Петренко Сергей Семёнович: другие произведения.

Мёртвые Короли

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:

   Роман написан в 1992 году. Не знаю, простят ли мне эту чудовищную вещь... Но она появилась из меня, и я не могу не представить её наравне с другими: если уж решился, буду идти до конца!
   Как я мог сочинить ТАКОЕ? Откуда столько зла в этой книге? Крови... (Я не выношу вида крови, по телевизору могу смотреть что угодно, но в реальной жизни даже небольшая ранка вызывает дурноту. Я ни разу не ударил человека... нет, классе в шестом как-то двинул парня по лицу - но он был сильнее меня, да и ударом-то это назвать можно лишь условно). Жизнь относилась ко мне вполне благосклонно, и никаких особенных душевно-телесных притеснений ни в детстве, ни в юности я не испытал.
   Так что же это? Неужели, отозвались жадно глотаемые в те времена Кинг и Муркок? Не знаю... Ни до, ни после этого я не сочинял таких кровавых опусов.
   Ещё - наверное, это реакция, ведь я постепенно осознавал, что мир этот никогда не будет моим. Его радости, его краски... Как слепец в стране волшебных картин, как прокажённый на празднике чувственных удовольствий, как голодный на пиру... Я давно уже не был двенадцатилетним мальчиком, но хранимая надежда, что сила и чистота моей веры в Сказку вдруг превзойдут реальность, эта надежда долго давала мне Свет... Но случился первый надлом. Результатом стала ненависть к миру Взрослых, выплеснувшаяся в кровавых сценах "Мёртвых Королей"...
   Сейчас минуло 15 лет. Во мне потухла не только ненависть, но отчасти и Свет, что хранил меня. Я превращаюсь в того, кто "ни холоден, ни горяч". В моих творениях нет больше крови, её нет и в моей душе, там осталось только желание Покоя. Я хочу уйти. Смотреть, как летают ласточки, как растёт трава, как закат отражается в лужах.
   Когда я писал "МК", я верил, что смогу доказать "всем этим тупым тварям" что Любовь может быть сильнее напряжения половых органов. Я думал, что мои грезы о Дружбе с Димкой кого-то убедят в этом мире... Как глупо. Теперь-то я знаю, что ни один сколько-нибудь трезвый психолог не поверит мне. И у меня нет возможности доказать свою правоту. Даже себе. Возможно, я всё же ошибался. Неважно... А может, это и хорошо, что мне не была дана возможность проверить, что сильнее: Мечта или Похоть. "Этот мир никогда не был нашим. Ни в 10, ни в 30, ни в 60 лет." (Э. Веркин). Мы мертвы. Мы были мертвы, едва появившись на свет.
  
   p. s. Прошу прощения за то, что не сделал серьёзной стилистической вычитки. Нет на это пока сил. Со временем, и если посчитаю, что такая работа имеет хоть какой-то смысл... Но сначала я должен опубликовать всё мало-мальски законченное - я и так слишком долго тянул, уверяя себя, что "нужно поработать ещё чуть-чуть..."
  
  
  
  
  

Сергей Петренко

  

Мёртвые Короли

из цикла "Золото Звёзд"

(адаптированная версия)

  
  
  
   "Если кто-нибудь постучит в эту дверь, когда рядом с тобою меня не будет, не отвечай". Р. Асприн "Иначе это МИФ"
  
   "Ты?.. ты настоящий!" В. Крапивин "Далёкие горнисты"
  
   "-Как тебя зовут?
   -Маленький странник..." С. Кинг, П. Страуб "Талисман"
  
   "В горах нет ни покоя, ни безопасности..." Э. Синклер "Гномобиль"
  
   "Я вдруг увидел хоровод нарциссов нежно-золотых, меж них резвился ветерок в тени дерев, у синих вод". Вордсворт
  
  
  
  
  
   ВСТУПЛЕНИЕ
   Сейчас я буду говорить, а вы слушайте. Оставьте ваши дела. Пошлите их к черту. Я начинаю.
  
   Раньше всего - если вы уснете и очутитесь в воронке Кошмара, Ужас начнёт стягивать свое вервие - есть простой и эффективный способ вернуть себе душевное равновесие. Открыл его Я. Слушайте и не бойтесь! Итак, Вы во власти Ужаса! Тьма преследует вас! В ночи бродят тени, и страшный Фрэдди пищит лезвиями бритв о трубу... Не бойтесь, я принесу вам покой. Спросите себя, верите ли вы в загробную жизнь. Спросите строго, без лицемерных уверток перед собой самим. Сознайтесь, что где-то глубоко в вас живет искра сомненья. Да! А знаете ли вы, что такое СМЕРТЬ?! О, ха-ха! ВОТ УЖАС! Вот леденящая тьма, вот что заставит вас вскочить среди ночи с постели и с перекошенным ртом метаться по комнате, слюнявя белье, и хрипеть: нет, нет, нет, это не со мной, этого не может быть, это...
  
   Так, господа... А теперь, если вы не полные идиоты, прикиньте, что же, в конце концов, лучше? Или вы смертны, смертна ваша "душа", тогда мир, скорее, материален, и все эти чертовы куклы -- дрянненькая фантазия...
  
   Но, может, страшные буки все-таки существуют?.. О, тогда вероятность бессмертия наших душ прыгает до 90%! Оп-ля-ля! Так плюньте же на вечные муки, на минуты, когда Фрэдди будет выпускать вам кишки! Ребята, это же все лучше, в миллион раз лучше, чем ОНА. Вы понимаете, о ЧЁМ я говорю? Нет проблем. Теперь, когда вы храбры и жизнерадостны, вперед! Вперед, за мной, в мир Иллюзий, на КАРНАВАЛЛЛЛ...Л!
  
  
  
   Книга первая
  
   .............................................
   Ласточка, с Лунного Моря песню принёсшая,
   Свежий северный ветер собою призвавшая,
   В зеркале неба многих миров отражённая,
   Ясная, чистая, быстрая, Солнцем благословенная...
   Ласточка, с гордою нежностью в маленьком сердце
   Помнит заветное слово, в дорогу влекущее...
  
  
   первая глава
  
   Полдень. Возвращаясь, я влип. Подонок, из тех, что спрашивают "закурить" - но он был почему-то один. А я почему-то стал убегать. В пустом дворе, где варились в июльском зное горы бочек и пара автомобилей, он по воле судьбы запнулся о ржавый прут в асфальте и, падая, кажется, разбил себе колено. Я мог бы смыться. Но его блеклые, растрескавшиеся губы прошипели:
  
   -Я тебя запомнил, сволочь! Найду...
  
   Я повернулся с тупым видом... Я хорошо представил, какие ночи меня ждут. Подонок пытался встать.
  
   -Хорошо, - сказал я. Под руку мне попалась какая-то железяка, и я раздробил ему бедро. Он тихо хрипел.
  
   Проткнув таким же образом бок в одной из машин, я добыл целлофановый пакет бензина. Он должен сгореть быстро, потом рванут машины. До темной арки в доме я бежал - изо всех сил. Там глубоко вздохнул, стряхнул с брюк ржавчину, пошел ровно и мирно. Ахнул взрыв.
  
   Вот славный садик, сказал я себе, оглядев улицу. Людей немного. Детский парк и парочка фонтанчиков в нем - там малыши пускали уток и кораблики. Солнце - от прохладного ли тумана брызг, от тени ли каштанов - обращалось с малышами аккуратно. Бабушки спокойно поглядывали на них поверх очков, иных разморило. Боже, вот идиллия! Они, кажется, не слышали взрыва.
  
   -Молодой человек, вы никак упали?
  
   -Что, извините?
  
   -У вас такой вид, - сказала женщина. - Будто вы чудом выскользнули из-под колес автомобиля!
  
   Я покраснел. Я думал, я хорошо отряхнулся.
  
   -Это близко к истине, хотя...
  
   -Так возьмите эту щеточку и отряхнитесь, - мило предложила она. - А то дети подхватят ваш пример!
  
   Я не обиделся. Я думал о другом - не пахнет ли от меня бензином. Однако женщина более не заговаривала со мною, а я, приметив едва-едва освободившуюся скамеечку у самого фонтана, занял её. Это было великолепное место. Свежесть просто пьянила, солнце затеяло чудесную игру с фонтаном, расцветив его брызги под бриллианты, туман - под невесомые шлейфы фей. Феи танцевали. Я отчетливо слышал их голоса. А когда впечатление стало непередаваемо полным, я испугался - ибо усомнился. Я повертел головою, ожидая охладить разум видом многоэтажных монстров-домов... Каштаны заслонили их все.
  
   Я хотел пить. Протянул ладонь к фонтану...
  
   -Дядя, - сказал мальчик лет пяти. - Он ударил меня машиной и разбил губу. Стукните его, пожалуйста!
  
   Второй был его ровесник. На мальчиках - светлых тонов одежда - брючки и рубашки. Один смотрел на меня жалобно, второй - испуганно. Ясно - ударил нечаянно.
  
   Я поймал за плечи обидчика. Впрочем, он даже не попытался увернуться - он только побледнел.
  
   -Ты хочешь, чтобы я ударил его до крови? - спросил я.
  
   -Да, - тихо сказал "обиженный".
  
   -Ты очень, этого хочешь? - Он молчал. - Вы что, братья?
  
   -Мы соседи.
  
   -Вы давно играете вместе?
  
   -Всегда...
  
   -Хорошо, я решил. Я побью его. Стой здесь, никуда не уходи. - Я подхватил второго мальчика на руки и скрылся с ним за кустами акации. Мальчик дрожал, но я ласково взлохматил ему волосы, поставил на гранитный парапет фонтана.
  
   -Не думаешь же ты, что я на самом деле буду бить тебя? - спросил я тихо. Он смотрел на меня с удивлением и вдруг улыбнулся. Я выдохнул:
  
   -Стой здесь пока, ладно?.. Привет, малыш!
  
   ...Первый мальчик послушно оставался на месте. Окинул меня беспокойным взглядом, приоткрыл рот. Я молча кивнул.
  
   -Что?
  
   -Он там. Лежит. Я сильно его стукнул... - Мальчик бросился мимо меня, спотыкаясь и всхлипывая.
  
   Когда я оглянулся, дети обнимались. Я хотел сесть на место. У фонтана стоял человек. Одетый в черное, он смотрел мне в глаза.
  
   -Парень, - сказали у меня за спиной. - Пойдем с нами.
  
   Солнце отразилось от пуговицы на его куртке.
  
   -Жара сегодня, - откликнулся второй. Я тупо кивнул. Рубашка сделалась горячей и липкой. Он прав, подумал я, сегодня страшное солнце, а тут еще озноб... Значит, меня видели - видели, когда я делал это дело?
  
   Подошвы мягко били об асфальт. Оглянувшись, я не увидел человека в черном, отчего стало совсем паршиво. Теперь кругом были дома - а деревья если и попадались, то пыль и солнце успели убить в них все живое.
  
   Когда я увидел козу, я поднял руки, чтобы потереть глаза. Конвоир взял меня за локоть, сейчас же отпустил, и сказал короткое: Ух! Я вспомнил недавнюю радиопередачу:
  
   "Все больше горожан теперь заводят в квартирах коз".
  
   Это из-за молока... Козы дают молоко.
  
   -Какое безобразное... зверюга, - сказал я. У кустов сирени на скамейке с деревянной спинкой мальчишка, стоя на коленках, бил кулаком по рогам козу. Коза пряталась по ту сторону спинки, из кустов высовывалась лишь ее морда. С идиотской методичностью животное тянулось к ребенку, выставив лоб. Удар - и морда чуть уходила назад, снова подавалась навстречу... Оба участника сцены всецело отдались своему делу... Вдруг нога мальчишки неловко соскользнула, когда, привстав, он делал замах. Коза выставила рог... Клянусь, она ждала этого момента!
  
   Было очень тихо. Мальчик почему-то не кричал - он ухватился пальцами за верх спинки, кажется, со страшным усилием.
  
   -Боже! - выдохнул полицейский. В груди у меня что-то поднималось, сдавливая ноющей болью... Кровь текла на песок, на крашеные планки.
  
   Мы уложили мальчишку на скамью, полицейский подсунул свою куртку под голову.
  
   -Антон, вызывай скорую! - Он пытался осторожными движениями стереть кровяную кашицу с лица. Мальчик не двигался.
  
   -Я думаю, он кончился, - тихо сказал парень, повернув ко мне лицо. - Что это?
  
   Шумел ветер. Он прянул на дворик внезапно, тревожа жаркое городское марево, пересохшая кожа чувствовала в нем влагу. Шла гроза.
  
   -Антон, что ты там канителишься!
  
   -Черт... связи нет, что ли? Зайду за угол...
  
   Прошло минуты три, подумал я. Полицейский вертел головою. Поймал мой взгляд, кисло усмехнулся.
  
   -Нервничаю, да! А ты точно... поджег бензин?
  
   -Я спасал свою шкуру, - буркнул я.
  
   -Иногда это можно сделать только так, - кивнул он. - Но... Ах ты, черт, что же его, переносить в дом, в какую-нибудь квартиру. Ну? Давай!
  
   Он взял мальчишку на руки, я молча подобрал его куртку, поплелся, стараясь не наступать на красные кляксы на асфальте. В подъезде оказалось очень темно.
  
   -Иди вперед, - сказал он. - Звони в квартиры.
  
   Квартир не было. Был длинный коридор без намека на освещение, к тому же, пройдя с десяток шагов, мы услышали гадкий визг затворявшейся двери.
  
   -Что это?! - Он явно струхнул. - Пойдем назад, к черту, мы, верно, сунулись в какой-то подвал.
  
   -Коридор, кажется, стал уже, - откликнулся я. - Спичек нет?
  
   -В брюках... там... достань.
  
   -Одна спичка.
  
   -А, черт! Свети! Что за гадость!?
  
   Мое плечо уперлось в холодную штукатурку.
  
   -ОНО сужается! Дьявол, что это?! - Тело мальчика мягко шлепнулось об пол - спичка зажглась, заплясав, мерцая неверным светом... Парень бил кулаками о стену. Стены с четырех сторон. Казалось, они немного подаются под давлением пальцев, но все равно сближаются.
  
   -Удивительно, - проговорил я. - Какая-то чертовщина...
  
   -Нас сейчас раздавит, - завопил полицейский. - Слышишь, ты?! Открой! Открой!
  
   Я зажал пальцами уши и смотрел на него. Скоро он замолк. Выпучился на меня... Мы простояли так довольно долго. Потом я отнял руки от головы и поразился облепившей нас тишине. Спичка, брошенная мною, давно погасла. Кто-то шел ИЗВНЕ. Ток-ток-ток. Каблучки, как маленькие подковы. Он уже здесь. Мальчик в черном нес зажженную свечу, пламя которой плавало в его глазах. Он бросил на меня один взгляд, повернулся к полицейскому, но смотрел куда-то поверх его головы.
  
   -Вот я и пришел, - сказал мальчик самым нежным и чистым голоском, какой я только слышал. - И я тот, кого Настоящие мужчины ненавидят больше всех на свете! - И он рассмеялся. Он смеялся долго и приятно. - Я - Питер Пэн! Вечный мальчик!
  
   Он махнул рукою, и стены, жадно рыча, поехали - навстречу друг другу. Тогда он подал ладонь мне, я сжал ее, чувствуя головокружение от сходившихся граней... Свет качался. Он разбился в мириады искр, и то были звезды. Мы стояли на берегу Океана, луна светила нам в лицо, и целый сноп метеорных следов блеснул голубым беззвучным салютом. Мой спутник зевнул. Сцепил ладошки на затылке, чему-то улыбнулся.
  
   -Жутко хочу спать... А ты?
  
   -Не очень... А кто был человек в черном, там, у фонтана?
  
   -Что?..
  
  
   вторая глава
   Однажды в сентябре две недели держалось летнее тепло. Восхитительное небо, упругий воздух с грустинкой, - в легком движении. Тогда я надевал рубашку - на голое тело - белую, в оранжевую клеточку, закатывал рукава. Брюки у меня были тоже какого-то рыжеватого оттенка, и сумка. И пыль на улицах. И кожа на ладонях и локтях. И в волосах... я не рыжий, но что-то такое солнечное... Я встряхивал свои нестриженые пряди, чуть не вприпрыжку выбегал на улицу - и в перестуке моих туфель чудилась музыка. Теплый сентябрьский воздух обнимал меня всего, я шел, не чувствуя земли под ногами. Я казался себе мальчишкой - легким и светлым, как эти дни... И я не боялся ничего! Я знал, что мне девятнадцать, что со стороны я далеко не таков, каким вижу себя сквозь оранжевый туман... что чудные дни пролетят...
  
   Можете сравнить меня с хемулем, вообразившим себя балериной, ради Бога! Это, конечно, неправильно, и я это знаю, поэтому вечно буду вспоминать тот оранжевый бег, как время счастья. И сейчас мне хорошо, когда я пишу эти строки. Для чего?
  
   Мир, о котором поведу я речь, воспринимают различно. Кто - как подземное царство или небесный сад. Кто - как недостижимую планету, иное измерение. Или страну, куда можно перенестись лишь в мыслях, отдавши разум мечте. Или мир, расположенный за гранью сна... Я сам в разное время говорю и думаю обо всем об этом по-разному. Сегодня я настроен рисовать полотно призрачного мира близким-близким нам пространством, от которого нас отделила тоненькая плёночка небытия. Иногда в ней проявляются окна, или даже двери!..
  
   Новую ночь я проспал без снов. Встретил день - ясный, немного прохладный по сравнению с вчерашнею жарой. Я расстался с постелью, и сразу же события взвертелись вокруг меня, как очумелая стая мотыльков у свечи...
  
   Я сел в трамвай и за двадцать минут был там. Это, разумеется, означало безрассудство - меня запомнили вчера и легко могли узнать сегодня. Но более всех страхов меня мучила мысль: "А что же было и чего не было? Что накуролесил мой бедный мозг?"
  
   Пожар был. Я быстро смылся оттуда, едва лишь разъяснив означенный пункт. Впрочем, в нем я почти не сомневался. Я повторил вчерашний маршрут, очутился в парке... и даже с фонтанами и малышами... Но то был другой парк. Здесь неопрятные березки, газоны припорошила пыль, в воздухе повисло гудение автомобилей. И - главное - отовсюду нависали тупые хари домов! Зелень их не могла, да и не старалась прикрыть...
  
   И дети здесь, конечно же, не те! Я злился. Тренькнул звонок велосипеда. Со смехом они объехали меня, и почему-то громко стукнуло сердце. Девчонки. Загорелые, легкомысленные девчонки. Я стоял у них на дороге с видом падре, коего щелкнул по носу сам черт. Надо уйти в тень, на скамейку. И лучше не смотреть искоса на их ноги в тесных шортах.
  
   Народу в парке стало больше. Я подходил к киоскам, потому что у фонтанов все скамейки заняли, подходил, плывя, лавируя, и кожу встряхивал озноб - я зверь в западне, и слишком много людей... Старая... потрепанная женщина вглядывалась в мое лицо, я свернул за киоск. Меня окликнули от группки играющих "лотерейщиков": "мужчина!" - и странно выдохнув: "А-а-ао...", потеряли ко мне интерес. Они увидели мое лицо, подумал я злорадно, вспоминая один случай в институте. Мы возвращались на остановку из столовой вдвоем с приятелем, болтая кое о чем. Несколько парней, встретив нас, осведомились насчет "закурить". Сначала у него, потом у меня. Приятель, отчаянный Дон Жуан и вообще крутой парень, рассмеялся, когда они удалились. Я спросил, в чем дело?
  
   -Они спрашивают закурить у тебя! - охотно объяснил он. - Ей-богу, они не туда попали!..
  
   Я был доволен этими словами. Как и тем, что в автобусах меня часто окликают: "Мальчик!"
  
   -Мальчик! - крикнули сзади. Я вздрогнул, ошеломленный, повернулся. Но звали не меня. Вообще, непонятно кого. Крика я больше не слышал. Зато увидал карусель.
  
   Она казалась необыкновенно старой и сломанной. Проржавели поручни, осыпалась краска - едва ли сдвинет с места эти лошадки и самолетики заурядный мотор. Мне стало грустно, когда я на них смотрел. Не знаю, почему. Сам я никогда не катался на каруселях.
  
   Рядом стояла будочка для продавцов билетов, а в окошке - желтоватое лицо. Тетка грызла семечки, спихивала шелуху на куст пустырника и глядела на меня. Снова зябко. Я чувствовал, что должен что-то сказать...
  
   -Один билет, пожалуйста...
  
   -Туда или с возвратом?
  
   -Как?
  
   -Тупой, что ли? Червонец с тебя.
  
   Я молча протянул деньги, она сунула билет. Под ее скептическим взглядом я двинулся к карусели, не обратив внимания на бумажку. Я выбрал синюю лошадь, сел, опасливо озираясь. Когда я снова посмотрел на будку, у окошка стоял черный человек. Он грузно опирался на трость, разглядывая купленный билет, потом кивнул и... я испугался чего-то. То ли потемнело в глазах, то ли я непроизвольно зажмурился... И тут карусель стала вращаться. Это происходило совершенно тихо, плавно, не хватало только звучания отдаленного оркестра. Как ребенок, я стиснул поручни на лошадиной гриве до побеления пальцев.
  
   Стянулась мгла. Легкое и совсем не противное кружение головы напоминало падение в сон. Я словно потерял вес, - и тут негромкие голоса закружились надо мною, как планеты в быстром, но покойном вращении.
  
   -Крови-то сколько...
  
   -Перевяжите же чем-нибудь, бога ради!
  
   -Аааа!.. Аааа!.. Аааа! - как в рок концерте, подумал я, только надо еще ударные. А голоса - приятные, нежные.
  
   -Я вас всех... люблю, - вымолвил я.
  
   -Он жив! - простонал женский сопрано. Мглу сдернули. Я увидел людей - плотное их кольцо надо мною, все колеблющееся. Неужели, подумал я, разбился. Но я чувствую себя вполне...
  
   В тот момент толпа со стороны моих пяток расступилась, а так как голова моя была приподнята, я хорошо рассмотрел клочок парка, совсем пустой, откуда приблизились два примечательных типа. Оба - юноши, в серых рубахах и черных брюках, один низенький, лохматый, со спокойным и чуть утомленным взглядом, второй все время гримасничал, и я бы даже сказал - увивался вокруг приятеля и производил впечатление именно своей бесцветностью.
  
   -Я вас боготворю! - было его последней фразой. Первый стал у моей головы, приподнял меня за плечи.
  
   -Это же не его кровь, - тихо сказал он.
  
   -И-и-и-и! - разом, дружно завопили все дамы. Это была истерика полная. Люди бросились врассыпную, только двое чудных парней помогли мне встать. Оглядевшись, я заметил совсем близко замершую карусель и - там, куда меня сбросило - мокрое, гадкое месиво... лапы, клочки кожи с ворсом... остатки гигантского паука.
  
   -Удачно вы спланировали, - улыбнулся Первый. Я отвернулся, и меня вырвало. - Сбегай за лопатой и граблями.
  
   Вертлявый принес и то, и другое, и занялся уборкой. Я чувствовал себя слабым. Прислонился к карусели, пока парни докончили с трупом, достали какие-то инструменты.
  
   -Вы кто, ребята? - спросил я вдруг.
  
   -Слесари. Техники. - Вертлявый был обезоруживающе весел. Он нырнул под карусель, нащупал там какую-то дверцу, заклацал - гайками или чем еще... Первый вздохнул, пытался пригладить волосы.
  
   -Что с этой штуковиной? И вообще...
  
   -Полетело все к чертям! Какой-то дьявол раскрутил ее, когда вы там сидели, завертел так, что подшипники в металлолом, а вы - приземлились, значит. - Я вздрогнул. Первый взял меня за локоть, придвинувшись.
  
   -А где же ваш спутник? - прошептал он. - Я знаю, вы оттуда... Но в одиночку опасно! Право... вам лучше возвратиться!
  
   Верно, вид у меня был испуганный. Я, кажется, кивнул... не помню... потому что все завертелось, как на карнавале - подул ветер. Он начал полегоньку - и ровно набирал силу, забил улицу кленовыми листьями - и почти все они вдруг разом сорвались и сгинули, потом в небе появились воздушные шары тревожно-желтого цвета. На шарах черным было что-то написано... Заиграла музыка - быстрей и быстрей - и оборвалась. Тогда я понял, что бегу. Они тащили меня за руку. Собрав все силы, я рванулся, чтоб не подводить этих ребят, - и вот мы влетели в глухой переулок. Ветер выл и свистал, рвя нам рубахи, бросая в волосы пыль... Дома тянулись выше. Ветер бросился вверх, у нас затихло. Стук наших подошв разносился далеко по переулку, отразился... Первый стал. С приоткрытым ртом и стеклянным взглядом вертел он головою.
  
   -Что случилось?!
  
   -Мы в тупике...
  
   -Назад!
  
   Мы побежали, но он двигался вяло.
  
   -Все, ребята, - сказал он, останавливаясь. - Гляньте, дома...
  
   Дома были очень близко.
  
   -Ты же Мастер! - прохныкал Второй товарищу. - Убери это!
  
   -Я - Мастер, - был ответ. - Но против нас - Охотник! Он сломал Карусель, вникаешь?
  
   По переулку шел, прихрамывая, человек в черном.
  
  
   третья глава
  
   На третий день - а это была среда - я брел по парку, пиная ногой камешки и предаваясь безотчетно грусти - легкой, как всё на свете в тот час, да, пожалуй, и приятной, как всякая грусть, порожденная не причиною, а потребностью души. Такая грусть, очищающая и вдохновляющая, часто предва­ряет хорошее настроение...
  
   И вот я услышал разговор:
  
   -Вы слышали кого-нибудь из них?
  
   -Нет-нет, ведь я тогда почти не обращал на них внимания. Я заинтересовался, когда все это заскрипело - так пронзительно!
  
   Подкрадываясь ближе и вслушиваясь, я заметил объявление:
  
   "Граждане! Вчера в нашем парке произошел непонятный случай. Карусель на детской площадке самопроизвольно увеличивала обороты, пока ее механизм не сломался, а находившийся на ней неизвестный пропал. Карусель с пятого августа была поставлена на ремонт, и к ее запуску работники парка отношения не имеют. Всех, кто знает что-либо об указанном случае, просим обратиться в администрацию парка".
  
   Прижав ладони к щекам, я подумал: "Вот это да!" Я подумал банальными словами, а вообще-то... Конечно, я не пойду к "администрации". Но я подожду, а потом... потом, когда смоет всех этих идиотов...
  
   Мне пришлось ждать до вечера. Безмолвный и страшный закат захватил пол неба. Затаились фонтаны. Грязно-оранжевые статуи провожали меня глазами.
  
   ...Пии-Пи. Пии-Пи. Пии-Пи.
  
   Тихий такой скрип. Жалобный, до слез. Я почти плакал тогда, честное слово... Ни ветерка, ни шороха - только этот скрип. Содрогаясь всем телом, я пробирался к Карусели. Через кусты. По газону. На краешке обшитого фанерой диска сидел мальчишка. Он слегка отталкивался пяткою от асфальта, карусель скрипела, скрипела...
  
   Мальчик смотрел на свои сандалии - упрямо и грустно. На поникших крылышках-ресницах Закат словно просыпал своей пыльцы...
  
   Мальчик поднял глаза. Улыбнулся - но так жалко! - и вздохнул. Соскользнул с Карусели. Я испугался, что он плачет - но встретил его взгляд...
  
   -Ты думаешь, это сон, - прошептал мальчик. - Да? Да?
  
   Я молчал. Сейчас мне было все равно.
  
   -Ты хоть капельку так думаешь - и эти срывы - они потому и будут повторяться. Чувствуешь, - он коснулся ладонями моих щек. - У меня они теплые, да? Разве я - сон?
  
   -Нет, - тихо сказал я.
  
   -Я приду к тебе. - Он говорил беззвучно. Я же не заметил, как стал на колено. Его лицо было рядом, я боялся чего-то и с жадностью впитал его образ глазами, а его губы повторяли неслышное. И когда он исчез, когда руки мои сомкнулись в пустоте - я все еще видел его.
  
   * * *
   Уставшие за день ноги ныли. Я забирался под одеяло, гасил свет и вытягивался - сладкий-сладкий ток пробегал по телу, но этого казалось мало, гири, пудовые гири, привязанные к ногам - вот что было нужно! Усну ли я сегодня?! Прохлада вечернего воздуха еще не стаяла в душном уюте дома. А как бы я сейчас спал! Как ребенок после дня рожденья, как человек в первую ночь Создания.
  
   Стоял глухой мрак. Тик-так, тик-так, тик-бряк, тик-кряк, так-так, тик-так.
  
   Свежо - окно открыто. Листья шуршат. Царапает коготками о подоконник яблоня.
  
   В этот момент падает миска - металлическая - падает, и с изнемогающим звоном катается. Частота биений растет. Все тихо. Никого нет. Потолок низко. Совсем близко. Еще ниже. Вы в гробу. А-а-а-а-а!!!
  
   ...Все спокойно. Легкий порыв ветерка, запах теплого железа, запах летней ночи. В постели умиротворяюще уютно, особенно если повернуться на другой бок. Сбросить одеяло, полежать, с удовольствием обнаруживая пупырышки "гусиной кожи" на бедрах, локтях. Потом поплотнее укутаться. Закрыть глаза. Только не двигайтесь. Если вы двинетесь, между простыней и одеялом появится маленькая щелка, маленькая-малюсенькая, совсем крохотулечка, но ее хватит, да, конечно хватит, в этом нет никаких сомнений - под одеяло к вам из Глухого Мрака скользнет змейка, ядовитая змейка... А между кроватью и стеной по ночам бегают пауки. Во сне вы приоткроете рот - дружище, не спите с открытым ртом, молю вас! Кроме того... Ах, боже мой! Когда вы спите, вы такие беспомощные, вы даже не представляете... Вы такие... О, только запирайте на ночь дверь. Ведь враг повсюду. Он ждет. Он очень терпелив! Не думайте, что если вы дожили до двенадцати лет, значит, доживете и до тринадцати! Ибо, когда вы спите, над вами рыщет Око - выбирает оно себе жертву, и в иную ночь ею окажетесь вы! Оно любит всех вас, когда вы спите - ведь вы такие милые во сне! ОНО ВАС ОЧЕНЬ ЛЮБИТ...
  
  
   В три часа ночи я проснулся, оттого что замерз. Я подоткнул сам себе одеяло, но это не помогло. Я повернулся к стене, уткнувшись лицом в пространство под одеялом, и обречёно дышал. Это скоро надоело.
  
   Как скверно, когда вот холодно, ночь - и ты один. Я всё время один. Нет тепла, нет света - и так до самой смерти, а значит, нет и надежды..?
  
   -Если ты не придешь, - прошептал я, - Я погиб. Во что же мне верить! Мне холодно, а слезы - они только мочат подушку!
  
   Я встал, нащупал выключатель - света не было. Чуть не застонал от обиды, но потом, поеживаясь и наигранно клацая зубами, я оделся, выудил из ящиков свечу, спички...
  
   -Не зажигай... - попросил тихий голос. Я протянул руку и коснулся его локтя.
  
   -Ты здесь, - выдохнул я. Сел. Он устроился рядом. Хорошо, что так темно - при свете меня легко было принять за сумасшедшего.
  
   -Мне надо сказать, - прошептал он. - Начинается Игра. В ней будет Враг - человек в черном из Снов... Теперь мы больше не расстанемся, Сережа! Если мы победим - все силы мира не разлучат нас! Если проиграем... тоже... Пойдем?
  
   И я еще раз прикоснулся к нему.
  
   -Да, пойдем. Расскажи мне про это, ладно?
  
   -Угу. - Мы двигались в темноте. - Там, куда мы идем, я - принц, наследник Великого Короля. Утром соберется тинг лордов, они должны решить что-то, очень важное... Да, Великий Король умер недавно, но я - еще не настоящий Король. У нас это можно в шестнадцать лет, а мне всего одиннадцать... Я не знаю, что они там будут говорить, на этом тинге, ясно только, что о Враге... Вчера пришел мой приятель, он паж, и, оказывается, наш старый законник Харг обмолвился, будто я могу выставить на тинге вместо себя своего доверенного с правом голоса... только чтоб он был лордом.
  
   Я понял и вздохнул.
  
   -Мне и страшно и хорошо, Димка.
  
   -Да. - Он крепче сжал мою ладонь. Почувствовав, что сейчас будет яркий свет, я зажмурился. Но нет, ничего. Мы стояли у большого королевского балдахина, полурастворенного в мраке глубокой ночи. В покоях маленького наследника тепло тянуло в сон.
  
   -Теперь нам нужно выспаться! - улыбнулся Димка. И мы нырнули в бездонное облако кровати.
  
  
   четвёртая глава
  
   Что-то скрипнуло. Открывая глаза, я тревожно отметил, что не слышу Димкиного дыхания.
  
   -Я тут, - откликнулся он. Я повернулся - и едва не задохнулся от изумления: Димка, только что закончивший одеваться, застыл у гардероба. Он улыбался. Прядки его волос были спутаны после сна, но - боже! - он показался мне ангелом в бело-золотых королевских одеждах. Он был словно соткан из солнечных лучей... Видя мое ошеломление, Димка, сияя от радости, бросился ко мне, и мы закружились по зале, хохоча.
  
   -Ты знаешь, какой ты? - спросил я, переводя дух. Он смущенно качнул головой.
  
   -Нам пора, Сережа... Вот эти одежды - твои.
  
   Фиолетовая куртка, накидка, рейтузы, все расшитое золотом и прочими финтифлюшками, шикарная перевязь, бриллиантовая звезда и серебряный обруч для волос, палаш в ножнах... Димка, как видно, привык одеваться без слуг, он помог мне все это правильно нацепить и подогнать, и, пока я любовался собою в зеркале, Димка взял свой палаш, пригладил волосы ладонью и сказал, что "так сойдет".
  
   -Идем? - предложил Димка. Он взял меня за руку, но потом отпустил, подумав, наверно, об этикете. Мы проходили залу одну за другой, и не стану вас утомлять описанием роскоши дворца, тем более что я так волновался, что почти ничего не запомнил толком. Только отмечу, что, к счастью для меня, мы встречали одних лишь слуг да гвардейцев; и еще - дворец был богат светом. Окон много и они большие, а краски - яркие, светлых тонов. Тем жестче затемненная зала Совета сконтрастировала с виденным.
  
   Димка вошел первым. Я слышал шорох одежд поднимавшихся в приветствии лордов. Потом он пропустил меня. На мгновение - я чувствовал - мне было отдано всё внимание. Но этикет пришел мне на помощь...
  
   -Ваше Высочество, вы намерены присутствовать на заседании Тинга? - обратился к Димке старик в красном с седыми волосами, с серебряным обручем на челе.
  
   -Да, Лорды, и свое королевское право члена Тинга я передаю сэру Эалону Д'Арнону, он перед вами.
  
   Теперь взгляды немилосердно впились и жалили меня. Жаром занялось лицо. Я видел Зло... Другой человек с серебряным обручем (ах, обручи имели все!) жестко спросил:
  
   -Кто таков этот сэр Д'Арнон? Каков его герб?
  
   -Первое неважно, Лорды, а герб...
  
   -Синяя корона на оранжевом поле с синей каймой, Лорды, - выпалил я. Удивленный вздох.
  
   -Ты проскользнул на миллиметр от пропасти, - шепнул мне Димка.
  
   -Как это понимать, сэр Д'Арнон?
  
   -Он мой родственник, - отрезал принц.
  
   -Но кайма означает...
  
   -Довольно! Хватит спорить о гербах, Лорд Арх!
  
   -А ведомо ли вам, Ваше Высочество, что членом королевского Тинга, пусть хотя бы и временным, может быть лишь Лорд Королевства? - снова вступил старик.
  
   -Да. - Димка кивнул. Тут он отстегнул свой палаш, протянул его мне, держа другую ладонь раскрытой. Я понял, и мы обменялись оружием. Димка молча повернулся к Тингу.
  
   -Что это значит? - прошипел кто-то.
  
   -Древний ритуал назначения Защитника, Лорды. Наш принц умен - короли нашего рода, как правило, гибли в битвах, не состарившись, а наследники престола оказывались во власти Тинга задолго до совершеннолетия. Пятьсот лет назад Король Дэй Итэ внес на утверждение Тинга эдикт о совершеннолетии, где наследник объявлялся полномочным правителем с двенадцати лет. Тинг отверг его. Тогда разъяренный Дэй Итэ потребовал права для принцев назначать себе Защитников, каковой автоматически становится Лордом Королевства и получает некоторые регентские функции... Ну, что ж, Ваше Высочество, - усмехнулся старик. - Мы начнем заседание Тинга. Как Лорд-канцлер, я предлагаю господину адепту огласить перед членами Тинга содержание Священного Пакта.
  
   И вот мое внимание обратилось к круглому столу, где перед каждым из Лордов стояло по одной свече с подсвечником, Димке же принесли канделябр с четырьмя зажженными огнями, но человек, с последними словами Канцлера выступивший из полумрака, не был отмечен светильником. Длинные черные волосы его ниспадали свободно - ни обруча, ни иных регалий он не имел.
  
   -Лорды Королевства! - начал он глухим голосом. - Я пришел к вам от имени Храма Нимота, ордена слуг его и адептов. Из века в век в день коронации мы, адепты Нимота, от имени Владыки нашего, Темного властителя Радаконты, Крепости-В-Прорве-Меж-Миров, вершили тайный Обряд, коему Короли Запада в соответствии со Священным Пактом обязались подвергаться перед коронацией. Я перескажу содержание Пакта, Лорды.
  
   Семь веков назад, на троне этой страны воцарилась династия Королей Запада. Боги, кои не будут помянуты мною, одарили в древние времена сей клан великим и неизъяснимым могуществом, повергавшим в трепет народы Запада и соседних владык. И господин наш, который любит всех людей одинаково, послал в мир нас, своих адептов, дабы хранить равновесие Сил. Были времена великих войн; и страны, государей коих поддерживал наш Орден, грозили низвергнуть Закатную Династию. Тогда мы пришли к Королю и сказали:
  
   -Ты должен отречься пред алтарем своего Бога от страшного могущества династии, а буде Дар сей возродится в потомках твоих, они, в день коронации сделают то же.
  
   И Король, желая блага для страны своей, отринул Дар. Потомки же его были чистыми. И вот, прошло столько веков, на протяжении которых не требовалось наше вмешательство, и Пакт был забыт. Но, Лорды, в молодом принце Дэне воскресли Дары Королей! Орден настаивает на скорейшем исполнении Ритуала!
  
   -Вы имеете доказательства? - спросил какой-то молодой Лорд.
  
   -Вот сам священный Пакт. - Адепт выложил пергамент. - Вот донесения нашего наблюдателя...
  
   -Что касается донесений, господин...
  
   -Это неважно, Лорд Корат! Даже не будь их, мы вправе настаивать на исполнении Ритуала.
  
   -А что в них?
  
   -Молодой принц имеет власть над гранями мира, Лорды! Это один из главных элементов Дара!
  
   -Ну и что! - вскинулся Димка. - До коронации еще пять лет! Отстаньте от меня с вашим Нимотом!
  
   Все долго молчали.
  
   -Это так, принц, - прошипел адепт. - Однако Орден настаивает на удовлетворении просьбы - ибо времена тревожные, а лишиться содействия Ордена и познать его вражду в то время, когда страною правит одиннадцатилетний Король - об этом следует подумать, Лорды. Что вам важнее, я жду решения!
  
   -Многие столетия, в войнах ли, в иных напастях, Королевство держалось, и держалось достойно, Лорды. - Это говорил Канцлер. - Более того, династия Королей не прерывается вот уже около десяти тысячелетий, хранимая свыше... Народ любит своих Королей и без всяких сомнительного свойства Даров... Что будет, если нарушить заведенный ход истории? Никто не ведает. Я призываю Лордов утвердить просьбу Ордена.
  
   Я чувствовал, что Димка готов расплакаться, наплевав на всё свое достоинство и этикет... В полумраке я взял его ладонь.
  
   -Нам с вами трудно судить на основании доносов шпионов Ордена о подобных вещах. Очень уж подозрительна эта бдительность адептов, Лорды. Я вовсе не счастлив узнать, что наш будущий Король где-то там путешествует, в иных мирах... Неизвестно, к чему это приведет... Так же я не считаю это доказательством проявления у принца родовых способностей - нам мало что о них известно, Лорды. Если процветание Королевства и вправду так повязано с благорасположением Ордена... что ж, я думаю, капризы принца не могут быть признаны существенными, и присоединяю свой голос к голосу Лорда-Канцлера... Однако заявляю, что впредь Тингу следует повнимательней относиться к амбициям Ордена!
  
   -Как одиннадцатилетний мальчик может повредить могущественному Ордену, обладай он даже Даром, ведь он к тому же еще не Король!
  
   Димка вздрогнул, может быть, нечаянно толкнув меня локтем. Только я не увидел, кто это говорил. Лорды промолчали, а в зале светлело, оттого что по четырем Димкиным свечкам сбегал воск.
  
   -Голосуем, - сказал Лорд-канцлер. Погасли шесть свечей. Моя и еще одна, с едва трепетавшим огоньком, остались гореть. Я покосился на Димкин светильник, но заметил, что мальчик печально качнул головой. Зашелестели плащи - кто-то вставал. Адепт разговаривал с Лордом-Канцлером, который чуть наклонялся, вслушиваясь и щуря глаза. Димка вдруг поднялся, потянул меня за собой.
  
   -Идем, - услышал я его шепот.
  
   В переходах нас догнали. Я нервно оглянулся.
  
   -Мой кузен, - выдохнул Димка. Парню было лет двадцать, но серебряный обруч лежал на его волосах. Я понял, что горела его свеча. Он был бы чертовски красив, если б не пребольшой рот, который постоянно менял форму. Он протянул мне руки, а я как-то догадался, что надо взять его запястья. Приветствие получилось вроде ареста - наручников не хватало. Я отпустил его руки с неловкостью...
  
   -Крыса заставила Канцлера прилепить к тебе "очки", Дэн, - громко сказал кузен. - Я - Марасчек, Лорд Эалон.
  
   -Зачем?! - Димка жалобно замигал.
  
   -Может, хочет покончить с этим делом еще сегодня ночью... Похоже, у Крысы было уже все готово, теперь она боится, чтоб ты не смылся.
  
   -Но мне надо уйти!
  
   -Тише!.. Лорд Эалон, ты - оттуда? - Я кивнул. - Я догадался. Боюсь, Крыса дотянется куда угодно... Против Ритуала они ничего не могли поделать, но Крысе это - блошиный укус. Ты как с этой штукой? - Он тронул свой палаш.
  
   -Марик! - прошипел Димка. - Отстань! Мне надо ТУДА!
  
   -Ясно... - Он ухмыльнулся. Что ему "ясно", я не понял. Но мы пошли быстрее, нырнули в какой-то сводчатый туннель, в котором таилось нечто, от чьего дыхания у нас мурашки бродили по коже. "У нас", потому что я вдруг понял, как четко во мне отдаются все Димкины трепеты...
  
   -Это так близко... - прошептал Димка.
  
   -Стойте! - Димка вжался в меня, как комочек отчаянного страха. Марасчек выхватил палаш, я неуклюже скопировал этот его жест, свободной рукой обнимая Димку.
  
   -Пшли назад! - взвизгнул Марасчек. Я плохо видел в темноте, верно, хуже, чем он - я даже не понимал, к кому он обратился.
  
   -Все-таки они опоздали, - бросил он Димке. - Вы успели. Ну! - Его палаш зло взгудел, рисуя странные фигуры. Он медленно удалялся от нас, а я думал, что никто-никто на земле не видел ничего похожего - потом все исчезло.
  
   -Они не убьют его, - шепнул Димка. - Пока... В нем четверть крови - от Королей.
  
   пятая глава
  
   Мы бежали на закате по траве.
  
   Никто не упрекнет меня в преувеличении, если я скажу, что Димка почти летел. Даже палаш в ножнах не мешал ему. С радостным шелестом трава касалась его ног...
  
   Я поддерживал ножны одной рукой. Они - и накидка - были упругой помехой. Бежать становилось всё тяжелее, кололо в боку, сдавливало грудь... Только запах был хороший. Пахло западным солнцем и усталой травой. Горизонт был полон плывущих лошадей.
  
   -Ты проиграл, мешок дерьма! - услышал я голос черного человека. - Мике стопе фине, офе...
  
   Я остановился, захлебываясь потом. Димка бежал. Огромные, страшные чары накрывали мир. Я упал.
  
   Горячая, влажная трава обняла мое тело. Тогда я расслабился, и сразу вошло в меня облегчение. Невесомое-невесомое...
  
   Это Димка. Лицо, губы. Он так близко. Он плачет?..
  
   -Сережа!.. Сережа!.. Сережа... - Одно мгновение я видел его дикие зрачки. - Прости... - Он вскочил. Встал лицом к Солнцу, которое, пробив ему всклокоченные вихры, горело яростно и сильно.
  
   -Господин мой, - сказал он, - Если у Друга моего была хоть капля обиды на меня, сделай...
  
   Я зажал ему рот. Димка напрягся... он пошатнулся, весь дрожа, и с глухим всхлипом повалился в траву. Секунду, которая была страшной, я смотрел на него, а он... Мигнул. Я улыбнулся.
  
   Потом я вытирал его лицо, а он держал мою ладонь.
  
   В сухих сумерках пела птица. Ветер остановился, остановились разводья туч над горячей еще зарей.
  
   -Эй, мальчики! - Это был Голос! Глубокий! И сильный. И человек был огромным. Даже сидя - а он сидел, уперев в колени ладони, на плоской кварцевой глыбе - в нем виделся этакий Геракл. Только человек был в форме вишневого цвета и смотрел на нас ласковыми глазами.
  
   -Откуда вы свалились? - Димка заулыбался, я тоже, мы обрадовались встрече.
  
   -Мы правда... свалились. Это хорошее место, - сказал Димка. - А вы... отсюда? - Человек удивленно мигнул.
  
   -Я провожал солнце.
  
   -О!
  
   -Эй, вы мне по душе, ребята! Темнеет, может, заглянете ко мне? - И поспешно прибавил, точно испугавшись, то ли засомневавшись сам в себе: - На "Искру".
  
   Корабль простер свою тень, кривую от многих бугорков на равнине, длинную и непонятную. Всходила клубящаяся цветным огнем звезда, и сумерки были цветными.
  
   Человек, которого я звал про себя Капитаном, ткнул пальцем в загорелый бок аппарата, после чего мы взошли на белую "лепешку", выплюнутую изнутри. "Лепешка" проворно слизнула нас, и я увидел звезды. Это была рубка пилота-капитана; потонув во тьме, она казалась пустой и шарообразной, оттого что плоские пол и потолок имитировали сегменты звездной сферы. Капитан "выключил" звезды на кусочке стены размером с большую книгу. Стало светлее, экран, точно он был иллюминатором, показывал покинутую нами равнину.
  
   -Чем бы это могло быть, а? - очень тихо сказал он. Внезапно я понял, что "Капитан" вовсе не прост, и что Димка понял или почувствовал всё раньше меня, но притворялся... зачем? Ах, ну конечно, - мы же были там, под прицелом, так сказать...
  
   Среди холмов перемещались тени.
  
   В массе различных ощущений я мог выделить лишь одно четкое - чувство голода. ОНИ были голодными. Не думаю, чтобы им, будь они даже из плоти, позволили слопать нас. Об этом говорит хотя бы такой факт, что они дали волю своей кровожадности только теперь.
  
   -Я так понимаю, вы важные птички, если из-за вас разбудили Мороков!
  
   -А... что они делают? - пролепетал я.
  
   -Они утаскивают, - ответил Димка.
  
   Потом Димка дал нашему "шкиперу" пару бриллиантов, чтобы он все это продал. Я не знаю, как бы мы смотрелись спустя месяц без той пачки долларов... и думать про такое не хочу.
  
   -Пока, парни! - пропыхтел "Капитан", когда мы все чувствовали, что прощаемся насовсем.
  
  
   шестая глава
  
   Вы знаете, этот чертов закон из диалектики насчет единства и борьбы противоположностей просто гениален. Знал ли парень, слепивший его в своем мозгу, какой он умница? Я поминаю его пару раз на дню, и сейчас вот, написав слово "Город" и мучаясь: "ну что еще сказать?!", полагаю для себя - вот самый великий пример на эту тему!
  
   Город после Заката.
  
   Димка узнал весь букет эманаций всего за час - у мальчика заболела голова, и ни луна-парк, ни видеосалоны не манили его. Уедем, спросил я, и он почти согласился, но была пятница, толпы у вокзалов устрашали, а тут этот вечер... мы засиделись в парке до темноты, свежий воздух, говор листвы и прохладные фонтаны оживили нас. Такси взмыло на мост над водохранилищем, и мириады вечерних огней показались Димке чудом. Он сжал мои пальцы, взмахнув ресницами, и попросил:
  
   -Может, лучше пойдем пешком?
  
   Я грустно покачал головою.
  
   Димка поник и согласился. Только с чисто мальчишеской наивностью добавил:
  
   -Жалко, что мы не взяли Оружия.
  
   -Ох, Димка... Здесь не та страна и не те законы. Нельзя его даже носить... Но мы скоро будем дома.
  
   -Обними меня, пожалуйста... прохладно так.
  
   ...Квартира в дряхлом домике. Скрипучие доски пола. Когда на улице сильный ветер, что-то тянет унылое "у". Если так бывает по ночам, Димка шепчет сухими губами:
  
   -Может, там привидение? - И смущённо улыбается. - Жалко, если нет.
  
   -Ты их не боишься? - спрашиваю я - просто так.
  
   -Совсем чуточку. Ведь мы не знакомы.
  
   Наверное, так получается, думаю я. Каждому привидению нужно, чтоб жил где-нибудь мальчик, который верит в него и "совсем чуточку" боится...
  
   Хозяйка, несомненно, в привидения не верила. Она верила в НЛО и в заграничный "полтергейст", и, хоть убей, не желала объяснять разницу между этим "полтергейстом" и привидением (я не хочу сказать, что ее совсем нет!).
  
   По утрам мы с Димкой пили какао или кофе, или чай, и отправлялись бродить - по Городу, а то уезжали на электричке на речку или в лес. Вечерами часто читали или болтали просто о всякой всячине, спать ложились поздно, и нам снились прекрасные сны. Это были самые чудесные сны на свете, и в них, как в заколдованной радуге, можно было купаться. Оттенки снов менялись от темных до летних и радостных; и просыпались мы чуть-чуть обалделые, тихонько смеялись, глядя друг на друга, терли глаза.
  
   Последнее время сны приходили совершенно особые. То это были увлекательные триллеры, где ты - главный герой, но видишь себя со стороны, знаешь, что всё - сон, поэтому ничуть не боишься, но сопереживаешь...
  
   Такие сны оставляли после себя легкое, подвижное настроение, жить становилось интереснее. Одно плохо - "крутые", лихо закрученные сюжеты ускользали из памяти. Помнилось максимум с полдесятка сцен, обрывки сюжетных ниточек, кое-как склеивающих половину сохранившегося, да сильные послечувственные отпечатки. Эти последние очень скоро таяли, и, наверное, были самым ценным наследством сна. Особенно ими поражали химерические сновидения, где сюжет либо отсутствовал, либо вообще не проступал, но чувства - чувства, неведомые состоянию бодрствования, чувства, для которых не придумано слов - захлестывали сознание, подобно фантастическому цунами... В момент же пробуждения ты весь был резонатором, чистым резонатором странного чувства. Шли минуты, чудо затухало, растворялось в потоке внешних ощущений, и вот придет миг - и уже невозможно после него говорить об исчезнувшем, ибо его уж нет, а память человека не имеет способности законсервировать такое, и не придумано к нему семантических этикеток. Тусклая и не особо точная иллюстрация такого - полет во сне. Это только одно из "суперчувств" сна.
  
   То был день дождя, дождь праздновал, мы присоединились к нему, вымокнув изумительно. Сдирали куртки, штаны, с какой-то виноватостью шмыгали носами - и пфыкали, бросая друг на друга насмешливые взгляды. Потом, растирая Димке спину - он был как ледышка, сказала б моя мама - я почувствовал мягкое набегание усталости и сна. Сил оставалось - только-только выпить кофе. Димка - как ни странно, вполне бодрый - сварил нам по чашке, потом подоткнул мне одеяло, провел ладонью по моему лицу, отчего сонная истома совершенно овладела всем миром - от кончиков пальцев на ногах, до последнего вихорка волос... Я слышал шелест бумаги и обрывок фразы, из чего казалось ясным, что Димка будет рисовать. Кровать тихо вращалась. Все разлеталось, ничего не было, а кровать вращалась с ускорением. Темнота. Скольжение. Невозможность удержаться на месте. И места нет. Не за что держаться. Кровать страшно быстро вращалась. Ух... Всплыть. А то соскользну (интересно - соскользновение - смерть? Я никогда не осмелюсь проверить). Конец, стоп, всё. Комната, стол, стена. Димки нет. Как нет?.. Почему нет? Чертовщина!.. Димка! Я боюсь. Я лучше встану. А в комнате жарко и будто сквозняк. Дует. Форточка закрыта. Дверь заперта. Димки нет. Димка, мальчик мой, где ты? Уж не сдуло ли тебя... но черт! Почему так тянет холодом? Откуда? С листа бумаги. На бумаге нарисовано зеркало. В зеркале отражается комната. Только не я. Я беру эту бумагу, поворачиваю зеркало, плывет изображение. Дверь, стол, окно, телевизор. Стоп. Что там - темное, подвижное, скользкое! Убегает, исчезает. Человек, враг. А где Димка?! Враг - виноват, враг - знает! Стой! Протянуть руку. Схватить врага! Он уворачивается, он сильный. А я отчаянный, напуганный и злой. Я убью его за Димку. Человек упирается, но я его тащу. Ох, ты... Душить, душить! В шею впиться, там вена, там теплая, гадкая кровь... Отдай Димку! Хлоп! Стук. Щелк. Нет изображения. Вращение. Темнота. Пробуждение. Димка рисует.
  
   -Дай листок! - всхлипываю я. Димка часто мигает и протягивает мне рисунок. Я касаюсь его пальцев. Зеркало надо порвать. Черная рука выплеснулась оттуда, впилась.
  
   -Пусти!
  
   -Подожди... - Он выходил оттуда, поднимался. О, как он был красив! Из глаз его смотрела тьма. Когда он мигал... он не мигал - глаза его то росли, расширялись, то сжимались, таяли, исчезали - точки...
  
   Чужой, красивый - вот оно, его истинное лицо! Кто б ты ни был, дьявол, всплывший из Бездны Меж Миров, ты, человек в черном, похожий на зомби, нет, на целлулоидную куклу-попрыгунчика, скок-скок, ты тут и там, шастаешь, шмыгаешь, скачешь меж мирами. Ты, красавец, думаешь, думаешь...
  
   -Сережа!
  
   -Убери нож, псих! (Чей это голос?)
  
   Темнота свернулась, как кусочек черной фотопленки. Кто-то дернулся подо мной, и я почувствовал силу, превосходящую мою. Я не смогу его удержать. Я вообще не понимаю, каким чудом я управлялся с этим до сих пор?
  
   Он уйдет! Вонючая тварь, которая хотела...
  
   Все! Я попал. Хрип, клекот, кровь между пальцами, скользкая дрянь - глаза или кишки...
  
   Димка шипит, втягивая воздух, как будто он сердитый котенок. Он закрывает огромные от ужаса глаза ладошками. Его, наверное, тошнит. Не приближайся к нему, у тебя руки в этой дряни... И скверная такая мысль: Он все-таки сумел подставить вместо себя в последний момент чье-то трепыхавшееся тело! Ушел!..
  
   Это был изуродованный мужчина в луже крови, груда вонючих кишок валялась рядом и хлюпала.
  
   -Сережа! Это...
  
   Это был просто мужчина. Да, Димка. А Он ушел. Только вонь... От меня всегда будет вонять человечьими потрохами?
  
   -Не подходи! - Димка замер. - Я весь перемазался.
  
   Димка облизнул губы, насуплено глядя на меня.
  
   -Давай тогда уберем его и пойдем умываться, - сказал он.
  
  
   седьмая глава
  
   -Еще четыре часа, - протянул я удивленно. - А, смотри, какая темень.
  
   Димка вскидывал лицо к небу, и ужасно холодная капля падала на его щеку. Он фыркал, я вздрагивал, натягивая на его несчастные мокрые вихры капюшон плаща, потом поплотнее запахивался в свой. Временами я думал о погоне, о трупе, который мы засунули под кровать, о снах...
  
   С неба хлопались большие редкие капли, тьма брела, хрипя и похлюпывая, за нами, настигая нас тяжкими тучами, серым, душным туманом. Мы же были одни, где-то истаял город, асфальт, и под ногами - мокрая трава. Я благодарил Бога, за то, что у Димки оказались резиновые сапожки, что до ночи мы выбрались из ада, и я молил Бога послать нам убежище - сухое местечко какое-нибудь, и горячую еду. О мокрых кексах у нас в сумках я думал с отвращением.
  
   -Они будут гнаться за нами ?
  
   -Ты что, замерз? - забеспокоился я.
  
   -Н-нет... почему?
  
   -У тебя голос дрожит, - сказал я, обнимая Димку. Мы остановились. Он смущенно улыбнулся.
  
   -Нет... это так...
  
   -Не бойся, они не найдут. Они просто не подумают, что мы можем уйти вот так, просто в лес, без паники или расчета, куда глаза глядят. Они слишком тупы, чтобы оторваться от психологии этих своих бандюг. Сейчас, убив человека, не ведут себя так, как мы, а они ничего не знают о нас.
  
   -А чего у тебя такое лицо?
  
   -Но Димка! Мы с тобой устали и промокли, и скоро устанем и промокнем еще больше - а идти и идти нам всю ночь.
  
   -Это хорошо... - прошептал Димка, - Идти и говорить. Вдвоем. Куда-нибудь... и не спешить.
  
   -Через час...
  
   -Через час мы можем лечь спать. Кончится дождь, будет сухо и тепло! - Он забежал вперед, улыбаясь, взял мои руки. - Сейчас мы уйдем! Я смогу, Сережа!
  
   Я просиял.
  
   -Ох, это будет славно, Димка! - Он подумал и вдруг чисто выговорил:
  
   -Ласточка, лети в свое гнездо! У тебя есть крылья, слава Богу!
  
   И взвизгнул - такой шквал капель хлынул с веток. Ветер дохнул и умчался. Я подумал, что мы уже где-то далеко, но Димка глянул на меня, промолчал.
  
   ...Через четверть часа человек в брезентовом плаще с капюшоном выделился из мглы. Двустволка, опущенная к земле, приподнялась, он кашлянул, исторгнув облачко пара. Человек смотрел нам в глаза.
  
   У него был дом, полный бородатых гостей, пивших самогон. Они дали мне ружье и восемь патронов. Я выхлебал полстакана самогона, которого мне тоже дали, остатком растер ноги и грудь себе и Димке. Было тепло и сухо. Димка пил взвар из сухого шиповника и ел сало с чёрным, как уголь, хлебом. Димка всем понравился. Когда он развесил свою одежду над печкой, кто-то сунул ему вязаный шерстяной свитер. Потом в дом вломились две собаки, два здоровенных пса. Они жрали кашу из мисок.
  
   Прошло время, и ветер растолкал тучи, и замигали над елями звезды. Кто-то включил радио, и хриплый бас декламировал:
  

...Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве.

И хрюкотали... Московское время двадцать три часа!

  
   -О Господи! - сказали рядом.
  
   -Всё это вот дело мне напоминает один случай. У нас в городе главная улица, ну, проспект этот! Все дома там расфуфыренные, реклама там, витрины... Иду я так, ну и щелочка между домами, метра полтора. И никому она в глаза не лезет, а я вдруг зацепился - сырость, сумрачность, грязь лежит, стены посерели, позаплесневели. И псы. Три или четыре. Тощие и страшные, точно уже издохли и в дряни вывалялись... Один другому бок лижет...
  
   -Смотри, - шепнул мне Димка, и я аж вздрогнул - я втягивался в дрему. Димка повел глазами. Там, ссутулясь, крутили цигарки у печи несколько мужиков. За спинами у них ходил еще один, какой-то странный, в драной, грязной куртке. Останавливался, слушал, отходил. Потом вдруг изменилось... нет, там все было в порядке, только мне показалось, будто неуловимое изменение все-таки случилось...
  
   -Их меньше, - услышал я.
  
   -Что?
  
   -Сидели шестеро, теперь одного не стало!
  
   -Ну и... ну и что? - тупо переспросил я. Димка укоризненно мигнул.
  
   -Нельзя спать теперь, Сережа! Они исчезают. - И в этих его словах был вагон жути! Я помянул адепта и подумал, как он крадется во сне... Грязная куртка мелькнула совсем рядом.
  
   -Сиди и слушай! Только не засыпай...
  
   Я держал Димкину ладонь.
  
   ...-Это было в Незаподклетниковом, - слышал я голос "Грязной Куртки". Человек, которому это говорилось, мерно качал бородой. Голос пах гвоздикой, свежим сеном и усталой истомой. - Там теперь не деревня, а истинный вертеп. Людей, верно, целый десяток сгинуло, пока поняли и ходить перестали. Позавчера послали вертолет. Там лейтенант, три автоматчика и пилот. День, знаете, пасмурный, как всю неделю, только с неба не капало.
  
   Я слушал и представлял это как на самом деле. Сели на опушке.
  
   -Николаев, останешься с пилотом, - бросил Лейтенант. Он возился с рацией. Корж и Бугор растирали затекшие икры. Корж, прищурившись, то и дело поглядывал на избы, на сумрачный подлесок за огородами.
  
   -Тихо вокруг, - сказал Бугор. - Только не спит барсук...
  
   Лейтенант махнул им автоматом, и они пошли, сшибая сапогами там и сям проглянувшие из травы мокрые опенки.
  
   -Шо будем делать, если из вон того сортиру выглянеть кикимора? - поинтересовался Корж.
  
   -Николаев готовит огнемет, - не то ответил, не то просто предупредил Лейтенант. - Проверим дома, сараи, а потом подожжем.
  
   -Ух ты! Бугор, а я картошки не взял.
  
   -Тута ее тонны по погребам, дурак!
  
   -Товарищ лейтенант, а что, если приказали жечь, ведь значит верят в эту лажу?
  
   -Заткнись, Егор. И ты бы помолчал - начальство все прослушивает.
  
   Коржик свистнул и замолк. Сапоги зашаркали по булыжникам у калитки. Лейтенант трахнул подошвой о калитку, подождал, потом вскинул руку, чтобы постучать в окно... Стекло рассыпалось с сухим, шелестящим звуком, Лейтенант остолбенел, даже отступил назад.
  
   -Ну как?
  
   -Видели... - протянул шепотом Корж.
  
   -Кто... - Голос у Лейтенанта сорвался почти на писк. Он поперхнулся, кашлянул от смущения. - Кто в этом доме... есть?
  
   Там, в глубине двора, стукнуло. Шли не спеша. Военным показалось, будто калитка разбухла в петлях - так неохотно она открывалась.
  
   -Я дома, - сказал парень лет восемнадцати. Ему были противны эти люди с загорелыми, голыми по локоть руками, с сильными волосатыми пальцами. От них несло дрянным табаком, железом и разогретой смазкой. Он проведет их во двор!
  
   Они постоянно озирались, цепляясь глазами за каждый камешек, хоть и старались делать это невинно. Лейтенант, конечно, думал, почему ему не задают вопросов. Дождешься ты у меня вопросов, подумал я.
  
   Мы остановились. Разглядывали друг друга весьма бесцеремонно. Тот, кого звали "Бугор", выставил одну ногу вперед.
  
   "Черт! подумал Лейтенант, я ведь перетрусил, как сопляк!" И опустил глаза. Они стояли на вскопанной земле, впитавшей в себя их следы. Злая земля! Направление следов - ТУДА. Многозначительное ТУДА. Обратно не будет. Я подумал, что самый правильный выход - это вскинуть автомат... а предохранитель уже отпущен, и нажать, и выпустить эти тридцать пуль ему в живот. Надо сделать это быстро! Надо приказать...
  
   -Егор... - И я увидел, как парень поднимает палец вверх. Он очертил им фигуру, как будто длинной-длинной невидимой указкой. Над нашими головами. Темный, мохнатый нимб.
  
  
   ...Димка потянул меня за рукав, чтобы я очнулся. Только голоса людей, их сиплый кашель и запахи душной избы придвинулись не сразу.
  
   -Где Петр?! - настороженно и зло кликнул рыжебородый с высоким лысым лбом. - Кто видел, как он выходил?
  
   -Никто не выходил! - откликнулся тщедушный старикашка с двустволкой, стороживший дверь.
  
   -Я вам говорил! - визгливо проверещал кто-то, скрытый полутьмой. - ОНИ здесь, они везде! Бродят и пожирают нас!
  
   Кому-то саданули в зубы. Но с полудюжины мужчин были на ногах и озирались.
  
   -А я знаю! - залаял тщедушный. - Эти, эти - они это! Помню, патлатый тени не отбрасывал!
  
   -Ай-я-я-ааа!
  
   Я непроизвольно оглянулся. Тень у меня была. Но я, вроде, догадался, в чем дело: когда "Грязная Куртка" колдовал, я, заслушавшись, едва не отправился вслед за другими - в тот ирреальный мир... И, видно, тень моя таяла...
  
   Я похолодел. Я представил, что вся эта свора сейчас кинется и растерзает нас!
  
   -Ну-ка, пацаны, Вшивчика не проведешь, как вы отвертитесь, посмотрим! - прогрохотал рыжебородый. - Я первым поотрываю вам лишнее...
  
   -Подожди, дурак. - Это сказал "Грязная Куртка". Я с удивлением подумал, что уж ему-то лучше бы не встревать. - Подожди! Тень на месте, что твоему мозгляку там примерещилось, пускай мусолит про себя и пукает в тулуп!
  
   -Эй, а ты, ты кто такой? Я тебя, мужик, не знаю! Кто его знает, а? А сдается мне, что ты не наш вовсе! И с ними заодно, что, а?!
  
   -Хватай-ии! - завизжали из угла. И - ворчание: - Пихни под дых, руки скрути да попытай... Всё выложат!
  
   Глухой, страшный "бух" потряс избу. С двери, в которую били, посыпалась труха, а "тщедушный" свалился с чурбака, и двустволка выстрелила. Дико заорали. Второго удара дверь не выдержала. В проеме встал Кыхшрух Ыр, Слепой Дьявол собственной персоной, на поводке у него метался, пуская слюни из трубчатого рта, упырь.
  
   -Хэллоу! - сказал "Грязная Куртка".
  
  
   восьмая глава
  
   Была большая резня. Волосатые увальни топорами рубили человечье мясо на куски, не утруждая себя удалением потрохов. Потроха подобрали другие твари. Радостно сопящему упырю отвалили целого и живого человека, и тот насыщался, прокусив шею игловидными зубками длиною с палец, сосал, чмокал...
  
   Печь завалили, из обломков быстро соорудили очаг и на нем жарили человечину. Самые голодные жрали сырьем, а потом, рыгая и сопя, хрипели:
  
   -Пить!
  
   Пить покуда было нечего, кроме воды, которую лакали прямо из луж, недовольно морщась - ждали пива.
  
   Все это время мы укрывались внутри особой пентаграммы, каковую "Грязная Куртка" соорудил себе и нам перед началом погрома. Когда не осталось луж дымящейся крови, очи нечисти приугасли, пуза пообвисли, а дыхание сделалось мерным, сиплым и усталым, пентаграмму он убрал.
  
   Кыхшрух Ыр метнул в нас взглядом. В нем была злоба, было удовлетворение, была какая-то настороженность. И несколько дольше, чем я считал приличным, разглядывал он Димку. Я напрягся. Кыхшрух отвернулся и молча потащился прочь.
  
   -Разорви меня бес, если я понимаю... я так чувствую, будто знаю тебя, мальчик... и не помню, чтобы где-нибудь видел тебя. - "Грязная Куртка" аж весь извивался, тужась вспомнить. Я вдруг подумал - вспомнить то, чего не было. - Неважно! - проворчал он. - Совсем неважно... Я - Ворон. Это - наши ребята. Все относительно смирные, кроме упыря, но то - другая компания, вроде союзников... Держитесь от него подальше, он не приручается.
  
   Димка держался, к моему удивлению, превосходно. Он долго большими и спокойными глазами наблюдал за оргией, та затихала, Димка сонно клонился мне на колени. Он уснул, а мне сон не шел, я уложил Димку на дощатые нары, и, прихрамывая на затекшую ногу, побрел искать Ворона, думая попросить его о каком-нибудь табу или пентаграмме для Димки, пока тот спит.
  
   -В избе пускай спит. Никто не тронет, - сказал Ворон. - Садись, если не спится. Тут бревно...
  
   На поляне перед избою мы оказались одни. Здесь блуждала странная тишина, звуки в которой глохли, как в мешке с ватой. Из-под темных елей выползал тощими лапами туман, а сверху призрачное облачко, подсвеченное луной, застыло, словно колдовской страж. Я подумал, что Ворон, видимо могущественный маг.
  
   -Я не боюсь Слепого Дьявола, ты ведь понял это, да? А все эти пентаграммы, они же шелуха, пух... Настоящую магию ты видел тогда, раньше, видел, как я отправлял мужиков к черту на рога... Да, ты бы назвался, а то глупо...
  
   -Эалон, - брякнул я.
  
   -Хорошо. Понимаешь ли, какая буря будет, Эалон? А кто такие вы - ты и твой спутник? Вы не в картинке, так вот! Не на месте, не там... расскажи мне все, Эалон!
  
   -Зачем? Мы странники, идем своей дорогой. - Я решил, что тон вопросов его мне не по душе.
  
   -Да-да... А знаешь, я мог бы, пожалуй, попробовать, закинуть тебя куда-нибудь, а твой спутник, наверное, разговорился б...
  
   Все это какой-то идиотский сон, подумал я. Чего он треплется? Я был почему-то спокоен.
  
   -А убить меня ты не хочешь? Или связать по рукам и ногам проще...
  
   -Зачем убить? - Он замотал головою. - Разве я сказал, что мы враги? Может, мы нужны друг другу. Я же говорю, что хочу больше знать... Сейчас ведь такое время, что всякая мелочь... а вы и не мелочь даже... А связать... Боюсь, спутник твой может захотеть открутить мне башку, и это у него получится, если только в башке этой не будешь спрятан ты.
  
   Я усмехнулся про себя, обнаружив, что он боится Димки, и послал его к черту. Вместо восклицательного знака после слова "черту" грохнул взрыв, небо вскипело дымом и огнем, и нас окружил ад.
  
   -Эй! - взвизгнул я. - Кончай!
  
   В отсветах небесного пламени лик мага был страшен.
  
   -Они напали! - прошипел Ворон. - Значит, Эхроим с Кунном провалили план!..
  
   Стенанья его перекрыл скрежет, подобного которому я не слышал. Набирая мощь, он переходил в вой. Облитое пламенем небо, черное в центре, ужасало: как огромное око тьмы в огненном лике дьявола, изготовившегося заглотить Вселенную...
  
   Торжественность нарушили стаи нечисти, вопящие и хрипящие монстры лесные пребывали в состоянии полной паники. Странно, но вместо того, чтобы подхватить их истерию, я наоборот, словно очнулся...
  
   -Что это? - прорычал я - в самое ухо Ворону.
  
   -Самолеты. - Лицо его дергалось в тике. Похоже, он не знал, что теперь следует делать. Козлы, подумал я. Тут я увидел Димку, озиравшего этот ад с крыльца, махнул ему. Откуда-то выскользнул Кыхшруховский упырь, на заварушку он не реагировал, зато пользовался возможностью похлебать свежей крови. Я похолодел, рванулся к Димке, и тут, хотя бы, обошлось - упырь завалил бьющегося в конвульсиях лешака, и эта парочка блаженно затихла...
  
   Ту ночь мы провели в аду, и помнится лишь кружение головы, дым, запах дыма, боль в глазах, дикая усталость и кровь, бьющая в виски. Сколько раз нам казалось, что мы пропали - трудно вспомнить. Весь лес горел. Потом тучи едкого, желтого газа поползли среди пожарищ, убивая. Грохот, вой, визг, дым. Помню, как глупая мысль терзала меня несколько минут, из тех, когда я был близок к помешательству - я всё боялся, что падающее отовсюду пламя опалит Димке волосы...
  
   И я только приблизительно могу описать наше спасение - нас защитила-таки магия Ворона. Черт его знает, что он там делал, но то бревно посреди поляны, на котором мы сидели, было не бревном вовсе, а идолом. Ворон его поднял, поставил... Глазницы истукана обратились к Западу. Мне чудилось пламя пожаров, мгновение блиставшее, отражаясь, в его деревянных очах.
  
   Рассвело. Капли - росы ли, дождя? - упали на нас, когда дунул первым утренним вздохом ветерок. Я обнаружил боль в теле и четкую уверенность в том, что какие-то полтора-два часа я спал. Все уцелевшие чудища храпели рядом, здесь был и Димка, уютно посапывающий мне в щеку. Я обнял мальчика, думая, что ему, должно быть, холодно и во сне.
  
   -Собери каких-нибудь дров, - сказал Ворон. Я поднялся послушно, как он вдруг нервно тряхнул рукой и выругался. - Не нужно!
  
   У изножья идола он сотворил огонь. Лешие беспокойно заворочались, но и только. Из земли Ворон делал мясо, из хвои - хлеб, и пиво - из росы. Далось это действо ему нелегко - то ли устал он, то ли не привык к трансформированию... Мне хотелось отсюда убраться, но на своих двоих - увольте. Может, Димка что-нибудь решит, отмахнулся я. Только он ел мясо и хлеб, и казалось, ни о чем не беспокоился.
  
   -Этот идол ничего для нас больше не желает сделать? - полюбопытствовал я наконец. Ворон возвел очи к деревянному лику и замогильно как-то забубнил:
  
   -Древний он, очень древний, и сила его велика... А я истощен, могу ли я воззвать к нему, тщедушный...
  
   -Это он с ним говорит?
  
   -Так, с истуканом темноликим! - проскрипел лешак. - И всегда Ворон духам бормочет через него!
  
   -А я думал, он нам случайно подвернулся - удачно! А чего ж он на земле валялся?
  
   -Люди выворотили.
  
   Ага, подумал я, то-то он повел меня к истукану вчера, считал, мол, в случае чего силу большую на помощь призовет.
  
   Честно говоря, я в помощи истукана теперь сомневался. Не потому, что не верил в его силу, нет, однако что-то очень уж злое и древнее изливал на нас этот лик... захочет ли он заботиться о всяких там козявках?
  
   Потом, пеня удила, хрипя, и пялясь на нас тёмными очами, окружили вороные кони со страшными всадниками в раззолоченных седлах. Безгубые, с крупными оскаленными зубами на черных широких мордах с волчьими ушами... Что-то похожее Толкиен называл орками.
  
   Ворон, радостно лопоча, звал их рахами. Мы устроились за их спинами, и кони не то скакали, не то летели, помнится свист в ушах, боль в пересохшем горле и чьи-то истошные визги позади, внизу, далеко...
  
   ...У него были выпученные глаза и огромный нос. Он командовал войском нечисти на Востоке и дела у него шли хорошо. Черные рахи (или дэвы, или, черт знает, кто еще) жрали от пуза - но китайцы, монголы - их все равно оказалось слишком много, а воевали они бестолково - дохли быстрей. Армии мага Ихруэна помогал мор, и скоро, очень скоро весь Восток преклонит колени перед этим владыкой...
  
   С Вороном он держался холодно, но без враждебности. Узнав о нас, страшно удивился и обеспокоился, что ли. Пока мы шли к нему в шатер, среди рахов мелькнула знакомая харя, и я с бегучим по спине холодком узнал треклятого Кыхшруха. Как он уцелел? И упырь при нем! Настроение испортилось...
  
   ...Это не искры бродили в пустыне, это духи. На мягких коврах персидских, в волнах ворса боролись два львенка. Что ты будешь делать, коль черная звезда всплывет над горизонтом, а ты почувствуешь её смертельный взгляд спиной? Я дурею от запаха твоих волос, Айлиана! - голос прервался, из шатра плеснулся тихий смех.
  
   -Мой сын там, - сказал Ихруэн, вытянув руку к шатру, ладонью кверху. Мы прошли мимо. Другой шатер, черно-алый, небольшой, был шатром мага. Там мигала одна зеленая свеча, и пахло барбарисом.
  
   -Входите, - он проводил взглядом мальчика-слугу и сам налил нам шербету. Пока мы пили, растягивая удовольствие, Ихруэн построил пентаграмму, делая это как-то иначе, чем Ворон. Я заключил, что он весьма осторожен, раз ставит защиту в сердце собственной армии, но мало ли чего я не знал?
  
   -Ворон, - заговорил маг. - Куда хитрее, чем кажется. Я дивлюсь, глядя, в каком плачевном положении он остался. Он всегда таился в тени, еще при Мерлине, но самые искушенные, узрев паутину коварных замыслов, всегда упирались в него - в ее центр. Трудно вычислить, чего он добивается этим крахом - может быть хочет обмануть врага, а возможно - просто очутиться в моем лагере в роли этакой побитой дворняжки под крылышком сокола... А потом - оп! - старый Ихруэн скончался от неведомой болезни, либо вообще канул невесть куда, а Ворон тут как тут, и одним Наместником меньше, и трон Мерлина ближе... Думается, вас он в свои планы не посвящал, да и вижу - нет у вас с ним сговора. Кто вы, не знаю, за себя просить не буду - честь противится. Но ежели случится что подобное, задумайтесь. Нас, Наместников, всего - девять, кроме Ворона, многие еще его гаже, да только тех видно насквозь.
  
   Пока он говорил, я понял, что случилось. Сам того не ведая, Димка сместил нас в мир, подобный придуманному мной в "Империи", только здесь не хватало его, Димки, который в моем романе волею магического кристалла занял трон Мерлина после его смерти, и, заручившись поддержкою Ворона, поверг восставших Наместников - Магов. Очевидно, здесь кристалл не выбрал никого, трон пустует, а Наместники решили возродить магию в мире силовым путем, попутно мечтая перегрызть друг другу глотки. Когда мы остались одни, я сказал об этом Димке, а он улыбнулся, глядя мне в глаза.
  
   -Я знаю, Сережа! Я ведь прочитал твою книгу обо мне - и всё мечтал найти тебя... Когда-то я уже бывал здесь, только двойника своего не нашел, конечно. Так и должно быть - ты, я, нас всего двое, а Кристаллу больше никто не нужен!
  
   -Ты мог бы стать во главе этого мира, понимаешь?
  
   -Конечно. Только не хочу. Я боялся, если втянет меня этот водоворот, я с тобой уже не встречусь... И потом, это всего лишь один мир, а у нас с тобой - мириады! - Он казался совсем счастливым, мой маленький, встрепанный Димка. - Это был мой сюрприз - этот мир. И еще я хочу попробовать найти здесь союзников.
  
   -Ворона?
  
   -Не знаю. Думал его, но теперь трудно разобраться...
  
  
   девятая глава
  
   Ночь стояла тревожная. С вечера ветер понес песок, по лагерю сновали рахи и шаманы в овечьих шкурах, творя заклинания против бури, ограждавшие шатры. Сам Ихруэн не показывался, говорили, он медитирует на зеленый огонь, говорили, будто любовница его, саламандра зеленого пламени, танцует для него в шатре. Я слышал, как какой-то сморщенный старикашка без ноздрей, мерзко хихикая, заявил:
  
   -Нашего мага не выдержит ни одна баба.
  
   Ночью, когда Димка уже спал, к лагерю, под защиту магического полога и на запах жратвы и человека стянулись волчьи стаи. Переливчатые, ноющие ноты трепетали во тьме. Звезды были пугающе близки.
  
   -Эалон! - прошептали из тени. Я встал, повернулся и обнаружил девушку в зеленых штанишках из блестящей кожи. Она выгнула брови в странном мимическом знаке, и, чувствуя тайну, я двинулся за ней.
  
   -Это шатер сына Ихруэна... - пробормотал я, когда она откинула полог. Оттуда истекало нежное сияние, и как будто громко пела цикада.
  
   -Входи! - позвали изнутри. Я послушался. Я встал перед юношей лет пятнадцати в свободных одеждах цвета изумруда. Полулежа на подушках, он одной рукою играл с устроившейся подле него девушкой, совершенно нагой, гладя ее золотистый пушок на внутренней стороне ног, а вторая рука сжимала миниатюрный бронзовый кинжал с тонким лезвием. Юноша смотрел на меня ярко-зелеными глазами, а его пухлые губы чуть приоткрылись.
  
   -Эалон, - молвил он, становясь на колени. - Мать моя, саламандра зеленого пламени, сказала мне, что ты... Я друг тебе, Эалон! Хочешь ее? - указал он на девушку. Я мотнул головою, хотя сделать это было нелегко. - Тогда я принесу ее тебе в жертву, о Эалон!
  
   Он сбросил с себя одежду и вошел в неё. Делая это, он взрезал кинжалом жертве живот, отделил ей груди и под конец - голову. Он погрузил лицо в хлеставшую из тела кровь и долго не двигался. Потом он встал. Я почувствовал облегчение, хотя и удивился немного, обнаружив, что на юноше не остались следы крови. Мягко пахло барбарисом...
  
   -Она не удовлетворила меня, о Эалон! - прошептал юноша. Он крупно дрожал, и вдруг шагнул мне навстречу. - О, Эалон, бей меня, бей! - Глаза его пылали. Он упал у моих ног, извиваясь и шипя. Кожа у него была золотисто-зеленого оттенка, и казалось, из нее сочился жар. В эту минуту я думал только об одном - что будет, если он закричит, и слуги Ихруэна ворвутся в шатер? Или, может быть, они привыкли к такому?
  
   Страшный вопль шакала опрокинул ночь. Тугой удар крови в затылок - и сердце надолго замолчало. Потом - неровные, бешеные толчки, и я хлебал ртом душный, сладковатый воздух. Потом бросился вон.
  
   В лагере что-то творилось, но я не разбирал эту смесь, а спасался от нее и нашел свой шатер, и Димку в нем - невредимого, протирающего спросонья глаза, в которых было и облегчение, и страх. Он тоже чувствовал беду, хотя, пожалуй, не так остро.
  
   Шатер задымился, и мы выскользнули наружу за мгновенье до падения пылающей ткани. Огни мерцали, казалось, еще и двигались, будто светящиеся призраки в танце. Кто-то тонко кричал. Ровный, непрекращающийся крик, так делают рок-певцы в апогее силы.
  
   -Берсеркер! - воскликнул Димка.
  
   -Нет.
  
   Меж огней бежал громадный человек, одетый в чёрную кожу с ног до головы, которая, в свою очередь, была покрыта металлической чешуей. Лицом он и вправду походил на берсеркера...
  
   -Ихруэн мертв! - возопил он. И ночь прошелестела: - Мертв...
  
   Скоро показали тело Ихруэна. Оно выглядело кучей раскромсанной плоти, но всем было чертовски ясно, что это он.
  
   Мы видели и сына Ихруэна, голого, упавшего посреди пожара, но не тронутого огнем. Сзади у него медленно вылезали кишки, потом - изо рта, они вились и пульсировали, как живые, пока не завалили весь труп.
  
   Разгром, подумал я, конец.
  
   -Вы здесь? - сказал Ворон, появляясь сзади. - Сматываемся.
  
   Я слегка сомневался, стоит ли входить в его компанию. Но когда маг взял нас за руки, не возражал. Теперь мы замкнули круг - рука в руке. На Вороне были другие одеяния, а самое главное - странный, темно-красного цвета диск на груди. Этот диск приподнялся, установившись горизонтально, и кровавое сияние нарисовало в нем причудливую картину. Та дрожала и смазывалась, и все же в ней угадывался лагерь, который вдруг начал удаляться. Мы летели в пустоте. Мы "сматывались". Мне стало очень интересно - куда? Я хотел спросить - как вдруг Ворон сдавленно вскрикнул, я ужаснулся его глазам и уставился на диск. Лагерь уже исчез. Вместо него из багровой пустоты колдовского экрана навстречу нам наплывала, вырастая и обретая четкость, фигура. Она была темной на жутком вишневом фоне, темный силуэт, как будто рыцарь в доспехах и в шлеме. А за плечами, изогнутые полумесяцем, темнели не то тонкие крылья, не то рога...
  
   Черный рыцарь приближался, он был сплошной мертвой тенью в диске, и все-таки мне казалось - я чувствовал его взгляд - неподвижный взгляд забытого ужаса.
  
   -Назад! - прохрипел Ворон. Ветер прянул из пустоты, плеснул нам в лица горячим вздохом - и исчез. Мы минули лагерь, вновь блеснувший на экране россыпью пламеней - опять удалялись, убегали... Ни шевеления не случилось в нашей группе, хоть каждая клеточка трепетала, чувствуя скорость и страх. Мы удалялись - но не было избавления, тяжесть рока с нами.
  
   -Дьявол! - и бросил взгляд на диск, и дыхание перехватило. Димка дрожал. Оторвавшись от черного силуэта, я нашел Димкины глаза, блестевшие в пустоте, и прошептал его имя одними губами.
  
   -Господи! Кого ты посылаешь на нас из слуг своих! - Мы снова возвращались. Черный силуэт был с той и с этой стороны мира, и теперь мы устремились перпендикулярно экватору, но это был обман - все мы знали, что обман - он будет везде. Он идет.
  
   Не помню, много ли еще сделали попыток. Мы убегали в зенит и внутрь самой земли, но только короче оказывалась дорога до новой встречи с Ним - он надвигался. Опустившись на пепел в центре мира, мы разомкнули руки, и каждый изготовился к битве. На этот раз Ворон не чертил пентаграмм - он словно даже боялся двинуться лишний раз - возможно, всякое перемещение приближало его. Ворон взял из тьмы огромный алый меч и замер.
  
   -Приготовься, - шепнул мне Димка. Я кивнул, он обхватил меня за пояс. Треснул гром. Белая вспышка. Гром. Вспышка. Они что, поменялись местами? Гром. Вспышка!
  
   -Вайи-и-и!
  
   -Я не могу! - закричал Димка. В крике - слезы. Гром. Вспышка. Сияние гаснет медленно, я зажмуриваюсь. Потом море света отступает, я открываю глаза, вижу Димку, комнату, кровать, стол, телевизор, тумбочку. В голове всплывают большие цифры - дата - год. Мы стоим посреди комнаты, обнявшись. Телевизор. Неисправный телевизор, повернутый к нам задом - черной пластмассовой крышкой, телевизор на четырех черных ножках. Он пошевелился, двинулся к нам. Слышно гудение. Скрип. Шорох внутри. Красный зигзаг молнии на черной крышке - осторожно, высокое напряжение. Гул.
  
   -Кинескоп взорвется сейчас.
  
   Провод от розетки к телевизору натянулся. Сейчас он выдернется! Черная коробка стала оседать. Ножки под телевизором таяли, рассыпаясь в копошащиеся струйки пауков, которые устремились к нашим ногам.
  
   -Это же просто пауки, - шептал я, сотрясаясь от ужаса и отвращения. Они взбирались по нам, Димка плакал, уткнувшись лицом мне в грудь. Волосы, подумал я, они запутаются в его волосах - гадкие, мерзкие, противные...
  
   Они получили своё! И не говорите мне, что пауки живые твари, я все равно буду их топтать - максимум, что после них должно остаться - смазанный мокрый след.
  
  
   десятая глава
  
   Как выяснилось, лишь только мы исчезли, кошмарная бойня в армии Ихруэна остановилась. Паника пульсировала еще некоторое время, но недолго, поскольку никто толком не врубился в сущность этого кошмара. Разве что Ворон мог что-то держать при себе и обмозговывать потихоньку, во всяком случае, он делал это незаметно. Между прочим, за сутки адской работы он восстановил армию и намеревался довести дело до конца, так что я мимоходом вспомнил слова Ихруэна о его коварстве. Но заподозрить Ворона в том, что было, я не решался. А точнее, я полагался здесь на Димку.
  
   Димка... Он долго отходил от потрясения, дольше, чем я. Я хорошо помню, что мозги у меня вполне прояснились, когда я держал мальчика на руках - он начинал дрожать и плакать, даже если просто не чувствовал меня. Потом он притих, и только смотрел на меня, и вдруг попросил сделать ему ванну. Теплая, нежная вода - что ж, это идея. После он смог уснуть, а еще часа через четыре - очнулся, потёр ладонями глаза, стал прежним Димкой. Я молился всем богам и, видно, было кому и за что! Да...
  
   Настала минута, когда я увидел Димку, который был Принцем. Случилось это так:
  
   -Мы мешкаем, - бросил он, словно между прочим, за завтраком. Я подумал: увы! - и вдруг он поднял на меня глаза, сказал тихо: - Мне придется поговорить с Вороном.
  
   Я чуял, что тут не все просто, и Димка спорит сам с собой, то есть со своею нерешительностью. Я мог ему помочь, и так я и сделал.
  
   -Пойду, приглашу его. - Димка благодарно улыбнулся - видно, я попал в точку. Я только боялся, что маг может заупрямиться - чего это он, крупнейший покуда вождь сего мира, вот так встанет и пойдет?
  
   Правда, встал и пошел. Точно ждал. Полог шатра упал за ним, а он недвижно стоял, смотрел перед собою, но мимо нас, мимо Димки, то есть, я хотел сказать (я занял место сбоку).
  
   -Мы медлим... - проговорил Димка. - Вы знаете, кто преследует нас?
  
   Он слегка наклонился над столом, подавшись вперед, и его детское лицо изменилось на те мгновения, так что я сравнил его с темным ангелом. Казалось, он излучает энергию.
  
   -Все-таки кого - вас или нас? - негромко переспросил Ворон. - Не знаю. Очень хочу.
  
   Тогда Димка достал свой палаш, протянул его лезвием к магу.
  
   -Возьми лезвие, - сказал он. - Сожми. - Это был приказ. Ворон выполнил его, и мальчик чуть потянул палаш на себя. Несколько капель крови упало на пол. Глазами Димка показал, что можно убрать руки. И сказал:
  
   -Барон. - Пауза. - Вы соберете все войска и всех магов, которых вы убедите в нашем праве. Особенно мне нужны последние - Сильные. Идите и делайте, барон!
  
   Я проводил Ворона наружу, чтобы увидеть звезды.
  
   -Сережа. - Я вернулся. Димка устроился на краешке стула, как он делал иногда, разве что ногами не болтал. Он смотрел на меня сонно и будто покачивался. - Я устал, - прошептал он. Я понял, о чем он - он не знал, что будет так трудно и долго, а ведь настоящая драка-то только-только начиналась.
  
   -Я мечтал, как мы станем свободными... вдвоем с тобою бродим по лесам, спускаемся в царства гномов и поем с эльфами их песни... Я мечтал плыть на лодке под парусом, и чтобы светила луна, а ты шепотом рассказывал мне сказки о подводных странах. Мы бы странствовали среди звезд... - Димка говорил, нежно улыбаясь, и говорил, и говорил. По щеке у меня ползла слеза. - Коралловые джунгли, горячий с морскими брызгами песок под солнцем! И костер на берегу озера ночью. Сережа! Ты плачешь?! - Он обвил мне шею руками, я слушал, как бьется его сердце под рубашкой, чувствовал горячий вздох его на своих волосах, и его прохладные щеки, тоже мокрые от слез. Он прошептал мне что-то, я разобрал лишь два слова. И они предназначались только мне. Я задыхался - и был счастлив. Я знал, что Димке теперь хорошо - слезы вымыли слабость...
  
   -Пойдем побродим, - сказал я. - Там такая ночь...
  
  
   одиннадцатая глава
  
   -Кто вы? - Я повернулся и задал этот вопрос, и сразу подумал, что зря. Их было двое - первый, лицо которого оказалось рядом с моим, пожилой человек, почти старик, одетый в темные пыльные одежды. Я заметил на нём сапоги, тяжелые, как у рыцарей, старомодную куртку, короткий меч у пояса и плащ, закинутый за локоть, штаны из плотной ткани. Спутник его - мальчишка с таким же серым от пыли лицом, отчего он выглядел старше, чем можно было дать ему за рост. Мальчик сжимал в руке шпагу и смотрел на меня с хмурой усталостью.
  
   -Командор ордена Хранителей, Абрахам Краасс. Мой адъютант - сэр Дэвид...
  
   Вот тогда Димка выкатился из нашего шатра, в одних шортах, потому что было жарко. Он бежал ко мне, радуясь какой-то новой идее, а я мысленно простонал.
  
   -Кто это, Сережа?
  
   ...Так скомкано начавшееся знакомство, в конечном счете, получило вполне хорошее продолжение. Димка сперва страшно смущался лорда Северного Холма (по-простому - Дэвида), наверное, он просто не играл с мальчишками до сих пор.
  
   Это выражение лица Дэвида, приставшее более эльфийским воинам, но не детям, удивляло меня, однако и командор, и его адъютант совершенно спокойно выслушали Ворона на вечернем совете, оба приняли баронство, пройдя ритуал Меча...
  
   Позже я наткнулся на Дэвида, возвращаясь в шатер. Мальчик вдруг глянул на меня с полуулыбкой - загадочность искушала, и я понял, что расспросить его просто необходимо. Я заметил странную перемену в лице Дэвида. Только когда я пригласил мальчика к нам, в шатре разъяснилась эта странность. Он смыл с себя пыль.
  
   -Только не обижайтесь, что я про Орден не могу говорить. Во-первых, он жутко тайный, а во-вторых, я сам не больно много знаю. Я про себя, хотите, расскажу? Интересная, правда, история.
  
   ...Он был из тех мальчиков, что верят в сказку долго, почти до тех пор, пока не станут совсем взрослыми. А случай, сделавший его Лордом Северного Холма произошел всего лишь пару месяцев назад, и Дэвид рассказывал о нём охотно.
  
   ...Птицы вили гнезда на берегу реки Сонной. Кудлатые вязы смыкали свою листву над спокойным течением, и речной храм пребывал в прозрачной темноте. Сквозь чистую воду, лишенную ила, Дэвид видел коряжистое дно - корни, сучья, целые стволы, точно мертвые звери, окоченевшие, закостенелые.
  
   Он брел, радуясь тайне, что залегла в логове реки в вековечный сон, брел, держась мелкой правой стороны, и молил речных и лесных духов, чтоб только дали ему дойти до конца этого пути, чтоб река не стала чересчур глубокой, чтоб...
  
   Дэвид был поражен, когда она исчезла. Сонная быстро мелела, вот он уже карабкается по мокрым, склизким корягам, вот русло под деревьями укрыл мох. Густой и белый. Тьма глушила звуки, стволы, ветки сомкнулись непролазным пологом. Сонная ушла под землю.
  
   Впереди было еще темнее. Вглядевшись, Дэвид замер от волнующего предчувствия - там проступало изножие холма. Думал Дэвид недолго.
  
   Проход в дикой чаще упирался в холм, а в холме была дыра, из которой сочился мрак. У края пещеры белели кости, не так чтоб очень много, но порядочно. Человечьи они, или нет, Дэвид не разбирался. Он прошел по ним, зажигая самодельный факел. Он не был храбрым, никто б про него так не сказал, просто ему помогали две вещи. Во-первых, Дэвид полагал, что безопаснее идти вперед (да и возможна ли обратная дорога вообще?), и, по возможности, не мешкать. Во-вторых, нечто, что любят обзывать "внутренним голосом", нашептывало ему: "никто тебя не тронет, Дэвид!.."
  
   Ах, Дэвид, Дэвид! - повторял он про себя нараспев -- Что бы ты хотел здесь увидеть, Дэвид? Он различил шелестящее эхо и замолк, с удивлением осознавая, что слова эти произнесены вслух. Старое, сумеречное Эхо, думал мальчик, хозяин пещеры, да? Серый увалень-невидимка, лопоухий. Тот, кто прячется в укромных ямках и щелках под потолком, там, где тень и дрожащая жуть... Оно бродит в одиночестве, пыхтя себе под нос тишину, или с задумчивым скептицизмом провожает случайный сквозняк...
  
   Галька шуршала под его ногами, о том, что она - самая обыкновенная, хоть бери и посыпай двор. Дэвид не верил ей. Обогнув каменный выступ, мерцавший капельками слюды, Дэвид почувствовал необходимость осмотреться. Куда вставить факел? Здесь были каменные плошки с загустевшим маслом - три... нет, пять. Мальчик попробовал их зажечь, и они охотно плеснулись пламенем.
  
   Сломанная табуретка и кухонный нож. Дэвид нашел овальный участок пола, где не было гальки, а только что-то наподобие засохшего ила. Вероятно, оставшегося от озерца, которое теперь высохло. На дна озерца Дэвид и обнаружил эти предметы. Он вырыл ножом ямку, воткнул в нее факел.
  
   Если я обойду пещеру вокруг стен, подумал мальчик, я найду много интересного. Вообще-то, мне кажется, они сами находят меня. Они. СТАРЫЕ ВЕЩИ.
  
   Старые вещи. Много вещей. Посуда - мятый котелок, сковородка с выщербленным краем, кружка... Потом кровать без решётки. Ворох одежды, одеяла, матрац, подушка, белье. Что-то с дырами, что-то залатанное. И чистое. Вещи появлялись из темноты, потом Дэвид с легким ошеломлением рассматривал их и двигался дальше. По кругу. Он проделал уже второй круг, когда понял кое-что. Во-первых, если ходить и ходить так, вещей станет слишком много. Все это были, в общем-то, нужные вещи - нужные в хозяйстве, и вполне годные, хоть и старые. Но куда же их девать, да, куда? В этом-то и было "во-вторых" - Дэвида замуровали.
  
   -Приветик... - прошептал мальчик. Он чувствовал себя скорее растерянным, нежели испуганным. И очень спокойно вдруг подумал (или проговорил):
  
   - А здесь вполне можно жить...
  
   Вероятно, потом, за многие часы и дни, проведенные в пещере, мальчик успел и поплакать не раз, тоскуя об оставленном доме. С нами он насчет этого не распространялся, ясно. Что было дальше, он вообще описал мимоходом - прошла, приблизительно, неделя, и вот, Дэвид обнаружил себя свободным. Почти свободным. А тогда он думал, что и совсем. Каким-то образом он попал на празднование Хеллоуина, где ему было объявлено о статусе Хозяина Пещеры. Дэвид стал лордом Северного Холма; кем был старый его владыка, и как он сгинул, никто не говорил. В наследство Дэвида входило пожизненное право запросто встречаться и болтать с чародейской элитой, а вследствие его юного возраста мальчиком заинтересовался Орден...
  
  
   двенадцатая глава
  
   Пожив с моё, начинаешь понимать всякую чертовщину. Я очень стар в свои двадцать лет. Вещи под моим взглядом мутнеют, расплываются их контуры, и вообще, они просто туман. Сквозь него-то и видно, ЧТО ТАМ НА САМОМ ДЕЛЕ. Там чертовщина. Там движутся неясные тени и слышны голоса, модулированные по громкости тоном огромного гонга. Мы все ходим в призрачном зале, стены которого столь страшны, что не стоит на них смотреть, а потолок выложен туманами на дикой высоте. Временами там видны черные птицы с длинными тощими шеями, зубатыми ртами и холодными кожистыми крыльями...
  
   Иному достаточно поднять глаза к небу в ясный день. Иному приснится это в мгновенном сне.
  
   "Королева Алиса на праздник зовет..."
  
   -Идем? - удивленно позвал Димка.
  
   -Нет!!!
  
   Он потянулся ко мне.
  
   -Что случилось, Сережа? Что-то с тобой...
  
   -Всё это... оно прозрачное! Понимаешь, Димка?
  
   -Ох, Сережка! - шепотом сказал Димка. Его глаза округлились, он приоткрыл рот, и я почти засмеялся. - Ты же знаешь, ты забросил нас к черту на рога!
  
   -Это плохо? - улыбнулся я.
  
   -Да ты не понимаешь! Это же значит, что ТЫ теперь тоже Скиталец! И мне плевать, как там все кончится с этим Адептом!
  
   -Не знаю, - сказал я серьезно. - Может быть, наш Бог дает такой дар не для того, чтобы от него отказывались... Ты устал, да? Хочешь, я возьму тебя на руки - ты можешь спать. Я чувствую себя сильным.
  
   -А я - очень маленьким. - Он протянул ко мне руки. - Возьми.
  
   -У тебя волосы пахнут теплыми тополями, - сказал я ласково. - Когда пушистились тополя, ты, наверное, бродил под ними.
  
   -Я тебя люблю, - шепнул мальчик. И уснул.
  
  
   * * *
   Мне хочется быть художником, как Туве Янссон, чтобы уметь рисовать мир, но, впрочем, тексты Янссон - это готовые картины, ее иллюстрации их лишь дополняют, эти сказки были бы прелестны и ясны и так. Мне не нужна картинка, чтобы увидеть глазами хоббитов Кветлориэн под звездным шатром - немного найдется творцов, чьи тексты встают блистательным полотном перед глазами, потому читая - особенно переводные вещи - автоматически пропускаешь описания типа: "На зеленом небе пылали красные облака, светило черное солнце и легкие, синие, в белую крапинку шары скакали перед самым носом". Если я поднапрягусь, я представлю себе это. Но напрягаться мне, чаще всего, не хочется. Тут ты либо глотаешь абзац, мучительно выискивая тощую нить сюжета, либо сонно прожевываешь его, принимая во внимание, что писатель вчера засиделся с друзьями за стаканом бренди (виски, самогона и т. п.).
  
   И вот, ребята, ярко-оранжевое солнце слепило так, что перед зрачками метались всякие чертики, но жары мы не чувствовали. Атмосфера здорово гасила красные лучи. А песок - песок был как нежные оладушки в сметане, этакие подрумяненные оладушки и страшно горячие. Белая морская пена - и на ней - темное пятно - панцирь мертвой черепахи. Движенье воздуха - ветер. Он был мягким и прохладным, когда шел с моря, - и жёг кожу и легкие, поднимая боль раскаленных песков.
  
   -За морем - острова. Но острова - не Земля. Мы стоим на самой кромке Запада, хотя здесь не край мира, но край Земли. Дальше, на западе, нет людей и Земли, только боги, их дыхание, они бродят по океану, пеня его простор; туманы и миражи, бледно-голубые птицы, гулкие голоса и вздохи моря, кровавая заря на Закате, свист ветра в снастях призрачных галеонов, белые моря, черные моря, синие моря, красные моря и моря зеленые - у меня такое чувство, будто я всё это видел, знал, пережил - но когда? До того как родился? Это обман, или что-то другое, Сережа? Кем я был, кто я? Вот, ты видишь мой мир, он такой, а там, там на Востоке, в разводах порчи - отторгнутая богами Земля... Неужели останется когда-нибудь лишь эта кромка?
  
   ...Они подошли и взяли нас под руки. Я дернулся.
  
   -Нет, Сережа! Не сейчас! - вскрикнул Димка. Человек в сером панцире замахнулся, и я пнул его в колено сапогом. Потом я услышал Димкин вопль. Потом стало очень больно и паршиво, я думал, что сейчас потеряю сознание, и ждал этого с надеждой, но напрасно. Я как будто оглох и ослеп на время, в голове толклись сгустки боли, и все не легчало, наверно, потому что меня бесцеремонно волокли под руки солдаты охраны.
  
   Но самое противное было не это. Боль прошла, в конце концов, а только тошно, когда тебя хватают в таком месте. Смешно, однако, - на те Димкины слова об отторгнутой земле я собирался возразить, что, мол, воспитанный во дворце Королей Запада, мог ли он знать Восток, подвластный Нимоту? В глубине души я знал, что Димка прав. Я хотел спросить для порядка. Я подумал о земле, где черны леса и туманны горы, где скрипят полозьями саней лесные колдуны и девушки в белых сарафанах кормят с рук птиц...
  
   Но эти гады взяли нас здесь - на берегу Океана! Что равносильно осквернению! Мы стояли у придела богов - и никто не помешал прийти слизнякам в доспехах, взять нас под руки и увести. А Димка был одет как простой мальчик, его, конечно, не узнали, да будь он одет как угодно - хотели ли они его узнать? Поэтому Димка крикнул: "Не сейчас..." И я подумал, что в другое время упрошу бросить этих парней в ямы с гнилым мясом, мухами и червями.
  
   Когда я очнулся, я удивился тишине. Ладонь моя беспокойно потянулась вниз, коснулась Димкиных вихров - он спал, прикорнул рядом, положив голову мне на колени - а я вначале даже не почувствовал.
  
   -Это ты? - прошептал Димка с нежностью. Я знал, что он улыбался, хоть было темно... - Сильно больно?
  
   -Нет уже. Они тебя не били?
  
   -Нет-нет, Сережа! - Судя по его голосу, с ним всё обошлось благополучно. Я вздохнул и поинтересовался нашей перспективой.
  
   -Все зависит от того, как нас определят. Вроде бы нас взяли на берегу, да еще в таких одеждах, и ты капралу этому хорошо стукнул... Если нас передадут коменданту, я, пожалуй, смогу доказать, кто я... Но с другой стороны... с тех пор, как я ушел, сколько дней минуло? Тут могли устроить бешеный кавардак! В такое время бандиты из охраны могут и не усложнять себе жизнь рапортом коменданту...
  
   -Откуда ты все это знаешь, Димка? - Он фыркнул:
  
   -Меня поймали не первый раз...Только раньше все они вели себя куда вежливей... Эти подлецы...
  
   -Димка... ты не боишься? Мне, честно говоря, не по себе.
  
   -А что делать?
  
   -Ну... разве нельзя как-нибудь смыться?
  
   -Не знаю. Я не смогу. Я думал попасть в Замок, а оттуда мы бы вытащили наших Баронов. Ты же помнишь то место, что годится для меня, для Переходов. Наверное, оно - одна из тайн Замка.
  
   -Знаешь, Димка, есть одна вещь...
  
   -Угу... - В подвале было сыро, мальчик прильнул ко мне, и вдруг я обнаружил, что снова чувствую свою силу. Димка тоже, казалось, понимал это, он словно поверил в меня и не боялся.
  
   -Боги вашего мира отчетливы и близки. Тогда, у себя дома, я был беспомощен, как обыкновенный человек, но здесь... почему бы не попробовать? Вытащить наших Баронов просто так, а?
  
   -Мне кажется, это не очень уж невероятно, - серьезно согласился Димка. - Я буду с тобой и отдам тебе все свои силы.
  
   ...И с лязгом осыпалась тьма.
  
  
   тринадцатая глава
  
   Мягко шуршал снег.
  
   Я открыл глаза, и хоровод черных деревьев на белесом небе останавливался... останавливался, затихал. Теперь они встали степенно и мирно - легкие осинки, березы, и между ними - небо и снег. Я хотел вдохнуть этот воздух, хотел, чтобы снежинки опускались на лицо...
  
   -Почему... - хрипло проговорил я.
  
   -Что - почему? - шепот Димкин - у самого уха или даже в голове. Я повернулся, но там были только сугробы и небольшой холмик, ощетинившийся аккуратными кустиками. "Почему я ничего не чувствую", закончилась мысль - и я подскочил, хотел подскочить, а деревья вдруг ухнули куда-то вниз, крутнулись, замерли... Пытаясь разглядеть самого себя, я вертелся в воздухе, как мячик - такой круглый, что не имеет даже кончика носа...
  
   Ну конечно! - ахнул я. - Какого черта я дергаюсь, тела же у меня нету! Дух бесплотный. Да... конечно, у любого состояния бывают недостатки и привилегии, но это, по-моему, вовсе не самое плохое. Я быстр, как ветер, неуловим, как вздох лесного эхо, я вижу и слышу все, а меня не видит никто... или почти никто.... Да, Димка?
  
   -Ты, наверное, не сможешь там говорить, - откликнулся мальчик. - Если это потребуется, тебе придется обосноваться в чьем-нибудь говорящем теле.
  
   -Ты и это пробовал?! - поразился я. - Ох, Димка!..
  
   -Нет. Один я не смогу. Я только слышал...
  
   -Хочешь, я попытаюсь вытащить и тебя? Будет так здорово!
  
   Он вздохнул - и я почувствовал тепло несуществующей щекой.
  
   -Не теперь, Сережа... Это слишком опасно.
  
   Летать над стылым, хрупким зимним лесом, метаться, петляя меж скрюченных, звенящих веток, не вдыхая, но чувствуя запах мороза, запах застывших соков деревьев, было чудесно. Только времени было не особенно много - хоть ты лопни, а там, в темнице, время идет, там Димка хранит мое бездушное тело, но и сам он - маленький и беспомощный. Я начал поиск.
  
   Поднявшись повыше, я обозревал унылые снега на юге и темные трущобы на севере - везде тишина и пустота. Дальше к северу сине-зеленой дымкой начинался сосновый лес. Где-то бродили волки, наверное, проклиная рыхлый свежий снег... Лес не должен быть пустым - а в своем бестелесном образе я мог запросто догнать и белку, и куницу, и лису, и зайца, мог устроиться у них на загривке, в теплой, мягкой шубке... мог жить их стремительной жизнью - о, чудо!
  
   Тебе еще есть чему поучиться, мой дорогой! - сказал я себе. Я поймал маленький снежный вихрь и мчался с ним, смеясь от счастья, но потом я придумал лучше - я прилипал взглядом к какой-нибудь снежинке, и тогда меня вертело и носило, я делался частицею вихря, сперва с опаской ожидая, что голова обязательно закружится, но ничего такого не было и в помине, несчетное число раз я сталкивался со стволами деревьев, острые веточки вонзались мне в глаза, я вздрагивал, потом снова заливался смехом, как десятилетний мальчишка, и тогда я будто на малое мгновение чувствовал рядом Димку, который, непонятно как, видел то же, что и я, слышал, переживал... его волосы щекотали мне губы, я чихал, терялся, снова подхватывал верченье, утыкался в снег и взлетал, и тысячи снежинок были моим телом...
  
   Не знаю, сколько минуло времени, когда я осознал это - я мог управлять вихрем. Вначале это было что-то вроде легкой коррекции направления. Далее - продолжая вертеться, я мог одновременно ощущать себя центром вихря, мог встать неподвижно, и тогда вихрь вращался вокруг меня и со мной, мог двигаться, точно вихревой человек! Мало того! Скоро я научился останавливать снежинки, придавать их туче любую желаемую форму... И вот я услышал скрип. Я рассыпался нежным пушком по сугробу и с трепетом любопытства ждал.
  
   Это брел согбенный старик в медвежьей шубе, с мощным посохом, который он сжимал большими, крепкими ладонями. Медленно, но твердо переставлял старик ноги, вязнущие в рыхлых сугробах, к плечам он прикрепил веревку - и тащил за собою по снегу убитого лосенка.
  
   Я почему-то оробел, встретив его взгляд, хоть и понимал, что он меня не видит. Глаза из-под косматых с проседью бровей смотрели на мир недобро, но это были серьезные, спокойные глаза, и, конечно, я поступил глупо, надумав завязать знакомство с лихостью зарвавшегося новичка.
  
   Легким облачком я взметнулся перед носом у старика, постепенно набрал скорость, так что снежинки нежно зашелестели, вихрясь, потом мгновенно оформился этаким снежным истуканом, ожидая, что скажет старик.
  
   Тот стоял и спокойно рассматривал меня с головы до ног. Я смутился, хоть покраснеть, естественно, не мог, только подрагивал, роняя кое-где хлопья со своего тела.
  
   -Дух, - молвил старик. - Четырьмя старыми вязами и Ароронотобом заклинаю тебя - следуй за мной.
  
   Я чуть-чуть испугался и чуть-чуть развеселился. Не знаю почему, я решил притвориться, будто слушаюсь его, и двигался следом за ним, храня молчание. Димка сперва тоже молчал, потом зашептал мне на ухо:
  
   -Это еще одна причина, по которой кто-нибудь должен сторожить тело. Если б ты был один, лесной колдун имел бы над тобою власть, но пока он творил наговор, я чуточку вернул тебя обратно... Чуть-чуть.
  
   -Ты умница... - сказал я с нежностью. - Но жалко... Как было бы прекрасно тут вдвоем!
  
   Там, в грозном мире, Димка улыбнулся моим словам, я знал это.
  
   В избе снежинки мои стали быстро таять, но колдун сыпанул на меня мукой, подумал, добавил пепла. Он все время молчал, и от этого любопытство мое разбухало.
  
   Он разделывал тушу на полу, готовил треногу и сковородку для очага - и тогда я обратил внимание на то, что топилась изба по-черному. Я подумал, что, верно, очаг старику нужен был для колдовства.
  
   На меня нахлынуло ощущение сна.
  
   -Что такое? - Колдун меня не услышал. Димка тоже... Я хотел, чтобы Димка откликнулся. - Димка, маленький мой, ты спишь? - шепотом позвал я. Он, наверное, чертовски устал. А если я вернусь, достанет ли у нас сил на второе путешествие?
  
   Тогда я увидел деревянного идола. Всё время он дремал в углу, делил его с жирным пауком и пучком сухого зверобоя под потолком. То ли он выдвинулся, то ли пламя в очаге так мигнуло, но что-то случилось - его лик одеревеневшего идиота приковал мой взгляд. Колдун вздрогнул.
  
   -Приветствую! - проскрипело это чудо. - Я - Брэдхм.
  
   -Да, - сказал колдун. - Чтоб не забыть - скажи своему парню, пусть занесет мне соли.
  
   -Ты не один?
  
   -Это дух, Брэдхм. Я его связал.
  
   -А-а. Канынские волшебники топчут траву.
  
   -А птицы?
  
   -Ворон потащил что-то блестящее. Гнездо в дыму.
  
   -Ты бродил в барсучьей норе?
  
   -Воняет в лесу. Мы будем есть черемшу. На большой дороге - туман и кабаны.
  
   -Я буду...
  
   ...-Сережа! Они... Ты должен теперь заговорить! Это подходящий шанс, а то здесь светает!
  
   Мгновение я думал и не нашел ничего приемлемей, кроме как вселиться в тело колдуна, я осыпался облачком пыли, нырнул к старику. Я почувствовал запах вонючих, потных шкур, дыма можжевеловых веток... Я покачнулся, овладевая неудобным, даже отвратительным мешком сухих костей и гнилого мяса. Эй, ребятки, подумал я, вот что вас ждет! Рука здесь конвульсивно дернулась, что-то будто тупой болью толкнуло меня в висок, но на том все стариковы выходки и кончились. Я справился с глазными яблоками. Идол "пылал"!
  
   -Я - Эалон! - проскрипел я. (Сережка, ну и голосок у тебя!) - Я пришел к вам из мира, где чтут Западных Богов! Слушайте, что я буду говорить, и не тщитесь меня заклясть.
  
   -Кургин, ты старый остолоп, если ты еще можешь слышать! - сказал идол. - Я плюну в твою морду, когда она станет твоей!
  
   -Помолчи, колдун... Тех птиц, о которых вы тут ахинею плели, я знаю. То Ворон, Ихруэн, ныне мертвый, Краасс и Лорд Северного Холма. Брэзиир из Исландии и Древний Гат. Где они, колдун. Я буду их искать.
  
   -Они одолеют тебя, призрак, знай это! Они - могущественные ма...
  
   -Я понял, колдун. Но, может быть, ты хочешь, чтоб я перепрыгнул в тебя, и мы бы всё это обсудили ближе?
  
   Это был, конечно, блеф.
  
   -А почему ты не узнаешь сам всё, что тебе нужно?
  
   -Однако...
  
   -Погоди! Я же не сказал, что собираюсь нарываться на гадости! Мне все равно, кто из вас большая бука... Ты можешь найти их в Сердце Гоби... если они всё еще там.
  
  
   четырнадцатая глава
  
   Я плыл над ковыльными степями, над солончаками, над стадами овец и выгоревшими под солнцем Азии холмами. Я плыл на крыльях спокойной, ровной массы воздуха, которую люди называют ветром, а для меня это было телом, нежным и невесомым, рассредоточенным по огромному пространству, я чувствовал себя полубожеством, ощущения и способ жизни какового столь отличны от человеческих, что нет дара у меня их описать! Воздух, ветер был моим телом, мое дыханье было смещениями воздушных потоков внутри главной массы, я осязал скользящий подо мною песок, камни и траву, ласкал нежными прикосновениями пронзающих меня птиц, а каждая пылинка, каждый мотылек, порхающий над землей, воспринимались мной.
  
   Но сюрпризы казались неисчерпаемы! Димка посоветовал мне отстраниться от внешних ощущений, обратиться вглубь, в самое сокровенье стихии.
  
   Я послушно проделал это и с удивлением и трепетом принял странные, чудные шорохи и глубокие, резонирующие звуки...
  
   Что-то стонало и пело - дыхание могущественного Разума?
  
   На следующей стадии я мог воспринять легкое касание неведомой воли, словно тот Разум осторожно перешептывался с другими, столь же высокими существами. О, волшебство Вселенной!
  
   -Это духи воздуха, Сережка! - возбужденно сообщил мальчик. - Они - более высокие и дивные создания мира, чем мы, люди.
  
   ...-Стой!.. Ой! Ой-ой! Они пришли за мной!
  
   -Что?!!
  
   Представьте себе, что вы висите в воздухе, необъятный и неосязаемый, вокруг под вами - Земля, на бесконечности вверху - небо и белые облака. В один момент мир будет разрезан на две части, две половины - тончайшей и несокрушимой прозрачной стеной. Это - мировой хрусталь. Вы по эту сторону. И вы никогда не сможете оказаться по ту! И ЗДЕСЬ - всё, как надо. И ветер, и солнце, и всё желтое, и зеленое, и голубое... И птицы. И они все спокойны. А там, за Стеною - вы слышите шорох. Там всё то же, те же цвета - но они потеряли для вас четкость, совершенно без причины. Потому что ТАМ ВСЁ НЕ ТАК, там слышен ШОРОХ. За стеной! Не прислоняйтесь же к этой стене!
  
   ...Назад! Вперед!
  
   Вот что, прибавь-ка обороты, малыш! Теперь сверни направо! Уходи в пике, и не бойся падающей на тебя земли. Думай о поверхности, как о горячей сковородке, и вот когда ты почувствуешь ее нестерпимый жар - отразись от нее, как луч света - И ТОЛЬКО ТАК ТЫ СМОЖЕШЬ СПАСТИСЬ!!
  
   А есть ли там гномы?! Нет, милый, там только ЧЕРТИ! А если ты выучишь перед смертью танец Асса, и хорошо его спляшешь на своих похоронах, Черти не посадят тебя ТУДА, ты встанешь в их хоровод, и этот танец будет вечным (батарейки есть у Черта промеж ног)...
  
   На одно мгновение я, видимо, сместился и видел другой мир. Там бродили Фигуры, которые были грязными женщинами в куртках без рукавов из шкур. Волосы они связывали на голове в луковицы, и смотрели, все смотрели безумными глазами на небо... Я удивился, заметив белые палочки, заложенные у них за уши.
  
   Всё это время Димка был со мной. Я мог чувствовать его дыхание, тепло его ладоней, чистый, всегда чуть удивленный голос... С каждой минутой он больше сливался со мной, мы жили, как одно, мы существовали одним счастьем уже настолько естественно, что я забывал - или недопонимал - его главную причину. Когда наступила катастрофа, которую мы могли бы предвидеть (да, могли!), когда я лишился Его, ошеломленный, я не соображал, что же это за беда, я только чувствовал - и горе мое потрясало!
  
   Я звал Его... Плакал и шептал над миром его имя - и вот я понял! Вот я один. Я вне тела, я - призрак. Кто-то пришел, кто-то увел Димку - и, конечно, силой... Ему тоже плохо, и даже ещё хуже, потому что он маленький, потому что опасность для него реальна. Грязные гады сжимают его хрупкие плечи своими волосатыми лапами. Его тянут, вцепившись в запястья... Они любят обижать ребенка. Они будут рыгать, нажравшись мяса, налившись пивом, будут гоготать... над ним.
  
   О, ни один мужчина в мире не пожалел по-настоящему ни одного мальчишку! Потому что, если они даже любят его, то только как существо, еще не дошедшее "до уровня", поэтому они ждут от мальчика чего-то: храбрости, твердости, сообразительности. Она никогда не полюбят Его таким, как он есть, они любят в нем потуги стать самцом. Есть равнодушные мужчины, есть страшные садисты, есть насмешники-подонки, есть добренькие квакеры, есть "наставники молодых", есть педофилы... Но нет любящих мужчин... Даже у Крапивина старшие "братья" ждут, что младшие станут старше, если не по возрасту, то по поступкам... Но, господа мои, я принесу в жертву вас за Димку, за такого, какой он есть...
  
   И - вперед! Лететь еще быстрее! Я не думал прежде, что это возможно, наверное, потому что нам с Димкой было так хорошо. Теперь я обгонял ветер и птиц, и вдруг понял, что надо ещё их потом ИСКАТЬ! Где они, маги?
  
   Серые горы, грозные орлы. Холодная напряженность. Пастухи в козьих шкурах меж камней. Белый, белый снег. Шорох и потрескивание в пугающе объёмной тишине. Мир разбит на две половины, а хрусталь тихонько звенит. Курится дымок над хижиной отшельника, а тот трясет жиденькой бородкой, читая молитвы. Гималаи. Или - НеГималаи. Вода бренчит с уступов, но не весело. Ни покоя, ни безопасности... Через те пики проходит хрустальное лезвие страха. Шорох не избыт, он всечасно со мной!
  
   А в долинах начинает бег стая волков. Угрюмые, жестокие глаза. В воздухе пахнет магией. Я должен унюхать запах Человека. Я - волк. Я отделяюсь от стаи, и стая страшно смотрит на меня, и они ВОЮТ. Ненависть и страх. Я ухожу, доблестные звери, но если вы попробуете догнать и растерзать меня, я войду в другого, и в третьего, и... Прощайте, волки!
  
   Пахнет овечьим потом и какой-то гадостью. Пахнет чистой водой, и я буду ее пить. Пахнет одиноким тушканчиком, но я не смогу его сожрать, если поймаю. Пока не смогу - я ел только вчера. Вперед! Колючая, жесткая трава. Шорох камней. Коршун над долиною. Пустое небо и разговор ветров. Вперед!
  
   Вот уже час, как я чую человека. Он не один. То, что прежде было волком, посылает толчки нервной дрожи и - но совсем чуть-чуть - заставляет заплетаться ноги. Нет, я хорошо овладел твоим телом, Волк! Человек, там, за камнями, вот его куртка, вот его спина.
  
   Он обернулся, и лицо его исказил ужас. А я взвыл от радости, и конечно это получилось совершенно дико. Я хотел кричать:
  
   -Дэвид! Это мальчик Дэвид! Старина Дэвид! Дай, я оближу тебе нос и щеки... - Но мальчик грохнулся в обморок. Я отпустил волка, тот почти скатился вон. Коснувшись Дэвида - настолько легко и мягко, как я только мог, я шептал ему слова из милой колыбельной... Когда мальчик открыл глаза, огромное удивление овладело им всем, и только крошечной тёмной капелькой в нём ютился страх.
  
   -Я словно хотел плакать, - сказал он себе. - Это было... это было, как когда-то, так давно... КТО ЗДЕСЬ?!
  
   -Не пугайся, Дэвид...
  
   -Ох... Сережа!
  
   -Ты узнал меня! - Я жутко обрадовался. И еще... моим настоящим именем называл меня только Димка... Димка!
  
   -О, где ты!?
  
   -Я временно заделался призраком, Дэвид. Ты не против, если я буду говорить с тобой вот так? И вовсе не обязательно отвечать вслух.
  
   -Ох... А ты один?
  
   -Не надо, Дэвид, а то я зареву! Мы должны спешить... спасти его. Где все? - Вот тогда я почувствовал его боль и страх.
  
   -Там. - Он хрипло сказал это вслух - и что-то было скверно здесь, и Дэвид сам был не в себе...
  
   -Что у вас случилось?! - почти прокричал я. - Извини...
  
   Он мотнул головою:
  
   -Я не могу... Не теперь. Пойдем к ним, в пещеру?..
  
   Он боялся. И ни за что б не пошел туда один. А разве он не один? О боже! Я хотел разобраться, и мне было больно вести Дэвида навстречу его страху. Ради Димки... О, черт, Дэвид, я не могу ничего понять!
  
   -Сережа! - Упрек - мягкий и устойчивый. Мальчик не обиделся, но он очень не хотел открывать мне этот страх.
  
   -Прости, - смутился я. Дэвид неловко улыбнулся, и я понял, почему - я взъерошил ему волосы - в мыслях.
  
   Ворон. Это - всё Ворон. От Ворона.
  
   А сзади?..
  
   Дэвид, малыш, повернись, пожалуйста!
  
   -Что это?
  
   -Граница мира - Хрусталь.
  
   Там, за нею - точно неясные тени плывут, и там, за нею, ничего нельзя рассмотреть. Шорох - то затихает, то кажется таким ГРОМКИМ.
  
   -Оно далеко... - прошептал Дэвид.
  
   Не уверен, подумал я.
  
  
   пятнадцатая глава
  
   Маги сидели в пещере.
  
   Ворон! Ворон. Ворон-Ворон-Ворон-Ворон-Ворон... Ты - Да - Вот он - Ворон! И что же у тебя в глазах?
  
   -Эалон.
  
   -Отлично! - воскликнул я, покидая мальчика. - Вы умеете разговаривать с призраками?
  
   -Это просто, Эалон...
  
   -Думайте и готовьтесь! Вам предстоит тяжелая работа, которую мы уже обсуждали. Только теперь мы не можем надеяться на помощь принца, господа.
  
   -Дэвид, где ты пропадал полдня? - Скучный голос Командора. Я с раздражением открыл для себя, что маги экранировались как-то при моем появлении. Мальчик не отвечал. Он отодвинулся в тень.
  
   -Отстаньте от него. Готовьтесь к переброске. Ворон, мне нужно с тобой переговорить!
  
   Он "коснулся" меня, ничего не сказав. Мы облетели скалу.
  
   -Здесь нас не достать.
  
   -У меня к тебе два вопроса. Видишь ЭТО?
  
   -Нет. Где?
  
   Он должен был видеть. Почему?..
  
   -Мир разрезан на две половины. Если пристально смотреть на них, они как будто нормальные. Но одно мгновение - когда ты переводишь взгляд - там мелькают тени и смазываются формы. И еще есть ШОРОХ...
  
   -Это наводит на скверные мысли, Эалон... Соединись со мною!
  
   Мы слились в одно. Ворон видел мир, как я, чувствовал его, как я. И в этот момент я с холодной мстительностью понял, что держу его в руках.
  
   -А! Ты коварен, Эалон... Но посмотрим, устоишь ли ты!
  
   -Уже не нужно, Ворон... ты дерьмо...
  
   Он молчал. Потом я принял эквивалент поднятия головы:
  
   -Взгляни на себя, Эалон... Ты каждые четверть часа обнимаешься со своим спутником, и...
  
   -Вонючая вша!.. Если бы ты не был нужен...
  
   -Ты угрожаешь? А что ты можешь сделать?
  
   -А что ты знаешь о Командоре? Ты считаешь себя самым сильным магом Земли... Но Командор!
  
   -Ты будешь молчать!
  
   -Да, до тех пор, пока ты наш, и не смей даже смотреть в сторону Дэвида! Ты... ты ни черта не понимаешь, Ворон, хоть ты и маг!
  
   И тогда что-то разлилось во мне ярким светом!
  
   -Уйди от меня, Ворон! - завопил я.
  
   -Сережка! - кричал Димка. Я дрожал. Ворон исчез.
  
   -Димка! Димка!!! ДИМКА!!!
  
   -Прости, я должен говорить, а то не успею. Нас забрали из тюрьмы, а твое тело... оно ведь живое, и стражники ничего не понимали. Сначала они, наверное, хотели прикончить нас просто, но тут заподозрили что-то... неладное. Они донесли наверх... А там... знаешь, проклятый Адепт, всё забрал в свои руки! Он не разрешил двинуть дело и близко к тингу. Сейчас я один. Сережа, я только не знаю, что они сделают со мной, и ты... не знаю, куда они унесли твое тело... Адепт весь пышет планами!
  
   -О, Димка! Я скоро приду!.. Но как тебя найти?!
  
   -Я не понял точно, но, кажется, это Северное крыло... Ох, Сережа! Попробуй найти Марика - он хороший воин и знает порядочно... О!
  
   Сияние пропало.
  
  
   ...-Всё в порядке. Дэвид, я говорил с Вороном. Прости... это было нужно. Сейчас он безопасен.
  
   Мальчик краснел. Но, в конце концов, с ним не случилось ничего особенно плохого... Он испугался. Я видел, как это было, соединившись с Вороном. Я видел Дэвида сидящим на камне ранним утром - он встречал восход. Ворон подошел и положил руки ему на плечи - мальчик вздрогнул, потом улыбнулся. Я вдруг понял, что он всё это время по-хорошему завидовал Димке...
  
   ...А потом он встретил взгляд Ворона.
  
   -Здесь очень высоко, - прошипел Ворон, кладя руку на его колено. - От неосторожного движения можно сорваться вниз.
  
   Его спас случай и единственно верное решение. Дэвид вдруг обхватил шею Ворона, крепко, немыслимо крепко сцепив руки за его спиной.
  
   -Пойдем отсюда, - прошептал мальчик. - А то я буду кричать.
  
   Ворон растерянно пихнул мальчика в грудь, а тот пнул его в ответ - коленом в живот.
  
   Я могу убить его мозг, подумал Ворон, но он может вскрикнуть. Как быстро я расцеплю его руки? Может, он боится щекотки?
  
   Дэвид боялся щекотки. Но Ворон не успел схватить его снова.
  
  
   * * *
  
   ...-Вы пошлёте меня первым, - напомнил я. - Я буду направлять перемещение. Когда я окажусь ТАМ, кто-то из вас, пусть Ворон, не теряет связь с моим сознанием. Тогда вы бросаете меня, а я тяну Ворона за собою. Последнего мы вытащим вместе.
  
   -А тела? Мы не подумали о телах там!
  
   -Да... - сказал я. - Я войду в свое тело и, думаю, мы найдем для вас хорошие, КРЕПКИЕ тела. Главное, не теряйте меня!
  
  
   ...Я летел сквозь мрак и пустоту.
  
   Долго, слишком долго. Что я, завис между мирами?! Вот ощущение затекших конечностей. Мне даже кажется, что я могу шевелить ими. Покалывание в пальцах. Что это? Осязание. Я чувствую плен, запах земли... Почему так темно? Не двинуться...
  
   -Эалон!
  
   -Боюсь, меня засунули в гроб, Ворон.
  
   -Это не самое скверное... Тяни меня!
  
   Скоро он коснулся моего сознания.
  
   -Жди меня, Эалон.
  
   Звук лопаты, роющей землю, изнутри гроба совсем не такой, каким, он слышен копателям. Можете мне поверить.
  
   Ворон тихо захрипел - это был стражник в коже и бронзе.
  
   -От тебя ВОНЯЕТ, ты понимаешь это!?
  
   -Что?
  
   Вот тогда я растерялся. Мертвец, восставший из могилы, вот кто я! Ха-ха-ха. Ха-а... - Но я же вижу!
  
   -А сердце у тебя стучит? - почти ласково спросил Ворон. - У тебя неподвижные глаза, ты смотришь не ими.
  
   -Я чувствую... - прошептал я.
  
   -Оставим анатомию. Тело еще только начало разлагаться, можешь попользоваться им, если хочешь, только не прислоняйся ко мне, дьявол!
  
   Меня тошнило. Скоро это пройдет, отомрут нервные окончания... Все маги были на месте. Я веду их! Я - МЕРТВЫЙ КОРОЛЬ!
  
   На коней! Тела воинов, великолепных воинов, взгромоздились на коней. Пятеро. Остальных мы убили. Бастион у моря раскинулся укреплениями, как раненый лев. Бело-желтые стены удалялись, мы мчались на восток. Впереди - Дэвид, Дэвид, воплотившийся в длинноволосого юношу с похотливыми глазами и стальными мышцами. Всходила луна, и я видел блеск хрустального лезвия, рассекшего мир.
  
   Мы налетели на сторожевые посты Города Королей. Луна плескалась в зените в маслянисто-ртутной подливе, бесстрастная богиня, наблюдавшая за нами от имени Владыки.
  
   Тела убитых оставались в золотой шелковой траве. Ветер нес волны по полю - золото-серебро-золото-серебро-золото... Я не чувствовал ветра...
  
   -Идите и убивайте! - заорал я. Кони всхрапели, кони встали на дыбы. Огромные их очи обратились на меня, и Дэвид задрожал. Это был МЕРТВЫЙ голос.
  
   -Эй вы, пьяные собаки! - Голос белого великана упал на нас сверху. Белые до плеч волосы, белые, свободные одежды и серебряный обруч в волосах. Мы видели Лорда Города Королей. Ветер и сияние луны были с ним, создавая иллюзию парящего над башнями господина. - Вы нашли свою смерть!
  
   Он повернулся к нам спиной, чтобы отдать приказ кому-то. Тогда я понял, что Лорд только кажется великим. Это - мерзкий и гадостный старик!
  
   -Пи-и Хай-я-а-а-а! - вопил я - но то был наполовину хрип. Он мог принадлежать демону. Старик вздрогнул. Чья-то рука с занесенным копьем... Ворон метнул копьё. Желтые камни пузырились кровью.
  
   -Воро-ота-а! На Ворота-а!
  
   -Город проснулся, - мрачно процедил Командор.
  
   -Моя магия не действует, - заявил Брэзиир.
  
   -Что? Что?
  
   -Моя тоже.
  
   -Ворон, - прохрипел я. - Оставьте эти тела. Летите ТУДА, УБИВАЙТЕ! Пусть откроются воро-о-ота...
  
   Бронзовые створки расходились. Тяжелые латники тянули за огромные металлические кольца. Там, в глубине, клубился дымный свет, и стояли ряды.
  
   -Марасчек! - вырвалось шипение. Да, я шипел, как гремучая змея. Я разжал руки и свалился с коня к его передним ногам. Медленно-медленно я полз к воинам-защитникам - на четвереньках, потом полуприсев, и с трудом выпрямился, вцепившись бесчувственными пальцами в седло Лорда. - Стоять!!! Эй, сволочи, всем стоять! - И я поманил его пальцем. - Отойди с дороги, Марасчек. Дэни в темнице, найди... ищи его, ищи!
  
   В глазах моих стало темнеть. Голос пришел издалека:
  
   -Эалон-н-н... - И другие - много:
  
   -Мертвый. Мертвый! Мертвый!
  
   ...Но это не смерть, это что-то другое! Я снова видел - и вокруг была пустота. Пустая площадь, догорающие факелы на камнях... Белая мраморная лестница под высокой бесконечной аркадой вела вверх. Я подобрал чей-то меч и потащился по ней.
  
   -Луна заходит, - услышал я слабый голос. Дорогу мне заступил немощный жрец в белом балахоне. - Уходи отсюда, демон! Ты в храме богини Луны!
  
   -Я - Мертвый Король! - рассмеялся я. - Веди меня во дворец, старик, веди в Северное крыло.
  
   ...Я стоял перед бронзовой дверью с чудовищного вида замком.
  
   -Что там? - спросил я старика. Тот поднял глаза - и опустил.
  
   -Не знаю...
  
   Я ударил в нее ногой. Внутренности замка поворачивались. Вдруг со страшным шумом, шумом и визгом, дверь рухнула к нашим ногам. Я научился быть быстрым в тот миг - что-то клокотало и хлюпало за моей спиной, я почувствовал смерть старика, почувствовал, что карабкаюсь, точно фантастический монстр по совершенно гладкой колонне. Внизу растекалось месиво из крови, мяса, костей... Всё это выплеснулось из за двери, погребя под собою жреца... сколько здесь трупов? Сотни? Этот фарш еще не остыл, я знал. Их искрошили всего несколько минут назад.
  
   Я взобрался выше, на арку. Луна кипела над городом, и нестерпимо горячий ветер налетал с Востока. Лицом я воспринимал его жар, и дикое безумие на несколько мгновений обуяло меня - запрокинув голову, я испустил ВОПЛЬ.
  
   ОНА уже близко! Хрустальная стена. Восток дрожит и сминается за ней - о, боги! Мне страшно...
  
  
   Шестнадцатая глава
  
   Физические силы не могли покинуть мое жуткое тело, но наступил момент, когда я обнаружил, что некоторое время находился в забытьи. Я боялся даже думать, сколько я так висел, впиваясь неживыми пальцами в каменную филигрань над бездной... Луна зашла, на Востоке гасли звезды.
  
   -Вперед! - прорычал я. - А-а-а-а!
  
   Что-то испортилось в костях или в мышцах - я, попробовав двинуться, сорвался вниз. В глазах мелькали желтые огни - я кувыркался, исторгая страшные вопли, и мыслей не было никаких, только злость, черная злоба, зло.
  
   -Сережа... - И я вздрогнул всем телом, оборвав вой. - Где ты?!
  
   Голос шел издалека - или он был слаб - но... но я потянулся к нему, выплеснув против сил земли всю свою дикую ярость... Я парил. По существу, я был призраком, облеченным в тело, подобно тем снежинкам, какие кружил я в зимнем лесу... О боже, как это было прекрасно, как давно!..
  
   -Димка... - прошептал я. Да, надо собрать всю волю! Ярость меня остановила, любовь меня поднимет - я лечу! Но мы уже не слышали друг друга.
  
  
   ...Оставшиеся в живых Лорды собрали Тинг. Четыре Лорда окружили Черного. На этот раз он был в маске, закрывшей всё лицо, кроме двух узеньких щелей у глаз и лба. Луч серебристого света выходил у него изо лба и исчезал в бесконечности.
  
   -Кровь Лордов пролилась сегодня, - сказал один Лорд. - Крови будет еще больше... Давно не случалось такого, и если бы не это, я б сказал, что слова адепта гнусны и преступны, и первым бы поднял свечу изгнания... Он говорит, что Дар Королей принес несчастье в Страну Запада. А я думаю, что они, приспешники Нимота, источают зло. Им не место здесь, у кромки Океана и неоскверненных твердынь Владыки!.. Но беда свершилась. Мы должны силой заставить наследного принца отречься от Дара, при этом адепт и псы его пусть уйдут с нашей земли!
  
   -Ты неправильно говоришь, Лорд Курр! Принц привел этих демонов - отродий бездны! Они убивали, и убивали бы больше, не останови их высокий адепт! Принц изменил Западу и Богу, и Городу Королей - он должен умереть!
  
   -Тогда род Королей прервется! - Они замолчали.
  
   -А в чем ты видишь счастье владычества Королей, Лорд Исгош?
  
   -Ты говоришь речи Преступника! Ты будешь проклят... проклят!
  
   -Удивляюсь я, Лорды, слушая эти слова! Что происходит в нашей Стране. Пали устои святого благоговения перед Владыкой! Осквернен Храм Луны! По землям Запада Чужие бродят... И заправляют делами, как хозяева. И вот, среди ночи врывается в саму Цитадель Запада горстка демонов, а мы не можем им противостоять, и принимаем помощь от другого Чужого! Лорды, что случилось?! Из века в век Трон оставляли юным принцам, но не было такой беды. А теперь приходят какие-то адепты и требуют казни принца! Вы вдумайтесь в этот абсурд, Лорды! Не говоря уж о том, что бессовестно сваливать вину за осквернение всей Страны на мальчика, которому одиннадцать лет, и я бы еще славил Владыку, будь у меня такие дети и внуки...
  
   -А что, Лорд, ты предлагаешь, ведь когда он станет совершеннолетним, полетят головы...
  
   -Видно, о чем вы думаете - о своих головах!
  
   -Хватит, пора решать!
  
   ...Они подняли одну свечу за казнь принца и три - против. Когда зажгли свет, все смотрели на адепта.
  
   -Я предполагал и это, - сказал он. - Предполагал, что вы побоитесь перешагнуть древнее суеверие... Но тот, кто думает, будто Нимот останется ни с чем, ошибся. В конце концов, именно Нимот любит вас, а не этот ваш Владыка Солнце. И он поможет вам, прощая упрямство детей своих непрозревших. Знайте, Лорды, на Тинге присутствует еще один из вас! Вы не видите его, но сейчас он будет здесь - Лорд-Защитник!
  
   И тогда я ступил в проем окна, оскалясь на это собрание, и меня пробирала дрожь при одном взгляде на Врага.
  
   Громкий шорох опорхнул покои.
  
   -Ты думаешь, что победил, Эалон? - усмехнулся адепт. - Ты думаешь, что не в моей власти убить того, в ком течет кровь агемов - да, Лорды, внимайте - глупцы, вы едва не казнили полубога!.. И я, в самом деле, не могу его убить. И я не могу убивать людей - детей Нимота - ты это тоже можешь узнать. Но помни, Эалон, ДУШИ человеческие в моей власти, да, помни! - и он отступил в тень. Тишина меня душила. Я занял его место в середине...
  
   -Что говорит закон, Лорды, в случае, если Лорд-Канцлер пал, остался Лорд-Защитник? - захрипел я, уставясь в их темные глазницы, полные страха.
  
   -Правителем и Лордом-Канцлером становится Лорд-Защитник, до момента, когда изберут преемника, - глухо произнес один.
  
   -Да! Стража! - взвизгнул я. - Привести принца!
  
   -Надо избрать Правителя теперь же!
  
   -Не суетитесь! - От голоса адепта поднявшийся вздрогнул. - Вам говорить свое слово поздно! Теперь только смотрите!
  
   -А тебе лучше убраться в свое логово, адепт! Сделай так...
  
   -Ты тоже не спеши, Эалон. Ты еще будешь рад моей помощи.
  
   ...Димка был грязным и поцарапанным. Он поднял на меня глаза. Я ждал, что же он скажет. Димка смотрел на меня с такой болью, что я подумал, не сделали ли они с ним что-нибудь... Потом он всхлипнул и шагнул ко мне.
  
   -Димка! - прошептал я. - Всё уже... Димка! - Тогда что-то попало мне в горло, мешая говорить, как глубоко засунутый кляп... Я скорчился, напрягаясь, чтобы освободиться... и выплюнул. Это был мой язык. Чёрный почти, гадкий, точно дохлая жаба. Меня стало тошнить, я упал, глаза как-то закатились, но я уже не чувствовал их. Пылающий ужас... Меня выворачивало, изо рта валились куски гнилых внутренностей, текла какая-то черно-зеленая жижа.
  
   -Уведите принца... - застонал кто-то.
  
   -Нет!! - взвизгнул Димка. - Сами вы уйдите к черту!
  
   Внезапно сознание мое прояснилось. Я приподнялся, не обращая внимания на лопающуюся кожу в тех местах, где разложившаяся плоть понуждалась к напряжению.
  
   -Я боюсь чего-то... - начал я. - Страшно, Димка. Он что-то придумал, да? Я знаю, он что-то придумал, чтоб помешать мне перейти в новое тело!
  
   -В самом деле, Эалон! Смотри! Смотри, видишь это!? Пока твое тело было живым, я не имел власти над тобою, но ты человек, в отличие от НЕГО, и твоя душа подчинится моему господину. Сейчас Грань накроет тебя, и дух твой будет связан, он не сможет покинуть это тело. Ты понимаешь меня, ты ведь понимаешь меня! Принц будет смотреть на твое разложение, пока ты не умрешь, и умрет рядом, ведь так! Скажи, Эалон, разве ты не попался в западню?
  
   Хрустальная грань прошла через меня, и на один миг точно воскресли мои нервы, мои чувства. Боль скрутила меня... и оставила - распластанным на полу. Грань поглотила и адепта, и всё, всё, всё...
  
   -Сережа! - услышал я Димкин крик. - Мы должны сдаться. Пока...
  
   -Да. Нимот... или слуга его. Да... Дай нам счастье пожить хоть в одном каком-нибудь мире с Димкой... с моим Димкой!
  
   И тогда я увидел! Увидел улыбку на лице адепта.
  
   -Я люблю вас всех! - произнес он.
  
  
   эпилог
  
   -О нас пишут в газетах, парень... Эй, ты вроде задремал, а?
  
   Нет, я не сплю, подумал я. Просто я возвращаюсь из долгого-долгого, долгого-долгого забытья. Но это было как сон!
  
   Он тронул меня за плечо. Мужчина, уже пожилой, с небольшой бородкой на приятном лице. Боже, а глаза! Какого странного цвета у него глаза!
  
   -Где я? - прошептал я.
  
   -О, парень! В больнице, конечно, где ж еще нам с тобою быть?! Слушай, а ты не того? У тебя с памятью нормально? А то может сказать медсестре, мало ли что еще? - Он посмотрел на меня с участием и... вроде как с легкой насмешкой, что ли? Я почему-то испугался.
  
   -Нет-нет, не надо ничего говорить, приятель. Я в порядке. Только немного поспал... Можно газету?
  
   -Да, конечно, разумеется!
  
   "Самолет неизвестной авиакомпании потерпел крушение над восточной частью Карпат. Страна и тип лайнера не выяснены, не определено также число пассажиров. Судя по размерам лайнера, их могло оказаться значительной больше, чем было найдено. Все семеро обнаруженных живы и отделались небольшим шоком, их доставили в клинику для проведения обследования. Обстоятельства крушения остаются крайне ..."
  
   -Значит, мы летели на самолете? - мягко переспросил я, поворачиваясь к собеседнику.
  
   -Именно, мой друг! Мы ВСЕ летели на самолете, и не нужно усложнять работу докторам. Ясно, парень?
  
   Он встал, прошагал к двери, вернулся, снова вдруг наклонился надо мной.
  
   -А тебе хоть есть куда податься, а?
  
   -Не знаю...
  
   -Смотри, если что! Как надумаешь, разберешься со всем, можешь приезжать ко мне. Вот я сейчас напишу адрес... я часто в отъезде, в случае чего - сын встретит. Нам лучше держаться вместе.
  
   Я вяло разглядывал бумажку, на которой он писал, и думал, что не понимаю английский язык.
  
   -Где вы живете?
  
   -В Оксфорде. Дэвид ходит в местную школу. - Он бросил на меня быстрый взгляд и снова застрочил по бумажке.
  
   -А почему ты говоришь по-русски?
  
   -Я? Помилуй бог! Я по-русски ни черта не...
  
   -Мужчины! Вас ждет автобус!
  
   Это был роскошный автобус. В спинках кресел матово блестели экранчики телевизоров, прохладный воздух пах хвоей. Меня снова потянуло в сон. Я отвернулся к окну, глаза мягко закрывались... Потом кто-то сел рядом со мной, но я чувствовал себя очень измученным... Прошла, наверное, минута. Он не выдержал и тронул меня за плечо. Пока я поворачивался, сердце начинало биться, вырываясь...
  
   Он вдруг обвил мне шею руками, и я задохнулся... Все!
  
  
   Ласточка, лети в свое гнездо!
   У тебя есть крылья, слава Богу!
   А мы с тобой прошли свою Дорогу,
   Однако не закончили ее...
  
  
   конец первой книги
  
  
   * * *
  
  
  
  
   Книга вторая
  
   И я... не помню того имени, которым называл тебя.
   И та сторона света, где расположен твой мир, укрыта облаками...
  
  
  
   Мой спутник с ясными глазами
   Пришёл со мной из древних городов,
   Принёс с собою нежность потерянного мира,
   И золото рассыпавшихся звёзд.
  
  
   первая глава
  
   -Кто это приходил? - спросил Ворон.
  
   -Мужчина. С залысинами на висках. В коричневом пиджаке и коричневых туфлях... Не правда ли, дурной вкус?
  
   -Ах, Серёжка, он всё выигрывает и выигрывает у меня! - пожаловался Димка.
  
   -Это потому, что у меня скверное настроение. - Ворон раскурил трубку и начал собирать шашки. - Обычно я тебе поддаюсь.
  
   -Ты негодяй!
  
   -Спасибо. Я как раз хотел пожаловаться...
  
   -Подожди, я сварю кофе. Обожаю пить кофе, когда кто-нибудь пыхтит трубкой.
  
   -И мне! - пискнул Димка.
  
   -Третья чашка за день, - напомнил я.
  
   -Мне можно. У меня крепкий организм.
  
   -Плюнь в пепельницу. - Димка так и сделал. Там как раз лежала Воронова трубка. Тот, впрочем, ничего не заметил.
  
   Мы все втроём переместились на кухню. Ворону не терпелось излить своё горе, а Димка - чтобы постоять со мной рядом, притулясь щекой к моему локтю.
  
   -Я пишу монографию, - начал Ворон. - Не могу поверить, чтобы в этом мире напрочь отсутствовала магия! К тому же наш опыт это опровергает. Но - увы! - мои механизмы здесь не действуют... Я пытаюсь рассчитать, к каким микроизменениям привели вмешательства - наши и адепта - в структуру этого мира...
  
   -Честно говоря, Ворон, я слушаю всё это без прежнего интереса. Пойми, год, два, три назад я бы воодушевился подобной идеей, но пока у меня период пораженческого настроения, и я, конечно, мечтаю взмахнуть руками, и чтоб этот вот холодильник взлетел и станцевал нам... А только у меня есть Димка, не очень хочется рисковать... Нет, должно пройти время, пока мне станет мало этого, а потом мне будет мало и того, да, боюсь, монографиями ничего не получишь, кроме, разве что, деньги... Тебе ведь хватает на бордели, Ворон? Мне кажется, эта писанина у тебя вместо марихуаны.
  
   -Я не бываю в борделях, - хмуро ответил Ворон. - Но раз уж ты твёрдо решил портить мне сегодня настроение, я могу отпарировать.
  
   Я посмотрел на Димку и поморщился.
  
   -О чём ты?
  
   -Я имею в виду парня, у которого дурной вкус. Знаешь, мне он тоже не понравился.
  
   -Ты его видел? Но когда?!
  
   -Вчера. Я, правда, не обратил внимания на его туфли...
  
   -Лучше я сниму кофе, а то ты уже нервничаешь, - сказал Димка, выскальзывая у меня из-под локтя.
  
   -Паршиво... - заметил я. - И он говорил тебе то же, что мне?
  
   -Откуда я знаю, что он говорил тебе, Сергей?!.. Но, честно сказать, тебе бы лучше смотаться отсюда - самое время, например, прогуляться до Оксфорда...
  
   * * *
  
   Вечером того же дня. Длинный звонок. Мы делали корабль из пластилина и спичек, и оба вздрогнули. Димка глянул на меня, я на него, промелькнуло между нами что-то вроде улыбки - и тут же погасло. Давно нужно было поставить телефон с приятным звонком, а не эту дребезжалку.
  
   -Да?..
  
   -Привет, Серёж!
  
   -Ох, Дэвид!.. Привет! Ты откуда?.. Из дома?
  
   -Ну и вопросик! А что?
  
   -Слышно тебя хорошо.
  
   -А... Серёж, приезжайте, у меня каникулы начались, будет так здорово!
  
   -Я почти решился...
  
   -А Димка что делает?
  
   -Здесь он. Сам расскажет... Дэвид, я как раз хотел попросить... У меня одно дело, не очень приятное, а тебе легче будет созвониться с Брэзом.
  
   -Ого! - Дэвид насторожился. - Говори...
  
   -Знаешь, кому-то не нравится наша парочка. По документам мы с Димкой не родственники, а ты ведь в курсе - передвигаемся полгода по стране, живём в гостиницах, пару раз выезжали за границу... Где-то нас или запомнили, или что ещё - чёрт его знает... что им показалось не так... Приходит один тип ко мне, то да сё, вот ваш мальчик - а, кстати, кто он вам, неужели сын? Ах, конечно, нет, простите... А кто? Да, вот, в соседнем городе потерялся мальчик - даёт мне Димкину фотографию... Да, вот такое странное совпадение, вот, не правда ли - и так далее, тра-ля-ля... дело доходит до документов. Я, естественно, интересуюсь, откуда он. Говорит - частный детектив. И уходит. Судя по всему, ничего конкретного у них против нас нет, но... Короче, такая вот просьба...
  
   -Ага, сделаю.
  
  
   ...Дэвид подрос. Голос у него оставался мальчишечий, высокий, но с этакой сипловатостью. Насколько я знаю, он ещё читал сказки - а только ясно было, что надолго его не хватит. Я советовал Командору нанять для Дэвида учителя, потому что школа есть школа, пусть даже и частная. Это оттянуло бы процесс ещё, быть может, на год. А так - все идет по стандартной схеме. Мальчишечьи пикантные разговоры, боевики и порнуха по видику, болтовня с девчонками - и неловкость, и дикое желание стать развязней... и всё это выглядит по-дурацки, пока одна из них не захочет, чтобы отношения передвинулись за некий порог... Всё это до грусти естественно... Мне только смешно - знали бы они, кто такой Дэвид, и через что он прошёл!
  
   Две недели назад Дэвид связывался с нами по спецлинии видеофона. На другой день Димка, смущённо улыбаясь, рассказал мне, как за дурашливой весёлостью Дэвид прятал удивление. Скоро он поймёт, что к чему - интересно, как он отреагирует?
  
   -Димка, - говорил он тогда. - Мне кажется, ты словно не растёшь... а как будто... молодеешь! Сколько в тебе росту?
  
   Димка признался, что подобная проблема его никогда не волновала. Странно, что Дэвид смог заметить это на экране видеофона - скорее, он просто почувствовал. Вот так, подумал я, с великой и тайной радостью в сердце - волшебство продолжается. Но я ни с кем больше об этом не говорил, только Димка, поймав потом мой взгляд, "прыснул" - и у нас с ним долго держалось особенно хорошее настроение - лёгкое такое.
  
   Теперь, раз уж я снова помянул волшебство, хочу остановиться ещё на одном штрихе из тогдашней нашей жизни. Это касается компьютеров. Компьютеры и волшебство - не каждый их совместит, правда же? Но это так. Сам я не держу иллюзий на счёт того, что упрятано за их пластмассовыми корпусами. Как ни странно, Димка тоже легко привык к умопомрачительной технике нашего мира - я бы не сказал, что он к ней привязался, но фокусов, типа тех, что выкидывал Карлсон с телевизором, я за ним не замечал. Не помню, говорил ли я, что Димка вообще умнее любого земного мальчишки, только на первый взгляд это мало кто мог заметить, ведь ни в какую науку он не влезал. И правильно делал...
  
   Итак, о компьютерах. Исток этой истории я вижу году этак в восемьдесят седьмом, когда мой убогий бухгалтерский калькулятор мне надоел, и я стал мечтать о программируемом. Мне он даже снился. Потом, когда я его заполучил, я наслаждался даже запахом его пластмассы... Конечно, я не молился на него, и считаю эпизод с калькулятором незначительным в числе прочих... Суть в другом, в том, что из-за этих мечтаний я, даже узнав принципы работы подобных машинок, сохранил к ним что-то вроде лёгкого благоговения, что ли... Даже к простым. Ещё несколько лет назад, когда я брал в руки калькулятор или игру-часы, я подсознательно надеялся, что, скомбинировав определённым образом сигнал с помощью клавиш, можно получить НЕЧТО, потрясающе неожиданное, нечто не предусмотренное в руководстве по эксплуатации... И это Нечто не будет простой абракадаброй, типа той, что может выдать порою программируемый калькулятор, но осмысленной...
  
   Ещё мне снились сны - их было несколько, связанных с игрой-часами - той, где мышь ловит яйца. Толчком к ним послужила пара случаев, когда в игрушке нарушался контакт и она начинала дико пищать и яйца всё сыпались и сыпались... Во сне это было несколько иначе. Я нажимал на клавишу и вдруг там, на экране появлялись неожиданные картинки. Иногда они были чехардой, бессмыслицей, а иногда - напоминали кадры из мультфильмов. Но они всегда были сами по себе! Они не были запрограммированы. Там, внутри игрушки, Они жили собственной, тайной жизнью, и только во сне я мог выпустить их наружу. Это было прекрасно! И немного жутковато... А когда я просыпался, я надеялся, что всё так и есть на самом деле... Стоит только правильно нажать на кнопки... Я не пробовал - я боялся - боялся, что обманусь, - а волшебство исчезнет, умрёт таинственная жизнь.
  
   Ну, а дальше - осталось рассказать еще только об одном, на первый взгляд малозначительном, эпизоде. Спустя, может, месяца четыре после возвращения оттуда, мы летали в Англию, к нашим Оксфордским приятелям, Дэвиду и Командору, как мы все называли Красса. Что касается его и Брэза (Брэзиира), они, непонятным образом и с чрезвычайной быстротой протиснулись в верхушки каких-то полулегальных организаций с солидным статусом - точно там их только и ждали. Брэз руководил ветвью типа частной разведки, а Командор был ближе не то к масонам, не то к иной, сомнительного толка религиозно-воинствующей общине. Эти ребята обожали тайны!
  
   Командор нам, правда, разрешил трепать его личный компьютер, который, по словам Дэвида, подключили к большой информационной сети закрытого типа, - но ведь паролей к зашифрованным файлам мы всё равно не знали и могли запросить лишь общую информацию.
  
   Так вот. Я вошёл в комнату, а Димка, откинувшийся в кресле, оглянулся на меня, сказал:
  
   -Посмотри, у меня что...
  
   Но меня, прежде всего, удивили Димкины глаза. В них - что-то вроде удовольствия от удачной проделки и капелька настороженной вопросительности.
  
   Монитор светился мягким синим светом, а из левого нижнего угла в правый верхний семенил чёрный, размером с пятак, жучок. Проделав свой путь, он исчезал. Димка жал все клавиши без разбора, но жучок реагировал на одну - латинскую букву W - и всё повторялось.
  
   -Вирус?.. - предположил я.
  
   -Не-а...
  
   -Почему?
  
   -Не знаю. Так... кажется. - Потом он будто чего-то испугался - просто выключил компьютер.
  
  
   вторая глава
  
   В пятницу с вечера был дождь. Шум ветра в листьях - почти ровный. Темно, но не это главное. Неуютно. В тапочках выбежал во двор - и теперь они оставляют следы на линолеуме. В коридоре лампочка перегорела... Мама миа!
  
   Димка предлагал лететь на самолёте... Нет уж, дудки! Первый раз я решился - Димке это было страшно интересно. А сейчас он и не настаивал. Если б настаивал - тогда ладно. А так - я боюсь. Вообще, мы с Димкой боимся почти одного и того же, только вот самолётов я - гораздо больше! Лёгонький Димка запросто взлетает на качелях на самую аж на четырёхметровую высоту. Наверное, и с парашютом бы прыгнул, не задумавшись. Это одна из его загадок, только меня иногда бросает в дрожь - мало ли чего он не боится! Он кажется таким беззащитным!
  
   Так неохота уезжать!
  
   В субботу с утра собрались на вокзал. И - звонок. Опять длинный. Голос незнакомый и с электрической сухостью:
  
   -Эалон!?
  
   -Это кто? Подождите... (Вот ещё сюрприз!).
  
   -Брэз. Не узнал?
  
   -Ох, чёрт, ты...
  
   -Я в курсе. Командор мне рассказал. Из-за этих сопляков не беспокойся, я уберу их быстро. Я даже, кажется, знаю, чего им от вас нужно, но не ломай голову. Лучше вам, конечно, перебраться к нам, пока мы с Командором не закроем одно дело.
  
   -Так они прицепились не из-за Димки...
  
   -Что? Нет, конечно... Это повод. Будем считать, что я действовал недостаточно энергично, что и исправлю в ближайшее время... Так вас ждать?
  
   -Д-да... Брэз, а как тебя найти? Я же не видел тебя с аж... не помню!
  
   -Командор всё сделает, Эалон.
  
   -Да. Слушай, а Гат не с вами?
  
   Он помолчал. Потом бросил короткое "нет", и разговор прервался.
  
  
   ...Один человек приходил кормить лебедей. Он садился на корточки и бросал кусочки какой-то еды в тёмное, тихое озеро. Лебеди глотали их, круги разбегались по воде, человек смотрел на озеро, на лебедей и на круги - всегда, пока мы были в парке.
  
   Однажды он принёс с собою книгу. Она была очень толстая, человек открыл её на середине, мелькнул глазами по строкам и, заложив страницу, оставил книгу на гранитном парапете. Потом он посмотрел на небо. Потом - окинул взглядом парк - безлюдный, за исключением нас троих. И наконец, он встал и ушёл. Мы молчали.
  
   -Зачем?.. - спросил глазами Димка. И: - Пошли?
  
   И я ответил так же - пошли! Так что мы подошли и взяли книгу. И листок, каким её заложили. "Не уходить за пределы видимости", - вот что написали на нём.
  
   -Непонятно, - выдохнул я. Димка кивнул.
  
   Тот вечер вздумал быть странным. На небо больно было смотреть. Но с запада налетел свежий ветер, ровно дул, а на всём протяжении заката осыпалась золотая пыль. Когда восточный горизонт потемнел, воздух стал чистым. Нас одолевала сонливость.
  
   -Ну и что? - сказал я. - Что, если мы поспим?
  
   -Да! - согласился Димка.
  
   Мне приснился золотой сад, тихий и неподвижный, в густом, прозрачном воздухе, который был точно вода, и небо, как кусок голубого стекла с ярко-синим солнцем.
  
   Мы очнулись разом. По часам мы как будто и не ложились - вот чудеса!
  
   -Разве плохо? - тихо сказал Димка. А я подумал: Конечно, Димка! Вот, начинается!
  
   * * *
  
   В книге написано: Войдите в храм и увидите Камень, который посвящён богам, и каждая сторона его посвящена Богу. И в нём дыра, в которой возжигают масло. Тени от пламеней разбудят львов храма, они окружат вас, громко рыча и стеная. Скажите, обратившись к Западу, что ВЫ пришли, и принесите своего идола в храм идолов. Там их много, и один будет от вас, стоять и смотреть, как возжигают огонь. В храме...
  
   * * *
  
   Вечером пришёл человек, очень тихо и вежливо произносивший слова. Он часто мигал. Казалось, он чего-то стеснялся. Он извинился и сказал:
  
   -Вам от Брэза.
  
   В записке Брэз предлагал верить посланнику. Мы отвели его на кухню (он сам попросил, чтобы не "маячить у вас перед глазами весь вечер", там он варил себе кофе - чашку за чашкой - задумчиво поглощая его. Казалось, ему хотелось, чтобы процесс наслаждения вкусом занял его мысли.
  
   В десять тридцать постучали. Человек неслышно оказался у двери, отворил её, и мы только мельком заметили, что там творилось. Он попросил нас не смотреть. Криков не было. Но я думаю, он прикончил человек пять.
  
   Потом он попросил горячей воды, и сухим, взволнованным шёпотом сказал:
  
   -Собирайтесь, ради Бога, едем!
  
   Через сутки мы были в Англии.
  
   * * *
  
   На шпили башенок и громоотводы оседали тяжёлые облака. По булыжнику шаркал сторож. Он остановился у мёртвого тельца воробья, тронул его обшарпанным носком ботинка. Тихо. Старые-старые дома. Новые роскошные автомобили. Параболическая антенна на крыше и блестящие эмалью таблички над входом.
  
   -В таком месте, как это, - говорил я Димке, - Кроме простых телекамер, полы и потолки имеют специальное покрытие, которое состоит из инфракрасных приёмопередатчиков. Компьютер в Центре может записать твой маршрут по твоему теплоизлучению. Могут и рентгеном щёлкнуть.
  
   -И вместо пароля берут отпечатки пальцев... - вставил Димка.
  
   -Нет, старо! Когда бы так... Ты увидишь.
  
   У двери темнела дырочка диаметром с пятак. Я сунул туда указательный палец, на мгновение получив что-то наподобие порции лёгкой щекотки.
  
   -Экспресс-анализ кожи, а чтобы исключить возможность подделки - анализ на "свежесть" пробы.
  
   Димка кивнул.
  
   -Простите, - сказали над дверью. - Хозяин не смог лично встретить вас. Проходите, пожалуйста.
  
   * * *
  
   ...вы встаньте и благодарите Бога своего за всякое малое счастье ваше и успех ваш, ибо каждая его толика - укрепит Веру. И в каждом горе обратитесь к Богу, ибо горе - от Него, но не следует чернить мысли свои, а спросить себя - чем я вызвал несчастье? Что неугодно Богу моему? И слушайте Себя - и пусть умолкнет рассудок, Бог подскажет вам, и сделайте по его желанию, и обретёте Радость, не считая жертву - жертвою, обретёте освобождение. И тогда мысль ваша объяснит разумность воли Бога.
  
   И ещё помните - Богу угодно Пламя...
  
   * * *
  
   -Кровь будет отмщена! - сказал Кацуй-хан. Беловолосые тянулись к холмам, к замкам, чьи камни высветил восход. Серый шаман составлял длинное проклятье, выводя его руны на шкуре овцы, каковая (овца) побила голодного волка-одиночку и принесла в пятое лето урода, хриплым голосом кричащего: Ухих!
  
   Тяжёлых, каменных идолов волокли на ремнях рабы.
  
   * * *
  
   ...Мы забрались глубоко. Вышли из лифта там, где каждая нервная струнка чувствовала тяжесть земли. Туннель был чистым и белым, только резиновая дорожка на полу чёрная, и ещё - чёрные прямоугольники, вроде окон. Их ряд тянулся и терялся за изгибом туннеля. Взглянув в одно такое "окно", Димка испуганно вскрикнул:
  
   -Глаза!
  
   Я оказался рядом.
  
   -Не привиделось?
  
   -О, нет!
  
   Мы соприкоснулись друг с другом висками. Димке было страшно, но он хотел убедиться. Я сжал его ладонь, а другой рукой затенил чёрное стекло, чтоб глазам не мешал свет туннеля. И тогда...
  
   Там было очень темно. Тянулись какие-то трубы, и даже, казалось, сквозь толщу окна просачивается оттуда низкая вибрация. Тусклые фонари почти неразличимы. То ли дым, то ли пар, то ли пыль... Силуэт! Блестящие изумрудом глаза! Мы отшатнулись.
  
   -Рабочие..? - выдавил я. Димка, глянув на меня, смущённо улыбнулся. Ну, честное слово, я и не думал успокаивать его такой чушью - как будто он глупее меня! Это вырвалось само собой.
  
   -Пойдём... ну их! - И почти побежали...
  
   * * *
  
   ...Кадан, лорд-канцлер, ослеп на один глаз. Копьё варвара, сверкнув закатным лучом, ударило о камень, сноп осколков - и какому-то одному выпало сделать это дело. Кадан застонал в тянущейся великой муке, осел...
  
   * * *
  
   ...И наткнулись на Дэвида. Я даже не понял сперва, что это он - так он вытянулся. Он был почти с меня ростом, запакованный в прорезиненный комбинезон - весь, только голова оставалась свободной, и спутанные вихры почти доставали до плеч. Они живо плеснулись, когда Дэвид повернулся, и... какое-то облегчение, радость от неожиданной этой встречи - заставили нас с Димкой смеяться. Я не понял, был ли Дэвид так же удивлён, но главное - он тоже обрадовался. Когда взгляд его остановился на Димке, он чуть вздрогнул, потом словно вспомнил что-то, и лёгкая эта ошеломлённость спорхнула с его лица.
  
   Он вскинул голову, мигнул, протянул мне руку... Но я просто обнял его, и Дэвид смущённо засопел.
  
   -Теперь мы все на месте, - проговорил он, видно, чтобы что-то было сказано.
  
   -О чём ты?
  
   -О, какая разница! Что мы прямо... Вы понимаете, мы же вместе все, и что-то должно случиться, да?! Вы прислушайтесь! - воскликнул Димка. Я смотрел на него с радостным изумлением.
  
  
   третья глава
  
   -Время, думается, у нас покуда есть, но я терпеть не могу тянуть канитель. Короче так: мы не на Земле.
  
   Мы ждали пояснения. Пауза, сделанная для того, чтобы раскурить трубку, казалась театральной.
  
   -Иначе говоря, адепт Нимота отправил нас не на Землю, а на один из параллельных ей миров.
  
   -Но ведь мы... - начал я.
  
   -Я знаю, мы родом из различных миров. Но этот - не мой и не ваш. Я думаю, каждый из нас за время, проведённое здесь, в какой-то мере это смог почувствовать, пусть на уровне подсознания.
  
   Мы подумали и кивнули.
  
   -Зачем это было сделано? Мы даже не догадываемся. Но за своё заявление я теперь ручаюсь - мы проверили гипотезу по нескольким параллельным линиям - всё сходится к этому. Во-первых, в твоём мире, Эалон, магия, вообще говоря, не проявлялась, кроме разве что моментов раскрытия окна, при вмешательстве извне. Здесь же постоянно что-то творится. Мы не можем контролировать эти процессы, мы только наблюдаем... Странным образом их зонд проник в нашу ложу. К счастью, мы вовремя объединились и сумели кое-кого проучить, теперь они осторожны. Да и то, в относительной безопасности я себя чувствую только здесь...
  
   -Кстати, о безопасности. Очень неуютно себя ощущаешь, зная, что за стенами бродят какие-то "унголианты" с глазищами!
  
   -Чем глубже под землю, тем плотнее эти поля. Они слабоорганизованы и не суются к нам покуда - вот всё, что я могу сказать.
  
   -Или очень хитрые! - вставил Дэвид.
  
   -Не будем терять времени. Эалон, и ты, Дэни, извините, но так случилось - в зале с компьютером тогда работала камера. Оператор просматривал плёнку и увидел... Короче, увидел то, что у вас получилось... Дэвид, включи.
  
   Снова по лазурному полю бежит чёрный жучёк... Димка в волнении дёргает затылком, и я... я чувствую какое-то удовлетворение, что ли, от того, что вернулась эта тайна, и сейчас, со стороны, в этой сцене отчётливо проступало мистическое начало.
  
   Димка коснулся моего локтя... здесь, в реальности - и на экране. Димка...
  
   -Это не наша "игрушка", - сказал Командор. - Потом мы проверили всю сеть, все файлы, все диски - ничего! Чертовщина, воистину!
  
   -Представляю, как вы тут поработали! - протянул я. Мы переглянулись, кто-то усмехнулся, кто-то нахмурился. Я подумал, что "поработали" - будет ещё слабовато! Они чувствовали себя сидящими на динамите - и при этом тянули, не соединялись с нами "до последнего".
  
   -Итак, что же, по-вашему, это значит?
  
   -Да было, собственно, две версии... Ворон выдал идею, что Дэн взял, да и послал в машину картинку из головы...
  
   -Нет! - быстро объявил Димка.
  
   -Мы потом поняли, что нет. Потом, когда почувствовали их зонды в других местах.
  
   -Тут и пошла чертовщина. Ворон глаз с вас не спускал, ясно было, что они выйдут на вас. Когда появились те люди, ну, помнишь, ты ещё звонил Командору, мы решили чуть подождать, не переправлять вас сюда - а только толку чуть...
  
   -Давайте выпьем кофе, - вставил Командор. - Я полагаю, ночь нам эту спать не придётся.
  
   Мы молчали, смотрели, как он возится с джезвой. Пар шёл под потолок, всасывался в невидимую вентиляцию, а я постепенно начинал понимать, что эти люди задумали какую-то очень потрясающую вещь.
  
   И в этот момент Димка побледнел...
  
   -О, Боже! - выдохнул Командор. Мы с Дэвидом подхватили мальчика под локти, перенесли на диван. Он почти утонул в подушках; тогда, повернув чуть-чуть лицо с потемневшими глазами, Димка нашёл мой взгляд, губы его шевельнулись.
  
   -Что!? - Я наклонился к Димке.
  
   -Нечем дышать... - начал он...
  
   * * *
  
   ...Хан Шамлак был воистину сыном демона. Он ухватил камень, в половину своего роста, расшатал его, бросил, и тот упал в четырёх карах от стены. Маленькие идолы жадно смотрели на кишки, со всхлипом плеснувшие из под камня коричнево-алой жижей.
  
   -Ты убил Лорда, мой Хан!
  
   -Смотри, Гун, внутри у них такая же дрянь, как у наших овец! А говорят, они почти боги!..
  
  
   ...-Прыгай, трусливая баба!
  
  
   ...-Сэр Рочисш, вы командуете бастионами!
  
   -Убит регент?
  
   -Расплющен!
  
   -Сэр Рочисш, они нашли наших детей, принесли идолов, выкололи глаза, мажут морды своих истуканов!...
  
   -Пи-и-и-хай-я-а-а-а!
  
   -Хав! Хав!
  
   Хан Шамлак упал на колени, так побежал к защитникам Цитадели. Те стояли, воздев мечи, подняв щиты, прячась от камней и стрел. Крепкие зубы Хана прокусили открытые икры. Воин упал. С полным ртом крови Хан дорезал его ножом.
  
   -Что это? - прошептал Лорд Рочисш, видевший сцену с Башни Заката. Он видел своих воинов, раздавшихся в стороны. Хан кромсал труп.
  
   -Дай арбалет! Я прикончу его...
  
   -Ау-вау-у! - закричали колдуны, поднимая идолов. И перед глазами Лорда встали их очи - огненные кольца, одни только кольца, огонь, ослепление... Стрела пролетела мимо...
  
   -Пожар!
  
   -Пожар не страшен Цитадели...
  
   -А люди? Дым! Дым! Нечем дышать.
  
   Вереница воинов Хана наткнулась на женщин. Они срывали с женщин туники, привязывали их к стенам и метали дротики, целясь ниже живота.
  
   -Э! Ты мазила! Кху! Я-а! Я-а!
  
   -Гляди!!!
  
   Цитадель затихла, замерла. Ветер трепал пламя, волосы диких людей, порошил глаза пеплом и песком. Дикие люди опустили мечи. Они задирали головы и смотрели вверх.
  
   Мальчишка стоял на башне.
   * * *
  
   ...-Он погиб? - прошептал я. Взгляд у мальчика стал мягче, яснее, он потянулся ко мне, коснулся лица.
  
   -Он не погиб... потому что я с тобой... Здесь так душно, Серёжа!
  
   Я поднял его, мокрого от пота - но лихорадка эта проходила; вздохнув глубоко, он как будто преодолел спазм, и ладонии его теплели. Я стянул с него рубашку.
  
   -Есть что-нибудь переодеть?.. - повернулся...
  
   ...-Как это... понимать?! - жалобно и растерянно вопросил я. Пушинка, наподобие тополиной, попала в нос, я чихнул. Димка, соскользнул на траву, подобрал рубашку.
  
   -Она мокрая, - зачем-то сказал я. Он не стал её надевать, перекинул через плечо. Было тепло, даже жарко. Ветер трепал комки пушистых семян, от них кругом всё белело, белело... Пушинки налипли Димке на лицо, одна пристроилась на ресницах. Он засмеялся.
  
   -Подожди, Дим... - попросил я. - Мы... там?
  
   -То же было другое время, - объяснил Димка. - А мальчик... ну, не знаю, может, мой родственник... ну, конечно!
  
   Я понял. Путешествия во времени недоступны даже богам, хотя они могут воссоздать любое время... что, в общем-то, всё равно...
  
   А Димка, казалось, был нерасположен ломать над этим голову.
  
   ...Димка. Светлые блики и пятнышки тени в яблоневом саду на промелькнувшем путнике нарисуют твой образ. В мгновенном преломлении черт чьего-то портрета - твоя улыбка. На границе сна твой голос мягким ветерком проносится из глубин царств тишины.
  
   Музыка. В которой чудится мне голос древнего странника, скитальца, пришедшего к нам из тех миров, где жизнь подобна реющему на морских ветрах стягу, где время - точно бег лошадей из бесконечности в бесконечность.
  
   Глаза. Как прекрасны твои глаза! Водопады рухнут вверх, омывая небо! Древний странник вспомнит себя юным, мальчиком над кромкой обрыва, мальчиком, которому, чтобы очутиться в небе, не обязательно умирать.
  
   Я не сумею описать тот мир. Поэтому пытаюсь передать чувства. Может быть, перед взором вашим предстанет что-то иное - но главное ведь не то, что мы видим глазами, а то, какой образ запечатлится в нашей душе, какие чувства разбудят в нас картины и действия. И, если так, для передачи сложных картин не лучше ли описывать не зрительные отпечатки, а то, чем откликнулось на них Сознание?
  
   Так прибавьте в картину прикосновения к горячей и сухой коже семечек тополей, огромный океан за окном и пронзённый июньским солнцем сад. И тот, кого вы любите больше всего на свете, и, быть может, не смеете надеяться на встречу, - вдруг явится к вам в глубоком сне, и шёпотом скажет, как тонкий колокольчик в темноте...
  
   * * *
  
   Со звуками ударов в большой барабан мы очнулись. Сердце, забившись куда-то под ключицу, мешало дышать... но скоро отпустило. Я обнаружил влажную, холодную ладонь Дэвида на своей груди - и отчего-то чихнул. Дэвид улыбнулся. Переведя взгляд на Димку, я улыбнулся тоже - увидел тополиную "звёздочку" у Димки на губах. Он взял и слизнул её...
  
   -Ну, ребята!... - прошептал Командор.
  
  
   четвёртая глава
  
   Димка увёл меня и Дэвида в парк. Видно, с Дэвидом они уже договорились об этом раньше, потому что Дэвид разложил на траве коробочки, которые, как я понял, были противоподслушивающими устройствами. Дэвид разбирался в этой технике - вся их компания добрую треть сил и средств тратила на защиту информации. И теперь он, по просьбе Димки, воспользовался полученными знаниями против своих. Мы с Димкой доверяли ему, пожалуй, больше, чем всем прочим.
  
   -Говорите, - сказал он.
  
   -Значит, давайте я... быстро, - начал Димка. - Пару дней назад во сне какая-то гадость хотела коснуться меня, да только обожглась. Я сперва перепугался, но потом будто кто-то подтолкнул меня - и я попробовал потянуться вслед за ней.
  
   Я вспомнил ту ночь. Димка дрожал, но когда я разбудил его, он только жалобно улыбнулся...
  
   ...-Там много было всякой дряни, только они почему-то не чувствовали меня... В общем, какая-то цепочка кошмаров, или клубок, пересказать всё я даже и не смог бы - ну, вы понимаете, как это всегда со снами - главное, в конце концов я вдруг оказался придвинутым вплотную к чему-то, из чего легко вычёрпывать информацию. Проще простого - берёшь и узнаёшь что надо... Ну, в смысле, если это там есть.
  
   -Сознание какого-нибудь вождя врагов наших... - прошептал Дэвид. Димка тряхнул головой, заговорил, уже будто с лёгкой обидой или испугом:
  
   -Попробуй там побудь! - Он облизнул губы. - Я, в общем, и вытащил только про компьютер...
  
   -Ух, чёрт! Почему ж ты молчал?! - Димка отвернулся от него, опустил голову. Мне показалось, будто он прошептал что-то, почти неслышно. Потом вдруг ответил быстрым взглядом...
  
   -Я боялся, что ты не поймёшь! - И опять сник. Прижался ко мне лицом. Я опустил ладонь на его волосы. И встретился с Дэвидом глазами -- он был растерян и подавлен, но он понимал в чём дело. Мы все понимали -- конечно, Брэз и компания, получив один лакомый кусок, потянутся за вторым... А Димка! Каково это ему -- добывать для них информацию в царстве кошмаров сна?!
  
   --И что мы теперь будем делать? -- Мальчики помолчали. Потом Димка ворчливо заметил, что если бы в этой чёртовой норе по комнатам не рассовывали ещё и телекамеры...
  
   --О, ради такого дела стоит рискнуть! -- вскинулся Дэвид. -- Я им вырублю контроллер-распределитель видеосигналов.
  
   --Как?
  
   --Проще некуда. Потом, правда, они дознаются, что это мы, если подумают -- там же ещё регистрируется наше перемещение... И мои помехи сегодня... Но пару дней мы выиграем, а там видно будет... Короче, я цепляю под воротник всеволновой пистолет, прохожу мимо контроллера -- и капут, он если уцелеет, там все программы постираются!
  
   --Тогда давайте сделаем это скорее! -- откликнулся Димка.
  
   Да уж, тянуть нам не хотелось.
  
   * * *
  
   ...В жёлтых скалах из ноздреватого, рыхлого камня солнце оставляло последние лучи. Тут не встретишь ни холодных, сырых ущелий, где вздрагивают от гулких отзвуков эха потревоженные духи гор, ни нависших над сумраком подножий колоссальных каменных глыб... Эти горы чем-то напоминали барханы, которыми и стали бы они когда-то, если б не море, зимними штормами слизывавшее песок.
  
   Восточные отроги гор покрывались ярко-зелёными травами летом, весной - белыми цветами. Там бродили лошади. Несколько тихих деревень затерялись внизу, в зелени долины, и жили там большей частью пастухи и сыроделы...
  
   Пустынны пышнотравные луга. Ветры катятся лениво с востока, мягко обтекают горы, сушат траву. В конце июня вызревают семена белых цветов в больших, с детский кулак величиною, хрупких колбочках. Тогда наступает самая жара и сушь. Лошади уходят на восток, под сень лесов, ветер почти замирает, и травы шелестят жёстко, утомительно. Воздух мутнеет, звёзды отодвигаются вглубь, и там замолкает их разговор... Даже мальчишки в деревнях, точно побитые собачонки, делаются ленивы и дни коротают, приткнувшись где только можно в скудной тени, выискивая прохладные, влажные снизу, камни, тулятся к ним разгорячёнными телами...
  
   Но вот ветер меняется. Морской бог, отдохнувший, свежий и пылкий, как юноша, легко двигает армады увальней-туч через горы, слишком низкие и непротяжённые, чтобы помешать великолепным ливням, в начале августа приносящим в долину новую жизнь...
  
  
   ...Видение, как если бы оно нарисовалось на огромном занавесе, напитанном светом, пошло волнами, и дивные краски съела серь.
  
   W... Пока жучок бежит по полю... Найди таинственное слово.
  
   В синем отсвете монитора Димкино лицо осунулось и тянется... Нельзя, чтобы мальчишку затянул экран! Коснись экрана - он слизнёт тебя, и ты исчезнешь, очутившись там, за ровным синим полем.
  
   Я выбросил ладонь, отгородив Димку... Он вздрогнул, вскинул голову, поймав мой взгляд. И, кажется, шептал что-то...
  
   W - снова. A. M. P. I. R.
  
   Дэвид сдавленно вскрикнул. Монитор работал... как телевизор, но кадры сменялись медленно, свет мерцал - в то же время вся остальная комната позади нас погасла, как будто за окнами собиралась гроза. Круглое, серое лицо, сжав пухлые, некрасивые губы, смотрело на нас... нижняя губа медленно выпячивалась, обнажая десну.
  
   -Командор!! - заорал Дэвид. - Сюда! Скорее!..
  
   Я вздрогнул, и озноб волной упал за воротник от этого вопля, но Димка, кажется, даже не мигнул. Что ты делаешь, дурак?! - хотел я прокричать Дэвиду...
  
   -Молодчина... - хрипло говорил он Димке. - Держи его!
  
   Он держал! Чёрт возьми, держал гадостную эту морду, колыхавшуюся то в стороны, то взад-вперёд... Движения эти искажали черты на экране, но фактически менялись только губы: капризное колечко... сжатие в ниточку... оскал...
  
   -Что с ним?! - крикнул я появившемуся в зале Брэзу. За ним влетел Командор - значит, у Дэвида был передатчик?!
  
   Но меня тревожил Димка! Что за ступор, или как это называется? Невидящие глаза... Брэз стиснул моё плечо, очень крепко.
  
   -Не делай глупостей, Эалон... - И кивнул Командору, и тот снова убежал. - Вызови Ворона! - приказал он Дэвиду. Я видел, как мальчик сморщился. И подчинился. За окнами застрекотали вертолёты.
  
   -Димка... - начал я.
  
   -Он выдержит. - Брэз отпустил меня и стал осматривать зал. Проверил какие-то штучки, открывавшие линзы, скорее всего, телекамер. - Да, - закончил он. - Не бойся. Он выдержит.
  
   -Чего?! Чего он выдержит?!!
  
   -Дэвид вырубил все камеры в этом зале... - спокойно сказал Брэз. - Понимаешь, Эалон, фактически мальчик соединился с компьютером, то есть управляет им напрямую... ну, не то чтобы управляет, воздействует, что ли - но почти что управляет... ему не нужны пароли и знание меню. Та дрянь от врага, которая сидела в наших каналах, вывела его к засылающей системе. Он приказал ей включить телекамеры там, обрабатывать сигналы от камер и транслировать изображение сюда... А обратно он заставляет передавать нечто, что держит вот эту морду неподвижно. Наши камеры пока сдохли, и я их теперь отключил совсем - на той стороне мальчика не увидят, а значит, не смогут контролировать.
  
   -Брэз! - крикнуло из нагрудной рации. - Вертолёты и десант готовы...
  
   -Где Ворон?
  
   -Они с Дэвидом бегут сюда.
  
   -Ворон!
  
   Молчание.
  
   -Дэвид, дьявол, пусть Ворон врубит рацию!
  
   -Прости, Брэз, я уже в форме...
  
   -Живо на полигон, к "Мерлангу", поднимай его - и к базе... Мы держим Круглого, Дэвид объяснит. - Брэз отключился. - Мы не можем здесь оставаться... если бы хоть в бункере, да и там ненадёжно... Командор!
  
   -Да, Брэз?
  
   -Техников сюда.
  
   В этот момент Димка откинулся в кресле, губы его шевельнулись, и рука, описав широкую дугу, коснулась моей ладони. Он молча сжал мои пальцы, отпустил...
  
   -Он слабеет... - проговорил он тихо. Влетели техники. Брэз объяснял:
  
   -...Делаете связь с системой не прерывая её работы...
  
   Где-то минуты через три (я все это время слонялся по залу в мутном одурении) техники закончили. Дисплей вместе с системным блоком и передатчиком поставили на тележку, покатили, а следом несли кресло, в котором развалился Димка... Это выглядело комично...
  
   -Зачем? - не выдержал я. Терпение у Брэза воистину крепче стали!
  
   -Когда мы ударим, они тоже начнут открытую войну. От этого дома останется прах! - И - техникам: - На полигон!
  
  
  
   пятая глава
  
   Господи, то, что делаешь Ты, непонятно нам, поэтому прости нас, что мы ропщем! Господи, видишь, как мы любим этот мир, значит, мы любим Тебя, мы любим жизнь, каковая есть Твой Образ, мы ненавидим Смерть, и она нам непонятна и абсурдна, ибо она есть отсутствие Тебя, Господи, а это есть высший абсурд...
  
   Тогда встал последний из Живых пред Мёртвыми и молвил:
  
   -Но что если мы остались одни, Владыки?! Земля наша, край наш потоптан псами в зловонных шкурах, те из них, которые мнят себя колдунами, притянули с рабами идолов каменных и деревянных, и медных, и из золота с серебром, в глазницах коих горят кровавые рубины...
  
   И никто ему на это не ответил, а Живой опустил голову и молчал. Тогда обратился Первый и Сильный Мёртвый Король к Владыке Запада, вопрошая... Ответ был дан.
  
   -Что, ваша земля была плохой? Что, дети ваши были дурны? Голод ли, болезни нашли ваш благословенный край? Разве господин ваш, и жрец над вами били вас и отнимали ваших детей, кровью омывая мои алтари? Я благословил Запад и народ его, и не вверг вас в испытания жестокие. Но лишь пришли адепты Нимота-Чужого со словами лжи на устах - и вы поверили им. Что дали они вам сверх моего, что вы отвернулись от Детей моих, агемов, чистых ликом и душой? Что как звери обратились вы к ним, прекрасным созданиям, лучшим вас стократно? Смотрите!
  
   Тогда встали Мёртвые Короли и смотрели, и видели, что будет через века, как пришли адепты Нимота на Запад и поставили там монастыри свои средь страны, и люди шли в монастыри и молились Нимоту, владыке Радаконты, Крепости-меж-Миров. И как потомки Королей были принижены и страдали. И как последний из них, светлый принц Дэн был изгнан из своей страны адептом, и Лорды не помешали тому поруганию, а пособничали.
  
   Так было, и встал Первый и Сильный Мёртвый Король и набросил на плечи золотой плащ. И Второй взял фиолетовый плащ. Третий взял оранжевый плащ.
  
   -Мы пойдём, - сказали они.
  
   * * *
  
   ...-Иди к вертолётам, - бросил Брэз. - Твой - четвёртый. Не мешкай, они взлетают через две минуты.
  
   Я почти послушался, я уже не рассуждал, я не умею быстро соображать, если знаю, что надо быстро... но я увидел, что Димку "транспортируют" к другому вертолёту. Тогда я замер и со злобной выразительностью уставился на Брэза. Он понял.
  
   -Идиот, - Он плюнул. - Вы не поместитесь в одной машине!
  
   Поднялись одновременно, и это было очень эффектно. Машины оказались сравнительно нешумными, и имели, с моей точки зрения, один лишь важный недостаток - были двухместными. Пилот и стрелок. Нашу "армаду" составили пять вертолётов, два из них стрелков лишились, и я тешил себя мыслью, что хорошо уже то, что ради меня пожертвовали огневой единицей... Я только не понимал, как сам Брэз и компания собираются переправляться...
  
   Мы зависли над овальной площадкой, а я недоумевал - для чего?
  
   Часть площадки быстро провалилась, утопая в черноте. Вообще, всё происходило быстро. По наклонной плите из-под земли выкарабкалась этакая черепаха цвета... цвета неопределённого - или он всё время менялся... Шум наших двигателей создавал иллюзию беззвучия наблюдаемого старта. Я подумал, что поле, там, под нами, и есть упоминавшийся Брэзом полигон.
  
   Вдруг чёртова черепашка сорвалась с места и - мгновенно почти! - исчезла. У меня даже дух захватило, и, кажется, пилот покачал головою. Тогда же "тявкнула" рация, на экране вспыхнула, быстро меняясь, зелёная с красным схема. Наша машина качнулась в сторону, проделав лихой разворот, потом уже, спустя полминуты, пересиливая дурноту, я осознал - началось! С этим пришёл страх, пришла паника - которую я, впрочем, преодолел - и пришла радость.
  
   Чудно всё-таки - убеждаешь себя, что вот этот пилот, совершенно незнакомый человек, ты его не знаешь, он - тебя, и тебе абсолютно всё равно, что он о тебе думает... Так почему, чёрт возьми, я стараюсь держаться? Я же полагал, что преодолел в себе этот комплекс...
  
   Из кино знаю, что военные не любят навязанных им чужаков, тем более, когда те треплются не по делу и лезут, куда их не просят... Поэтому я молчал.
  
   Скорость. Хорошая для вертолёта скорость... Прошло, может, минуты три - и я расслабился. Солнце лупит в лоб, летим со светофильтрами - на юг. Скоро будет Ла Манш?
  
   Это название ухнуло на меня точно ледяной ком. Ла Манш. Англия. С момента, когда мы увиделись с Брэзом здесь, в подземных укрытиях их шайки - и до сих пор я странным образом абстрагировался от мира. Были мы - то есть, я и Димка, - были союзники, экс-маги, были неведомые враги... А остальной мир нас как бы не замечал, и мы ему платили тем же. И вот теперь... Я представил себе лысого, статного генерала с квадратным лицом, который сию минуту должен принять решение относительно устремившихся через территорию страны группы вертолётов и диковинной сверхскоростной "черепашки"... Да, это будет интересно. Там, в своём мире, мои союзники всегда работали с размахом.
  
   Опустившись с небес на землю, точнее, в кабину, я расслышал голос Брэза, отдающего какие-то команды. Пилот потянулся к рации...
  
   -...Одну секунду! Эалон, ты слышишь меня? - Я кивнул, потом опомнился и ответил вслух:
  
   -Да, Брэз. - Голос мой звучал хрипло.
  
   -Попробуй справиться с огневым станком. Он простой, в случае чего, пилот тебе поможет, а это будет полезно и вам, и нам. Как?
  
   -С удовольствием, - откликнулся я. - Буду чувствовать себя уверенней.
  
   -Отлично. Осталось недолго.
  
   -Один вопрос, Брэз. Если вы знали, где прячется враг, почему начали войну сейчас? - Я представил себе менторскую его ухмылку... Голос мага был спокоен.
  
   -Мальчик держит их главного. Они, как мы понимаем, только-только зашевелились.
  
   -Да, Брэз... Димка в порядке?
  
   -А ты разве мне поверишь на слово? Подожди, чуть-чуть подожди...
  
   * * *
  
   Брэз приказал соединить его со всеми машинами. На пять экранов транслировалось изображение с видеокамер вертолётов. Шестой, панорамный, давал обзор с "Мерланга". Дополнительно на экране компьютер размещал информацию с других точек планеты.
  
   -Фрэнк!
  
   -Да, сэр?
  
   -Я побеспокоил тебя раньше, чем договаривались... Извини, но может, уже всё готово?
  
   -Да, сэр.
  
   -Дьявольски приятно слышать. Неужели мы готовы?
  
   -Сэр, их корпорация оказалась даже в ещё более глубоком финансовом кризисе, чем мы ожидали. Поэтому, когда мы предложили им эту сумму, они едва не вопили от радости. Короче, за пять дней наши люди побывали на объекте, установили на спутнике всю аппаратуру, астронавтам на это дело плевать, лишь бы департамент завизировал отсутствие боеголовок...
  
   -Как они отнеслись к изменению точки вывода спутника?
  
   -Пустяковая коррекция. Он висит над квадратом восемь часов, и мы ждали только полного прогона всей аппаратуры, чтобы доложить вам, сэр.
  
   -Когда сможешь включить его, Фрэнк?
  
   -Включаю, сэр.
  
   Месяц назад агенты Брэза вышли на одну корпорацию, намеревавшуюся в ближайшее время вывести геостационарный спутник для ретрансляции каналов видеосвязи. Стараниями агентуры финансовые дела корпорации упали до критического уровня. Руководству корпорации было предложено продать право на установку на спутнике совершенно другой аппаратуры, а людям из аэрокосмической компании "подарили" несколько миллионов за корректировку параметров рассчитанной уже орбиты. Теперь камеры спутника были готовы к наблюдению...
  
   Изображение со спутника заняло четверть панорамного экрана. Компьютер запросил желаемое увеличение, Брэз не стал, однако, ничего менять - качество его удовлетворило, сама же картинка пока выглядела малоинтересной - холмы, укрытые неровной зеленью лесов - всё это он видел неоднократно. Он обратился к другой, пока что более значимой операции. Один из экранов показал его виллу под пасмурным, неспокойным небом, на второй монитор шли данные о перехватываемой информации с военных баз. Брэз ждал.
  
   "...Распоряжение штаба тактической авиации... перевод в повышенную боевую готовность частей, на основании донесений РЛС... Распоряжение на вылет перехватчиков... Запрос нам и вертолётам. Повторный запрос, предупреждение об атаке. Распоряжение по РУК "Джи-F". Команды в сетях радиоразведки. Распоряжение по ракетным частям..."
  
   Тогда Брэз взорвал виллу.
  
   Несколько тонн взрывчатки подняли на волне пламени огромные массы камня, почвы, металла... Это впечатляло. Брэн не верил, что подобными фокусами можно сбить с толку военных... но вилла теперь была ему не нужна, зато отвлекающие акции остаются эффективны в любое время и в любой стране. Теперь британские вооруженные силы - растревоженное осиное гнездо. И пусть враг только шевельнётся - ему не придётся страдать от ревматизма!
  
   Дальше всё требовалось проделать с чёткостью виртуоза. "Мерланг" закруглил траекторию, как будто возвращаясь. Попутно он "собирал" вертолёты... Именно собирал! Черепаховидная бестия подлетала к ним снизу, гасила скорость, на верхушке её панциря появлялась миниатюрная площадка, на которую садились машины. Лопасти складывались, площадка вместе с вертолётом исчезала в бронированном чреве... потом операция повторялась.
  
  
   шестая глава
  
   -Перекур, - улыбнулся мне пилот. Он вспотел под шлёмом; теперь, сдвинув его назад, вытирал лицо платком. Я чувствовал себя нормально, возможно, просто потому что туго въезжал в ситуацию.
  
   Мой спутник, однако, особо не расслаблялся.
  
   Камеры вертолёта отключились, им нечего было показывать в утробе "Мерланга", но работал экран, связанный с центральной системой. На него транслировался обзор с "Мерланга", текст, который состоял из малопонятных для меня сводок и одного рубиново-тревожного слова вверху: "Внимание".
  
   ...Когда вертолёты были убраны, "Мерланг" совершил прыжок. Скорость его, не фантастическая, но достаточная, чтобы сбить с толку британскую разведку всех видов, позволила за три минуты пролететь над Европой, а когда на обзорных экранах мелькнула лента Дона, затем Волги - "Мерланг" резко снизил скорость, описывая грандиозную дугу над теми самыми холмами, что наблюдались со спутника. Брэз с долей удовлетворения следил за движением "Мерланга" из космоса, то есть, видел сам себя. Километров за сто до точки удара "Мерланг" снова "рассыпал" вертолёты. Машина с Димкой пошла куда-то влево и затерялась в холмах, он должен будет опуститься на заранее подготовленную спецгруппой базу (площадку, замаскированную с великим тщанием и небольшой бункер).
  
   До удара осталось меньше минуты. Брэз скорчился над пультом в рубке, погружённой в полумрак; выхваченные из этого полумрака отсветом пульта лицо, грудь и руки были жутки, как на картине мастера техно-мистики...
  
   -Командор, - прошелестел маг. - Сделай это хорошо!
  
   Командор - окаменелость. Длинные, зачёсанные назад волосы, словно пропитанные каким-то клеем... У них с Дэвидом в кабине светлее, но его нос повис тяжёлым орлиным клювом над озером тьмы...
  
   Потом Дэвид снял пальцы с клавиатуры, откинул влажную прядь волос со лба. Она медленно возвращалась обратно... Кончиками пальцев Дэвид чувствовал шуршание в компьютере. Ему и Командору нужно следить за каналом связи Димкиного компьютера с логовом врага. Когда будет нанесён первый удар, связь разрушится, и неизвестно, к чему это приведёт. В логове за компьютером маг!
  
   Наведением ракет с "Мерланга" управлял компьютер. Но не всеми. И если враг сумеет как-нибудь исказить его работу, вмешается Ворон, лицо которого скрыл шлем с устройством наведения. Руки лежали на клавишах...
  
   * * *
  
   ...-Сашка, Сашка! - кричала мать. - Куда ты, совсем раздетая, гроза собирается!
  
   Необычный рокот задавил слова девчонки Сашки, но мать видела, как она машет руками и несётся, высоко вскидывая ноги, почти летит, а следом, вихрясь, то вздымаясь, то оседая, волочилось пыльное облачко...
  
   * * *
  
   ...Капелька пота с мальчишкиных бровей оплавила налитую синим огнём точку индикатора. Дэвид мигнул и подумал, что очень душно в этом отсеке...
  
   * * *
  
   ...Два мальчика, взявшись за руки, бредут по звёздному небу. Иногда они поворачиваются и улыбаются друг другу, губы их чуть вздрагивают, сообщая их лицам очаровательную капризность. Эти мальчики вечно вместе и никогда тень обиды не проскользнёт меж ними.
  
   На сандалиях их, на коленках золотистая пыль, как чудесный загар, и с каждым шагом с молочно-золотой дорожки взбиваются новые облачка пыли, поэтому кажется, будто вслед за мальчиками протянулась золотая, клубящаяся светом, полоса.
  
   Вот мальчики сошли на землю, звонко токают их сандалии по прибрежным камням.
  
   -Удивительно... - сказал один. - Это и есть тот мир? Плохо, если он пострадает...
  
   -Мы сделаем всё, чтобы раны оказались лёгкими.
  
   Мальчики приникли друг к другу, и были столь одинаковы, как если б это зеркало творило иллюзию. Их золотые волосы сплелись, сияли огромные глаза... Тогда вдруг мир замер, восхищённый чудом - среди ночи из-за границы Океана выглянул край Солнца, блеснув пронзительными лучами, оно исчезло. Но остался Свет - сияние охватило Близнецов, укрыв их золотым мерцающим пологом. Потом сияние сжалось, приугаснув, и стало видно, что мальчикам на плечи легли чудесные, сотканные из светящейся ткани плащи - один фиолетовый, второй оранжевый...
  
   * * *
  
   ...Вы можете быть совершенно нормальным человеком, улыбаться и жать руку вашему шефу, пропускать даму, распахивая пред нею дверь, с тою же честностью вы приносите присягу на верность своему народу - но вам в руки дают автомат, в магазине которого есть патроны. И вы идёте и убиваете. Убиваете тех, перед чьим лицом произносили слова присяги, убиваете своих товарищей, с которыми делили еду и кров. Убиваете аккуратных мужчин во фраках. Убиваете женщин, которые мерили вас снисходительными взглядами. Под сапогами - хруст. Идите и убивайте. Будьте благодарны вашему майору, который показал вам, что такое - жестокость. Убивайте сколько сможете, ибо теперь вы - Апполион. Но помните, что за вами идут Дети Смерти - прекрасные уроды. Бойтесь их, они убьют вас...
  
   * * *
  
   ...-Что это там такое, Бен? Левее...
  
   -Стадо. Кажется, овцы. И два чабана с ними.
  
   -Этот холм под нашей точкой?
  
   -Так и есть, командир.
  
   -Дьявол! Убери их...
  
   Пастух задирал голову и махал руками низколетящему вертолёту. Что-то зачаровало его - вертолёт был необычный, мало шумел. Овцы рванули с холма, а человек всё стоял, он шевельнул губами, упала, далеко отлетев, его шапка. Потом он скорчился и осел.
  
   -Бери второго, Бен!
  
   Второй, оказавшийся мальчишкой, убегал в лес. Он не мог знать об опасности, потому что побежал раньше, чем с вертолёта стали стрелять, но, видно, чуял её. Скулы стрелка дёрнулись, когда он нажал на гашетку, мальчишка упал. Командир не догадался, что стрелок целился в ноги...
  
   ...Наш вертолёт завис над старым песчаным карьером. Поднялся тучей сухой песок, накрыл нас. Фильтры оставляли его снаружи, но я невольно задержал дыхание...
  
   * * *
  
   ...Сашку тянуло вперёд какое-то одурение, и вдруг, ощутив себя нормальным человеком кварталах в трёх от дома, Сашка замерла и съёжилась. Она оглядела знакомую остановку трамвая, окинула почти робким взглядом лица людей - их было немного и все такие невозмутимые... На Сашку никто не смотрел, но неловкость оставалась. Сашка углядела свободное местечко на скамейке под шиферным навесом и ушла туда. Она считала, что спряталась.
  
   Ветер посыпал кожу гусиными пупырышками, трамваи гремели, пробегая туда и обратно, а Сашка ждала. Это не было сидением "просто так", она осознавала, что ей нужен конкретный трамвай, её трамвай, и что подойдёт он ещё очень нескоро...
  
   Потом её внимание обратилось к мужчине лет тридцати, как будто самому обыкновенному, но на плече у него сидела птица. Сашка не знала точно, был ли то ястреб, или сокол, а возможно, ни тот, ни другой. Птица спокойно поворачивала голову влево-вправо, привлекая откровенно любопытные взгляды людей. Но Сашка заметила кое-что ещё, и это так её поразило, что челюсть у неё самым идиотским образом отвисла. Ветер, подумала Сашка. В такой ветрище на птице не шелохнётся ни пёрышка!
  
   Человек сел рядом. Воробьи кружили, сердитые и взъерошенные, и непонятно молчаливые. Опустив руку, Сашка могла коснуться его колена...
  
   Сверху по улице подходил трамвай. Гадкая какая-то дворняга, виляя задом, перебежала рельсы, уставилась диким и дурным оком на человека с птицей, замерла на миг... И залаяла. Лаяла истерично, взахлёб. При этом она ещё странным образом пританцовывала, а вся пыль, поднятая ветром, устремилась на неё. Люди изумлённо зашевелились.
  
   Тогда человек с птицей что-то произнёс. Завертевшись, как в мультфильме, страшно визжа, собака покатилась прочь, на рельсы, и тут же её смял трамвай. Визг оборвался...
  
   * * *
  
   ...-Точка! Они под нами!
  
   Пошли ракеты.
  
   Димка разжал пальцы, посиневшие и тонкие, откинулся вбок и упал бы - ремни его удержали. Жив, подумал лётчик, достал банку "колы" - но Димка только слабо улыбнулся и пить не стал. Прикрыл глаза, а ресницы чуть вздрагивали.
  
   Брэз взглянул на Командора, когда тот умирал.
  
   -Дэвид! - прохрипел Брэз. Дэвид струсил и медлил, переключая канал на себя. Впрочем, это было уже неважно - лицо врага после отсоединения Димкиного компьютера пылало на экране не больше мгновения. Возможно, маг не смог удержать свой компьютер в рабочем режиме, или считал, что лучше будет возглавить оборону. Дэвид проверил компьютер:
  
   -Повреждений нет! - крикнул он.
  
   -Займись Крассом, - ответил Брэз. Отключаясь, он задержал взгляд на его пальцах. Дэвида трясло... Впрочем, подумал Брэз, Командор кончился.
  
   "Мерланг" шёл по кругу, метров пятьсот в диаметре, выплёвывая отвлекающие ракеты. Вниз уходили бомбы. Самые первые взрыли грунт, пока в центре круга не образовался внушительного вида котлован. Когда сейсмодатчики обнаружили купол подземного дворца, "Мерланг", всё ещё без участия Ворона, попробовал пробить его мощной ракетой. Столб пламени и дыма повёл себя странно - вырос, прямой и величественный, вдруг его словно смяло что-то, вся эта возмущённая масса изогнулась, сплющилась и громадным, багровым языком накрыла "Мерланг".
  
   -Компьютер!!! - заорал Брэз. - За рули!..
  
   Теперь он сам был близок к панике. Он не думал, что мальчишка так перетрусит - и этому-то пацану теперь управлять "Мерлангом"!
  
   Но индикатор "автопилот" послушно погас... Дэвид вёл "Мерланг" по слабо расширяющейся спирали вверх. Ворон ждал. Брэз был растерян. Он считал, что враг, освободившись, ударит по бортовому компьютеру... Кроме того, его потряс быстрый конец Командора. Командор знал, Командор был готов! Неужели враг настолько сильнее?!
  
   Будь это обычный бой, за пульты "Мерланга" следовало бы сажать профессионалов с мгновенной, чёткой реакцией, нечеловеческими нервами, врастающих в машины... Но они атаковали магов, и "Мерлангом" должны управлять маги. А Дэвид ещё не маг, чёрт возьми, он...
  
   ...Полчаса назад начался конец света, а мир ещё об этом не подозревал. Вертолёты британских ВВС злыми пчёлами метались над руинами Брэзовского логова, туда же устремилась бронетехника, но вся эта суета была ненужной и глупой теперь, и даже сами полковники и генералы скорее всего чувствовали это. Пройдут, быть может, сутки, и прах и пепел над местом взрыва разгребут и просеют до последней щепотки, унылая и жуткая в сумерках огромная яма будет темнеть, бередя воображение местных трепачей и заезжих бездельников ещё долгое время...
  
   Но мы-то помним, ребята, какие мерзкие буки бродили в Брэзовских туннелях под землёй!
  
   Эти твари корчились от дневного, жгучего солнца, шуршали выгоревшей травой, пробираясь в укромные ямки, растворяясь в пыли, тая в прохладе канав и оврагов, в порах земли, меж древесных корней...
  
   * * *
  
   ...Пасмурный закат. Шаман сел на плоский камень, на который постелили овечью шкуру. Положил свои ладони на сухие, сморщенные щёки и смотрел на закат сквозь растопыренные пальцы. Запад, увешанный гирляндами туч, как Книга Мира!
  
   Люди молились. Чтоб молитва шамана дошла до богов, молились...
  
   * * *
  
   ...--Самолет, -- вяло произнёс я. Стало невыносимо жарко. Я стаскивал с себя майку, задирал голову и увидел эту серебристую штуковину.
  
   --Где?! -- Лётчик был встревожен. -- Вижу... Ч-чёрт!
  
   Самолёт вырастал.
  
   --Какого дьявола они выбрали эту точку?.. -- простонал лётчик. -- Это ошибка, верняк... Место совершенно открытое! -- Я пожал плечами. Мне плевать было на самолёт. -- Взлетать поздно...
  
   Самолёт шёл на нас. Военный, точно. Я чуял, как психует мой спутник -- он крепкий парень, но, видно, привык рисковать за штурвалом, в бою... а это разве бой?
  
   Фонтаны от пуль пробежали в метре от нашей машины.
  
   -В лес!! -- проорал лётчик. Я потрусил за ним, самолёт зашёл на второй круг и сделал из моего спутника овсянку...
  
   Минуту я прокрутил без чувств -- но не больше -- ещё сочилась кровь из тела пилота. Я так и не узнал, как его звали. Вертолёт тоже разнесло на куски, и только у меня, если не считать длинной царапины на локте, обошлось без повреждений.
  
   Пока я полз по открытому пространству, я мало что чувствовал. Потом подул резкий ветер, горячий, совсем горячий, казалось, в воздухе не осталось ни грамма влаги. О ладони скреблась жёсткая трава, затем иссохшая, палая хвоя, и вдруг на меня упала тень. Я испугался. Оказалось, это деревья. Голова, видимо, кружилась, мне чудилось, будто сосны наступают, наступают... Я прополз ещё немного и надолго лишился чувств.
  
  
   ...Что-то случилось со связью -- ни один из вертолётов не отвечал, не было изображения. Брэз попробовал выяснить, куда их отнесло, -- когда холодное лезвие прошло сбоку и маг перестал чувствовать правую руку. На экране лицо Дэвида перекосилось от ужаса -- мальчик видел это -- вспучивавшийся синий ком позади Брэза, призрачная, как на картинке из классической фэнтези, закутанная в плащ фигура с мечом, лезвие которого пылало и оплавлялось в ледяном сиянии...
  
   Это был Какмац, двойник Ворона в этом мире, предводитель противостоящей Брэзу компании... Фора у него оказалась хорошая -- Какмац махнул мечом и второй раз, но Брэз всё же кое-как уклонился, только оказавшись без двух пальцев на левой руке.
  
   --Дьявол! -- всхлипнул он. Враг сражался в дедовском стиле -- и этого Брэз не ждал -- и проигрывал ещё очко.
  
  
   седьмая глава
  
   В болезненных видениях на грани сна и яви мне ни лицо падали кровавые капли. Большие -- тёплые или холодные? -- они обжигали кожу, но когда оказывались на спёкшихся губах, я глотал. Капли по вкусу напоминали некрепкое, кисловатое вино, в конце концов я раскрывал рот шире и уже слизывал языком влагу, чтоб досталось больше, больше...
  
   Разбудил меня стон. Он повторился как тонкий, ввинтившийся в нервы вскрик. Слабо соображая, я пополз к нему, измазываясь в грязи, мокрый до последней нитки после ливня, уже упорхнувшего прочь -- только тучи толклись в низком небе; казалось, наступали сумерки.
  
   --Кто здесь? -- звал я.
  
   --Сюда. -- Теперь голос был отчётливо детским. Я содрогнулся и поднажал. Мне навстречу зашевелилось что-то серое, грязное.
  
   --Кто здесь?
  
   Не вампир, не чудовище -- просто мальчик. Разглядывая его, я решил, что сам, должно быть, не менее грязен и страшен.
  
   --У меня ноги пробиты, -- прошептал он. Он был в джинсах, но изорванных вконец, а во что превратились его икры, смотреть не хотелось... Я не знал, что с ним делать.
  
   --Жильё далеко?
  
   --Да.
  
   Я сел. Пожалуй, сделать я мог одно -- перетянуть мальчишке ноги жгутами, чтоб не текла кровь. Даже промыть раны было негде.
  
  
   ...Брэз кинул в противника молнию, которую тот отбил. Брэз словно очнулся -- левой рукой раскрутив огненное колесо, он посылал разряды непрерывным потоком; пламя -- голубое -- касаясь защиты Какмаца, наливалось алым, обвив того наподобие кокона. Порою капли крови с покалеченной кисти Брэза срывались и улетали с потоком -- тогда особенно яркие вспышки, как самоцветы, вкраплялись в огненный наряд Какмаца. "Разогревшись", Брэз ударил тугим сгустком гравитации, но враг отследил удар и успел увернуться. Посылать второй смысла было мало -- но Брэз повторился. Какмац сделал непонятное -- сгусток вроде как отразился от неведомого барьера и размазал тело Брэза по переборке "Мерланга", сильно покорёжив и саму переборку...
  
   ...Главное, что понимал Дэвид -- там, в Центральном, бьются Брэз и двойник Ворона! "Мерланг" несло куда-то в стратосферу. Сквозь пелену страха мальчик разглядел то, утаённое магами, а теперь представшее перед ним отчётливо и ясно, заслонив прочие ужасы -- они, вся их компания с Брэзом во главе сражалась за власть в этом мире против своих двойников!
  
   О, коварный Адепт! Значит, и здесь были эти всходы могущества, не контролируемые религией Нимота, значит, его милость есть всего лишь хитрый план взаимоуничтожения двух неугодных Нимоту групп, очищение сразу двух миров от непокорной ему магии!
  
   * * *
  
   ...--В этом месте,-- сказал мальчик в фиолетовом плаще. -- Мы расстанемся.
  
   Его спутник кивнул. Они знали, что разлука будет короткой.
  
   Первый, в фиолетовом, сбежал по влажным, блестящим в свете зари камням по пологому склону, слыша радостную игру ручья, звон водяных струй. Подошвы его сандалий, как палочки ксилофона, тенькали в аккомпанемент... Вот роща благоухающих пальм, в глубине её -- зелёный холм с пещерой. У входа дряхлейший старик вяло обратил лицо навстречу гостю, невыразительны его глаза, волосы точно пучки вековой паутины. Паучьи пальцы, невесомы жесты.
  
   --Ты кто, старик? -- спросил мальчик. -- Зачем здесь ты и этот грот? -- Старик молчал. -- Что не отвечаешь?! -- Мальчик тряхнул головой. -- Знаешь, кто я?
  
   --Знаю, -- сказал старик. -- Иди.
  
   Тут мальчик содрогнулся и, укутавшись в плащ, прошёл мимо. Позади усмехнулся старик, приугасло солнце, пожухли, съёжились листья пальм, искривились их стволы, сгустилась тень. Старик встал, чернея, и когда последний раз увидел солнце, налились кровью его глаза. Как чёрный уголь стало его тело, очи -- рубины, и, двигаясь медленно, будто само Время, Он прошествовал в грот...
  
   ...Второй, в оранжевом, нашёл ложбинку меж четырёх холмов, которую не трогал ветер, а аромат цветов был таков, что его чувствовал язык, словно растворённый в воздухе мёд.
  
   Навстречу ринулось стадо овец. Огромный пастух в куртке и штанах из белой кожи хлестал овец по круглым спинам, а губы его были сжаты и ухмылялись. Мальчик впился в пастуха глазами, удивлённый и чуть пьяный запахом долины. Он услышал крик, и краем глаза увидел мальчика, сбегающего с единственного здесь, голого каменного утёса. Мальчик сжимал в ладони змею и был безобразен и наг, и скалил зубы. Под конец он зарычал, тут пастух повернулся к нему, широко замахиваясь, ударил кнутом. Рассеклась кожа и мышцы, хлынула густая кровь, а рык свернулся в визг. Пастух бил ещё. Вот пришелец упал, царапая землю ногтями, всхлипнул и издох. Оранжевый глотал отвращение и обессилел, тогда сильные руки пастуха подхватили его подмышки, усадив на овцу. Но когда мальчик открывал глаза, он видел себя то верхом на гигантском крабе, ползущем по бесконечному прибою, то на скользких спинных перьях кондора, простёршего крылья над чёрно-белым архипелагом гор...
  
   * * *
  
   ...-Ты знаешь, кто я, - молвил Ворон. Какмац кивнул, ладонью оглаживая прозрачный шар.
  
   -Это странная встреча, Ворон. И нам есть о чём потолковать... Только здесь ещё мальчишка ваш - я убью его...
  
   -Нет. Я хочу сделать его наложником... попробую.
  
   -Если останешься жив, хочешь сказать.
  
   -Мы будем драться?
  
   Какмац вздёрнул бровь.
  
   -А ты можешь предположить, что нет?
  
   -Могу, Какмац. И ты понимаешь...
  
   -Нет, Ворон. Я знаю, вдвоем мы - почти Он*. Только я устал от неопределённости, а твой план - известен. Я имею в виду - отложить поединок... Нет.
  
   -Тогда отойди от шара. Если он погибнет, наша колесница отправится в преисподнюю. Мы соединили магию и физику в этом монстре.
  
   -Я догадываюсь... Просто я отдыхал, расслаблялся, и мне хотелось знать, что ты не попытаешься долбануть меня...
  
   Ворон чуть улыбнулся.
  
   -Ворон! - вдруг прошептал маг. - С вами пришёл он, Принц! Ты должен знать о мече Мерлина, о Кристалле и Цепи! Если он...
  
   -От Дворца Мерлина должны остаться руины, Какмац. Ты не знаешь, сколько сил мы бросили, чтобы сокрушить его. Наша магия, сплетённая воедино, - и мощь ракет...
  
   И тут Какмац почти закричал:
  
   -Нам никогда не разрушить магию Мерлина! Ты что, идиот? Какие ракеты, какие силы, будьте вы прокляты со своими погремушками...
  
   Ворон снова улыбнулся.
  
   -Что ж... Приятно знать, что ты боишься чего-то, чего не боюсь я. Но теперь это безразлично, Какмац, просто прими перед смертью к сведению, что за нами, как та тень, бредёт ещё кое-кто. Не пустит он Принца к Мечу, и на это у него достанет силы.
  
   -Кто... - И тогда Какмац истаял.
  
   * * *
  
   ...Смерч, что вырос над холмами, наступил на город. Дремавший в предвечернем времени, укрытый облаком пыли и смогом от заводов и машин, сгустившимся в безветрии, город этот стал почему-то тих и печален. Смерч пришёл в него странно - было тихо, потом исчезла завеса пыли и дыма, и небо удивлённо заголубело, ненадолго позабыв о закате...
  
   В той же тишине с резким щёлканьем, а после - и свистом - стали срываться крыши. Сорванные с верхушек деревьев листья тучей улетели на закат, чернея там дивной стаей птиц. Это была прелюдия. После неё пришёл кошмар, и город начал быстро погибать.
  
  
   ...Ночевала Сашка в каком-то подвале. Под утро разболелась голова, тело ломило. Ночью не снились сны, она слишком устала, но, проснувшись, подумала, что сон всё-таки был. Ибо кошмар стоял, как зарница сна, и это должен был быть фантом - тринадцатиэтажный дом, окна, пестрящие сотнями рыдающих от страха людей - и вдруг - сеть трещин, мгновение - и только пыль...
  
   Сашка подползла к крохотному оконцу, в сером свете разглядев свои руки, свои ноги, покрытые подсохшей кровью, пылью, пеплом. Платье было разодрано на животе, прочерченном длинной царапиной, которая ещё саднила, словно свежая. На бедре устроился большой, сухощавый паук. Сашка щелчком сбила его в темноту и, уткнувшись лицом в грязный локоть, тихо и долго ревела.
  
   Она хотела есть и вышла на поверхность. Она боялась увидеть тысячи трупов, застывшую кашицу крови, боялась тех запахов, от которых накатывает дурнота... Ничего не было. Были развалины, и та же пыль. Виднелось несколько трупов, но далеко.
  
   Раскапывая вход в развалины продуктового магазина, Сашка услышала скрип. Она содрогнулась, выронила палку-рычаг и, сжавшись в приступе дикого ужаса, молча таращила глаза. Они были тогда почти безумными. Почему она решила, что город опустел? Вот он, живой человек... Но счастливчик оказался гадким, низеньким мужичком в гадкой же, истерзанной паре неопределённого цвета... А лицо его дёргалось... Сашка зажмурилась в отчаянии, моля бога, чтоб и эта встреча когда-нибудь (скорее!) обернулась сном.
  
   -П'ыивет, девчушка, - забулькал он. - Одни мы, да-а? Все дохленькие...
  
   Лицо дёргалось всё сильней. Сашка с отстранённым каким-то ужасом поняла, что убежать она не сможет. Этот псих прилип глазами к бедру, там, где платье болталось чепуховым лоскутом, не прикрывая трусы.
  
   Ноги ослабели. Сашка опустилась на полки, усеянные битым стеклом, даже не пытаясь заслониться. Сумасшедший, гремя жестянками, спотыкаясь, барахтаясь в грудах мусора, пересыпанного мукой из бумажных мешков, оказался рядом. Ногти с полосками желтоватой грязи впились в плечи, когда он потянул Сашку назад, она опрокинулась, не сопротивляясь. Он ощупал её тело сквозь платье, Сашка стала тихо стонать.
  
   Он не спешил. Словно знал, что никто не сможет ему помешать. Лоскуток за лоскутком он сорвал с Сашки платье, долго разглядывал маленькие груди. Наклонившись, куснул её сосок, отчего Сашка заёрзала, и из-под спины просочилась струйка крови. Потом он, неровно дыша, стянул и трусы...
  
   Подул ветер, человек забеспокоился, то поднимаясь, то снова приседая. На секунду или две Сашка очнулась, ноги у неё оказались раздвинуты, и там, внутри, пульсировала сильная, непонятная боль, как будто... будто живот ей внизу набили кусками железа! Смешно! Сашка увидела сумасшедшего, одну руку державшего у неё в промежности, а второй... второю он собирал осколки кирпича, которые засовывал ей прямо внутрь...
  
  
   ...-Город пуст? - спросил бесцветный голос.
  
   -Да, господин.
  
   -А она?
  
   -Живая. Я сделал всё по вашим словам.
  
   -Подними её.
  
   Странно было вот что - пока над ней издевались, Сашка не испытывала стыда. Теперь пришёл стыд, и Сашка не открывала глаз. Когда к ней вернулись чувства, боли не было. А сейчас её несли, обмывали, натянули что-то из одежды - что-то, на удивление непривычное...
  
   -Открой глаза, - резко произнёс новый голос. Она задрожала и подчинилась. Над её постелью стоял высокий человек в тёмном одеянии, диковинном одеянии, будто из фантастического фильма про пришельцев. Сашка подумала о нём: "человек в балахоне". На самом деле то был Адепт. Когда взгляд его освободил Сашку, она увидела что-то подобное такому балахону и на себе. Она приподнялась на локтях...
  
   -Лежи, - приказал Адепт. - Ты - моя жрица, я оставил тебя в живых для того, чтобы ты служила мне. Оставь надежды на иное, ибо ты - моя. Твоя жизнь отдана в мою власть моим господином... Теперь ты будешь отвечать. Ты видела Его?
  
   -Кого?.. - шёпотом спросила Сашка.
  
   -Человека с соколом. Ты видела! То демон. Разрушитель. С ним пришли ещё двое - мальчики, очень красивые, но столь же и страшные. Такой же, как они, виновен в том, что разрушен твой город. Но ты их не бойся. Ты должна делать моё дело и ничего не бояться. Когда ты встретишь их, твоё тело само подскажет тебе, как убивать. А теперь - лежи смирно.
  
  
   восьмая глава
  
   Полдень. Пыль. Скрип. Дэвид слышал весь разговор и готовился умереть. Ничто не придёт избавить его от Ворона. Они одни. Он спрятал под рубашку кинжал, толкнул дверь из штурманской. Я любил Командора, подумал он, а теперь позабыл о его трупе. Он ещё не начал разлагаться... Я любил Серёжку и Димку!..
  
   "Мерланг" глухо скрипел.
  
   Где Он?! Ворон... Димка не взрослеет... И я не буду взрослеть. Теперь уже не буду... Где он, к чёрту, прячется?! Прячется... От меня?! Ха... Он хочет, чтобы было эффектно... Ой! Он догадался о кинжале и нападёт из укрытия!
  
   Он упал на мягкий, пластиковый пол, скорчился, сдерживая бешеный поток слёз... И вот, кто-то шёл к нему.
  
   -Встань! - Это не Ворон!
  
   На самом деле, это был Адепт.
  
   Дэвид вытянулся перед ним на расстоянии трёх шагов, леденея от нового страха. Рот слегка приоткрылся, перекосившись, ниточка слюны протянулась вниз.
  
   -Ко мне! - Схватив мальчика за плечи, Адепт выпятил нижнюю челюсть, обнажая клыки. - Ко мне!!! - Он орал. Он прижал его к себе так плотно, что всё растворилось меж их тел. Мальчик увидел тьму, в которой две звезды ярко горели и сотрясались гулкими ударами сердца... - Ко мне... мне-е-у! Хр-к...
  
   Тело Адепта опало. "Дэвид" вздрогнул, расправляя плечи, потом тихо засмеялся. Смеялся Адепт мыслям мальчишки:
  
   -Ты думал, что я затеял эту возню ради горстки магов?! Нет, мальчик, нет... Мёртвые Короли идут! Я вытащил их из Благословенной Обители в этот, чужой для них мир...
  
   * * *
  
   ...Мальчишка умер у меня на руках часа через четыре. Я не мог ничем помочь ему, но, слава богу, он умер без больших мучений. Я чувствовал, как он умирал, и не был потрясён, когда, изогнувшись в единственной конвульсии, он вдруг сделался тих и холоден. Смерть эта отяжелила мои мысли, и вокруг мне виделся один только мрак.
  
   Я шептал имя: "Димка", пока слёзы не потекли из глаз, а руки были слишком грязны, чтобы их утереть...
  
   Тянулась эта наихудшая из ночей, я готов был уснуть в любой позе, на самых жёстких камнях - но холод и мокрая одежда мучили меня так искусно, что к утру я очутился на грани сумасшествия... Да ладно... говорят, люди переносят и не то ещё. Когда читаешь в книжках - верится, а когда взаправду...
  
   Утром я нашёл спички. То есть, нашёл я много чего, но только спички мне пригодились. Я обнаружил откос, внизу - дорогу и трактор на ней. Соображал я плохо, ведь, очевидно, трактор перекорёжило взрывом, и спешить мне было некуда - я же кубарем скатился с откоса, едва не зацепившись за труп тракториста. В его-то кармане я и обнаружил коробку со спичками - и даже сухую. Чуть позже я захотел разжиться и соляркой, но баки оказались разорваны и пусты. Но всё равно, я возвращался в лес за хворостом очень довольный. Согреюсь, обсохну, думал я, и пойду по дороге.
  
   * * *
  
   ...Димка впервые взглянул на лётчика - своего спутника, который теперь его опекал. Взглянул - и обнаружил, что тот, в свою очередь бросает на него странные, внимательные взгляды.
  
   -Что вы? - тихо спросил Димка. Лётчик поперхнулся, отвернул лицо к пульту, но потом ответил:
  
   -Ты... очень удивительный... мальчик. Не обиделся?
  
   -Нет, вы говорите.
  
   -Не знаю, что... в чём... а, чёрт! Видно, что ты не такой, как все дети, да! Это точно, это сразу ясно. А потом, когда хочешь дальше вникнуть - не идёт! Но... всё, что я могу сказать, я был бы рад, если б ты был... ну, да, ты понимаешь!...
  
   Димка кивнул, но думал о чём-то своём. Потом он вдруг ответил:
  
   -Вам бы вряд ли понравилось, если б ваш сын оставался всё время ребёнком.
  
   Челюсть у лётчика смешно приопустилась. Он замигал растерянно... и вышел, и Димка успел заметить, что он покраснел.
  
   Их компьютер теперь походил на уснувшего зверя. Или - он был полумёртв. С первым ударом "Мерланга" коммуникации врага и тот, в частности, канал, что соединял Мерлиновский дворец с центром управления Брэза, нарушились. И Димка из ферзя сделался в глазах суперфигур пешкой, каковую они теперь игнорировали... Зря. Димка всегда оставался ферзём. Странно, что до сих пор кто-то этого не понимал, или, хотя бы, не чувствовал.
  
   Они ждали в подземном бункере часа два. Компьютер утратил с Димкой всякое взаимодействие. Но Димку он уже и не интересовал. Машины, и вообще всё железное, холодное, бездушное... оно могло быть только нехорошим эпизодом в тревожном сне. Этот сон завершался...
  
   И стало ясно, что кампания затянулась.
  
   -Послушайте! - позвал он. Лётчик был в соседнем зале, Димка знал, что там его слышно. Лётчик закашлялся, поспешив откликнуться. - У нас что, нет совсем никакой связи?
  
   -У нас - есть... - Снова - кашель. - Они... никто не отвечает.
  
   Димка встал. Ну, чего я? Мысли были какие-то... "онемелые".
  
   -Есть хочешь? - спросил лётчик. - А то - поспи. Извёлся, небось.
  
   Разве я извёлся? Но почему?! Димка упёрся ладонью в зеркало, растерянно изучал себя. Господи, я - как мутное стекло! Что это?
  
   И - быстро-быстро муть таяла. Осознавая, какие мелкие, незначительные вещи занимали его мысли минуту назад, Димка испугался.
  
   -Расскажи мне. Всё, что знаешь, - крикнул он, входя в соседнюю залу. Лётчик был не один - сменившийся дежурный по базе заглянул к нему, рассчитывая, видно, перекинуться словечком с новым человеком - и теперь так же удивлённо пялился на Димку, далеко отставив в вытянутой руке чашку с соком.
  
   -Это - он?!
  
   Димкин спутник кивнул. Он раздражён чем-то, решил Димка.
  
   -Что я знаю?! - бросил тот. - Пусть вот он расскажет.
  
   -Война... - Дежурный вздохнул. - На базу благополучно пришли только три вертолёта. С "Мерланга" давно нет сообщений. Вертолёты пытались как-то там копошиться - "чистили" лес, разведку щипали. Один сбили... кажется, "кроты"... а может, и воздушники.
  
   -Кто?
  
   -"Кроты" - те, против которых мы воюем. У них вся контора под землёй. Ну... так, "Мерланг" потеряли, и вертолёты, значит, возвращаться должны.
  
   -Скажите... - Димкин голос прозвучал неожиданно звонко. - Где должен был лететь Эалон?
  
   Они переглянулись...
  
   -О ком ты, малыш?
  
   -Мне нужно наружу! - тихо и напряжённо. - Пустите...
  
   -Что с тобой? Давай, я свяжусь с начальником базы...
  
   Димка помотал головой:
  
   -Нет. Я же не прошу ничего такого...
  
   -Но... это же абсурд, мальчик! Зачем?! И нельзя. Да там теперь пошла такая карусель...
  
   -Я вас предупредил.
  
   Лётчик, хмурясь, пошёл к нему, но Димка отодвинулся, выпрямившись и вскинув руку.
  
   -Назад! Откройте мне люки.
  
   Всё это настолько сбило мужчин с толку, что они готовы были подчиниться... Вдруг дежурный стал, растопырив руки, как бы опасаясь, что мальчик сбежит.
  
   -Нет, погоди... Нет, погоди... Стоп... Ты... это, что?
  
   Была мысль - поднырнуть ему под руки, но - ах, чёрт! - даже дверь в этот отсек оставалась закрытой.
  
   -Вы - ослы! - устало бросил Димка. Отвернулся - не хотелось, чтобы они видели, как он плачет.
  
   Переборка - металлическая, с рёбрами - вздрогнула. В отсек прокралась тишина, и в тишине вспучивалась стена. Мужчины - те просто смотрели. Димка смотрел со жгучим любопытством. Стена вспучивалась, словно резиновая, когда резину продавливают пальцем. Беззвучно лопнула.
  
   * * *
  
   ...Солнце поднималось, грело, у меня был костёр, и я в одних трусах вытанцовывал дурашливые па. Затлел подол рубахи, я вовремя заметил... Ветер наполнял свои меха. Ветер начинался на западе. Нёс пыль. Она клубами катилась по дороге, которая тоже протянулась с запада на восток. Дорога на удивление прямая. А клубы пыли казались призрачными всадниками, тревожными и быстрыми посланцами Зари...
  
   В одного из таких пылевых скороходов вписалась совершенно дикая фигура - человечек-карлик, угловатый, кривляющийся. Он состроил мне рожу, отделившись от пыли, а та опала.
  
   -Берегись! - взвизгнул он, бросаясь на меня. Меня ужаснули его длинные, хваткие руки. Я отступил.
  
   -Трус! - Он снова накинулся, промахнулся, а я присел.
  
   -Дерись, укушу! - И он показал свои зубки. Я поверил, выставил кулак, вдруг в моей сжатой ладони очутилась шпага, у пыльного чудища - такая же. Я выставил клинок, ткнул им вперёд, противник, легко прыснув влево, проткнул мне трусы. Он ничего не задел, я метнулся вправо, рубанул... Клянусь, я должен был снести его головёнку с тщедушной шеи... но он увернулся - чудом. Я почувствовал, что тело моё налилось дивным, живым соком, а одет я был в лёгкую, тренировочную форму... Человечек был уже сзади. Клинок прогудел возле моего уха, мне почудился на коже его ледяной поцелуй. Мгновение я видел лицо карлика перед собой - сумасшедшее, звериное - и хрупкое. И как-то получилось, что я ухватил его за шиворот. Я мог ткнуть его рукояткой в зубы, он же казался бумажным.
  
   -Катись к чёрту, - буркнул я. Он рассмеялся, показывая красивые зубы.
  
   -Пойдём, - шепнул он. - Нам - вперёд!
  
   Я секунду - всего лишь! - видел мальчика в фиолетовом плаще, брови он выгнул в прелестном "неужели?!". Он вздохнул - точно морской ветерок:
  
   -К Дэни!
  
  
   девятая глава
  
   Глаза Оранжевого сберегли глубокой горный мир с орлами, которые были словно небесные корабли - фрегаты. Давным-давно один такой парусник был сотворён людьми Западного края, уплыл к вечерней заре и остался навечно в запредельных морях, куда так стремились люди. Неведомо как, один матрос с "Золотистого" вернулся в свою страну. Он пел песни, и в них были слова о прозрачных водах над изумрудно-синей бездной, из которой поднимались прекрасные и угрюмые скалы. В те времена Королём на Западе был он, Оранжевый, юный и непокойный, умевший плакать о странном. И он помнил то пенье, хотя имя древнего скальда стало тишиной.
  
   Он шёл по траве, глаза искали в незнакомом мире строки тех песен. И мир откликался, а мальчик был счастлив от этого. Он даже не заметил, как вместо древних строк слагались новые, чудные и лёгкие, словно поющая сталь клинка, словно звон росы на рассвете...
  
   Дорога ввела его в край, где зарождалось разрушение. И в песни его вначале вкрапился диссонанс, позже продолженный грозным минором.
  
   Там берёзки выбежали к дороге, утомлённые степенной полутьмой чащи, рассыпались, затенив наклонённую к ручью опушку. Ручей журчал, невидим, где-то внизу, лог разубрался цветами, кустиками дикой розы. Опустив веки, Оранжевый всё ещё видел лог - но без солнца на сером небе, а из-под корней деревьев, там, где они утопали в тени, густой и неверной, сочилась струйками тьма. Она обегала холмики, валуны, кочки, свивалась в пульсирующие узлы. Она была активна и ненасытна, похожая на чудовищную сеть из живой, чёрной слизи...
  
   Оранжевый широко открывал глаза.
  
   Потом он услышал пение. Низкий-низкий женский голос пел, а Оранжевый с удивлением смотрел на девочку в наряде из тёмных листьев и сухих плетей вьюнка. Она сидела, поджав ноги, на большом комке волнующейся тьмы.
  
   Он пододвигался ближе и ближе, словно малыш к запретному предмету.
  
   -Что ты??! - выдохнул он.
  
   -Я то, чего ты никогда не видел, не знал, не переживал!
  
   -О нет, я помню! Ты - женщина.
  
   Девочка рассмеялась.
  
   -Так скажи же, чем я отличаюсь от тебя, Короля?
  
   Оранжевый потрясённо мотнул головой.
  
   -Я... не знаю! Но я тебя боюсь!
  
   Девочка вскочила - словно распрямилась лёгкая пружинка, обвила руками его шею, целуя в лоб. Нежные её пальчики порхали в волосах, лаская их, играя ими.
  
   -От тебя зябко и горячо... - прошептал он. - О, ведьма!..
  
   Она приникла плотнее.
  
   -Разве тебе не хочется гладить меня, чувствовать моё тело. Оно такое гибкое и нежное. - Одежда её испарилась. Она прогнулась, широко расставив ноги. Мальчик растерянно провёл ладонью от её груди ниже, вдоль всего тела. Она упала на спину, ухватив мальчика за запястья, увлекая его. Он оказался сверху. Просунув ладонь мальчику под штанишки, она попыталась стянуть их, и вдруг замерла. Быстро столкнув с себя околдованного мальчика, она отползла на шаг... и ещё на шаг... Негромкий, но пронзительный треск - зашевелилась берёза, что стояла рядом, потом другая. Исчернённые корни пучили землю, являясь свету, ветви, сыпля листву, гнулись книзу. Сгустилась трава, опутала девочке ноги. Острые камни порвали кожу на бёдрах, ягодицах. Рванулась комьями пыль, забивая глаза, нос, уши...
  
   Две берёзы, прижав к земле нагое тело выпроставшимися корнями, рвали его на кусочки; ветки, крепче стальных крючьев, впивались и раздирали. Руки девочки оставались свободными - они скребли ногтями о камни, стали чёрно-красными, пока не истёрлись до костей, но и те долго тёрлись и скрипели...
  
   * * *
  
   ...Он устал, подумал Ворон. Я мог бы скрутить его магией, выжать соки и сделать послушным-послушным... Но так интересней, так он всё-таки будет сопротивляться. Надо проверить, нет ли при нём оружия?
  
   Ворон поднял мальчика, мягкого, податливого - такой мог быть только в обмороке. Но Дэвид раскрыл глаза, зрачки следили, сам же он ничуть не сопротивлялся. Это сбивало с толку. Как бы не подох!.. Не дам! Ворон ощупал его, не нашёл ничего, зато процесс этот сделал дыхание прерывистым, и даже руки мага дрожали. Хорошо! Ворон вздохнул и сорвал с мальчика рубашку. Дэвид потянулся ближе, заглядывая в глаза, оскалился...
  
   -Что, дружок? - хрипло спросил мальчик и куснул мага за губу.
  
   -А?
  
   -Ну! Ты хочешь?
  
   -Да-а...
  
   -И я этого... хотел.
  
   В любой другой ситуации Ворон, величайший маг Земли, спасся бы...
  
  
   ...Подумав, Адепт возвратил Дэвиду его тело. Он хотел, чтобы мальчик насладился поражением мага. Но Дэвида стошнило, и он скоро умер.
  
   Адепт, приняв облик Ворона, вдруг заторопился. Он уже знал, что жрица его мертва.
  
   * * *
  
   ...Первый и Сильный с презрительным интересом наблюдал, как корчатся, проходя через стадии страха, люди. Он положил ладонь на плечо принца, а мальчик, вскинув глаза, одарил его светлой улыбкой. Первыми словами Короля были:
  
   -Милый Принц, Эалон твой жив и в пути. С ним - Король.
  
   Димку знобило. Долго были натянуты все нервы, все струнки. Теперь - озноб. Плащ Короля обжигал.
  
   -Тебе надо выпить киннэ, - сказал Король. - Смотри, какая гадкая пыль! Смрадный мир...
  
   -Нет, - возразил Димка. - Он ведет битву.
  
   -Ты споришь со мной? - улыбнулся Король. Мальчик покраснел. - Ты - самый светлый... как это назвать... лассэа... из нас... Почему ты засмущался?
  
   -Вы пришли... - шепотом начал Димка. Но голос сорвался.
  
   -Из-за вас, - закончил Король. - Они не стоят кусочка твоего ногтя, милый. Сам Владыка...
  
   Разрушение, причинённое бункеру, оказалось слишком значительным. Стены корчились, сминаясь, оседал потолок. Король укрыл мальчика плащом, и они прошли сквозь ад к свету.
  
  
   десятая глава
  
   Премьер-министр Нельсон в полдень прибыл на конфиденциальную встречу в Ковентри. Он видел монстров несколько минут назад - из окон автомобиля. До сих пор министр знакомился с происходящим по докладам.
  
   В холле загородного особняка Нельсона встретил очень волосатый человечек, сказав, что он - Гат. Нельсону одна его вульгарная борода показалась отвратительнее монстров. Будь на месте Гата Ворон, он использовал бы гипноз - средство, вполне подходящее для убеждения, если владеешь им в совершенстве и не стремишься получить более разумного. Но Гат сказал, что он - маг, и превратил холл в пальмовую рощу. Нельсон подумал две минуты и решил принять это за временный рабочий тезис.
  
   Гат говорил долго. Первым блюдом была его версия теории Глубинной Магии этого мира. Затем он подтвердил уже известную в учёных кругах мысль, что в результате взрыва Брэзовской виллы глубинные твари вышли наружу, оказавшись "белыми вампирами". Нельсон начал нетерпеливо поглядывать на часы.
  
   -Нельсон! - захрипел маг. - Если ты не придумаешь, как прикончить чужаков - а они обретаются сейчас почти в самом центре России...
  
   Министр встал.
  
   -Сидеть!!! - взвизгнул Гат. Нельсона вбило в кресло, глаза у него выпучились. Маг бросил ему на колени пачку бумаг. - Здесь описания подземных переходов. С древних времён магия вашего мира потеряла большую часть силы. Мерлин устроил свой Дворец под землёю, о чём я уже говорил. После его смерти наместники-маги сидели по своим норам, плели интрижки - всё больше по мелочам. Новых наук они долго сторонились, только их верховод - Какмац - заинтересовался компьютерами и попробовал соединить магию и средства искусственного интеллекта...
  
   * * *
  
   ...До него оставалось шагов десять. Половина - по горячему, чистому песку, половина - по мягкой траве. Она - ровная, почти как на газоне... Но угрюмые деревья за моей спиной и серьёзный шелест ветра над озером...
  
   Я скинул сандалии. Потом остановился. Я не хотел его пугать. И вдруг заплакал.
  
   * * *
  
   ...Они сушили ту траву, женщин скликали со всей деревни, и шли - старые, молодые, девочки - с лёгкими, деревянными ведрами. Вокруг кучи ставили чурки, женщины сидели на этих стульчиках, верхняя сторона которых истёрлась и стала вогнутой. За день деревянные вёдра наполнялись лепестками, их не сдавливали, чтоб не терять краску, ссыпали в мешки из плотной ткани, мальчишки-погонщики нетерпеливо бранились, держа за поводья маленьких, спокойных пони. А дорога, тракт, уходящий за перевал, пустынный, пораставший колючками и ветравой, вдруг оживала, точно некий владыка вдруг вздумал переселить свой народ в новые края.
  
   Так заканчивался август в Стране Цветов, и все были счастливы, ибо Короли щедро награждали её жителей - яркие ткани, росистое вино садов Ниэна, железные чушки для деревенских кузнецов, зерно и фрукты, свежие и сушёные на весь год...
  
   -Хэй, девушки, запустите проворные свои пальчики, не поленитесь! Вдвойне щедра будет плата Короля!
  
   -Какой красавец статный в блестящих лазоревых одеждах! - хихикали девушки.
  
   -Смотри, конь под ним - без единого тёмного пятнышка, клянусь, он искупал его в соке ливуе, или ж то конь самих Богов с Островов На Закате! - вздыхали мальчики.
  
   -Кто ты, господин, кем послан, с какими вестями? - со степенным удивлением поднимали очи старики.
  
   -В Городе Королей мы коронуем достойного Сына Неба, о, старцы! - певуче отвечал всадник. - Будет великое торжество, и вам на нём будут рады. Мы одолели врага...
  
   На горных тропах он переходил на галоп. Скалы и пропасти сливались под ним в серую дорогу. Конь и всадник, светясь изнутри, поднимались к багровой вечерней заре.
  
   Мы одолели врага...
  
  
   ...Все мы видели в нём отца. Он дивное существо, и манеры у него несколько нескладны. Речь - то высокопарна, то перемежается лёгкими фразами, то кажется, будто он временами забывает наш язык. Я думаю, это происходит оттого, что он общается с богами на высоком наречии... хотя, я так ничтожно мало знаю о нём. Он бывает даже неуклюж, это чувствуешь, когда думаешь о нём, но едва он коснётся тебя взглядом - и - нет сомнений: он - Король!
  
   У реки Мионь он единственный раз поцеловал меня - в висок - и у меня звенящий туман поплыл перед глазами.
  
   -О, Эалон... В этой стране мне заказано вести войну. Лорды-отступники мертвы... Малыш наш, Дэни... он... Эалон, ты поведёшь войска! О, эта война!
  
   И тогда я понял: он мне чем-то напоминал Белого Рыцаря из "Алисы в Зазеркалье"!
  
   -В сан тебя возвёл Дэни, да? Я бы хотел тоже что-нибудь дать... О, возьми мой плащ! И шпагу, Эалон. Это достойнейшее оружие!..
  
   Я покраснел. От плаща отказываться было глупо, но шпага Западного Короля!?.. Тому, кто не владеет оружием... Я так и объяснил. Как если бы объяснял Димке - что я трусоват в драке, слаб телом и видел себя со шпагой только в детских грёзах...
  
   -Вот и славно, - откликнулся Король. - Это - Флэй А Таэ - Застывшая Молния. - Отстегнув перевязь, он поцеловал клинок. - Даю тебе! Ха, Эалон-Странник будет маршалом нового Короля! Рассылай людей, собирай войско. Восток страны, особенно там, у гор, в огне - то псы Нимота... Но ты их легко разобьёшь, твоя миссия формальна. Их следовало разбить давно -- лорды боялись Адептов.
  
   --Мне ехать сейчас?
  
   --О! Если не устал, пожалуйста, Эалон. Надо успеть к торжеству... Дэни, милый!
  
   Димка на легконогом коньке ехал чуть впереди. Он, как и я, ещё не приводил себя в порядок -- я прыснул, увидев улыбку на его чумазом лице.
  
   --Поцелуй на прощанье своего маршала, -- важно сказал Король. -- Вы расстаётесь до коронации.
  
   --Это не опасно? -- шепнул Димка. Он перебрался на мою лошадь и сел впереди. Я обнимал его одной рукой.
  
   --Нет, -- заверил Король.
  
   * * *
  
   Северо-западный ветер завалил небо тучами и сдул душный полог с равнин. Скоро стало прохладно. Мой конь и я застыли перед пушечными стволами равелина крепости Селероб. Ниже, за рвом, двигались колонны меченосцев, хлопая знамёнами, рокоча барабанами. Ко мне спустился офицер гарнизона:
  
   --Сэр?
  
   --Именем Короля, доложите герцогу Терху о прибытии командующего войсками, маршала Короля.
  
   Он скоро вернулся.
  
   --Герцог приказал пройти в бастион со мною, сэр. Доложите, о каком короле идёт речь, и передайте со мной знаки ваших полномочий, сэр.
  
   Разложения в армиях могут идти сверху и снизу. Разложение снизу означает слабое государство и брожение в народе, сверху -- перемены власти в верхах, путчи. Здесь было последнее. Я понимал командора, герцога Терха, но он был не прав в одном -- он должен был сам выйти ко мне.
  
   --Что это? -- спросил я, указывая на гвардейцев, явившихся с офицером.
  
   --Охрана, сэр.
  
   --Зачем? -- Он молчал. Я не стал ждать. -- Герцога Терха ко мне.
  
   --Он не явится, сэр, -- проговорил офицер. -- Он...
  
   --Тогда я лишу его командорства властью Лорда-Защитника. Вы поняли приказ?
  
   Свершилось неожиданное. Непроизвольно я положил ладонь на эфес шпаги - заимствованный жест. Мгновенно вокруг меня вспыхнуло золотое сияние, я сам, наверно, чуть вздрогнул. Офицер секунду стоял, выпучив глаза, потом бросился в крепость бегом.
  
   -Земля наша ещё не оставлена милостью богов! - шепнул кто-то.
  
   Когда я ступил в зал Совета, все встали. Прямо напротив меня возвышался герцог Терх, черноволосый, с седыми, серебристыми прядями. Потомок знатного рода, он богато украсил свои тёмные одежды бриллиантами и серебром. Но Терх не казался щеголем.
  
   -Волею Богов законный наследник Королей Дэн будет коронован в столице в дни Оранжевого Празднования. К этому сроку мятежные силы и вторгшиеся банды должны быть разбиты и пленены. Я назначен маршалом Короля, и свои полномочия получил от Короля Королей, Первого и Сильного. Вот они... - Я вынул из ножен Молнию. Никто не попытался противиться моей воле. За полтора часа мы обсудили план кампании. На лицах военачальников я не видел следов сомнения в исходе войны, но стареющий капитан тяжёлой пехоты сказал:
  
   -У восточных окраин, у отрогов Хрустальных гор - а это четверть Страны - простые люди могут помогать врагу. Там сеть монастырей Нимота, некоторые молятся ему, господин маршал.
  
   Я задумался.
  
   -Тогда, как мне думается, для столь коротких сроков единственным средством устранить брожение может быть следующее. Капитаны разведчиков и лёгкой пехоты снаряжают ударный корпус. Он быстро проникает вглубь мятежных территорий и выполняет двойную задачу. Первое - уничтожение монастырей. Это надо проделать особенно чётко. Второе - быстрое выявление групп населения, склоняющихся к мятежу, и истребление их. Должны быть явные признаки - запасы оружия, призывы к мятежу... У карательной группы весьма деликатная миссия, поэтому остерегайтесь крайностей - излишней жестокости или жалости. Уничтожаться должны лишь твёрдые сторонники мятежа. Если будут признаки массового недовольства населения - вызывайте дополнительные силы и ограничивайтесь минимальными мерами. Детей мятежников до конца войны пусть приютят семьи верных. Растолкуйте им важность миссии и обещайте вознаграждение... Такова воля Королей!
  
   На другой день был большой сбор войск над Гранитным ручьём за стенами крепости. Ещё через пять дней Королевские корпуса раздавили мятеж на Востоке. Измученный походом, я перебрался в карету и, взяв в сопровождение конный отряд, держал путь к Столице...
  
  
   одиннадцатая глава
  
   К холмам летели истребители, за ними - бомбардировщики. Как будто воздух от свиста и гула свернулся в тугие зёрна, и те падали и падали на землю яростным дождём...
  
   У дороги, на траве, смешанной с обнажённым, тревожного чёрного цвета чернозёмом, раскинув руки, лежал мальчик в оранжевом. Его мёртвое тело облекло сияние - несильный, мягкий и печальный свет...
  
   Из покорёженного, в корке закопчённой окалины, металлического чудовища выбралось уродливое существо. Сгорбленное, оно казалось тёмным Гойевским фантомом. Но оно выпрямилось, распахнуло плащ и хрипло прокричало приказ-заклинание. В полёт!..
  
   Древний Гат закончил каркать на ухо правителю Британии свои призывы. Он не понимал, почему премьер-министр не может отдать приказ обрушить военную мощь страны на вторгшихся из иного мира магов. Гат не объяснял ему, что заставило его самого переметнуться к Какмацу - то была вера в силу здешней магии, но эта магия (и маги) оказалась слабой. А маги - ещё и консервативны. Теперь Гат - последний из живых магов-наместников Мерлина с тусклой алчностью впитывал сводки новостей. Узнав, что подземный Дворец Мерлина уничтожен (надо заметить, в новостях не сообщалось, что именно уничтожено, но Гат легко сделал выводы), он, созвав горстку телохранителей, ступил в волшебные переходы. Все они вели... во Дворец!
  
  
   ...Фиолетовый, завернувшись в плащ, шёл, глотая слёзы, слёзы текли, как струйки солёного вина.
  
   Только шёл он необычно. Вот он стоит на зелёном холмике, спрятав лицо в ладони. Сделав шаг, он оказывается над крутым обрывом у реки и с горестным удивлением слушает спокойную песню воды. Ещё шаг - и под сенью лесов прохладный воздух овевает его лицо, вливается в грудь, и печаль делается иной - глухой и исчернённой.
  
   -Я знаю, что он мёртв, - шепчет мальчик. - Значит, я тоже...
  
  
   ...Тёмный Адепт в теле Ворона встаёт над телом юного Короля. Сияние Оранжевого набирает силу. Адепт ждёт, опершись сжатыми ладонями на огромный меч...
  
  
   ...В те дни людей не хоронили. Ждали - все восстанут из могил. Белые плиты камней трескались, иные рассыпались. Леса шумели от ветров, никому не слышных. Плакали большие каменные идолы, и деревянные, и плиты Стоунхенджа, и иные. Вороны клевали песок и мёрли. Рубины в коронах царей испускали свет, а аквамарины растворяли тьму голубыми, оплывающими комьями, и люди их касались или целовали, полюбив этот свет.
  
   С нами были люди, бросив взгляд на которых - содрогнёшься. Страшно - и дивно, как они рассказывают о временах, столь древних, что иные жили в пещерах, а иные - в хрустальных домах, и хозяева земли были тигры - те, что с зелёными глазами, и большие пещерные львы; не было Королей, а были колдуны - лесные и те, которые летали.
  
   Страх Времени, которое ушло. Непроглядные пласты. Мы, родившиеся меньше века назад, мы - боимся. Старые плиты... осознав их Время, страшно и смешно смотреть на яркий солнечный свет, который ещё так юн - или кажется юным. Наш миг - ничто, если сравнить его со Временем, что прошло. Эти древние плиты не могут рухнуть, потому что это смешно. Но если они рухнут...
  
   Страшно.
  
   Есть бронза, что не зеленеет от кислот и не чернеет от огня. Её зовут "звериной" - не знаю, почему. На громадных - с дом - треножниках, в котлах из "звериной" бронзы кипит жертвенная смола. С потрескавшихся скал слетает туман. Колдуны в овечьих шкурах, черноликие и горбатые, железными палками ворочают дрова в кострах. Небо замазано смоляным дымом. Клубы дыма тяжелеют и садятся. Собираются в тучи. Колдуны, шаркая деревянными сандалиями, восходят на них, скрючиваются, остановив взгляд - и летят. Глубоко ворчат горы. Неспокойные. Говорят, глаза их тупо следят за летунами, и медленно-медленно разгорается в тех глазах искра зла. Иных они убивают.
  
   Беззвучно летят колдуны на смрадных чёрных тучах с железными палками в руках.
  
   * * *
  
   ...Как в тот невообразимо давний день на земле, Запад стал красным, наполнившись огнём от Северного края до Южного края.
  
   Димка на коронации стоял весь в белом, белый-белый небесный мальчик, а в башенку над ним солнце хлынуло во все окна светом густым и ярким, как расплавленное золото, и все видели, что это - чудо. Люди преклоняли колени, а мне принц, мой Димка, казался маленьким, ещё меньше. Когда глаза его меня находили, он улыбался неловко - он вначале приоткрывал рот, потом губы вздрагивали, и брови словно разлетаюлись... а в глазах уже - улыбка, светлая и счастливая, и только частичка её касается губ.
  
   А свет - всё ярче, волосы Димкины уже прямо золотые. И он вытянулся в струночку, протянул мне ладони, а я взял их. Свет падал отовсюду.
  
  
   И в день большого праздника на площади Города поставили Карусели. И летели разноцветные шары.
  
   Пели, пели, пели люди.
  
   Я запомнил один голос. Он начинал пение низко, с хрипотцой, и играл, переливался взлетал... И звучал высоко. Рычали барабаны.
  
   Димка надел тёмно-синие шорты с золотым пояском и белоснежную рубашку.
  
   -Пойдём на карнавал.
  
   Смотрел на меня серьёзно, взлетали и падали ресницы. А музыка и высокий голос волновались. Сминалось небо. Я шёл, щёлкая подошвами о камни...
  
   Мы сели на карусель. Мутные облака накрыли Город. То кричала толпа с факелами, то бесновались колдуны на башнях. То врезалась гневным аккордом музыка... И барабаны. Пролетали поляны - светлые, в цветах. Мы видели синие лучи. И чёрных птиц. Дети, верхом на маленьких лошадках, мчались. Заря.
  
   Карусель неслась через миры.
  
   Конец.
  
   Воронеж - Великоархангельское 1992 год.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   2
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"