Петренко Сергей Семёнович: другие произведения.

Радость

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Версия с самоцензурными сокращениями. Роман 1998-1999 года. Публикуется без редактуры, ТОЛЬКО для самых больших фанатов, если такие есть. До середины читается легко, потом, скорее всего, увязнете в какофонии сцен и персонажей.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Сергей Петренко
  
  
  
   ...Счастье - в осознании того, что Радость может быть бесконечна
  
  
  
  
  

РАДОСТЬ

  
  
   (Мастера Реальностей - Игры во Вселенной)
  
  
  

(ВЕРСИЯ С САМОЦЕНЗУРНЫМИ СОКРАЩЕНИЯМИ)

  
  
  
  
  
   "Мне кажется - мы даже не жили,
   Мы - создавали Жизнь!"
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   ПРОЛОГ
  
   Старый колдун пробирался через болото. Луна светила ярко, белели колышки, обозначившие гать. Из камышей доносились унылые вздохи.
  
   За колдуном двигался мальчишка с холщовой сумкой через плечо. Время от времени колдун нагибался, подбирал или срывал что-то, а мальчик складывал добычу в суму.
  
   Мальчик то и дело бросал боязливые взгляды на камень в полутора метрах от гати, мимо которого им предстояло пройти. Он-то знал, что это и не камень вовсе, а забывшаяся в сладкой дрёме коровья челюсть Хрустёлочка. Челюсть никогда не нападала на своих, но чуяла, что мальчишка её боится, и всякий раз скалилась, показывая маленькому подмастерью остренькие акульи зубы.
  
   -Ненавижу! - прошептал мальчик.
  
   Речная девочка, с которой мальчик дружил, однажды догадалась об этих страхах и дала чёрный и невероятно твёрдый орешек.
  
   -Ты брось его в челюсть. Она рассыплется.
  
   Но мальчик побоялся. Вдруг Хрустёлочка увернётся или дрогнет рука?! Тогда конец.
  
   Надо было сразу отказаться. А он носил орешек в кармане и на вопрос Речной девочки, помог ли подарок, промычал что-то невразумительное, порозовел и уже целую неделю не мог заставить себя сходить к реке.
  
   Ей-то хорошо, у неё тело из воды и тумана!
  
   ...Шажок, да ещё шажок. Жуткое болото позади. Вверх по ручью, к Волчьей заводи. Там, у круглого зеркала чёрной воды сидит Яхыр - замшелый троллище. В ноздрях его живут омерзительного вида пауки, скорее всего ядовитые. Иногда Яхыр мигает. Яхыр сторожит огонь, который рвётся из-под земли возле Волчьей заводи. На памяти колдуна огонь ни разу не гас, а Яхыр не шевелился.
  
   Вчера вечером колдун нанёс на посох новую руну - ЫГ. Её следовало обжечь в Чёртовом огне и закалить в Волчьей заводи. Тогда посох её примет.
  
   Колдун занялся делом, а мальчишка, запрокинув лицо и раскрывши рот, смотрел, как падают звёзды. Этой ночью падучих звёзд было много.
  
   ...-Эй, Дэви, какой-нибудь филин влетит тебе в рот. - Колдун тронул мальчишку за плечо. - Идём уже...
  
   Позади гулко булькнуло. Обернувшись, колдун нахмурил брови.
  
   -Что такое?
  
   -Звезда упала.
  
   -Куда?!
  
   -В источник... - шёпотом ответил мальчик.
  
   В глубине Волчьей заводи колдуну и вправду почудился какой-то свет. Вдруг он изумлённо уставился на Яхыра.
  
   У тролля едва заметно сдвинулась нижняя челюсть, обозначив на морде щель рта:
  
   -Ворок хабаз ырых ысы азгу. Ах аш ыры гно. Хшаш марах ыры гш гш!
  
   ...-Он что-то сказал? - пискнул Дэви...
  
   * * *
  
   Когда изобрели машину времени (МВ), генералы, само собой, захотели её засекретить и всех победить. Только у них почему-то ничего не вышло.
  
   Когда изобрели МВ, учёные стали кричать и спорить, потому что время - ужасно сложная вещь, и если кому-то захочется придумывать парадоксы с перемещениями в прошлое и будущее - он этим может смело заниматься хоть всю жизнь.
  
   Учёные и генералы кричали и дрались, а между тем МВ пользовались всё чаще, и никаких жутких вещей не случалось. Один академик написал, что использование МВ не изменяет прошлого, а лишь множит реальности. Он писал, будто всякое перемещение во времени создает новую, параллельную реальность, а в старой никто никуда не путешествовал. Реальностей может быть сколько угодно, так что путешествия во времени абсолютно не опасны.
  
   Одних людей это сообщение очень обрадовало - в основном, романтиков-оптимистов и дельцов, желающих заработать побольше денег. Другие, привыкшие пугать всех и самих себя, академику этому, разумеется, ничуть не поверили, или поверили, но стали искать опасности с других сторон. Вы, конечно, знаете таких людей - если они в споре соглашаются с вами, то тут же добавляют: "но с другой стороны"...
  
   Сторон было много - плохие и хорошие. Машин времени сделали тоже много, и проследить за всеми оказалось не под силу даже людям, которые уверены, что им положено знать всё.
  
   Появились жулики, которые за большие деньги подкупали организации, имеющие МВ - и проникали, куда им нужно с неблаговидными целями. Бороться с этим было очень трудно, единственный выход - платить персоналу МВ огромные суммы за соблюдение всех условий договора. Чтобы суммы эти изыскать, отправляли специальные экспедиции за редкими металлами, драгоценными камнями и историческими диковинками в прошлое. Авантюристам и фанатикам тоже разрешали попользовать МВ под строгим контролем и за большие деньги - а иначе они бы всё равно лезли, куда не надо - но уже без всякого контроля.
  
   Даже школьников старше 10 лет раз в год отправляли на экскурсии. Это было не опаснее скаутских походов - зато снимало с МВ изрядную долю таинственности - а умные люди не станут напускать туману там, где не надо: всегда полезно дать людям почувствовать, что от них ничего не прячут... Ребёнок вырастет, привыкнув к тому, что МВ - диковинка, конечно, но и не чудо за семью печатями. А то ведь запечатанные чудеса так трудно охранять!
  
   * * *
  
   Димка свою первую экскурсию пропустил - он болел ангиной. Ему сразу сказали - ничего страшного, побываешь, как только поправишься, с другими ребятами или со взрослыми.
  
   Димка послушно глотал лекарства и соблюдал режим. Дней через десять врач подписал ему специальный листок с печатями, и Димка пошёл с этим листком в Институт Времени. Дело было в субботу, людей за проходной почти не встретилось. Димку проводил охранник - одному легко заблудиться, Институт громадный. Говорят, МВ пожирает море энергии, но сама переброска для электростанций ничего не значит - энергию тратят на поддержание режима, и большинство Институтов имеют на своей территории небольшие атомные генераторы, топливо для которых доставляют из прошлого простые автоматы. Если энергия пропадёт, запускать МВ снова - дело сложное и долгое.
  
   Внутри Института Димка увидел дорогие кондиционеры, дорогую, удобную мебель - и вообще: всё было удобно и комфортно - администрация ревностно следила за тем, чтобы у сотрудников не оказалось невзначай повода для недовольства. И ещё - внутри не было абсолютно никакой таинственности. Димке предложили оставить отпечаток пальца напротив своей фамилии в списке школьников, которым уже исполнилось десять лет, потом инструктор спросил, хочет ли он, чтобы ему прочитали лекцию о МВ.
  
   -Когда приводят весь класс, лекцию мы всегда читаем. А так - хочешь слушай, хочешь нет... - равнодушно объяснил инструктор.
  
   Димка не хотел. О МВ любой ребёнок мог прочитать в любой библиотеке столько, что хватит на десяток лекций. Инструктор кивнул и показал на дверь, самую обыкновенную.
  
   -Сейчас я её открою. Ты увидишь шар - в нём открыт люк. Входи, люк закроется, потом откроется. Ты выйдешь. На руку надевай вот это...
  
   Инструктор дал Димке браслет.
  
   -Когда загорится жёлтая точка и прерывисто запищит сигнализатор, ты должен войти обратно. Если ты задержишься - загорится красная точка и писк станет непрерывным - ты опаздываешь, и надо торопиться. Опаздывать - это дурной тон, к тем, кто опаздывает, у нас относятся прохладно, если, конечно, у опоздавшего не было уважительной причины. Если ты задержишься сверх нормы ещё больше, за тобою отправится спасатель. В этом случае в качестве наказания ты теряешь право экскурсии на следующий год... А сейчас прочти список мест, которые считаются безопасными, и скажи, какое тебе больше нравится.
  
   Выбор оказался солидным. Школьники чаще всего хотели увидеть будущее, хоть им и объясняли всякий раз, что это будущее - фальшивка, оно из другой реальности, и им, возможно, назначена иная судьба.
  
   Впрочем, в отдалённое будущее детей не допускали - из соображений безопасности. Будущее предсказать сложно, даже с МВ.
  
   Димка удивился, обнаружив три списка. В одном он без труда узнал времена прошедшие, второй, состоящий всего из четырёх пунктов, предлагал посмотреть на то, что, возможно, ожидает Землю лет через пятьдесят, а третий...
  
   -Я не понимаю, что здесь? - сконфуженно признался Димка инструктору.
  
   -А... Это не прошлое и не будущее, это... условно мы называем параллельными реальностями - ведь сущность МВ как раз в том, что она переносит объект в иную реальность. В первых двух списках реальности очень близкие к нашей - настолько, что их можно приближённо считать за одну. Однако наши исследователи обнаруживают точки, в которых события на Земле развивались совершенно иначе, и определять их положение на временной оси просто бессмысленно.
  
   Димка удивился. Он прочёл две книжки о МВ и несколько статей в детском научно-популярном журнале "Ракета", но про то, что есть такие "точки", он узнал впервые.
  
   -Мы недавно включили их в списки безопасных, - объяснил инструктор. - Эти места необычны, изучать их пришлось долго.
  
   Первые два списка Димка отложил. Что он, чокнулся - упускать такую возможность?! Жалко, к названиям не прилагают подробных описаний. Димке хотелось получше выспросить инструктора, но он постеснялся - как-никак, взрослому человеку придётся из-за него одного возиться с МВ...
  
   -Замок Итил... - назвал Димка почти шёпотом.
  
   ...Серебристый шар растаял у Димки за спиной. Браслет не подавал признаков жизни, Димка испугался. Что-то творилось неладное - и никаким замком не пахло - Димка очутился на дне тёмного и сырого оврага, вечернее небо вверху помигивало огоньками звёзд, а совсем близко, в глинистом обрыве, обнаружилась пещерка, у входа которой пылал небольшой костёр. Кто-то зашевелился возле огня, и Димка разглядел человека - в куртке, кожаных штанах и сапогах - он мог быть охотником или воином, или просто странником.
  
   Человек махнул Димке рукой:
  
   -Забирайся сюда, я всё объясню.
  
   Димка ещё раз взглянул на браслет и послушно вскарабкался наверх. Человек подал руку.
  
   -Садись на траву, она сухая. Хочешь чаю?
  
   Чаю не хотелось, но Димка кивнул. Впрочем, у чая оказался такой необычный и приятный аромат, что Димка несколько раз незаметно для себя отхлебнул из кружки.
  
   -Ну, слушай, - начал незнакомец. - Я - Хранитель Ворот. Никакой МВ нет. Есть лишь несложные иллюзии, устроенные магами из Алдариона, чтобы обманывать тех, кто глуп и тех, кто охоч до власти и наживы. Нам нужны одарённые дети - а отбирать их нелегко. Если мы будем это делать открыто - люди поднимут шум - не оберёшься хлопот. Поэтому мы устраиваем все эти экскурсии - мы смотрим, какие места выбирают дети, как они себя ведут. Тех, кто нам подходит, мы приглашаем быть с нами - а их двойников отправляем обратно.
  
   -Подождите, пожалуйста! - взмолился Димка. - А то у меня ералаш будет в голове. Дайте подумать...
  
   Человек улыбнулся и чуть отодвинулся. Димка растерянно смотрел на огонь - объяснили ему всё чётко, но уж очень внезапно.
  
   -Ну хорошо... Ну... а что дальше? Извините, у меня ещё такой сумбур в голове!
  
   -Ничего страшного. Ты спрашивай или просто так посиди, подумай.
  
   -А почему вы мне сразу сказали? Вы же должны меня проверять?
  
   Человек снова улыбнулся:
  
   -Тебя, Димка, мы давно приметили. И проверять уже не будем. Инструктор тебя просто не узнал - он бы всё объяснил сразу.
  
   -А я могу вернуться?
  
   -Это лёгкий вопрос. Став одним из нас, ты будешь ходить, где захочешь. И жить, где захочешь. Чтобы уходить и возвращаться, тебе не нужно будет никаких машин. Ты можешь отказаться - но прийти к нам, если передумаешь, снова - в любое время.
  
   Так Димка поселился в маленьком домике у озера посреди густого леса. У него был плотик, на котором Димка мог плавать или летать, и лёгкий серебристый обруч, не волшебный, а просто знак, по которому в Димке должны были узнавать мага из Алдариона.
  
   Димка познакомился с другими мальчишками - один жил в башне, высокой и белой, и летал на звере, напоминающем маленького дракона. Его звали Тони, и он всегда одевался как принц. С Димкой он вёл себя просто и ласково, но с теми, кто ему не нравился, он мог обращаться очень даже жёстко.
  
   Другой мальчик - Максим - жил в светлой, солнечной роще на берегу реки. Он не любил ничего грустного и тёмного, но Димка ни разу не видел, чтобы он летал - зато Максим умел легко и незаметно перебегать меж деревьев, и если прятался - его совершенно невозможно было найти - даже если знаешь, что он в трёх шагах от тебя.
  
   ...Прошло лето, и осенняя музыка зазвучала в лесах и на холмах, где жили мальчишки. Они не скучали, хотя время от времени, собираясь вместе, гадали, для чего же они поселились здесь?
  
   -Мы - как Хранители этой страны, - говорил Тони. - Если случится беда, мы должны ей помочь.
  
   -Но какая здесь может быть беда?! - удивлялся Максим. - И, если честно, мы всё ещё такие беспомощные против настоящих врагов...
  
   Был поздний вечер, из тех, тихих и тёплых вечеров, когда природа раскрывается перед очарованным созерцателем, будто волшебный цветок - и ты можешь, раскрыв рот, смотреть на звёзды многие часы или слушать плеск воды в ручье, или вдыхать ароматы трав, чувствуя восхитительную близость со всем этим миром...
  
   Димка собирался провести этот вечер один - он слышал, как ветерок всколыхнул старые сосны за озером - всколыхнул и уснул. Ночные звери выбрались из своих норок, устраиваясь поудобнее, поглядывая вокруг блестящими глазами. Затих древний водяной в чёрном омуте, и пробежали, хихикая и перешёптываясь, юные древесные духи...
  
   Ночь звала.
  
   Димка взял кусочек хлеба и фляжку с малиновым квасом, направил плотик над тёмным озером, понемногу набирая высоту. Ветер упруго гладил его плечи - и всё же был тёплым. Димка засмеялся.
  
   Он не знал, куда летит. Лес внизу становился всё гуще, луна убегала, опасливо оглядываясь на Димку единственным глазом, а Димка вдруг подумал, что найти дорогу обратно будет нелегко.
  
   Со свистом рассекая воздух, догнал Димкин плотик громадный ворон. Обернулся человеком - Хранителем Ворот.
  
   Димка и обрадовался, и обеспокоился - наверняка, что-то изменится сейчас. Хорошо или плохо?
  
   -Хочу попросить вас троих, - без вступлений начал Хранитель. - Вы ведь сдружились? Ты, Тони и Максим? Это просьба, ничего больше... Есть места, где сейчас не осталось никого из наших. Вы могли бы попробовать себя...
  
   -А что надо делать?
  
   -Ну, что... Ходить, смотреть... Если считаете, что надо - вмешаться. Кому-то помочь, кого-то защитить. Если надо - уничтожить. Попробуйте себя в роли ангелов - только не пугайся этого слова! Вы будете ошибаться - ну и ничего страшного. Миров много, а таких, как вы - мало, не хватает. Учитесь, пробуйте. Верьте в себя и прислушивайтесь к миру.
  
   Плот летел, лес не кончался, луна закатилась за горизонт, и звёзды блестели небывало ярко, готовые сложиться во что-то, чего ещё никто не видел.
  
   -Я согласен, - сказал Димка. - Что нужно сделать? Возвратиться к мальчикам, к Максиму и Тони?
  
   -Не стоит. - Хранитель кивнул. - Тебе сейчас проще войти в Ворота. А к ним я наведаюсь позже... Но ты точно готов?
  
   -Да! - Димка почувствовал лёгкий озноб от волнения. - Да, готов.
  
   Хранитель снова кивнул, взмахнул руками, упал вниз и исчез. Димка только охнул, хотел посмотреть - но вдруг дунул сильный ветер; чтобы не упасть самому, Димка схватился за палку, которая была у него вместо мачты...
  
   ...Плотик приземлился неудачно - в густое, молочное озеро тумана - а под туманом прятался овраг. Димка выпустил из рук скользкую мачту, покатился в колючки. Колючки оказались ежевикой, только ягод на них уже не было. Димка шипел, как рассерженный котёнок - он хотел спать и есть - всю ночь в пути, держась за мачту.
  
   Неудачи выстроились в очередь. Димка услышал охотников. Охотники - плохо: "Кто ты, мальчик? Ты что, совсем один? А ты откуда? Ты заблудился?"
  
   Охотники с собакой. Мимо не пройдут. Димка суетливо развернул парус, прошептал что-то путевому ветерку, и плотик заскользил над кустиками и кочками дальше. Охотники наверняка заметили. Пусть их... Димке уже всё равно.
  
   Лес, лес, речка петляет, сонная совсем. Мишка морду кверху задрал, Димкин плотик глазами провожает. Удивляется небось. Интересно, мечтают ли медведи по небу летать?
  
   Вдруг Димка увидел деревню. Привстал на корточках...
  
   * * *
  
   Мне приснилась ярко-алая бабочка. Я бежал за нею, а она смеялась, не давала себя догнать и не улетала.
  
   Вдруг я увидел лес. Он был такой лесной, что я испугался, но тут же мне словно прошептали на ухо, что страхи на меня не набросятся - они ждут других.
  
   Потом я увидел дом. Когда-то давно там, наверно, была избушка на курьих ножках, а теперь - просто дом. Я уже забыл о бабочке и смотрел на дверь, и стоял так ужасно долго, но из дома вышел человек - чёрный, только лицо и ладони белые, а волосы - непонятно какие.
  
   Я оказался в доме, и мы сидели за столом и разговаривали. Наверно, я должен был побаиваться этого незнакомого человека - но я не помню. Он смотрел на меня внимательно, строго и мягко. Когда он спрашивал меня о чём-нибудь, я с увлечением отвечал. Я рассказал о себе. Про то, что читать люблю, играть в те игры, где нужно что-нибудь выдумывать, а не думать (то есть, в игры, в которых выдумываешь сам, а не разгадываешь выдуманное кем-то). Ещё я не люблю игры, где надо только бегать или прыгать, и больше ничего. Мне нравится находить тайны - и вовсе не обязательно разгадывать их, достаточно просто знать о них, и чтобы их было много... - они раскроются когда-нибудь сами, как распускаются цветы - придёшь однажды утром и увидишь их, там, где накануне было пусто и уныло.
  
   Хранить тайны скучно. Хорошо делать новые - пусть везде будут ждать нас тайны, и каждый час какая-нибудь раскрывается - можно ходить повсюду, смотреть и удивляться...
  
   Я очень увлёкся, пока рассказывал, и хозяин дома всё слушал и слушал. Наконец он спросил, нравится ли мне жить так, как я живу, и я ответил, что в школу мне ходить не нравится, а лучше бы учиться по учебникам, потому что когда в классы сгоняют вместе людей, которым нравятся разные вещи, они довольно скверно проводят время. И потом - учителям часто приходится учить учеников, которые им совсем не нравятся, а ученикам - слушаться наставников, которых они ни капельки не уважают. Это очень глупо устроено, и хорошего получается мало.
  
   А ещё я бы хотел увидеть разные места на земле. Их, конечно, показывают по телевизору, но телевизор - это чепуха. Я часто простужаюсь, и путешественник из меня никудышный. А хорошо бы, как в сказке, когда дети могут спать в лесу и не болеть, и дикие звери их только пугают, а если уж совсем невмоготу - подвернётся тёплая избушка, и радушный хозяин приветит и накормит.
  
   Я удивляюсь богатым детям. Они занимаются какой-то ерундой! Если бы у меня было много-много денег, я бы купил лес и горы, и озеро, и устроил бы там много таинственных штуковин. Нет, не так, как в Дисней-лэнде. Дисней-лэнд - это просто яркая картинка, за которой, как за обычной декорацией - ничего, пусто. Много шума, много красок, много людей... В свою Страну я бы пускал немногих. И не тех, у кого хватит денег, чтобы купить билеты. Зачем мне жующие жвачку бездельники или проказники из тех, которым наплевать на волшебство? Или девчонки, для которых все игры - беспрестанное одевание-раздевание их любимых кукол? Или мальчишки, которым только и нужно, что повыделываться перед девчонками...
  
   Нет, я пускал бы в свою Страну только немногих. Кто умеет видеть в обыкновенном - загадочное, а в загадочном - волшебное. Нам бы не понадобилось наряжаться в дурацкие костюмы, чтобы чувствовать себя эльфами, не было б нужды с воплями размахивать мечами, чтобы увидеть себя наследниками древних героев, не пришлось бы изъясняться глупо-высокопарными фразами из книжек - зачем? Зачем, если река, бегущая меж туманных берегов уже сама по себе волшебна? Если горы вмещают в себя столько древнего величия, что не нужно к ним ещё чего-то добавлять... Зачем вставлять лампочки в глазницы картонному чучелу, если самая обыкновенная сова испугает тебя куда натуральней, если тебе так уж хочется испугаться...
  
   Сперва я рассказывал словами, но когда увлёкся, слова стало трудно подбирать, их заменили картинки. Картинки заслонили мне лицо того, кто слушал, а под конец всё размазалось так, словно плёнку в кино запустили быстро-быстро. Мне кажется, одна часть в моей голове расфантазировалась и выдавала мысли на всю катушку, зато вторая, сонная, работала медленно... как если бы двух художников заставили рисовать картинки. Одному поручили рисовать наброски, а второму - доводить их до конца. Первый работает быстро, а второй успевает только взять его холст, мазнуть пару раз - и швыряет картину нам - смотрите, вникайте...
  
   Я уже просыпался, и на самом краешке сна услышал, как он пообещал мне сделать что-то хорошее...
  
   Дни стояли прохладные, а утром - так и морозец прихватывал. Обыкновенное начало октября. Сентябрь был тёплый, затосковать по лету я ещё не успел, но как человек многоопытный (через полтора месяца стукнет двенадцать), очень даже ясно представлял все эти "прелести" впереди - дожди сутки напролёт, сырой и прохладный воздух в доме, насморки, сменную обувь... Впрочем, осень, конечно, красива. Если вы любите жечь костры, осень для этого - самое лучшее время года. А я костры обожаю... Истории там всякие, картошка печёная - это понятно, но не обязательно вовсе. Классно просто собирать дрова, смотреть, как разрастается робкий огонёк, как пылает жарко, и дождь с холодом ему не страшен, и можно несколько часов сидеть возле костра, поддерживать огонь, смотреть и думать обо всякой всячине... Никогда мне не было скучно возле огня!
  
   Сегодня вторник. А в понедельник под утро мне этот сон приснился, о котором я рассказывал. И, представляете, какую я штуку учудил? В понедельник у нас первый урок - сочинение писать. А я всё думал и думал про сон, из головы он у меня не шёл, и жалко было, что забудется скоро, как все сны - ну, не совсем, конечно, забудется, но мне уже не будет так хорошо, когда я о нём подумаю.
  
   Теперь, наверно, понятно, что я сделал? Я вместо сочинения свой сон записал. Двойку, думаю, не поставят, хоть и не по теме, но не бездельничал же я!
  
   Поставили пятёрку. Учительница сказала, что написано очень хорошо, но чтобы я постарался больше так не делать, потому что даже настоящим писателям надо учиться управлять своим вдохновением.
  
   Тут многие девчонки и из мальчишек кое-кто стали просить почитать.
  
   -Можно? - спросила учительница.
  
   Я пожал плечами. Всё равно ведь не отстанут, хотя смеяться теперь будут не один день, это точно.
  
   Но ехидничали меньше, чем я думал. Девчонки вполне серьёзно попросили "дать что-нибудь почитать". А те, кому на всё на свете было наплевать, тоже остались довольны - как-никак, пол-урока сплошного безделья.
  
   Меж тем, интересное только начиналось. А я тогда не знал, думал, неделя дальше уныло потянется. Думал - как бы эти промозглые, серые дни перехитрить? В саду, за домом, надо расчистить от палых листьев место, соорудить печурку и какой-нибудь простенький навес. Можно будет яблоки, картошку печь, хлеб поджаривать и чай кипятить. За лето много всякого горючего мусора во дворе накопилось - и польза будет, и удовольствие...
  
   Тут я встретил Димку.
  
   Приехал он из города всего неделю назад и учился в нашем классе дня три. Маленький, тихий и большеглазый, он мне нравился, но познакомиться поближе я с ним не успел, да я сам и не умел первым знакомиться, Димка, видимо, тоже. Жил он у тётки. Мне отчего-то казалось, будто тётка у него - вроде злой мачехи. Если бы мы с ним подружились, подумал я однажды, мы бы придумали, как с нею управляться.
  
   Димка стоял посреди улицы и смотрел на меня. Он меня, конечно, ждал. Я видел, что ему не по себе, оттого что придётся заговорить первым, но дело было, кажется, важным. Я улыбнулся - пусть Димка знает, что я рад его видеть.
  
   -Серёжа. - Он шагнул ко мне. - Я хотел тебе рассказать... Ты не торопишься?
  
   -Совершенно никуда не тороплюсь! - быстро заверил я. Димка не сводил с меня глаз - мне нравилось, какие у него глаза. Димка, вообще-то, казался робким для мальчишки, но смотрел открыто и легко, словно на самом деле ничего не боялся и не скрывал. Взрослые так вообще не умеют. У них в глазах всегда какая-то стенка - что-то не впускать, что-то не выпускать...
  
   -Идём, я покажу его сразу... Хочешь?
  
   Я кивнул и пошёл с Димкой.
  
   Мы шли и шли...
  
   -Я не знал, кому рассказать, - вдруг тихо проговорил Димка. И улыбнулся. - Я ни с кем ещё не познакомился. Ты... - Димка вскинул на меня глаза, и я на мгновение растерялся - я подумал: что же мне сказать или сделать, когда Димка закончит фразу... Но он не сумел - смутился. Опустил лицо, только мы и так всё поняли.
  
   Мы шли и шли.
  
   Я не сразу сообразил... Просто я не думал, что это так случится - неожиданно и взаправду.
  
   Но я совершенно точно понял тогда, что хотел сказать мне Димка!
  
   Несколько секунд я пялился куда-то себе под ноги. Потом... мы переглянулись.
  
   -Ой, мы мимо дома прошли! - засмеялся Димка.
  
   * * *
  
   Ранним утром, в понедельник, туман был живым. В третьем часу ночи похолодало, посветлела сама ночь, хотя до рассвета ей было ещё ползти и ползти.
  
   Тишина стояла невероятная - не тявкали собаки, не шевелились куры в курятнике, не шелестел ветер...
  
   Белый клок тумана в тишине этой, опасливой и жуткой, промелькнул, как не родившийся сон.
  
   Димка удивился и, придерживая воротник не застёгнутой курточки, на цыпочках прокрался в сад.
  
   Холод коснулся волос, лица, груди - но настоящую лазейку обнаружил снизу - на Димке были тоненькие трикотажные штанишки и ледяные от ночной сырости сапожки. Димка стиснул зубы...
  
   Потому что не увидеть этого... Уйти и не увидеть?!.
  
   Две яблони, словно зачарованные врата - из них вырывались, мелькали мимо и исчезали в ночной мгле клочья тумана. Они летели так, словно их нёс ветер, сильный ветер...
  
   Ночь, замерев, смотрела на Димку. Что сделает этот мальчик, обнаружив её сокровенную тайну? Её Двери в неведомый мир...
  
   Димке было, конечно, страшно, и он, конечно, шёл. Он даже успел коснуться ладонью бугристого древесного ствола - и волшебство вдруг рассеялось. Сад сбросил чары. Только теперь Димка понял, что увидел в проходе между деревьями больше, чем успел рассмотреть. Там двигались тени и вспыхивали огни, там дышало пространство...
  
   Потом, под одеялом, в полузабытьи, Димке показалось, будто Ночь ничего не имела против него, Димки. Она даже ждала его. Но путь был слишком велик для одного. Это было приглашение, которое следовало правильно понять. Полутени сдвинутся и образы станут верней.
  
   * * *
  
   Несколько алых пятнышек горели среди голых веток яблонь - яблоки почему-то не срывали. Ветер свободно летал между стволами, кружил листья.
  
   На секунду мне представилось, будто я стою здесь один - и ощущение тоскливой пустоты оказалось таким сильным, что я передёрнулся, как от озноба. Взял Димкину ладонь.
  
   Что ты чувствуешь?! - спрашивали Димкины глаза.
  
   Мы шагнули между яблонями, и я оглянулся, и в этот миг подумал, что стоит сказать Димке, чтобы он не сильно расстраивался - мы, наверное, просто не в правильный час пришли. Луну бы, полночь, и...
  
   Димка тянул меня за руку. Я сперва не понял. Возле поленицы громоздилось что-то, как мне показалось в первый момент, похожее на полуразвалившийся сарай, ощетинившийся обломками балок... Я очень мало смотрел в ту сторону, потому что меня поразил Димка. Он восторженно взглянул на меня, он бы побежал, быть может - даже полетел - но я, тупой маленький ослик, хлопал ресницами и очень медленно соображал.
  
   Корабль? Теперь я вижу, что это - не совсем, конечно, корабль, но эта штука - она явно умеет (или умела) летать по воздуху, и конечно не без помощи волшебства.
  
   Она напоминала побитую и покорёженную яхту, без парусов и киля, но со странными брусками, торчавшими в разные стороны от бортов - словно к ним когда-то крепились крылья.
  
   Что-то серое копошилось у трапа - маленький, бесформенный комочек, может быть, гном, может, привидение - при нашем приближении оно юркнуло бесшумно прочь - и как сквозь землю провалилось.
  
   Когда я уже коснулся рукою борта, когда мы с Димкой взбежали по трапу на хлипкое с виду, удивительное сооружение (у меня язык не поворачивается назвать его кораблём или судном!), я поразился снова - ощущению, которое меньше всего ожидал здесь обнаружить...
  
   Я чувствовал себя дома. Летающий домик... Он ждал нас, он не был ни заброшенным, ни ветхим - и мы совсем скоро в этом убедились - от него веяло теплом, живыми запахами и чем-то... названия чему нет, пожалуй, это был дух домашней, уютной сказки, нестрашной и интересной.
  
   С верхней палубы вела вниз лесенка - восемь ступенек, потом коридор, почти тёмный - слабый свет пробивался сверху, из щелей. С боков оказались две крохотные каморки, а дальше - комната побольше, с чугунной печкой, столом и посудой. Под лестницей мы увидели ход в кладовку - или трюм - я даже не знаю, какое название уместней. В кладовке витал запах сушёных фруктов - изюма, яблок - ветчины, которой мы, впрочем, там не нашли, и керосина. Я чувствовал, что в летающем доме есть ещё несколько комнат, но мы решили, не мешкая, обжиться здесь по-настоящему, и - кто знает, может этот дом и вправду способен летать?
  
   Мы побежали переодеваться. И ещё взять спички, еду, одеяла. Ну и что попадётся... ножик, например, моток верёвки, кусок брезента от дождя.
  
   Я, наверно, был похож на чокнутого, когда суетливо собирал вещи. По крайней мере, на меня так смотрели. Хорошо, что мне не пришлось врать. Куда я иду? К знакомому мальчику. Будем играть у него в саду... Странная затея. Ну и что? До сих пор я не курил, со шпаной не связывался, учился на четвёрки и пятёрки. Неужели мне нельзя доверять?
  
   Димка прибежал - часто дыша, сжал мой локоть:
  
   -Он всё там же, я проверял! Идём?
  
   Оказалось, что без обеда нас не отпустят. Может, это и правильно. Через полчаса - мы снова у Димки в саду. Небо заволокло тучами, и даже несколько капель упало мне на лицо и ладони.
  
   Интересно, снаружи окон у домика мы не видели. А изнутри?
  
   -Я взял две свечи, - сказал Димка.
  
   Только мы спустились вниз, как хлынул ливень.
  
   -Закрывай скорее люк! - вскрикнул Димка.
  
   Я не думал, что это нам сильно поможет, но люк закрыл. То ли щели были меньше, чем мне казалось, то ли вода особым образом стекала прочь - дождь остался сверху, удовлетворённо тарахтел мокрыми пальцами по доскам - а здесь, внутри, оставалось по-прежнему сухо.
  
   -Как славно, да, Серёж?!
  
   Я протянул в полутьме руку, нечаянно коснувшись Димкиной щеки. Он обернулся.
  
   -Серёжка... А представляешь - если будет дождь и дождь - целыми сутками, и все утонут, а мы будем плавать, и приставать к незнакомым горам...
  
   Было что-то в этом... ужасное и чарующее.
  
   Мы, не сговариваясь, двинулись к комнате с печуркой.
  
   -Дров маловато, - рассудил я. - Ну, ничего.
  
   Зажгли свечу, накололи лучин, развели огонь в печке. Димка сказал:
  
   -Давай сразу поставим чайник... Тебе нравится здесь?
  
   -Очень.
  
   Запах дыма, заползший во все щели, закончил преображение. Настоящим было всё только здесь. Домик, я и Димка.
  
   Чёрный, блестящий жук пополз от дров к теплу, к гудящему брюху печки. Мы следили за ним. Зашумел чайник, и оказалось, что заваривать чай нечем, зато Димка принёс варенье. Мы грызли сухари с изюмом и пили кипяток с вареньем. У нас была и другая еда, но почему-то мы ели только сухари. Они казались вкусными.
  
   -Я спать хочу, - улыбнулся Димка. - Ужас как!
  
   -А сколько времени? - Димка пожал плечами. Часов у нас не было, окошка тоже. Мы даже не знали, идёт ли ещё дождь или перестал.
  
   -Если мы сейчас уйдём отсюда, меня сегодня больше не отпустят, - сказал я, смутно догадываясь, что времени утекло порядочно.
  
   -Мне никуда не хочется идти.
  
   -И мне. Представь, Димка, вот будет что, если мы останемся здесь до утра?!
  
   -А я останусь... - прошептал Димка. Я понял, что он не шутит.
  
   -Я... - Потерялся тот миг, за которым мы уже не играли... вернее, игра сделалась Игрой, тем, что важнее настоящей жизни. Я не заметил, как это случилось, но в ту секунду, когда я хотел ответить Димке, я вдруг понял, что решаю сейчас что-то очень важное. Уйти я уже не мог. В первое мгновение я испугался этой мысли. А потом стало легко и свободно... - Я только посмотрю, что ТАМ, - быстро сказал я Димке.
  
   Люк был открыт. Дождь кончился, и я, наверное, минуту стоял, разинув рот, и думал - или пытался думать. Люк открыли. Кто-то таинственный, кто-то, кто хорошо прячется и крадётся по тёмным углам... Я передёрнулся - стоять на лестнице одному стало жутко.
  
   Но что делать? Звать Димку?
  
   Насмелившись, я протянул руку и захлопнул люк. Подождал. Сделалось темно и очень тихо. Я нащупал ручку двери справа, толкнул её - и увидел окно.
  
   Огромная, бело-золотая луна купалась в чернильной пустоте неба. Её сияние на миг ослепило меня, и я, заворожённый, шагнул за порог.
  
   Горизонт, далёкие облака - словно инеем, убрались серебристым ореолом, лёгкой кисеёй лунного света. Под нами - под домом, который плавно скользил над землей (летел - я это имел в виду), на высоте двух-трёх метров - проплывали луга и овраги, неподвижные, околдованные.
  
   ...Вдруг разом стало темно - дом летел под кронами высоких деревьев. Их ветви, будто кривые, чёрные лапы, махали мне то ли с угрозой, то ли в панике от вторжения чужаков.
  
   Тени от них были густыми, контрастными и жуткими.
  
   Лес тянул меня к себе, лес волшебный, чёрный, лунный.
  
   Я подошёл к окну и смотрел, не отрываясь, на проносившиеся мимо поляны, буреломы, глыбы полуночной тьмы. Были мгновения, когда я слышал отзвук чьих-то высоких голосов, похожих на вскрики, и видел мелькающие огоньки.
  
   Когда я вернулся к Димке, я ничего не рассказал ему. Я смотрел на Димку такими одурелыми глазами, что он, кажется, всё понял.
  
   * * *
  
   Дом влетел в лето.
  
   Мы сидели на крыше-палубе утром, свесив ноги и болтая ими, и грызли семечки. Дом летел над большой дорогой. Мы догоняли и нас обгоняли. Путники попадались разные. Тащилась компания ведьм - в чёрном с головы до пят, с кривыми клюками в птичьих лапах, горбатые, пустоглазые и противные. Их было не сосчитать - так они жались друг к другу. И вели на верёвке осла с мешком на спине. И шипели.
  
   Шли коротышки в чудных шляпах, и бородатые - просто кошмар! Они помахали нам шляпами.
  
   Встретилось нам стадо неведомо кого - животных, видно, заколдовали - сколько ни смотри, не удостоверишься - коровы ли, лошади, а может, одни только клубы лохматого тумана.
  
   Бродяга в залатанных - живого места не осталось - но чистых куртке и штанах попросился к нам до Горы. Мы были не против. У него в сумке оказалась карта, и вообще, он производил впечатление человека учёного, мог многое порассказать.
  
   -Вся Гора порыта норами. А эта дорога - Большая - обходит вкруг Горы. А слева - Малая - та ныряет внутрь.
  
   По одну сторону дороги тянулись виноградники и усадьбы. Возле одной усадьбы женщина доила корову, а маленький мальчик бегал вокруг с сачком и что-то самозабвенно вопил. Наш спутник надумал попросить молока - и вернулся с глиняной посудиной, полной до краёв.
  
   -А за вон той рощей - прелестный садик и домик - там нас угостят грушами и сливами.
  
   Дом снизился - вдоль дороги росли деревья - может, столетние, а может и тысячелетние. Ветки их смыкались в зелёные арки, и солнечные лучи, словно отсветы от золота и самоцветов в церкви, слетались и рассыпались...
  
   -Господа, минуту внимания! Вот летающий дом...
  
   Толстый наставник в сюртуке кричал, указывая на нас группе гимназистов. Те бродили между деревьями и смотрели по сторонам.
  
   На пне сидел страшно одинокий на вид принц, держа на коленях музыкальную шкатулку, рассеянно слушал игру колокольчиков.
  
   Ещё дальше два колдуна, стоя друг напротив друга, исступлённо трясли амулетами и завывали похлеще одуревших котов. Их всклокоченные космы выглядели весьма живописно.
  
   Дорога убегала резко вверх, превращаясь в арку громадного моста или, быть может, трамплина. Впереди был полосатый шлагбаум.
  
   -Врежемся... - прошептал Димка.
  
   Тррах!
  
   * * *
  
   Что было потом?
  
   Я не помню. Я не знаю, как чувствуют себя люди, которые повредились умом. Возможно, я оказался в их числе. Во всяком случае, моё состояние в следующие несколько дней было настолько необычным, что мне трудно его описать. Я только попробую.
  
   Я начну с конца этого периода, так как про начало писать нечего - я его не помню. Где-то в середине ноября я вспомнил, что мы летали в сказочную страну, что был такой мальчик - Димка, ну, словом, обо всём, рассказанном ранее. Три недели, промелькнувшие между нашим путешествием и тем моментом, когда память моя "включилась" - для меня пусты. Как я понял, это время я жил, будто нормальный мальчик, не болел, нормально учился, играл... Я никуда не исчезал, ни о чём необычном не рассказывал... Но я этого всего не помню! Словно я спал в заколдованной пещере, а мою роль играл кто-то другой - кукла или двойник, или иллюзия.
  
   "Включился" я не вдруг. Я помню, как стоял в школьном коридоре, и меня грызла неясная тревога - я чувствовал дискомфорт, что-то было неправильно, не так.
  
   А где Димка? - подумал я.
  
   Я пошёл в класс и не увидел его. Я стал искать его парту... Тут я подумал - почему мы сидим не вместе? Разве после всего, что было, кто-то сможет нас заставить сидеть на разных партах?!
  
   Я вдруг впервые задал себе вопрос - чем же закончилось наше путешествие?..
  
   Тревога росла, и соображал я в тот момент плохо - лучше всего, решил я, спросить у кого-нибудь.
  
   Светка Николаева была всегда очень спокойной девчонкой. Но тут она вытаращилась на меня, как на психа.
  
   -Димка?! Да он же ещё в октябре вернулся в город... Ну ты даешь, Серёженька!
  
   -А... - Я никогда в жизни так не дурел. Ни слова сказать, ни рот захлопнуть. Если б я хоть кивнул с умным видом - мол, извини, забыл, деловой я человек, ты же видишь... где мне помнить о Димке?
  
   Димка, Димка... Как же так?! Как это получилось? Как это могло случиться-то?!
  
   ...Я попытался узнать Димкин городской адрес у учительницы, но она сказала, что адреса такого у неё никогда не имелось. Мне оставалось спросить про Димку у его тётки.
  
   Ледяной ноябрьский ветер осколками бритв резал лицо и руки. Я шёл, ругая себя, что не подстраховался, не узнал в школе номер тёткиного дома. К тому моменту я уже не верил своей памяти - да и бывал-то я у Димки всего два раза - и в первый раз думал только о Димке, а во второй - о Димке и о Тайне у него в саду.
  
   Рано стемнело. Низко плыли глыбы туч. Про такие говорят, что они несут снег. Очень похоже, я не удивлюсь, если повалит снег, завихрится вьюга, тьма опустится среди бела дня, грянет гром и земля разверзнется! Всё идёт к тому, я ко всему готов. Я готов даже к тому, что придётся стучать в каждый дом на этой чёртовой улице в эту чёртову погоду...
  
   Я узнал адрес. В тот вечер или в следующий - я ждал на автобусной остановке, а ветер швырял горстями ледяную, мелкую снежную крупу. Грязь на улицах подмерзала, но с удовольствием размазывалась, когда нога попадала в особенно коварную рытвину.
  
   Я ехал и ругал себя и весь мир. Я старался не думать, что будет, если... и что будет, когда... Это неважно, шептал я, этого ещё не существует, это зависит от меня... Ой ли? От меня...
  
   Потом, на грязных, стылых и равнодушных городских улицах я промок и был зол на весь мир... кроме Димки. Он не виноват, повторял я. Может быть, ему ещё хуже.
  
   Какой-то пёс увязался за мной, и я думал, что если он кинется на меня, я пну его изо всех сил. Мне будет больно, тварь, но тебе ещё больнее!
  
   Пёс отстал. Саднило в горле. Всё, что осталось от мира - чёрные тени и жёлтые окна. И грязный снег. И моя мокрая куртка, которая местами была горячей, а местами - ледяной.
  
   Я не понимаю, думал я, как в сказках люди бредут дни и ночи, добираются до цели в бурю и мороз, остаются живы...
  
   Но у меня тоже была Сказка, с внезапной нежностью вспомнил я. Я буду думать о ней перед смертью.
  
   ...Ну, дурачок! Разнюнился.
  
   Дверь, обитая клеёнкой - помню, я искал кнопку звонка, но её не было; как же стучать, она ведь мягкая - дверь распахнулась, свет, тепло и силуэт на пороге - как в тумане. Не он, не Димка. Ну ладно, я ещё потерплю...
  
   Я вздрогнул. Он смотрел на меня. Человек, который явился из моего сна.
  
   Он быстро, без лишней суеты, снял с меня одежду - помню, как жар прилил к моим щекам - от простуды и от стыдливости. Потом меня завернули в большое махровое полотенце и ещё во что-то, и я пил горячее приторно-сладкое снадобье. Болезненный озноб временами встряхивал меня, но лекарство, наверное, оказалось очень сильным - я уже знал, что простуда отступила.
  
   Сколь непроглядна бы ни была тьма
   Если зажглась звезда, и её свет стремится вдаль,
   И ей откликается из бездны искра -
   Тьме не сдавить звезду никогда...
  
   -Что это? - тихо спросил я.
  
   -Книга Песен Скитальца. Грубый перевод, конечно...
  
   -А где Димка?
  
   -Димка... Он так же хочет быть с тобой, как и ты - с ним...
  
   * * *
  
   Димка был рассержен. Сейчас он ничуть не боялся Хранителя Ворот и решил сказать ему всё, что думает о его жестоких планах.
  
   -Ты славно всё сделал, Димка! - сказал Хранитель. - Ты нашёл его, будто по компасу - быстро и верно. Нам для поисков требуется гораздо больше сил и времени.
  
   -Хватит трепаться, - сказал Димка. - Почему я не могу встретиться с ним? Я лечу, но попадаю в другие места. Ворота не открываются, этот мир словно ускользает. Если вы хотите, чтобы я и дальше помогал вам, откройте его!
  
   -Маленький, пылкий волшебник! Разве ты не понял, что ты сам открываешь Ворота? Я научил тебя, чему мог - отныне ты можешь лишь превзойти меня. У тебя меньше опыта - но способности и силы велики. И если двери того мира не отворяются - значит, причина в чём-то, более существенном, чем моё желание или нежелание помочь тебе. Но я являлся твоему другу в видениях - и я подозреваю, что причина именно в нём.
  
   -Я не понимаю...
  
   -Либо он недостаточно чист - в его душе таится скрытая Тьма - либо у этого мира свои планы насчёт твоего друга.
  
   -Я не люблю играть в загадки. Я сейчас вообще не хочу играть. Скажите, есть способ перебороть всю эту чепуху?
  
   -Есть два способа. Сокрушить границы мира или притвориться обыкновенным мальчиком и жить в том мире по его законам, пока что-нибудь не изменится в вашу пользу...
  
   * * *
  
   Димка глянул в зеркало, старался - будто бы мельком - но разве от Него что-то скроешь?!
  
   -Нравится?
  
   -Я смешной?
  
   -А мне казалось, что тебя такие вещи не волнуют... Нет, Димка, ты не смешной. Ты... необычный.
  
   -Может, не надо? Я буду привлекать много внимания.
  
   -Я долго думал над твоим костюмом. Ты не сможешь рассчитывать на наши волшебные способности там. Поэтому мы будем использовать любую мелочь. Эта одежда - что-то среднее между летней пионерской формой и детским матросским костюмчиком - она максимально сентиментальна. Женщины при виде тебя умилятся. Ты без труда добьёшься от них помощи, потому что они будут видеть в тебе едва ли не ангелочка с крылышками. С мужчинами тебе дела лучше не иметь, а мальчишки, обжёгшись раз, быстро осознают, что хрупкое не всегда безобидно. Дети учатся легче, чем взрослые.
  
   -Хорошо, я уже согласился...
  
   -Меня пугает твоя вера в волшебство. Пока ты будешь там, я не смогу помочь - только советом и только во сне. Мне кажется, я хорошо поработал над тем, чтобы твоё оружие было так же сильно, как твоя видимая беззащитность - но оно не сможет действовать само. Не медли и не раздумывай, применяя его... Ты готов, Димка?
  
   -Да. Я думаю, что да... Чему вы улыбаетесь?
  
   -Как ты быстро учишься. Съешь эту таблетку.
  
   -Что это?
  
   -Успокаивающее. Тебе надо уснуть - иначе я не смогу обмануть Ворота. Вначале переправим твоё тело, а потом - если получится - Сознание.
  
   -А если не получится? - Димка не то чтобы испугался, но...
  
   -Вернём тебя и попробуем ещё.
  
   -Хранитель, а разве Ворота - глупые?
  
   -Нет, они мудрые. Но они не хитрые. Они не вникают в обман. Они по-своему наивны. Их разум - не такой, как у людей. Этим часто пользуются маги - если Ворота не желают их впускать - можно попытаться обойти запрет, обмануть - Ворота не воспринимают обман, как обиду - они не обижаются. Просто обман входит в правила их игры. Сумел обмануть - значит, прав ты. Иные думают, что Ворота даже не против того, чтобы запрет на переход преодолевался обманом - они просто предупреждают, что, по их мнению, тебе лучше смириться с их решением, советом...
  
   Димка вертел в пальцах таблетку:
  
   -Почему вы не усыпите меня магией?
  
   -Ты забыл. Наша магия теперь не проникает за Ворота. Ты можешь очнуться в неподходящий момент... Допрос окончен?
  
   -Фу, какая горькая! Когда я усну?
  
   -Не раньше, чем через полчаса.
  
   -Ужас!
  
   * * *
  
   Даже сквозь сон Димка чувствовал холод. И хруст снега под тяжёлыми лапами. И голоса - приглушённые, монотонные. И кто-то укутывал его, свернувшегося калачиком, в тёплость и мягкость. И Димка, разнежившись, переставал слышать и чувствовать. Потом - открыв глаза, часто замигал - свет был тусклый, желтый и тёплый, электрический, но почти как от свечи. Маленькая лампочка горела над столом всего в метре от Димкиного лица. По другую сторону стола - Димка сразу не разглядел против света - сидела старуха и вязала носок из овечьей пряжи. Уютно пахло печкой и поджаристой хлебной корочкой.
  
   Что-то необычное испытал Димка - он с трудом вспоминал, что всё вокруг означает. И спал он странно - мёртво, чёрно. Старуха видела, что Димка проснулся, но занималась своим делом. Димка её не боялся и соображал. В голове - всё спуталось. С огромным скрипом сложился вместе вчерашний день.
  
   Чёртова таблетка, подумал Димка. А ведь другие люди, случается, глотают их каждый день! Это же надо - спать без снов! Это плохо, я так не хочу...
  
   -Вы кто, бабушка?
  
   Старуха улыбнулась:
  
   -Яга Баба. Похожа?
  
   -Нет. - Димка тоже развеселился. Ему здесь нравилось.
  
   -А люди верят. И ты верь. Я детишек не ем, а так - Яга и есть, самая настоящая.
  
   -Я Бабу Ягу видел. Она противная - грязная, косматая, и кожа чёрная почти, и глаз с бельмом. Я про детишек не знаю, зато зайцев и белок она сырьём жрала... Вы не такая.
  
   Старушка наклонилась, коснувшись Димкиной руки - словно проверяя - не обманули её глаза?..
  
   -Я думала - шутил мой гость... - прошептала она.
  
   -О чём вы?
  
   -Да так... Старая я совсем.
  
   Не стал Димка спрашивать, где он, да как сюда попал. По всему видать - Хранитель своё дело сделал, переправили Димку в отгородившийся от странников незваных мир. Если бы всё здесь было таким же добрым, как этот домик в самой середине зимы...
  
   -Бабушк, тот, кто меня принёс, сказал, что дальше делать?
  
   -Чего ж медведь-то косолапый скажет? Вот, письмо оставлено...
  
   "Знахарка покажет дорогу. Тут недалеко. Будь готов к тому, что на следующую ночь уснёшь с трудом. Не забывай про оружие".
  
   За окном была зима. А на Димке - шорты да рубашка. Промахнулся мудрый Хранитель, о многом подумал... да не обо всём. Раньше-то Димке холод вреда причинить не мог...
  
   -Что же делать?.. - растерянно прошептал Димка.
  
   А старушка тем временем вытащила что-то из сундука.
  
   -Примерь-ка. Роста вы почти одинакового, он разве что в кости пошире будет.
  
   -Кто?!
  
   -Внук. Алик. С минуты на минуту объявиться должен. Мамка его по воскресеньям с гостинцами ко мне присылает. Он тебя и проводит.
  
   Шуба была коротенькая, Алик, наверное, года два, как из неё вырос - но очень тёплая. И штаны нашлись - с начёсом, толстые. Димка чувствовал себя неуклюжим медвежонком.
  
   -Валенки мои наденешь, Алик потом принесёт. Где-то ещё и шапочка для тебя была...
  
   Затопали на крыльце. Димка оробел, отступил в уголок. Вошёл, почти вбежал, впустив за собою облачко холода, раскрасневшийся мальчик в лыжном костюме.
  
   -Здрасьте, баб Ань, я спешу, я сюда и обратно..!
  
   -Ох! Ох, расшумелся! Ну-к, остынь, я с тобой вот кое-кого отправлю.
  
   Как он удивился! Разглядывал Димку и слова вымолвить не мог. А Димке глаза некуда девать, покраснел он, как девчонка...
  
   -Ну дела!.. А что ему, одеться не во что - ты его таким чучелом вырядила... В этой шубе я, наверно, ещё в детский сад ходил.
  
   -Хватит языком молоть! Вот тебе тут адрес - доведи, и чтоб по дороге ни в какую проказу не встревал. Слышишь? - Знахарка посуровела, а мальчишка присмирел - видно, не ожидая такого отпора.
  
   -Ну... баб Ань... Идём! - Он потянул Димку за рукав. Выскочили на крыльцо, старушка крикнула запоздало:
  
   -Эй, шалопуты!.. Дай хоть позавтракать парню!
  
   -Ой, баб Ань!.. Ты что, голодный? - нетерпеливо обратился он к Димке. Димка помотал головой - перекусить перед дорогой было бы неплохо, но он робел, и перечить этому чересчур энергичному мальчишке не решился.
  
   Алик прибежал сюда на лыжах - и теперь Димка в несуразном медвежьем наряде изрядно замедлил его шаг. День был тихий, небо пасмурное, но высокое, мороз несильный - Димка упарился, одолев всего лишь километр, а то и меньше, по дороге вдоль опушки соснового леса. По левую руку тянулся большой овраг, за ним - снова лес, и конца пути не виделось.
  
   -Тебя как зовут? - спросил Алик.
  
   -Димка.
  
   -Спортом, небось, не занимаешься? Откуда ты вообще-то взялся?
  
   Димка вздохнул.
  
   -Медведь принес.
  
   -А-а... Это ты от бабки понабрался, она меня тоже всякими сказками с толку сбивать любила. Как, бывает, наплетёт - а я смотрю - не то шутит, не то нет!.. Ну, не хочешь - не говори...
  
   И пошёл быстрее.
  
   Димка подумал, что провожатый ему не так уж и необходим - утро, Алик, наверняка из дому час назад как вышел, не больше - ну а Димка часа за два доберётся до людей.
  
   Адрес-то он помнит.
  
   И Димка понемногу отставал.
  
   Нет, одному идти лучше - можно глядеть по сторонам, и заснеженные сосны, и сизые тени в овраге, и сама дорога - перестают тяготить - такой покой повсюду, такая тишина! Димке не верится, что нельзя ему взлететь, нельзя, смеясь и кувыркаясь в воздухе, раскинув руки, видеть, как мелькают внизу мохнатые кисточки сосен, промелькнуть быстро-быстро, как ветерок, над нетронутыми ничьим следом сугробами, коснуться их ладонями, взбив облачка белой пыли - и взмыть высоко-высоко...
  
   -Эй!
  
   Алик остановился. Махнул рукой.
  
   -Давай живей, чего ты совсем раскис-то? А то бабка меня заест - не довёл, скажет, до места...
  
   Что тут поделаешь, наверняка уже недалеко осталось, подумал Димка, догоняя мальчишку.
  
   Через четверть часа лесная опушка изогнулась, открывая домики внизу большого лога. Тянулись к небу дымки от труб, и в чистом, зимнем воздухе вкусные печные запахи доносились до мальчишек - ух, как Димке захотелось чего-нибудь съесть!
  
   -На лыжах я бы за минуту дома-то был! - вздохнул Алик. Димка не ответил. Вдруг откуда-то - из за сугроба, что ли? - выбралась со злым рычанием псина - здоровенная, Димке, наверно, выше пояса. Гавкнула, побежала к ребятам. Димку ледяной волной окатил страх - и сработало, видно, вталдыченное Хранителем наставление - он, не думая, выбросил левую руку вперёд - рванулось от браслета на запястье что-то яркое, горячее...
  
   Алик, наверное, вскрикнул - Димка слышал чей-то вскрик - но у него самого зубы были сжаты. Зверя разорвало - так сделала бы дело разрывная пуля. Руку Димка с трудом опустил - и стоял, содрогаясь от пережитого испуга. Справился он с собой спустя полминуты, не меньше, обошёл Алика, который пялился на него, раскрыв рот.
  
   Алик догнал его.
  
   -Ни черта себе! - хрипло выдохнул он. - У тебя что, пистолет? Покажешь?
  
   -Нельзя. Нет...
  
   -А я выстрела даже не слышал! - признался Алик. - То ли уши заложило, или он у тебя с глушителем?
  
   Роли внезапно изменились. Димка, пересилив потрясение, шагал не спеша, чувствуя, как прибывает уверенность в скором и счастливом окончании пути.
  
   Шедший рядом Алик всё поглядывал на него искоса - пытался высмотреть, где же спрятано оружие? Мозги у Алика работали неплохо - понял он, что чересчур легкомысленно отнёсся к загадке: откуда у бабки Ани этот гость? Одетый не по зимнему - это наверняка. И стрелок изрядный - только дурак стал бы считать попадание случайностью.
  
   Идиотом буду, думал Алик, если дам такой загадке меж пальцев ускользнуть! Ничего себе - а с виду - так хлюпик маменькин...
  
   Удивлённо смотрел Димка на деревенскую улицу - вроде бы та же - но нет, что-то изменилось, а что - не понять, Димка зимою её не видел ни разу. Людям, которые всю жизнь в одном краю живут, такого не понять - наблюдают они постепенную смену времён года, и с детства привычно им волшебство преображения.
  
   И волновался Димка, и решимость таяла, и вместо того, чтобы бегом кинуться к знакомому дому, постучать в окно, ждать, переминаясь нетерпеливо, когда звякнет калитка... шёл он всё медленней и изумлялся сам себе - да что с тобою, Димка?!
  
   И страх заставил его остановиться. А если там никого?! А если он уехал? А если...
  
   Да нет же, глупый! Видишь - из трубы идёт дым!
  
   Димка стал у калитки и поднял руку, чтобы открыть её, но почему-то этого не делал. Ему казалось, будто он забыл о чём-то важном. Димка оглядел себя...
  
   -Ну и вид у меня! - прошептал он.
  
   Что если он не узнает? - подумал Димка. - И засмеётся... Да ну, чепуха!
  
   Но всё же Димка незаметно для себя расстегнул пуговицы на шубке, почему-то не чувствуя холода; потом оглянулся. Увидев, что Алик всё ещё топчется позади, махнул ему - этот жест можно было расценить, как: "уходи отсюда", или как "до встречи" - кому что больше нравится. Затем Димка вошёл во двор. И поднялся на крыльцо. Димка вдруг с удивлением вспомнил, что с Серёжкой они провели вместе только полдня и ночь. Странно, но Димке этот промежуток времени всегда казался гораздо длиннее - неделей или месяцем. Я о нём так мало знаю! - ахнул Димка.
  
   ...Повернул ручку - дверь открылась. Полутёмные сени и ещё одна дверь. Толкнуть или тянуть? Вообще, надо стучать, но Димка почему-то не делает этого.
  
   Тепло нахлынуло - а с ним и запахи - запах печки, жареной картошки и каких-то трав. Кто-то вышел к Димке - Димка поднял глаза и тихо охнул.
  
   Удивительно - он всё понял мгновенно. И не знал, что теперь делать. Он стоял перед ним, перед Серёжкой, совсем уже взрослым, и не было важно, как всё это получилось - он думал только об одном - что же будет теперь?
  
   -Ты... войдёшь? - тихо спросил я.
  
   Димка кивнул и шагнул навстречу, но обо что-то запнулся в полутьме, вцепился в мой рукав. Я тоже качнулся к нему. Димка был совершенно растерян - я почувствовал это по тому, как он судорожно вцепился в меня и ничего больше не делал. Он, конечно, не знал, сколько прошло лет с той волшебной ночи - и даже не подозревал о злой выходке времени. Мне вдруг стало страшно жалко его - так, что захотелось плакать, как мальчишке - я давно уже привык к своей боли - но он-то нет.
  
   Я вывел Димку на свет. Он замигал, не сводя с меня глаз, разглядывая моё лицо чуть испуганно и жадно, словно боялся в чём-то ошибиться. Теперь он держался за меня обеими руками - я не сумел вытерпеть, в глазах защипало, я вытер их локтем, за который Димка держался - и это было смешно - я улыбнулся, думая, что, может быть, Димка тоже отвлечётся - но он прижался ко мне, обняв меня - так неуклюже в этой своей шубке, молча и отчаянно. Мне показалось, что он плачет - я перепугался (...). Димка вдруг прошептал:
  
   -Я тебе теперь не нужен?..
  
   -Димка... Если бы ты знал... Я каждую ночь прошу, чтобы ты мне хоть во сне снился!
  
   * * *
  
   По случаю праздника наварили мы с Димкой пельменей и ели их - а они аж плавали в масле и были обалденно вкусны. Но мне нравилось смотреть на Димку, когда он их ел - не меньше, чем есть самому.
  
   Отяжелев от сытости, мы уснули рано, хотя и думали, будто будем болтать всю ночь. Самое последнее, что я успел сказать Димке - это о ёлке. Завтра тридцатое декабря, и у школьников уже начались каникулы, будет ёлка, и я предложил Димке пойти посмотреть. Он обрадовался (вернее, я должен сказать - ещё больше обрадовался, ведь мы и так весь тот день радовались, даже устали), и сказал, что это будет прекрасно, если я пойду с ним. Потом я попробовал ещё о чём-то подумать, но получилась такая белиберда в голове, что, едва успев удивиться ей, я заснул.
  
   Мне приснился Готмог, он ковал что-то в чёрной, продымлённой кузнице, а на заднем плане мерцал огонь и метались какие-то карлики. Несмотря на все эти зловещие атрибуты, сон не казался страшным - даже когда жуткий предводитель армий Тьмы поднял лицо и взглянул на меня, в его багровом оскале мне почудилась не угроза... Он словно сказал - скоро мы выйдем, нам по пути, зови, когда придёт Время...
  
   * * *
  
   Алик, подождав немного за калиткой, понял, что ничего интересного он сегодня больше не увидит. Это было обидно - загадка, показав уши, спряталась в нору. Расспросить, что ли, бабку? Она вообще-то добрая, но если упрётся - не уломаешь!
  
   Пойду сейчас по улице - если никого не встречу - вернусь в лес, пристану к бабке. А встречу - и ну его всё к лешему, мне дома ещё двор от снега чистить!
  
   Подумав так, Алик неторопливо побрёл по укатанной колее - и вдруг замер, разинув рот. Мчался - почти летел - по деревенской улице огромный белый конь, одетый в блестящую броню - и будто не ощущал её веса... а на коне - всадник, но какой!
  
   Такому бы на пони ещё ездить, за головою конской его почти не видно - тоненькой, маленький. Плащ позади реет, лицо под маской скрыто, у пояса - меч. А сидит свободно, спина прямая - ну картинка из сказки!
  
   Промчался мимо - Алика словно жаром овеяло. Осадил коня у дома, где Димка пять минут назад исчез, погарцевал... Вот интересно, обмирая от восторга, думал Алик, видит ли кто ещё? Как обидно, если мне никто и не поверит!
  
   Всадник, меж тем, увидел или услышал что-то, ведомое лишь ему одному - он вдруг направил коня обратно - и опять Алик пялился на чудесное явление, а всадник - ну ни капельки внимания на Алика не обратил. Проскакал, скрылся за поворотом, стих топот копыт - и всё, и нет его!
  
   Хоть следы на снегу остались...
  
   К полудню потеплело. Снег охотно лепился в плотные комки, и кое-кто из ребят затеял снежковые битвы. Никто не удивится, подумал Алик, если я начну строить здесь снежную крепость... строить крепость и наблюдать за домом!
  
   * * *
  
   Алик ушёл со своего поста уже под вечер. Подморозило, и ныли ладони в промокших рукавицах, Алик чувствовал жестокий голод - он с утра ничего не ел - и разочарование. Несколько минут, пока ещё светилось окошко, и мелькали за занавеской смутные тени, Алик упрямо ждал, уже почти не обращая внимания на свою крепость. Занавески оказались плотные - ничего толком разглядеть за ними нельзя. Потом и свет погас. Алик вздохнул, пнул ботинком кривую снежную стену - выстояла! - взял лыжи и отправился домой - получать неминуемую взбучку.
  
   * * *
  
   Ничего особенного я от Ёлки не ждал - ну какие у нас в селе артисты?! Да и постановка волшебного праздничного действа требует таланта, которого и у профессиональных-то режиссеров частенько в обрез. Нет, дело не в спектакле. Праздник на таких вот утренниках создают сами зрители - и чувствовать наивную их радость, когда неуклюжий Дед Мороз с косо прицепленной бородой фальшивым баском пятнадцатилетнего акселерата декламирует загадки... пожалуй, эта радость стоит потраченного времени. Я не знал, что думает по этому поводу Димка, но на Ёлку он собирался с удовольствием...
  
   * * *
  
   Настроение у Алика утром оказалось отвратительным. Саднило в горле, противный молочный суп годился только для одного - швырять тарелками с ним в дурацкие рожи клоунов; за окном сияло омерзительно яркое солнце, и, самое главное - Алик был уверен, что вчерашние всадники и выстрелы из рукава - бред собачий. На Ёлку идти не хотелось - но он всё же вяло собирался - надо получить подарки, а то мало ли...
  
   На улице Алику стало лучше - в конце концов, впереди зимние каникулы!..
  
   ...Увидев Димку, Алик оцепенел.
  
   Это случилось в зрительном зале. Они - Димка и почти незнакомый Алику парень лет двадцати пяти - стояли - словно нарочно - в дальнем углу зала, время от времени негромко переговариваясь. В парне Алик не заметил ничего необычного, может быть, только взгляд - казалось, он скользит по всему залу, порою останавливаясь - то делаясь пронзительно острым, то будто стекленея - и снова возвращаясь к Димке. А сам Димка! Кто шил ему костюм?! Неужели, он тоже участвует в представлении? Алик видел, как проходящие мимо Димки люди с радостным изумлением охватывают мальчика взглядом. Казалось бы - что особенного? Не шелка и не бархат, не шляпа с пером и не живописные лохмотья. Шорты, рубашка - какая-то очень уж лёгкая, воздушная, может быть, из-за широкого воротника и коротеньких рукавов...
  
   Алик вздохнул - он понял - Димка излучал Лето! Тёплый Свет...
  
   -Почему ты смотришь на него? Ты его знаешь?
  
   Алик с лёгким недовольством повернулся. Чувства были слишком необычными для самого Алика, и ему меньше всего сейчас хотелось, чтобы кто-то видел, как он пялится на Димку - будто обалдевший дошколёнок на эльфа.
  
   Это была девчонка. И - что очень странно - совершенно незнакомая. Ростом она казалась чуть пониже Алика и могла учиться в другом классе - но Алик бы поклялся, что таких красавиц с шоколадного цвета глазами у них в школе не было вовсе.
  
   Взгляд её, от которого голове закружиться недолго, заставил Алика на миг забыть о Димке.
  
   -Что молчишь? Ты что, дурак?
  
   -Оставь его, Тони, он следит за Димкой в основном из-за меня.
  
   К ним подошёл ещё один мальчик - и снова - незнакомый (откуда они взялись, из города, что ли, на ёлку понасъезжались? У них своя, что ли, хуже?!). Алик растерялся. И мальчик, и девочка были в голубовато-золотистых комбинезонах - но вдруг словно что-то неуловимо изменилось - когда они стояли рядом, Алик был уже совсем не уверен в том, что очаровательная незнакомка - девочка...
  
   -Почему из-за тебя? - удивилась(-ся) она(он?).
  
   -Да он видел меня, когда я влетел в это село на лошади - гнался за Димкой, ни о чём не думая.
  
   -Он может быть опасным?
  
   -Да ну, вряд ли...
  
   Они замолчали и отошли, на удивление непринуждённо затерявшись среди зрителей. Алик чувствовал себя идиотом. Трудно не чувствовать, когда двое таких вот детишек (Алик не сомневался, что они младше его, по крайней мере, на год) говорят о тебе, будто тебя здесь нет. И если этот пацан не обманывает, то именно он был тем всадником...
  
   Может, невозможное всё-таки случилось - и Димка - пришелец из космоса, которого преследуют двое врагов? Может, они и не дети вовсе? А что? Разбился корабль в лесу, Димка один, без снаряжения и тёплой одежды, тут его находит баба Аня. А этот его спутник - инопланетный резидент на Земле. Похож. Димка ищет у него прибежища, а его самого тем временем преследуют - и выбирают время, когда никто не сможет им помешать. Все сходится, чёрт возьми - и этот выстрел в собаку - не мог же ребёнок в самом деле, так хладнокровно и точно пользоваться оружием!
  
   Только одно не укладывалось у Алика в голове - зачем Димке понадобилось "светиться" на утреннике? Сидел бы в доме... Или он тоже кого-то ищет? Впрочем, дом его нельзя считать надежным укрытием, ведь всадник о нём знает. А может, Димка нарочно хочет быть там, где много людей, рассчитывая, что врагов это остановит?
  
   Алик в очередной раз нашёл глазами Димку. Нет, ну не может человек (или кто он там есть?), скрывающийся от врагов, так ослепительно улыбаться, глазея на хоровод "снежинок" возле ёлки!
  
   * * *
  
   Мы вышли в вестибюль из зрительного зала, я глянул на часы - было два тридцать. Димка перехватил мой взгляд, потом заозирался, удивлённо посмотрел на окна.
  
   -Серёжка, почему так темно?
  
   -Темно?.. Ну... зима ведь. После четырёх уже сумерки.
  
   -Да, но ещё должно быть светло...
  
   -Снежные тучи ползут, будет метель. - Я увидел незнакомого мальчика, чуть постарше Димки. У него было напряжённое лицо.
  
   -Это Алик, - объяснил Димка. - Он вёл меня до села от старушки в лесу.
  
   Я кивнул Алику, и он с лёгким удивлением ответил.
  
   -За вами следят. Двое пацанов.
  
   Я улыбнулся, но Алик считал, видно, дело слишком серьёзным:
  
   -Они... не простые. Один ехал на лошади в доспехах... вчера. До вашего дома. Посмотрел и повернул обратно. А сегодня они следили за вами и за мной. Но меня они не боятся.
  
   Мы с Димкой переглянулись.
  
   -У тебя есть какие-нибудь соображения? - Димка помотал головой:
  
   -Я же никому не сделал ничего плохого.
  
   -Наивный! - выдохнул Алик. - Значит, ты что-то знаешь или умеешь, чего не должен!
  
   -Мальчик начитался детективов! - сказали рядом. Я вздрогнул, притянул Димку к себе - но пугался зря - Димка сперва изумлённо замигал - и улыбнулся:
  
   -Это же Тони! Как ты очутился тут?!
  
   -Хранитель послал нас. Он сказал, что вместе мы, пожалуй, сумеем вырваться отсюда - это нехороший мир - изнутри он очень противится попыткам менять в себе что-то волшебством.
  
   Тони был похож на принца из кино - длинные, чуть вьющиеся золотистые локоны, курточка с кружевным воротником и манжетами... только глаза его смотрели очень уж не по-детски строго. Я услышал, как Алик прошептал:
  
   -Ничего себе, как успел переодеться!
  
   Стремительно темнело. Школьники, те, что не были заняты в постановке, расходились по домам, но кое-кто ещё возился с костюмами или помогал учителям убирать декорации.
  
   -А где Максим? - спросил Димка Тони.
  
   -Скоро появится. Он...
  
   Тут мы все увидели Максима. Трудно было не догадаться, что это именно он - если мальчишка в шортах и в футболке бежит по улице 30 декабря - то это либо началась атомная бомбардировка - либо один из Димкиных "волшебных ребёнков" на тропе войны... и ещё это очень красиво...
  
   Максим был испуган. Он пожал Димкин локоть и, переведя дух, сообщил, что на нас надвигается буря.
  
   -Нам всего пять минут до дома, - улыбнулся я. Максим встревожено посмотрел на меня и сказал - тихо:
  
   -Я никому не советую отсюда выходить...
  
   И наступила ночь...
  
   Глухие удары ветра в стены были так сильны, что мне сделалось страшно - удержится ли крыша и стёкла?
  
   Странное ощущение - словно я стою посреди тишины, а где-то, вне её, бьются волны бури и испуганные голоса школьников.
  
   Кто-то из взрослых хотел открыть двери и посмотреть, что происходит. Я заметил - Максим при этом вздрогнул, будто хотел побежать и сказать, чтобы этого не делали... и сдержался. Оказалось, дверь уже завалило снаружи так, что открыть её не смогли.
  
   Никто из нас пятерых не двигался - потом я почувствовал, что мы держимся за руки, будто зачарованные постановкой - странной и жуткой - в театре, где актёры смешались со зрителями, сойдя со сцены. Кто-то из младших заплакал, кто-то предлагал разбить стекло, другие заклинали ни в коем случае этого не делать. Кроме нас в школе оставалось, кажется, человек тридцать.
  
   Вышла из кабинета директора бледная - прямая, как жердь - учительница, и растерянно объявила, что телефон не работает. Какой-то мальчик сказал, что свет тоже должен вот-вот погаснуть - и все вокруг притихли и жались друг к дружке.
  
   Вдруг Максим выступил на середину зала и неожиданно звонко сказал:
  
   -Это всё чепуха, зато конфет и апельсинов с печеньем у нас хватит надолго.
  
   Полная, низенькая женщина ойкнула:
  
   -Ты же замёрзнешь, мальчик! Оденься, пока есть свет...
  
   Зал несколько секунд вдумывался в смысл Максимкиных слов - о том, что придётся здесь ночевать, до сих пор никто не решался помыслить.
  
   Погас свет. Девчонки завизжали. Вдруг вспыхнул яркий шар - Максим стоял, запрокинув лицо и чуть разведя ладони, между которыми и пылал этот шар - сгусток голубоватого огня величиною с апельсин.
  
   Визги, вскрики, восхищённые голоса и очарованный шёпот - и Тони бросился к Максиму, чтобы поддержать его за плечи. Шар разделился. Максим перекинул один Тони, и Тони бросил его под потолок. Шарик замер там, освещая зал...
  
   Когда мальчишки возвратились к нам, мне показалось - Максим едва держится на ногах. Мы усадили его на стул, Тони присел рядом, взяв Максима за руки. Было очень тихо. Какой-то мальчик - младше Димки - протянул Максиму шоколадку. Тот, улыбнувшись, отломил половинку и стал есть.
  
   Почти весь первый этаж школы был освещён. Волшебные шарики светились в вестибюле, в раздевалке, в столовой, в зрительном зале и в одном длинном коридоре без окон. Впрочем, все окна были завалены снегом полностью. Пожилая женщина - кажется, завуч - подошла к нам и, присев возле Максима, спросила:
  
   -Что нужно делать?
  
   Максим вскинул не неё глаза, снова улыбнулся:
  
   -Не знаю. Наверно, придётся ночевать здесь.
  
   Тони повернулся. Кажется, все только теперь заметили, что его облик - одежда и волосы, и манера держаться - настоящие. Кто-то снова удивлённо ахнул...
  
   -Соберите всю одежду в самом тёплом зале. Всю еду надо поровну поделить между детьми. Если в столовой есть ножи и ещё что-нибудь острое - давайте их все сюда.
  
   -Спать нужно в комнате без окон, - прошептал Максим.
  
   -Да, конечно. Есть такие?
  
   -В раздевалках очень маленькие окошки - и они высоко.
  
   -В них пролезет большая собака?
  
   -Что?! Н-нет...
  
   Вопрос Тони про собаку поверг всех взрослых в растерянность - а дети опасливо отодвинулись от окон и тёмных углов. Я тихо спросил Димку:
  
   -Ты понимаешь, в чём дело?
  
   -Я - нет. Но знаешь, Серёжка, вчера на меня кинулась какая-то псина - я не разглядел её - но, кажется, она была большой.
  
   -И что?
  
   -Я выстрелил в неё. - Димка показал на свой браслетик у запястья - он был телесного цвета и толщиною - с Димкин мизинец. Я даже не помню, обращал ли я раньше на него внимание. - Чудо инопланетной техники, - смущённо улыбнулся Димка. - Хранитель сказал, что не нужно ни целиться, ни думать - только выбросить руку в сторону врага - оно сработает только на врагов.
  
   -Я знаю такое, - вставил Тони. - Очень классная вещь. Ты, Серёжа, не беспокойся - оно действительно стреляет только во врага. Но стоит такая штука полмира - в ней два датчика психополя - один настроен на владельца и не может быть перенастроен - поэтому это оружие не передаётся даже по наследству - а второй - на волны враждебности к владельцу извне. Если владелец думает: "опасность!", а кто-то рядом хочет ему вреда - браслет стреляет вдоль линии руки с небольшой автокоррекцией. Самое главное - в нём нет никакого волшебства, поэтому он сработает где угодно.
  
   Все мальчишки слушали Тони, что называется, разинув рты. Кто-то хотел рассмотреть браслет поближе, но Тони отстранил любопытного:
  
   -Я и так зря разболтался. Чем меньше про это знают - тем лучше. И вы не обсуждайте меж собой - мало ли, кто услышит!
  
   -А кто? Кто?! - заволновались дети. Тони покачал головою и пошёл осматривать раздевалку. Максим прошептал вслед:
  
   -Ах ты, зазнайка!..
  
   -До вечера ещё долго, - сказал я Димке. - Если мы ничего не будем делать, только слушать страшные истории - кончится одной большой истерикой.
  
   Димка кивнул. Меня услышала завуч и предложила:
  
   -Надо организовать игру.
  
   -Да-да... Не шумную - что-нибудь вроде загадок или занимательных историй...
  
   Тех, кто помладше, удалось кое-как отвлечь на время. Завуч и молоденькая учительница усадили детей в круг, остальные взрослые и ребята постарше стаскивали в раздевалку маты, загромождали партами проходы, кое-кто напряжённо вслушивался - случалось, что на несколько мгновений все голоса смолкали - и тогда наваливалась густая тишина... она словно заползала из чёрных, занесённых снегом окон. Мы переглядывались - и было в этом что-то нереальное - призрачное освещение залов, хмурые лица, взгляды в тёмные углы - и кухонные ножи в руках, такое впечатление, словно школу унесло волшебным вихрем Гингемы в какую-нибудь Лапландию или вообще к чёрту на рога - и кроме нас на тысячи километров вокруг людей нет... только оборотни - или кого там ещё имел в виду Тони?
  
   Я захотел поговорить с Тони один на один. Он либо выделывается, либо знает что-то такое, чего не решается говорить при... ком? Он кому-то не доверяет или боится испугать?
  
   -Почему вы с Максимом думаете, что на нас могут напасть волки?
  
   -Потому что мы видели их. Потому что Хранитель позвал нас и сказал: идите туда, за Димкой, ибо мы сделали что-то неправильно - когда я проводил Димку, говорил Хранитель, я почувствовал, как в соседних землях словно сдвинулись незримые границы и смутное беспокойство овладело мной, и словно ветерок повеял - я бы сказал, что Ворота так и не затворились, или даже сломались - или случилось что-то иное, непонятное... Жаль, Хранитель не предвидел подобного, и у него не оказалось оружия для нас. Мы положились на свои способности и пошли вслед за Димкой - но скоро Хранитель догнал нас на коне. Возьмите его, сказал он, а то времени утекло уже порядочно и Димка может затеряться. Сам он вернулся, чтобы присмотреть за Воротами и попытаться понять смысл случившегося. Если получится, он поможет нам, но вот уже сутки, как мы не получали от него сообщений - а мне это кажется скверным признаком... Когда мы с ним расстались, мы долго ехали по медвежьим следам - вдвоём на одном коне... Это было здорово... и мы уже не думали ни о чём плохом - звёзды сияли и лес спал - тихий такой... А потом - тени и глаза! Они пронеслись чуть в стороне. Мы испугались. Один из них бросился к нам, но Максим засветил свой огонёк - мы тут и разглядели эту мерзость - я думаю, что волк, но возможно и что-то другое, но похожее!
  
   -Постой, Тони! Но зачем волкам охотиться за Димкой?!
  
   -Да не охотятся они! То есть, я так думаю... Их, видно, затянуло сюда из других миров через повреждённые Ворота.
  
   * * *
  
   Я проснулся и подумал, что уже ночь. Глухая и глубокая. Не знаю, почему я так решил - ведь все окна завалены...
  
   Я проснулся оттого, что с моей ноги стянули пальто, и ей было холодно. Лучше бы спать, не разуваясь - в раздевалке холодно, все легли на маты, укрывшись верхней одеждой или даже не снимая её. Но не разуваться нельзя - тесно, ещё треснет кто-нибудь кому-нибудь каблуком...
  
   Димка дышал мне в плечо. С другого боку пристроился Максим, а Тони улёгся за Димкой. Часовых мы почему-то не выставили... Я вообще плохо помню, что было перед сном. Хотелось есть... Легли рано - то ли в семь, то ли в восемь. Помню, как кто-то из старших ребят настойчиво предлагал выбить стекло и прорыть лаз.
  
   Тони сказал:
  
   -Ладно. Тогда иди на второй этаж, делай там, что хочешь, только двери мы за тобою запрём и открывать не будем, даже если ты вернёшься.
  
   -Почему это?
  
   -Потому "это", что это, может, будешь уже и не ты!
  
   Почти все догадались, что он имел в виду - пугать Тони умел и, видимо, любил.
  
   ...Я подождал, пока сон улетучится окончательно. Мне нестерпимо хотелось выйти отсюда - походить взад-вперёд, что-нибудь сделать... не знаю. Я очень давно не спал в одной комнате с таким количеством людей. Это давило. Даже просто шумно вздохнуть - и то нельзя - проснётся кто-нибудь из маленьких, будет плакать...
  
   Ещё одна проблема - Димка держался за меня во сне. Я ждал. Димка почесал щёку... и снова положил ладонь на мой локоть. Я улыбнулся... Вдруг он прошептал - тихо-тихо:
  
   -Серёжка... ты не спишь, да?
  
   -Ага.
  
   -Проводи меня, пожалуйста... мне выйти нужно.
  
   ...Я обратил внимание, что Максимкины светильники не позволяют предметам отбрасывать теней. Мрак сгущался лишь в отдалённых углах, постепенно вытесняя волшебное мягкое сияние... а оно, казалось, изменило цвет - так, наверно, видят толщу воды со дна тропической лагуны - странное, чуть дрожащее, текучее свечение, словно светился сам воздух.
  
   Держась за руки, мы прошли по коридору... и вдруг я вспомнил... мне стало смешно и страшно.
  
   -Димка. - И повторил: - Димка! Это же сельская школа. Здесь туалет во дворе!
  
   Димка удивлённо взглянул на меня. Как же это - в большом, двухэтажном здании... Так не бывает!
  
   -Ну, Димка же, давай скорее, а то мне страшно!
  
   Мне действительно было страшно. Свет Максимкиных шариков отчего-то не мог развеять страх темноты.
  
   Димка растерялся и встревожился. Он, однако, не боялся так сильно, я чувствовал, но не понимал - почему? Я отвернулся, чтобы дать Димке возможность сделать, что нужно. По странной случайности я оказался возле окна, чёрного, разумеется - и представил, как стекло прогибается от тяжести снега и тьмы... Я отскочил и, красиво выбросив вперёд ногу, разбил стекло...
  
   * * *
  
   Когда Димка был совсем маленьким, он ездил летом к бабушке в деревню. Дом у бабушки - старый, деревянный и пахнущий, как казалось Димке, чем-то заморским - оберегал в себе особенную, дышащую тишину - как котёнок, пушистый и тёплый, она крадётся по каким-то своим, совершенно безобидным делам из комнаты в комнату. В городских квартирах тишина другая. Димка представлял её комочком фольги от шоколадки, что чуть тронешь - зашуршит, колко, напряжённо...
  
   Димка играл с тишиной. Бабушка, случалось, выходила из дома - и Димка представлял себя то домовым во всеми заброшенном старом замке, то маленьким зверьком в чужом лесу...
  
   Однажды он сдвинул половик и обнаружил люк в погреб, устроенный прямо под полом. Внизу было черно, сыро и жутко. Вертикальная лестница терялась в темноте. Я не полезу туда ни за что на свете, подумал Димка. Он опустил крышку, накрыл её половиком, забрался на диван с ногами и больше никогда не играл в бабушкином доме в тишину. Ночью ему приснился этот погреб. Он был заткан паутиной, и Димка вскрикивал - эту тишину, тишину подземную, он не хотел представлять ничем.
  
   * * *
   ...Она вливалась из разбитого окна.
  
   Там не было снега, не было даже волков, любимой страшилки Тони, и даже - даже! - не было полной тьмы.
  
   Возможно, тишины тоже не было - она овладела Димкой изнутри, за те мгновения, пока он озирался, пытаясь понять, куда подевался Серёжа?
  
   * * *
  
   -Приветствую тебя, мой несостоявшийся господин!
  
   Я не сумел скрыть удивления - а Готмог усмехнулся. Сомневаюсь, что он читает мысли - но он мудр, ужасающе мудр! А вы можете представить себе тварь, которая ведёт сознательное существование миллионы лет? Не говорите "да" - солжёте!
  
   В чёрном-пречёрном лесу...
  
   А где Димка?!!
  
   -Готмог! - прошептал я. - Димка...
  
   Он взял меня за локоть, посерьёзнев:
  
   -Ты подозреваешь меня в дурном?.. Оставь - о чём же нам тогда с тобою говорить? Он - там. Я не властен переместить его, светлое существо, без его воли.
  
   Готмог смотрел на меня снизу вверх. В этом было что-то до дикости абсурдное, что и заставило изумиться меня в первый миг...
  
   Готмог был худощав, но крепок, чёрные ладони, чёрное лицо... угольно чёрные. Готмог - один из главных предводителей воинства Тьмы. Звучит это, может, несколько опереточно, но, поверьте, увидев его, вы бы менее всего хотели рассуждать про его облик. Нельзя думать легкомысленно о существе, видевшем столько боли и разрушений, как Готмог. Не от этого ли глаза его рубиново отражают свет в полутьме?
  
   Во снах я несколько раз встречался с Готмогом. Но не стоял к нему близко. Он мог быть кем угодно - только не карликом... но им он и был!
  
   А вокруг был лес - чёрный-пречёрный.
  
   До моего появления Готмог, видно, сидел на деревянном стуле.
  
   -Странное место!
  
   -Не люблю лес! - скривился Готмог. - Не люблю, когда цепляются эти... корявые! Огонь не любят, скрипят - плевались бы, будь чем! Тьму не признают, Свет не признают - заматерели, топор не берёт, каменные... Лагерем здесь стою полночи. У границ твоего мира. Самых глухих, закоулочных.
  
   Готмог отступил, взобрался на "трон", зло озираясь. Между скрюченными деревьями мерцали огоньки - костры и факелы. Кто-то, угловатый, тощий, точно богомол, скакал, пытаясь сбросить змею, свалившуюся на него с ветвей. Воздух дрожал от теснившихся духов - и чем дольше я оставался в лесу, тем яснее чувствовал, сколько много существ вокруг.
  
   -Осталось совсем мало времени - и мы войдём! - прохрипел Готмог. - Игла отдала приказ. Я хотел поговорить с тобой.
  
   -Прошу тебя, коротко, если возможно! Димка...
  
   Готмог махнул рукой.
  
   -Не догадался, зачем я к тебе являлся всё это время?
  
   -Ну, мои теории Вселенной... о Свете и Тьме... наверное, заинтересовали...
  
   -Да катись они в бездну, твои музюканья! Фауст нашёлся! Слушай меня! Ты мог тогда остаться с мальчишкой своим. Знаешь, что было бы? Вы двое повернули бы развитие многих миров! Игла - сама! - чуть не лопнула, едва осилила - но заставила замкнуться твой мир. Для магии он стал недоступен. Для твоего Димки - тоже. А потом в тебе мы увидели очаги нарождающейся Тьмы. Игла сказала, что перетащит тебя на нашу сторону. И что же?! Твой мир замкнулся! Совсем! Для нас - тоже замкнулся. Игла ярилась, потом решила - пусть всё катится... Всё, как есть. Отступилась. Зря. Не уследили, как мальчик прошёл Ворота. Завеса вот-вот развеется. Мы готовы. Ты - думай. Хочешь быть с мальчишкой - будь. Ваша судьба сейчас свободна. Хотите - обратитесь против нас. Хотите - идите с нами. Хотите - уйдите с дороги. Я не предлагаю служить Тьме. Высший Свет все равно не проиграет. Мы не глупцы. Просто мы - такие. Мы созданы противостоять Свету. Мы вечны, Свет вечен. Вам, людям, не понять. Вы думаете о победе. Но Тьма бесконечна, Свет бесконечен. Свет бесконечно раздвигает Тьму. Наш смысл - быть против. Всегда. Вечно. Вы, люди, этого не понимаете. Вы говорите - зачем? Так есть. Это - бытие мира - наступление Света и отступление Тьмы. Бесконечное. Мы не можем прекратить борьбу - это закон бытия. Если мы отступим - там, позади нас, ещё Тьма, и ещё... бесконечная, вечная Тьма. И неважно, что она отступает...
  
   -Зачем же вам было бояться нашей встречи, Готмог? Не всё ли равно?
  
   -Опять не понял. Не всё. Борьба. Зачем вам, людям, совокупляться? От этого не прибавится Света. Из сотни рождённых - более половины склонны скорее ко Тьме. Дело не в количестве детей. Если б вы были светлы, вы бы не умирали. Не старились. То, что делаете вы - движение по касательной. Просто вам это удобно, вам нравится, вы так устроены. И мы тоже - устроены. Камень упал со скалы вниз -закон. Тьма сопротивляется Свету - закон. Вселенная не играет сама с собой в поддавки.
  
   -А если откажусь?
  
   -Этот мир уже наш. Вам придётся уйти. Повсюду - наше воинство. Я сказал не всё. Игла тебя наградит. Ты страдаешь. Ты - в плохом облике. Не властен над ним. Точит червь похоти. А оскопиться - страх! - что станешь иным, недочеловеком. Твой дух уже прилип намертво к телу. Сам не отдерёшь. Покалечишь тело - поуродуешь дух. Я всю правду сказал, да? Игла знает. Мы дадим тебе новое тело. Будешь ребёнком. Как твой мальчик. Вечным мальчиком. Лёгкий дух, нет похоти. Желания чисты. Будешь помогать нам.
  
   -Воевать против Света?
  
   -Ах, не так! Будешь бритвой. Будешь рассекать. Смотри - Свет смешан с Тьмой. Мы приходим - нам трудно. Свет приходит - ему трудно. Серая масса - неясность, вязкость, не Свет, не Тьма - нет атак, что-то варится, клоака на века. Нет прямых путей. Ты будешь как глаза.
  
   -Я настолько всевидящ, что могу отличать Свет от Тьмы там, где её вожди бессильны?
  
   -Не так. Не ты. Не совсем ты. Ты и мальчик. Он видит. Ты знаешь - через него.
  
   -Разумно. А после смерти - что будет со мной?
  
   -Тысячи лет... Один этот вопрос. Пора знать. Так просто. Коль твой дух достаточно сильный, он сумеет существовать без тела. Или сделать другое тело. Слабые распадутся. Сейчас трудно определить. Пока будешь с нами - твоё тело будет таким, что не умрёт. Как я. Я - меч Тьмы. Без неё рассеюсь.
  
   -А потом? Если я стану ненужным? Или передумаю?
  
   -Мы снимем защиту. Будешь просто человек. После смерти - как обычно, зависит от тебя.
  
   -Хорошо. Я бы хотел подумать.
  
   -Думай. Отослать тебя туда?
  
   -Да... нет, постой! А Димка - он будет под защитой?
  
   Готмог соскочил с "трона". Стал вплотную, приподнялся на цыпочках, глаза его с рубиновым отсветом увеличились, оказавшись близко-близко...
  
   -Человек! Как ты не видишь... пламя, пока оно не опалит тебя!
  
   ...Сначала я понял, что воздух слишком жидкий. В нём нельзя двигаться. Я очутился внутри стены - просочившись сквозь слой штукатурки, я с удовольствием впитался в плотную кирпичную перегородку. Я рванулся, и скорость меня ошеломила. Двигаться внутри стен было забавно и намного напоминало компьютерную игру-бродилку. Рук, ног, туловища я не чувствовал, но ощущения были. Ощущения сумасшедшего, вообразившего себя головой, точнее, мозгом с глазами, чувствующим любое прикосновение, подчиняющимся любому желанию двигаться - и при этом совершенно неуязвимым.
  
   Я видел проснувшихся детей и Димку. Я так сильно рванулся к нему - и что-то сдвинулось - и это было похоже, как если бы мозги отрывали от черепа - только, конечно, никакой боли. Я скатился с точки устойчивости - и заскользил - а мимо всё мелькало... иногда это было, как движение во времени вспять. Только цепочки связанных картин раз за разом рвались. Появлялись совершенно невообразимые пейзажи... какие-то равнины с чахлыми кустиками, неподвижные, под низким, грязным небом, с которого, словно скатерть, сдергивали облака; двигающиеся горы - вверх-вниз, вверх-вниз... пустыня, похожая на кипящий кисель... и опять - стена, холодный кафель пола, зернистая штукатурка и испуганные детские лица... Как сон, где я - словно тающая льдинка на выпуклом стекле - ни затормозить, ни уцепиться!
  
   -Сосредоточься! - Ледяной женский голос. - Собери своё сознание - оно может рассеяться. Ты скользишь по Реальностям!
  
   Поверхность дёрнула меня, став шероховатой. Я вдруг осознал, как бессвязны были мои мысли - будто разные кусочки моего мозга соображали раздельно. Немного похоже на состояние между сном и явью, когда отключается тот важный центр в Сознании, что координирует отдельные его слои... только в этот раз слои, потеряв связующий каркас, ещё и растеклись, просочившись за границы Реальностей.
  
   Едва я подумал об этом, целостность была восстановлена. Но я не видел, не слышал, не чувствовал - и не мог двигаться. Сильнее... Ещё сильнее..! Страшное напряжение - и вспышка - белая. Боль - но не физическая. Скорее, это сознание выплеснуло на себя память о боли, хотя болеть было нечему...
  
   И первыми "включились" глаза.
  
   -Выбирай - только побыстрее - тело.
  
   Я не понял.
  
   -Себе тело. Выбирай. Здесь довольно много здоровых мальчиков нужного тебе возраста. Но быстрее, иначе можешь рассеяться... Лучше всего - Тони или Максим. Твоему Димке не придётся привыкать к твоему новому облику...
  
   Она говорила - холодно и чётко. Сначала я подумал, что мои спутавшиеся мысли всё ещё ведут сами с собой какую-то идиотскую игру... и вдруг отчётливо осознал, как виртуозно разыграна партия против меня! Действительно - ни слова лжи. Полуправда. Я отдался в их власть. А результат - я умру, причём полностью, распылившись в Небытие - или стану убийцей ребёнка...
  
   Боже, я никогда не скрывал, что люблю себя больше других людей! Но зачем всё это делать так гадко?!
  
   -Быстрее!
  
   Ну хорошо... Но только не Максим. И не Тони. И... а если... Я так не хочу убивать...
  
   -Я возьму тело девочки!
  
   -Структура их мозга иная. Твой дух недостаточно силён, чтобы перестроить её. Со временем она перестроит тебя...
  
   -Хорошо, я выбрал!..
  
   * * *
  
   Ураган разметал снежные горы, а небо то вспыхивало стальным сиянием январского солнца, то серело, оседало и пухло, словно грязное бельё. Несколько часов минуло, прежде чем я оправился - я был беспомощен - а Димка меня не узнавал. Бледный и заплаканный, он искал меня, а я лежал, сперва не умея даже шевельнуть глазными яблоками - и мычал что-то, а взрослые, бывшие при мне, решили, будто у мальчика эпилепсия.
  
   Затем ураганом снесло крышу и стены стали рушиться. Им всем стало не до меня - а я был этому даже рад, ибо мне противно уже было смотреть на их приторно-участливые лица, когда я, пытаясь произнести сколько-нибудь внятные слова, выталкивал изо рта слюну, которую они вытирали платочками - и вздыхали. Дело в том, что я не боялся погибнуть от урагана - я был ещё нужен Игле, я знал. Поэтому я зачарованно следил, как трещины пробегали чёрными молниями по стенам, как стены наклонялись, как падали потолки...
  
   К тому времени в школе я почему-то остался один. Спустя, может быть, четверть часа после того, как ветер чуть стих, я смог встать. Ветер то замирал совсем, то взбивал снег и пыль снова - и я плохо понимал, куда я иду.
  
   Однажды в разрыве мглы я увидел людей в алых плащах. Они посмотрели на меня пристально - и вдруг исчезли за снежной пеленой.
  
   Воздух временами казался мне горячим - помню, я удивлялся этому, пока не захлюпала под ногами кашица талого снега. После я уже не удивлялся.
  
   Потом был палисадник. Дремучий, почернелый, мертвый бурьян заглушил там всё, ради чего старались люди, заглушил ещё летом, а может, и ещё раньше - может, людям много лет уже был без надобности этот клок земли. Чарующая волшебность - словно я сам уменьшился в десять раз и встал на пороге иного мира... и горечь сожаления - на меня повеяло смертью, ибо запустелый палисадник был предвестником - если не её самой, то чего-то очень схожего с нею мотивами...
  
   Я обошёл палисадник и упёрся в железные ворота - коричневые, мокрые и ледяные. Калитка не открывалась, потом я осмотрелся и заметил, что ставни тоже закрыты. Дом давно умер... и как же грустно, что именно он оказался у меня на пути. Что мне делать дальше? Я увидел, как покосились столбики забора, поржавела калитка, облупилась краска, ставни на окнах потрескались и разбухли... и вдруг я понял, что вместо снега давно уже идёт дождь, а я промок... и я заплакал, зная, что меня никто не видит, и именно тогда стал тем, кем хотел, но не так, как хотел - именно в этот миг я полностью слился со своим новым телом - беспомощный и жалкий, потому что без Димки я был ничем...
  
   Я услышал, как мяукает кошка. Замерев, я несколько секунд вслушивался, потом вошёл в палисадник и, проломившись сквозь кусты малины, перелез через невысокую каменную кладку, спрыгнул во двор. На двери дома висел замок. Слева была маленькая кухонька - в таких, обыкновенно, летом готовят еду, завтракают, обедают и ужинают, чтобы в доме было поменьше мух и пыли.
  
   Кошка появилась возле моих ног, я взял её, расстегнув куртку, спрятал за пазуху.
  
   -Как странно, правда? - прошептал я ей. - Я же зверей не люблю. И сейчас мне всё равно - околеешь ты под забором или машина переедет тебя...
  
   Кончался этот самый неправильный день, и ясная вечерняя заря пылала над землёй. Я выходил посмотреть на неё, потому что она заглянула густо-оранжевыми пятнами в окно кухоньки, заколдовав тени и грязную, грубо оштукатуренную стену, и паутину, и стёкла в окне.
  
   Тёплый ветер шевелил прошлогодние полусгнившие листья у ног. Домов не было. Они врастали в землю, сжираемые могучим волшебством - где-то от них остались лишь холмы, где-то - обломки стен и кровля, полузанесённые землёй, весенним хламом. Было невероятно тепло, земля подсыхала и, хотя в печке кухни я развёл огонь, я подумал, что ночью дам ему угаснуть...
  
   -Найди Димку, - просил я кошку. - Пожалуйста...
  
   Где он? Почему он ушёл? Силы Тьмы не могли ему навредить, значит, он ищет меня, значит, кто-то его обманул, внушив, что я оказался далеко...
  
   Я отыскал сухари. Они подмокли и начали плесневеть, но я прокалил их над огнём, чтобы уничтожить, насколько можно, плесневый яд - и размочил снова. Это кушанье было отвратительно, судя по запаху, и я надеялся, что смогу уговорить кошку попробовать первой - но она куда-то пропала.
  
   Среди ночи разболелся живот. Я вышел во двор. Лучина у меня в руке вдруг погасла - а я замер, изумлённый струящимся отовсюду волшебством.
  
   Плыл туман. Он скользил плотными белыми пластами, словно слоёное тесто - и ночные запахи дурманили голову - запахи каких-то курений - ладана, сандала - барбариса, мирры и чего-то ещё, и ещё... а между слоями тумана мерцали миллионы искр - больше всего голубых и зелёных, изредка - рубиновых и оранжевых...
  
   Кто-то заиграл на флейте. Я выбежал за ворота. Я задыхался - так поразительно было то, что открылось - передо мною лежала пустошь, вблизи вся в рытвинах, кочках и чёрных кустиках, без дорог и строений, она опускалась вниз, будто огромная чаша; вокруг, на довольно большом удалении друг от друга пылали костры, туман делался прозрачен и, казалось, светился мертвенным сиянием. Внизу, в самом центре "чаши" - лежала глыба чернильной тьмы, но лежала не неподвижно - она какое-то мгновение виделась мне клубком копошащихся змей, а потом - коконом с чем-то страшным, паукообразным, и наконец - чёрным замком, ощетинившимся острыми пиками башен.
  
   Я похолодел - и кто-то положил руку на моё плечо.
  
   -Не бойся. - Голос - словно прозрачный шелест скользящих листов в пустоте. - Скажи себе - Я Повелеваю Всем Этим! Она признает тебя - Эалона Ослепляющего, Эмиссара Тьмы в этом мире!
  
   Я оглянулся - но не увидел никого. Зато слова застыли, подобно льдинке, в моих мыслях. Какие-то белые согбенные существа - горбуны под белыми простынями - брели парами, выныривая из мглы и устремляясь к Темной Твердыне. Я услышал, как воют волки. Я впервые услышал их вой взаправду, не в кино... боже, как я мог спутать их вой со звуком флейт?!
  
   Люди в красных плащах подошли ко мне.
  
   -М'сир! Все заставы установлены. Наши армии вошли в полном составе. Ворота запечатываются. Владыка Готмог велел передать вам, М'сир, что эта битва выиграна. Этот мир - наш.
  
   Я смотрел на замок, уже не чёрный, а серый - а страх уходил. Я знал - мне действительно некого бояться. Воины в красном склонились передо мной, мальчишкой, и я знал, что даже в самой глубине их мыслей нет пренебрежения к моему хрупкому облику. Да, Готмог, Тьма умеет карликов делать великанами!
  
   Чёрт с вами, подумал я. Я соберу всех моих слуг и не позволю им сожрать коры с деревьев и слизнуть росинки с листа, пока Димка не будет найден... И не дай бог, они вздумают напугать его... я наделаю из их кишок висячих мостов над долиной!
  
   А потом мы посмотрим. Да, Димка - уж он придумает, как избавиться от подарка сомнительной щедрости Её Леденейшества Иглы...
  
   * * *
  
   -Рыбья плешь! - выругался Глыздь. - Куда мы попали-с?
  
   Низенький, скрюченный, выше пояса волосатый, будто леший, а ноги - голые, тощие и кривые. Один глаз - как блюдце, а другой маленький, мутный, белый. Зубы над отвислой губой крупные и гнилые. В длинных узловатых пальцах - посох. Ноги постоянно подёргиваются, будто пританцовывают, сам он кажется невозможно неуклюжим - наверно, из-за короткой, толстой шеи.
  
   -Фрости, а подай мне фонарь!
  
   Угловатый Фрости протянул лапу с фонарём над хозяином. Закачались тени. Глыздь вперевалочку спустился по дощатым ступенькам. Чёрные, склизкие, корявые ветки переплелись со всех сторон, вверху сквозь них проглядывала жёлтая луна, было сыро и тихо.
  
   -Лис як лис, хозяин.
  
   -Млчи, дурень! А то я не чую... - Глыздь нарочито шумно принюхался. - Иде-то нас занесло - в самое-распресамое распоганое погибелье.
  
   Они ещё постояли. Затем вернулись в избу - та была крохотная, с островерхой камышовою крышей и на длинных - метра полтора - ножках. Как только дверь её закрылась, избушка ожила - куда-то вобралась лесенка - и побрело это чудо через лес - неторопливо, словно в полудрёме.
  
   Из за кустов неподалёку выбрался человек в телогрейке, в фуражке лесника, в охотничьих сапогах - мокрый, расцарапанный.
  
   -Черти... Ей-же-ей, черти! Натуральные...
  
   * * *
  
   В доме, пустом и насторожённом, слышно было, как похрустывают стены, поводя усталыми плечами.
  
   Мамы с папой не будет ещё долго - наверно, до утра, ну, до глубокой ночи - точно. И сестры не будет - она уехала с ними. Они все уехали - в гости, они сейчас веселятся, едят салаты с майонезом, салаты с селёдкой и салаты с горошком, котлеты, жареное мясо, бутерброды, торт, пьют водку и вино. Это неважно. Владик не любит, когда собирается много людей. Кружится голова, хочется уйти и спрятаться - но негде... Поэтому Владик сказал, что останется дома. У него побаливает горло, и вообще...
  
   Теперь он остался один. Задёрнув занавески, он включил свет в спальне сестры, распахнул дверцы шкафа с зеркальными дверками. Смотрел на себя очень долго - минут, может быть, пять - он не считал себя красивым, но обычно его это не особенно расстраивало.
  
   Смущаясь - и сладко замирая от этого смущения перед самим собой - Владик разделся - снял рубашку, постоял, обхватив ладонями горячие узкие плечи - затем опустил штаны и трусы.
  
   Потом он почему-то заторопился - надел кружевную ночную рубашку сестры - она оказалась ему тесноватой, и Владик сперва удивился - он знал, что в свои одиннадцать лет вряд ли так уж сильно перерос сестрёнку, которая была всего на год младше...
  
   -Это же старая её... фу ты! - шёпотом объяснил себе мальчик.
  
   Под стопкою трусиков Владик обнаружил шкатулку. Он знал о ней, и знал, что ничего особенного там нет. Но времени было много, и Владик решил как следует рассмотреть девчоночьи безделушки.
  
   Брошки и клипсы его не заинтересовали. Владик просунул ладонь в браслет, потом взял бусы. В шкатулке оказались целых три колечка. Одно было тоненьким, пластмассовым - пустяковым. Второе - с зелёным стёклышком - "изумруд" - он надел, но сразу же снял. Владику понравилось третье - простенькое, золотистое, оно пришлось впору и приятно холодило палец. Владик поднял глаза на своё отражение в зеркале...
  
   И вскрикнул.
  
   Пустая комната - теперь она действительно пустая! - тишина оцепеневшего дома ледяными пальцами начинала сдавливать ему горло, как только он замолчал.
  
   Владик прочитал много сказок, и уж конечно не в последнюю очередь - "Властелин Колец". Не то чтобы он взаправду поверил во что-то подобное... Веришь - не веришь - во всём этом разбираются потом! А перепуганный Владик сдёрнул с пальца кольцо, отшвырнув его, увидев своё отражение в зеркале, стал лихорадочно стаскивать с себя девчоночье бельё.
  
   Погас свет.
  
   Луна сделала огромными каштаны за окном, и их чёрные тени щупальцами потянулись к мальчику. Бежать в свою спальню к кровати он боялся - там царила полная темнота.
  
   Когда казалось - страх вот-вот превратит его в обезумевшего зверька - стало вдруг легче. Где-то далеко - очень-очень далеко - заиграла флейта. Владик пододвинулся к окну.
  
   Окна домов повсюду были темны. Улицы внизу покрылись полосами и пятнами теней - контрастных и глубоких.
  
   Свет пропал везде, подумал Владик, это не так страшно.
  
   И увидел кого-то - маленького, чёрного, согнутого - перебегавшего между деревьями быстрыми бросками - из тени в тень...
  
   * * *
  
   -Добрый вечер, Катя! - сказала Самая Большая Кукла.
  
   Девочка улыбнулась. Она закрыла за собою дверь - а то мама услышит, придёт посмотреть - и волшебство, которое сегодня вечером, как видно, решило погостить у Кати взаправду - раздумает, спрячется - ведь оно такое капризное!
  
   Самая Большая Кукла подвела девочку к игрушечному столику у стены, расставила сервиз. Другие куклы, поблёскивая пластмассовыми глазами, глуповато смотрели на них и молчали. Катя решила их не торопить - оживать взаправду - это ведь не так просто! Наверное, потруднее, чем застегнуть самой платье, сзади, у воротничка.
  
   Самая Большая Кукла поколдовала над самоваром, взяла чашки и отвернула краник... Катя даже вытянула шею - но из краника не вылилось ни капельки. Самовар почему-то тоже не захотел оживать.
  
   Самая Большая Кукла встала.
  
   -Идём, Катя. - И подала ей ладошку.
  
   Она раскрыла окно. Вечер был ясный и тёплый. Высоко горели чистые звёзды. Кате показалось, будто она видит серебристую дорожку, протянувшуюся из окна в даль неба.
  
   -Идём, Катя.
  
   Держась за руки, они шагнули за окно.
  
   Девочка падала, тихо вскрикнув. Несколько секунд Кукла непонимающими глазами смотрела вниз, потом, пожав плечами, зашагала по сияющей дорожке в небеса.
  
   * * *
  
   Сосны, поломанные бурей. Небо, грязное, как давно не стиранный половик. И морось - мелкая, мокрая пыль - не поймёшь, идёт ли дождь или это просто туман такой липкий.
  
   Идёт-бредёт странник, надвинув на глаза капюшон серого плаща. Бредёт - не торопится, тихо скользит меж редких, оскалившихся, будто кости драконов, древесных стволов. Не торопится - и не медлит, сейчас он здесь, а глядишь - уже во-о-он на том пригорке!
  
   Встал на плешивой верхушке холма, где лишь камни да жухлая трава, огляделся. Мглистое утро - и едва ли день окажется светлей. Волочатся с запада тучи - угрюмые - не спеша. Туман разлёгся, вздыхает, пучится - всё пронизал, всюду проник. Где-то к югу бежит извилистая речушка - но сейчас её не увидать. А дорога просматривается неплохо. Тот её участок, где она выныривает из Гнилого Лога и устремляется на восток, к каменистой пустоши.
  
   Вот показались на ней и путники. Сколько их - отсюда не сосчитать. Десятка два. Серовато-белые, странные...
  
   Увидев их, странник споро спустился с холма. Мелькнула его фигура меж чёрных обломков сосен.
  
   Путники напоминали паломников в белых хламидах. Сгорбленные - словно калеки. Двигались безмолвно, парами. Одинокий странник встал у дороги, опираясь на посох.
  
   Процессия на миг замерла.
  
   -Скажи, человек, правильно ли мы идём? - прошипел кто-то из горбатых "паломников".
  
   -Да уж куда правильней... - откликнулся странник. На миг ему показалось - сверкнул из под капюшона одного из путников ледяной взгляд - сверкнул и погас. Белые фигуры двинулись дальше - жутко так...
  
   Так и есть, подумал странник, просочилась теперь сюда всякая мерзость из окрестных миров. Кто получше - пока ещё прочешутся! А этим только дай - утвердиться, окопаться, вгрызться стальною хваткой в новое пространство.
  
   Странник, остановив замутившийся взгляд на удаляющейся процессии, тихо запел. Из посоха, змеясь и закручиваясь, словно пряжа к прялке, потянулись струйки синеватого дымка. Потянулись, приникли к дороге, устремились вслед за путниками в белых хламидах, обогнали их, перегородили дорогу призрачной сетью.
  
   Вот передний коснулся препона. Помедлил - но всего лишь на миг! - лопнули нити, истаяли. А процессия двигалась - дальше.
  
   Странник вздрогнул. Потом - изумлённо - взглянул на свои руки.
  
   * * *
  
   -Я рад видеть вас снова здесь, барон! Хе-хе-хе-е...
  
   Слуги:
  
   -Ваш плащ.
  
   -До чего зябко здесь сегодня! До чего...
  
   -Берите плащ, барон, мы согреемся по дороге. В залах затопили камины.
  
   Что это со мною - я озираюсь, как затравленный олень.
  
   Серые тени на белых лицах.
  
   -Ничего здесь не изменилось...
  
   -Конечно, господин барон. Что у нас может измениться?
  
  
  
   (Глава ВЫРЕЗАНА)
  
  
  
  
   Фагир молча смотрел на них.
  
   -Кофе. Мне и ему. Яичницу с ветчиной и фрукты. Это было хорошо, Фагир, но сейчас у меня тошно на душе. Составь мне компанию утром.
  
   Фагир вышел, кланяясь.
  
   -Сядь. Ты должен поесть и выспаться. После этого ты как следует обдумаешь способы, какими ты убьёшь меня. После этого я расскажу тебе, почему ни один из них не может быть осуществлён. Потом ты снова поешь, поспишь и подумаешь - более глубоко. Если и тогда ты сохранишь желание мстить мне - я оставлю тебя при себе, чтобы ты мог попробовать сделать это. Если же нет - я дам тебе на выбор три Дороги - это Смерть, Тьма и возвращение назад...
  
   * * *
  
   ...Наутро явился Джордан, самый странный из магов Тьмы, насколько мне известно. Всю ночь вокруг холма с замком безумствовала пурга, подножия башен, поля с нежной весенней зеленью - всё это укрыл снег, мир зимы не имел солнца, сияя призрачным колдовским светом, он дарил всем обитателям Замка особенное расположение духа.
  
   Джордан - в зависимости от того, как он был настроен, казался то юношей, то стариком, то не имел возраста вообще - не меняясь, однако, внешне. Джордан мог быть шумлив, как подросток, задумчив и тих, деятелен, меланхоличен...
  
   -Хоровод у ёлки, праздничный пирог, блестящая мишура, запах хвои и шоколадных пряников - и свечи! Весёлого Рождества! Я буду Санта-Клаусом. Но если я замёрзну, вам изрядно придётся поработать кирками, чтобы отколоть свои подарки, ха-ха! Идём, идём же!
  
   ...-Говоря начистоту, они обманули тебя, Эалон.
  
   -Почему ты это мне говоришь? Ты же на стороне Тьмы.
  
   -Задавая вопрос, на который ты, очень возможно, знаешь ответ, ты рискуешь обесценить себя, Эалон, давая повод заподозрить себя в немудрости. Маги, исключая тех, разумеется, кто идёт с Алдарионом, очень ценят умение получать ответы на незаданные вопросы... Знаешь, Эалон, на стороне Тьмы - одна лишь Игла. Да и то, ошибаются те, кто говорит, будто Игла - это Тьма. Я бы сказал, что Игла - средство, орудие, с помощью которого Тьма, которая сама по себе есть НеСознание, НеБытие, неосознанно, случайно получила возможность выражать свою волю в понятной для разумных существ форме. Более того - не доказано, что Игла выражает волю именно Тьмы!.. Мы, маги, пользующиеся услугами Иглы - мы делимся на две группы. Первая - это патологические изверги, которым нравится разрушение. Вторая - это те, кто боится, что не достигнет к моменту смерти своего тела достаточного могущества, чтобы охранить своё Сознание от распада. Мы пользуемся услугами Иглы постольку, поскольку она обладает достаточной мощью, чтобы сохранять наши тела или предоставлять нам новые. Правда, в этом есть один минус - истинный маг, например, маг Алдариона - истинно бессмертен. Разрушение его тела для него ничего не значит. Для нас же внезапное уничтожение тела может обернуться смертью Сознания - если Игла в данной точке Реальности не имеет возможности обеспечить нас телом достаточно быстро. Поэтому мы существуем в страхе. Мы цепляемся за Тьму, как планерист за свой аппарат - но в душе, Эалон, мы мечтаем летать свободно... Ах, Эалон, какая может быть верность Тьме? Верность без любви - это фанатизм идиотов... Но ты должен узнать, что я имел в виду, говоря об обмане. Пойми, Эалон, Готмог, как видно, обещал тебе, что они не будут принуждать тебя сражаться против Света. Но тебе придётся это делать, если ты всё ещё нуждаешься в услугах Иглы. Готмог втайне от тебя сосредоточил в этом мире колоссальные силы - почти половина магов Ордена Хардитов - сплошь изверг на изверге, Келоны - Скользящие - и Прарги - Сминающие - они тоже здесь. Будет развязана война на уничтожение всего этого мира. Для Иглы он - ничто, но поскольку твой Димка знает - её же стараниями - что ты здесь, он тоже здесь останется, а ему на подмогу принцы Алдариона уже ведут могучее подспорье - война, столкновение неизбежно. Помни, Игла будет всеми способами пытаться столкнуть именно вас - тебя и Димку. Обманом. Чем угодно. Если удастся - это будет великим Актом Тьмы за много веков. Помни, что Алдарион зубами и ногтями вцепился в Димку - как за самого перспективного мага всех времён. Димка вцепился в тебя. Алдариону нужна пара - вы двое. Игла отделила тебя от Алдариона кольцом своих слуг. Стоит ему порваться - и ты для неё потерян.
  
   -Но я могу просто ждать - это кольцо рано или поздно прорвут.
  
   -О, Эалон! Игла сумеет обмануть и мага Алдариона. Никто из них не знает о твоём новом облике. Скорее всего, будет подстроено нападение на тебя - в лучшем случае это будет кто-то из принцев Алдариона... и времени показать им их ошибку Игла не оставит. Тебе придётся либо защищаться - либо погибнуть.
  
   -А ты... не мог бы предупредить Алдарион?
  
   -Это прямая измена. Покинув Кольцо Тьмы сейчас, я окажусь под пристальным вниманием Иглы. И первое же моё слово ТАМ лишит меня бессмертного тела.
  
   -Так что же ты предлагаешь мне, Джордан?
  
   -Союз. Я помогу тебе, в меру сил, уйти за пределы Кольца - а ты обещаешь добиться в Алдарионе такого же бессмертия для меня, какое даёт мне Игла.
  
   -Погоди, Джордан... Это же значит... что Алдарион мог дать его и мне?!
  
   -Конечно, да, Эалон. Как только силы Алдариона вступили бы в этот мир. Или как только ты оказался в их мирах. Наверно, Готмог скрыл это от тебя?
  
   * * *
  
   Лаун Дитэ. Запретная зона, четыре мили от Трира. Ночь.
  
   Несколько вампиров в обликах громадных нетопырей облетают зону ЛД по кругу. Со стороны Урваной пустоши появляется карета - очень тяжёлая, скорее всего золотая - но замаскированная волшебством. Один из нетопырей снизился, коснулся крылом задней стенки кареты - и снова взмыл вверх.
  
   Центр Лаун Дитэ со стороны казался обычной пустошью, однако там был невидимый лабиринт. Знавший въезд кучер, уверенно направлял лошадей. Когда карета достигла расщелины в заколдованной скале, для внешнего взгляда она просто растаяла.
  
   Нетопыри продолжали оглядывать равнину.
  
   Колёса кареты загрохотали по камням. Карету кренило то вправо, то влево - повороты следовали один за другим. Наконец лошади стали, слуга отворил дверцу.
  
   Тоненький мальчик в чёрном и человек в форме гвардейца выбрались наружу - это была большая пещера, освещённая слабым сиянием, сочившимся от стен, почти полностью скрытых лёгким серебристым туманом. В середине лежал камень - огромная глыба кварца. Повинуясь взмаху гвардейца, камень поднялся вверх, к потолку. Под землю вёл ход - крутая лестница. Казалось, в глубине плещется море пламени - золотой свет бил из туннеля, наполняя пещеру волшебным мерцанием.
  
   Мальчик без колебаний бросился вниз по лестнице. Гвардеец последовал за ним. Глыба медленно опускалась.
  
   Тем временем небо над пустошью посветлело. Тёмный свод словно приподнялся, открывая бледно-зелёное зарево, пылающее по всему окоёму.
  
   Летучие мыши в панике закружились быстрее и стали прижиматься к земле. С неба, прямо с зенита, упал чёрный крылатый змей. Над лабиринтом чудовище замерло, и от него пошёл во все стороны густой зловещий дым. Дым медленно расползался, а чудовище таяло. Небо гасло.
  
   Туннель, по которому двигались двое, закончился обшитой свинцовыми листами дверью. Она ушла внутрь стены, как только мальчик приложил к ней ладонь.
  
   * * *
  
   Город. Детская клиническая больница. Май. Утро. Человек лет тридцати безуспешно пытается проникнуть на территорию больничного корпуса.
  
   -Кем вы ему приходитесь? Давайте паспорт. - Дежурная медсестра настроена подозрительно...
  
   ...Между тем в палате мальчиков проснулись от шороха несколько детей. Возле одной из кроватей стоит раскрытый чемодан, а маленький пациент что-то ищет, разложив содержимое на кровати. Почти все вещи аккуратно упакованы, исключение составляет драгоценная шпага - небольшая, но вполне настоящая. Мальчишки соскальзывают с кроватей и, затаив дыхание, смотрят на действия их соседа.
  
   Наконец один мальчик - самый младший, на вид ему - лет восемь - осторожно произносит:
  
   -Что вы хотите делать?
  
   Мальчик со шпагой оборачивается к нему, хмуро оглядывает лица сгрудившихся вокруг детей, потом какая-то новая мысль вдруг озаряет его.
  
   -Кто-нибудь хочет идти со мной?
  
   -Я! Я... Я! И я...
  
   Потом находится кто-то, самый рассудительный и осторожный:
  
   -Нам нельзя уходить, мы больные.
  
   Другой отвечает:
  
   -Вот ты как раз самый главный больной!
  
   Но азарт остывает - дети взвешивают соблазн и запреты. Мальчик со шпагой ждать не намерен. Он распахивает окно и взбирается на подоконник. Он стоит секунд пять или десять, потом спрашивает у детей:
  
   -Чем это пахнет так хорошо и сильно?
  
   -Пахнет? - Мальчишки шумно втягивают носами утренний свежий воздух. - Сирень цветёт.
  
   -Сирень... - повторяет мальчик со шпагой - и шагает из окна, с третьего этажа.
  
   -Закройте окно, я простужусь, у меня больные лёгкие! - кричит осторожный мальчик. Его не слушают и бросаются к окну. Детям кажется, будто мальчик со шпагой ступил на невидимый, чуть провисший канат. Он качается, балансирует, затем будто бы канат этот становится толще или превращается в мостик, такой же прозрачный - мальчик идёт уже уверенней, а затем и бежит. Самый младший мальчик восторженно вскрикивает и бросается за ним. Он едва не падает, но всё же догоняет юного волшебника. Кто-то из детей ещё пытается последовать их примеру, но уже осторожно ставит ногу за подоконник, чувствует пустоту и огорченно отступает.
  
   Два мальчика бегут над парком, листва на деревьях уже распустилась, но не успела утратить особенной нежности оттенков, эфемерности, присущей лишь поре цветения. Некоторые прохожие удивленно вскрикивали, кто-то даже бежал вслед, но мальчишки были быстрее, вероятно, оттого, что волшебный мост сообщал их телам особенную лёгкость.
  
   -Человек, который должен был увезти меня оттуда, опаздывал. - Мальчик со шпагой ухватил своего спутника за руку. Город остался далеко внизу, и озабоченность покидает его лицо. Он смотрит на малыша почти весело. - Поэтому мне пришлось уходить самым простым способом.
  
   -А куда мы летим?! - воскликнул малыш. Ветер взбил ему волосы, он раскинул руки и сияющими глазами смотрел то на старшего спутника, то на простиравшийся внизу мир.
  
   -Летим? - удивился Мальчик. Да, они уже почти летели. По крайней мере, самолёт, обогнавший их, развивал ненамного большую скорость. Малыш подумал, что, наверное, лётчик после этого рейса долго не захочет взять в руки штурвал...
  
   * * *
  
   Глухие места между двух рек, текущих в разные стороны. Самая их сердцевина. Направо лес и налево лес, впереди лес и позади тоже. В сердцевине - горелая плешь, чёрная земля, из неё торчат обугленные пни, точно осколки гнилых зубов в пасти тролля. Кое-где пробивается трава, но жёсткая, буроватая, похожая на клочья ржавой проволоки.
  
   Врыты два столба. К каждому столбу прикован конец толстой цепи. Цепь разорвана посередине. На поляне горят костры. Десять или больше рогатых и косматых уродов бродят с молотками, с клещами, кто-то натягивает цепь, чтобы соединить разорванное, калит на угольях металл, кто-то надсадно хрипит, пляшут тени, звякает железо.
  
   -Клювоносый где? Где Клювоносый?!
  
   -Ведут...
  
   -У, нажрался - в драную погибель!
  
   Клювоносый пьян, на ногах не стоит, его тащат под руки, из пасти слюни тянутся липкими нитками, очи закатились.
  
   -Можно, я прижгу ему клещами пуп?!
  
   -Э, ему теперь всё ништо до утра!
  
   ...-Луномер, у кого Луномер?!
  
   -Тута Луномер.
  
   -Скоро полночь!
  
   -Полночь подходит, вы, олухи паршивые!
  
   Из леса выбралась старуха - волосатая и толстая, она тащила за собой детёныша, ковырявшего пальцем в носу и в зубах, и громко рыгавшего.
  
   -Баба! - пыхтел он. - Пусть придёт Убук и расскажет про Громонога. Как Громоног ел горы и накалывал троллей на кедровые брёвна. Как он выковыривал им глаза и натягивал их кишки между соснами. Га-гаа...
  
   Край леса с северной стороны горелой пустоши сплошь затянут паутиной. Прорванной она оказалась только в одном месте, за нею виднелись голые, белые от плесени древесные стволы, освещённые снизу зеленоватым гнилостным сиянием. Сверху нависала тьма. Меж мёртвыми деревьями время от времени мелькали тёмными пятнами обитатели чащи. Бесшумно мелькали.
  
   * * *
  
   Лаун Дитэ. Мальчик в чёрном шагнул в нишу, на блестящий, будто хрустальный, круг. Сопровождающий его человек занёс ногу, чтобы пройти за мальчиком.
  
   -Возвращайся, Конрад. Это опасно. Тебе опасно.
  
   -Глупости, Ирни.
  
   Мальчик нахмурился. Гвардеец ступил на круг, почти отпихнув мальчика, чтобы тот дал ему место. От неожиданности Ирни ухватился за плечо Конрада. Вспыхнул свет. Они зажмурились - но свет бил, казалось, не только в глаза - это сияние мог, наверное, видеть даже слепой.
  
   Ирни начинал чувствовать страх. Будто он стал маленьким, ничего не умел и ничего не мог. Будто его выбросили на плотике посреди океана. Будто оказался в самой гуще лихорадочного бреда. Ирни вцепился в локти мужчине, потом, не сдержавшись, уткнулся лицом Конраду в грудь.
  
   -Уже всё, Ирни, расслабься. Чувствуешь?
  
   Ирни открыл глаза и тут же смущённо опустил их.
  
   -Сам не пойму, почему на меня так в этот раз...
  
   Они стояли на дне узкой скважины, сверху проникал дневной свет, потом на фоне светлого круга появился силуэт чьей-то головы.
  
   -Вас двое, что ль?
  
   -Да! - крикнул Ирни.
  
   -Вытаскиваю. Сначала вы, мессир!
  
   Вниз опустилась цепь.
  
   -Это что, колодец? - шепнул Конрад. Ирни кивнул. Наверху их встретили женщина и девочка, года на два старше Ирни. Конрад выбрался по цепи сам, теперь он, очутившийся здесь впервые, с любопытством разглядывал деревенский двор.
  
   -Вы тут одни? - спросил Ирни.
  
   -Одни, а кого же к нам занесёт? - удивилась женщина.
  
   -Сударыня, - Конрад поклонился. - Командор гвардии Его Высочества Конрад Д'Агур.
  
   -О, да я уж позабыла все эти ваши выверты! - улыбнулась женщина. - Я выросла здесь. Анной зовите.
  
   -Девочка - ваша?
  
   -Да нет. Смена будет...
  
   -Идёмте, - поторопил Ирни.
  
   Анна кивнула, через минуту из тёмного зёва гаража выкатилась голубая "Вольво".
  
   -Конрад, ты садись впереди.
  
   -Да, Ваше Высочество... Как тут открывается?
  
   Девчонка показала. Анна тем временем приладила кобуру с пистолетом, ещё один она отдала Ирни.
  
   -Автомат и что-нибудь тяжёлое? - напомнил мальчик.
  
   -Сзади.
  
   -Конрад, ты помнишь?
  
   -Да, Ваше Высочество, оружием я всё ещё могу пользоваться вслепую...
  
   * * *
  
   Гавань на холмах у города Амар-А.
  
   Старый памятник у ворот. Рядом почему-то лежат камни - семь базальтовых глыб от полуметра в диаметре.
  
   Ворота обращены на закат. Заходящее солнце, прощаясь, играет с красками, разбросав их причудливо, оттенки от тёмно-сизых до огненных. До Заката ужас как далеко - между ним и Гаванью - дороги, город, леса...
  
   Два мальчика спешат к воротам.
  
   В Гавани всегда ветрено, иначе кораблям не взлететь. Гавань - это площадь с кораблями; маленькие башенки, к которым корабли швартуют, большие башни - маяки, и уже совсем громадные - двадцать четыре башни Заклинателей Ветров.
  
   В небе пусто - вылеты запрещены. Это время отведено для учеников Навигаторской школы.
  
   -Из быстроходных клиперов готова "Кисточка". Маленькое судно, но очень лёгкое, хорошо ладит с ветрами. - Комендант Гавани ведёт мальчиков к трапу.
  
   Огромный фрегат "Урахту", висевший над Северным холмом, метрах в сорока над землёю, стартует плавно и грациозно - чем больше судно, тем мягче оно начинает полёт. Стартовый фал с "Кисточки" натягивается, Гавань уплывает вниз, скользят мимо тросы Ветряных Змеев, ветер играет с травой на склоне холма - с клипером за ворота вырвался восточный ветерок - он торопливо резвится, покуда Заклинатель не приказал ему улечься и замереть.
  
   Мальчики стоят и смотрят вниз. При взлёте с помощью фрегата работы с парусами почти никакой нет. С фрегата машут зелёным флагом - пора отцеплять стартовый фал. Мальчики переглянулись. Щёлкнул карабин, серебристой змейкой фал устремился к люку в корме "Урахто". Фрегат медленно развернулся, сверкнув боевыми зеркалами, и пошёл к земле. Клипер летел один.
  
   "Кисточка" поднималась выше, землю накрывали сумерки, но на палубе время будто остановили, солнце, залюбовавшись своим отражением в устье далёкой реки Рены, не торопилось прятаться за горизонт.
  
   Чем выше, тем острее делалось чувство потерянности. Оно знакомо морякам, но вода всё же смягчает тоску по земле. Лётчиков спасает гул моторов и кабина самолёта. Лишь воздушные корабли дают полное ощущение пустого пространства. Привыкнуть к нему тяжело, и мальчики "отпустили" солнце - оно нырнуло вниз стремительно, на прощание плеснув алого света в залив. Поскрипывал клипер, слабый ветер вихрился и путался в парусах - а казалось, словно кряхтит и вздыхает тихо крадущаяся с востока каракатица-ночь.
  
   -Устал?
  
   Младший мальчик смущённо кивнул. Ещё пять минут - и он уснёт здесь - стоя у мачты. Какие бы дивные не творились дела, усталому ребёнку нужен отдых.
  
   -Иди вниз. До утра ничего интересного не будет.
  
   -А ты?
  
   -А я подежурю. Ты ведь устал больше, потому что видел всё первый раз. Твоей голове пришлось столько всего узнавать!
  
   С этим трудно спорить, ведь это правда - да и спорить малышу не хотелось. Он вздохнул - каюта представилась ему пустой, тёмной и неуютной. Вот если бы они пошли туда вдвоём...
  
   -Можно, я прилягу здесь? - попросил малыш.
  
   -Продрогнешь к утру... Ну ложись, я принесу тебе одеяло и привяжу тебя верёвкой, чтобы не свалился...
  
   * * *
  
   Илта.
  
   Дэни шёл через парк и мечтал. Это было очень легко, потому что парк оказался безлюдным - редко на какой скамейке сидела старушка или парочка молодых людей. Кроме того, в парке было красиво - Дэни считал, что это так, хотя многие аттракционы были сломаны, за деревьями почти не ухаживали, облупилась, выгорела краска на когда-то ярких фанерных щитах, а от некоторых статуй и сооружений остались одни обломки. Всё равно, думал Дэни. Здесь тихо. И тень. И сохранился аромат сказок - он всегда поселялся там, где часто играют дети.
  
   Конечно, детей теперь здесь мало, сказал себе Дэни. Но зато в заброшенном парке никому не приходит в голову строить кафе, включать громкую, противную музыку и пить пиво... и шляться... просто для того, чтобы все видели, что это вот шляешься ты, и у тебя стильный вид и обалденная девчонка под мышкой...
  
   Ой, зачем я об этом думаю! - спохватился Дэни. Надо думать о другом, а то волшебство растает и захочется уходить. А мне не хочется, чтобы так захотелось.
  
   Тут Дэни повезло. Дэни увидел ребят - мальчика и двух девочек. Они стояли, издали казалось, будто они кого-то ждут. Дэни направился к ним, а дети смотрели, как он подходит, и молчали.
  
   -Привет, - сказал Дэни.
  
   Незнакомый мальчик взглянул на него с удивлением, но дружелюбно. А девчонки тоже сказали "привет" так, словно ждали именно его.
  
   -Нам было скучно, - сказала одна девочка, в оранжевом платье. - Антон предложил пойти сюда. И нам показалось - тут сразу что-нибудь придумается. Но мы ошиблись.
  
   -Идёмте на качели, - решил Дэни.
  
   -Но мы качались вчера. И позавчера...
  
   -Мы можем поиграть. Тот, кто качается, называет какое-нибудь место или страну... А мы качаем его тем дольше, чем дальше надо лететь туда. Будто это самолёт. А если называть будем тихо - только тому, кто качает - другие не знают куда кто улетел. Будут неожиданные встречи и погони!
  
   -Слушай, ты - волшебник?! - выдохнул Антон. - Идём!
  
   Дэни засмеялся.
  
   ...На следующий день придумалась другая игра - в оживающих статуй. Дети были мраморными статуями. Кто-нибудь объявлял полночь, статуи оживали и торопливо наслаждались свободой. Однако утро наступало неожиданно - не все успевали занять свои места, и кто-то из ребят - сторожа парка - перетаскивали "статуи" туда, где им полагалось стоять. Если сторожа не могли вспомнить, где была статуя, они сами "превращались" в мрамор.
  
   Ещё искали клады. Прятать в парке легко, а искать - трудно, поэтому рисовали карту-подсказку.
  
   На третий день разделились на злобных гоблинов и эльфов. Гоблины устраивали ловушки, а эльфы пытались их вовремя обнаружить. Играющих оказалось уже много - десятка полтора ребят. Парк наполнялся смехом, криками, щёлканьем сандалий и мельканием разноцветных футболок, платьиц, шорт...
  
   Дэни был вездесущ. Подсказывал, помогал, мирил. Он не старался командовать, но все дети каким-то образом чувствовали - исчезни он - расстроится игра, начнутся споры, что-то надоест, что-то не получится.
  
   Один мальчик приносил скрипку и часто играл. Его не всегда внимательно слушали, но к нему привыкли, и если, случалось, маленький музыкант задерживался, настроение у всех было хуже, чем обычно.
  
   Был ливень. Мальчик прятал скрипку, а сам промок и заболел. Дети ходили к нему домой, и девчонки оставили на подоконнике цветы - два тюльпана и венок из одуванчиков.
  
   Кто-то принёс в парк губную гармошку, барабан... Получалась, конечно, не музыка, и скрипача ждали все с нетерпением, но барабан и гармошка пригодились - было просто здорово устроить иногда грандиозный шум!
  
   * * *
  
   Дорога взбиралась в гору, машина шла тяжело, неровно гудел двигатель.
  
   -Мне не нравится, как мы едем, - сказал Ирни. Женщина улыбнулась:
  
   -Я плохо разбираюсь во всём этом. Я имею в виду автомобили. Мне казалось, раз она едет, значит, всё в порядке.
  
   Мальчик покачал головой:
  
   -Мы можем опоздать. Что, если она сломается?
  
   Ехали на закат. Очутившись в высшей точке подъема, увидели освещённые оранжевым вечерним светом холмы, лес. Стремительно спустились к мосту и свернули на малозаметную просеку. Сразу стало сумрачно, глухо.
  
   Потом исчезла просека. Включили фары, но они не помогли - Анна не справилась с управлением - внезапный толчок и скрежет - и погасла правая фара, автомобиль стал.
  
   -Выходим, - скомандовал Ирни. - Бессмысленно возиться, тут уже недалеко.
  
   В лесу было совсем темно. Не догадавшись захватить фонарь, путники ругали про себя ветки, хлеставшие по лицу, коряги, подползавшие под ноги...
  
   -Ирни, - спросила Анна. - Как ты определяешь направление?
  
   Мальчик пожал плечами.
  
   -Будь я в нашем лесу, - тихо проговорил Конрад. - Я решил бы, что за нами наблюдают.
  
   -Наблюдают, - согласился Ирни. - Но не нападут. Они боятся.
  
   -Чего?
  
   -Меня.
  
   Анна бросила на мальчика удивлённый взгляд. Потом тихо засмеялась.
  
   -Простите, - спохватилась она. - Я совсем отвыкла... А эти... они умирают от пуль?
  
   -Бывает, что да, но в основном нет. Автомат для людей.
  
   Теперь лицо женщины вытянулось, стало строгим. Этот мальчик казался ей очень странным - что-то он чувствовал острее и яснее, чем люди, зато иные его эмоции скрывались под алмазной твердости бронёй. Или, может, их и не было вообще?!
  
   Бор поредел, их путь лежал куда-то вниз, стало ещё темнее - как вдруг в разрыве туч проснулась луна, и, свежая, отдохнувшая, засияла, плывя в колдовском водоёме среди облаков.
  
   -Стена? - Конрад указал рукой на сгустившуюся за деревьями тьму.
  
   -Да.
  
   Ближе стала различима каменная кладка - глыбы были неровные, нетесаные, подогнанные кое-как, но стена казалась крепкой.
  
   -Их, разумеется, давно предупредили, - вздохнул Конрад.
  
   -Неважно. Главное - время.
  
   -Принц?.. - Ирни обернулся. - А правда, что Ворок проходил через временные слои?
  
   -Неправда. Кванта времени - не константа, но функция от времени необратима.
  
   -Вы изучали темпоральную магию? - спросила Анна.
  
   -Нет. - Ирни улыбнулся. - Мы её разрабатывали.
  
   -Его высочество входит в Алдарион! - наклонившись к Анне, шёпотом напомнил Конрад.
  
   * * *
  
   День начинался ясный, тёплый, даже, скорее всего, жаркий. Старший мальчик неторопливо убирал паруса - вдалеке, бело-сине-сизые, вставали горы Рохоса, туда слетаются шаловливые, непослушные ветерки, там извилисты ущелья и обманчивы расстояния. Лучше замедлить полёт - его маленький спутник легко растеряется, оробеет - а хрупкая "Кисточка" хорошо идёт и под одним косым парусом, с которым юный маг справится сам.
  
   До полудня "Кисточка" не сможет лететь высоко - восходящие потоки тёплого воздуха от остывшей за ночь земли ещё слишком слабы. Этого времени будет как раз достаточно, чтобы достичь хребта Рохос, запастись водой у снежных склонов. За западной стороной гор лежат владения лесной нечисти Харыха Громонога, опасные, враждебные. А уж дальше - дальше будут Великие Закатные Ворота, место, где открыт проход во многие миры. Им надо успеть к этой полуночи, и если не случится грозы, урагана или иной какой напасти - они успевают.
  
   * * *
  
   Херф смотрел, как надвигается гроза. Широкий фронт молний поджёг лес, и ветер гнал пламя, неподвластное дождю. Восток был ещё чист, но Херф знал, что эту грозу не остановят даже Великие Белые Горы.
  
   Восхищения стало больше, чем могло вместить его тщедушное тело. Он жаждал поделиться им с кем-то, увидеть тот же священный трепет, то же преклонение перед наступающей мощью.
  
   -Смотри! - Херф повернулся. Разумеется, племянник смотрел - что он мог делать ещё?
  
   -Эти придурки, там, внизу, какие ж они тупые, они возятся с цепью и не понимают, что грозе ничего не стоит размозжить о скалы самого ётуна Громонога, не то что какую-то щепку из-за гор!
  
   Племянник спокойно встретил его взгляд. Этот щенок слишком много понабрался у пришлых жрецов, зло подумал Херф. Он уже презирает наши устои - скоро он позабудет наших богов и побежит лизать зады колдунишкам с чернильницами вместо мозгов.
  
   Зарево полыхало всё ярче. Вот оно осветило весь лес до самых отрогов Великих Белых Гор, даже скалы откликнулись мутно-розовым сиянием. В этот момент Препонная Цепь далеко внизу, на Горелой Плеши, была наконец скована, и два дерева распрямились, выбросив её вверх, к небу, и, удлиненная, усиленная заклятиями шаманов, цепь взлетела выше, преграждая путь в воздухе всему живому и неживому - это была цепь Арота, подземного кузнеца, владыки Огня. Она парила в небе, железная, холодная, несокрушимая. Гроза прошла через неё, заставив на несколько мгновений сиять колдовским, голубым светом - самое жуткое зрелище, какое только доводилось видеть Херфу - чёрное с проседями низких облаков небо, а под ним - мерцающая и подрагивающая от избытка энергии, громадная цепь из кузниц ада!
  
   Там, внизу, в дремучей чаще, ликуют, беснуются орды лешаков и карликов - воля великой Иглы согнала их в этот час в долину, заставила соединить разорванную в незапамятные времена Цепь...
  
   -Смотри! - крикнул Есх, племянник.
  
   Крохотная светлая точка плыла из за гор. Она двигалась быстро, быстрее, чем, как считал Херф, должны двигаться эти их дурацкие летучие лодки. Ещё секунда-другая - и гроза сожрёт её, бросит тлеющие обломки к изножию гор!
  
   Херфу показалось, будто с гор метнулся сгусток тьмы - волна голубого пламени прогнулась, потускнела, изогнутые мечи молний не достигали земли, ссекаясь в воздухе, они лязгали, словно клыки в пасти жуткого чудовища, в бессильной злобе - фронт молний прорезало чистым и тихим коридором, по которому неслась на запад светлая точка.
  
   -О, подземная клоака! - выхрипел Херф. - Как же они...
  
   Но впереди лодку ждала Цепь!
  
   -Её не порвёте! Не порвёте никогда!
  
   * * *
  
   В стене не было дверей. Конрад поднял лицо, и то, что он увидел, заставило вздрогнуть. Он тронул мальчика за рукав.
  
   -Принц, там...
  
   По стене двигалось что-то тёмное. Больше всего это напоминало медленно перекатывающиеся каменные глыбы. Ирни кивнул:
  
   -Часы Дората. Стена замкнута в кольцо, но её верхняя сторона наклонена в одну сторону. Каменные шары катятся по кругу.
  
   -Но где-то же должна быть низшая точка?
  
   -Её нет, Конрад. Кольцо проходит два пространства. Низшая точка в одном из них - есть верхняя в другом. Никто теперь уже не помнит, зачем их сделали. Одни говорят, будто по часам Дората определяли течение времени в соседнем пространстве, другие - что это вовсе не часы даже, а стабилизатор энергии, выделяющейся на стыке... Мы уже почти на месте. Обойдём стену и будем поджидать остальных.
  
   -Ирни, - спросила Анна. - А что внутри?
  
   -Внутри стены?
  
   -Да...
  
   -Я не знаю.
  
   Она удивилась. Ирни с улыбкой качнул головой:
  
   -Не всё нужно знать. Кусочки тайн полезны в умеренных количествах. Мы - я имею в виду Алдарион - не гоняемся за всезнанием - разгадки находят нас сами - каждая в своё время.
  
   * * *
  
   День выдался жаркий, и все дети - у кого водилась сколько-нибудь существенная мелочь - спешили потратиться на "колу" или на мороженое, бутылки и банки пустели быстро, пить хотелось ещё, поэтому мальчишки бегали к фонтану и набирали в пластиковые бутылки воды. Некоторые, проткнув пробки, устроили шумную "обливалку" друг с другом - парк наполнился визгом и хохотом.
  
   Скрипач не играл - ему было жарко, а оставить инструмент и бежать к фонтану он не хотел.
  
   Дэни опаздывал. Он, конечно, мог прийти когда угодно, но обычно он появлялся раньше многих. И дети всё чаще спрашивали друг у друга, скоро ли он придёт? Потом кто-то сказал:
  
   -Давайте сходим к нему, может, он заболел?
  
   -Давайте!.. Давай! Пошли...
  
   Но вдруг оказалось, что никто не знает, где живёт Дэни. Дети даже растерялись.
  
   Между тем Дэни был в парке. Он стоял за кустом сирени и смотрел, как все пытаются узнать о нём хоть что-нибудь. Лицо его казалось грустным, а в руке он держал пакет с апельсиновым соком.
  
   Наконец он решился. Подкравшись к мальчику-музыканту (которого звали Валькой и он всё так же был один со своею скрипкой), Дэни тихо окликнул его и приложил палец к губам.
  
   -Тсс!
  
   -Ой, Дэни! Ты...
  
   -Тихо. Я ухожу. Давай спрячемся, чтобы нас не нашли.
  
   Валька послушно нырнул в кусты. Сначала он улыбнулся Дэни, и вдруг понял...
  
   -Ты... что, уходишь насовсем?!
  
   -Да, мне пора, Валька. Жалко, правда? Я не успел ничего сделать.
  
   -А что, что ты хотел?
  
   -Ну... - Дэни взял его руку, покачал. - Разве вы не поняли? Детский город... Чтобы в парке были домики, карусели, всякие чудеса... И никто из плохих людей сюда бы не заходил. И мы бы играли всегда. А потом мы бы устроили ещё больше...
  
   -Дэни! А разве так можно? Ведь взрослые не разрешат.
  
   Дэни усмехнулся.
  
   -Ну, нет. Взрослые - они ничего не смогут поделать - потом. Если бы всё было готово, если бы я сделал это... Валька, ты понимаешь, я просто не успел... Возьми, пей, ты же пить хочешь!
  
   -А ты?
  
   -А я тебе его принёс!.. Слушай, я всё-таки расскажу! Валька, я не просто мальчик. Я... я не один такой, нас несколько. Мы называем себя А... нет, я не... нет, тебе может понадобиться! В общем, Алдарион. Только не произноси это слово вслух при ком попало, запомнил? Мы пришли из других пространств. Там есть волшебство. А тут, у вас, почти нету. Но мы - каждый по-своему - делаем так, чтобы волшебства стало больше. Валька...
  
   -Я верю! - прошептал мальчик.
  
   -Только кое-кто считает, что Вселенная должна жить сама собой. Чтобы не вмешиваться. И они нас останавливают, когда могут. Надо всё делать постепенно, я хотел тут устроить парк, в котором всегда играют только дети, только те, кто верит в волшебство. А потом я устроил бы несколько по правде волшебных вещей - и мы считали бы, что всё так и должно быть. К концу лета, Валька! Понимаешь, взрослые знали бы, что в парке всегда собираются дети и там всякие чудеса, но они относились бы к этому несерьёзно, думали, что тут какой-нибудь новый аттракцион, ну, шум, возня, зачем сюда идти? Пива здесь не продают, дискотек не устраивают. И шли бы стороной. А всяких гадов, из тех, что просто напакостить хотят... - Дэни вздохнул. - Ты хочешь со мной?
  
   Валька встретил его взгляд. Он не шутил. Уйти? Мысли мальчика заметались. А мама?
  
   -Я понимаю. - Дэни сжал его ладонь. - Знаешь, что самое плохое? Они все без меня не будут так играть. Большие станут обижать маленьких, то, что мы построили, развалится, кто-то не захочет сюда ходить, потому что в футбол играть будет интереснее... Валька, пожалуйста... ты можешь иногда появляться и играть на скрипке? Вот здесь, у этой сирени? Я оставлю немного волшебства, и если ты сбережешь его, наш парк - он словно уснёт. А потом... мы разбудим. Да, Валька?
  
   * * *
  
   Огромный корабль причаливал в сумерках к Карагдосу.
  
   Он шёл медленно, надвигаясь на пустынный залив в безжизненной тишине. Чёрные борта, обшитые металлом, раздвигали волны с безразличной силой. На море царил штиль - море и не пыталось остановить это чудовище.
  
   Карагдос лёг у корабля - бесцветный и пустой. Когда загремели якорные цепи, с холмов вокруг взметнулись сотни птиц. Они пронзительно кричали, в тревоге, в отчаянном порыве спасти свой мир. Карагдос - умирающий город - взметнувший в высь несколько тонких башен, окружённых полунорами-полуразвалинами - и холмы вокруг, которые представляли собой не что иное, как груды отбросов, хлама, обломков зданий.
  
   -Зловещее место! - прошептал Мордог. И обернулся к людям, собравшимся у сходен: - Вознесём здесь Назгу!
  
   Мордог поднялся на возвышение у единственной невысокой мачты, паруса на которой убрали в чехлы. Его тяжёлый чёрный плащ, казалось, пригибал плечи вниз - Мордог сутулился, однако глаза его цепко оглядывали ряды воинов на палубе.
  
   -Имх назг гушу! Хаз арх урош. Нард азг имх хаз ооб...
  
   Небо опускалось ниже...
  
   Умоляем тебя, приди, затопи жалких тварей, пожри и раздави. Отдаёмся тебе, молим тебя, приносим в жертву тебе этот Свет, что видят наши глаза и чувствует наша Душа...
  
   Заканчивал Назгу вой. Тихий, похожий на стон ветра в ущельях, затем возносящийся на пик исступления, доводящий до безумия, вой тысячи людей.
  
   Попрятались птицы.
  
   -Слабая Назгу, - сказал Мордог. - Все жертвы умерли в пути. Тьме нужны муки Светлой души... Слабая Назгу.
  
   Воины Мордога вступили в Карагдос. Пыль и прах, обломки, зола, кости и камни, окружавшие башни - тянулись справа и слева вдоль дороги, вымощенной шестигранными плитами. Карагдос раскрывал навстречу иноземцам свои щупальца, затягивал, обволакивая пеленою древней, великой магии. И вот, люди, миновав первые башни, с трепетом и страхом видели, как вырастают по обе стороны из развалин здания, как возносятся они всё выше, темнеет небо, но полной тьмы нет, дорога широка, и света - серого, жуткого, но света - хватает, чтобы видеть - а видеть им дано, чтобы чувствовать величие древнего Карагдоса - и страх.
  
   Наступает момент, когда каменные колоссы полностью восстали из праха, обратное течение времени закончено, здания-исполины похожие на пирамиды пустынь подпирают свинцовое небо. Из миллионов окон смотрят миллионы глаз, гудят голоса и кто-то вскрикивает пронзительно.
  
   В конце пути - ворота высотой до неба. К ним несут гроб. Следом бежит, приплясывая, дико ликуя и визжа, какой-то урод. Он топчет, вмешивает в пыль следы похоронной процессии, а та приближается к воротам. Ворота чуть приоткрываются - кажется, словно они - щель в нарисованном мире.
  
   И вдруг взвился голос! Запел, перекрывая шум города, пел так пронзительно, чисто и отчаянно, что от этого пения хотелось сойти с ума!
  
   И вдруг вспыхнули звёзды - всеми цветами они вспыхнули - взмывали в небо ракеты, чёрные крылатые чудовища сражались, и блистали в их лапах мечи, сверкали вспышки, и обломки планет падали вниз, земля вздрагивала, голос всё пел, пел...
  
   -Вам дано увидеть, как умер миллион лет назад Последний Великий Король Карагдоса. Он умер, ненавидимый. Он не был человеком. Много миллионов лет назад во Вселенной жили существа прекраснее и могущественнее людей. Но пришли люди и стали их ненавидеть. Так, они умирали, и некому стало летать в небесах, играть пламенем и петь о красоте Вселенной. Люди получили этот город, но они не сумели его сохранить... Поклонитесь этим башням, пришельцы, ибо в них похоронен прах Великих Королей!
  
   Видение исчезло, и пустое, равнодушное небо оцепенело вверху, развалины поглотили звуки, серая пыль - свет, и сердца людей заныли от неведомой прежде тоски.
  
   -Ужасно это место! - вымолвил Мордог. - Но оно создано для нас! О, Игла, укажи теперь же нам Ворота, через какие мы будем вторгаться в иные миры и нести твою волю, низвергая их во Тьму!
  
   * * *
  
   -Солнце вас боится, сир, - неуклюже пошутил один из офицеров. Не пошутил - скорее польстил. Скад Манул хмуро взглянул в его сторону и отвернулся. Подумав, что никто из вверенных ему людей не понимает настоящего смысла Вторжения. Пасмурный рассвет можно было истолковывать как угодно, но думать следовало лишь об одном - низкие, плотные облака помогут эскадре, хотя и прибавят работы людям на парусах.
  
   -Подняться над облаками! - скомандовал он.
  
   -Отчего земля так странно наплывает? - удивился кто-то из новичков.
  
   -Потому что здесь она - шар! - объяснили ему. Тот озадаченно озирался. Болван, подумал о нём Манул, который десять раз обогнёт планету, но так и не уразумеет геометрии земли. Маршал вдруг с запоздалым беспокойством вспомнил о такой проблеме, как первая встреча малоопытных воинов с технически развитой цивилизацией Крайних Миров. Необходимо было учесть это, и при первом же столкновении как можно нагляднее продемонстрировать превосходство армады Ордена. Их тактика проста - максимальная осторожность до того, как армада будет обнаружена - и после - открытая демонстрация силы.
  
   -Соберите офицеров. - Манул обратился к адъютанту. - Со всей армады. Сейчас.
  
   Надо сказать им, чтобы они объявили на кораблях - у этих людей есть ракеты с огромной разрушительной мощью и невероятно быстрые стальные суда. Но и ракеты, и машины рассчитаны на борьбу с другими ракетами и машинами Они не знакомы с войной, когда нападает Стихия - и в этом случае все машины и ракеты окажутся беспомощны.
  
   * * *
  
   Лес светлел. С высоких крон срывались звуки, будто перезревшие плоды - падали и расплёскивались по земле. Увидев большую и очень красивую птицу, все путники остановились. Птица была не просто пёстрой - от неё исходило что-то... напоминавшее о светлых детских снах, о первых днях лета, свежести...
  
   -Знаете, что такое счастье..? - вдруг прошептал Ирни. - Это когда узнаёшь новую Радость! Понимаете, такую, о которой раньше и не знал вовсе, что она есть. А она есть! И понимаешь, что есть ещё миллионы и миллионы других Радостей...! И они будут, понимаете, когда-нибудь...
  
   -Где мы?!
  
   Впереди было... было что-то непонятное. Может, они шли по Океану, и под ними, в бездонной глубине, дышали Тайны, и Морские Существа с безразличием бросали на них взгляды холодных глаз. А может, Лес и не кончался!
  
   И птицы..! Их, наверное, были тысячи. И пробегали мимо какие-то дети, с улыбками касаясь их кончиками пальцев. А звёзды, словно мыльные пузыри, летали повсюду, сталкиваясь и разбегаясь... Показалось солнце и бросило мерцающую дорожку от края зари, будто предлагая пойти по ней... а внизу плыли и плыли из бесконечности в бесконечность лохматые и озабоченные чем-то облака.
  
   И вдруг всё исчезло. Был лес. Не очень мрачный, но тихий и обыкновенный. Далёкой колыбельной задержалась в душе у Анны светлая грусть.
  
   -Что это было? - тихонько спросила она у мальчика, коснувшись его руки.
  
   -Приоткрылись Сказочные Пространства. Мы шли мимо. Ты видела Лунную дорожку?
  
   -Солнечную...
  
   -Ну, неважно. Это Путь. Только в Сказочных мирах законы физики и законы магии подчиняются Гармонии. Если человек не верит или не чувствует её - он упадёт вниз.
  
   Анна долго молчала.
  
   -А ты... А вы, принц, были ТАМ?
  
   -Ну конечно! Разве можно быть в Алдарионе, не узнав Сказки?!
  
   * * *
  
   Дэни засмеялся. Запрокинул голову, подставляя губы прохладным поцелуям. Ветки яблонь нежно опускались на его щёки, губы, спутывали волосы... А ветер - ветер был ещё лучше, он трогал мальчишку всего, обнимал горячие колени, забирался под рубашку... Дэни не мог не смеяться. Он раскинул руки, но не знал для чего - наверное, так попросил его ветер. Может, ветер считает мальчика удивительной белой ласточкой?
  
   Дэни хотелось побежать, но он знал, что тогда сад очень быстро кончится. Мальчик схитрил - он шёл, легко-легко касался земли, вытянувшись на носочках и представляя, будто бежит.
  
   * * *
  
   Червонным золотом отсвечивают горы. Над ними небо - как тёмный алмаз. Волнуется, дышит под вечерним ветерком лес. Плывут над лесом лодки, с негромким пением на лодках ставят паруса, перекликаются люди - весело, бестревожно.
  
   Усталость опускается на мальчишек, словно тёплая постель - убаюкивает, нежит, смыкаются веки, и звуки голосов, смешиваясь, чудятся шумом прибоя у горячих от солнца скал...
  
   Золотые горы гаснут. У самой высокой вершины цепь лодок распадается на два звена и огибает её, окунаясь в мерцающее пространство между небом и океаном, полное отблесков звёзд.
  
   Невысокий, худой человек в сером, с обветренным лицом, похожий чем-то на древнего старца из Калевалы, не сводит взгляда с линии горизонта, видной только ему. Мастер Вейянейар, управляющий движением лодок по Реальностям, искусство своё и силу черпает изнутри своего разума, а направление ему задаёт мальчик - он уже почти уснул, но Вейянейар не тревожит его, вбирая тончайшее излучение его подсознания. Он держит ладонь мальчишки, и пульс представляется ему мигающей золотистой точкой во тьме.
  
   Пение звучит тише и глуше, но не смолкает совсем. Скалы и волны, слушая древний напев, что-то вспоминают, бередя ушедшие тени. Порой поющим кажется, словно и поют уже не они - их напев подхватывают камни и вода...
  
   Тянется тёплая ночь, и время становится пространством. Ещё нет признаков рассвета, но Навигатор знает - близко это время. Тропинки детских снов убегают слишком далеко - их уже не видать. Смолкает пение, опускается тишина, лодки касаются берегов одинокого острова, люди разводят костры и готовят завтрак, ароматные дымки устремляются к небу, взгляды звёзд туманятся, и всплывает наконец рассвет - тихий и розовый.
  
   * * *
  
   Весна всё-таки наступила - на высоком холме, в ладонях южных ветров, мы смотрели на летящие лодки - то появятся, то пропадут в низких облаках...
  
   В красных плащах встали вокруг Келоны - "Скользящие" - из-за них мир наполнялся иллюзиями, ибо они растворяли видимые и ощущаемые границы.
  
   -Что они делают?
  
   -Патруль Алдариона. Они нас не видят - Прарги удерживают пространство в некотором смещении. Вообще, Эалон, заметь, что мы пока идём на шаг впереди Алдариона... Вернее, Готмог идёт. Заметь, как странно - воинство Света суетится, точно выводок слепых котят. А силы Готмога действуют слаженно, чётко, строго по плану. Ну, не смешно ли?
  
   -Воинство Света ведут дети... - прошептал я.
  
   -Да! А за нами - мощь мудрости тысяч веков!
  
   -Джордан... А почему я не видел Праргов?
  
   Он передёрнулся.
  
   -Мерзкое зрелище! Их можно увидеть только когда они в полусне - белые, скрюченные твари... Всё остальное время ты их не ощутишь - они деформируют пространство.
  
   Лодки растворялись в дрожащем мареве - уходили из пространства или просто попадали в струи теплого воздуха... Я посмотрел вниз, на широкий тракт. Асфальтированная дорога за два-три месяца Темной Зимы вся покрылась трещинами и ямами, хотя по ней давно уже никто не ездил - только брели бесконечно какие-то твари и бродяги в тряпье, и мыкались, растерянные и жалкие, ничего не понимающие в случившемся, беженцы - их было очень много, ведь города разваливались и умирали, погружаясь в пепел, камни и гниль. Единственным моим, как я полагаю, светлым деянием за месяцы Тьмы, был приказ, который Готмог не осмелился оспорить - я отрядил два легиона патрулировать тракты, отлавливать и сжигать бандитов и мародёров.
  
   Как быстро растерзал цивилизацию приход Сил! Готмог говорил, что обыкновенно проникновение Сил в миры приводит цивилизации к упадку за десятилетия - люди долго не отвыкают от удобств высокого уровня техники из-за того, что магия им ещё менее доступна, чем блага прогресса. Однако все передовые отрасли промышленности постепенно останавливаются, теряют смысл компьютеры, атомные технологии, биология, сложная хирургия и многое другое.
  
   Но не так случилось здесь. Готмог готовил вторжение заранее и не желал возни с олигархами людей. Почти все армии и оружие были истреблены тихо и чуть ли не мгновенно. Никакой картины масштабного апокалипсиса никто не увидел - электроэнергия, связь, атомные станции и ракеты - всё исчезло. Однажды мы летели над каким-то полигоном, и навигатор показал мне развороченный бункер и серые комки, копошащиеся внизу.
  
   -Что это? - удивился я.
  
   -Орки. Обожают лезть под радиацию - она для них - что святые мощи.
  
   -Они что, питаются ею?
  
   -Да нет. Они же уроды. Не только внешне - но и изнутри. Очень их веселит, когда детёныши ещё чуднее рождаются.
  
   Мрачные, похожие на обрубки коряг, карлики всю ночь таскали камни. Они выныривали из каких-то чёрных нор, спрятанных по оврагам и у подножий холмов, и камни на их горбах были тоже чёрные. Башня росла быстро. Я не понимал - зачем? Перед рассветом объявился Готмог, один, верхом на удивительно волосатом пони. Он сказал, что башни Тьмы строят не ради жуткой одиозности.
  
   -Что есть Тьма? Отрицание Силы Сознания. Если победим мы - этот мир наш. Свет уйдёт. Силы истают. Силы Сознания в веществе понижаются. Ты знаешь планетарную магию? Во всяком сгустке вещества - немного Сознания. Мы победим - его не будет. Игла будет забирать энергию, вещество будет распадаться. Тяжёлые элементы - на лёгкие, а лёгкие - растворятся. Распад. Несколько десятков лет - и мир умрёт. Ты этого не видел - так редко бывает. Я видел. Очень давно. Башни Тьмы - чтобы нам удобно. Внутри - нет распада. Они защищают. Мы любим комфорт, мы питаемся... Ты видел, как яблоко - хорошее яблоко - вдруг сгнивает за полторы минуты? Я видел... - И Готмог усмехался, глядя мне в глаза. - Будь с нами, Эалон, будь верен нам. Ты стал клониться к тому, будто Тьма лжёт. Это не так. Ты очень мало жил. Медленно происходящее кажется тебе непроисходящим. Из многих значений слова ты выбираешь лишь одно - то, о котором подумаешь сперва. Не всякое разрушение есть Тьма, и не для всех Свет - благо. Истина где-то ложь, а ложь оборачивается и в истину.
  
   * * *
  
   Когда они входили в город, начиналось утро.
  
   Глазированный ледяной корочкой асфальт, с вечера чуть припорошенный мокрым снегом, подмёрзшим к утру - он совсем не скользок. Это хорошо. Ни летать, ни растворяться в воздухе, ни даже защищать локти и коленки от синяков - им здесь не дано. Когда всё стало рушиться, и Тони с Максимом выволокли Димку почти из-под обломков - на них не было ни царапины. Не случайность, конечно. Просто Ворот больше не существовало. Границы мира порвались, и Силы хлынули... и почти мгновенно сделались малопослушными... словно ты барахтаешься в сахарном сиропе, вот!
  
   Вся тройка мало что понимала. Димка чувствовал только одно - Серёжи под грудой кирпичей и бетонных блоков нет. Максим и Тони чувствовали, что нужно уводить Димку подальше. Они нашли маленький сарайчик - солома на крыше, прелые брёвна стен, запах птичьего помёта, жмыха и толи. Смешное убежище...
  
   -Он выдержит это, - тихо сказал Максим. - Ты иди. Нам нужна помощь.
  
   Тони исчез. Вернулся раньше, чем они надеялись. Алдарион стягивает силы, рассказал Тони, он видел Хранителя, причём не одного...
  
   Максим подбросил полено, попытался удержать его взглядом... секунду это у него получалось - но не больше. Он вопросительно перевёл глаза на Тони. Почему? Почему мы такие слабые?
  
   -Кто-то из Высших... Я слышал только обрывок... Есть маги, вообразившие, будто служат Тьме - они блокировали всё.
  
   -Но зачем?! - изумился Максим. - Неужели они такие глупые! Они же маги!
  
   Тони зло усмехнулся:
  
   -Ты что, уже совсем забыл, какие они, взрослые?
  
   -Я всё равно не понимаю... Алдарион сильнее!
  
   -Максимка!
  
   -Что?..
  
   -Знаешь, что бывает с ребёнком, которого оставляют на ночь в комнате со слабыми, но зубастыми и злыми крысами?..
  
   Они посмотрели на Димку.
  
   -Я останусь! Я его найду...
  
   -Димка! - Максим присел, обняв его за плечи. - Дим, мы все останемся. Просто... это всё пошло не так, куда-то... и мы растерялись. Димка, никто не бросит тебя здесь, понимаешь? Но я, например, просто мальчик, я не умею делать вид, что я всё знал заранее, что я умный, а враги - дураки. Не плачь... Мы тебя любим... Просто мы не волшебники, мы всё-таки дети...
  
   -Если б я знал, - прошептал Димка. - Что сделать... Что?
  
   -С этим проще, - откликнулся Тони. - Высшие составили кое-какой план... Правда, он мне не очень нравится... По-моему, они его "слизали" с потолка.
  
   -Да говори же!
  
   -Они пойдут на прорыв блокады... Схема, как они говорят, банальная, как мозоль на пятке... Как они сказали, остаётся надеяться, что архистратиги Тьмы не читали о Хранителе Кольца.
  
   -О ком?
  
   -Неважно... я сам не читал... Смысл затеи в том, что у тебя, Димка, будет Двойник. Алдарион распространит весть, будто ты явился к ним и стал во главе их войска. Двойником будет принц Дэни - он, кстати, очень похож на тебя...
  
   -И... что?
  
   -Ну, вроде бы, как они предполагают, грянет Великая Битва... У эмиссаров Тьмы есть три варианта развития событий, для них лучше первый - чтоб выставить Эалона во главе воинства Тьмы, и чтоб он тебя ненароком... прости, Дим... А второй - чтобы ты его - тоже случайно... Но Эалон, скорее всего, откажется возглавить Силы Тьмы. Тогда они надеются сделать дело и без его участия... Да только с Дэни им не справиться!
  
   Димка испуганно вскочил:
  
   -А если Дэни выйдет против Серёжки?!
  
   -Ты слушай! Наши враги - они ведь рассчитывают, что это будешь ты - Сильный, но неопытный. А если рядом с Серёжей окажется Дэни - то всё, нам уже ничего не грозит! Против принца Алдариона они не попрут. Главное - чтобы их обмануть, чтобы они Дэни только близко подпустили...
  
   -Но ты говоришь, Серёжка не согласится?
  
   -Да. Скорее всего. Так что нам надо попытаться проникнуть в самый их центр - и помочь Серёже уйти, пока Алдарион атакует и отвлекает внимание. А если не удастся - то уговорить принять участие в сражении против Света. Хорошо бы просто предать записку - но как его убедить, что это - не очередная уловка Тьмы?
  
   * * *
  
   -Странный какой-то город! Тихо... Я не вижу машин.
  
   -И светофоры не работают.
  
   -Сколько сейчас времени?
  
   -Да часов семь.
  
   Трое мальчишек остановились посреди перекрёстка, озираясь. В Алдарионе сообщили, что город лежит внутри "территории Тьмы". Его, конечно, охраняют, но для миллионного населения такая мера - лишь повод для самоуспокоения...
  
   -У меня такое впечатление, будто тут и людей-то нет, - сказал Тони. - Ничего себе - замаскировались. Осталось только покричать - эй, вы, уроды чёрные!..
  
   -Не нервничай. Людей, наверно, просто напугали, а электричество выключили, - предположил Максим.
  
   -Куда мы идём? - Димке было страшно неуютно среди тишины на пустом перекрёстке. Пустые окна... так не бывает, чтобы все - пустые.
  
   -Сперва надо определить, где у них центр.
  
   -А как?
  
   -Довольно просто. До смешного. Идём! Нужно найти стеклянную банку или аквариум... Зажечь что-нибудь. Накрыть банкой. Когда останется дым, его потихоньку потянет в сторону от них. От центра.
  
   -Почему?!
  
   -Такое физическое следствие, представляешь? Они, наверно, сами про это не знают. Когда они разрушают сознание, вещество тоже потихоньку разрушается и расползается в стороны. Получается как бы такой неосязаемый "сквозняк" - только от него стеной не отгородишься!
  
   * * *
  
   Джордан шёл будить Владика.
  
   Если он, конечно, спал. Возможно, он ждёт за дверью с чем-нибудь острым в руке. Впрочем, Владик не казался глупым...
  
   В его комнате было очень тепло. Владик спал, не раздевшись, лицом вниз. Волосы у воротничка слиплись от пота. У кровати Джордан заметил нетронутый ужин.
  
   Он потряс Владика за плечо.
  
   -Вставай, нам предстоит небольшая прогулка.
  
   Мальчик повернул лицо. Он очнулся сразу, словно не спал. А веки слегка потемнели и опухли. Конечно, он плакал.
  
   -Чего вы от меня хотите? - тихо спросил он.
  
   -Не знаю... - Джордан пожал плечами. - Но, пожалуй, самое худшее для тебя позади.
  
   -Я вернусь домой?
  
   -Ты этого хочешь? - Он молчал. - Где-то, в подполье твоего мозга, живёт затаённое удовольствие от того, что ты чувствовал тогда. Это ведь правда, Владик? Ты думаешь, ты сможешь там жить с этим? Как нормальный человек?
  
   -Зачем вы так со мной? Я...
  
   -А о Ней ты почему не спросил? То зло, что я причинил тебе, можно зачеркнуть, можно исправить - если твоя душа ему действительно противится. Но зло, совершённое с нею, неисправимо.
  
   -Вы не хотите мне отвечать... - Он встал. - Что я должен делать?
  
   -Умыться и позавтракать. Я посоветовал бы тебе съесть немного мёда с хлебом и молоком. Здесь всё очень вкусное. Впрочем...
  
  
   (СЦЕНА ВЫРЕЗАНА)
  
  
   * * *
  
  
  
   Я увидел Джордана с незнакомым мальчиком. Джордан смотрел мне в глаза, так что мне было даже неприятно. Я впервые подумал о том, что я - тоже мальчик. А он - маг. Маг Тьмы.
  
   Зато мальчишка удивил меня по какой-то другой причине. Он казался... может быть, Джордан "накачал" его наркотиками? Почему эти вялые движения, глаза... Мальчик тоже рассматривал меня. Без интереса и удивления. И я вздрогнул... Двойник! Или просто очень похожий на меня мальчик? Я хотел найти зеркало...
  
   Джордан взял меня за руку.
  
   -Эалон! Слушай, он будет там вместо тебя.
  
   Я не сразу понял...
  
   -Но, Джордан! Игла почувствует подмену... Разве нет? Она может говорить с Сознанием.
  
   -Я хорошо постарался, Эалон. Цени. Этого мальчика Игла не коснётся. На его сознании - печать великой силы. Не скоро Игле её сокрушить.
  
   -Я верю...
  
   -Уходи из Замка. Пой что-нибудь про себя. Крути в голове какую-нибудь пошлую мелодию... неважно. Игла будет наблюдать за нами, её внимание поглотит на время замок на сознании двойника... Идём. - Он потянул мальчика за руку, они удалялись - а я понял, что отчаянно хочу поговорить с ним. С этим мальчиком - моим двойником...
  
   ...Он всё-таки оглянулся. Один раз...
  
   Но не должен этого делать! Если хочу вернуться к Димке.
  
   * * *
  
   -Что теперь?
  
   -Теперь мы знаем, где самая большая опасность.
  
   -А я думал, мы узнаем, где искать Серёжу!
  
   Тони фыркнул:
  
   -Ты перепутал его с Господином Тьмы, Димка!
  
   -Тони... ну тебя! Так что дальше?
  
   -Духи. Они могут помочь.
  
   * * *
  
   Их было трое - и они стояли на краю бесконечно длинного обрыва. Внизу покачивалось море. Когда порыв ветра налетал со свежей силой, море казалось огромным тазом с водой.
  
   Ирни засмеялся.
  
   Тин достал свирель и попробовал извлечь из неё мелодию. Получилось что-то странное - переливчатое, прозрачное и летящее, словно струя воды, брошенная фонтаном к солнцу.
  
   Дэни вытянул руки к морю.
  
   Ветер радостно завихрился вокруг них, взбивая водяную пыль и базальтовое крошево, и бросаясь вверх-вниз, точно соскучившийся по хозяевам щенок.
  
   Ирни прокричал что-то - или пропел. Что-то короткое. Последний звук был таким пронзительным, что, казалось, небо не выдержит...
  
   Море и скала под ними сделались прозрачны. Видно было, как скользят, словно нарытые смятой целлофановой упаковкой, города, рощи, дороги и пашни, реки и холмы... как птицы опрокидываются в полёте, провожают их изумлёнными глазами.
  
   -Вот здесь! - воскликнул Дэни, опуская ладони. Под ними проплыли пригороды мегаполиса, серого, обездвиженного, без огней и жизни. За пригородами начиналось изрезанное оврагами редколесье, холмы, полупогружённые в туман, и среди них - что-то бесформенное, бесцветное, как будто ускользающее от взгляда.
  
   -Что они делают? - удивился Тин.
  
   -Они боятся. Игла не хочет быстро проигрывать и свёртывает захваченное ею пространство в кокон. Если ей удастся свернуть кокон до определённых размеров, достать их будет очень трудно.
  
   -Наши мальчики там?
  
   -Я не знаю... Они должны были идти через город, но захватило их сворачивающееся пространство или нет - зависит от времени, когда они туда пришли...
  
   * * *
  
   -Смотри! - сказал Джордан. - Здесь начинается тропинка. Тебе надо спешить - у меня даже нет времени объяснить, что здесь к чему. Надеюсь, разберёшься сам. Иди. Похоже, Прарги что-то вытворяют с пространством - оно корчится, как лист в огне.
  
   Дул ровный ветер. Мы стояли у края небольшого оврага, склоны которого густо поросли терновником, дикими яблонями и грушами. Вниз уводила исчезающе-неверная тропа.
  
   Я сделал шаг вниз. Джордан повернулся, чтобы уйти... я окликнул его:
  
   -Джордан!.. Что будет с тем мальчиком?
  
   -С Владиком? У него выжжена душа, Эалон, не думай о нём.
  
   -Джордан, он так похож... он двойник мой... моего тела?
  
   -Не думаю... Он городской мальчик. А твой... донор... ну, ты понимаешь... Да иди же, проклятье!
  
   * * *
  
   -Я никогда этого не пробовал, - признался Максим. - Димка, это не опасно.
  
   Тони хмуро посмотрел на них:
  
   -Здесь всё опасно.
  
   -Всё равно. Не из чего выбирать... Тони, ты будешь нас охранять?
  
   -Больше некому.
  
   -Ну что, Димка?
  
   -Что надо делать?
  
   -Уснуть.
  
   Димка изумлённо захлопал ресницами:
  
   -Ты смеёшься?! Здесь? Максимка... я же не сумею!
  
   -Дим, ты давно в Алдарионе?
  
   -Что... Ой, да почти год. А что?
  
   -А ты ни разу не пробовал заставить себя уснуть за это время?
  
   -Н-нет... Я же спать ложился, когда хотел. Раньше, когда я жил в городе...
  
   -В том-то и дело, Дим! Ты не умел раньше. Но ты и на плотике летать не умел. Просто Хранитель сказал тебе, что ты сумеешь. Давай, Димка! Вообрази, что ты опытный йог, который и на разбитых бутылках уснёт.
  
   ...Максим обнимал Димку в забытьи. Они прижались друг к дружку, сделавшись ещё младше - и хотя глаза их были закрыты, Тони казалось, будто они смотрят друг на друга даже и не глазами. Тони понимал, что должен сохранять бдительность, защищать... но не мог оторвать взгляда от лиц мальчишек.
  
   Мне плохо одному. Я хочу быть с ними!!!
  
   * * *
  
   Джордан остановился, придержав Владика за плечо. Навстречу двигался Готмог с кем-то из Праргов. Странная это была пара. Странная и жуткая. Карлик с чёрным лицом и рубиновыми глазками, в чёрном же камзоле и плаще - и бледный горбун закутанный в простыню. Пока они шли, Джордан ещё надеялся, что ничего не случится... Готмог стал в двух шагах. Все молчали.
  
   -Джордан. - Ядовитый шёпот. - Помнишь Вессинский Храм? Помнишь ямы с тысячей детей, что убили Хардиты, проверяя твою теорию об открытии Врат Тьмой? Джордан, этого тебе они не простят...
  
   Маг в ужасе остановился. Мальчик куда-то шёл, не оборачиваясь. Готмог вдруг стал проваливаться, проминая землю, пока не исчез вместе с Праргом, сминающим ткань пространства.
  
   * * *
  
   Димка очнулся в светлой комнате. Он тут же зажмурился, даже закрыл ладошками глаза. Но потом понял, что свет ему нравился.
  
   Он увидел зелёные занавески и большое, чистое окно. За ним плыли ярко-белые облака и качалась ветка с тугими, блестящими листочками. Краски так поразили Димку, что он много минут просто смотрел в окно широко распахнутыми глазами.
  
   -Дима! Ты проснулся? Выпей лекарство и измерь температуру, а я выйду на полчасика в молочный.
  
   Она вошла, торопливо поцеловав Димку в щёку и даже не заметив, какими изумлёнными глазами мальчик встретил её...
  
   Когда она ушла, Димка испугался, вспомнив всё, что было с ним. Что-то было сном...
  
   Стая голубей пронеслась за окном, их тёмные - на фоне неба и облаков - точки мелькали и мелькали - и у Димки слегка закружилась голова. Он нырнул под одеяло...
  
   ...Испугался тьмы. Захотел вернуться, сбросить одеяло - но не почувствовал рук и ног. После этого он оказался посреди пустоты и стал падать...
  
   Максим оранжевой торпедой разорвал тьму - он вцепился в Димку и руками и ногами - испуганно и радостно улыбаясь. Димка снова был мальчиком. Они падали, но уже не страшно...
  
   -Дим, я забыл, прости пожалуйста!.. Я забыл, что обычный мальчик во сне чаще всего перескакивает в другую Реальность. Я смотрю - тебя нету. Кинулся за тобой, пока след был!
  
   Они опустились на улицу странного города. Странного мира. Все предметы, всё вещество в нём было сделано как будто из двух составляющих. То, что в нормальном мире было поверхностью предметов и тел, здесь стало прозрачным, словно стеклянным или, точнее, студнеобразным, так как скоро выяснилось, что предметы не были помехой для передвижения мальчишек. Они оставались препятствиями лишь для таких же "студней".
  
   Внутри каждого предмета жили сгустки чего-то, удивительно необычного. Одни сгустки выглядели малоподвижными и тусклыми, другие же так и метались, то разбухая, то съёживаясь, порою выбрасывая из себя тонкие щупальца с невероятной быстротой и точностью касаясь ими, словно пробуя на вкус, своих соседей.
  
   Кроме них Димка заметил мелькавшие кое-где совершенно самостоятельные сгустки, не связанные с прозрачными предметами. Земля же под ногами виделась чем-то громадным, тёмным, а в глубине её временами вспыхивали цветные молнии и что-то такое клубилось...
  
   Максим казался таким же растерянным, как и сам Димка. Страшно им не было - скорее, очень неуютно - мальчишки могли взлететь, могли парить в воздухе или проходить сквозь предметы - но почему-то не чувствовали особого восторга - наверное, из-за того, что мир вокруг казался им ненастоящим - больше похожим на этакий вязкий бред.
  
   -Как я понял, это и есть мир, как его видят духи... - Димка с удивлением обнаружил, что Максим не говорил, а предал ему слова - словно искра мелькнула между ними. Звуков здесь не было - вернее, ими, судя по всему, была та рябь, что постоянно пробегала по стекловидным предметам в разные стороны - но слышать её мальчишки уже не могли.
  
   -А все эти цветные комки? - Димка с любопытством пронаблюдал, как его вопрос коснулся мальчика.
  
   -Сознания... Видишь, какие они слабенькие? А мы с тобой как были плотными, так и остались... Те, что летают свободно - это, конечно, духи...
  
   -Они поймут нас?
  
   -Наверно... если сами настолько разумные... - Максим "фыркнул". - Тут и зазнаться легко - сразу видишь, у кого ума много, а у кого - не очень.
  
   -Зато Земля... - прошептал Димка. - Смотри, она какая!
  
   -Она же всё-таки планета, Дим!
  
   * * *
  
   Готмог переместился на вершину холма, стал, прислонясь спиною к Клык-Камню, лицом на восток. Прарг по левую руку от него замер, полупогрузившись в землю, потускнел, почти истаял.
  
   -Келона ко мне! - приказал Готмог.
  
   Существо в красном явилось из вспышки.
  
   -Дай развёртку!
  
   Пространства начали соскальзывать друг с друга, будто полупрозрачные плёнки со стеклянного шара.
  
   Готмог вдруг вскинул руку.
  
   -Здесь.
  
   Прарг как-то странно раскорячился, сделавшись похожим на паука - белого, и от этого, как будто, особенно жуткого. Земля под ним чуть съёжилась, стала сминаться, пространство "стягивалось", точно скатерть, которую хочет всосать шланг пылесоса.
  
   Готмог снова взмахнул рукой. Он увидел нужную ему точку - и шагнул в неё, исчезнув с холма, а его спутники растворились - один в земле, другой в воздухе.
  
   * * *
  
   -Сейчас ты увидишь грандиозное действо! - обратился Джордан к мальчику. Владик чуть вздрогнул от его слов - но и только. - К тебе будут обращаться и называть Эалоном. Не удивляйся. Ты теперь - великий маг, а магам мы даём новые имена, отвечающие их сущности.
  
   Они взошли на хрустальную лестницу, начинавшуюся возле замка Джордана и исчезавшую в небе. Быстро бежавшие мрачные тучи наводили на мысли об апокалипсисе, Дикой Охоте и им подобных мифических потасовках. Пока маг и мальчик шли, минорные пейзажи сменялись под ними так быстро, что Владик решил, будто лестница устроена наподобие эскалатора. Скоро они стали спускаться. Небо тоже снизилось и казалось таким тёмным и тяжёлым, что смотреть на него было просто жутко - воздух и вода словно обращались в камень. И если он рухнет...
  
   Они стояли посреди бесконечной пустыни. Вдруг под ними появилась круглая каменная площадка - их бросило вверх, Владик упал и от ужаса закричал, никого уже не стесняясь и скребя камень ногтями - каменный диск на ножке, точно гигантский гриб-поганка, вознёс их под самый свод. Здесь дул жуткий ветер - Владику казалось - его в любое мгновение снесёт с гладкого каменного диска - и будет падение с бесконечной пустоты...
  
   Внизу клубился мрак и мерцали молнии...
  
   Джордан ухватил его подмышки, чуть встряхнул, придвинул к себе - близко-близко... и вдруг поцеловал...
  
   Страх ушёл. Мальчик ударил мага в грудь, отскочил... и замер, заворожённый странным, многоритмовым звуком, доносившимся со всех краёв Вселенной.
  
   В небе зависли десятки таких же "башен" - на одних металось в чашах чадное, багровое пламя, на других - застыли существа - кто в чёрном, кто в алом, кто в белом. По небу - оно теперь напоминало Владику бугристую внутренность желудка какого-то эсхатологического чудовища - проскальзывали синими трещинами ветвистые молнии.
  
   Звук издавали люди в звериных шкурах. Они взлетали и носились под тучами в громадных медных котлах. Они завывали низкими и высокими голосами, и колотили металлическими палками по стенкам котлов.
  
   -Это колдуны... Статисты. Давят на психику, ничего больше. В настоящей битве участвуем лишь мы и два-три Великих Мага...
  
   * * *
  
   Готмог завис на мгновение в воздухе, раскинув руки, похожий не то на чёрную кляксу, не то на птеродактиля. И - беззвучно, хищно - бросился вниз, выставив перед собою огненный меч.
  
   Тони упал. Его тело вспыхнуло. Откинутое на несколько шагов в сторону, оно коснулось мостовой уже почерневшим и развалившимся на дымящиеся куски, из которых торчали обломки тонких костей.
  
   Готмог завертелся волчком, вращая мечом в ожидании атаки.
  
   Рядом опустился кроваво-красный Келон.
  
   -Вот они! - Он протянул руку, смазывая завесу пространств, за которую отбросило спящих Максима и Димку.
  
   Готмог, опустив меч, бесшумно сместился к ним.
  
   -Игла запретила убивать Димку... - прошипел он. - Позови Прарга. Оттянуть его глубже по пространствам... Расправиться с телом второго? Думаю, сознание его убить не сумею. Маг. Неважно.
  
   * * *
  
   Я побежал - спуск в овраг был крутым - потом оступился и упал, и увидел вокруг высокую, жёсткую траву. Когда я встал, она оказалась мне высотою до самых плеч. Склоны оврага нависали двумя тёмными, почти отвесными и теперь совершенно неодолимыми преградами. Я стоял на дне промытой талою водой канавы и вслушивался - но чем дольше я ждал, тем недружелюбнее делалась тишина.
  
   Я пошёл вниз по оврагу, потому что так было легче. Казалось, неестественно громко хрустела трава - мне всё чудилось, будто за мною тащится кто-то, раз в десять грузнее меня, а главное - жуткий и невидимый. Я озирался, ругая себя - ведь я знал, что делает с распалённым воображением страх...
  
   * * *
  
   Дул ветер. Рассеянно бродили облака, словно кто-то двигал по небу тёмно-сизую мозаику в надежде сложить слово "Вечность" - подобно Каю из "Снежной Королевы".
  
   В воздухе сгущалось напряжение.
  
   Скоро облака стали размазываться от скорости, вращаясь по спирали. Небесный вихрь был бесшумен, у самой земли ветра не чувствовалось - наоборот - висела зловещая тишь.
  
   Делалось всё темнее.
  
   Вдруг кривая, толщиною с древесный ствол, молния с сухим треском проскочила между берегами меланхоличной реки. По всему прошла дрожь - словно усилия стихий были чрезмерно велики.
  
   Свет померк.
  
   От земли до неба молнии встали сплошною стеной - колыхаясь и не угасая, их бледно-синие стволы высвечивали небо...
  
   ...Оно стало каменным!..
  
   ...И что-то огромное, ползущее чёрным комом в щель между землёю и небом.
  
   Оно расправило крылья, укрыв тьмой половину мира, впитало и погасило молнии, и на несколько мгновений оцепенело, как будто вслушиваясь в себя...
  
   Раскрыло пасть и закричало. Небо растрескалось, осыпалось с грохотом, и каменная пыль повисла сплошной пеленой.
  
   Чудовище, взмахнув крыльями, поднималось выше, со злобою мигая жёлтыми, огненными глазами - пыль и камни мёртвого мира стали ему ненавистны... Впрочем, чудовище знало, что мир не виноват - мир отдал всю энергию и всё своё Сознание, чтобы породить его - Дракона.
  
   Наконец, над ним и вокруг него заблистали звёзды - чистые и удивлённые - они давно не видали Дракона...
  
   Закралось беспокойство - Его что-то звало! Тоненькой, слабой нотой...
  
   Дракон свернулся в клубок, повис среди мерцающей звёздами тьмы, вспоминая те мгновения, когда его разума ещё не существовало.
  
   ...А был только мир, испоганенный пришельцами, называвшими себя Слугами Тьмы - и было Сознание - совсем крохотное Сознание, полное боли - мальчишки, который отчаянно хотел жить... но в мире недоставало Силы, чтобы исполнить это желание...
  
   И, уже почти распавшись, его Сознание совершило дивный акт - ему откликнулись глубинные Силы Планеты...
  
   И родился Он!
  
   Он помнил многое...
  
   Как много лжи он помнил!
  
   Слишком много её... Её следовало уничтожить, сжечь, смыть!
  
   Распрямившись, чудовище чёрной тенью ринулось в миры...
  
   * * *
  
   -Ты думаешь, Максимка, мы бы смогли тут жить?.. Максимка, а почему Хранитель не рассказал мне, как это делать?.. Ты видишь, вон там яркие радуги, Максим?! Это что, что?!.. Максимка, знаешь, я заметил, я могу как будто чуть-чуть меняться... ну, ты представляешь, как будто я делаюсь духом чуть больше или чуть меньше. А всё остальное - словно ярче и плотнее... Как ты думаешь, Максим, а мы здесь будем спать?..
  
   Чем дольше мальчики оставались призраками, тем больше нового они открывали для себя. Потренировавшись, легко управлять своей плотностью и размером. Чем плотнее делаешься, тем ярче и многоцветнее видится мир, твёрже кажутся предметы. Рассеиваться почти до тумана жутковато - слишком нереальное всё вокруг, словно оно растворяется, теряются очертания, свет - и сами мысли тоже как будто "размазывались". Думать лень и трудно, словно в полусне, и страшно - ведь можно рассеяться до такой степени, что воли уже не хватит, чтобы собрать себя самого...
  
   Это и будет настоящая смерть, думал Димка, и с дрожью "выбирался" из омута бесцветья и беззвучья... чувствовал руку Максимки, тёплую даже, благодарно обнимал его, и они бежали дальше, радуясь и тревожась.
  
   И встретили уже нескольких, вполне разумных существ - кое-кто из них был когда-то человеком - но всякий раз существа оказывались то слишком запуганными и искали способа убраться как можно дальше из неуютного мира - то были чересчур замкнуты "сами на себя" - их занимали лишь собственные мысли.
  
   Вдруг выглянуло из белесой пелены солнце. Димка тихо вскрикнул, сжав Максимкину ладонь.
  
   Как засверкал мир! Сколько было света! Наверно, это чуть похоже, как если бы проснуться в залитой солнцем комнате, светлой и хорошей, с зеркалами, со стеклянными призмами, разбивающими лучи на радуги, с мерцающими искрами в хрустальных графинах, с пылинками, танцующими в жёлтых солнечных лучах, с подрагиванием теней от веток яблонь за окнами, и с тёплыми пятнами света на половицах...
  
   Солнце стелило свет множеством сверкающих тропинок - они разбегались по воздуху - и было ясно, что взлетев на такую тропинку, ты вмиг можешь очутиться за тридевять земель...
  
   Максим показал Димке куда-то в сторону - там, возле сломанной карусели бегал и подпрыгивал мальчишка-призрак, счастливо выкрикивая:
  
   -Солнце! Солнце!..
  
   Хрустальная музыка света пробежала и так же внезапно исчезла. Стало пусто и неуютно, и обидно до слёз. Словно и появлялось-то солнце лишь затем, чтобы напомнить, как плохо без него.
  
   Незнакомый мальчик упал на траву ничком, и Димка понял, что он плачет. Побежали к нему. Он обрадовался им, но так вяло и несмело - точно думал, будто Димка с Максимом тоже иллюзия.
  
   -Тебя как зовут?
  
   -Артём.
  
   -Идём с нами, Артёмка! Тут плохо одному.
  
   Он согласился, хотя видно было - он не верит, что всё кончится хорошо.
  
   -Везде погас свет, - рассказывал Артёмка. - Везде стало темно. Мы ехали в электричке. Все перепугались, я думал, случится катастрофа... А у самого вокзала - там была такая толпа!.. Потом, внутри, какие-то белые, жуткие... как комки. Они шли и не делали нам ничего, только позади них - как будто всё сдвигалось. Люди закричали, на кто-то упал и наступил... больно... а потом дышать нельзя стало. Я, наверно, умер... - Артёмка смущённо улыбнулся. - Как странно... Я не думал, что так будет. Было темно очень долго. Потом я очень растерялся... А потом в городе почти уже никого не осталось. Одни ушли. А другие растаяли. Знаете, как страшно..?
  
   -А ты почему не ушёл?
  
   -Вы что, не поняли?! - крикнул мальчик. - Он не кончается! Идёшь, идёшь - а он не кончается!
  
   Мальчики переглянулись.
  
   -Мы влипли! - прошептал Максим. - Вот почему все духи такие озабоченные - они не могут уйти!..
  
   Димка молчал. Он слишком мало знал об этих делах.
  
   -Только бы вернуться...
  
   -Куда вернуться?
  
   -К Тони. Я что-то боюсь за него - словно бы всё, что мы хотим сделать, эти гады просчитали наперёд - и мы, как жучки в их игрушечном лабиринте!
  
   Максим отыскал мел и рисовал какие-то стрелки, кресты и спирали на асфальте. Артёмка смотрел на это, смешно раскрыв рот и щипая себя за нижнюю губу - Димка подумал, что мальчик чем-то похож на зайчика из сказки.
  
   Максим увидел их удивлённые глаза, улыбнулся:
  
   -Это Пространственный Якорь.
  
   -Вижу, что не Дырхательный Синхровертотрон! - Димка фыркнул. - Только не знаю, чем они отличаются... Максимка, почему Хранитель не учил меня магии?
  
   -Ну... - Максим пожал плечами. - Ты, наверно, очень сильный маг. Тебе не нужно знать, как что-то сделать. Наверно, Хранитель считал, что сразу много знания испортит для тебя узнавание мира... помешает тебе слушаться своих внутренних чувств...
  
   Димка поморщился - не первый раз он слышит, какой он особенный - пора бы и зазнаться - да что-то всё никак не получается. Не до того. Максимка - умница, как он говорит такое - ни капельки не насмехаясь и не завидуя.
  
   -Расскажи мне про этот Якорь, - попросил Димка.
  
   -Это очень просто. Если у тебя появились проблемы с пространствами - ну, ты идёшь, к примеру, по улице, с одного конца она такая, и ты знаешь, какой она должна быть за поворотом - а она вдруг оказывается не такой. Или: до заката она обычная, а когда солнце садится - можно идти-идти, и попасть в другое место... Или за забором вовсе не маленький дворик, как думалось, а здоровенный пустырь... Ну, ты понимаешь, да, Димка? Ты рисуешь знаки. Если тебе надо, чтобы пространство не сменилось - это проще всего - рисуй крест и стрелку в ту сторону, куда хочешь идти. И не сворачивай. Если тебе надо при переходе в другое пространство "сцепиться" по времени - оно ведь может где-то идти быстрее, а где-то - медленнее - стрелка должна рассекать спираль. Почему всё так делается, я уже не стал запоминать. Главное - это действует, если ты сам маг. Опытные маги ничего даже и не рисуют - они в голове всё умудряются держать, и ещё по разным хитрым тонкостям ориентируются - по теням, как-то они там двоятся, прозрачнеют...
  
   * * *
  
   Земля была чёрная, в ямах, деревья - серебристо-лимонные от плесени, залитой сиянием луны. Никогда она ещё так ярко не сияла. Она блистала ослепительно, и мёртвый лес боялся шелохнуться. Клочья тьмы зло перемигивались, глотая страх и ненависть - как бы луна не вздумала осветить и небо...
  
   Несколько вёрст к западу - лес был ещё живым. Там лениво качались травинки, провожая суетливую хозяйку-мышь, там бежал ручей и метались ночные мотыльки, там птицы озабоченно перекликались, чувствуя недоброе, но еще не понимая неотвратимости беды...
  
   По мёртвому лесу бежали волки. Впереди них катилось Беззвучие. Оно высасывало влагу из деревьев, убивало замешкавшихся зверьков, чьи околевшие трупики уже не соблазнят ни воронов, ни мерзких зелёных мух. Стволы почти мгновенно чернели, затем на них проступала, словно иней, белесая волокнистая плесень. Травы рассыпались в прах. Птицы обрывали крик и падали, но не долетали до земли.
  
   Волки мелькали между деревьями легко, с завораживающе-жуткой быстротой. Беззвучие выкатилось на опушку, помедлило мгновение, впитывая прозрачными щупальцами дыхание раскинувшегося впереди города. Города без огней.
  
   Один из волков, горбатый, громадный - оглянулся. У него были белые глаза. Его спутники рассыпались по пустоши редкой цепью.
  
   * * *
  
   Якорь не помог - улицы изгибались. Мальчики шли сквозь стены, но усталость - странная такая усталость, не физическая, конечно - словно их, до полусмерти обессилевших, заставляют решать однообразные и запутанные уравнения - эта усталость по капельке высасывала надежду.
  
   Впереди вырастала серая стена. Димка остановился.
  
   -Будьте здесь, - сказал Максим. - Я попробую обойти.
  
   Димка увидел его глаза и понял, что это - бесполезно. Он потрогал стену - она была непроницаемо-твёрдой. Материальной. Даже для них - призраков.
  
   Максим скоро вернулся.
  
   -Это башня. Достаточно широкая, чтобы мы не могли её обойти.
  
   -Может, всё-таки попробуем?
  
   -Нельзя. Пространство опять искривится и выбросит нас обратно. Нам только напрямик.
  
   -Это нарочно? Чтобы мы не вышли?
  
   -Я не знаю. Я не слышал о таких преградах, непроходимых для призраков... Попробуем идти вверх...
  
   -А можно? Якорь не потеряет силу?
  
   -Понятия не имею. Ничего другого я придумать просто не могу...
  
   -Дети, дети..! Заходите, входите!
  
   Артёмка коротко вскрикнул. В башне открылась дверка. Высунулась из темноты старушка - удивительно маленькая, Димке по пояс, с клюкой, в серой хламиде и слепая - с пустыми ямами на месте глаз. Она поманила мальчиков рукою и скрылась.
  
   -Уж-жас! - прошептал Максим. - Ты видел?
  
   -Что? Старуху?
  
   -Рука у неё какая-то... паучья.
  
   -Уйдём отсюда! - захныкал Артём. Димка с удивлением понял, что Максим колеблется.
  
   -Откровенная ловушка... - вздохнул Максим. - Димка... ты как?
  
   Я не свихнулся - лезть в эту черноту, подумал Димка. И сказал:
  
   -Можно попробовать...
  
   Они секунду изумлённо смотрели друг на друга... потом взялись за руки.
  
   -Артёмка, ты идёшь?
  
   Мальчик помигал огромными от ужаса глазами, отступил на шаг, споткнулся - и вдруг, всхлипывая и размахивая сжатыми кулачками, бросился прочь.
  
   ...Внутри, разумеется, было темно. Дверка за ними бесшумно затворилась.
  
   -Здесь ступенечки, - прошептали сзади. Димка так стиснул Максимке плечо, что, наверно, расцарапал бы его ногтями до крови... если б у них была сейчас эта самая кровь...
  
   -Идите, идите... - шептала старушка. - Кашка скоро закипит, а мы голодные...
  
   Лестница оказалась удобной. Мальчики даже ни разу не споткнулись, хотя так и не нащупали перил. Старушка, тихонько сопя, двигалась сзади.
  
   -При чём тут кашка? - вдруг тихо спросил Максим. Димка с удивлением уловил в его голосе дрожащие нотки. Максимка трусил - первый раз при Димке - и это напомнило Димке ту ночь в школе, когда с Серёжей творилось что-то похожее - а потом он исчез. Димка с тревогою вслушивался - увидеть всё равно ничего невозможно...
  
   Старуха зашипела. Это она смеётся, подумал Димка. Он обнял Максимку.
  
   -Ничего не делай... без меня, - прошептал он. - Пожалуйста.
  
   Максимка проглотил комок в горле и кивнул.
  
   Воздух сделался каким-то странным. Он... почему-то вызывал в мыслях сравнения с подземельем. Димка вздохнул поглубже, сгоняя липкий озноб:
  
   -Мы поднимаемся... или... опускаемся?
  
   -Хи-хи... догадливый мальчик... Мы о-очень, очень глубоко!
  
   -Мы дальше не пойдём! - твёрдо заявил Димка.
  
   -Ну, не надо. Не надо, - согласилась старушка. Засветились слабым сиянием стены. Повсюду висели гроздья шаров - или плавали в воздухе? Шары с детскую голову величиной, одни прозрачные, другие мутные, темноватые - и чуть светящиеся.
  
   -Все эти шарики - мои глаза, - проворковала старушка. - Я вижу очень много, очень много - только не всё. Тебя, например, не вижу... Кто ты?..
  
   Она обошла мальчиков, коснулась какого-то шарика рукой... потом другого, третьего... Шарики, переливаясь живыми цветами, подплывали к её лицу, кружились, удалялись... и хоровод этот в конце концов сделался настолько суматошным, что Димке уже казалось, будто старуха - этакий фокусник-жонглёр...
  
   Димку поразило, что старуха может при этом без всякого напряжения разговаривать с гостями. Её шипящий голос то и дело заставлял Димку вздрагивать... только он отвлечётся, заворожено наблюдая за танцем...
  
   -Это не так сложно, как кажется, - бормотала она. - Но надо быть осторожной... Я вижу миры, где магия слаба, и почти всем управляют законы материи. Они расположены на самой границе с Пустотой... на самой границе... Дальше идут миры с сильной, сильной магией... А в самом центре - Сказочные миры, где всем - и, быть может, даже Временем - управляют законы Гармонии... они там даже сильнее законов магии... Я не могу войти туда, никак не могу... - Старуха почти прохныкала это. - Но я должна приглядывать - а что же поделывают Владыки Вселенной, а?..
  
   ...Димка увидел бурлящую бесконечность моря и ряды вздыбленных скал; ползущие под молниями, отяжелевшие тучи - и три ослепительно яркие фигурки. Сперва они стояли вместе, но вдруг раздвинулись - быстро, почти мгновенно, как лучи света...
  
   Между ними, над бушующим морем, раскинулась светящаяся сеть - вначале только три тоненькие нити, соединившие светлые точки по углам, затем - натянулись, чуть дрожа и мерцая, медианы, - и вдруг весь треугольник засиял, заполнился хрустально-живыми лучами - а от этой сети, отделившись, опустился на море её двойник, и море утихло, и будто бы даже просветлело, спрятав на дно черноту... И ещё одна сияющая вуаль взлетела в небо, растворяя облака!
  
   ...Димка вздрогнул - голос старухи:
  
   -Видишь мощь принцев Алдариона? Я показываю тебе всю истину!.. Теперь смотри!
  
   ...Пустыня. Окаменевшее небо. Теряются вдали тонкие башни. Те, что ближе - громадны. На одних плещется пламя. На прочих - застыли существа в белых, чёрных, алых плащах. Тяжёлый, тусклый свет, оставшийся от солнца...
  
   Одна из башен вдруг придвинулась. Димка увидел карлика в чёрном, с чёрным лицом, чёрными руками и рубиновыми точками глаз. В руках он держал меч. Он занёс его над...
  
   Димка перестал дышать.
  
   -Бабушка, бабушка, ну пожалуйста, остановите его!!!
  
   И заплакал.
  
   Старуха махнула рукой. Чёрный карлик поднял лицо, кивнул. Шевельнул губами.
  
   -Алдарион срезает миры, - сказала старуха. - Очень, очень скоро он доберётся до нас. Ты видел, на что способна эта троица Владык Света... Но раньше я успею убить твоего друга. Выполни мою просьбу... он будет жив.
  
   -Да, - Димка сглотнул. - Что угодно...
  
   -...Убить одного мальчика. Он - Сильный. Я хочу отнять у него жизнь, но не смогу сама... Возьми меч.
  
   Димку бил озноб. Он вспотел и его трясло - как будто от высокой температуры. Он оглянулся, хотел увидеть Максима - но тот куда-то исчез - Димке в ладонь легла рукоять меча. Чёрного, с шероховатым лезвием.
  
   Оно, наверно, хорошо впитывает кровь, мелькнула неуместная мысль.
  
   -Идём, дитя... Впрочем... постой. Чтобы тебе было легче решиться, взгляни на эту сцену... этого мальчика... два дня назад... это было...
  
   ...Свет. Зеленоватый свет, занавески. Женщина, опрокинутая навзничь, раздетая до пояса, и мальчик... над нею. Что он там делает? Димка изумлённо вытянул шею... потом вдруг - внезапно - стало противно, будто бы даже затошнило - хотя по-настоящему Димка ничего не понял - он отвернулся и сказал:
  
   -Быстрее, я всё сделаю - а потом отпустите меня к Серёже! Пожалуйста!..
  
   * * *
  
   Максим понял, что остался один. Ничто его не удерживало, вяжущий страх исчез, даже тьма как будто чуть рассеялась - и башня изнутри была мрачной - но не чудовищной...
  
   Башня Тьмы... Он вспомнил! Их сооружали маги Тьмы в завоёванных мирах, чтобы укрыться от порождённого ими же распада.
  
   Искать Димку! С ним сейчас происходит что-то очень плохое - иначе от Максима не отвернулись бы так просто, как от безобидной мошки!
  
   Максим взбегал вверх по лестнице. Этаж за этажом. Кое-где - узкие, угрюмые бойницы, в них - неподвижное, будто каменное, небо.
  
   Вдруг он замер. Впечатление было такое, словно пару секунд назад он пропустил что-то важное...
  
   Он обернулся...
  
   К балкам ярусного перекрытия на толстой паутине подвесили два кокона. Очень большие коконы... больше самого Максима... или...
  
   По спине пробежал холодок. Максим, морщась от отвращения, коснулся замотанного в паутину кокона... тот чуть качнулся... искра!
  
   ...На миг, не больше, Максим почувствовал, что ему нечем дышать, очень больно рукам, и в голове страшная тяжесть от прилившей крови.
  
   Как сумасшедший, хрипя и всхлипывая, Максим повис на коконе, раскачивая его...
  
   Паутина лопнула.
  
   Теперь второй! А чем её разрезать?! Не разматывать же!..
  
   * * *
  
   Я стоял на берегу реки. Устал я жутко. Долго пил - внутри всё пересохло, пока шёл. Раньше не пил воду из реки. Теперь - неважно. Дойти б живым до Димки, а там - всё будет хорошо.
  
   У воды вдруг оказался странный цвет. И всё вокруг будто изменилось... Я испуганно вскочил, озираясь... и засмеялся.
  
   Словно в награду за долгую боль - или как обещание близкого избавления? - на бывшем много дней пасмурным небе вдруг вспыхнул удивительно яркий закат. Я только сейчас понял, какая же широкая и спокойная река течёт передо мною. Как умиротворённо смотрят берега друг на друга, как мягко касается моих волос лёгкий, вечерний ветерок...
  
   Я смотрел на свои ладони - они были оранжевыми. Облака, добродушные и пушистые, как овцы, плыли бесконечными стадами над водой.
  
   Я скинул сандалии, вошёл в воду по щиколотку. Холодная. Но ничего. Всё равно - так хорошо!
  
   ...И увидел белые лодки.
  
   Очень-очень белые. А какие красивые! У них борта были изогнуты и причудливы, и столько в них было грации... как у живых.
  
   В первой лодке сидел, очень похожий на ребёнка, тоже весь очень светлый... хотелось назвать - эльф? Но я не знал... Ну, пусть будет эльф.
  
   Он перегнулся через борт, свесив руку, и касался ладонью воды. Его спутник дул в маленькую свирель, то и дело отнимая её от губ и что-то произносил. Ни слов, ни музыки я не слышал...
  
   Закат погас.
  
   От леса, обрывавшегося тёмной волною в двух сотнях шагов от реки, тянулся тревожными переливами странный звук. Такой... что я даже не знаю, с чем его сравнить! Тоскливый, безнадёжный... наверно, так плакало бы безмолвие, если б кто-нибудь сумел его услышать.
  
   Мне стало страшно. Так страшно мне не было ещё никогда в жизни! Меркло небо. Белые лодки потерялись в сизой мгле. А оттуда, от леса, надвигалось что-то...
  
   Я увидел тени. Потом в уши хлынула оглушающая тишина. Потом что-то метнулось ко мне, повалило на землю, возле самой воды...
  
   Последнее, что я запомнил - гротескную фигуру - то ли дико изогнувшегося, то ли в самом деле горбатого волка...
  
   * * *
  
   Шарик - голубой огненный шарик - зажёгшийся у Максима между ладонями - был совсем крохотный - не больше горошины. Зато он оказался очень горячим.
  
   Паутина лопалась даже раньше, чем огненный шарик касался её. Наверно, она наполовину магическая, сотворённая волшебством. Нож такую мог бы и не взять...
  
   Максим с минуту растирал руки и ноги неподвижным телам. Они почти посинели... Где же Тони? Но сейчас нельзя думать. Только действовать.
  
   Максим без особой надежды попытался слиться со своим телом. Ох, получились! Его мозг был жив! Конечно, не пошевелить руками и ногами... они жутко онемели!
  
   Максим морщился, мигал, гримасничал, до обалдения радовался, когда сумел пошевелить указательным пальцем правой руки... потом большим. О, боже, скорей же! Он такой холодный и чужой!..
  
   Он так напрягся, что не заметил, как стало мокро между ног. Он рассердился, сконфузился... и развеселился на секунду. Зато потом дело пошло быстрее. Когда он сумел приподняться на локтях, он подполз к Димке и начал растирать его, шлёпать по щекам, вдувать ему воздух в рот... и даже пощипывал за уши...
  
   * * *
  
   Багровые вспышки облизывали небо. Готмог не обращал на них внимания. Принцы Алдариона рассекали Реальности, выворачивая их наизнанку, и не особенно церемонились с границами, законами и причинностями - кое-где происходили слияния и наложения слоёв с различными временными осями, но сходными пространственными структурами. Такого Готмог ещё не видел - миллионы лет во Вселенной всем заправляли древние, мудрые существа, которые взвешивали свои поступки на весах разума и боялись чихнуть, не просчитав последствий своего чиха. Алдарион стал силою очень недавно - триста, быть может, четыреста лет назад... Маги Тьмы ещё не научились вести себя с непредсказуемыми, то жестокими, то сентиментальными, полагающимися почти полностью на подсознание и чувства, "Питерами Пэнами"... Маги Тьмы вообще долгое время не могли понять, зачем Силы Вселенной отдались во власть этим детям? Однако вскоре стало ясно, что дело в качественном скачке сознания человека - недостаток опыта юные маги Алдариона восполняли удивительными свойствами структуры своих Сознаний, позволявшими им быть в Гармонии со Вселенной, не проходя долгий и зачастую уродующий само это Сознание, жизненный путь.
  
   Впрочем, Готмог, существо древнее и гораздо более непредсказуемое, чем о нём думали многие закулисные "мудрецы", вскормленные Иглой, втайне был доволен приходом новых вождей сил Света. Да, Тьма последние столетия отступала быстрее... Какое это имело значение?! Ведь ОНА бесконечна... Зато борьба стала походить на захватывающий, безумно быстрый и странный такой фехтовальный поединок с неопытным, но чрезвычайно талантливым противником. Волны свежих ощущений наполняли древний разум Готмога. Он боец. Пусть эти, пукающие в простыни мудрецы пыхтят и кряхтят, пытаясь просчитать ходы врага... В бездну! Готмог не проиграет, ибо Игла - вечна! И такая битва доставляет ему сладкое удовлетворение!
  
   ...Чудовищная молния встряхнула мир. Готмог - птица с зубатой пастью, длинной, тощей шеей и кожистыми крыльями - с изумлённым вскриком застыл между небом и землёй.
  
   Ствол молнии был толщиною не меньше сотни человеческих шагов в диаметре. Чёрный Готмог сжался, почувствовав себя на миг мошкой, окаменевшей в янтаре, которым был этот воздух, это небо... полное переливающегося огня.
  
   Сложив и притиснув к бокам крылья, Готмог рванулся вперёд уже не птицей - но чёрным камнем. Воздух раскалялся и ревел. Энергия прибывала, её было столько, что даже младенец, пожелавший стать повелителем всех погремушек и сластей, без труда получил бы здесь своё желание на блюдечке - энергия стекала с исковерканных Реальностей, и Готмог понимал, что принцы Алдариона с минуты на минуту разобьют последние слои блокады, выстроенной Праргами... а ему следовало убраться к тому моменту как можно дальше. Свою задачу в этом сражении Готмог выполнил. Неплохо было бы найти безопасное место, откуда он мог понаблюдать за стычкой Алдариона с Великими Магами Тьмы - понаблюдать, поучиться, позлорадствовать... кто бы ни одержал верх...
  
   Готмог с недоумением почувствовал, что горизонт как-то странно неподвижен. Ведь он летел... страшно быстро летел! В чём фокус?!
  
   Из за волнующихся в багровых всполохах границ мира вспухало что-то тёмное, непонятное, большое... может быть, даже слишком большое... Готмог чувствовал искажения Сил и пространства, словно пространство это было одним огромным студнем, на который наступил ещё более огромный великан.
  
   Готмог подумал, что стоило бы свернуть, уйти в другую Реальность - непонятного здесь, на этом пути, стало чересчур много. Однако Готмог знал, что проигрывает чаще тот, кто колеблется в критический момент... а времени не оставалось. Он выхватил откуда-то - может быть, из самого себя - меч, мгновенно увеличившийся, выставил его раскалённым алым концом вперёд, не снижая скорости... превратившись в чёрное копьё с огненным наконечником.
  
   Несколько секунд самообмана... Воздух хрипел, скорость, ощущение скорости... Готмог его так хорошо знал! Но глупо уподобляться быку, бодающему скалу. Готмог знал уже и то, что он - неподвижен.
  
   Стремительный разворот! Рывок... мгновение - и всё то же. Чернота вставала... Глупо как - Ему ли бояться тьмы?!
  
   Попытка прорвать ткань пространства... Попытка сжаться в точку, сверхтяжёлую точку... Попытка рассеяться в неосязаемый туман...
  
   Тьма везде. Готмог, зная, насколько это бессмысленно (а прежде он избегал бессмысленных действий), ударил мечом. Один раз. Ничего. Полное равнодушие.
  
   Готмог распрямился в пустоте. Вскинул морду с рубиновыми точками глаз кверху. Что-то жёлтое, полное клубящегося, злобного пламени, смотрело на него из тьмы.
  
   -Ты немного перепутал, - прошептала чернота. - Тьма - вечна. Слуги её - нет.
  
   Лапа Дракона сжалась...
  
   * * *
  
   Дорога. Днём лил дождь. Шли люди. Люди с Севера шли на юг. Их жилища разрушались, и холодные весенние ветры с глумливым свистом носились над беженцами.
  
   Люди с Юга шли на север. Южные реки в апреле вышли из берегов, и небывалый весенний разлив затопил повалы и погреба, дороги и - кое-где - дома выше фундамента. Подохли куры, свиньи, кролики... Мор и голод - и изо дня в день плыли по небу низкие, полные - будто беременные - тучи. Плыли так однообразно и неутомимо, что людей охватывала злоба, если им случалось поднять глаза к небу...
  
   Выживали в основном взрослые, у которых не было обузы в смысле ребёнка или больных родственников и друзей. В эти дни помнить о близости не хотелось - шли толпы, в которых люди смотрели прямо перед собой, сжав зубы и стараясь останавливаться как можно реже. Люди уходили в себя, шли молча. Дрались за еду и уцелевшую одежду тоже молча. На кровь смотрели тупо и равнодушно. Убивали без большой злобы, без лишней жестокости - но часто. Множество потерянных детей беззвучно рыдали у обочин. Им иногда бросали протухшее мясо, полугнилые овощи или заплесневевший хлеб. Дети ползали в грязи, подбирали - молча.
  
   Долго они не проживут, шептали себе путники.
  
   Вид бредущих навстречу таких же беженцев нисколько не смущал людей. Думать об этом значило потерять надежду, цель и смысл - и умереть. Впрочем, смерти боялись не очень сильно - за жизнь цеплялись скорее по инерции - животные инстинкты отмирали медленно.
  
   Вечером - это был конец апреля или начало мая - вдруг, совершенно внезапно, на равнины глянуло солнце. Самое странное - несколько секунд оранжевого прозрачного сияния в небесах почти никто не замечал. Тёмные тона наполнились глубиной и очертания стали резче, раздвинулся горизонт, небо поднялось выше, длинные тени двигались и дрожали, а солнце, с какой-то печальной и лёгкой ласковостью, пробежалось тонкими оранжевыми пальцами по равнинам - так пожилой, добродушный доктор касается лица безнадёжно больного ребёнка - желание сказать что-то светлое и - вместе - неприятие любой лжи вынуждают его, молчаливо и нежно, сострадая - и зная, что эта смерть - не есть смерть всего - утешать и прощаться, исполняя свой долг.
  
   Раньше, чем что-либо заметно изменилось в сером перемещении людей, солнце исчезло. Облака сдвинулись, недовольно источая мрак. По небу плыл патрульный крейсер "Хаббах". Существа в тёмных хламидах скучающе оглядывали движение на равнинах. Им оно казалось совершенно бессмысленным - по кругу, или, может быть, по спирали - как мутный поток исчезает в воронке, центр которой находится везде и нигде...
  
   Тяжёлое "уррк!" прокатилось по небу. Серые массы внизу вздрогнули. Остановились бредущие, с болезненным ожиданием поднимая лица.
  
   По небу разлилась чернота. Затем - какие-то призрачные, мутно-белые огни мерцали, плавали...
  
   Все миры, охваченные властью Иглы, увидели в небе полутёмный склеп, каменный алтарь и ребёнка с чёрным мечом возле алтаря. На камне лежал другой ребёнок, не то мёртвый, не то живой - но погружённый в забытье.
  
   Мальчик с мечом стоял несколько мгновений, потом - как-то жалко округлив рот и зажмурясь - поднял меч...
  
   ...В пустыне, на вершине столба-башни, маг Джордан занёс меч над человеческим телом, уже много дней лишённым души.
  
   Мальчик, которого звали Владиком, вдруг увидел, что маг - не человек. Кожа на его лице почернела, а глаза налились рубиновым огнём... Какая-то новая мысль осветила лицо мальчика, и он, тонко крикнув, кинулся под опускающийся меч...
  
   ...Плоскость голубого огня, сверкнув, метнулась из за горизонта, в ослепительной вспышке растаяло каменное небо, рухнули башни, подрезанные лезвием. С неба слетал кто-то светлый, играя - то ли на флейте, то ли на свирели, от переливчатых звуков которой вмиг потускнели и стали таять фигуры магов Тьмы; смолк, захлебнувшись, грохот железных палок о медные котлы.
  
   ...В башне Тьмы, зашатавшейся и задрожавшей от вторжения грозных сил, Максим, чувствуя, что у него ничего не получается, заплакал, целуя Димкины закрытые глаза, вдруг схватил его за плечи, приподнял - и затряс, крича сквозь слёзы:
  
   -Димка, Димочка!!
  
   ...Мальчик с чёрным мечом в склепе сделался полупрозрачным, словно иллюзия, сотворённая мошенником при помощи луча света и дыма...
  
   Меч с воющим звуком провалился сквозь бестелесный образ... исчез.
  
   Тишина.
  
   И никакого безмолвия.
  
   Тишина мира, слившаяся из шороха водяных капель после ночного дождя, шелеста ветра у корней травы, сопения ребячьих носов в тепле и полумраке спален, скрипа уставших половиц и тихого, словно далёкий перезвон колокольчиков, разговора снов, скользящих по улицам и над крышами домов; хруста снега и царапанья веток в окно, урчания уснувшей кошки и дрожания паутинки в углу... и медленной-медленной мелодии, которая, кажется, струится с неба, с маленьких, всегда чуть удивлённых происходящими в нашем мире событиями, звёзд.
  
   * * *
  
  
   ЭПИЛОГ
  
  
   Несколько мгновений назад Димка пододвинулся ко мне.
  
   -День уходит, - сказал Дэни. - Дело за вами. Оживите эти миры.
  
   Я ещё не знал, что делать. Неуверенности или же боязни ошибиться - не было. Я просто ждал. Я окинул взглядом сумерки, тёмные силуэты холмов на фоне заката.
  
   Мы стояли посреди пустоши, на которой кроме нас виднелись лишь кучи какого-то мусора, камни...
  
   Я взял у Ирни шпагу и остриём её начертил на земле стрелу. Конец стрелы направлен на Закат. Тишина напряглась...
  
   Я задрожал - вокруг нас будто бы росла и утолщалась стена стекла. Чей-то страх и ненависть питали её, исторгая у меня затаённый отклик... Крик обрушил кристаллы, мы увидели чистое, тёплое небо с усталым заревом заката, и пустошь, и более ничего...
  
   ...Глаза мои встретились с глазами... эльфа? Нет, не эльфа, конечно, что ему тут делать... и как сюда попасть? Его глаза, словно две чёрные звезды - они остановились.
  
   Но он улыбнулся и мне, и Димке, и Максиму - я понял, что он знает о нас больше, чем мы - о нём.
  
   -тони...
  
   -Это Он? - прошептал Димка. - Он говорит с тобой?!
  
   Мы вдруг заозирались. Пустошь как бы раздвинулась, и другие наши спутники отдалились. Кое-где мы видели чёрных голошеих птиц, которые то садились, то взлетали - им было тревожно. А мы... мы чувствовали себя в середине времени.
  
   -Тони! - прошептал Димка.
  
   -Давай, - сказал я. - Давай, Тони. Начнём. Пусть он приходит!
  
   Тони-призрак опустился на колено, коснулся губами Димкиной ладони. И вскочил - как лёгонькая пружинка. Все чёрные птицы взвились в небо - молча. Дэни играл. Играл он долго - свирель сплетает из робких одиноких звуков свист ветра, тот ветер обретёт силу, засвистит, завоет по-над дальними холмами, сгонит тучи, такие, что над пустошью воцарится мрак - а где-то, колдовские и злобные, проглянут-засияют звёзды, станет холодно, и к вою ветров прибавляются Голоса - как будто Гиганты перекликаются за горизонтом гулкими и жуткими голосами... И чей-то хохот. И плач. И стон. И пение. И мы на пустоши - как пылинки. Тёмно-багровые тучи вращаются над нами, пустошь - как громадная чаша... А небо - ниже и ниже!
  
   И в середине бурлящих туч виден жёлтый глаз - он как луна, но куда больше, бездонней, страшней. Внутри него клубится пламя. Ветер - уже просто ураган - сорвал вершины с холмов, обнажил их каменные зубья, кривые, заострённые. Они не подвластны силе ветра, но и среди них начинается шевеление... Земля содрогнулась. Как странно - мы - я и Димка - стояли. Мы держались друг за друга и что-то вопили - но не от страха.
  
   -Это Дракон! - закричал Димка.
  
   Колосс смотрел на нас одним глазом. Тёмный эльф - Тони - уходил. Медленно отодвигался. Вдруг его словно что-то дёрнуло - он метнулся вверх, туда, за тучи, стремительно уменьшился и исчез.
  
   Димка, дрожа, притулился ко мне.
  
   -Не бойся за него, - шепнул я. - Он же Наездник!
  
   Димка что-то ответил. Или попросил...
  
   -Что?!
  
   -Играй! - повторил он. Ну да, конечно. Только... я не мог. Не физически. Просто пусто во мне, никакой музыки нет. Жёлтая пустошь, камни, ураган. Небо в ядовитой мгле - и Глаз.
  
   Димкины волосы вдруг попали в сноп золотого света. Я задержал на них взгляд...
  
   ...Началась она с печальной темы - мальчик в ореоле золотом, внизу - пустыня, вверху - пустота...
  
   Мне снился сон, в котором в прозрачной, бесконечной тьме плавали хрустальные шары.
  
   Я существовал где-то среди них, как дух, потом оказалось, что я - человек, и Космос - громадный дворец, не тёмный и не светлый, где всякое сущее слабо сияет собственным светом.
  
   И маленькая ладонь обхватила моё запястье - я содрогнулся во сне от бесконечного счастья - любви - к тому существу, что касалось меня, и мне больше ничего не было нужно - правда, ничего - ничего большего - ни движения, ни осязания, ни зрения, ни слуха... Он был здесь и со мной! Бешеный экстаз слияния Сознаний длившийся миг, Сознаний двух бесконечно любящих друг друга существ - ни описать, ни представить нельзя. Я рассказываю про это потому только, что обязан рассказать всё, насколько могу.
  
   ...Создавать нужно плоский мир. У которого бы Восток и Запад не смыкались, а между ними легли бы земли и страны, народы и царства тварей невероятных.
  
   Круглый мир неправилен. У него нет сторон. В нём всё перемешивается, нет единого Пути...
  
   Так появился мир, имевший Восток и Запад, и тьму тысяч чудес от края до края. Запад обрывался Океаном - бесконечным. Из за Океана в мир являлись боги и светлая магия. Только через Океан, на Запад, вёл Путь. Вся светлая красота мира сосредоточилась на Западе.
  
   Восток вместил царство тьмы. Всё дальше и дальше - там леса и скалы. Леса мертвеют, непроходимы и глухи - болота, мхи, чёрные окаменелые сучья, серые дни исходят к одной вечной ночи, над которой царствует луна и бледно сияющие призраки.
  
   В этом мире есть Север и Юг, но о них говорят мало, потому что Север - лишь холод и глыбы льда, а Юг - иссохшие пустыни. Существа, обитающие там, очень редко являются в Средний Мир.
  
   Увидев этот мир, я понял, что он хорош.
  
   В нём существует извечное напряжение, питающее Магию, исходит оно из четырёх его полюсов, смешиваясь лишь в Среднем Мире, где возможно всё. Плоский мир хорош и тем, что полюсам никогда не смешаться, кинжал тьмы не проникнет в средоточие света, а пламени Юга на растопить Северных льдов.
  
   Много-много дней я, сладостно забывшись, словно в облако цветов, падал в этот мир. То мальчиком, то взрослым магом я ходил по дорогам, по тропкам, сквозь дебри, через овраги. Я играл с детьми в посёлках, я давал с ладоней медвежатам ягоды лесной клубники, я предсказывал судьбу дамам и баронам в замках, разряженным в многоцветные шелка и бархат, я устраивал фейерверки и пил кислое пойло с компаниями, что собирались на полянах у ночных костров, я спал в пустоте холмов, в волшебных гротах, я рассказывал сказки пастушатам, слушавшим меня с огоньками звёзд в распахнутых глазах...
  
   Я люблю тебя, мир мой, за свежесть в плеске ручьёв, за печаль заката, в мягких, глубоких красках ложащегося на равнины, я люблю безудержный хаос весны и неторопливое мерцание осени. Я приду в этот мир и отдам ему себя, и возьму его весь, в цветах и песнях.
  
   Этот мир не тронет моя тёмная половина.
  
   Этот мир я подарю тебе, Димка.
  
   Много-много дней я жил в этом мире, чтобы он стал твоим, Димка. Уставая, ложился и засыпал под солнцем и звёздами, облаками и луной. Мы хорошо узнали друг друга, и солнце, и звёзды, и луна, и облака ждут теперь там тебя, словно младшего братишку.
  
   И я устроил в холмах уютные гроты - в них так славно отдохнуть в зной, переждать непогоду, забавляясь причудливым мерцанием кристаллов.
  
   В лесах ягоды нальются сладким соком, такие крупные, что ты удивишься, и кусочки солнца засияют в твоих глазах, когда плоды сами упадут в твои ладошки.
  
   Из заводей - тёмных, с ледяною чёрной водой - высовывают длинные пальцы водяные, шевелят ими, пытаясь коснуться маслянистого круга луны. Они молчаливы. Отражения огней тонут в их больших, неподвижных зрачках. Светит ночами полная луна, начинаются на полянах забавы лесного народа. Песни, бормотанье заклинаний, и за полночь - безумство оргий, треск, вой и топот в дремучем чёрном лесу, бело-зелёные огни - духи, и красные вспышки злого пламени лесных колдунов, кровавые забавы, и рядом - с венками из светлячков дети уснули на мшистых кочках, и страшные звери хранят их сон, в оврагах густеет туман, ведьмы - бледные, полупрозрачные, с пустыми, чёрными пятнами вместо глаз - кружат в его сердцевине, вздыхает и всхлипывает болото, плачет неведомая птица, кто-то ходит позади... но вдруг - перед самым рассветом - замрёт ночная жизнь и встанет над лесистыми холмами огромная, заколдованная, странная - предрассветная тишина, оборвёт которую звон первой упавшей капли росы.
  
   Мосты из золотого, чистого хрусталя солнце бросит на равнины - со снежных отрогов Восточных Гор, над холмами и реками, над башнями и хижинами в тростниках.
  
   Города, словно сады, в зелёной и белой пене. Из белого мрамора дворцы, из розового - порталы, оранжевые апельсины и жёлтые бананы снимают прямо на улицах, и деревья благодарно расправляют ветви.
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
   ПРИЛОЖЕНИЯ
  
   В этой истории вы найдёте несколько сцен, в которых Тьма наносит удар. Но эта история не о Тьме. Поэтому, хотя отдельные сцены, возможно, покажутся омерзительными - не они определяют фон романа. Поэтому они эпизодичны, поверхностны, они - лишь отголоски Великой Тьмы. Я не хочу, я боюсь детально и живо изображать Тьму. Я не Кинг. Не ждите от меня анализа и психологической проработки в этом направлении. О Тьме я упоминаю здесь лишь потому, что хочу дать вам понять - ОНА больше и сильнее, чем вы думаете (впрочем, Свет тоже ярче и чище, чем тот, какой знаете Вы...).
  
   Здесь я бы хотел поместить две, очень коротко изложенные, сцены, абсолютно честно мною скопированные из реальной жизни. Я не поместил их в роман, т. к. они слишком явно диссонируют с общей его композицией. Но оставить их "на потом" я тоже не могу. Они очень ясно показывают, как и где зародыши Тьмы возникают в мире.
  
   Зимний вечер. Общий вагон пассажирского поезда. Середина января - конец зимних каникул. Я возвращаюсь в город. На одной из крохотных станций в вагон входят мама и одиннадцатилетний мальчик. Его зовут Максим, он очень обаятельный, вежливый, послушный мальчик. Они садятся, снимают верхнюю одежду, мама поправляет сыну причёску. Мальчик почти всю дорогу смотрит в окно, на проплывающие мимо редколесья, холмы, речки подо льдом...
  
   К ним подсаживается знакомая Максимкиной мамы. Женщины увлечённо разговорились. Из их беседы я узнаю, что Максим хорошо учится, был на каникулах в деревне, ещё какие-то мелочи... О Максиме говорится немало, но в основном - как об отсутствующем здесь лице.
  
   ...Я опущу для краткости две маленькие сценки в вагоне, они, пожалуй, дополнили бы картину, но сейчас для меня важнее краткость.
  
   Солнце - громадное, багрово-алое - падает за горизонт, просвечивая деревья, раскрашивая сугробы в цвета волшебства. Картина заката всегда прекрасна...
  
   Максим отрывается от окна и с несдерживаемым восторгом - в голосе, в глазах - шёпотом просит маму:
  
   -Мам, извини пожалуйста, что перебиваю, посмотри, какой закат!
  
   ...Как вы думаете, хоть одна из этих, страшно занятых женщин, хотя бы скосила глаза, хотя бы на миг, в ту сторону, куда указывал им очарованный волшебством заката мальчик?
  
   Знаете, какими печальными сделались его глаза?
  
   Неужели же Она ещё надеется, что дети поймут Её? Да им плевать будет на то, что она, старая и больная, день, два, неделю будет сидеть одна в квартире и смотреть из окна, ждать письма, звонка... То, что она их кормила и согревала... это важно, конечно... но это ещё не Свет.
  
   И второй эпизод - его можно бы считать продолжением, развитием первого, однако случился он совсем в другом месте, с другими (но очень похожими...) людьми.
  
   Праздник в городе. Помост - сцена на главной площади. Выступают детские ансамбли, проводятся конкурсы, два клоуна веселят ребят. Праздник организован здорово - по-настоящему весело, интересно, много призов (спонсор - кондитерская фабрика - вовсю демонстрирует щедрость), очень мало (вернее, нет вообще) официоза.
  
   В разгар одного конкурса (поедание зефира из ящиков двумя семьями-добровольцами на количество) одна семья сжульничала - они прячут сладости в карманы и за пазуху, когда судьи-клоуны отворачиваются. Зрители - кто хохочет, кто возмущённо вопит. Клоун подходит к нечестным игрокам и "разоружает" их. Те, нисколько не смущаясь, говорят, что уже объелись сластями на празднике. И вдруг - передают ящик с зефиром в публику. Клоун растерян, но не возражает... А что началось среди ребятни! Ну, вы представляете, наверно...
  
   Близко от меня стояла высокая, модно одетая женщина с мальчиком лет девяти. Они явно не из бедных. Всё это время мальчик вёл себя очень воспитанно - другие дети толкались, бегали за кольцами (конкурс - чтобы получить приз), лезли на сцену, "просачивались" за ограждения, откуда их выпихивали телеоператоры.
  
   Я полагаю, вы понимаете, что должен испытывать нормальный ребёнок, когда все дети вокруг (и даже не только дети!) бегут за угощением, когда вокруг так весело и хорошо?
  
   Он не удержался. Тоже побежал, принёс три штучки. По дороге откусил половинку. Остальные, с сияющими глазами, показал маме...
  
   ...Вы знаете, как шипит рассерженная змея? Я не знаю. Но представляю.
  
   -Брось их на землю!
  
   Она прошипела это с непередаваемой злобой.
  
   Сперва - растерянность. Знаете, такая абсолютно беспомощная, детская растерянность в огромных глазах... ПОЧЕМУ? Мама? Смотри, как весело! Я принёс УГОЩЕНИЕ! Чем же я провинился? Чем?!!
  
   Люди оглядываются на них, и это бесит женщину ещё сильнее.
  
   -Я кому сказала! Брось прямо на землю. Брось. Ну!
  
   Мальчик начинает понимать, что от него хотят, хотя, конечно, не понимает, почему... Но... как же так? Ведь люди вокруг, тесно... на зефир обязательно наступят, размажут, это же, в конце концов, некультурно...
  
   -Бросссь!
  
   На него больно смотреть. Медленно и очень печально он наконец опускается на корточки и очень аккуратно кладёт зефир на асфальт. Очень тесно, но люди стараются не наступить...
  
   Мальчик выпрямляется...
  
   Мама даёт ему пощёчину.
  
   Не очень сильную...
  
   Он не то чтобы плачет... просто очень трудно совсем сдержать слёзы. Одна-две слезинки всё-таки ухитряются выкатиться из глаз.
  
   Женщина раздражённо вытирает ему платком лицо.
  
   ...Может быть, настанет когда-нибудь время, и люди поймут, что не уроды, нищие, мафиози и извращенцы, убийцы и наркоманы несут Тьму в мир. Поймут, что эти несчастные - лишь жертвы, скипетр и держава в лапах Её Мерзейшества, её геральдические атрибуты. Тьма вползает к нам через нас, через наших благополучных детей, убивая в них Свет, лишая их способности противостоять Тьме.
  
   Я сомневаюсь, что это время когда-нибудь наступит. Наш мир не идёт в этом направлении. В лучшем случае, он движется по касательной.
  
   Что же я хотел сказать-то... ещё? Зачем эти две сцены? Мой роман назван "Радость". Не убивайте Радость, когда Она играет с вашими детьми. Особенно - так бессмысленно и зло... ради разговора со знакомой или ради имиджа... вообще не убивайте.
  
   Иначе вы даже не заметите, как померкнет Свет и снизойдёт Тьма...
  
   Воронеж - Великоархангельское, март 1999 года.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"