Если вы маленький мальчик, и так уж получилось, что вы умерли, совсем не нужно этого бояться. Я расскажу историю, которая случилась со мной, и вы поймёте, что это так и есть. Меня зовут Максим, и мне было десять, когда я задохнулся от газа. Неприятно было только минутку, а потом всё стало походить на сплошной увлекательный сон с приключениями. Если даже это и есть сон, который снится одну лишь секунду, хоть кажется, что прошли дни - ну и ладно. Но я так не думаю. Во всяком случае, если вы читаете это - значит, я прав.
Я задумал написать о себе, так как я понял, что в вашем мире совсем ничегошеньки не знают про нас. Всё глупые выдумки. Может быть, кто-то из нас и рассказывал людям о себе, но, во-первых, все взрослые и после смерти ведут себя не так, как мы. Глупые или плохие взрослые сюда вообще не попадают - они просто растворяются. Да и зачем они нужны? А хорошие - они тоже очень сильно меняются. Только мы - дети - какими были, такие и есть. Как говорит Маг, это потому, что наша душа при жизни ещё не прикипела к телу. Для взрослых тело - очень важно. И потом - у них куча привычек, и всяких комплексов! Им труднее не исчезнуть после того, как тела уже нет. Они просто не понимают, как обходиться без всего и ничего не чувствовать. Но потом-то всё можно вернуть! Мы понемногу учимся. Можем видеть, чувствовать. Слышать.
Честно говоря, я расхвастался. Но я не вру. Нам, мальчишкам и девчонкам из Вим Дола, было проще. Самые маленькие вообще сразу всё умели. А я - я увидел себя по колено в снегу, всего полупрозрачного, а вокруг замерли ели, а за ними светились оконца. Холода я не чувствовал. Правда, через секунду, когда я как следует всё рассмотрел, я понял, что стою в трусах и майке - как ложился спать, таким и сюда попал. И мне вроде как стало зябко, но это чисто по привычке. Я выдернул одну ногу из сугроба, а она даже не оставила ямки. Знаете, я сразу всё понял. Мне стало и грустно, и весело. Грустно, оттого, что всё-таки я уже не совсем я, и кто его знает, каково мне здесь придётся. А весело - ну, это понятно. Я иногда думал о смерти. И... она оказалась не такой уж скверной. Я хотел по привычке вздохнуть - а получилось что-то совсем другое - как будто пьёшь чай понарошку из кукольной посуды. Мне это не понравилось. Я подумал, что если я не чувствую холода, я не почувствую и тепла. А тепло ведь бывает очень даже приятное...
Потом я пошёл к тем домикам, за елями. Их было не много - не больше двадцати. Сложили их, наверное, очень давно из толстенных брёвен, а сверху, на крыше, лежала солома. Домики казались тёмно-серебристыми от инея.
Над одним крыльцом было написано: "Баба Яга. Не стучать!"
Я подумал, что у Бабы Яги, наверно, очень много дочек, раз они выстроили здесь целую деревню.
-Глупо писать такие таблички, - пробормотал я. - Как же я постучу? Ведь я - призрак.
И я хотел взлететь, но у меня это почему-то не получилось. Оказалось, я был тяжелее, чем простое облачко. Даже сквозь стену я пройти не сумел.
Я слегка огорчился, но потом вспомнил, что нечистой силе положено забираться в дом через трубу. Я так и сделал. Это было просто - вскарабкаться по стене, потом по крыше, и, когда я опустил одну ногу в трубу, там что-то зашуршало, зашевелилось, я почувствовал, что мою ногу хотят укусить. Я её поспешно убрал. Из трубы вылетел клок сажи, а за ним - ещё один, только с глазами.
-Куда прёшься?! - прошипел он. - Болван!
Я обиделся. Когда я был мальчиком, все говорили, что я тихий и застенчивый. Я не совался во всякие опасные дела. И если я лезу в трубу, то только потому, что не знаю, что там кто-то сидит. А кусаться без предупреждения - свинство! Так только собаки делают.
Я спрыгнул с крыши и пошёл к другой избе.
* * *
Утром Баба Яга с ожесточением отдирала подгоревшую крупу от чугунка.
Зазвонили бубенчики, по дороге от озера на вороном коне ехал Маг. Остановившись у крылечка, он достал из сумки при седле тряпичный свёрток.
-Черепашьи яйца, клешня скорпиона и молочный шоколад с изюмом, как просила.
Баба что-то пробормотала в ответ. Очевидно, спасибо. Взяла свёрток.
-Что нового?
-Новенький у нас. Чисто ангелочек. Локончики, улыбнётся - чисто солнышко сияет...
-Тебе он, что ли, улыбался?..
* * *
Наташа - на вид ей было лет двенадцать, и она ни чуточки не задавалась и, по-моему, была гораздо лучше живых девчонок - стала мне объяснять самое важное.
-Во-первых, не робей. Мальчишки тебя не обидят, даже если бы захотели. Но они тут не задиры, такие сюда не попадают. Во-вторых, если захочешь, скоро научишься делаться, как живой - и пить, и есть, и холод и тепло чувствовать. Но лучше не торопись, а то в лесу, и ещё дальше попадаются всякие злые существа. Чем больше в тебе от живого, тем легче им тебя сцапать.
Я подумал, что Наташа, видно, не очень-то боится этих ужастищ. Она казалась совсем настоящей... Впрочем, девчонки - они голову тигру в пасть положат, лишь бы выглядеть, как им хочется.
Но Наташа догадалась, наверно, о чём я подумал, потому что сказала, что она сама по Лесу зря не бегает, а в деревне у девчонок куча дел, которые лучше делать настоящими руками, а когда есть руки, желательно к ним иметь рот, нос и все остальные мелочи как у людей. Я согласился, и Наташа сказала, что я симпатичный. Она спросила, скучаю ли я по той жизни. Я сказал, что ещё не знаю. Тогда она вздохнула и пошла готовить завтрак.
Потом прибежал один мальчик, одетый во всё жёлтое, и сказал, что сейчас придёт Маг. Я спросил, что Магу от меня нужно, но мальчик засмеялся. Необидно.
Маг был настоящим. Я это сразу понял. Он сутулился, и взгляд его был колючим. Только время от времени он как будто что-то вспоминал, и тогда смотрел сквозь нас, расправлял плечи. Ещё у него была трость, на которую он слегка опирался, но, по-моему, в основном, для виду. Он сказал мне:
-У нас всё довольно просто устроено. Делай, что хочешь. Если чего-то делать не умеешь, а сильно захочешь - скоро научишься. Но при этом злым духам будет проще тебя поймать.
Утром я думал, как весь день буду только и делать, что везде ходить и на всё смотреть. Сперва я обошёл деревню. В избушках жили мальчики и девочки, были постарше меня, были совсем малыши. Никто меня ни о чём не расспрашивал и не приставал. Мне это понравилось, и я понимал, что рано или поздно с ними со всеми познакомлюсь.
Меня отыскала Наташа и спросила, умею ли я есть. Я сказал, что нет. Тогда она сказала, что, скорее всего, я захочу это делать, и могу приходить в её избу, где жили одни девчонки. Они-то, в основном, и готовили для всех еду.
Я побродил ещё по лесу, но недалеко, не потому, что боялся каких-то там злыдней, а потому, что не знал, как вернуться обратно, если вдруг потеряю деревню из виду.
В лесу было не очень интересно. Я видел белок и ещё каких-то пёстрых птичек, но скоро вернулся в деревню. Время оказалось уже за полдень, я почувствовал, что устал. Это меня удивило, ведь я думал, что устают только живые дети.
Я пошёл в первую избу. Там двое мальчишек лет по двенадцати играли за столом в такую игру - они сделали из песка горы и холмы, прорыли реки, из сухих гроздей калины, с которых обобрали ягоды, получились деревья.
Я сказал, что устал. Не странно ли это?
-Так бывает в первые дни, - ответил один мальчик. Кажется, его звали Аркашей. - Это твой дух устал, потому что много нового для тебя, с непривычки. Ты ложись и спи.
Под вечер в комнаты из окон протянулись оранжевые полосы света. Солнце садилось, и вид из окна был волшебным - чёрные деревья, пылающее небо, снег всех оттенков - от алых до тёмно-синих.
В избушке нас было семеро. Самые маленькие - Алик и Василёк - барахтались на полу, но старались зря не шуметь. Другие занимались кто чем. Я подумал, что рано или поздно подружусь здесь с кем-нибудь, но всё равно мне стало немного грустно.
Аркаша увидел, что я не сплю, и сказал:
-Про тебя один мальчик спрашивал, из соседней избушки. Он говорит, ты на его брата похож. У тебя братика не было лет восьми? Его Антошкой зовут.
Я покачал головой. Не было. А он, наверное, надеялся... А если его братишка в другое место попадёт? И они не встретятся никогда! Мне даже страшно стало. Хотелось что-нибудь сделать... ну, не знаю, что.
Аркаша отвернулся, а я соскользнул на пол, потихоньку вышел на крыльцо. Снова мне на секунду показалось, будто зябну. Тихо потрескивали на морозе ступеньки.
Я увидел его под деревом. Конечно, это был он, я почувствовал. Он развёл крохотный костёр из хвоинок, веточек и еловых шишек, и держал ладошки над огнём. Языки пламени лизали его пальцы.
-Антошка!
Он обернулся. Заулыбался. Славная у него была улыбка, глаза серые, большие. Он подбежал, вытянулся в струнку, поднял лицо.
-Антошка, я...
-Я знаю, - сказал он. - Я придумал, про брата. Извини... Я даже не знаю, как получилось. Ты не обижаешься? Я просто не знал, как про тебя спросить.
-Я понимаю. - И тут у меня вырвалось: - Слушай, давай мы в один домик переберёмся!
* * *
Утро началось с большого переполоха. От Бабы Яги сбежала Мандрагора. Знаете, что это такое? Волшебный корень, похожий на человечка. Его оживляют и приказывают ему: сделай то или это. Только Мандрагора не любит слушаться. Ищет любой способ, чтоб сбежать. И хозяина погубить, если повезёт.
Баба Яга поступила глупо. Она пошла к девчонкам, потому что их изба стояла ближе других. А девчонки, когда узнали про Мандрагору, подняли страшный визг. Они решили, что Мандрагора ничуть не лучше крысы или гадюки. Я думаю, они правы. Незачем возиться со всякой пакостью. Это всё равно, как если б я поймал тарантула и принёс его в коробке домой. А коробка оказалась дырявой.
Я спросил Антошку, часто ли тут случаются такие весёлые дела? Он сказал, что да, часто, приблизительно раз в день. Потом мы сели на крыльцо и наблюдали, как Баба Яга с кочергою ползает на четвереньках под кустами лопуха и чертополоха, и ругает на чём свет стоит "чёртову редьку". Зад у Бабы Яги был костлявый, так что мне казалось, будто это не Баба Яга, а поломанное пугало.
-Мальчики, - окликнула нас Наташа. - Сбегаете на Станцию?
Я посмотрел на Антошку, потому что не знал, какое это место - "Станция". Он сказал, что на Станции можно увидеть много интересного. И мы пошли.
Антошка нёс корзинку. Я думаю, что он мог бы и лететь, но он ни разу при мне не летал, наверное, потому что я не умел. Мальчики говорили, что это не трудно. Во всяком случае, я ничем не рисковал. Когда мы очутились на краю оврага, я выпустил Антошкину ладонь из своей и прыгнул.
Я не очень удачно прыгнул. Получилось так, что я закувыркался в воздухе, и всё вокруг завертелось, и я оцепенел от страха и... не знаю, что ещё... но, короче говоря, я плохо помню сам полёт, приземлился я в кустах терновника, таких густых и колючих, что, будь я живым, они бы наверняка выцарапали мне глаза и проткнули кишки.
Но я всё-таки летел. Потому что иначе мне никогда бы не оказаться так далеко от края. Когда я огляделся, я увидел Антошку, карабкающегося вниз. Он делал это до ужаса неуклюже, и до меня вдруг дошло, что он взаправду не умеет летать.
Я испугался, потому что он мог сорваться, и... я не знаю, но в ту минуту я вёл себя так, словно он был обычный, живой мальчишка. Я изо всех сил рванулся к нему. Это получилось страшно быстро, воздух хлопнул у меня за спиной, и через секунду я уже обхватил Антошку за пояс и понял, что держу его по-настоящему. У меня были тёплые, настоящие руки.
Антошку я ни о чём не спрашивал. Это была какая-то загадка, но мы тогда сделали вид, будто ничего особенного не случилось, и двинулись дальше. Я снова стал призрачным, потому что быстро замёрз. Ребята поопытней умели защищаться от холода, а я - пока нет.
* * *
Маг привязал коня к сухой ели на краю поляны. Тропинка терялась; на припорошенной снегом груде хвороста и еловых лап сидел Кали-буреломник, местный алкоголик и философ-дилетант.
Маг неторопливо, будто с неохотою ступая по сияющему снегу, подошёл к нему. Кали поднял лицо, коричневое, сухое, с белыми бусинами глаз.
-Не томи, - проворчал. - Давай сюда...
Оплетённая бутыль с сургучной печатью перешла к буреломнику. Тот сбил горлышко ударом костлявой лапы, достал из под хвороста чарку.
-Налить?
-Давай. Не полную.
Маг сделал два маленьких глоточка, посмотрел куда-то выше верхушек елей. Кали следил за ним секунд пять, подслеповато щурясь и мигая, словно ждал его заключения.
-А..! Что так распробуешь?! - Он приник губами к сколотому горлышку бутыли, запрокинулся весь, забулькал. - Оно! - шумно выдохнул, облизнув губы. Бутыль Кали пристроил между ног, опёрся спиною о полусгнивший пень, прищурился и молчал.
В лесу стремительно теплело.
-Только я успел к зиме-то привыкнуть... - сонно пробормотал буреломник.
* * *
-Вот мы и пришли! - сказал Антошка.
Я улыбнулся выжидающе - ждал какого-то фокуса. Дремучий лес остался позади. Здесь нас встретило лето, но Антошка по дороге объяснил, что времена года в Вим Доле сменяются как попало и, случается, очень быстро. Я не сильно удивился. И думал, что станция - это обязательно домик у дороги. А мы очутились на лугу, через который тёк ручеёк - широкий и быстрый, но мелкий. Наш берег густо зарос цветами и травой, а напротив была отмель. Стрекотали кузнечики, и я, честное слово, чувствовал, как солнце греет мои плечи.
На тропинке, сбегающей к ручью, показался малыш лет пяти - кудрявый, в красных трусиках и майке со слонёнком. Он наклонялся то в одну, то в другую сторону, старательно рассматривал что-то в траве. Потом вдруг подхватил яркую панамку и побежал обратно с радостным криком:
-Мама! Мама! Я её нашёл!
Антошка вздохнул у меня за спиною и засмеялся. Я обернулся.
-Ты что?
-Просто... - сказал он. - Хорошо, что нам не пришлось вмешиваться.
-Почему? - Я ничего не понимал.
-Ну... - Антошка заметно повеселел. Наверное, он беспокоился из-за этого малыша, подумал я, пока не увидел, что с ним всё в порядке. - Здесь место такое. Пограничное. Там, за ручьём, всё настоящее. Маленькие дети иногда приходят сюда, чаще всего во сне. Если они перейдут ручей, они уже не... проснутся. Станут такими, как мы. Но это даже не самое плохое.
-А что? - Мне отчего-то сделалось жутко. Будто от Антошкиных слов над лугом повисла мёртвая тишина. Безмолвие.
-Сам ручей. Он... странный. Ты никогда в него не ступай, если не будет крайней нужды, запомнил?!
Но я помотал головой, ошарашенный всем этим. То есть, я верил Антошке, просто в мыслях у меня был совершенный кавардак.
Антошка смотрел на меня, словно повторял свои слова одними глазами - настойчиво и мягко. Я испугался, что своей непонятливостью заставляю его тревожиться, и торопливо кивнул.
-Он разный, - продолжал Антошка. - Может выйти, что и не заметишь, как его перейдёшь. Но никто не знает...
-А вон там - это же мостик!?
-Да. - Антошка вдруг улыбнулся. - Его построил Маг.
-По нему можно ходить?
-Да, конечно! Ты хочешь?
Нет, сейчас я почему-то не хотел.
-Знаешь, давай лучше в следующий раз, хорошо?
-Ладно. - Антошка поставил у ручья корзинку.
-А что делать с нею?
-Ничего, просто бросим здесь. В полночь бывает прилив, вода прибывает и уносит корзинку. Там письма и подарки. Вроде посылки.
Я хотел спросить, кому посылка. А потом догадался. Наверное, таких мест, как наше, немало. А самолётов и поездов я что-то не видел... Всё-таки я ещё ужасно мало знаю.
* * *
У Бабы Яги одно время жила сова. Потом сова на неё за что-то обиделась и улетела. Баба Яга хотела завести кота, однако на этот раз новому жильцу решительно воспротивился домовой. Домовой в хозяйстве - вещь крайне необходимая, и Яга хоть и ругалась с ним по десять раз на дню - такая она по натуре была - но всерьёз перечить не смела.
Сова поселилась неподалёку, облюбовав давно брошенное кем-то дупло, и скоро у неё появились совята. Летать они ещё не умели, но эти волнующие минуты первых тренировок были уже не за горами.
Мандрагора была голодна. Ей хотелось крови. Лучше бы, конечно, человечьей. Лучше бы Бабонькиной Ягиной. Но людей мандрагора боялась. Она чуяла, что в посёлке живут не обычные люди, хоть и детишки. Переждав день, она бродила ночью под деревьями, пока не унюхала запах свежей крови. Со зрением у мандрагор было плоховато, но нюх их редко подводил.
Тем временем сова-мама принесла совятам на ужин лесную мышь. И улетела - она тоже была голодна. Мандрагора проводила её тусклыми, злобными глазками, затем стала карабкаться вверх, к дуплу.
Совята, испуганно попискивая, жались к стенке. Первым делом мандрагора откушала мышки. Крови у той оказалось совсем мало, она только разожгла аппетит. Стало быть, можно взяться за совят. Мандрагора хищно засопела.
...Возвращались мы с Антошкой в сумерках. На обратном пути устали, легли отдохнуть под раскидистой елью. Хорошо было там. Я держал Антошку за руку, и мы о чём-то болтали - так, о пустяках. Время летело быстро, мы, наверное, уснули. Потом мы немного сбились с пути, потеряли тропинку, но Антошка показал мне, как находить дорогу. Это было совсем просто - закрой глаза и иди. Наугад. Немножко жутковато, конечно, но способ верный. Шагов через сто, в крайнем случае - двести - очутишься на тропинке. И порядок - шагай домой.
Посёлок был совсем недалеко, когда мы услышали жалобный писк.
-Что это? - чуть испуганно прошептал я. Антошка пожал плечами.
Вдруг мы увидели. С дерева, почти нам на плечи, свалился мягкий, барахтающийся комочек.
-Совёнок! - воскликнул Антошка.
-Что там?
-Куница или какой-то ещё зверёк...
-Подсади меня!
Я схватил палку. Тут из дупла высунулась уродливая рожица.
-Пр... пр... Прорррочш! - Так зло! Она почти плюнула в меня этими словами. Я заорал от ужаса и, не думая, пырнул палкой в эту гадость. И не помню, что было потом... нет, кажется, мы оба покатились кубарем... Потом меня кто-то поднимал -- Антошка, кажется. Я помотал головой и на его расспросы ответил, что всё нормально.
Совята остались живы. Что случилось с мандрагорой дальше, я не знаю. А тот совёнок, который упал на нас из дупла, оказался ужасно привязчивым. Он частенько находил нас после сумерек, если мы ночевали в лесу, устраивался у меня или у Антошки на плече, вёл себя смирно и ласково. Иногда приносил нам монетки. Деньги нам были не нужны, но чтобы не обижать совёнка, мы их брали и прятали в специальном тайном сундучке, неподалёку от дупла. Это было наше сокровище, и мы частенько с ним играли.
* * *
Баба Яга была не особенно злой. Просто она никого не любила. По-моему, обыкновенная, сварливая тётка может быть в десять раз хуже её, но обыкновенные тётки колдовать не умеют. И это хорошо, а то они бы такого понаделали, что просто жуть. А Баба Яга ещё ничего. Во-первых, с нами, с ребятами из Вим Дола делить ей особо нечего. И врагов у неё настоящих нет. Разозлится на что-нибудь, повопит, ну, порчу нашлёт. Порча - это чепуха... А питалась Баба Яга когда чем. Ягоды лесные собирает, сушит, варенье варит, наливки делает. Любит молоденьких поросят - подрумянить да сварить. От белочек не отказывается, от зайцев да лесных птиц. В сказках Бабы Яги детей едят. Я не знаю, может, она и ела бы, если б они ей попадались. Наташа объяснила мне, почему мы с Бабой Ягой делим одну поляну. В лесу всякий уголок давным-давно облюбован какой-нибудь нечистой силой. И случается соседство не в пример хуже. Упырь там или ведьма туманная. Вот и выбрали Ягу - она для нас безобидна. Колдовство у неё слабенькое. Она, в основном, зельями всякими занимается. Люди про Баб Яг и ведьм неправильно думают. Они думают, что ведьмы - это вроде колдунов, только женщины. А Бабы Яги - их одичавшая разновидность. А на самом деле, настоящие ведьмы - это особенные, злобные духи. Они или в человеческом теле живут, или делают себе тело из чего придётся - из тумана, из огня, из воды - и людей убивают, их силами питаются. Ведьмы опасны, потому что их сила не уменьшится, даже если тело уничтожить. До конца убить ведьму может только маг.
Из-за Бабы Яги у нас случилась эта история с монетами. Баба Яга говорила, что просто искала свои травки. А, по-моему, она любит всё вынюхивать. Она проведала про наш тайник с монетами и, конечно, залезла в него. Совёнок приносил нам - уже два раза - такие особенные монеты, очень красивые, золотые, на одной стороне два мальчика вполоборота друг к другу, а вдали - море, и над ним - звезда. А на другой - непонятный знак и венок из листьев какого-то растения. Эти монеты нам очень нравились, нам казалось, они будто специально нашлись - для нас. Они были нашими талисманами. Но с собой мы их не носили. Я мог нечаянно потерять монетку, потому что предметы меня ещё не очень хорошо слушались.
В тот раз мы открыли наш тайник - а эти монетки исчезли. Мы сразу поняли, что их утащила Яга. Антошка расстроился, и я тоже. Мы пошли к Яге домой, но её избушка оказалась пустой.
-Куда её, интересно, черти понесли? - прошептал Антошка.
А совёнок кружил над нами так, будто звал. Мы с Антошкой переглянулись и двинулись за ним.
Дорога была незнакомой. Лес редел, деревья всё больше попадались толстые и корявые, под ними росли папоротники и сизоватый, упругий мох. Потом сосны и ели вдруг расступились, и мы вышли на опушку, впереди - лог, весь седой от росы и лунного света.
Тут и там виднелись какие-то холмики, сплошь поросшие травой, да к тому же в каждый будто воткнуто по сухой ветке. Я смотрел, смотрел, и вдруг догадался - это же могилы! Антошка тоже сообразил. Мы не то чтоб испугались, но накрыла нас словно какая-то знобкость.
Я обнял Антошку за плечи, и он меня тоже. Совёнок куда-то исчез. Мы стояли и не знали, что нам делать дальше, и тут Антошка коснулся губами моей щеки, прошептав:
-Слышишь?
Среди могилок что-то, правда, шуршало. Тихо так, я еле-еле различил. Мы стали смотреть во все глаза, и луна словно захотела нам помочь - светила ещё ярче, жгучим белым сиянием.
Над одной могилой зашевелилось серое пятно. Это была она, мы сразу поняли, хоть и не могли её отчётливо различить. Она на четвереньках медленно отползала от раскопанных останков. Потом вдруг всю долину как ножом прорезал жуткий вопль...
Ух, как мы бежали! Не слыша и не чувствуя ничего. Дорога нашлась сама. В посёлке мы перебудили ребят и рассказывали до рассвета. Хорошо, конечно, иметь свою тайну, но мы чувствовали, что случилось серьёзное дело. Мага не было в посёлке, и никто не знал, когда он придёт. Баба Яга тоже ещё не появлялась. Утро настало тревожное, и мы слонялись, убивая время. Играть не хотелось, от посёлка далеко уходить было боязно.
-Поможете мне? - спросила Наташа.
-Что нужно делать?
-Чистить и мыть грибы. - Наташа улыбнулась. Работа была так себе, мальчишки не любили ею заниматься, а девчонкам - им всё равно, за чем сидеть и болтать о всяких пустяках. Но Наташа угадала, нам сейчас всякое дело пришлось по душе. Умная она девчонка, нам повезло, что она у нас за хозяйку. Вообще, в Вим Доле всё так славно, и оттого немножко даже не по себе - вдруг что-нибудь случится.
Грибов было много, скоро Наташа нажарила их большую сковородку. И спросила, не хотим ли мы попробовать. Я ещё ни разу в Вим Доле ничего не ел. Грибы пахли прекрасно. Я подумал, что если я откажусь, Антошке будет неловко есть одному. Но, с другой стороны, я не знал, получится ли у меня это дело или нет? Наташа положила грибы нам на тарелку, дала по ломтику хлеба, и мы пошли за кусты, потому что я стеснялся экспериментировать при всех.
--Смотри, как небо хмурится, -- сказал Антошка. -- На болотах сейчас интересно.
--Почему?
--Там народец какой-то. Они перед дождём зажигают костры. Я там был один раз. Кругом всё серо-зелёное, огни и дым столбами, и молнии лупят!
--А болота далеко?
--Не очень.
Светлое пятнышко на небе осталось только у нас над головами. Тяжёлые тучи громоздились со всех сторон, и, казалось, волочили свои тёмно-сизые утробы по самым верхушкам деревьев. От этого гордые ели выглядели особенно высокими и грозными, будто сказочные башни.
--Антошка!.. -- Я засмеялся.
--А?
--Тот кусочек, что был у меня во рту -- я съел!
--Я заметил. Ты теперь совсем как настоящий...
* * *
--Антошка! Максим! Мы вас ждём!
В лесу стало тихо и темно, дождь был уже где-то рядом, выбирая, наверное, удобную минутку, чтобы припустить вовсю. У крыльца Аркашиного дома нас ждали ребята.
--Что-то ещё случилось? -- спросил я.
Тогда Аркаша рассказал, что он и ещё один мальчик, которого звали по-иностранному -- Томми, -- успели слетать на Могильник. Ничего особенно страшного они там не увидели, но в долине собирался туман, густой и вязкий, который глушил все звуки и путал тропинки.
Томми на вид был не старше меня, казалось, ему лет десять, но я уже успел понять, что в Вим Доле неважно, сколько тебе было лет, когда ты сюда попал, потому что мальчики и девочки здесь не взрослеют. Но Томми знал и умел очень много, он жил в посёлке ужасно давно, и когда случалось что-нибудь необычное, мы всегда советовались с ним. Сейчас Томми сказал, что Яга разбудила в могиле кого-то очень старого, такого старого, что восстать ему ужас как непросто, он теперь не успокоится, пока не сделает свои дела, а что это были за дела, знает разве только Маг.
* * *
К ночи над посёлком разразилась гроза. Это была жуткая гроза, такая, что никто не мог уснуть. Мы выглядывали в окошко, боязливо отскакивали, когда лупило особенно сильно. Несколько старых елей горели, они, точно громадные факелы освещали всё вокруг, зрелище было страшное, потому что свет и тени плясали, как взбесившиеся духи, но всё равно молния сверкала ярче.
Потом... я даже не помню, как уснул. Снова стало тихо, будто под землёй, только за окнами что-то похрустывало еле слышно, и темнота сделалась непроглядной. Я очнулся, потому что мне приснился кошмар. У меня всё заледенело внутри, и сердце, наверное, разорвалось бы, если бы я был настоящим мальчиком. Потому что мне снилось, будто кто-то в темноте положил мне руки на грудь. Я подумал, что это Антошка, коснулся их, а они оказались твёрдыми и с когтями...
* * *
Солнце едва успело прилечь на дальние Западные Холмы, которые из посёлка видны разве что с самых высоких сосен, а Томми, почувствовав наступление сумерек, выбрался из дома как можно незаметней. На поляне было уже темно, зато в окошках светились огоньки. Окна избушки Яги были безжизненными.
Томми подкрался к избушке, встав на цыпочки, обеими руками выдавил стекло. Оно упало с тихим шорохом на что-то мягкое.
Внутри было прохладно и сухо, пахло полынью, миндалём и ещё какими-то травами, не то целебными, не то ядовитыми. Пол в избушке был земляной. Томми сдёрнул пучок травы с потолка, нащупал хлипкий табурет, без труда обломал ему ножки и бросил всё это в угол. Потом он замер, прислушиваясь.
-Шохо!
В такой темноте домовой мог считать себя абсолютно невидимым. Но Томми знал, что хранитель избушки всё время наблюдает за ним, скорее всего откуда-нибудь с потолка.
-Сматывайся отсюда. Сейчас я подожгу это хозяйство...
Домовой молчал. Он и Томми хорошо знали друг друга.
-Где она спрятала монеты?
Одна монетка выкатилась к ногам мальчика.
-А вторая?
-Унесла с собой, - сипло откликнулся Шохо.
-Дура она! - прошептал Томми. - Понятно? Дура!
Трава, а потом и табурет, запылали. Томми подобрал монету, ногой пододвинул костёр поближе к стене и выбрался наружу, всё так же стараясь не шуметь.
-Шохо!
-Я тут.
-Прости, что я психую. Я растерялся. Маг ушёл надолго, а я теперь не знаю, как быть. Он сказал, охранять Максимку и Антошку, но если я останусь, я ничего не сделаю. Присмотри за ними, пожалуйста, Шохо!
-Зачем огонь?
-Яга распотрошила могилу Ка. Думала, монета ей поможет его подчинить. Он только рассвирепел, дальше некуда. Из-под земли ему не выбраться, будет ползти туда, где Яга наследила.
-А куда ты уходишь?
-Я хочу проверить Окраины и Источник. Нам придётся убираться отсюда, если Ка прорвётся к посёлку раньше Мага.
* * *
Проснувшись, я побежал искать Антошку, потому что мне было ужасно неуютно в этом сыром лесу.
Я обыскал весь посёлок, но Антошку нигде не нашёл. Это было непонятно и страшно. Я чувствовал, что прошла только половина ночи, и ребята крепко спали, но я не мог больше ждать. Я думал - кого-то надо разбудить, рассказать... Аркашу или Наташу. Наташа точно не рассердится, с какой бы глупостью я её не потревожил. Тут я увидел, как избу Бабы Яги объяло пламенем - страшно быстро, будто она была из соломы. Зрелище жуткое, но я не мог отвести глаз, стоял и смотрел. Пока кто-то не коснулся моего локтя. Я увидел Аркашу.
-Это почему? - шёпотом спросил я. Но Аркаша тоже смотрел на громадные языки пламени и не ответил. Потом он вдруг сказал:
-Томми ушёл. Как странно...
-Что?
-Я думал, он позовёт меня, если что...
-А Антошка? Ты знаешь, где он? Я не могу найти. Нигде.
-Я сказал ему, чтобы он уходил.
-Почему?!
-Он же не такой, как мы, не наш. Он наполовину настоящий. Ему очень опасно оставаться сейчас.
Одного этого, самого по себе, было достаточно, чтобы ошарашить меня. Но тогда меня сильнее задело другое. Почему он не разбудил меня?! Почему...
-Я не дал, Максимка. Я и так еле уговорил его. А если бы вы стали прощаться, он... он бы не ушёл. Он тебя очень любит, Максимка.
Да? И что мне теперь было делать? Я хотел только одного - найти Антошку, бежать за ним, куда угодно, наплевать, что случится...
Аркаша меня понял.
-Он сейчас в безопасности. И ты тоже. То, что случилось на Могильниках, это... не так скверно, как ты можешь подумать. Мы давно здесь живём и знаем кое-что про наших соседей. Главное, чтобы не забыться и не наделать ерунды, как эта Яга.
Аркаша говорил мягко и уверенно. Может быть, специально для меня. Не знаю, я тогда не понял. Мне хотелось ему верить, и я почувствовал, что, и в самом деле, всё наладится, и Антошка вернётся. Я ушёл в избу. Спать больше не хотелось, и лежать тоже. Я устроился у окна. Небо понемногу светлело, появлялись какие-то шорохи, ветерок заиграл верхушками сосен, потом в прорехе в облаках сверкнуло солнце, заблестели капельки росы.
В посёлке уже почти все проснулись и занимались своими делами. Я вдруг услышал, как Аркаша сердитым голосом спорит с кем-то у крыльца. Антошка?!!
Я опрокинул стул и вылетел на крыльцо. Вид у меня, наверное, был просто как у полоумного. Я боялся, что мне почудилось. Но Антошка вернулся! С ним был ещё какой-то мальчик - незнакомый.
-Авантюрист... - растерянно выдавил Аркаша и отошёл. Глаза у него были не сердитые - скорее озабоченные. Я смотрел то на него, то на Антошку.
-Мы что-нибудь сделали не так? - спросил, наконец, я. - Ты не уйдёшь?
-Мы все уходим. Весь посёлок, - объявил Антошка. - Тут что-то сдвинулось под землёй, такое, что не скоро исправишь.
-Куда? - Я тоже растерялся. Понятно, конечно: могильник и туман, и этот сон... Но чтобы вот так, совсем уж... Я не ждал.
-В разные места. Ну, у кого-то знакомые в других посёлках... А ты... пойдёшь со мной?
-Я пойду! Антошка, а... как мы, ты же, ну, не совсем отсюда, а я...
-Аркаша тебе сказал?
Я чуть-чуть испугался - может, я не должен был знать этого? Но Антошка только улыбнулся.
-Маг не запрещал. Просто так редко случается.
* * *
Я почему-то был уверен, что Антошка поведёт меня к ручью. Мы шли запутанными тропинками, и я понял, что ошибся, только когда мы очутились на месте. Это оказалась совсем маленькая, затенённая полянка, со всех сторон веяло холодом от сумрачных сосен, и в тишине пронзительно вскрикивала какая-то птица, может быть сойка... На поляне я увидел колодец.
Антошка взял мою ладонь.
-Максимка! - Он говорил шёпотом, и я вдруг почувствовал, что он волнуется и чего-то боится. - Ты меня прости...
-Что, Антошка?
-Я не сказал. Я очень хотел, чтоб ты ушёл со мною. Но я тебя провожу обратно, если ты раздумаешь...
-Да почему?!
-Ну... Это немножко страшно... То есть, очень жутко... Но совсем безопасно, Максимка! Ручей - это хуже, если б не это, я бы провёл к нему. Мост почему-то разобрали, а теперь...
Мы посмотрели на колодец.
-Надо прыгнуть. Будет темно, а потом очнёшься. Это древний Колодец. Когда-то один мальчик пришёл сюда, у него текла кровь из пореза на руке. Есть такая болезнь, когда кровь не сворачивается... Дух колодца взял кровь мальчика, и с тех пор не причиняет вреда детям. Он помнит. Он стал сильнее и умеет быть благодарным.
Мне стало не по себе. Мрачное место, и Антошкин рассказ эту мрачность только усилил. Колодец равнодушно ждал, темнея прогнившими, с проседями плесени, брёвнами. Стволы окруживших поляну сосен оплетал густой мох, свешивалась с ветвей столетняя паутина.
--Тот мальчик... он умер?
--Он... н-нет. Максимка, если хочешь, я обхвачу тебя и закрою тебе глаза!..
...Мы прыгнули вместе и, наверное, поэтому я не сильно боялся.
Не помню, чего я ждал. Чего-то совсем чудесного, как у Алисы, которая гонялась за кроликом, или кромешной, леденящей кровь тьмы.
Но увидел я сумерки с кусочком неба в узком окне, тёплые, тихие, с ароматом каких-то пряностей и дыма. Я стоял коленками на толстом ковре, а рядом, на маленькой кровати под балдахином с бахромой и вытканными золотыми нитями эльфами, лежал незнакомый мальчик.
И тут же я услышал чьи-то шаги. Это был взрослый человек.
--Прячься под кровать! Скорее! -- тонко выкрикнул мальчик. Я, ни о чём не думая, так и сделал. От этого странного приключения сердце у меня колотилось, кровь шумела в ушах, будто я взбирался на десятый этаж или увидел кошмар во сне. Под кроватью было совсем темно, тесно, и я почти не слышал, что творилось надо мною. Скоро шаги зашаркали прочь.
--Вылезай.
Я подумал, что голос очень похож на Антошкин. Выбравшись из-под кровати, я стал разглядывать мальчика. Он мне не мешал. Лежал, спокойно и немного печально смотрел на меня. Да, глаза у него были как у Антошки. Но и только. Глаза незнакомого мальчика казались огромными на осунувшемся, белом лице. Может быть, в этом было всё дело?
-Антошка? - неуверенно прошептал я. Он заулыбался, даже засветился весь, протянул мне ладонь. Я сразу почувствовал, что ему трудно двигаться, и торопливо взял его ладошку, осторожно сжав её обеими руками. Потом сел возле него на кровать. На краешек.
-Так ты живой? Ты настоящий мальчик?!
-У меня гемофилия, - сказал Антошка. - Ну, я говорил... Недавно что-то случилось у меня внутри, и кровь вытекает, её никак не остановишь. И от этого всё время такое странное состояние - слабость, и когда я засыпаю, я будто проваливаюсь туда. А умирать страшно - вдруг я попаду в какое-то другое место или вообще... ну, понимаешь, наверняка ведь не известно, может, всё это только сны?.. Я был там, в Вим Доле, самый младший, то есть, я появился позже всех. И мне казалось, будто всё - сон. Пока ты не пришёл. А потом, когда я тебя увидел, я понял, что все там такие же. Как ты и как я. Ну, почти... Просто ты был такой, как я, когда я только очутился в Вим Доле.
Всё это не показалось мне особенно весёлым. Мне тоже стало не по себе, когда я подумал, что, если Антошка умрёт, повезёт ли ему так же, как мне? Но Антошка захотел меня отвлечь.
-Я покажу тебе одну интересную штуку. Выгляни в окно, Максим.
Я встал. Теперь я немножко пришёл в себя и заметил много необычного. Антошкина комната была как из музея или фильма про мушкетёров - вместо обоев везде висели коврики с картинками, кажется, их называют гобелены; потолок украшали разные цветы и завитушки, такие, что их можно рассматривать часами. И, самое главное - в комнате я не увидел лампочки или люстры - одни только свечи в канделябрах, таких жёлтых и блестящих, будто из золота.
Я повернулся к Антошке и сказал:
-Это похоже на книжку, где попадают в другое время.
-Я не знаю. - Антошка вздохнул. - Для меня это всё было настоящим. Только теперь я уже плохо разбираю, где я живу взаправду, а где - когда сплю. Там, в Вим Доле, ребята все из твоей страны. Один я... Они иногда говорят о совсем непонятных вещах - самолётах, телевизорах... Я им не рассказывал о себе, потому что боялся - вдруг решат, будто я чужой.
-По-моему, это ничего не испортило бы. Даже наоборот. Ведь ты же... ну, словно из настоящей сказки! Где короли и драконы. Слушай, Антошка, у вас есть драконы?
-Нет. Я не знаю. Мой дядя был Магом. Когда я родился, все думали, что я тоже буду Магом, но у меня не получилось. Наверное, из-за этой болезни.
-Это твой дворец?
-Просто небольшой замок. Слуги приходят через каждые полчаса, если я не зову раньше - меняют свечи, носят еду или просто так.
Был уже поздний вечер, поэтому из окна я разглядел только тёмные силуэты стен и башенок, отсвет пламени зари над холмами и мерцающие огоньки факелов стражи. Это было очень красиво и сказочно, и все же именно тогда я первый раз затосковал. Мне страшно захотелось к себе домой, по-настоящему домой, к маме, к привычным вещам, звукам, запахам... к той жизни, когда взрослые говорят тебе, что нужно сделать, и как... Чудно, да?
Антошка прикрыл глаза, и я решил, что он спит. Интересно, где он сейчас? И как мне самому потом вернуться в Вим Дол? Наверное, есть способ побывать дома, раз я вот так, запросто перенёсся в сказочные времена.
А у Антошки, наверное, на самом деле, другое имя. Ведь в средние века мальчишек называли по-другому.
-Максимка!
Я подошёл. Антошка казался усталым. Он слабо улыбнулся мне, и я подумал, что я идиот, потому что Антошке в сто раз хуже. Я коснулся ладонью его щеки, как это делала моя мама, когда я засыпал. Антошка сжал мои пальцы.
-Я сказал слугам, чтобы они не приходили до утра. Если захочешь спать, я подвинусь. А можешь побродить по замку. Попробуй, ты сумеешь здесь летать?
Я подпрыгнул, завис над полом, и кивнул.
-Тогда ничего не бойся. Стражники решат, что ты привидение. Будет о чем им болтать.