Тень большой волчицы мелькнула за окном, и я вздрагиваю, и страница с шелестом укладывается поверх чуть намеченных линий рисунка.
Книга начинается с того, как верховный властелин Унтуно - Ворок - увидел встревоживший его сон, в котором он был не бессмертным полубогом, но нежным и хрупким существом, очарованным миром, а мир жил по законам, хоть и красивым, однако вовсе не тем, что диктовал великий Властелин.
Позднее сон повторился, а неуверенность в душе стала страхом, но в известном мире не существовало ничего, что могло бы угрожать Владыке.
Он долго размышлял и, наконец, решил, что источник страха находится внутри, в том мире, принадлежавшем сну, и чтобы понять его, следовало отправиться в странствие по этому миру.
И ужасный властелин твердыни Унтуно уснул.
...И вот - время, такое невозможно древнее, что сам Ворок не помнил его наяву. Мир так молод, что над головой светится лазурью лёгкий воздушный свод, не каменный, пронизанный сетью чёрных трещин, нет Драконов - каменных летающих червей - которые бы оберегали это небо.
И ветры проносятся взад и вперёд, сверкают струи воды в ручьях, а листья - листья забытого зелёного цвета. Всё движется, трепещет и живёт независимо от воли Владыки.
Не только живёт, подумал Ворок, но и умирает.
А у меня всё бессмертно.
И великий Властелин твердыни Унтуно прав, потому что всякое создание в его реальности, отыграв положенную ему роль, замирает и отдвигается, не разрушаясь.
Потому что я ненавидел смерть, говорит Владыка.
Тогда он видит качели в саду, залитом солнечным июльским светом.
А на качелях - мальчик. Сердце Владыки замирает, он вспомнил всё. И в этот миг Реальность рухнула, ибо дух её Властелина покинул тело - там, в великой твердыне Унтуно - и Драконы с адскими криками упали, обрушив свод. Остался лишь сон.
Вот почему, думал Ворок: ибо я изменял мир для него. А где же тогда он? Почему его нет в моей реальности?
И Ворок опустился на колени и плакал, а Мальчик, спрыгнув с качелей, подбежал к нему, обнял его за плечи и поцеловал в прохладный лоб.
...-Серёжка, свеча тает, я побоялся, что воск тебя обожжёт.
Я открыл глаза и удивлённо замигал. Я спал, и книга упала, опрокинулась свеча, и Димка вернулся в дом. Он смотрит на меня, слизывая с губ следы ежевичного сока.
Я поднял книгу, в которой древний таинственный маг записал нашу с Димкой историю, улыбнулся.
Луна плыла в разрыве туч, далеко и жутко выла Паола, чёрная волчица, хозяйка этих мест.
-Хочешь, я принесу кувшинок? - прошептал Димка.
* * *
Паола, чёрная волчица, не охотится на уток, но утки шумно срываются с поверхности воды и улетают, когда Паола пробирается к берегу озера. Когда она опускает голову, чтобы попить, я вижу её в отражённом сиянии луны, вижу два огня её глаз и огромную пасть.
Неподалёку Димка позвякивает кремнем о металл, пытаясь развести огонь. Когда у него это получается, Паола поднимает морду и долго смотрит на пляску красных язычков пламени. Костёр маленький, потому что Димке не хочется вставать и идти собирать хворост. Он садится на корточки у самой воды. Чёрной-пречёрной воды озера Паолы.
Какой тёплый сентябрь, думаю я. Самое время сыграть её, она бродит у меня в голове со вчерашней ночи. Она получится немножко иной, потому что вчера был дождь - но начало я уж точно запомнил до последнего оттенка - тихий шорох капель по крыше и шлёпанье Димкиных сапожек у крыльца. Затем - еле уловимые отзвуки в предрассветных туманах и трель ночной птицы. И - налетевший ветер, и странная игра в догонялки с Паолой среди стонущих сумрачных сосен, и Димкин переливчатый смех.
* * *
Снова теплее, дождь шепеляво ворчит в камышах, но нет ни листьев на осинках у воды, ни суетливых птиц. Лишь сороки уныло качаются на ветках.
Ночью я нашёл летучую мышь - она повисла в глубине грота, притаившегося под холмом. Мы натаскали хворосту, пекли картошку и варили кофе, наблюдая, как тускнеют снаружи и без того серые тона, выплывает луна и отражается в чёрном зеркале озера.
Безликие сны кружат над водой, расплываются белёсыми пятнами тумана.
Я смотрю на Димку и вспоминаю, как в прошлом году старый маг в замке Вейрду недоуменно наклонял седую голову к губам его светлости барона - так ли он понял, этот ребёнок - и есть один из Верховных Мастеров? А Димка улыбался, провожая глазами оторвавшийся воздушный шарик.
...И слова в песнях перепутались - получился дождь.
В двенадцать бьют часы. Большое, старое зеркало, с которого мы сняли покрывало, когда поселились в этом доме, очистилось, стало прозрачным и глубоким. Потом мы услышали стон ветра за стеной, и зазвенели стёкла, зазвенели ложечки в чашках, а потом с глухим хлопком зеркало лопнуло.
По ту сторону флейта вела тихую мелодию на высоких нотах, похожую на вальс.
Димка протянул мне руку. Он чуть наклонился, шагнул первым сквозь раму, а я за ним, сжимая его ладошку в своей.
В комнате, похожей на нашу, пахло натопленной печью, хлебом и елью. Над столом у крохотного оконца - яркая лампа, а на столе - конфеты в цветных фантиках. Мы с Димкой переглянулись с улыбкой, вспомнив Рождество в Сан-Витте, стране Санта-Клауса, Деда Мороза и добрых печных гномов. Там, на ярмарке мы обошли с Димкой все палатки, где продавались конфеты, и купили их - несметное количество - разных-разных. А вечером сидели и пили чай, всю ночь пробовали конфеты - каждого сорта одну на двоих. Все, что осталось, утром отдали гномам. Как было славно!
И зазеркалье будто прочитало наши мысли! Кто-то мягко затопал в сенях, отворилась дверь.
Мы не увидели сразу, что она чуть пониже обычной и стрельчатая. Хозяин был гном. Толстый, румяный, с умным, спокойным лицом, он окинул комнату взглядом и промолвил:
-Вы давно пришли?
-Полминутки назад! - весело откликнулся Димка.
-Сию секунду будет чай. С молоком хотите?
Гнома звали Деадер. Пока мы ели, мы молчали. Гном угощал свежим хлебом с мёдом и блинами со сметаной. Блины мы запивали молоком, а после ещё пили чай с мятой и земляничным вареньем.
После ужина Деадер куда-то выскользнул "на четверть часика". Меня тянуло ко сну, а Димка ходил и разглядывал комнату.
-Серёж, - вдруг позвал он. - Смотри!
И я гляжу - он поднимает деревянное корыто в углу, а под ним, на тряпочке, несколько ножей. Такие ножи применяют как метательные, да ещё в ритуалах - прямые, узкие, целиком из металла. А тряпочка под ними вся в крови.
Я посмотрел на Димку.
-Это не гном, - сказал он.
-Деадер - не гном?
-Нет, вызывал не гном. Деадер, наверное, пошёл за тем, кто вызывал.
-Почему?
-Гном - просто душка. Он не будет убивать зверят. Видишь - хлеб, мёд, молоко.
Пока я раздумывал, не встать ли мне, чтобы рассмотреть ножи, вернулся Деадер, а следом - тощий, заморенный старичок, с головою, лысой, как яйцо, и жиденькой бородкой до колен. Он мне напоминал Хоттабыча из детского фильма, только ещё тощее и совсем низенький - с Димку ростом.
-Не сердитесь, - попросил гном, косясь на ножи.
-Да мы не сердимся, - сказал Димка. Тут он подошёл к окну, и вдруг повернулся и радостно выдохнул: - Ой, у вас зима!
-Не беспокойтесь, пожалуйста, у нас много тёплых вещей, - торопливо объявил Деадер.
Димка засмеялся:
-Да не надо!
-Это - Ромбибубук. - Гном кивнул на старичка.
-Тролль? - удивился я.
-Я старейшина рода. - Рот Ромбибубука растянулся до ушей, точно у лягушки, пока он говорил, так что мы ему сразу поверили.
-Давайте присядем, - пригласил гном.
Они с Ромбибубуком сели, Димка не захотел. Я знал, что Деадер нас о чём-то попросит, знал, что мы согласимся, потому что Димке уже было интересно.
Деадер начал издалека. Я посмотрел на тролля, и тот угадал мои мысли:
-Не будем утомлять внимание гостей, почтенный Деадер. Пусть лучше потом будут вопросы.
-Вас, видно, часто беспокоят такие как мы?
-Не особенно, - ответил я. - Не так просто нас найти. Разве что кому-то выпадает крайняя нужда.
-Да-да, - вздохнул гном. - Вы слышали об амулете Беорта?
Я подумал, взглянул на Димку. Тот покачал головой.
-На свете много знаменитых драгоценностей. И некоторые известны под различными именами. Амулетами обычно интересуются колдуны и волшебники.
Гном удивлённо замигал:
-И о Беорте вы не слышали?
-Я - нет.
-Беорт - гном? - спросил Димка.
-Беорт, он... он...
-Беорт - демиург, - вставил Ромбибубук. - Он привёл в наш мир наших прародителей. Тролли и гномы пришли с Беортом. Об иных не знаю.
Гном выглядел растерянным. Наверняка он принимал наши головы за кладези знаний.
-Знать всё - не наше амплуа, уважаемый Деадер. Но продолжайте, пожалуйста.
-Да-да, конечно! Понимаете, амулет Беорта - действительно великая ценность. Говорят, сам Беорт использовал его как компас в странствиях через миры.
-Он сам его сделал?
-Это неизвестно. Но лучшие наши мудрецы изучали свойства амулета, и поэтому я могу вполне детально его описать. На вид это такой шар, словно из голубоватого хрусталя, внутри у него какая-то жидкость, а в ней плавают мириады тонюсеньких пластинок, которые, если смотреть на них под особым углом, становятся зеркалами. В этих-то зеркалах отражаются и иные миры, и самые разные земли... Сам шар величиною с яблоко. Крупное.
Сумел нас Деадер заинтриговать. И я, и Димка слушали, затаив дыхание.
-Мы все по сути домоседы, - продолжил после паузы гном. - Да только бывает, охота посмотреть, что творится вдалеке. Да и потом ведь - это наше Чудо - такая драгоценность! - и все мы, и наши дети - мы жили с ним, он кусочек от наших сердец, ну, понимаете ведь, у каждого есть в жизни самое дорогое - а это ведь и не вещь уже, мы к нему совсем крохами приходили и смотрели... Часами, не отрываясь, можно смотреть...
Гном откашлялся и надолго замолчал.
-Это как Рождество... - прошептал Димка. - Ваша Сказка...
-И что же?
-Кликрог - это очень-очень хитрое существо, - пробормотал Ромбибубук.
-Оно выманило амулет. - Гном подпёр кулачками щёки и горестно замигал. - Оно очень-очень хитрое, мы даже не можем сказать, что здесь был обман. Один из наших малышей был тогда с ним, с амулетом. Ну и... это случается иногда, амулет подействовал особенно сильно, и малютка оказался как бы в чужой стране. Мы считаем, что это полуиллюзия, она случается так редко, что малыша никто не предупредил, к тому же это длится недолго, несколько мгновений, и ничем не грозит. А малыш испугался, он подумал, что не сможет вернуться. Рядом и очутился Кликрог. Он сказал: пообещай, что отдашь амулет, через секунду очутишься там, где был. Ну и... всё, что ещё говорить-то?
-А зачем Кликрогу амулет?
-Вот в этом весь фокус! На душе у него, видать, неспокойно, знает он, что рано или поздно мы под него подкопаемся, потому и соглашается на обмен.
-Обмен?
-Да. Видите ли... это песня... гхм, это должна быть чудесная песня, самая чудесная. А...
Дальше Деадер говорить не посмел, верно, убоявшись собственного нахальства. И он, и Ромбибубук смотрели куда-то в сторону, несколько мгновений было совсем тихо, лишь ветер позвякивал кусочками льда на крыше.
-Ну... подумаешь, жалко мне, что ли, - сипло проговорил Димка. Щёки у него чуть порозовели, и я обнял его за плечи.
-Если не хочешь, мы можем его обмануть, - прошептал я Димке. - Хватит ему и моей песни.
-Да нет, пусть, - вздохнул он. И вскинул глаза. - Вы дадите нам потом егопосмотреть?
Кликрог жил в пещере. Громадной. Я взял только флейту. Пока мы шли по переходам, Димка волновался и жался ко мне.
Кликрог, огромный змей, вёл себя скромно и тихо, свернувшись у стены в узорчатый узел. Видимо, он понимал, кто перед ним, понимал, что отнюдь не недостаток власти мешает нам просто взять амулет. Мы приняли их правила.
Музыка плеснулась внезапно. Очень быстро я поднёс флейту к губам, и переливы быстрой, но печальной мелодии всколыхнули тишину пещеры.
Вступление звучало как прощальные вскрики птичьих стай. Потом... мы словно поднимались над землёй в золотых красках осени. Летели к западу облака и ярко полыхал закат, солнце прощалось по-летнему ласково, только чуть печальней, чем всегда.
Но вот, свежее дыхание развеяло грусть, и мы видим только её, дорогу, вьющуюся меж холмов, теряющуюся в безграничии высоких трав, пронизавшую сумрак лесов и холодное молчание скал. Мы захвачены красотой неведомого, мотивами дальних стран...
Я не помню, что Димка пел. Я знаю, что он пел. Иногда я запоминаю слова, иногда нет. В этот раз было только безумное, безудержное желание играть всё ярче, всё отчаянней, всё быстрей... и чувствовать чистый и звонкий Димкин голос, который подхватит и передаст любой оттенок моей мелодии, и сделает её светлей и лучше.
* * *
А над горой, похожей на свернувшегося - хвост к голове - дракона, разыгралась жуткая северная буря - снегом завалило пустой чёрный лес у отрогов Мурродфъягг, обиталища Кликрога, потом внезапно ветер стих и мгла рассеялась. Небо остекленело в нещадном ледяном дыхании владык холода, великанов Ётуна, у него появился необычный зеленоватый оттенок, и отовсюду веяло смертью.
-Даже на звёзды смотреть страшно! - признался Димка. - Лучи у них вот-вот замёрзнут и осыпятся - тонкими такими иголочками.
Огромные белые волки нетерпеливо лязгали зубами и поджимали лапы - ждали нас на обжигающе холодной каменной плите на вершине скалы-столба. Тролль Ромбибубук правил санями, хлыст в его руке гудел и выл, не смолкая, но волки, видно, ждали щелчка.
Димка держал амулет.
-О-ххорк! - тихо скомандовал тролль. Засвистело, мелькнули тени и белые пустоши, и звёзды - сани взмыли в небо.
А из хрустального шара сочилось тепло. Сначала в нём чуть покачивалась мягкая тьма, потом поплыли нам навстречу мерцающие искорки, повеяло запахом дождя, прелых листьев. Осенняя ясная ночь надвигалась на нас во всей полноте своей реальности, летела, словно гигантская тёмная птица - ещё мгновение - и обнимут её крылья...
Блеск луны, отражённой в озере. Два холодных огня. Паола смотрит на нас, опустив голову к чёрному зеркалу воды.
-Мы возвращаемся, - сказал Димка. Я устало киваю - пора. Димка оставил на сиденье саней амулет Беорта, подал мне горячую ладошку.
Качается, кружится, падает ледяная с прозеленью тьма.
Потом - протяжные, однообразные крики ночной птицы.
Паола смотрит из зарослей камыша, как мы идём к берегу по блестящей глади воды, постепенно исчезая в клубах белого тумана.
У самого крыльца Димка обнимает меня, я беру его на руки, и мы входим в Дом.
-Где я оставил свечи? - вспоминаю я. Димка засыпает у меня на руках, а от меня, наоборот, сон убегает. Я сажусь у окна, так, чтобы было удобней. Одну руку Димка опустил, а другая всё ещё у меня на плече. Мне больше не хочется двигаться. Я буду смотреть на Димку.