Аннотация: Первая часть незаконченного романа 1997 года. "В стиле" Э. Несбит - как мне кажется. Есть ещё три части. Хорошо бы это дописать, но пока не решаюсь подступиться.
Сергей Петренко
Орден Дождя
Первая часть
В год 19... от Рождества Христова в один из последних дней декабря я сошёл с поезда на станции Кашенка. Был синий, зимний вечер, кроме сугробов да небольшой рощицы поодаль, да первых звёзд на небе в мире ничего не было. Минуту или, может быть, две стоял я, вглядываясь в стремительно темнеющую даль. Наконец, голос, тот, что звал меня и раньше, зазвучал снова, отчётливо указывая направление. Запахнувшись поплотнее в куртку на меху, я неторопливо зашагал по твёрдому насту. К полуночи я надеялся оказаться на месте.
* * *
...Накануне Рождества окружной Совет направил пани Тышнянку присмотреть за ребятишками в имение "Три дуба".
-Бедняжки остались совсем одни. После праздников мы распределим их по детским домам, а эту недельку вы побудете домохозяйкой. Имение большое, всё необходимое найдёте на месте.
* * *
-Пора бы ей и приехать. Меня совершенно не радует перспектива провести Рождество в компании маленьких шалопаев. Приглашение на ужин от пани Пашковой наверняка дожидается нас в почтовом ящике не один день! - Это говорила толстая кухарка Дробка. У неё всё готово к отъезду, и после обеда за нею и её мужем, вечно сердитым и неразговорчивым садовником, должен был приехать на санях почтальон, привезти смену, домохозяйку Тышнянку. Супруги Дробки оставались последними из разъёхавшегося кто куда штата прислуги "Трёх дубов". После Рождества старое имение должны были продать за долги, новые хозяева, вероятнее всего, снесут и дом, и все пристройки - уж очень они обветшали; а детей распределят по казённым домам. "Три дуба" было мёртвым имением.
* * *
И во всей этой суете на детей последние час или два совершенно не обращали внимания. Никто не видел, как они, потихоньку одевшись, выскользнули в сад, запущенный, но очень красивый в зимних сумерках. В дальнем его конце была маленькая беседка. Дети развели небольшой костёр и уселись в кружок, взявшись за руки. Детей было пятеро. Очень славные близнецы - Синичка и Янка, им исполнилось по десять лет совсем недавно. Старший - Питер - ему уже тринадцать; одиннадцатилетняя Джейн и малыш Тим, которому всего шесть. Всем им было ужасно грустно, даже Питер с трудом представлял их дальнейшую жизнь. Как бы там ни было, впереди не светило ничего хорошего, никаких радостей, всё это исчезло, наверное, навсегда, мир казался таким же холодным и неуютным, как этот обледенелый сад.
После завтрака - вчерашнего рисового пудинга, который оказался абсолютно безвкусным - дети ушли в маленькую комнатку на втором этаже, где раньше была спальная мамы. Было холодно - кухарка поленилась протопить печи в доме, собирала вещи. Тим, который совсем недавно был самым смешливым малышом на свете, за последние сутки уже несколько раз принимался плакать, и даже Синичка пустил слезу. Насчёт остальных сказать было трудно - либо они держались крепче, либо ухитрялись выреветься незаметно.
Питер, как умел, забавлял Тима. Приходилось устраивать только подвижные игры, чтобы Тим не замёрз. Янка и Синичка скоро присоединились к ним, а Джейн всё это время бросавшая тревожные взгляды на Синичку, после обеда не выдержала и пошла к кухарке с самым решительным видом.
-Вы! - громко сказала она. - Прекрасно знаете, что Синичке нужно тепло и ему надо пить молоко каждый день. Дайте мне ключи, я сделаю всё сама, раз вы такая бессовестная.
Потом Джейн не выдержала и тоже плакала, но - оставшись одна. Никогда в жизни ей никто не говорил таких слов, как эта гадина кухарка.
Так и получилось, что в сумерках, взявшись за руки, дети сидели вокруг костра, и на душе у них было прескверно.
И Питер прошептал:
-Если в мире осталась хоть капелька волшебства, пусть оно поможет нам. Потому что нам очень-очень плохо сейчас.
Поздно вечером кухарка пани Дробка сообразив, наверное, что пани Тышнянку задержало в пути какое-то непредвиденное обстоятельство, затопила печь, правда, только одну, чтобы ей с мужем не околеть в доме до утра. В детской к этому времени было так холодно, что у ребятишек пар валил из ртов, так что они старались открывать их пореже, и надели на себя все шубки, свитера и штанишки, какие только нашлись в шкафу.
-Когда они уснут, я возьму дров и разожгу камин, - сказал Питер. - Не хочу с нею встречаться.
-Даже не верится, что завтра Рождество, - вздохнул Синичка.
-Надо задёрнуть занавески, а то от окон идёт этот противный холодище, - сказала Джейн.
-Но они такие красивые - снизу в серебре, а вверху - черным-черно.
-Хорошо, - согласилась Джейн. - Если ты не будешь кашлять. И не прислоняйся к подоконнику.
-Давайте уйдём далеко-далеко, в жаркие страны! - расфантазировался Тим. - Туда, где слоны.
-Мы так и сделаем, Тимми, нужно только дождаться лета. - И Питер начал сдвигать кровати, потому что спать раздельно было бы в эту ночь настоящим самоубийством.
Ближе к полуночи, когда дети уже думали, что кухарка с мужем легли спать, послышался хриплый, обеспокоенный голос садовника, который звал пани Дробку. Когда его однотонный возглас повторился десятый или двадцатый раз, дети удивлённо переглянулись, и кое-кто из них подумал, что не помешало бы спуститься вниз и узнать, что же такое там случилось.
В этот момент пан Дробка ужасающе заорал, и, топая, точно взбесившийся слон, побежал по лестнице куда-то в сторону кладовок.
Тут даже Питеру стало жутковато, хоть он, разумеется, постарался этого не показать.
-Бандиты! - прошептал Тим. Питер взял его к себе на колени, а Синичка с Янкой подошли к двери, чтобы успеть придвинуть к ней кровать, если это потребуется.
-Если с ней что-нибудь случилось, я ни капельки не огорчусь, - сказала Джейн.
-Пан Дробка не такой плохой, как его жена, просто он пьяница, и ему на всё наплевать, - откликнулся Янка. - Я думаю, с ним случилась белая горячка.
В этот момент кто-то постучал в парадную дверь внизу. Звук был негромкий, так как детская находилась на втором этаже, но ему сопутствовала такая тишина во всём доме, что дети испугались, пожалуй, не меньше, чем после вопля пана Дробки, и сидели тихо, наверное, не меньше минуты.
Затем по лестнице затопали - неторопливо, но явственно по направлению к детской.
-Ой! - прошептал Синичка.
-Пожалуй, в этом доме, в самом деле, совершенно позабыли про Рождество, - сказали за дверью.
-Кто там? - почти не дрожащим голосом спросила Джейн.
-Или, может быть, мне предложат влезть через трубу? Нет уж, на мне сегодня совсем новая куртка.
-Если я не сошёл ещё с ума, - выдавил Питер. - Там какой-то мальчик!
-Да, и голос у него совсем не злой, - добавил Синичка. - Я открою.
-Синичка! Подожди... - Джейн поймала его за рукав и зашептала прямо в ухо. - Помнишь эти сказки про оборотней, которые умеют превращаться в кого угодно... Я боюсь. Смотри, ровно полночь!
-Пусть лучше оборотень, чем кухарка! Тогда мы хотя бы узнаем точно, что на свете есть волшебство.
И Синичка открыл дверь.
Гость смотрел Синичке прямо в глаза.
На нём была чёрная куртка с капюшоном на меху, откинутым назад, чёрные штанишки и блестящие полусапожки. Только шапочка, которую гость сжимал в руке, оказалась ярко-алой, да ещё шарф.
Гость смахнул с ресниц и щёк капельки воды от растаявших снежинок. Джейн, которая испытывала неловкость из-за того, что боялась его впускать, попросила:
-Входите поскорей. Питер, посмотри, не гонится ли за ним это чудовище!
-Чудовище? - переспросил гость. Он повернулся, забавно приоткрыв рот, словно малыш, обнаруживший, что первый раз в жизни ходит самостоятельно.
-Но теперь моё терпение лопнуло, и я иду за дровами для камина! - сказал Питер. Джейн подумала, что она, пожалуй, слишком уж откровенно разглядывала незнакомого мальчика, и это было, конечно, неприлично, если учесть к тому же, что на вид мальчик казался её ровесником.
-Я помогу тебе, - быстро вызвалась Джейн.
-Ты кто? - спросил Тим.
-Можете называть меня Синки, - представился мальчик. - Собственно, ночевать мне негде... если...
-Ты останешься с нами, сколько захочешь! - громко сказал Синичка. Никто не возражал.
Минут через пять Питер и Джейн вернулись и принесли с собой немного дров, чайник, хлеб и головку сыра. Хлеб был почти свежий, зато сыр больше напоминал пушечное ядро.
-Внутри он вполне съедобный, - предположила Джейн. - Знаете, там, внизу, совсем пусто. И тихо.
-Ты умеешь разжигать камин? Поленья толстые. У меня такие никогда не хотели загораться, - сказал Синичка. Синки со спокойным любопытством разглядывал комнату, а дети разглядывали его - но только совершенно ненавязчиво, чтобы не показаться невежами.
-Если вы очень голодны, - сказала Джейн. - Можете поесть прямо сейчас. А позже мы, наверное, достанем чего-нибудь ещё.
-Джейн умеет готовить тосты, жарить яичницу с ветчиной и взбивать коктейли, - сообщил Тим. - Питер, быстрее зажигай огонь!
-Нужен керосин или тоненькие щепки. Бумага сгорает слишком быстро.
-Давайте я, - предложил Синки.
Он наклонился над поленьями, и спустя несколько секунд те уже весело пылали в камине. Дети придвинулись ближе к огню. Янка что-то шептал Синичке, потом близнецы, обнявшись, долго сидели совершенно неподвижно.
Питер тем временем вертел чайник и так, и эдак, но пристроить его над огнём оказалось невозможно.
-У нас есть выбор, - объявил он. - Ждать, пока дрова прогорят, и ставить чайник на угли - или затопить кухонную печь.
Кухня была самым опасным местом в доме, и дети это понимали очень хорошо. Но Джейн придумала кое-что получше:
-В комнате для слуг были два кирпича, которые Анна разогревала на огне и заворачивала в тряпки, когда лечилась от ревматизма. Они могут заменить нам треножник.
-Не очень-то мне хочется туда идти, - проворчал Питер.
-О, мне кажется, в этом доме происходит что-то неприятное? - предположил Синки. - Разве здесь нет взрослых?
-Сумасшедшая кухарка и её муж, который напился до белой горячки.
-Она бесится, потому что ей пришлось остаться здесь на Рождество, - добавил Синичка.
-Ну, мне-то она ничего не сделает. Я знаю, как управляться с зарвавшейся прислугой. Давайте, я пойду с вами. - И Синки решительно отворил дверь.
-Пахнет ёлкой! - прошептал Янка.
-Нет, в самом деле!!!
Дети все выбежали в коридор. Каким бы печальным ни было это Рождество, каждый из них до последней минутки надеялся на чудо, которыми так славится светлый праздник.
В коридоре ёлки, конечно же, не обнаружили. Зато Янка поднял с пола две хвоинки, и все захотели потрогать их и убедиться, что это не привиделось. И хвоинки были самыми настоящими - Тим их так старательно нюхал, что уколол себе нос и два раза звонко чихнул.
Дверь в библиотеку была открыта, а ведь её заперли на замок два дня назад, когда нотариус закончил разбирать документы. Теперь там кто-то побывал - в библиотеке горели свечи - желтоватый и неяркий свет говорил об этом достаточно ясно.
Дети переглянулись. Всем было чуточку страшно, но о том, чтобы возвратиться в детскую, не могло быть и речи. Они потихоньку стали продвигаться вперёд...
...Пока в восхищении не замерли у порога.
Все стулья и стол в библиотеке были сдвинуты к стене. В самом центре зала стояла прекрасная ёлка, украшенная стеклянными и фарфоровыми игрушками, снегом и гирляндами из цветной фольги и, наверное, целою сотней крохотных свечек. На вершине ёлки красовалась изумительно красивая звезда, по всей видимости, сделанная из рубинов и серебра. А внизу, среди сугробов из ваты, расположились коробки - пять большущих, пёстро раскрашенных коробок, на каждой крупными буквами было написано имя.
Сколько было смеха и радостных криков!
Питер получил в подарок радиоуправляемую модель самолёта и настоящую, старинную саблю с рукояткой, украшенной серебром.
Джейн достался великолепный фотоальбом "Цветы" и диадема с несметным количеством драгоценных камней. Синичке подарили загадочный шар из голубого стекла, в глубине которого изредка мерцали золотистые искорки, коробку красок и маленький, но острый серебряный кинжальчик в ножнах. У Янки оказалась флейта, золотое колечко с бриллиантом и невесомо-лёгкий голубой плащ из какой-то странной материи (даже Джейн такой никогда не видела).
Ну, а для Тима приготовили железную дорогу, конструктор с двумя тысячами деталей и - что всех удивило - тоненький, золотой ободок.
Кроме этого, в каждой коробке обнаружилось множество различных штуковин, из которых получаются фейерверки, праздничных ракет, груду конфет, печенья и шоколада, а так же апельсины и другие заморские лакомства.
Это было настоящее волшебство!
-А где же Синки? - вдруг сказал Синичка. - Кто видел, куда он делся?
Но, оказалось, исчезновение Синки для всех было не меньшей загадкой.
-Это будет ужасно, если он расстроился из-за того, что под ёлкой было только пять коробок - и ушёл! Надо найти его и поделиться нашими подарками.
Все моментально согласились с Синичкой и долго бегали по дому и звали Синки. Наконец, Питер обнаружил в детской записку.
"Мне понадобилось срочно уйти. Не обижайтесь. Наверняка я приду ещё завтра вечером. Я тоже получил прекрасный подарок и после вам о нём расскажу. Вы все очень хорошие. Синки".
Спать дети легли почти под утро. Наелись они так, что у них едва не заболели животы. Правда, они уснули не в своих кроватях, а в креслах, устроившись, хотя и не со всеми удобствами, зато, чувствуя себя очень уютно, так как в камине библиотеки уже несколько часов горели поленья, а запах от свечей и угощения был по-настоящему волшебный. Возвращаться в холодную детскую никто не захотел.
* * *
Янка проснулся первым. Солнце уже вовсю светило сквозь украшенные морозными узорами стёкла, но вставать не хотелось, даже при том, что от неудобной позы затекла нога.
Я наверняка кого-нибудь разбужу, думал Янка, если начну ходить по этим скрипучим половицам. И, может быть, от этого у кого-то испортится настроение.
Его кресло стояло рядом с креслом Синички. Когда близнецы засыпали, они держались за руки. Янка любил Синичку больше всех на свете, только никогда не говорил этого вслух. Он вообще очень мало говорил.
Больше всего Янка боялся, что его и Синичку могут теперь разлучить. Например, их могли усыновить разные люди. Если такое случится, жить не имело смысла.
Неделю назад мир начал рушиться для детей из поместья "Три дуба". Наяву происходили одни только гадости, по ночам снились кошмары. Всё, что им говорили, было только плохим. У них не осталось никого из близких родственников. В их доме командовали чужие люди, скоро они должны были разъехаться и расстаться. Всё хорошее исчезло, всё, что случалось, приносило лишь новую боль и, наверное, иначе быть уже не могло, ничего нельзя было вернуть, остановить хотя бы...
И вот, что-то неуловимо изменилось вчерашней ночью. Громадное каменное колесо катастрофы вдруг замерло.
Интересно, как долго продлится эта пауза? И что будет потом?
Янка лежал ещё много времени, размышлял - то о плохом, то о хорошем. Так уж получалось - когда от грустных мыслей устаёшь, хочется вспомнить о чём-нибудь светлом.
И, наконец - все проснулись и захотели заново рассмотреть свои подарки, заодно убедившись ещё разок, что случившееся не было сном.
-Когда мы устроим фейерверк? - спросил Тим.
Но такие дела раньше сумерек не делают. Зато Питер, произведя разведку, доложил, что "кухарки след простыл".
-Может, они уехали? - предположил Синичка. Джейн принялась командовать:
-Питер, наноси угля, пока не устанешь. Пусть во всём доме будет тепло. Надо, чтобы был праздник, сколько получится. Мы будем думать только про хорошее и ничего не жалеть. Я приготовлю завтрак, вернее, обед уже... У нас где-то хранилось замороженное молоко для Синички, надо его разыскать.
-И давайте запрём все двери! - вдруг сказал Янка. Все сначала удивились, но потом решили, что это будет нелишним.
-А Синки? - вспомнил Синичка.
-Он постучит в окно... Если вернётся, конечно... - добавил Янка тихо.
После обеда начался сильный буран. Снег валил такими невероятными хлопьями, что за пять минут сугробы вырастали на несколько сантиметров. К вечеру занесло все окна и двери, и выйти из дома никто бы не смог, разве только выбив окно и прорыв в сугробах туннель. Детям было немножко жутковато - что ни говори, они всё равно, что заживо погребенные, и неизвестно, чем это вообще могло бы кончиться. Впрочем, в доме было тепло, светло, и до девяти вечера все занимались тем, что строили замки и пещеры из стульев, коробок и всего, что попадалось под руку, потом искали в них клады и пели заклинания.
В начале десятого погас свет.
Это было так неожиданно, что несколько секунд в доме не раздавалось ни звука - дети словно онемели.
Потом пронзительно взвизгнул Тим. Он побежал в темноте, ушибся, наткнувшись на стул, и громко заплакал. К нему на ощупь первым добрался Синичка, а за ним и все остальные. Дети взялись за руки и перешёптывались.
Все очень расстроились, потому что никто не хотел спать. Свечи искать в полной темноте тоже было делом не из простых. Тут кто-то вспомнил, что пока снег не стает, темно в доме будет даже днём. А электричество могли подключить вообще неизвестно когда.
Что-то зашуршало на первом этаже. И затихло. Через минуту дети услышали негромкие шаги.
-Может, это Синки? - холодея от страха, прошептал Тим. Ему никто не ответил - шаги были слишком тяжёлыми для Синки.
-Нужно запереться в детской, - предложил Питер.
Против этого никто не возражал, потому что шаги, хоть и медленно, но приближались. Дети нащупали руками стену и двигались вдоль неё, удивляясь странному ощущению - у каждого из них на несколько мгновений возникало чувство, будто он находится в каком-то, совершенно незнакомом месте.
Наконец, продвигавшийся последним, Питер запер за собою дверь в детской. Никто не разговаривал - им даже собственное дыхание казалось чересчур громким. Вдруг Янка спросил:
-А где Синичка?
И никто ему не ответил.
-Ты пугаешь нас, Синичка? - с надеждой спросила Джейн. Янка встал с колен.
-Я пойду.
-Тогда все идём, - решил Питер. - Тим, дай руку.
Что-то зашуршало - может, за стёклами, а может и ближе. Потом громко зазвучали непонятные голоса, засмеялись, вскрикнули, побежали. Грохот и стук каблуков. Скрип двери, снова суетливые шаги, но уже тише, робко, удаляясь. И вдруг зажёгся свет.
Так ярко горели лампочки, что дети не только зажмурились, но ещё и заслонили ладонями глаза. Даже Питер. Впрочем, через мгновение они уже кинулись навстречу Синичке, который стоял в дверях. И, между прочим, держал за руку Синки - и ему были рады не меньше. Синки, смущённо улыбаясь, сказал, что он "во всём кругом виноват, забыл запереть дверь за собой, но теперь всё исправлено".
Страхи моментально позабылись. Стали расспрашивать Синичку, но он объяснил сбивчиво и непонятно:
-Там была какая-то чашка - или графин - не помню. А у меня как раз ужасно пересохло в горле. Я взял и выпил - я вроде бы подумал тогда, что это был компот... Потом у меня чуть закружилась голова, и зашумело в ушах. Было немного похоже на то, как если бы кто-то лил воду у меня за спиной на горячую плиту. Я огляделся, чтобы присесть и передохнуть, только вокруг оказалось слишком уж темно, а дверь позади была приоткрыта, и оттуда падал свет.
Я пошёл и, как мне казалось, очень долго шёл. За дверью были какие-то люди - по-моему, все они были пьяными - они покачивались, когда ходили, и очень уж громко смеялись. Я хотел уйти, но позади, за дверью, было темно и холодно.
Потом какая-то дама взяла меня за плечи и повела на середину комнаты. Она хотела меня поцеловать, но я уворачивался и закричал. Тут кто-то громко заговорил - так, что по всему залу побежало эхо, и все умолкли. А потом меня отвели за руку сюда, и я лёг и уснул.
-Может, у тебя был обморок? - предположил Питер. Синичка не спорил. Туманное видение быстро угасало, к тому же всем хотелось, чтобы Синки придумал какую-нибудь игру.
Чтобы развеять последние страхи, дети устроили весёлую беготню. Каждый стал каким-нибудь зверем, а дом - дремучим лесом. Питер превратился во льва, Джейн стала ланью, Синичка был диким котом, а Янка - медвежонком. Синки посадил маленького Тима на плечи, и Тим "летал", раскинув руки, точно ястреб. Время от времени Тим зажмуривался, и тогда ему казалось, будто он и вправду летит, иногда он даже пугался, широко распахивал глаза и цеплялся за воротник Синки. И все как можно правдоподобней рычали, пищали и визжали. В детской было, честно говоря, тесновато играть в зверей, поэтому очень скоро кто-то из детей уже решился выбежать в коридор, а оттуда игра распространилась по всему этажу.
Питер, который был львом, надумал приготовить еды и рассовать её по тайникам, чтобы охота была почти взаправду настоящей. К сожалению, каждому хотелось чего-то особенного, и пока всё это приготовили, дети успели немножко подустать.
-Пошли в библиотеку, - сказал Синичка. - Устроим ужин с волшебными историями.
Питеру тем временем пришла в голову новая мысль. Он пододвинулся к сестре и прошептал:
-Знаешь, насчёт этих вчерашних подарков... Ты ничего не заметила?
Джейн с интересом взглянула на него, но помотала головой.
-По-моему, апельсинов и всех этих заморских лакомств нисколько не убавилось! Ты думаешь, я чокнулся? Джейн, не молчи!.. И Синичка ни разу не кашлянул!
- Питер, - окликнул Синки. - Нам нужны свечи. Синичка говорит, ты знаешь, где они лежат?
Библиотека - это было самое уютное место в доме - со старинной мебелью тёмно-коричневых тонов, сотнями томов на полках, полуосыпавшаяся позолота тугих корешков которых таинственно светилась - и настоящий огонь в камине, а на столе - свечи на бронзовых канделябрах. Дети достали бокалы - большие, на высоких ножках - наполнили их соком из банок, что нашлись в кладовке. Прежде чем выпить, каждый долго смотрел на пламя свечей сквозь бокал.
-Кто начнёт? - спросила Джейн. Питер и Тим взглянули на Синки, но Джейн заметила, что от Синки они и так слишком много хотят.
-Давайте с самого маленького. Тим?
Тим подумал и кивнул.
-Я видел место, где живут эльфы, - начал он. - Летом, за прудом. В роще есть поляна. Они там играют. Там такой большущий пень. А два маленьких - сбоку. Я заснул раз у самого большого, мне приснился мальчик в белом костюмчике, и сказал мне, чтобы я не оставался тут вечером. Он сказал ещё, что он - Светлый эльф, а есть Тёмные эльфы, хоть их совсем мало. И все эльфы крадут детей. Только эльфы Света крадут только тогда, когда ребёнку плохо живётся, и делают его счастливым. А Тёмный эльф может сделать любую гадость.
-А что было потом? - спросил Синичка.
-А потом он пел мне и играл. И сказал, что пора просыпаться, а то меня ищут. И всё.
-Но, Тим, - удивилась Джейн. - Почему ты не рассказал нам раньше?!
-Не знаю... - Тим поболтал ногой, вздохнул. - Просто сейчас подходящее время.
Спорить тут было не о чём - сон есть сон. Питер, честно говоря, уже некоторое время не очень-то веривший в эльфов, ведьм и привидений (он, правда, принимал волшебство, как что-то возможное), с удивлением понял, как всё изменилось. Если бы не сугробы, можно было бы пойти и посмотреть на то место, про которое рассказывает Тим. Питер подумал, что оно обязательно чем-нибудь да выдаст свою необыкновенность.
-Ну, братишки, - сказала Джейн. - Продолжайте.
Но, видно, в этот вечер раскрылись ещё не все тайны! Близнецы переглянулись...
-Пошли! - прошептал Янка.
И - не говоря ни слова - дети тихонько встали и на цыпочках пошли вслед за близнецами. Джейн и Питер совершенно точно знали, что библиотеку составляют восемь стеллажей с книгами - каждый, словно стена - они располагались почему-то поперёк зала, и уже за третьим было не прочесть названий на корешках книг, а в самом конце царил полумрак. На книгах и на полках лежал толстый слой пыли, лампочка всегда оказывалась либо перегоревшей, либо разбитой, а откуда-то сбоку и снизу доносилось еле слышное шуршание и потрескивание. Здесь хранились самые старые книги, и если кто-то заходил сюда, то только по самым серьёзным делам. Слуги не убирали здесь никогда.
Остановившись у самого последнего стеллажа, Янка замер, словно прислушиваясь к чему-то за стеной. И вдруг... исчез.
Джейн прижала ладони к щекам, едва не вскрикнув. Тим ухватился за Питера, а Питер с трудом удержал свечу.
-Янка! - прошептал он.
-Идите сюда!
В стене, казалось, не было прохода, но если двигаться на ощупь, можно обнаружить ещё один, девятый стеллаж, такой ужасно древний, что, наверное, ещё немного - и он сросся бы со стеной.
-Светите, - сказал Синичка.
Книг на этих полках почти не было. Пять или шесть, в дощатых переплётах с застёжками, которые пыль зацементировала наподобие замков.
-Мы с Янкой читали только одну. Прямо здесь, со свечой.
-О чём она? - тревожным шёпотом откликнулась Джейн.
-О Магии Эльфов. Там очень много такого... ну, такого, от чего делается жутко. Ну, не от того, что написано, а потому что это - правда, и все эти колдуны, они жили страшно давно... они... словно уводят за собой...
-Словно свечка гаснет! - прошептал Янка. - И хочется скорей встать и побежать на свет, чтобы успеть. А ноги тяжелеют.
-Мы только вдвоём и могли зайти. А рассказывать - будто что-то мешало. А сегодня вспомнили, потому что дом снегом замело, и мы словно в замке у эльфов. В него ни войти, ни выйти человеку... а там, на земле, сотни лет проходят...
-Пойдемте отсюда! - взмолилась Джейн. - Здесь страшно. Тим...
-Да, идём.
* * *
-Я хочу, чтоб было утро, - говорила Джейн. - И солнце светило в окна. Надоело входить в тёмные комнаты и зажигать свет.
-Оставляй свет включенным, - посоветовал Питер.
-Но все лампочки когда-нибудь перегорят... Я, наверно, просто устала. Который теперь час, интересно?
-В доме все часы стали показывать разное время. Мы не знаем, какие из них идут верно. Да, по-моему, это никому не было нужно!
-Питер?
-Да, Джейн?
-Ты заметил, когда ушёл Синки?
-Не обратил внимания. По-моему, он никогда не прощается. Тебя это беспокоит?
-Не знаю...
Дети уснули. Самые большие часы с маятником в библиотеке показывали пять утра. Во всём доме царила темнота.
* * *
На другой день за завтраком решено было незамедлительно заняться делом, точнее говоря, хорошенько обследовать дом и прорыть туннель от двери к сарайчику с углём. Что бы там ни случилось с кухаркой и её мужем, всё время дрожать от страха и ходить по дому на цыпочках детям уже надоело.
Парадную дверь открыть оказалось невозможно, а от другой двери ключи хранились у кухарки. Питер хотел её взломать, но Синичка предложил пойти на чердак и посмотреть, нельзя ли выбраться наружу через крышу.
На чердак отправились впятером. Питер захватил фонарик с совсем уже слабыми батарейками, а Синичка взял свечи. Поначалу детям показалось, будто под крышей царит полная тьма.
-Я вижу, вон там - щели светятся! - сказал Синичка. - Солнце...
-А что это потрескивает? - испуганно прошептал Тим.
-Наверное, лёд на крыше. Сосульки.
Чердачный люк был заперт на задвижку. Её, видно, не трогали очень давно, отчего она заржавела и не хотела поддаваться. Питер объявил, что спустится на кухню за ломиком.
Вдруг внизу что-то ужасающе загрохотало.
Дети переглянулись.
-В доме что-то неладно, - сказал Питер. - Я не думаю, что всё это из-за кухарки или садовника. Не успокоюсь, пока не обследую весь дом, до последней щелки!
-Надо ходить всем вместе, - предложила Джейн. - И взять на кухне ножи.
-Идём.
Дети вооружились до зубов. С ножами для резки и чистки, с молотком и даже с небольшим топориком они чувствовали себя реальной угрозой затаившемуся врагу, и сами стали бояться меньше. Сперва они двигались как можно тише, но, во-первых, это оказалось чересчур утомительно, так как комнат и подозрительных мест в доме было очень много; во-вторых, дети обнаружили, что в тишине легко пугаешься любого шороха. Тим шёпотом стал рассказывать сестрёнке, какие ему снились привидения и как он прятался от них под одеялом, Синичка объяснил, что в этих случаях бывает полезно передвинуть в другой угол кровать, Джейн сказала, что привидений нет, а Питер возразил, что если в их доме и водится какая-нибудь нежить, то это, скорее всего, самые натуральные привидения и есть.
А Янка спросил:
-Чей это?
Дети только что осмотрели первый этаж, и было даже странно, что нигде не обнаружилось следов живого человеческого существа.
Теперь все стояли перед большим старым шкафом с зеркальными дверками, возле которого кто-то оставил плюшевого медвежонка.
-Тим, ведь у тебя не было такого? - удивилась Джейн.
Тим помотал головой.
-Я чувствую, здесь и есть самое опасное место! - убеждённо выдохнул Синичка. - В этом шкафу!
Дети попятились.
-Нам всё равно придётся когда-нибудь его открыть.
В одной из дверок, в замочной скважине торчал ключ, но его не понадобилось даже поворачивать, дверки распахнулись и так. Внутри было пыльно и пусто.
-Никто не знает, что здесь бывает ночью, - сказал Синичка. И зря, конечно, сказал. Все сразу представили, как сию минуту гаснет свет, и в темноте из шкафа вылезет кто угодно - упырь либо мёртвая кухарка.
-Мы все, наверно, чувствуем одно и то же, - заметил Питер. - Я имею в виду этот шкаф. Синичка прав. Его надо уничтожить!
-Сжечь?!
-Да. Разобьем его. Давайте, тяните за дверцы, пускай он грохнется об пол.
Дети дружно ухватились - кто за ручки, кто за стенки - вдруг шкаф неожиданно легко сдвинулся, Янка и Джейн, которые толкали от стены, оторопело уставились на одно и то же место, опустив руки.
-Вы чего? - прошептал Синичка.
-Дверь...
Дверь в стене позади шкафа была странно низкой, крепкой и страшно тяжёлой на вид. Не оказалось на ней ни замка, ни задвижки, мало того - дверь была приоткрыта. Всё это время её подпирал шкаф.
-Глупо мы сделали, - сказал Синичка. - Надо было Синки подождать.
-Почему? - не поняла Джейн.
-А что нам делать? Пока Синки придёт, свет может погаснуть. И будем мы у этой двери...
-Я лучше сразу открою, - вызвался Питер. Не то, чтоб он храбрился, но будто кто-то подсказал - лучше уж сделать так. Кроме него никто не решится.
Когда дверь открылась, дети отступили, а потом потихоньку подошли. Ничего ужасного там не было, зато и сомневаться не приходилось, что за дверь перед ними. Конечно, она была волшебная, через неё сочилось в дом всё волшебство, какое только видели дети за эти дни.
-Я думаю, - сказал Синичка. - Нам нечего бояться. Если б рядом притаилась опасность, Синки бы предупредил.
-А вдруг... - усомнилась Джейн.
-Что?
-Ну... пусть каждый прислушается. Нет ли дурных предчувствий, потому что ведь... ну, кто их знает, этих сказочных существ! Может, они думают совсем по-другому, и им в голову не придёт, что мы полезем куда не следует.
-Это вы про Синки?! - удивился Тим. - Синки - сказочное существо?
-Мы не знаем, - ласково прошептала Джейн. - Но мне, например, так кажется последнее время. Ты не боишься?
-Боюсь. - Тим посмотрел на сестричку, потом внутрь коридора. - Немножко. Но я пойду с вами.
-Хорошо, - сказал Питер. - Все берём свечи и спички - и идём.
И дети, держась за руки, вошли в волшебный коридор. После некоторых сомнений решено было оставить открытой за собою дверь - её даже подпёрли табуретом. В коридоре было светло, хотя никто из детей не задумался, был ли то дневной свет или от светильников. По крайней мере, окон они уж точно не заметили.
Когда Джейн уронила хрустальную бусинку - свой талисман - та катилась и катилась вперёд - Питер сказал, что они, наверное, уже под землёй. От этих слов детям стало немного не по себе, и они то и дело оглядывались и прислушивались. А коридор, как это всегда бывает в подобных случаях, решил разделиться. Направо и налево он выглядел совершенно одинаково, но дети обнаружили два указателя. "Светлогория" - было написано на одном. А на другом - "Хоолунд".
Мнения, разумеется, разделились. Синичка и Янка хотели идти в Хоолунд, старшие предпочли Светлогорию, Тим не хотел обижать ни тех, ни других, но Синичка сказал:
-Раз уж нас ведёт Питер, не будем спорить.
Спустя минуту или две дети увидели вделанное в стену зеркало в человеческий рост. Зеркало притворялось самым что ни на есть обыкновенным, и ничего странного в нём не отразилось. Однако не прошли они и нескольких шагов, как впереди послышался шум. Им навстречу ехал на велосипеде мальчишка лет семи - мальчик как мальчик. Он и не остановился бы, но Питер его окликнул:
-С радостью помогу, если сумею, - сказал он весело.
-Мы ищем Синки.
-Синки? - мальчик посерьёзнел. - А кто это?
-Он играл с нами. Дарил подарки и... по-моему, он немножко волшебник, - объяснил Синичка. - Он тоже мальчик.
-Вы живёте Наверху? - спросил велосипедист.
-Ну... наверно. Да.
-Не знаю, что вам сказать. Лучше спросите кого-нибудь ещё. А куда вы идёте?
-В Светлогорию.
-Да? - Мальчик удивился. - Там холодно сейчас. И снег рыхлый... Ладно, поехал я.
И тут дети прямо-таки онемели от изумления. Мальчик удалялся, но вместо велосипеда под ним был маленький чёрный мохнатый пони.
-Что он сказал про снег? - прошептал Синичка.
-Нам надо было одеться, - откликнулся Питер. - Но разве в этом Хоолунде теплее? Знать бы, что к чему...
-Я думаю, - сказал Янка. - Мы попали в длинный-длинный переход, который соединяет разные волшебные страны. В какой-нибудь из них точно лето и жара.
После этих слов, не сговариваясь, дети повернули назад и брели, то и дело оглядываясь - не покажется ли за спиной ещё что-нибудь волшебное.
Скоро коридор изогнулся, и за поворотом оказалось ещё одно зеркало - на этот раз к нему, прямо к стеклу, была приделана ручка, не дёрнуть за которую было просто невозможно.
После этого чудеса посыпались так быстро, что никто их вообще и не считал.
Сперва дети оказались в зале, большой и сумрачной, в которой с потолка свешивались лианы и ползучие побеги диковинных растений, тут и там виднелись громадные цветы, чьи ароматы кружили голову, а необычайные формы притягивали, зачаровывали взгляд.
В зале царила хрупкая тишина, и дети старались двигаться осторожно и тихо, но становилось всё темнее, под ногами похрустывали ветки, а дорогу освещали теперь разве что во множестве мелькающие среди кустов светлячки.
Потом, когда ни у кого из детей уже не оставалось сомнений, что попали они в самый что ни на есть настоящий лес, где-то близко распахнулась дверь, сноп яркого света упал к их ногам, и две тёмные фигуры, переговариваясь, пошли по тропе.
-Подождите, пожалуйста! - воскликнула Джейн. - Можно вас спросить?!
Те остановились.
-Мы слушаем.
-Кто-нибудь знает, где нам найти мальчика по имени Синки?
Фигуры странно зашевелились.
-Это одно из имён ЕГО! - прошептала одна. Другая только покивала в ответ. Они отвернулись и заторопились прочь.
-Чёрт возьми! - воскликнул Питер. - Так мы никогда его не найдём!.. Эй, постойте! Простите, но нам обязательно нужно узнать.
-Это просто мальчик, - обратилась первая из фигур к своей спутнице. - Он безвреден.