чувств, считавшихся в их семье уделом слабых. Происшествие растопило лед, сковывавший его сердце, правда, для теплых слов было уже поздно.
"Почему я не слышал подобных признаний в жизни?" - недоумевал Алекс, слушая слова отца. "В первый раз за тридцать лет узнать, что отец тебя все-таки ценит и замечает. Почему, папа?" - Алекс почувствовал, что веки его намокли.
- Смотри, Марина, слеза..., он плачет, - вскрикнул отец.
- О Боже..., он как-будто слышит нас..., сыночек! - ласково промолвила мать, слабо улыбнувшись.
И тут Алекс не выдержал. Душа его содрогнулась от боли, от боязни того, что он больше не увидит родителей, что не сможет никогда им сказать, как их любит. А из закрытых глаз двумя солеными ручейками текли слезы, но Алекс уже не видел отразившихся в реальном мире эмоций, уходя в черную холодную неизвестность.
Цена человеческой жизни
Через закрытые ставни пробивались немногочисленные лучи света, освещая заброшенное жилище, которое сейчас служило укрытием человеку, стрелявшему в Алекса. Небольшое двухэтажное строение находилось на краю элитного садового товарищества, скрытое от посторонних глаз плотно посаженными яблонями, скованными снегом. Немногочисленные в зимнее время года соседи по участкам знали, что хозяева продают дом, и никто не удивлялся, что уже два раза за последние пять дней к нему подъезжала одна и та же машина. "Возможно, риэлтор", - думали соседи, особо не привыкшие интересоваться чужими делами. Многие были людьми занятыми, и на редком отдыхе за городом мало обращали внимание на происходящее вокруг, стараясь отвлечься от жизненных проблем.
Человек, скрывавшийся в доме, находился здесь уже почти неделю. Необходимо было переждать время, пока полиция усиленно ведет поиск преступника. Он наделал много шуму, стреляя из автомата и не особо целясь. В тот момент злость и желание мести обуяли его разум, поэтому он плохо соображал, что делает.
Дело получило широкую огласку и сильно задело начальника ГУВД города. Тот не любил подобные выходки со стороны криминальных структур. Под угрозу от такой стрельбы попадали ни в чем неповинные люди, чьи жизнь и покой его ведомство и призвано охранять. В девяностые он на многое насмотрелся. При бандитских перестрелках часто жертвами становились случайные прохожие, оказавшиеся не в то время и не в том месте. И, поскольку, каждое убийство надо было раскрывать, так как за этим пристально следили московские генералы, начальник ГУВД старался, чтоб их количество снижалось.
Затворник дома, которого звали Михаил, постоянно слушал местные новости по радио, и искренне был рад, что еще не превратился в убийцу. Пострадавший хоть находился и в коме, но был жив. Правда заказчик покушения ясно дал понять, если Алекс пойдет на поправку и начнет давать показания - Михаилу не жить, так как тот мог запомнить его внешность. Оставалось только надеяться на чудо, в данном случае - смерть человека.
Поначалу в его голове появились настойчивые мысли о побеге, но когда появился человек, который привез его сюда сразу после стрельбы, и кинул ему конверт с фотографиями, они сразу улетучились. На одном из фото была изображена его жена, гуляющая с маленьким ребенком, его дочкой. На обратной стороне было написано: "Даже и не думай. Найдем быстро. Умрешь медленно".
Михаил сильно переживал, что Миронов жив и мог опознать его. Дело в том, что он знал Алекса. Они вместе служили. Двенадцать лет тому назад, когда у Михаила уже за плечами был год службы, в часть привезли новеньких. В роте служили в основном нормальные, адекватные ребята, которые без дела никогда никого не били и не унижали, требуя от младших в основном соблюдения устава. Но Михаилу один из только прибывших сразу не понравился - им оказался Алекс. Тот держался спокойно, уверенно, никому никогда не дерзил и старался жить с окружающими в мире и взаимопонимании. То ли за его волевой характер, то ли за мужественную внешность, в части Алекс пользовался уважением. Его не слишком нагружали работой и прочими положенными молодому солдату делами. К Михаилу никто никогда не относился с уважением, и это его очень злило. Подтверждением своего "Я" ему служили постоянные издевательства над новичками, боящимися ответить наглому сержанту. Однажды дело дошло до Алекса. Случай произошел после месяца службы. Был обед. Рота расположилась, как обычно, за столами. Алекс получил свою порцию и с подносом шел к свободному месту, находящемуся почти в конце зала. Путь его лежал через край одного из столов, где любил сидеть Михаил с другими старослужащими. Сержант мечтал унизить новобранца, и сейчас выпадала интересная возможность. Когда до приближающегося Алекса оставалось метра три, он опрокинул тарелку с пищей на пол. Алекс остановился у образовавшейся лужи из супа.
- Рядовой, убери! - скомандовал Михаил.
- Не считаю себя виноватым, так что даже и не думай! - тут же бойко ответил Алекс.
- Ты что не понял, что тебе старший приказывает? - с вызовом бросил сержант.
- Не приказ, а прихоть, - спокойно сказал рядовой. - Ты пролил, ты и убирай.
Михаил поднялся с места и подошел вплотную к Алексу. Смотря прямо ему в глаза, он зло рыкнул:
- Ты сейчас с пола лизать будешь!
Алекс ничего не стал отвечать, чувствуя, что слова тут уже не помогут, и нанес удар первым. Он бил долго, не останавливаясь. Ярость захлестнула его. Три года в секции по боксу не пропали даром, Михаилу даже не удалось его ни разу ударить. Алекс остановился, когда понял, что противник еще стоит на ногах только потому, что он держит его за китель. Как только он разжал руку, тот сразу же рухнул, оказавшись лицом в своем же пролитом супе. Никто из сидевших с Михаилом за столом за него не заступился. Видимо, посчитали самого виноватым.
За нанесение побоев Алекс отсидел месяц на гаубвахте, а по возвращению его перевели в другую часть, где он спокойно дослужил до увольнения. Михаила он больше не видел. Но тот себе поклялся, что когда-нибудь отомстит. Из-за случившегося большинство из сослуживцев перестали нормально относиться к Михаилу, приклеив неприятное прозвище "Суп". Даже "духи" не обращали никакого внимания на такого сержанта, что под конец службы полностью надломило дух. Последние дни в армии стали настоящим адом для Михаила. Младший призыв, узнав про историю с разлитой на полу пищей, часто посмеивался над ним, не боясь ответа с его стороны. Однажды ночью, в туалете, выход ему преградила группа солдат. Без всяких разговоров они толкнули Михаила обратно в санузел и начали жестоко избивать. В нападавших, до того, как потерять сознание, он узнал людей, над которыми ранее издевался. Случай послужил ему уроком на всю жизнь.
После службы прошло уже одиннадцать лет, а Михаил еще помнил нанесенное ему оскорбление. Привыкший находить проблемы в других, себя он виноватым в той ситуации не считал, полностью поглощенный жаждой мести. С работой у него не клеилось. Михаил никогда не был ответственным человеком в силу того, что очень любил выпить. Места работы менялись с поразительной частотой. В трезвые минуты он часто задумывался, что в нем такого нашла его жена, к тому же согласившись родить от него ребенка. Хорошим мужем он никогда не был, отличным любовником то же. Здоровье и заработанные деньги уходили на спиртное, в попытках заглушить неудовлетворенность собственной жизнью.
Менее двух недель назад, жизнь, в который раз, сделала крутой поворот, способный навсегда изменить его нищенское существование. В тот день его уволили с работы за драку и пьянство, в которой он опять проиграл. Заявление об уходе по собственному желанию написать Михаилу не разрешили, уволив по позорной восемьдесят первой статье с подпунктом "б". Деньги быстро заканчивались, и он остро нуждался в способе заработка.
Вечером в гараже его соседа собралось человек десять таких же, как Михаил, приятелей по несчастью, любителей выпить, и недовольных всем и вся. Всюду виднелись валяющиеся пустые бутылки, окурки сигарет. Обшивка старых диванов, стоящих друг напротив друга была прожжена во многих местах. Кое-где торчали пружины. Но такая обстановка казалась очень уютной для собравшихся здесь.
В их компании время от времени появлялся один мужчина лет сорока. Особо не пил, мало говорил и много слушал. Никто не знал его настоящего имени, обращаясь к нему то "Григорич", то "Иваныч". Говорили, что у него есть связи в блатном мире, из-за чего многие его побаивались, в том числе и Михаил. Когда алкоголь начал постепенно действовать на присутствующих, к нему неожиданно подсел тот самый человек и предложил отойти поговорить. Михаил согласился, так как отказывать попросту не умел. Они прошли за гаражи, где их никто не смог бы услышать.
- Миша, прошли слухи, что ты опять без работы? Я не ошибся?
- Да, именно так, - боязненно ответил тот.
- Хочу тебе предложить неплохо заработать. Ты как на это смотришь? - осторожно спросил человек, улыбнувшись кивающей голове собеседника. - Вижу, ты уже согласен, но только дело связано с криминалом.
У Михаила давно уже не осталось никаких рамок, и, не задумываясь, он снова кивнул. Сейчас, главное было заработать денег для жены и любимой дочурки. Его семья - единственное, к чему или кому он испытывал хоть какие-то теплые чувства.
- Хорошо. Тогда завтра в шесть вечера во двор заедет вишневая девятка. Подойдешь, сядешь, я буду там. Расскажу тебе детали.
Михаил опять, молча, кивнул, и человек поспешил удалиться, протянув на прощание крепкую ладонь, больно сдавившую руку неудачника.
Он постоял еще минут пять, обдумывая, что же такого ему придется сделать, и, когда вернулся, человека, предложившего работу, уже не застал.
На следующий день он, в назначенное время, сидел на той же лавочке у гаража, не сумев отказать себе в бутылке пива. Когда появилась указанная машина, Михаил даже немного растерялся. Стекла ее были тонированы, и разглядеть, кто внутри, не представлялось возможным. Рассудив, что бояться ему нечего, он подошел к автомобилю, открыл заднюю дверцу и, увидев приглашающий жест рукой, сел в салон.
В машине, кроме вчерашнего знакомого, находился еще один человек. Но тот сидел в черных очках, уткнувшись в какой-то журнал, так что разглядеть его Михаилу никак не удавалось.
- Что я должен сделать? - сразу решил спросить он, размышляя, что если ему не понравится предложение, он тут же откажется. Как обычно, себя Михаил обманывал.
- Ты должен убить одного человека, который очень мешает жить некоторым нормальным людям.
- Я? Убить? Но..., - замешкался он.
- Мне сказали, что ты храбрый, что служил в воздушно-десантных войсках. Разве не так?
- Так...
- Если сделаешь работу как надо, оплата будет очень достойной. Триста тысяч! Представляешь? Сто сейчас, двести потом. Согласен?
Для Михаила такая сумма казалась огромной. Повинуясь жадности, он согласился сразу же, мечтая о подарках, которые он купит семье, и каким коньяком сегодня себя порадует. Тем более он хотел доказать, что еще чего-то стоит. В душе зарделась гордыня, из-за того, что ему предлагают такую серьезную работу.
- Вот и славно, - улыбнувшись, сказал его вчерашний знакомый. - Только есть одно "но", через неделю работа должна быть сделана. Если нет - пуля!
С этими словами он кинул Михаилу конверт.
- Здесь фотография, адреса, где он бывает и деньги. Сам выберешь, где тебе удобнее! - он сомкнул губы. - Как определишься с датой, позвонишь по телефону, который найдешь в конверте. Оружие заберешь за день до нападения. Я дам хорошо тебе знакомый АК-47, пристрелянный. Ну и не стоит, я думаю, напоминать, о том, что в полицию обращаться не стоит. Совершишь такую глупость, и пуля из автомата станет твоей.
Михаил, слушая, вскрывал конверт и чуть не подпрыгнул на месте от удивления, когда увидел лицо человека, изображенного на фотографии. Это был Алекс. Хоть и прошло уже столько лет, он узнал его сразу же. Тот, конечно, изменился, но Михаил ни на секунду не забывал лица человека, из-за которого, как он считал, сломалась его жизнь.
- Все будет сделано! - радостно сказал он, предвкушая скорую месть.
Он вышел из машины и, довольный стечением обстоятельств, пошел в магазин за выпивкой - такое необходимо было отпраздновать. Судьба привела в его руки того, кого он ненавидел каждой клеткой своего тела. "Я заставлю его испытать страх и унижение", - думал Михаил. - "Он ответит передо мной за сломанную жизнь".
Люди, сидящие в машине, довольно улыбнулись.
- Видел, как загорелись его глаза? - спросил человек, сидящий на пассажирском сидении. - Ты предложил прекрасный вариант, Станислав.
Счастье рядом
Настя осторожно отворила дверь больничной палаты, где лежал Алекс. Мягко вступая по ковровому покрытию, она подошла к бесдвижному, бесчувственному телу. Мертвенно бледное лицо выражало спокойствие. Она вслушалась, пытаясь уловить звуки его дыхания, ощутить, что он жив.
Врач поведал Насте, что дела Алекса плохи, и от них сейчас мало что зависит. Только внутренние силы организма смогут помочь ему выйти из комы.
- Он ничего не слышит, не чувствует, ни на что не реагирует, осязаемого мира для него не существует, - с грустью в голосе произнес врач. - Сейчас его сознание где-то далеко от нас. Всегда горестно, когда молодые люди оказываются больничных палатах. Вы ведь его девушка, я полагаю?
- Да..., - неуверенным голосом соврала Настя. - Я его очень, очень люблю. Для меня он - свет в окне.
Она сама не поняла, зачем сказала последнюю фразу, но на душе стало легче. Она чувствовала, что стоявшему перед ней человеку не безразлична судьба ее возлюбленного, поэтому как-то сразу прониклась к нему доверием.
- Я сталкивался за долгие годы с разными случаями, и знаю точно - любовь близких людей порой совершают необъяснимое. Не бросайте его! Ведь Вы являетесь для него в какой-то мере смыслом жизни, - врач казался немного взволнованным. - Надеюсь, и эта грустная история закончится хорошо!
Попрощавшись, он ушел, оставив ее в легком недоумении от такой заботы. Настя не могла знать, что у него, на тот момент ведущего хирурга первой областной больницы, три года назад, в возрасте тридцати восьми лет, умерла жена, так и не выйдя из комы, в которой пролежала восемь месяцев. Причиной стала дорожная авария, так трагично для нее обернувшаяся. Первый месяц родственники и друзья часто навещали ее, но со временем их визиты прекратились. И только он старался проводить с ней как можно больше времени. Она так и не пришла в сознание. В тот миг, когда приборы зафиксировали остановку сердца, он находился с ней, держа холодную ладонь. Подоспевшие коллеги ничего сделать не смогли. Она умерла. Но, как ему показалось, на прощание ее рука сжалась, как-будто жена говорила мужу "спасибо" за то, что он был рядом. С тех пор врач считал, что визиты людей, которым человек по-настоящему дорог, очень нужны. Они духовно поддерживают пострадавшего, давая понять, что он здесь еще нужен. С тех пор он ни разу не брался ха хирургические инструменты, так как руки его при виде пациента начинали трястись. Таковы были последствия пережитой личной трагедии.
Хоть врач, которого звали Роман Леонидович, и заверил Настю, что Алекс ничего не слышит и не чувствует, она говорила с ним. Рассказывала про холодные ветра и голодных голубей на улице, про новое платье и туфли, про свое будущее день рождения и людей, которых она пригласит, упомянув и его имя. "Милый, милый Алекс, я ведь совсем не могу без тебя. Ты же знаешь. Ничего не могу с собой поделать - думаю о тебе постоянно! - шептала Настя, осторожно положив голову на его грудь и слушая, как бьется сердце. - Ты только один мне нужен. Я хочу обнимать тебя и целовать, встречать с работы и готовить тебе. Хочу быть для тебя лучшей! Хочу родить тебе детей!"
Она пробыла около него еще с четверть часа, пока не заглянула медсестра и намекнула, что пора идти. Обернувшись на прощание перед дверью, Настя ласково сказала:
- Я люблю тебя!
В этот момент дух Алекса опять возник у зеркала, но увидел он лишь только закрывающуюся дверь. В голове вихрем кружились мысли, возобновляя в сознании ужасную картину произошедшего.
- Боже..., - подумал Алекс. - Она здесь была и говорила со мной, а я не слышал.
Незнакомое ранее чувство нежности к Насте поразило его. "А ведь раньше ее отношения к себе я тоже не замечал, - размышлял он, перемещаясь в разные стороны по палате. - Ее слова всегда были для меня глупостью". Эта мысль огорчила Алекса. Ведь уже два года Настя говорила ему о своих мечтах, пыталась сделать так, чтоб они были вместе. Но оставляла выбор за ним. "Почему же только сейчас я понял цену ее слов? Быть может, завтра меня уже не будет. А ведь она так страдает", - ему стало грустно.
Он ходил по комнате, пока не уткнулся в зеркало. То встретило его ледяным спокойствием. Алекс с надеждой всматривался в него, но отражения так и не появилось. "Да и вообще, реально ли происходящее? Может, кажущаяся реальность - плод моей фантазии? Мозг умирает вместе с телом, и я попросту брежу?" - его одолевали сомнения. Он приблизился к зеркалу и сделал выдох. Как и в прошлый раз на гладкой поверхности образовалось помутнение. Вспомнив, что тогда удалось оставить отпечаток пальца, Алекс попытался написать слово, вернее имя - Настя. Вопреки ожиданиям, это у него получилось. И сейчас начертанный им рисунок медленно исчезал, пока не осталось и следа. Алекс снова сделал выдох на то место, и имя вновь появилось на ледяной глади. "Оно будет здесь, пока кто-нибудь не протрет зеркало, - с улыбкой подумал он. - Теперь можно уходить".
Опять его сознание окружил мрак, и реальность стала исчезать, сохраняя до последнего момента яркое чувство страха, боязни, что появлений больше не будет. Он уже ничего не мог думать и понимать, но на фоне черной бездны четко выделялось имя "Настя".
А она в это время стояла на остановке, содрогаясь от колючего влажного ветра. По щекам текли слезы, слезы волнения и печали. Ей было очень страшно о того, что она так и не обнимет, не поцелует его. Ее сердце всецело принадлежало только ему одному. И, даже не смотря на случившееся, Настя решила быть с ним до конца, не обращая внимания ни на что.
Мать и отец.
Алекс испытывал неприятное чувство, когда появлялся в реальности, сравнимое с ощущениями того, когда во сне пытаешься что-то сделать, но не получается. Будь то попытка бежать, лететь, говорить, драться. С каждым разом он надеялся, что кошмар закончился, но достаточно было попытаться взглянуть на себя, чтобы понять - ужас продолжается. С другой стороны, это означало, что он еще жив.
Оглядевшись вокруг, он понял, что находится далеко не в больничной палате. В контурах помещения узнавалась обстановка родительской квартиры. Впервые его душа оказалась вне стен больницы. На мгновение появилась мысль, что на этот раз судьба распорядилась по-другому, но, протянув вперед невидимую руку, отбросил появившуюся надежду - по-прежнему он был никем и ничем.
На улице стемнело, а свет в гостиной не горел. Алексу стало немного жутко, хоть и сам он был паранормальным явлением, о которых в школьные годы часто читал в книгах. Повинуясь накатившему страху, он решил поскорее покинуть неприятное место.
По голосам, доносившимся с кухни, он понял, что мать и отец дома. Алекс, не раздумывая, направился туда. Проходя мимо зеркала в прихожей, он не удержался, чтобы не проверить появившуюся возможность связи с реальным миром. На глади, как и в прошлый раз, от дыхания осталось быстроисчезающее мутное пятно.
Когда голоса стали четкими, Алекс понял, что его родители ссорятся, что стало для него неприятной неожиданностью. Он всегда считал их брак счастливым.
- Ты никогда не принимал участие в его моральном воспитании, - упрекала мужа Марина. - В нормальных семьях отцы занимались детьми. Тебе же - работа и отдых, а окружающие тебя совсем не интересовали. Может, все сложилось бы по-другому, будь ты к нему ближе.
- Марина, я такой, какой есть. Меня не изменить. Мое воспитание было еще строже.
- Причем тут ты? Разве дети тебе безразличны?
- Я их очень люблю. Честно, - слова Александра прозвучали искренне.
- А меня ты любишь? - неожиданно спросила Марина.
- Да. Я говорил тебе об этом много раз, но ты, как-будто, не слышишь моих слов, - голос его прозвучал растроенно. - А любишь ли ты меня?
- Что за дурацкие вопросы, - попыталась ответить неопределенно Марина. - Сам знаешь! А вот ты обманываешь!
После тридцати лет брака, чувства, ранее так волновавшие сердце, улетучились, оставив место привычке, рутине, недовольству, недосказанности, несбывшимся мечтам и надеждам. Поэтому Марина не смогла прямо ответить на вопрос своего мужа, потому что и сама не знала. Временами, он так сильно ее раздражал, что она готова была тут же отказаться от брака и подать на развод, но привычка быть рядом с ним не позволяла сделать этого, а, может, в глубине души еще остались чувства к человеку, с которым прожила всю свою сознательную жизнь.
- В том то и дело, что не знаю! - с этими словами Александр вышел из кухни. Вид его был расстроен.
Неладившаяся последние три года семейная жизнь выбивала его из колеи, заставляя страдать. Его покойная мать, втайне от отца, изредка говорила с ним на тему чувств, привязанностей, любви. Главное, что он вынес из ее наставлений - брак является союзом двух любящих сердец на всю жизнь. Что ничего ценнее человека, который рядом с тобой, быть не может, и выбор свой надо уважать и стремиться к взаимному счастью. Что он и старался делать. Может, это получалось бы у него лучше, не окажись он таким слабохарактерным по отношению к женщинам. Он очень боялся потерять Марину, идя на многочисленные уступки, которые, в конце концов, обернулись против него. Марине хотелось, чтобы с ней спорили, доказывали, отстаивали свою точку зрения, но Александр соглашался с ее мыслями и желаниями, чем временами ее очень раздражал. Несмотря на передряги, он продолжал любить ее той же всепоглощающей любовью, расстраиваясь только из-за того, что у нее нет ответного чувства.
Мать Марины, напротив, выходила замуж еще два раза после развода с ее отцом. Она часто твердила дочке: "Мужчин на свете много. Не этот - так другой!" Но, несмотря на свою железную логику, жила уже как десять лет одна, давая нехороший пример пренебрежения отношениями и чувствами своей единственной дочери.
Сидя на диване в гостиной, Александр услышал, как хлопнула входная дверь. Последнее время Марина часто уходила, не говоря куда. Объясняла она это тем, что ей скучно с мужем, которому нет до нее дела, что лучше провести вечер у какой-нибудь подруги, чем в напряженном молчании у телевизора.
Александр никак не мог найти выход из создавшейся ситуации - брак дал трещину. Чтобы не чувствовать себя униженным и поддержать свое мужское "Я", он, в последнее время, начал общаться с женой надменно, стараясь показать свое безразличие и пренебрежение. Ему такое поведение казалось единственным способом вернуть к себе уважение. Но он только наоборот отталкивал жену дальше и дальше от себя. Чувствуя это, Александр старался сильнее задеть жену какими-нибудь выходками, но эффект был тот же. Ему надо было просто поговорить с ней и объяснить свои чувства, но гордость не давала этого сделать. Временами, от ощущения собственного бессилия, он впадал в депрессию, и мог неделю попросту не общаться с женой, переживая трудные моменты внутри себя. Такого отношения к себе Марина не понимала, думая, что Александр стал к ней равнодушен. И чтоб попытаться вернуть внимание к себе, она начала проводить вечера с подругами, среди которых было немало разведенных. Они ходили в театры, посещали музеи, изредка заглядывали в бары. Марина считала, что ее муж должен, наконец, задуматься о том, где она бывает, начать беспокоиться. Александр, конечно же, все это замечал, но, из-за нежелания показаться глупым ревнивцем, не задавал вопросов.
Однажды, Марина решила пойти на серьезный шаг, надеясь разбудить в своем муже хоть какие-то чувства. В парфюмерном магазине она купила пробник мужских духов, и, перед тем, как придти домой, немного брызнула на себя. Первое, что почувствовал Александр, проходя мимо только вернувшейся жены, был свежий аромат явно неженского парфюма.
- Чем от тебя пахнет? - спросил он серьезно. - По-моему, духи мужские.
В душе Марина радовалась, что он заметил, значит, она ему все же не безразлична.
- Такое впечатление, что таксист, с которым я ехала, вообще не имеет чувства обоняния. В машине пахло сильнее, чем в самом посещаемом Л'Этуале.
В ответ Александр только насупил брови и больше ничего говорить не стал. Налил на кухне в стакан соку и ушел к себе в спальню, закрыв дверь, чего он практически никогда не делал.
Марина была в недоумении. "Раз он не проявил более никаких эмоций, значит, не любит, - размышляла она. - Если даже на такое он не отреагировал". Она не видела в этот момент Александра, который дрожащими руками держал стакан с соком, запивая таблетку валидола. Ему казалось, что случилось самое страшное - Марина начала изменять ему. Сами того не понимая, Марина и Александр своими руками рушили то, что строили тридцать лет.
Счастливыми своих родителей Алекс считал всегда. Оба выглядели очень хорошо, за счет здорового образа жизни, и частых занятий спортом. Их пару многие назвали бы красивой. Они создавали впечатление крепкой и дружной семьи. Поэтому сейчас он сильно удивился, как его мать ушла куда-то после незначительной размолвки, даже не поговорив с отцом.
Алекс решил попробовать последовать за Мариной, и очень обрадовался, когда свободно прошел через дверь. На площадке, в ожидании лифта, стояла его мать, набирая на телефоне сообщение. Алекс еще раз поразился ее красоте, которая с годами становилась только ярче, приобретая новые черты женственности.
Марина вышла из подъезда и направилась в сторону широкой проезжей улицы. Прогулка до нее занимала минут десять. Алекс следовал за ней, с радостью думая о том, что уже столько времени он существует в реальности. Ему было очень интересно, куда направилась его мать. Одета она была легко, значит, на длительное пребывание на свежем воздухе явно не рассчитывала.
Выйдя на остановочный комплекс, Марина осмотрелась, но, не увидев то, что искала взглядом, достала телефон и коротко с кем-то поговорила. Слов Алекс разобрать не мог, хоть и находился близко. Через минуту около нее остановился темно-синий Вольво. Еще раз обведя взглядом окружающую обстановку, она села в салон. Алекс решил не отставать от нее.
За рулем автомобиля сидел седовласый мужчина лет пятидесяти с оттенком интеллигентности на загорелом лице. Его вид создавал впечатление довольно обеспеченного и довольного жизнью человека. Алекс отметил, что, по сравнению с его отцом, спутник Марины выглядел более выгодно. Ему стало обидно за Александра, но, поразмыслив, решил, что люди они взрослые и сами разберутся в своих отношениях.
- Неужели на улице так холодно, - поежился мужчина, прибавляя кнопками желаемую температуру в салоне.
Они говорили о разных вещах, не затрагивая серьезные темы, и Алексу стало даже немного скучно. Он не понимал только, почему находится здесь. Да и быть невольным свидетелем обмана отца ему как-то не хотелось, но сделать с этим ничего было нельзя. Он мог перемещаться по салону автомобиля, но покинуть его был не в силах.
Наконец мужчина произнес всем известную фразу, только сказал он ее с оттенком торжественности.