Томми проснулся от грозы. Бился о стекло и стучал ветками яблонь по крыше ветер, часто трещал гром, и комната озарялась сине-зелёными всполохами. Томми с удивлением обнаружил, что горло уже не болит, и жар куда-то подевался, дышалось легко. Был вечер, но солнце ещё не зашло, его последние лучи ещё прорывались время от времени сквозь разрывы в пелене туч.
Томми встал с кровати, сбросил с себя влажную пижаму, хотел растереться полотенцем, но следующая вспышка и грохот грозы словно приморозили мальчика на месте.
Он вспомнил свой сон.
Тётка пока не вернулась из города, и в школу не нужно было идти ещё день - завтра воскресенье. Этот день Томми мог прожить как в раю - один. Но потом продолжится ад.
Кто-то (Томми даже знал кто!) подложил ему в тетрадку картинку из журнала (такие журналы школьникам и в руки брать нельзя! Про них и знать-то не положено), да ещё наклеил вместо лица раздетой девице фотографию учительницы мисс Ган.
Директор позвонил Томми домой, но тётки дома не оказалось. Томми провёл одну ночь в заброшенном сарае, простыл, а, вернувшись, обнаружил дома записку, из которой следовало, что тётка уехала на четверо суток в город - до понедельника. Расправа откладывалась, но Томми тогда было всё равно - температура подскочила до сорока, никаких лекарств, кроме аспирина, Томми не нашёл, у него хватило сил только на то, чтобы сварить картошку и выпить чаю с вареньем, за которое тётка и в хорошие времена задала бы ему трёпку.
Впрочем, Томми уже был уверен, что не доживёт до понедельника. Грудь и горло сдавило, будто под прессом, мерещились какие-то кошмары, есть мальчик вообще ничего не мог.
И, наконец, приснился этот волшебный сон. Если рай есть, думал Томми, наверное, меня зовут туда. Удивительные места, привидевшиеся Томми в горячечном бреду искупили бы все невзгоды.
Это был мир Сказки. Звери, что существуют только в мультиках да в детских книжках с картинками, какие-то замки, белые, воздушные, встававшие из прибрежной голубизны и касавшиеся шпилями неба, волшебники на чёрных драконах, пляски лесных существ в лунные ночи, и тишина холмов, прячущихся в предрассветных туманах...
Второй сон оказался тревожней и непонятней, Томми шёл откуда-то куда-то, потом у него уже не было сил, но какой-то человек взял его на руки и нёс. Томми стало хорошо и спокойно.
Голубая вспышка выбила стекло, вернее, оно просто исчезло. А свет не гас, он стал мягче и разлился по комнате, точно жидкое пламя. Из окна была видна дорога, - куда она вела?.. Томми знал, что сейчас наступило мгновение, когда надо выбрать. И он шагнул на дорогу из окна.
Дорога таяла позади, Томми побежал, и ощущение скорости - почти полёта! - показалось ему чудесным. Он раскинул руки, тёплый ветер дул навстречу, нисколько не мешая бежать. Томми вскрикнул от радости.
Потом он почувствовал, что стоит на камнях, отшлифованных морем. Где-то рядом шумел прибой, но глаза ещё не привыкли к темноте, различая лишь узкую полоску зари над горизонтом.
Томми опустился на корточки, коснувшись ладонями воды. Потом зачерпнул её и стал пить. Конечно, она была солоноватая, но почему-то показалась Томми вкусной.
Томми увидел мальчика лет шести. Он шёл навстречу, держа в руке масляный фонарик.
-Пойдём, - попросил малыш. - Надо пройти через Ворота, пока Закат горит. Меня зовут Тим, я в первый раз провожу, Джейн ужасно волнуется. Пойдём.
* * *
Утренние тени от камней бледны, солнце всходит в дымке. Утро бело, точно лёгкое видение, короткий, нежный сон.
И уж точно - как сон - белый замок, неожиданно встающий из-за холмов. Только во сне такая каменная цитадель может казаться воздушно-лёгкой.
Но яркие флаги над воротами слишком реальны для сна.
Ещё очень рано, и в замок не впустят, разве что по делу крайней важности.
Но не нужно ждать на траве или разбивать палатку. У стен замка не так давно появилась маленькая деревня. И маленький трактир. Я бывал в нём однажды, там примут путника в любое время суток. Радушие, гостеприимство - вот это и было главным условием, на котором господин Замка, Верховный Лорд Ордена Дождя разрешил селиться людям поблизости от белоснежных стен.
Я всякий раз стараюсь выбирать время полурассвета, когда многие вещи видны отчётливей и полнее, раскрывая свою принадлежность свету и тьме.
У входа в трактир был колодец. Слуги достают воду, молодой хозяин, умываясь, фыркает и разбрызгивает ледяную влагу по траве. Человек этот, в прошлом воспитанник Ордена, но его уже отделила от Храма Щитов власть Времени. Он не узнаёт меня, хотя, разумеется, видел не раз, а возможно, и разговаривал. Я полагаю, этот чуть самоуверенный юноша думает, что знает об Ордене всё. Но никто не ошибается больше, чем люди, полагающие, будто знают меня.
Он поднимает глаза, и добродушная ухмылка показывает, что он рад гостю, и через минуту-другую будет к моим услугам. Я устраиваюсь в одиночестве в тёмной ещё комнате, вспоминая, как здесь было два года назад.
-Что угодно господину?
На стол опускают свечу.
-Стакан красного вина, сыр и хлеб с ветчиной.
Может быть, он вспомнит?
Нет. Это было очень давно.
Когда заказ исполняют, я киваю ему головой, чтобы он развлёк меня беседой, и он соглашается с видимым удовольствием.
-Что хотелось бы услышать страннику о наших краях?
Я, отхлебнув вина, принимаюсь за хлеб, ветчину и сыр.
-Расскажи мне о себе, добрый хозяин.
-Конечно, господин. Моя жизнь не столь богата событиями, чтобы писать о ней книги, но вполне подходящая для того, чтобы развеять скуку за беседой.
И он рассказал мне о своём детстве - в общих чертах. Детальнее остановился на том, как был принят в общину, именующую себя Орденом Дождя. Он подробно и, в общем-то, верно описал мне четверых Лордов Ордена, и уже хотел было нагромоздить гору из легенд и ничего не стоящих измышлений о моей собственной персоне, когда я перебил его.
-Но я слышал, будто некогда Лордов Ордена было пять?
-Пятого, господин, поглотила тьма, - мрачно выдохнул он. - Враги Тёмного Ситха подстроили так, что не сумевший совладать со своими естественными влечениями, пятый Лорд нашёл Шар Нархала, в котором, как в зеркале, промелькнули страшные сцены, участником которых был Ситх.
-И что же именно показал Шар Нархала несчастному юному Лорду?
-Не очень-то хотелось бы мне об этом говорить...
Разумеется, подумал я, ты же не знаешь, что увидел Питер в ту ужасную ночь. Но ты догадываешься. И это - единственная правда, которую тебе не хотелось бы, как мусор, вытряхивать перед первым встречным. Грязь, которая, по твоему мнению, может запятнать белизну Храмовых стен. Но два-три стакана вина развязали бы тебе язык, и ты насочинял бы ворох омерзительной белиберды, которая, однако же, вовсе не столь омерзительна (или, скорее, ужасна), как правда.
И я перевёл разговор на другое. Утро было светлым.
Когда я заканчивал завтракать, ввалился, хлопнув дверью, запыхавшийся паренёк, подбежал к нам, опустился на одно колено передо мной.
--Господин, -- переглатывая воздух, заговорил он. -- Синичка ждёт вас. Наблюдатели на птицах заметили вас, да по недомыслию не стали будить Лордов, а Синичка сразу догадался, как только ему вас описали.
И мне от этих слов на душе стало тепло.
* * *
Венчали Храм Щитов (теперь-то его все прозывали проще -- "замок") пять башен. На каждой, на высоком шпиле реяло знамя. Бело-золотое с лазурью -- цвета Синички, бело-голубое -- Янкины, оранжевое с фиолетовым -- Джейн, синее -- Тима, красное с чёрным -- на пустующей башне.
Между башнями разместилась ровная площадка для чудесных птиц. Не то птицы, не то ящеры -- носили дозорных -- ребёнка с лёгкостью, но могли и взрослого поднять. А при случае -- и защитить острыми зубами.
В покоях замка великое множество окон -- днём в залах всегда бывало светло, а ночами навевали сны луна и звёзды. Арки, купола казались лёгкими и хрупкими, даже чересчур, но Замок укрепляло волшебство. Иначе не выстоять ему под напором ветров, дующих в этих местах изо всех миров.
Подземные переходы из подвалов Замка вели в самые разные края. За бочками с вином и полками с сырными головами начинались ряды дверей. За дверью могло оказаться что угодно -- влажный тропический лес и знойная пустыня, ледяные торосы и жерло извергающегося вулкана, комната городской квартиры и камера пыток, волны океана, поверхность остывающей звезды, шалаш болотной нечисти и пещера горного тролля...
Над каждой дверью был подвешен колокольчик. Если в этом месте случалась беда, ребёнку было плохо, и он просил волшебные силы помочь ему, рыцари Ордена, не медля, отправлялись на выручку. Иногда они устраняли опасность. Иногда забирали ребёнка в Замок. И тогда он становился одним из них. Случалось, что этот ребёнок вырастал -- тогда он уходил из Замка, в котором не было места взрослым. Обыкновенно эти люди селились в деревне возле Замка и жили в добрых отношениях с Орденом. Рыцарей же Ордена, которые остались навсегда детьми, было двадцать -- двадцать пять. Под Рождество они все надевали яркие костюмчики и без устали обегали все Двери, оставляя подарки тем детям, которым подарки могли принести хоть какую-нибудь радость. Поздно ночью усталые, счастливые, собирались они все в большом зале и пели песни при свечах, ели Большое Праздничное Угощение, запускали фейерверк. Каждый пытался сделать из огненных цветов что-то своё -- слово или картину, и иногда это даже удавалось.
Наутро праздник продолжался снежными играми. Синки учил детей управлять воздухом, огнём, землёй и водой, но ребятишки легче всего схватывали умение превращаться в лёгкие, весенние ветерки, остальное большинству оказывалось не под силу. Ветерки кружили снежные вихри, и игры случались на целые дни, шумные и безумно весёлые. Белые буранчики носились по земле и по небу, сшибались, поднимали целые тучи снежинок, громоздили под окнами сугробы, строили и сметали снежные крепости, принимали самые причудливые формы -- а то исчезали, прятались, догоняли друг дружку, вертели, как сумасшедшие, флюгеры, ерошили белкам хвосты. Сам Замок, случалось, целиком исчезал под сугробами снега.
...Весна Седьмого Года Ордена была холодной.
В деревне и в Замке не голодали, потому что Орден мог добыть сколько угодно пищи из тропических стран. Фрукты, дичь, рыбу и муку развозили и раздавали семьям, которым было трудно прокормить своих детей. Последние годы рыцари Ордена занимались ещё и тем, что доставляли пропитание детям по Переходам в другие миры. Верховный Лорд Синичка дал указание по возможности кормить детей, а не оставлять продукты и витамины их родственникам, потому что бывали случаи, когда эти последние продавали еду, чтобы на вырученные деньги покупать себе выпивку.
Из-за холодов птицы Ордена, лишённые перьев и мехового покрова, чувствовали себя неуютно. Над площадкой соорудили навес и круглосуточно жгли костры. Один мальчик так привязался к этим странным существам, что насовсем перебрался жить на птичью площадку, разговаривал с птицами и играл им мелодии на свирели. Его стали называть Птичьим Эльфом. Но, кроме того, что птицы слушались его больше, чем других, он за долгие часы, проведённые в полутьме у огня, научился хорошо управляться с пламенем, умел взглядом зажечь и погасить свечу, охладить или нагреть предмет. Однако сверх этого его сила не возросла. Синки говорил -- потому что у него не было важной цели.
К лету Орден решено было расширить. Прежде всего, за счёт детей, которые хотели бы побывать в Сказочной Стране. Не насовсем переселиться сюда, а провести здесь что-то наподобие каникул. Им это могло пойти на пользу, и детей таких набралось немало -- несколько тысяч (это только те, которые устраивали Лордов -- хотя бы верили в Сказку и были светлы).
Из этих детей рыцари Ордена составляли отряды Защитников. Вооружённые мечами, они группами по пять, по десять, а порой и больше человек проникали по Переходам в те места, где детям грозила опасность -- от других людей, детей и взрослых -- и вмешивались самым решительным образом. Не всем нравились такие вылазки, поэтому некоторые становились Наблюдателями. Были ещё Странники. Но им требовалась особая подготовка, потому что мальчик или девочка оказывались безо всякой поддержки порою в совершенно незнакомой стране. Только самые опытные решались на такое. А в особо важных случаях их сопровождал сам Синки.
Количество мест в мирах, куда можно было попасть прямо из Замка Ордена, отворив одну из Дверей, ежедневно росло. Орден теперь не только расширял сферу влияния в пространствах, но использовал самые прямолинейные, порою чрезвычайно жёсткие меры для достижения нужных результатов. Детям чужда была дипломатия и обходные пути.
Всё это привело к тому, что в разных странах об Ордене поползли столь же чёрные, сколь и лживые слухи, в которых Замок изображался чуть ли не гигантской мясорубкой для перемолки детей, которая днём и ночью требует новых жертв, а её слуги рыщут в поисках и хватают доверчивых малышей.
* * *
Было так, что в одном из походов стрелой ранило мальчика лет восьми по имени Максим, рыцаря Ордена, которого все в Замке любили, особенно близнецы. Он был ласковым со всеми, а его выдумки всякий раз оказывались непохожими на те, что сочиняли другие. Например, однажды он выдумал человечков, живущих за книгами на старых полках библиотек, или тайные переходы под штукатуркой, или сказку о путешественниках на мыльных пузырях...
--Но надо врача! Перевязали плохо, кровь сочится, и в рану грязь попала.
Янка распахнул окно. Был ясный летний вечер, в Оранжевую залу ветер рвался с полей волнами -- то тёплой, то холодной.
Синичка отправил отряды (для надёжности -- два) за врачами через Переходы. Сам же Верховный Лорд сидел около Максима и держал его запястье. Тим расположился у дверей и не пропускал любопытных. Таким образом, в Оранжевой зале кроме раненого остались только Лорды.
В этот момент дозорные крикнули, что у ворот Замка остановилась процессия -- на вид очень необычная -- и просят впустить. Синичка нахмурился.
--Я пойду посмотрю, -- вызвался Янка.
Он взбежал на дозорную площадку башни над воротами. Ветер, упруго дувший с Запада -- словно от заходящего солнца убегали духи воздуха -- этот ветер всё сильней обнимал Янку, рвал с него куртку, делая и без того лёгкого мальчишку почти невесомым. Янка, перегнувшись через перила, посмотрел вниз...
Врач сказал, что в лёгком остался обломок стрелы, его надо вынуть как можно скорее, и только тогда прекратится внутреннее кровотечение. В общем, нужна операция. Этот случай оказался первым, когда в Замке нельзя было обойтись бинтами, йодом и настоями целебных трав. Кто-то из мальчиков умел даже делать уколы, и в аптечке хранился запас антибиотиков.
--Мне не больно, -- прошептал Максим. -- Не надо операции.
--Но кровь-то вытекает... Ты уснёшь, глупый. -- Синичка наклонился к нему, словно пытаясь угадать во взгляде мальчика, успеют ли они... -- А проснёшься -- и всё пройдёт.
Притащили носилки. Никто не решался поднимать мальчика из страха сделать хуже. В зале оказалось сразу как-то слишком много людей, и все они нервничали. Вдруг со стуком распахнулись двери, и Янка с непонятным выражением лица выбежал на середину. За ним следовал медвежонок, но медвежонок весьма странный. Большинство детей Ордена видели настоящих медвежат. Однако гость Оранжевой залы походил, скорее, на существ, которых обычно рисуют в книжках со сказками, к тому же он совершенно свободно передвигался на задних лапах и казался каким-то... ненастоящим, что ли. Будто, загляни ему за спину -- и он исчезнет.
Все притихли. Даже, можно сказать, разинули рты.
Волшебный медвежонок с забавной грацией повернулся на пятке, оглядывая зал.
И тут всё пространство внутри словно заполнила музыка сотен колокольчиков -- тихих и нежных. В залу вступили маленький мальчик и девочка в ярко-алых одеждах. Они несли флаги с коронами. И, наконец, последней вошла девочка. С короткой стрижкой, в оранжевом облегающем комбинезоне и полусапожках.
--Её Высочество, Принцесса Алиса! -- бархатным голосом объявил медвежонок.
И Принцесса пересекла зал, остановившись возле кровати, где лежал Максимка. Положив одну ладонь на его плечо, она махнула кому-то невидимому, потом подняла глаза на Синичку.
--Я много слышала о вас, -- сказала она тихо.
--А я -- нет. -- Синичка смутился. -- Простите.
Она была красивая и милая. Но никакого волшебства в её взгляде Синичка не чувствовал. Что-то казалось ему неправильным.
В зал вошли седовласые старцы -- два классических чародея из сказок. Алиса уступила им Максимку, отодвинувшись.
--Что они делают? -- насторожённо спросил Синичка.
--Это великие волшебники. -- Принцесса улыбнулась. -- Ваш друг через минуту излечится.
--Я думал... Простите, мне казалось, вы имеете отношение к... Властелину Миров...
--Имею отношение. -- Принцесса, улыбаясь, разглядывала Синичку, отчего тот смущался всё больше. В глазах Принцессы играли озорные огоньки.
--Знаете, что я вам скажу, мессир Верховный Лорд? Я скажу, что отныне ваш Замок станет местом, где возможны самые удивительные события. Оттого что место это едва ли не единственное в Старых Мирах, где соберутся все Высшие.
* * *
...Всё утро шёл дождь. Лишь к одиннадцати часам разъяснилось, и долина засияла так ярко, словно удивляясь, откуда берутся на свете лужи и серые тона.
"Большой Конклав" собрался на открытой площадке Вечерней башни, над которой реяло чёрно-белое знамя Ордена. Рядом подняли бело-золотое знамя Принца и алое с золотым -- Принцессы. Принц появился накануне под вечер и без свиты, а Синки -- только утром. Все они, и все Лорды Ордена поднялись в половине двенадцатого на башню, и расселись полукругом.
--Судя по всему, все главные изменения во Вселенной на этом этапе завершены, -- сказал Синки. -- Миры Сказки, где события происходят не по материальным законам, а сообразно законам Гармонии, пока что будут связаны со Старыми Мирами. Пока не созданы механизмы этой связи, её придётся поддерживать в основном Ордену. С этого момента ему будут помогать ещё и силы Принцессы.
Тогда заговорила Принцесса.
--Мы решили, что все дети из Ордена будут иметь постоянную Защиту от враждебных материальных сил.
--Я предложил бы упростить вступление в Орден, -- сказал Принц. -- Сила Принцессы такого свойства, что Защита будет с ребёнком всегда, пока он достоин этого. Эта Защита зависит только от того, хороший ребёнок или плохой, а не от его поступков. То есть, можно делать что угодно, пока ты -- это ты.
--Испытание властью и бессмертием! -- вставил Синки.
--То, что мы делаем, несколько нарушает законы Вселенной. Потому что Защита Сказки до сих пор действовала только в Сказочных мирах.
--Разве то, что мы делали раньше, не шло против установленного устройства Вселенной? -- спросил Синичка.
--Конечно, шло. Вот мы и говорим, что Правила менять нужно!
--Что это за Правила, когда мальчишка-скрипач отмораживает пальцы, играя за хлеб, или какой-нибудь дебил шарахнет вот такого, как Тим портфелем по голове так, что потом ещё один дебил получается, -- зло сказал Янка. -- Мы до сих пор барахтались, как рыбка на полу -- сколько всего надо сделать, а как? Всем ведь не поможешь...
* * *
...Жили-были пятеро детей. Они жили счастливо. Но однажды пришли злые люди и отняли у них дом и сад, где они играли, и игрушки, и стало им нечего есть и негде согреться. Но самое страшное, что злые люди не хотели, чтобы дети жили вместе.
Как ни странно, эта история закончилась хорошо, и волшебники из Стран, где горя и боли гораздо меньше, а красоты и радости много, оттого что там всё так здорово устроено (и хорошим людям там хорошо), эти волшебники взяли детей в свою Страну. Но дети не забывали, что на свете много мальчиков и девочек, которые могли бы жить счастливо и делать Сказочную Страну ещё лучше, если бы кто-нибудьпомог им...
За окном что-то зашуршало, то ли обломившаяся ветка, то ли кусок черепицы упал на будку пса. Пёс загремел железной цепью, глухо и зло гавкнул два или три раза. Тёмный профиль с локонами на фоне окна дрогнул. Небо светлело -- может быть, приближался рассвет, а может, всходила луна.
Кто-то проснулся в доме, заскрипели петли входной двери, невнятно, вполголоса что-то проговорил человек, обращаясь к ночной мгле.
Детский силуэт исчез. В комнате стояли две кроватки -- одна возле другой.
--Деннис! -- позвали шёпотом.
--Тс-с-с! -- с одной кроватки протянулась тоненькая рука. -- Лежи! Он сейчас вернётся.
Через три минуты снова стало тихо.
--Я здесь! -- Мальчик легко впрыгнул в окно.
--А там правда духи водят хороводы на берегу озера, и есть летающие корабли?
--Кораблей я не видел, -- сказал Деннис -- ночной гость. -- Но летать можно и так. Во всяком случае, я прыгал с башни, с маяка, прямо на берег. Сперва -- камни летят на тебя -- просто жуть. Можно в штаны намочить... А потом ты или делаешь вираж и летишь в сторону, или мягко опускаешься. Первый раз -- это будто во сне, когда падаешь откуда-нибудь в пропасть. А привыкнешь -- можно управлять, быстрее и тише, вверх-вниз.
Когда Дики закрывал глаза, кровать, казалось, начинала медленно кружится. Иногда она будто летела куда-то, мягко покачиваясь. Дики верилось и не верилось в сказочную страну. Деннис говорил о ней так, словно она рядом, стоит лишь взять его за руку и выпрыгнуть в окно. К сожалению, Дики уже привык к тому, что всё волшебное на поверку рано или поздно оборачивается обманом. Теперь надежда осталась глубоко спрятанной в душе, и Дики хотел чего-то большего, чтобы убедиться, чего-то по-настоящему невозможного. И выбираться из тёплой постели в неуютный ночной сад -- от этой мысли Дики ещё сильнее тянуло в сон. Но братишка настойчиво теребил одеяло.
Они всё же встали, маленький Тони сосредоточенно сопел, возился в темноте с сандалиями.
--Помоги мне, -- тёплым шёпотом попросил наконец он. И Дики вдруг почувствовал, как хорошо, должно быть, бродить по ночным улицам, избегая одиноких фонарей, дышать воздухом, в котором рассеялось прохладное золото звёзд и глубокие тени. И хорошо быть при этом не одному. С Тони. Как странно, маленький Тони, который никак не сможет помочь в случае опасности, казался теперь самым надёжным спутником.
Дики хотел было пригладить ему волосы, встрёпанные после сна, но потом почему-то раздумал.
--Так лучше, -- шёпотом подумал он. -- Идём?
Деннис, который наблюдал за ними с подоконника, повернулся и прыгнул, уже оттуда подал братьям ладони.
Смешно, подумалось Дики, он ведь младше меня. Но мне почему-то нравится его слушаться.
--Как красиво! -- выдохнул Тони. Ребята подняли головы. Деревья встали неподвижно, ни шороха, ни скрипа, над ними пылали яркие звёзды, а впереди ждал непроглядный мрак. Деннис достал откуда-то палочку, на конце которой зеленовато светился огонёк.
--Гнилушка, -- неуверенно сказал Дики. Он думал, что Деннис возразит, но тот промолчал.
Свет был слабенький, едва хватало его, чтобы видеть тропинку у ног. Зато он не портил тайн. Дики чувствовал, что братишка просто в восторге от игры. Никому не хотелось возвращаться, никому не хотелось спать.
--Когда вот так темно, -- сказал Тони. -- Я представляю, что одна звёздочка загорится ярче, а потом слетит с неба и станет ангелом.
--Ангелом... -- Дики осёкся и посмотрел по сторонам. В этот момент ему показалось, будто вокруг совсем пусто -- так бывает, когда стоишь на голой равнине, и на тебя надвигается гроза.
--Где мы? -- удивился Дики.
И внезапно засиявшая луна раздвинула деревья, что-то тихо зашептала вода у самых ног, ожил лес вздохами ветра в листве и вскриками ночных птиц.
Лунная дорожка на озёрной воде, вздрогнув, рассыпалась. Скользнула к берегу лёгкая лодка, кто-то полупрозрачный, светлый, волшебный стоял и направлял её, отталкиваясь шестом.
Деннис смеялся, Деннис радовался, как в первый раз, как будто это он сам застыл на берегу озера с изумлённо распахнутыми глазами.
--Теперь ты увидел! -- прошептал он Дики. -- Идите с Проводником -- вы насмотритесь всласть! А я вернусь и устрою так, чтоб о вас не тревожились дома.