Везувий

Дремал когда-то город под горою
и рядом же поменьше городок,
гора курилась мирно, но не скрою:
рискованно дремать с ней бок о бок.

Правители указы сочиняли,
поэты -- превосходные стихи,
актеры так трагедии играли --
грек искушенный хмыкал: неплохи!

Ваятели -- ваяли, швецы шили,
купцы товар сгружали с кораблей,
в тенечке рыбу рыбари сушили,
нес виноградарь дар лозы с полей.

А банщики и девы средь мозаик
сограждан ублажали в неге терм.
Спешил к ним драматург, певец, прозаик
и даже плебс с окрестных вилл и ферм.

Внезапно, после сна тысячелетий,
утробно заворчало под горой,
взбурлили недра, и примолкли дети
и птицы -- как под тучей грозовой.

Тряхнуло землю, зашатались зданья,
обломки брызнули от фризов и волют...
То рушились не зданья -- мирозданье,
и зодчих на галеры не сошлют.

Вулкан взорвался, плюнув тучей пепла,
и люди бросились, куда не зная, прочь,
и небо вдруг померкло и ослепло,
погасло солнце и настала ночь.

С вершины лава хлынула потоком,
светясь ужасной огненной змеей,
сжигая рощи во мгновенье ока
расплавленною адовой землей.

О греки! Вы в трагедиях о горе
надуманном писали и смешном.
Спасенья -- ни на суше, ни на море:
вулкан плевал камнями и огнем.

Дышать уж нечем, воздух -- пепел с серой,
и кто еще не умер -- вмиг ослаб:
матроны, дети, капитан галеры,
сенатор, всадник и последний раб.

Да, если б не ужасная стихия,
не серный дух, не лава и не тьма,
не написал бы, верно, и стихи я...
Жесток, увы, наш мир и жизнь сама.

***

Таков поэт! Мы в суть его проникли.
Не в переносном смысле, а в прямом
вот так же вулканирует наш Микле...
Нюанс: не лавой с пеплом, а дерьмом.

П.Б.