Петраков Игорь Александрович: другие произведения.

Рассказ В.Набокова "Возвращение Чорба"

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Критическая статья о рассказе Набокова из сборника ОмГПУ "Гуманитарное знание. Преемственность", 2005, вып. 8.


  
   И.А Петраков
   РАССКАЗ В. НАБОКОВА "ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧОРБА
   В рассказе "Возвращение Чорба", одном из великолепных образцов набоковской прозы, вопреки мнению многих критиков, писатель вовсе не занят разоблачением общест­венных стереотипов или борьбой с иерархическими цивилизационными ценностями. Речь идет прежде всего о феномене авторской исповеди (по модели, описанной в "Даре"), ос­новной задачей которой становится признательное оформление личного опыта; призна­тельное оформление при этом оказывается сюжетным, смыслосообразным, - искатели символов и знаков не случайно были не в силах понять необходимость такого признания и построения (вспомним фразу "Зачем он их пишет?").
   Рассказы Набокова двадцатых годов, - это, по выражению Антона Мулярчика, "на­пор слов, которые вырывались в яростной тишине, упорной надежде на чудо, на оправ­данность духовного сопротивления" [4. С. 18]. В рассказе "Возвращение Чорба" даже яр­кая деталь - "черное плечо каменного Орфея на синеве ночи" (орнаментальный узор, оставшийся от имени героя - "ночь... черное плечо", едва ли он имеет что-то общее даже с бронзовым Орфеем "Посещения музея") - не сводима к скупой фактографии мифа. Любопытно также, что на границе понимания фигурировали в рассказе те или другие "знаки" которые будто окружали Чорба: черный пудель у рекламной тумбы (как в рассказе Встреча"), розовая купальщица в золоченой раме (во "Встрече" - женщина на олеографии), коврик с нарочитой надписью готическим шрифтом, ночной мотылек, "звонко ударившийся" о лампочку, каменный всадник на площади (который появится в "Отчаянии"), включает этот ряд "знак", поданный гостиничным лакеем гостье Чорба - и "женщина п о а яла его знак и проскочила в коридор" [5. С. 31]. Набоков не дает развернуться своим персонажам, самый длинный монолог, который произносят обитатели германской гости- столицы, состоит не больше чем из пяти слов. Они как бы не могут преодолеть ту "границу непонимания", которая отделяла их от героя: "Этот, вероятно, с фокусом" - смутно поду­мала женщина" [5. С. 30]. Они будто не видят, не замечают его присутствия, "знаки" буд­то довлеют над ними, не дают замечать характеры, лица живых людей. Не случайно рассказ начинается с описания выхода Келлеров (созвучно им - Долли Скиллер) из подъезда оперы. Все представляется здесь, в этой ночной картине, не менее ветхой декорацией - и степенные особнячки, и тени католического собора в поперечной зыби реки. И уже в дру­гой перспективе - той, которую видит из окна трехэтажной гостиницы приглашенная Чорбом женщина: " ряд огоньков по туманному фасаду, наискось уходившему в сумрак. Типичные приметы этого периферийного мира - искаженность, "скошенность" архитек­торы пространства: "... бледный, развязный лакей повел Чорба по извилистому коридору, : -дающему сыростью и капустой"; "тень шнура скользила поперек зеленой кушетки, ло­маясь по сгибу", "тень калитки ломаным решетом... хлынула под ноги"; "...теперь он ед- : а узнавал эту улицу, загроможденную ночной пышностью каштанов", "женщина скло­нила голову набок.... все время искоса поглядывала на Чорба"; "там, далеко, кишели... мелкие, темные силуэты" [5. С. 131].
   Читатель понимает, что картины, увиденные Чорбом и его безымянной посетительлицей, не имеют между собой ничего общего. Словно пространство "этого мира" не хранит никакого слепка, памяти, и герою для встречи с возлюбленной нужно только собрать все мелочи близкого прошлого, важно успеть "навестить" те приметы памяти, которые не успели забыться, "выветриться" из безадресного пространства. В Швейцарии он узнает гостиницы, в Шварцвальде (та же семантика "черного") - "особенный очерк скалы, домишко, крытый серебристо-серыми чешуйками, черную ель и мостик над белым пото­ком". Так лирический герой стихотворения "Первая любовь" вспоминал мостик в конце аллеи среди берез. А в городе Чорб видит почти не изменившийся после катастрофы силу­эт башни "на червонной полосе зари" (в рассказе "Хват" находим - " ...в самой глубине улицы на фоне грозовой тучи ярко освещенную закатом кирпичную башню церкви") и, конечно, гостиницу - тоже "черный, в географических облупах, дом" (в рассказе он на­зван черным дважды), "черные облака городского сада", "черную мостовую", черную ко­ру дуба. На памятной ему улице Чорб опять "узнает", как пропитаны светом, странно ос­вещены концы склоненных листьев каштана. Герой видит знакомый дом - и "горничная уже выбегала к нему... как она рассказывала Варваре Климовне, ее раньше всего поразило то, что Чорб остался молча стоять без шапки, хотя она сразу отперла калитку". Еще одна картинка непонимания. Горничная открыла калитку, полагая, что Чорб по-свойски пожа­ловал к родственникам. Здесь важно то, что Набоков, как и в другом эпизоде "Возвраще­ния...", как и в "Защите Лужина", передает образцы двух непохожих восприятий - здесь показана разная интенсивность переживания. С одной стороны, Чорб, который нашел од­ну из самых важных "путевых примет" воспоминания - еще живое "росистое ощущение железа (калитки) под ладонью". С другой - ничего не понимающая гувернантка, заметив­шая только, что герой без шапки и "как будто давно не брился". У нее по сути та же роль призрака, писатель позволяет ей произнести только четыре слова ("Где же вы останови­лись?"), к действительности имеющие отношение косвенное.
   В следующем фрагменте уже Чорб не сразу понимает приглашенную им женщину: "... молча ввел ее в свою ком­нату и сразу, с глубоким предвкушением сна, стал сдергивать воротник с запонки. Жен­щина подошла вплотную к нему, спросила с улыбкой: "А как насчет маленького подар­ка?". Чорб сонно и растерянно посмотрел на нее, с трудом сообразив, о чем она говорит" (о денежных купюрах). Вспомним, что будущий "соглядатай" рвал двадцатифранковую (в рассказе "Посещение музея" - пятисотфранковую) купюру.
   Для "возвращающегося" героя совершенно иначе расставлены смысловые акценты. Теперь даже провод, которого коснулась, смеясь, героиня рассказа, назван живым, теперь выясняется, что "ничего не может быть чище... электрической струи, которая, перелива­ясь в стекла, дает самый чистый и яркий свет" [5. С. 26]. Набокову здесь не нужно быть "мастером камуфляжа" (Зинаида Шаховская ) - предельная, несравненная ни с чем яс­ность воспоминания будто сама проступает через берлинские декорации.
  
  
   Библиографические примечания:
      -- Бугаева Л. Мифопоэтика сюжета об Орфее и Эвридике // Мифология и повседневность,. -СПб., 1998.
      -- Шаховская 3. В поисках Набокова. - М., 1992.
      -- Аверин Б. Дар Мнемозины. - М., 2003.
      -- Мулярчик А. Следуя за Набоковым // Набоков В. Рассказы, воспоминания. - М., 1991.
      -- Набоков В. Рассказы, воспоминания. - М., 1991.
  
   28
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"