Петренко Сергей Семёнович: другие произведения.

Привидение, Ведьма и Водяной

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.36*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Повесть 2006 года. Почему-то не могу придумать ей "нормальное" название. Посоветуйте... Это - "рабочее, условное"

Сергей Петренко

   Привидение, Ведьма и Водяной
  
   * * *
  
   В ночь на Хороводцы (31 октября) на дороге от Вороньего леса видели, будто бы, людей с телегами, которые (и люди, и телеги) потом оказались на мельнице, и грохот раздавался - вовсю. Наутро мельница вся как-то перекосилась и поветшала.
  
   Когда семья водяных устраивалась на зимний сон, вода в Мельничном пруду стояла как и обычно. Ударили морозы, и жизнь подо льдом замерла. Но к середине декабря с водою что-то случилось - видно, повредилась плотина. На месте пруда (который даже летом был так широк, что посередине имелись настоящие маленькие островки, а у берега камышовые заводи, где можно и заблудиться - правда, ненадолго) теперь осталось болото под ледяною крышей, угрожающе похрустывающей, а местами - уже обвалившейся. Из хатки водяных тоже ушла вода, вместо неё в уютные постели заползал холод. Маленькая Блёстка захныкала во сне, но не проснулась. И мама пока спала.
  
   Пузырёк первым высунул голову из-под одеяла, потёр пальцами замёрзший нос и растерянно заозирался. Дышалось необычно колюче. Пузырьку было, конечно, знакомо это ощущение - когда в лёгких совсем мало воды после долгих прогулок по берегу. Но сейчас, со сна, он целую минуту не мог понять, что случилось.
  
   Мама во сне тревожно забормотала.
  
   Осторожно открыв дверь, Пузырёк выскользнул наружу. И сразу ойкнул - холод взялся щипать его с пяток до кончика носа.
  
   * * *
   ...За Вороньим лесом начинались холмы, которые к северу поднимались выше и выше. Они тоже поросли лесом, труднопроходимым, со множеством буреломов, с оврагами, непролазными из-за колючего шиповника, терна и гнилого валежника на самом дне. В этом лесу обитали гадюки и волки, и другие звери, о которых точно никто не расскажет, потому что они показываются людям только чтобы убить. Лес на холмах назывался Седым.
  
   Через этот лес вела одна-единственная дорога. Вела она к замку, в котором уже много лет не жили люди. Какие-то путники несколько раз оказывались в замке, заблудившись или рассчитывая поживиться драгоценностями. Замок выглядел древним и ветхим, но за последние сто лет облик его не изменился, и обитавшим в башнях совам было совершенно ясно, что заброшенная людьми твердыня простоит ещё не один век.
  
   Медведь Шкода, лешак Кувырло и лесной дед-пнюк сидели у пнюкова логова в Лесниковом урочище.
  
   -Вот, пили мы пиво на осенних Костровицах у Поповских Лягушатников... Ихние болотники на зиму в ил не садятся, у них, говорят, теплухи на дне...
  
   -Какие ещё теплухи? - удивился лешак.
  
   -Такие какие-то... Ты не отвлекай!
  
   -А что ты нам про болотников?
  
   -К слову. Чтоб не спутали, про какие я места говорю...
  
   -Эх, там сомы знатные, - закряхтел Шкода.
  
   -И сомы... Так перед самыми хороводцами, на которые манки девок, слышал, с пяти аж деревень сморочили - вот визгу после было... Видели будто Его!
  
   -И какой же Он?
  
   -Череп лошадиный... А что снизу - непонятно. Туман... то ли мга какая-то.
  
   -Так может, призраки пошутили?
  
   -Не призраки, - серьёзно возразил пнюк. - Те, кто видел, говорили: как придвинулся вот он, в черепе пустота чёрная, а в ней вместо глаз, будто две звезды. И звёзды эти душу всю из тебя-то высасывают!..
  
   -И что?
  
   -А ничто! Спугнули его. Говорят...
  
   -Значит, боится он чего-то?!
  
   -Может, и боится. Только Костровицы испортились, не тянуло нас на душевность.
  
   -Помню, Лысый Батька тоже про это чего-то говорил, - сказал лешак. - Мы послушали, как байку, да и забыли.
  
   -Да... А теперь Совиное Гнездо вот скрылось. Ни пройти туда, ни пролететь...
  
   -Может, под землёю? Там, говорили, ходы были, ох длинные!
  
   -Вспомнил! Кто ж их теперь знает, ходы?!..
  
   -А у яги Кривой Кочерги карты были, знаешь? Любила она свитки эти старые, зимою, в стужу трескучую перебирать.
  
   -Где она теперь, Кочерга та!
  
   -А берлога её цела. Человечка какая-то там обитает.
  
   -Знахарка?
  
   -Да не знахарка... Я её не видел. Что мне до человечин за дела? Я не болотник какой...
  
   * * *
   ...Два года назад Алька сбежала из дома. Мать не обращала на неё внимания, а когда отец угас от чахотки, привела в дом молодого мужика. И не то чтобы обижал он падчерицу, даже подарки, случалось, дарил, Алька и не помнит, какие - пугалась она их, а вернее, глаз отчима - чёрных-чёрных, пустых, которыми тот смотрел сквозь Альку, сквозь стену дубовую, сквозь листву и облака - и взгляд его так и падал в никуда, не находя в мире, что увидеть...
  
   Однажды ночью проснулась Алька от шума. Свесила голову с печи, заметила мать - та, ничего не чувствуя, брела к двери. Босая, в одной сорочке. Алька испугалась, замерла. Слышала, как мать спустилась с крыльца, потом стукнула дверь хлева. Алька ждала - долго. Не выдержала, наконец, пошла смотреть. Мать лежала на куче прелой соломы у пустого стойла. Последние два года никакой полезной живности в хлеву не обитало - только мыши, пауки и прочая мелкая тварь.
  
   Алька потрясла мать за плечо. Сперва легонько, потом сильно. Без толку. Поняла девчонка - не разбудить. Не простой был сон.
  
   А где отчим?! - встрепенулась Алька. Посмотрела в избе - нет. Во дворе тоже ни души. Вот бы насовсем пропал! Нечисть бы какая утащила...
  
   Помечтала Алька - только недолго. Через заднюю калитку будто две тени во двор втекли. Отчим - и второй кто-то, роста небольшого, с Альку. Странно тот, другой шёл - хоть и не тянули его силой, но воли своей не было, как у телка, который за бурёнкой бежит, молока хочет.
  
   У крыльца он помедлил, тогда отчим за плечо его ухватил и в избу втащил. Алька, завороженная, обмирая от страха, метнулась к окну.
  
   Отчим запалил лучину, сдёрнул с незнакомца плащ. Ребёнок, догадалась Алька. Лицо она хорошо разглядела, но понять, мальчик это или девочка, не смогла. Глаза у околдованного были закрыты, голые плечи будто светились собственным, серебристым светом, а губы чуть вздрагивали...
  
   Отчим повернулся к печи, протянул руку, откинул одеяло... В следующий миг Алька уже неслась огородами к лесу. Сердце словно лопнуло, и ошмётки его колотились по всему телу. Какое-то чутьё подсказало Альке - чудом ускользнула она из западни, и, быть может, от единственного выгаданного мгновения зависит спасение.
  
   Очутившись среди деревьев, Алька минуту переводила дух. Подлесок опушки скрыл от её глаз деревенские поля, и девчонка не знала, отстал ли колдун.
  
   Что теперь? Затаиться здесь до утра или пробираться дальше наугад вглубь леса.
  
   Я не хочу в лес! Там... жутко.
  
   Она ждала - может, знака или чудесной помощи... Но было абсолютно тихо - даже лесные птицы не перекликались, грызуны не шуршали в темноте.
  
   ...Она очнулась перед рассветом. Кто-то наклонился над нею, быстро сжал рот, свободной рукой ухватил её так, что даже дёргать ногами нельзя - каждое движение отзывалось болью в рёбрах.
  
   Альку вскинули высоко над землёй.
  
   -Шшш. Хаэр. Сссабас!
  
   Колдун дёрнулся, как от удара в живот. Присел, уронив девочку. Помедлив секунду, Алька поползла в кусты. Что-то серое, раскоряченное - огромная летучая мышь или паук-чудище - надвигалось на колдуна.
  
   Как они бились - Алька не помнила. Показалось только: один раз чудовище, поднявшись на задние лапы, выплюнуло из себя невидимую струю - будто воздух задрожал и скомкалось всё вокруг...
  
   Колдуна-отчима она больше не видела, и не знала - уцелел он или сгинул? Алька заставила себя подойти к тёмному, неподвижному комку у корней сосны - нет, не паук... Жуткая, голая старуха, вся волосатая, с кожистыми перепонками от рук к спине. Она вдруг дёрнулась и поползла прочь. Сперва Алька изумлённо замерла - неужели ведьма боится её, маленькую, безоружную девчонку?!
  
   Не боится... Не боится - зовёт. За собой.
  
   * * *
   ...-Мы замёрзнем! - жалобно проговорил Пузырёк, глядя на маму.
  
   -Это не страшно, - шептала она. - Когда-то случалось и так, водяные замерзали. А весною лёд растает, мы оживём, проснёмся... поплывём, как ни в чём не бывало, за свежими кувшинками, попробуем вкусных, нежных улиток и перловиц.
  
   -Я не хочу! - Пузырёк представил себя твёрдым, неподвижным, ледяным, вмороженным в прозрачную глыбу. - Лёд... он может разбиться.
  
   -А мы зароемся глубоко-глубоко в ил. Никто-никто не доберётся до нас. Никто-никто не узнает, что мы там спим.
  
   -Не хочу! - со слезами крикнул Пузырёк. - Почему... Почему бы нам не развести огонь? Люди греются у огня! Я видел...
  
   -Огонь для нас куда страшнее, чем холод, маленький мой. Ты не представляешь, как это трудно - всё время быть рядом с кусачими алыми углями - и ведь их надо кормить, круглые сутки, каждый день.
  
   -Я не знаю... Я не хочу замерзать...
  
   -Если бы сейчас была оттепель, мы могли бы добраться до Камышинки - заводи там мелковаты, но навряд ли они промерзают до дна.
  
   -А я пойду! - сказал Пузырёк, и мама поняла, что не удержит его.
  
   -Проберись тогда украдкой на мельницу, - сказала она тихонько. - Но будь осторожен - если почуешь людей - или иных чужаков - беги со всех ног! Если ж там тихо, поищи - от людей могли остаться тёплые шкуры...
  
   -Человечьи шкуры?! - изумился Пузырёк.
  
   -Нет, те, что они делают по своему размеру из медведей, лис и разной лесной мелкоты.
  
   Очень не по себе было Пузырьку в человечьем доме. Всё казалось чужим, неправильным, непонятным. Хотелось убежать поскорей - но сперва разведать всё - потому что жилище человеков завораживало маленького водяного. Оно было ужасно просторным, множество странных вещей приковывало внимание, необычные запахи, шорохи в стенах, и - будто бы! - глаза невидимых существ, следивших за незваным гостем из щелок и темных углов.
  
   Пузырёк довольно быстро отыскал подходящую шубку. Потом он очутился у комнаты, из которой струились неприятные запахи. У порога валялась посудина с остатками прокисших щей. А за дверью Пузырёк увидел мертвецов.
  
  
   Пузырёк не стал забегать к маме и сестрёнке, он помчался прямиком к лесу, сам не зная, почему именно в эту сторону бежит. И отмахал, видно, немало - когда опомнился, понял, что совсем чужие вокруг места, а грудь прямо разрывалась от колючего, сухого воздуха.
  
   -Вижу чудище лесное, в шубе - только без штанов! - хрипло засмеялись почти у самого плеча. Обернулся Пузырёк - никого не увидел. А смех уже в другой стороне - и далеко. Вдруг вышел из за сосны чёрный лесной дед. - Что ты, водяничек, совсем спятил - в трескучий мороз по чаще гулять? Ручей-то твой где?
  
   Сморщил лицо Пузырёк, заплакал.
  
  
   ...Дом лесного деда прятался за пнём.
  
   Напоил лесовик гостя горячим молоком со сладкими печеньями, да слово за слово выспросил, как бы сам с собою беседуя:
  
   -Не видал я тебя что-то в наших краях, издалека забежал, разве... Да разве что из Мельничного пруда... больше и неоткуда - в Поганом ручье Угрюм живёт, у него уже век как маленьких не водилось... А с Мельничниками я только мимоходом и виделся - вот тебя и прозевал. Погоди... а вот что-то Шкода мне бурчал-то про мельницу... Спалили её, что ль?
  
   -Не спалили... - хрипло откликнулся Пузырёк. - Там... там мёртвые... сидят. И пруд... наш...
  
   -Вот же дурные дела потянулись - как на шнурок нанизаны! Так, пожалуй, и не спрячешься. Лешака я, своего приятеля, давно не видел, а то бы его послать, разведать, чего там?.. Или самому пойти? Всё равно ведь покою не будет!
  
   Лесовик долго качал головою и думал. Потом подхватил посох - толстый и длинный - чуть не вдвое длиннее хозяина.
  
   -Жди здесь.
  
   Но Пузырёк вышел за порог - смотреть. Зачем дедку посох? Только мешает. Низенький лесовик забавно ковылял по заснеженной поляне - он не прошёл и половину пути до ближайших деревьев, а Пузырёк отвлёкся - будто мышь зашуршала позади. В тот же миг хитрый лесовик исчез.
  
   * * *
   Никто Альку не учил колдовать. В избушке, доставшейся ей в наследство от яги, было полно всякой всячины - колдовской и не очень - но старая ведьма почернела и околела, не промолвив и слова. Алька разбиралась со всем сама. Нашла она и книги, правда, заклинаний там никаких не оказалось. Непонятные записи о событиях, произошедших неизвестно когда, где и с кем. Рецепты. Карты с пояснениями. Странные стихи. Алька читала их вслух, ничего не случилось, хотя один раз ей почудилось, будто закружилась голова.
  
   Вдали от избушки Алька умела немногое. Подманить зверушку, отвести глаза, разглядеть в темноте волчье логово, найти дорогу домой в самый злющий буран... Очаг в избе был сам волшебный и легко исторгал огонь, едва Алька протягивала к камням ладони. В лесу такие фокусы девчонке не удавались, как ни старалась.
  
   Часто, глядя в пляшущее пламя, Алька думала о том, как обретёт настоящую силу и отправится в дальнее путешествие - смотреть, что делается в мире, какие есть ещё края? Ещё она думала, что, быть может, жуткий отчим выжил, и, встретив его, могущественная ведьма Вороньего леса расставит ловушки и после долгой схватки победит колдуна, развеяв его зловонный пепел на все четыре стороны.
  
   Ведьма должна уметь летать, повторяла Алька как заклинание. Но ни в одной из книг старой яги не оказалось даже намёка на подобное. Правда, Алька обнаружила в сундуке, в тряпице крохотную склянку с чуть светящейся в темноте синеватой жидкостью. Замирая и покрываясь гусиной кожей от страха, Алька помочила мизинец. Тело на миг будто онемело, пробежала от пяток до макушки волна необычного ощущения - Алька назвала это ледяным огнём. Экспериментировать дальше она не решилась - отчасти из осторожности, отчасти - чтобы не израсходовать без пользы наверняка драгоценное чудодейственное средство.
  
   С приходом зимы Алька начинала голодать. Делать запасы она не очень-то умела, поэтому к весне от девчонки оставались кожа да кости. Если бы не оленуха, почему-то позволявшая себя доить слабеющей неумелой ведьмочке, Альке не помогли бы ни волшебные зелья, ни амулеты, оставшиеся от прежней хозяйки.
  
   В тот вечер оленуха не пришла. Алька долго бродила по её любимым тропам, проваливаясь по пояс в снег, пробираясь через валежник, и к ночи совсем выбилась из сил. Утром меня не станет, подумала она. Было грустно-грустно.
  
   Вдруг она увидела волка. И убитую им оленуху. Обыкновенно волки почему-то избегали попадаться на пути маленькой ведьмы, но этот, подняв тяжёлую башку от окровавленной добычи, оскалился и совершенно бесшумно прыгнул вперёд...
  
   Алька вскинула ладонь, не понимая, что делает, прокричала слова... Из тех стихов в книге:
  
   "В озёрах свет Алуэ и Тэлике звон... кий бег
   Мост из кристаллов сложили..."
  
   И на этот раз мир крутнулся вокруг Альки так, что она упала бы, не схватись руками за ветку. Волк смотрел ей прямо в глаза. И будто рычал что-то. Альке даже почудилось - она понимает:
  
   -Будешь жрать это?!..
  
   Тогда Алька помотала головой и, ошеломлённая, побрела куда-то прочь, не чувствуя ног.
  
   Очень скоро она потеряла сознание. Беспамятство перетекло в странный сон. Её будто схватили за шиворот и подняли в воздух, так что нельзя было ни на что опереться и ни за что уцепиться. Алька в ужасе болтала ногами и махала руками, как вдруг громкий треск напомнил ей, что висеть - это ещё не самое худшее...
  
   Алька замерла с растопыренными руками. И увидела звёзды. И на их фоне - развалины замка на холме. Я не сплю, подумала она.
  
   * * *
   Пнюк озабоченно принюхался. В лесу отчётливо пахло врагом.
  
   Что это за враг, память лесовика подсказать не могла. Просто он знал эти ощущения, очень древние, возможно, пережитые и не им, а доставшиеся в наследство от давно умерших деревьев, опустевших родников, может быть, принесённые из дальних мест ветром или залетевшие из снов.
  
   Чем дальше он уходил от дома, тем сильнее делалось беспокойство. На полпути к Мельничному пруду он обнаружил истерзанный труп оленя и следы Ирха, хозяина здешних волков.
  
   -Он что, совсем взбесился?!.. - пробормотал пнюк. Ирх оказался неподалёку.
  
   -Если бы не зима, я бы решил, что ты натрескался мухоморов!
  
   -Мне нужна была кровь! - объявил Ирх. Пнюк оцепенел. Конечно, он знал, что Ирх - не обычный зверь, и даже в самую голодную пору не станет убивать кормящую самку ради еды. - На этот раз я остановил его. Раскидал его мешки, свернул шеи возницам - но сам он чуть не сжёг меня. Когда он вернётся в следующий раз, он доберётся до замка. Кто его остановит? Может, ты?
  
   -О ком ты говоришь такое, Ирх? Мне страшно тебя слушать. Чего хочет это чудовище?
  
   -Ты бывал в замке, что на холме?
  
   -В Совином?
  
   -Да, его теперь так зовут. Там никто не живёт кроме сов. Но раньше-то...
  
   -Ты же знаешь, я не очень-то большой любитель общаться с людьми. Кроме лесника, который уже лет двадцать как умер, я и не говорил ни с кем.
  
   -А... А вот я долго прожил в самом замке и поблизости. Там были разные люди... очень разные.
  
   -Это было, наверное, очень давно?
  
   -Время течёт по-разному. Я не пытался его считать. К тому же, я попал в замок волчонком, не умеющим думать и сознавать собственное существо.
  
   -Ты был простым волчонком?!
  
   -Простым или нет... Не хотелось бы об этом болтать вот так, посреди леса...
  
   -Поблизости никого нет. Я бы почуял!
  
   -Сейчас уже опасно полагаться на чутьё, пнюк. А я слишком долго с тобой беседую. Ты далеко собрался?
  
   -К Мельнице. Я...
  
   -Откуда ты знаешь?!
  
   -Что?
  
   -Ты идёшь к Мельнице, какие у тебя там дела?
  
   -Никаких, Ирх, пригаси свои безумные глаза... Маленький водяник приплёлся сегодня ни жив, ни мёртв. Я хотел разобраться, что случилось?
  
   -Тогда можешь возвращаться. На Мельнице ты не увидишь ничего хорошего. Лучше постереги дорогу, пока я буду в замке.
  
   -В замке?!
  
   -Да, у меня есть там срочные дела.
  
   -Ладно, я присмотрю за дорогой, но сперва скажи, что всё-таки было на Мельнице?
  
   -Туда приехал один мой старый знакомый. И этому знакомому понабилось истереть в порошок что-то, что он привёз с собой на телегах. Люди, которые жили при Мельнице, ему, верно, были ни к чему.
  
   * * *
   Сперва Алька решила, будто её унесли совы. Алька видела сов. Правда, она не задумалась, как могли эти птицы, пусть даже их была целая стая, поднять двенадцатилетнюю девочку (пусть даже тощую, и к тому же - ведьму)?
  
   Сознание снова померкло, а в забытьи пришло ощущение чего-то тёплого, горячего; потом чудесно вкусный аромат прорвался сквозь тьму, Алька раскрыла глаза и села.
  
   -Ешь, - сказал кто-то. Задрожали огоньки свечей, появилась миска, чьи-то ладони и чьё-то лицо. Альку совершенно не волновало, чьё. Она схватила миску, плеснув горячим супом себе на колено, почти зарычала, приникла губами к обжигающей вкусности.
  
   -Здорово... - выдохнула Алька. - Сейчас снова усну...
  
   И, наконец, сколько-то часов спустя, окончательно очнувшись, обнаружила себя в огромной, похожей на облако, кровати. Мокрой, грязной и ветхой одежды на Альке не было, кто-то переодел её в штаны и рубашку из мягкой, будто даже чуточку пушистой материи.
  
   Был день, ярко светило солнце, протискиваясь в маленькое окошко спальни, оно наполняло золотым сиянием самые дальние уголки. Алька улыбнулась. Когда-то, очень давно, бабушка рассказывала ей сказки. Случалось, Альке снились хорошие, светлые сны. Но это место было самым лучшим. Лучше, чем в сказках и снах.
  
   Потом Алька на минуту испугалась. Спальня показалась ей слишком волшебной, чтобы существовать взаправду. Выскочив из постели, Алька подбежала к двери, распахнула её.
  
   Из коридора пахнуло холодом. Серые стены и полуотвалившаяся штукатурка, никаких ковров, блеска позолоты; полумрак. Алька ошеломлённо отступила, поплотнее прикрыв дверь.
  
   Теперь Алька не знала, радоваться ей или пугаться. Оглядевшись, она обнаружила на столике у кровати фарфоровую супницу с ещё тёплым супом, хлеб, что-то незнакомое, но аппетитно пахнущее (потом Алька узнала, что это был паштет), яблоки и несколько диковинных фруктов в большой хрустальной вазе, ужасно красивой - она казалась сразу и раскрывшимся цветком, и корзинкой.
  
   Долго Алька ждала, что появится хозяин или хотя бы слуга, приносивший завтрак. Она уже догадалась, куда её принесли. Замок на холме - а про замок этот слышали все в Алькиной деревне, но никто не знал, кому он принадлежит, и никто не слышал даже о человеке, побывавшем здесь. Из окна Алька видела только заснеженный лес, овраги, крутой склон холма... Она смотрела в окно почти целый час, надеясь обнаружить хоть какое-нибудь живое существо - но, похоже, до башен не долетал даже ветер.
  
   А вдруг, пугала себя Алька, меня заточили здесь. Вдруг хозяин - знакомый отчима, и просто хочет передать меня в руки колдуна здоровой... как, например, зверей откармливают, холят для продажи!?
  
   Альке не хотелось в это верить, и она со всё большим нетерпением ждала развязки.
  
   * * *
   Пузырёк понял, что ему почти не холодно.
  
   Может, ноги у меня превратились в лёд? - испуганно подумал водяник и пошевелил пальцами. Набрав в горсть снега, стал разглядывать снежинки. Белые хлопья в ладонях уже не таяли, но Пузырёк чувствовал себя отлично, он даже попрыгал по сугробам. Неужели мамочка была права, и мороз можно победить? А снег - это тоже вода. Мама рассказывала, что когда-то мы, водяные, были много сильнее. Мы могли среди пустыни сотворить озёра, могли оживить реку, мы отправлялись в странствия в такие удивительные дальние моря, что существа там совершенно особенные, и поговорив с ними о том, о сём, ты вдруг обнаруживал, что прошло сто лет... А в чёрных глубинах мы строили дворцы, и в них дружили огонь с водой.
  
   Я бы хотел разбудить этот снег! - прошептал Пузырёк. - Может, он ждёт, чтобы я сыграл ему на дудочке, или ему нужен ветер? Снег, снег, ну что ты лежишь?!
  
   Пузырёк брёл, сам не замечая куда. И вдруг что-то большое, тёмное, пронеслось над головой, он вздрогнул и поднял глаза. Лес перед ним рассекала узкая прямая прогалина, в нескольких сотнях шагов открывался вид на холм, и на мрачные, полуобвалившиеся стены и башни на его вершине.
  
   Ого-го и ох ты! - подумал водяник. Теперь-то я не сверну, хоть бы мне тут и пропасть...
  
   Пузырёк совсем не привык карабкаться по крутым склонам и очень устал, снова почувствовав себя чужим в этом мире колючего, сухого воздуха и замёрзшей воды. У стен замка он огляделся, изумлённо раскрыв рот - верхушки сосен и заснеженные поляны остались далеко внизу.
  
   -Так вот что видят птицы каждый день! Я мог бы никогда этого не узнать...
  
   Тут Пузырёк услышал странный звук. Калитка в стене замка была приоткрыта, а на воротах сидели совы - несколько штук!
  
   -Ну вот ещё... вас-то я не боюсь!
  
   Пузырёк вошел внутрь, на всякий случай втянув голову в плечи. И почувствовал... как изменился воздух. Сделалось теплее, и дышать стало легче, на миг Пузырёк даже подумал, будто очутился в пруду...
  
   Сперва он осмотрел двор замка. Деревянные пристройки выглядели страшно ветхими, повсюду - плесень и паутина. Больше всего заинтересовал парк - необычными деревьями на некоторых зеленела листва, как будто зима ей была вовсе нипочём. Парк казался маленьким, но Пузырёк не мог избавиться от ощущения, словно он может здесь заблудиться.
  
   Дверь в главную башню тоже была приоткрыта. Это нехорошо, подумал Пузырёк и, поднатужившись, закрыл её за собой. Наверное, мне придётся здесь ночевать. Я должен развести огонь, как это делают люди - они бьют железкой по камню, летят искры, и...
  
   Пузырёк обмер. Чья-то тяжёлая лапа ударила в дверь снаружи, царапая её. Там пыхтел от натуги, пытаясь забраться в башню, какой-то очень большой зверь.
  
   Несколько мгновений Пузырёк не мог пошевелиться от ужаса. Не мог даже думать, потом мысли запрыгали в голове, он заметил тяжёлый засов на двери и разрывался между желанием задвинуть его или просто убежать на самый верхний этаж и спрятаться.
  
   Но если я начну двигать засов, сказал себе Пузырёк, этот зверь догадается, что я тут. И если ему всё-таки удастся проникнуть в башню, он будет так зол, что не успокоится, пока не отыщет и не разорвёт меня на куски!
  
   Пузырёк на цыпочках взбежал по лестнице на второй этаж. Как ни хотелось ему забиться в какой-нибудь закуток, он решился прежде выглянуть в окно...
  
   ...И встретился взглядом с пылающими алым огнём зрачками огромного волка.
  
   -Открой дверь! - прорычало чудовище. Пузырёк отчаянно замотал головой. Бешенство сверкнуло в глазах зверя, но вдруг он совладал с собой и проговорил, уже спокойнее:
  
   -Откуда ты взялся, человечек? Ты там один?
  
   -Я н-не человек. Я в-водяной.
  
   -А-а-а. - Волк, кажется, был даже доволен. - Ты с Мельницы. Так ты один? Зачем тебя сюда понесло?
  
   -Не знаю. Так получилось.
  
   -Ну ладно. Можешь не открывать мне, если боишься. Но одно условие - и я тебя не трону, слышишь? Не открывай вообще никому. Особенно ночью. И задвинь засов. Сиди в замке сколько захочешь, но когда надумаешь уходить, оставь дверь приоткрытой. Это нужно мне, потому что я иногда прихожу и проверяю, чтобы сюда не залез кто-нибудь пострашнее малыша-водяного. Ты понял? Я ухожу. Задвинь засов прямо сейчас!
  
   Стало тихо. Только наверху, на третьем этаже что-то похрустывало, поскрипывало. Волк то ли спрятался, то ли вправду ушёл. Пузырёк был растерян. Он знал, что бывают говорящие звери, отец рассказывал, но по-настоящему видел Хозяина первый раз. Говорящие звери, если это, конечно, не оборотни и не могущественные колдуны - случай особенный. Иногда таким существам тысячи лет, и в лесу их называют Хозяевами. Кто они на самом деле - бессмертные звериные предки или какие-то духи, живущие в телах животных - Пузырьку было неизвестно.
  
   Заперев дверь, он поднялся на третий этаж. Прошёл зал, заставленный рыцарскими доспехами, оружием, сундуками с посудой, полуистлевшими тканями и прочим человечьим скарбом. В дальнем конце зала Пузырька привлекло какое-то движение, он замер, но тут же сообразил, что это его лицо отразилось в мутном зеркале. Зеркало оказалось вделано в дверь, низкую, в рост водяного, и всё испещрено сетью трещинок. Пузырёк с минуту задумчиво разглядывал себя, потом толкнул ручку двери.
  
   -Ой! - громко сказал он. Комната за дверью была библиотекой. Полки с книгами, великое множество книг, как показалось Пузырьку, а посередине - стол, а у стола - кресло, а в кресле - кто-то сидел и смотрел на незваного гостя широко раскрытыми глазами...
  
   ...Он кубарем скатился на первый этаж, затряс выходную дверь, забарабанил в неё кулаками, позабыв, что сам несколько секунд назад задвигал засов.
  
   -Если ты меня испугался, то извини! - сказали близко-близко. Совсем нестрашным, детским голосом. Пузырёк вытаращил глаза - в шаге от него стоял, улыбаясь, мальчишка, тот самый, которого несколько мгновений назад Пузырёк видел в библиотеке - мёртвого, со стрелою в груди.
  
   -Я просто... я просто... вспомнил мельницу... - пролепетал водяной. - Там... всех убили. И они сидели... так же.
  
   Улыбка исчезла с лица мальчишки.
  
   -Давно?! Это было давно?
  
   -Н-нет... Не знаю... Несколько дней назад.
  
   Громко и очень близко завыл волк.
  
   -Он вернулся... - прошептал мальчик.
  
  
   * * *
   Максим еле разлепил глаза.
  
   --Если заснёшь, я тебя больше не бужу, -- предупредила мама.
  
   --А сколько сейчас? -- ужасно сонным голосом спросил мальчик.
  
   --Половина пятого.
  
   --Разве будильник не звенел?
  
   --Ты его не услышал. Будешь завтракать?
  
   --Ну, мам! Ну, ты что!
  
   --Тогда положи в сумку бутерброды и термос с какао.
  
   Максим кивнул, вспоминая, что ему ещё предстоит седлать пони для себя и для сестры.
  
   На дворе стояла полная темень. Может, часы идут неправильно? -- безнадежно подумал Максим. Предрассветный холод будто не замечал, что мальчик одет в куртку и джинсы, и всё было холодным, даже кровь в жилах... Нужно было глотнуть какао, но теперь как-нибудь обойдусь!
  
   Окна дома темны, хотя мама наверняка сидит ещё в кухне и пытается разглядеть Максима. Выходить на крыльцо ей нельзя, но в окно она тоже никого не увидит.
  
   В сарайчике было теплее, и даже, как ни удивительно, светлей. По крайней мере, Максим различил деревянные балки, стойло; что-то глухо и тяжело толкнулось в стену, запыхтело, горячо и выжидающе.
  
  
   ...За дальним лугом небо светлело, и проступали размытые контуры холмов. Максим ехал на восток, дом исчез за купами деревьев, потом и деревья скрылись -- дорога опускалась вниз, тянулась вдоль ручья, к которому сползались туманы и крались какие-то шорохи -- словно ручью снился позавчерашний ливень.
  
   Вниз по течению Максим проехал ещё час. Солнце поднималось, но склоны балки по-прежнему устилал туман, останавливая время где-то на границе рассвета. Потом впереди показался каменный мостик, а возле него - о, как замечательно! Не нужно ждать! - маячила фигурка сестры.
  
   -Привет, волшебница! Замёрзла?
  
   -Ещё не успела, - весело откликнулась она, поднимая рюкзак. - А что у мамы на завтрак?
  
   -Думаю, замечательная тушёная утка. Но я тебе ничего не говорил!
  
   -Ага! Тогда бутерброды повезём обратно, а вот какао я выпью.
  
   Максим с улыбкой смотрел на сестру. Похоже, у неё есть что рассказать, у мамы с папой весь день будет хорошее настроение, и выходные окажутся длинными и интересными, как утреннее сновидение.
  
   Три месяца назад, когда Альку только приняли в Дом Кривох ученицей колдуньи, папа захотел поговорить с Максимом. Максим чувствовал, как отцу трудно подобрать слова и от неловкости ёрзал на диване.
  
   -Ты с Алькой всегда так хорошо ладил...
  
   -Да ладно, па! - не выдержал он. - Ну, не буду я дуться, что она сделается колдуньей. С чего ты так решил?
  
   -На всякий случай! - облегчённо выдохнул отец. Улыбнулся, взлохматил Максиму отросшие волосы. - Не хочешь постричься?
  
   -Ну, нет! Если я сегодня такой хороший сын, это не значит, что можно со мной делать ужасные вещи!
  
   Они засмеялись.
  
   Мама с папой беспокоились, что я начну завидовать Альке. Но это полная чепуха. Во-первых, Алька никогда не задавалась. Во-вторых, я ей вообще никогда не завидовал. А в-третьих... что в-третьих, я пока никому не скажу. Даже маме.
  
   Обратный путь всегда получался длиннее. Максим каждый раз гадал - почему? Может, из-за того, что солнце уже поднимается высоко и не ведёт их самой короткой дорогой?
  
   Алька тем временем пересказывала самые интересные события минувшей недели. А Максим, обычно с удовольствием слушавший эти истории, сейчас то ли кивал, то ли рассеянно покачивал головой.
  
   -Что с тобой, Максимка? Ты мне чего-то не рассказал?
  
   -А? Не-ет... Алька, давай помолчим минутку, а?
  
   Она испуганно покосилась на брата. Иногда Максиму казалось, будто Алька догадывается...
  
   -Слезай с пони! Тяни его в кусты! - отчаянно зашептал мальчик.
  
   Они бесшумно и почти разом соскользнули на землю. Как в кино, подумала Алька. К счастью, густые заросли ивняка и ежевичника будто нарочно притулились у тропы, пропустили ребят и лошадок в свои дебри, и сомкнулись - словно потайная дверь.
  
   Очень долго ничего не было слышно и видно на дороге. Алька вздохнула за плечом у мальчика.
  
   -Комары...
  
   -Тс-с!
  
   Внезапно - будто тоже пряталась в кустах всё это время - в десяти шагах от ребят на дороге появилась собака. Не очень большая, чёрная, с короткой, гладкой шерстью, она бежала, опустив морду к самой земле. У того места, где скрывались Алька и Максим, она замерла. Голова её будто распласталась по влажной от росы траве. Как гадюка, подумал Максим. Даже башкой мотает из стороны в сторону!
  
   Вдруг Максим увидел её глаза. Она слепая! - ахнул он. Мутные бельма вместо глаз... Но она меня видит!
  
   Потом мальчику показалось, что краски исчезли. Пропала зелень, небо помутнело, и всё вокруг сделалось стеклянным. Испуг разлился по телу так, словно Максим мгновенно опрокинул в себя ведро ледяной воды. Пока он приходил в себя, с собакой что-то случилось - она упала, как сухое чучело, скукожилась...
  
   -Это ты! - Максим растерянно повернулся к Альке. - Неужели у вас уже учат такому?!
  
   Но Алька не могла выдавить ни слова. Только вцепилась брату в плечо.
  
   -Испугалась? Идём быстрее домой...
  
  
   ...-Мне кажется, это было очень опасное заклинание.
  
   После завтрака Максим заглянул на минутку к Альке в комнату, поделиться впечатлениями.
  
   -Ты не представляешь, - прошептала Алька. - Я его больше никогда... не сумею. Это "Временная Стрела". Оно ускоряет время... страшно сильно. Старшая Ха предложила на выбор - но, Максим, это наш секрет! - для защиты, вложить в нас одно очень сильное заклинание. Сами бы мы не смогли. И оно срабатывает, только если рядом настоящая опасность! Как ты думаешь, эта собака... она была бешеная?
  
   -Не знаю. - Максим соврал. Он знал, что бешенство тут ни при чём. Но внятно объяснить свои сомнения мальчик не сумел бы даже себе.
  
   --Шепчетесь? -- Мама озабоченно окинула взглядом Алькину комнату -- всё ли приготовлено -- простыни, наволочка, чистое бельё. -- Поспали бы. Встали-то затемно.
  
   Максим знал, что Альку уговаривать не нужно, поспать -- это сестрёнка любит. Максима же часто в постель чуть не силком заталкивали, а проснуться ни свет ни заря -- запросто, поэтому в школу он никогда не опаздывал.
  
   Максим вышел на крыльцо. Было часов восемь утра, большая часть двора оставалась в тени, и Максим несколько раз прошёл по границе света и тени, удивляясь, как меняется всё вокруг только от того, падает ли на тебя солнечный свет, или его ослепительные потоки раскаляют землю в каком-нибудь шаге от тебя.
  
   Он представил, будто превратился в такое особенное существо, которое живёт на границе двух миров -- мира света и мира тени. Обитатели одного мира никогда не попадают в другой и почти ничего не знают о своих соседях и не видят их. Только Максим может наблюдать за теми и за другими...
  
   --Вообще-то они не враги -- им нечего делить, -- прошептал Максим сам себе. -- Но я должен наблюдать за границей.
  
   И он достал из тайника в поленице ещё не доструганный деревянный меч.
  
   --Но однажды, -- продолжал Максим. -- Принц этого королевства (Королевством были двор и пустырь у двора, и сад, и дорога... Собственно, двор был столицей, а дом -- королевским замком) возвратился домой из долгого путешествия. Теперь он стал почти взрослым, и король разрешил ему везде ходить и дал ключи от всех сокровищниц и тайников. И принц исследовал знакомый ему замок, по которому он соскучился, и ту часть замка, в которую раньше не заходил, и однажды он обнаружил, что в замке есть очень много мест, про которые никто не знает. Он нашёл древнюю-древнюю библиотеку -- книги там даже склеились переплётами, так что их было очень трудно достать с полки.
  
   Там много было совсем непонятных книг, но принцу всё равно хотелось бы их почитать -- потом. Зато одна книга прямо приворожила принца -- на её страницах оказалось множество загадочных рисунков.
  
   "Я уходил в мир Тени, -- писал автор. -- И видел странные вещи. Кое-что я приносил с собой, но здесь, при солнечном свете, эти предметы делались совсем иными, а большей частью они просто исчезали. Если бы я мог..."
  
   ...Максим вздрогнул. Ему почудилось, будто кто-то легонько коснулся плеча. Он даже повертел головой, хоть и уверял себя, что во дворе никого нет.
  
   Локти и ноги отчаянно чесались, искусанные комарами. Солнце давно село, и маленькие кровопийцы, обнаглев от неподвижности добычи, стаей налетели на мальчишку.
  
   Если бы я был, как Алька, я бы им показал... каким-нибудь заклинанием... чтоб у них крылья отвалились!
  
   Но Алька сейчас далеко! В каком-то смысле её и вовсе нет - у здешнего Максима никакой сестры нету в помине. Зато в хлеву недовольно топают копытами голодные пони - им давно пора задать корму.
  
   Схватив пустое ведро, Максим побежал в сад. Другое ведро, оставленное утром, было доверху полно паданцами.
  
   -Что бы я без вас делал! - тепло прошептал мальчик. Он ни разу не видел существ, которые ему помогали по хозяйству - да и не старался.
  
   -Теперь сена и воды!.. И почистить в стойлах...
  
  
   * * *
   Пузырёк с воплем распахнул дверь и выскочил во двор.
  
   -Эй! Где ты? Куда ты подевался, тут беда!
  
   Волк появился откуда-то сзади - тяжёлая лапа придавила плечо водяника, будто лишив его воздуха. Пузырёк вытаращил глаза и замолчал.
  
   -Идём!
  
   На первом этаже было пусто.
  
   -Вот здесь он упал! - пробормотал Пузырёк. Волк посмотрел на него как-то странно. И медленно произнёс:
  
   -Кто?
  
   -М-мальчик. Из библиотеки. Теперь никого нет. Может, он вернулся туда... - Пузырёк взбежал по лестнице в зал, где полчаса назад обнаружилась дверь в библиотеку. Он успел трижды осмотреться, прежде чем голова волка показалась на лестнице.
  
   -Её нет!
  
   Пузырёк волновался. Он думал, что волк не поверит ему, но Ирха слова водяника встревожили ещё сильнее.
  
   -Какой он с виду? Что он говорил?
  
   -Он... ростом, как я. И... у него глаза... такие... ну, я больше ничего не запомнил! - выкрикнул Пузырёк. - Вы знаете, кто это?!
  
   -Только догадываюсь, - проворчал волк. - Мне он не показывался ни разу. Может, он меня опасается? Ты говоришь, библиотека была здесь? Странно... я ничего не чую... Хотя, постой! Какой-то есть запах... но он... сверху! Верхний этаж!
  
   -Что там?! - На этот раз водяник догонял Ирха.
  
   -Пахнет человеком. Но это не он. Девчонка... Где-то здесь была девчонка!.. Стой на лестнице, не топчи следы.
  
   Следы были. Отчётливый запах и отпечатки ног на пыльном полу. Следы вели от стены к середине зала и снова возвращались к стене.
  
   -Маленькая ведьмочка... как она сюда попала? Неужели, по воздуху?
  
  
   ...Пузырёк остался ночевать в замке. Жалко, что он не умел разжигать огонь. Ему казалось, к ночи воздух остыл во всём мире, и таких вещей, как тёплый речной песочек или пушистые огненные одуванчики на лужайках - больше никогда не будет.
  
   Волк ушёл давным-давно. Пузырёк видел, что зверь чувствует себя неуютно внутри замка. Словно из лесного Хозяина, бесстрашного и грозного, Ирх превращался в цепного пса. Он знал какую-то тайну замка - и боялся её.
  
   -Никому не отпирай до рассвета. Даже мне.
  
   Пузырёк задремал. Когда очнулся, ему почудилось - кто-то навалился на него и душит... Водяник глухо застонал от страха, сел, разбросав тяжёлые шкуры, которые согрели его во сне, но мешали дышать. Несколько минут Пузырёк соображал, откуда они взялись, но потом решил, что, наверно, сам же устроил из них себе берлогу перед сном.
  
   Луна светила - ледяная и яркая. Пузырьку показалось, будто откуда-то из глубины зала исходит ещё свет. Он быстро обернулся - и увидел зеркало. Оно отражало луну. От этого было как-то неуютно, и Пузырёк отошёл в другой конец зала. Теперь свет в зеркале изменился, но не исчез. Он стал теплее, мягче...
  
   -Огонь... - прошептал водяник. И медленно, зачарованно двинулся к свету.
  
   * * *
   ...Альке начал сниться кошмар. Она знала, что будет страшно. Будто бы ничего не изменилось, она оказалась в той же комнате, только кровать стояла по-другому, и Алька поняла, что не видит окна. Это ей не понравилось, она встала, надеясь проснуться, но вместо этого сделалось ясно, что проснуться не получится вовсе.
  
   Не надо было открывать глаза, подумала Алька. А просто подождать, пока кровать сама развернётся правильно.
  
   По коридору кто-то шёл.
  
   Алька на цыпочках бросилась к двери. Она даже протянула вперёд руки, чтобы быстрее повернуть ручку замка.
  
   Потом дверь отворилась, и перед Алькой из темноты вырвалось лицо...
  
  
   ...-Когда вы вдвоём заорали, я подумал, что у меня внутри лопнула банка с кипятком, - сказал Максим.
  
   -А к... кто он? - часто дыша, спросила Алька, указывая на водяника. Столкнувшись с орущей девчонкой, тот выпучил глаза и дёрнулся назад, наткнулся уже на Максима и плохо помнил, что было следующие несколько секунд.
  
   -Он? Водяной. Только мальчик ещё.
  
   -А чего у него глаза... такие?
  
   -Потому что он водяной. - Максим смущённо покосился на гостя. Глаза у Пузырька были и вправду круглые, с большими, чёрными зрачками.
  
   Пузырёк робел, чувствуя себя немного не таким, как мальчик-привидение и девочка-ведьма. Но они тоже были разные! А самое главное - в комнате оказалось по-настоящему тепло.
  
   -Садись... куда-нибудь, - прошептала Алька. - Да шубу свою сними, она мокрая, я тебе свой свитер дам... Ой!
  
   Кроме шубы на водянике ничего не было. Алька торопливо стала рыться в шифоньере.
  
   -Максим, дай ему, пожалуйста, это... и это.
  
   Пузырёк первый раз в жизни заинтересовался своим телом. Ему почудилось, будто перепонки между пальцами на ногах сделались еле заметными, а вся кожа как-то порозовела.
  
   -Наверно, я превращаюсь в человека... - пробормотал он.
  
   -Скорее, ты просто приспосабливаешься. У водяных теперь не очень много силы, но кое-что они же умеют... А теперь подождите меня, я постараюсь принести чего-нибудь вкусного.
  
   Честно говоря, Максим не был уверен, что сможет найти хоть какую-то еду. Он перестал угадывать, в каком месте окажется, в следующий раз переступив порог. Но дело не в этом, подумал Максим. Что такое Замок, и то, другое место, где сейчас август и живут люди... и что такое десятки других мест, которые я видел?..
  
  
   * * *
   Тихие-тихие были сумерки. Управившись с делами, Максим неохотно шёл в дом. Дом был будто бы пуст, но это особенный дом - наверное, в нём жили и другие люди - но в другое время, в те часы, когда Максим отлучался. Сейчас он поужинал жареными карасями и выпил кружку холодного молока. Кто приготовил еду, Максим не знал. Наверное, какая-нибудь пожилая, одинокая женщина, которая заботится о мальчике так же, как он присматривает за пони.
  
   Максим сел на кровать, отодвинул подушку... ладонь нащупала что-то мягкое, тёплое и шевелящееся. Максима ужасом отбросило к двери, но он не заорал - хотя и рот раскрыл...
  
   Включил свет. Их было двое. Одно забилось в угол кровати, зажмурилось, другое сидело на полу, наоборот - вытаращив глаза.
  
   И самое первое, что понял Максим - он знал, оказывается, как их зовут. Он будто слышал о них - или их разговор - но забыл, когда и где? Может, во сне?
  
   -Читок и Бот? - сипло спросил мальчик.
  
   -Очисток и Хобот, - поправил зажмурившийся. - Мы задремали... Переживали, а потом... вот.
  
   -У вас что-то случилось? - Максим удивился и встревожился. Никогда раньше существа, о которых он думал, не показывались на глаза.
  
   -Норки, наши норки! Сухие, тёплые, тёмные!.. Они были только наши, а теперь там бегают мыши и даже мерзкие, огромные крысы и стоит гадкий запах!
  
   -Там прежде было так тихо!
  
   -А сегодня у нас обвалился потолок!
  
   Очисток, похожий на мохнатую боксёрскую перчатку, замигал.
  
   -Что-то большое и плохое упало к нам! Это была страшенная крыса! И она была слепая... Мы побежали...
  
   -И что бы это могло быть?.. - прошептал Максим, вспомнив слепую собаку. Хобот нервно хихикнул:
  
   -Беридушец. Он, конечно.
  
   -Он, он!
  
   Утром Максим открыл глаза и первым делом подумал: лучше бы это мне приснилось! Нет, он не имел ничего против Очистка и Хобота, маленьких земляных тролликов, пусть даже и волосатых, иногда объявляющихся в его кровати. Но... если бы Максим был профессором, он бы вывел такой закон - загадочное событие, пока оно одно, может произойти само по себе. А два загадочных события означают начало какого-то очень большого загадочного события, мимо которого тебе не пройти. Можно, конечно, убежать - но убегать, как раз, Максим не собирался. Ему очень нравился его нынешний дом.
  
   После обеда им с Алькой предстояло одно из самых унылых занятий - прополка лука. Но Максим в этот раз даже порадовался возможности спокойно обдумать ситуацию, пока руки заняты выдёргиванием сорняков, голове ничто не мешает...
  
   -Ай! - Несколько луковиц, вырвавшись из грядки, маленькими бомбочками пролетели над головой, осыпая волосы землёю.
  
   -Правильно вас в старые времена инквизиторы мучили! - воскликнул Максим, мотая головой. - Никакой пользы! Порча одна... Вот я читал книжку - так там ученикам волшебников дома не разрешали колдовать.
  
   -Когда я выучусь, - сказала Алька. - Сорняки у нас на огороде вообще расти не будут. Только полезное всё.
  
   -Да. И комаров изведёшь. И пауков всяких. А птичкам кушать нечего будет. И станет тихо и пустынно, только громадные кабачки по грядкам ползают...
  
   -Зачем это они ползают? - растерялась Алька.
  
   -Ну, как, "зачем"? Если их полоть не надо, значит, пускай уж и на сковородку своим ходом идут! А раз у них ноги есть, то и мозги положены. Вот они однажды не захотят, чтобы из них икру кабачковую делали, уйдут в пещеры, шерстью обрастут, зимовать будут и на огурцов охотиться.
  
   Алька раскрыла рот - что-то ответить. И передумала... нет, тучка набежала на солнце, мальчик поднял лицо и подумал - как тихо! Алька говорила - но беззвучно, оказалось, губы у неё шевелятся, а слов не слышно. Стало холодно, деревья отодвинулись, Алька отодвинулась, Максим опёрся ладонями о землю, но ничего кожей не чувствовал. Заклинание какое-то... Алька напутала, подумал он. Но знал - не умеет Алька так. Нету у неё такой силы.
  
   Алька уже озиралась и испуганно вытаращивала глаза - она Максима вообще перестала видеть.
  
   Где это я? - подумал Максим. И пошёл разведывать.
  
   Дул ветер, гнул деревья, но Максим ветра не чувствовал. Он нарочно чиркал подошвами о дорогу, пихал ногами комки земли, пыль уносило ветром...
  
   Максим остановился. Ему показалось одновременно забавным и жутким быть сразу в нескольких местах. При этом, кое-какие части окружающего принадлежали сразу всем мирам - например, колодец и вяз между домами, и дорога... А были кусочки пейзажа такие, которые казались ненастоящими. Они существовали не везде. Соседский дом Максим мог бы пройти насквозь. Но мог и войти в него, и тогда этот дом превратится в настоящий. Казалось, если так сделать, другие миры исчезнут, останется только один. А про некоторые вещи Максим не знал, какие они? Например, про столб у дороги, и про стаю галок, и про ветер...
  
   Ветер никак не давал покоя. Я должен его почувствовать, думал Максим. Без этого я будто призрак какой-то!
  
   Тут Максиму стало страшно до ледяного комка в груди -- он сел в кровати с раскрытым ртом.
  
   Я кричал или нет?
  
   Тролли мирно посапывали на старом тулупе у книжной полки. Максим стал перебирать в памяти весь каскад событий -- и удивился. Пожалуй, сказал он, я раньше так отчётливо не помнил всего... Я слишком часто перехожу туда-сюда, от этого мне тревожно и неуютно -- будто надо постоянно перескакивать с одного конца качелей на другой, чтобы доска не касалась земли.
  
   Раньше мне нравилось быть в нескольких местах. А теперь? Что случилось? Они тают, как льдины, и мне чудится, что я на самом деле совсем не здесь и не там. Я в каком-то третьем месте...
  
   ...Лестница в библиотеку. Книга, раскрытая на середине. Пыль. Першит в горле. Хочется чихнуть, но уже не получается.
  
   Максим осторожно подобрался к троллям, потряс коротколапого Очистка за плечо. Тот и не думал просыпаться. Максим ущипнул тролля за ухо -- и отскочил -- Очисток хрюкнул и оскалил зубы.
  
   --Не такие уж они беззащитные...
  
   --Чего?.. -- пробормотал тролль, просыпаясь.
  
   --Говори тихо! Беридушец этот... кто он?
  
   --Плохой, чёрный! Беридушец! Зачем ты про него заговорил! Он не тролль, нет, он не человек, совсем нет!
  
   --Ладно, ладно... Что он делает?
  
   --Камни делает. Прозрачные камни, как вода. Камни душу забирают, тело остаётся. Ходит без души, ищет душу.
  
   --Камни? А ты видел?
  
   --Не видел! Не видел! И не хочу! -- Очисток отполз в угол, свернулся как еж.
  
   --Что ты боишься? Кто-то услышит? Стены?
  
   --Стены не слышат. Стены помнят...
  
   * * *
   Весь день и весь вечер Максим искал Книгу. Хотя "искал" -- это не совсем верно. Больше пытался вспомнить, как и где он мог оказаться в библиотеке со старинными книгами? Да и какая ещё библиотека?
  
   Тролли куда-то подевались. Прихватив с собою тулуп и -- зачем-то! -- учебник по геометрии для восьмого класса. Учебник был не нужен Максиму, он вспомнил просто так, что эта книжка стояла на полке, а теперь её нет.
  
   Непонятно было, откуда у Максима эти учебники. До восьмого класса ему ещё далеко, к тому же в школу он мог и не ходить. Возможно, у Максима когда-то был старший брат... или это он сам учился раньше -- давно-давно -- в 8-м классе.
  
   --Чепуха! -- сказал Максим вслух. Очень странно слышать свой голос, когда никого рядом нет. Если, конечно, ты не поёшь.
  
   Максим подошёл к большому зеркалу и вытаращил глаза.
  
   --А я -- хороший? -- И зажмурился. А потом снова разглядывал себя в зеркале -- долго. Прикоснулся ладонью к прохладному стеклу. -- Я хочу есть, -- пожаловался он отражению. -- Почему-то никто сегодня не приготовил обед... и ужин.
  
   Тут что-то зацарапалось в дверь. Мальчик на минуту испугался -- и удивился своему страху -- как можно чего-то бояться в доме, который такой уютный и надёжный?
  
   Потом открыл дверь.
  
   --Алька?!..
  
   Она всхлипнула и обхватила Максима за шею.
  
   --Ты чего? Алька?
  
   --А ты куда пропал? Что это за место? Я шла, шла... Думала, совсем заблудилась.
  
   --Как ты меня нашла?
  
   --Я сделала заклинание.
  
   --Сделала? Сама?!
  
   --Ну... это глупость, конечно, но я тогда не думала. Просто сказала те слова, что наша госпожа домовиха-кухарка бормочет, когда ищет половник.
  
   Максим рассмеялся. Он понял, что ужасно рад Альке. Сестрёнка будто стряхнула своим появлением какой-то налёт безысходности.
  
   Теперь она с интересом разглядывала комнату.
  
   --Как странно, -- прошептала Алька. -- Я здесь никогда не была, но так чувствуется, точно всё знакомое.
  
   --Может, ты знала это место давно-давно... совсем маленькой. -- Максим вроде бы шутил... -- У меня в памяти остались несколько картинок. Как будто я ещё в колясочке лежу, а комната другая, не наша. Может, мы в гости ходили?
  
   --Ой, Максим, а что ты здесь делаешь?!
  
   --Я... Я, наверно, здесь сам себе снюсь.
  
   Алька сразу проявила хозяйственность -- осмотрела дом и двор, убедилась, что возвратиться сейчас никаким известным ей способом невозможно, но унывать не стала, а наоборот, решила приготовить обед, а заодно выяснить, можно ли жить в этом доме одним и без денег. Она взялась расспрашивать брата, только не добилась ни одного вразумительного ответа. Максим лишь предупредил её, чтобы не пугалась, если увидит маленьких странных существ. Правда, он тут же засомневался:
  
   --Если это, конечно, не будут странные крысы... или ещё что-нибудь...
  
   --Так бояться мне или нет?
  
   --Решай сама. Ты же всё-таки ведьма.
  
   Через пять минут Алька сообщила брату, что в саду растёт Чернотрога Большая.
  
   --Это дерево. Наша травница говорила, что оно очень редкое. У него листья сверху светлые, а снизу тёмные, а кора будто припорошена черной пудрой. Эта пудра очень дорогая, из неё делают мази для невидимости.
  
   --Ты не ходи далеко в сад, -- предупредил Максим. -- Там... заблудиться можно.
  
   Алька кивнула, хоть и не поняла, что брат имел в виду. Лучше бы Максим был рядом. А он всё смотрел в окно. Там, на улице у дома напротив, копошилась старуха. Максим принял её сперва за кучу брошенных у палисадника, почерневших от грязи тряпок.
  
   Не нравилась она Максиму. Казалось, никакого дела у неё здесь нет, и хочет она только одного -- перетащить своё дряхлое тело домой. Перебирает короткими ногами ("сучит", подумалось Максиму), жалкая, немощная... А дорога будто движется назад, и все усилия старушки напрасны.
  
   --Бедная... -- прошептала Алька. А кто-то противный внутри Максима умным голосом откликнулся: знаем мы таких "старушек"! Небось, вместо глаз -- дыры, и пришла по мою душу!
  
   Но потом он и Алька очутились за воротами и шли к старухе, замерли только в пяти шагах от неё.
  
   Оборванка так и не заметила детей.
  
   Зато Максим почувствовал кое-что другое. Вдоль улицы дул ветер. Очень сильный ветер, такой вовсю гнёт и треплет деревья, мешает идти, бросает пригоршни пыли в лицо...
  
   Старуху ветер замучил едва не до смерти. Все силы она отдавала, цепляясь за землю, за траву, за неподвижный воздух, который существовал будто в ином пространстве -- для Максима, для Альки, для деревьев по обе стороны улицы стоял мёртвый штиль.
  
   Содрогаясь и мысленно обзывая себя придурком, Максим протянул ладонь, вцепился в старухино плечо, ощутив на миг всей кожей, как взъярился ветер -- и дёрнул...
  
   ...И увидел бледное Алькино лицо -- она стояла напротив и тоже ухватила жуткую и жалкую путницу.
  
   --Не думала, что мне кто-нибудь здесь поможет! Ещё случаются чудеса...
  
   Лицо у старухи было кукольное, но какое-то сморщенное, будто куклу совали головой в огонь. Волосы росли на щеках и на лбу, а глаза -- прищуренные, так что не смог Максим разглядеть зрачков.
  
   --Вы откуда, бабушка? -- насмелилась спросить Алька.
  
   --Оттуда! -- хихикнула старуха, утыкая палец в землю. -- И до чего же я рада! Дети, добрые дети, ха!
  
   Она окинула детей взглядом, снова усмехнулась.
  
   --Что, неважненько я выгляжу? Уже почти пришла в себя... -- И вдруг помолодела, подросла, сделалась почти обыкновенной женщиной в возрасте, в серой шерстяной юбке и такой же кофте и платке. -- Раз начали выручать, закончите. Мне бы часик переждать, с силами собраться... А я много знаю, много вам порасскажу.
  
  
   ...--Что же, дом у вас уютный, а пирогов на столе нет, плита остыла, чайник паутиною укрывается?!
  
   И тут на столе -- блины горячие, колбаски подрумяненные, мёд золотой в глубокой глиняной миске, огурцы, помидоры солнцем пахнут, соком налиты, земляника в туеске, хлеб румяный дышит, сметана -- белая, густая, орешки калёные, солёные и сахарные, большие, зажаренные караси прямо в сковородке, взвар ледяной, мятный, и молока кринка.
  
   --Да мы же не съедим всего этого! -- ахнула Алька.
  
   --А я-то -- я-то вам помогу!
  
   Алька восхищённо Максиму на ухо шептала:
  
   --Первый раз волшебство такое вижу!
  
   --А там? У колдуний, что?
  
   --Куда им! -- махнула рукой. -- Тут и заклинаний никаких нет -- она просто делает из ничего ничем что хочет.
  
   --А оно настоящее?
  
   --Настоящей некуда! Попробуй...
  
   Наелись всего, напились, так что казалось -- не подняться им никогда с удобных стульев. Гостья старалась за пятерых, и стол, в конце концов, опустошили. Поднялась она, глубоко вздохнула.
  
   --Давно в таком покое не барствовала... Хотя, конечно, человеческими руками еда приготовленная ещё лучше! Поспать бы мне деньков пять -- да некогда.
  
   --Как вы отсюда выберетесь?
  
   --Уж выберусь. Теперь нетрудно. Тело моё мне не нужно, брошу его, вольюсь в любую тень, а там всё снова... А вы чего такие озабоченные? Сами уйти не можете? Как же вы прошли сюда?
  
   --Она за мной побежала, -- сказал Максим. -- А со мной что-то неправильно. Я то там, то здесь оказываюсь.
  
   --Проводник вам нужен. Я бы вас вывела, но нынче опасный я спутник. -- Она внимательно пригляделась к мальчику, мигнула. Взгляд её замутился на мгновение. -- Имя вам своё не скажу, пользы потому что никакой, а вред быть может. Если встретимся, назовите Ураной. -- Засмеялась, внезапно встала, вышла во двор -- и вдруг пылью осыпалась на землю.
  
   * * *
   ...--Аля! Алечка! Очнись. Ну-ка! Давай, иди к нам, иди!..
  
   Несколько секунд у неё страшно кружилась голова. Так, что Альке казалось -- умирает. И когда глаза открылись, всё вокруг -- и потолок, и занавески на окне, и лицо -- незнакомое и неприятное, даром, что улыбающееся -- всё качалось.
  
   Дама -- голова вся в кудряшках, как у овечки, а на глазах круглые очки -- отодвинулась от Альки. Повела перед лицом куриной (или крысиной?!) лапкой.
  
   --Готово, детка! -- И снова глянула на Альку -- пристально, колюче. Глаза у неё совсем не улыбались.
  
   --Как вас благодарить, госпожа Ики?! -- Это мама. Дама посмеялась.
  
   --Я ж не лекарша, чего мне "благодарить"? Спасибо сказали, и добро. А то Хозяйка наша ещё вчера почуяла неладное с девочкой, скачи, говорит, глянь, чего-то там не в порядке... Да, пошла я. Пригляньте за девочкой, не отпускайте из дому денёк-другой.
  
   --Да что с ней было-то?
  
   Ведьма-кикимора махнула лапкой:
  
   --Что было -- что поминать! А мы тоже поприглянем...
  
   И снова -- взгляд Альке.
  
   Она ушла, Алька скосила глаза, испуганно прошептала маме:
  
   --А где Максим?!
  
   --Какой Максим, Алечка?
  
  
   ...Когда Алька вышла на крыльцо, и дверь за нею закрылась, Максим вдруг почувствовал... изменение. Это изменение было непонятным и незнакомым, Максим хотел броситься за сестрой вдогонку... но только вздохнул. Стало ясно, что Альки здесь уже нет.
  
   Несколько минут Максим сидел прямо на полу, закрыв лицо руками -- он не знал, что сделать.
  
   Седлать пони было слишком долго. Не потому что Максим боялся опоздать -- просто секунды стали тяжёлыми, словно шаги по раскисшей дороге.
  
   Вторая лошадка беспокойно косила глазом, переступала мохнатыми ногами -- боялась, что её оставят одну.
  
   --Не буду я тебя уздать, -- прошептал Максим. -- Ладно, только иди следом. А то пропадёшь же...
  
   Показалось -- пони чуть заметно кивнул.
  
   Максим выехал из двора через заднюю калитку.
  
   --Только не быстро. А то я упаду, без седла же!
  
   Дорогу выбирали пони, как обычно, когда Максим пользовался их помощью.
  
   Мальчик глубоко вздохнул. Пахло летними травами, горьковато-медовыми, горячими.
  
   Я совсем не знаю, где мой дом, подумал Максим. Вдруг очень сильно захотелось плакать, и он прижал ладони к глазам.
  
   Кто я?! Есть на всей земле хоть один человек, который знает меня и ждёт?
  
   * * *
   ...Через час он входил в деревню. Обыкновенную. Люди иногда замечали его, но никто и ничто не показалось ему знакомым.
  
   Потом он увидел Альку.
  
   Она несла пакет с хлебом из магазина. Целую секунду она видела его глаза, она нахмурилась и пошла медленнее, но тут её окликнула женщина в бело-зелёном сарафане.
  
   --Аля, давай скорее, надо цыплят собрать, дождь будет!
  
   Дождь... Максим замер, прислушиваясь. Что-то такое тревожное копошилось в глубине... в изнанке этих камней, деревьев, пыли и ветра... Предчувствие -- не дождя, нет, дождик -- чепуха, даже цыплят он, скорее всего, не намочит.
  
   Максим торопливо отошёл в тень раскидистого тополя. Будто так он мог спрятаться от надвигавшейся беды.
  
   У сруба колодца возникла чёрная взъерошенная кошка. Она озиралась, словно гнался за нею десяток здоровенных псов.
  
   Она тоже... Чувствует.
  
   Кошка повела Максима мимо маленькой избы с забитыми ставнями - к погребу. Мальчик потянул за ручку двери - и отпрянул - почудилось, из темноты смотрят чьи-то огромные глаза.
  
   Максим оглянулся - кошка оставалась неподалёку, она совершенно не по-кошачьи оскалила зубы и щурила глаза.
  
   * * *
   Пнюк брёл по лесу без всякой цели - так, просто дожидался, пока мысли, в беспорядке проявлявшиеся в голове, не соберутся во что-нибудь ясное.
  
   Потом он учуял костёр. Это было странно, поблизости от Замка никто не жёг костры уже очень много лет. Пнюк насторожился и стал пробираться на запах дыма, сделавшись низким-низким - летом его не разглядели бы за травинками.
  
   Но сейчас ему не повезло.
  
   Кто-то спрыгнул сзади, как будто очень тяжёлая рысь. Пнюк медленно повернулся.
  
   -Гос... госпожа ведьма!.. Я думал, вы ум... это... Это костерок-то ваш?
  
   -Мой! - прошипело чудище. Когда оно сдвинулось с места, контуры чёрного кошачьего тела с вздыбленной шерстью словно чуть потекли. Ведьма обошла лесовика на странно согнутых лапах, как-то по паучьи припадая к земле. - Пусто стало в лесу. - Проговорила она уже почти человеческим голосом.
  
   Убедившись, что лесовик именно тот, кем выглядит, ведьма вернулась к своим делам. Она швырнула в огонь трёх дохлых крыс, подбросила сушняку. Пнюк поморщился. Только этой вони в лесу не хватало... Потом замер в недоумении, почесал нос.
  
   -Крысы... это... я тут их и не видел. - Ведьма не отвечала. Серые трупики рассыпались без дыма, почернев в одно мгновение. Не погасив костра, ведьма кинулась на дерево, будто белка, вмиг потерялась в кроне.
  
  
  
   К ночи завьюжило. Звуки ветра и стонущих, покряхтывающих деревьев навеяли на лесовика тоску. Он вдруг подумал, что ведьма правильно сказала - пусто! Зимою всегда цепенел, мертвел лес. Но эдакой пустоты не было.
  
   -По норам сидят, обормоты...
  
   Ночью, бывало, вылезали из дупл, из гнилых коряг, из оврагов и берлог духи. Трясуны, трескуны, огнеглазы, мохи... Копошилась в хвое какая-то совсем уж ничтожная мелюзга.
  
   В чёрном небе вертелась снежная каша-карусель. Минуту лесовику чудилось, будто сквозь мглу, вихрь пушистых льдинок, видит луну.
  
   -Проведаю Шкоду, - решил пнюк.
  
   -Да ведь спит он! Спит Шкода давно. Уже месяц, как в берлогу под Младшей сосной улёгся...
  
   -Разбужу. И чего это я с собой вслух заговариваю? Страшно, что ль?
  
   ...А Шкода не спал. Сидел, пялясь в темноту чёрными блестящими глазами.
  
   -Шкода, ты, что ли, тут? Чего так смотришь, будто стрескать решил? Чего не спится?
  
   -Видится всякое... - прохрипел медведь. Пошевелился, подозрительно поглядывая на лаз - не вопрётся ли за лесовиком ещё какой незванец-незнамец.
  
   -Чего видится? Мерещится что?
  
   -Не-е... сны.
  
   -Сны?! - изумился пнюк. - Да ты же сроду спал, как колода.
  
   -А теперь снится.
  
   -Ну... так ты, расскажи, что ль.
  
   -Расскажу. А чего ты припёрся?
  
   -Тебя хотел разбудить. Тошно стало чего-то...
  
   ...-Виделось мне - бегу я по травам. Солнце... за мною будто летит. Запах медовый, дурманный, а из оврагов холодком тень обмахивает...
  
   -Шкода, ты...
  
   -Не перебивай, дурак, забуду!.. Потом... ветер мне навстречу - сильный-сильный. А я-то лёгкий совсем. Да бороться-то с ветром мне и не хочется. Хватай меня, неси!
  
   А потом... я уже и не я - а ветер. И деревья подо мной, и река, и все-все травинки внизу остались - а я их чувствую. И вижу - Замок. Врываюсь в окно, замираю, жду - послушный, тихий. И радостно мне. Как будто мне сейчас подарок самый главный сделают, ребёнку-медвежонку...
  
   -Чего молчишь так долго? - не вытерпел пнюк. Минуты тянулись...
  
   -Не помню дальше ничего. Ничего, что словами выговорить можно. Если б музыкой...
  
   -Чего?! - ошалело пробормотал пнюк.
  
   -Музыкой... Когда пляшут. Весело, быстро хороводы эти... и в те же минуты тоскливые дудки ведут... как облака перед закатом у реки. Так всё и радостно, и грустно... Слушай-ка, пнюк, давно ли ты в лесу живёшь?
  
   -Да ведь... не считаю я лета.
  
   -А мелким себя помнишь? Когда не знал ещё ничего - как трава растёт, что после зимы весна приходит, и что за лесом болота начинаются...
  
   -Как я такое помнить могу - столько раз уже и деревья сменились! Только Триглав-Дуб на Хороводной поляне как стоял, так стоит... А ты что - медвежонком себя увидел?
  
   -Себя я не помню. Я тут лежал... думал. Может кажется всё.
  
   -Что кажется? Говори нормально, а не бурчи, как... медведь.
  
   -Двор помню. Яркий двор - солнце светило. Деревья, стены высокие.
  
   -Эка невидаль! Забрёл, небось, на крестьянский двор?
  
   Медведь покачал головой:
  
   -Там смеялись... Двор огромный. Замок.
  
   Почему-то пнюк почувствовал - будто горячо и холодно ему сразу. Тогда медведь Шкода привстал, а голову наклонил - к самому пнюкову уху - и сипло прохрипел:
  
   -А ты сам, ты сам в Замке бывал?
  
   * * *
   Максим переступил порог и понял, что видит в темноте. От приступа головокружения он едва не упал - ступени вели круто вниз - опёрся ладонью о стену с обвалившейся штукатуркой. Что-то зашуршало внизу. Максим сперва замер, но, сообразив, что спускаться уже недалеко, решил поскорее разделаться с этим и почти сбежал по ступеням. Шорох доносился из деревянного ящика с толстыми стенками, сверху придавленного кирпичами.
  
   Крысы! Они заметались в страхе в ожидании своей участи, почувствовав приближение человека, и было ясно, что это самые обыкновенные зверьки, ещё не испорченные колдовством, о котором рассказывали троллики.
  
   Максим сбросил с ящика кирпичи, чуть отодвинул крышку. Крысы, одна за другой, выпрыгивали наружу, устремляясь в темноту. Что-то мягкое ткнулось в ногу, Максим едва не подпрыгнул - потом разглядел свою новую знакомую. Кошка провожала светящимися глазами беглецов, совершенно не обнаруживая желания поохотиться.
  
   -Я же тебя знаю? - прошептал мальчик. - Кто ты?.. А где скрывается их хозяин, покажешь?
  
   ...-Ты не боишься крыс? - Максим чуть вздрогнул. Голос у кошки был Алькин. Но темнота изменилась. Видеть стало труднее, словно в воздухе много пыли. Хотелось потереть глаза, но рука оказалась тяжёлой, как будто Максима всего засыпало песком.
  
   Такого ещё не было... Я стою в стене! А мимо крадутся Алька с Пузырьком...
  
   На самом же деле, двигаться в стене не тяжело. Неприятными были первые мгновения, когда тело будто выдирается из теста. И Максим решил пока не выходить в коридор. Глаза привыкли. А видеть можно было по-разному - если попытаться сфокусировать взгляд на сероватой дымке у лица, различались камни кладки и норки каких-то крохотных жучков. Потом дымка таяла, и Максим отчётливо видел в тусклом свете Алькиного фонаря их лица - её и водяника.
  
   Я не подглядываю... я просто изучу получше новый способ передвигаться по Замку...
  
   Кстати, насчёт Замка! Где они сейчас? Какой-то очень длинный и тёмный переход... Максим его не помнил.
  
   -А у нас в пруду жили ондатры, - сказал Пузырёк. - Те не противные, я с ними играл. А эта - она... у неё что-то гадкое в глазах. Я бы не хотел к ней прикасаться.
  
   -Наверно, крыса-разведчица. Кому-то что-то нужно - от меня или от Максима. Я и раньше видела таких странных.
  
   -Ты храбрая...
  
   -Просто разозлилась. Надо же - я думала, хоть в Замке эти твари не водятся.
  
   Не водятся, подумал Максим. Совы охраняют Замок. А это подземелье тоже... кто-то раньше охранял.
  
   Я знаю это место! Знал... Когда-то, очень давно...
  
  
   ...Главный зал Замка казался мальчику огромным. Стояла особенная тишина, она откликалась на неосторожное движение странными, бегучими звуками. Будто дремлющие закоулки пространства просыпались и удивлённо спрашивали друг друга: в чём дело?
  
   Когда Максим оставался здесь совсем один, было немного жутковато. Он делался маленьким - ещё меньше. Он забирался под большие кресла или в ниши стен, и смотрел и слушал - как будто в пустом зале разворачивались невидимые и неслышимые события - Максим ловил их тени, как ловят остатки сновидений по обрывочным отпечаткам чувств и бессвязным, удивительным картинкам.
  
   Однажды Максим услышал настоящие шаги и голоса - и радушный, отдувающийся после быстрой ходьбы, Клавдиус ввёл в зал Даму. Максим глубже втиснулся в темноту ниши за статуей Алэури с молнией в ладони - не потому что боялся быть обнаруженным здесь - зал был его, Максима, как и весь Замок. Просто в этой игре с Тишиной и Пустотой была особенная тайна, которая не любила, чтобы к ней прикасались чужие.
  
   Максим улыбнулся - Клавдиус так смешно обежал глазами зал. А Дама смотрела строго. Она была в тёмном платье, высокая, худая, с бледным, тонким лицом. Она тоже бросила быстрый взгляд вокруг, который Клавдиус не уловил, зато Максиму почудилось, будто Дама заметила его. Это было невозможно... Впрочем, Максим не встревожился.
  
   -У меня и Маркуса последнее время слишком много дел, - проговорил Клавдиус. - А малышу нужно учиться читать и писать, ну, и так далее...
  
   -Вы же всё изложили в письме, - прервала его Дама. - Не утруждайтесь.
  
   -Да, видите ли, хочу предупредить сразу - малыш не любит чересчур бдительной опеки... Мне бы не хотелось, чтобы из-за этого у нас были лишние трудности. Если вы видите, что он желает остаться один - лучше охранять его таким образом, чтобы...
  
   -Да-да, ясно. Мне хотелось уточнить вот что. Мне показалось, Маркус против моего появления здесь?
  
   -М-м... Он не то что бы против именно вас. Его соображения... Впрочем, он уже согласился, так что это не должно вас беспокоить.
  
   -Мне всё ясно. Теперь вы покажете мне мою комнату?
  
  
   ...На самом деле, в то время Максим уже умел читать, но не очень любил это занятие. Хитрый Клавдиус шёл на сделку - он читал малышу вслух по странице за каждую прочитанную самим Максимом строчку. Книги в библиотеке Замка были не очень понятные, по-настоящему интересны Максиму показались только три или четыре. Всё изменилось однажды...
  
   Дама как-то чувствовала, что Максим не спит. Ему было уже восемь лет, он не боялся чудовищ из темноты, вернее, боялся, но только в первые минуты после приснившегося кошмара или когда тени и шорохи в спальне уж слишком увлекались ночными забавами... Хуже было другое. Однажды Максим понял, что умрёт. Нет, не теперь, а когда-то... Но ужас этой мысли затаился в его голове, и случалось, вечером, вместо того, чтобы расслабленно вытянуться на постели, сладко зажмурившись, отдаться головокружительному полёту в сон - Максим вдруг вскрикивал, часто дыша.
  
   Она вошла к нему в спальню, а в руке у неё была книга. Максим думал, что Дама почитает ему на ночь, но она лишь зажгла свет - более яркий, чем от светильника - и положила книгу Максиму на колени. Такой книги не было - и не могло быть! - в его библиотеке. Максим зачарованно взял её в руки - но открывать не торопился.
  
   -Откуда она? - шепотом спросил он. Он уже чувствовал, что эта книга изменит всё.
  
   -Когда ты прочитаешь её, - сказала Дама. - Я покажу тебе Дорогу, и ты сможешь уходить в необычные места. Там ты найдёшь удивительные вещи... и книги, которых нет у нас.
  
   Книжка была тоненькая, но Максим читал её много вечеров подряд. Книга была волшебством, Максим сомневался, что такого волшебства окажется много хоть где-нибудь - пусть даже в самом необычном из мест, о которых говорила Дама. Поэтому Максим перечёл книгу несколько раз, и, выучив наизусть, пересказывал её себе перед сном. Достаточно было проговорить про себя две-три строчки - распахивались двери, а за ними - светило солнце, и сияли яркими красками маленькие, будто игрушечные, домики; мальчик, собачка, гусёнок и кот шли в путешествие в дальние страны, разговаривая обо всём на свете...
  
   В тот вечер за окнами Замка бушевала метель. Максиму нравилось слушать её голос, хотя неистовство ветра немного пугало.
  
   Дама зашла к нему очень поздно - обычно в это время Максим уже спал.
  
   -Тебе нравится ветер? - спросила она тихо. Максим снова перевёл взгляд в окно и еле заметно кивнул. Он боялся, что Дама спросит что-нибудь ненужное, неправильное...
  
   -Ветер, вода, солнце... снег и облака, блеск молний и даже отражение луны в ручьях - всё было послушно нам. - Она молчала очень долго. - Эта ночь - хорошее время, чтобы показать тебе дорогу.
  
   ...Они спустились в подземный этаж замка, Максим держал в руке фонарь, а Дама могла заставить светиться что угодно.
  
   -Видишь дверь?
  
   -Да. - Максим потянул за ручку - каменная и на вид страшно тяжёлая дверь послушно отворилась. Максим приготовился к тому, что будет страшно - но путешествие по подземному переходу прошло словно в лёгкой сказочной полудрёме.
  
   * * *
   ...Подземный ход кончился. Внезапно. Максим даже не заметил, что нет никаких стен, дверей... Темнота была. Она чуть перемигивалась звёздами и пахла рекой и травами. Пузырёк просто вырвал свою ладонь из Алькиной и побежал.
  
   Максим не успел ни о чём подумать. Несколько самых разных мыслей только собирались столкнуться у него в голове - о том, что за Дверью, как всегда, лето; и что Алька и Пузырёк сейчас увидят его, Максима, и нужно будет всё объяснить, и о том, что река - это здорово, Пузырёк ей ужасно рад, а вот крысы...
  
   И чёрная тварь - похожая на летучую мышь, только очень огромная и стремительная - метнулась сверху, ухватила водяника и скрылась так быстро, что его спутники даже не услышали крика.
  
   Удивительно, подумал Максим, с земли кажется, будто у этой мерзкой леталки отросло пузо, а ноги болтаются поломанные.
  
   Потом Алька повернулась и закричала, не узнав его. Зато Максим хорошо видел глаза девчонки - большущие и круглые. Как у водяника.
  
   Чёрная леталка была ужас как далеко, когда Максим почувствовал ветер, врывающийся ему в ладонь, как будто рука превратилась в невообразимой длины хлыст. Максим засмеялся и дёрнул им, сбивая звероптицу - неестественно выгнулись крылья, она закувыркалась, жалобно вопя. Максим услышал её плач и догадался, что звероптица вспомнила очень давние времена и хозяев Воздуха. Крылья у неё остались целы, и кричала она не столько от боли, сколько от страха.
  
   -Пузырёк! - Алька вцепилась в его локти. - Он упал же!
  
   -Там вода... - пробормотал Максим, подтягивая "хлыст".
  
   Звероптица вблизи оказалась размером со слона. Она вытянула шею, положила башку с зубастой пастью у ног Максима.
  
   -Кому ты служишь?
  
   -Тебе, Хозяин...
  
   -Теперь конечно. Кто тебя послал?
  
   -Не знаю имени. Он разбудил меня, развалил скалу, под которой я спала.
  
   -Что он обещал? Где он прячется?
  
   -Он сказал... Ах-ш-ш... Он сказал - разбудит огонь. Вокруг него снуют мелкие мертвые зверьки, а сам он прячется в тумане.
  
   -Мёртвые?
  
   -Не знаю. Снулые. С белыми, тусклыми глазами. Хозяин...
  
   -Зачем ты унесла водяника.
  
   -Перепутала. Думала - человечек. Он приказал. Сначала пробовал войти сюда сам, но не смог открыть дверь. Приказал ждать у входа и унести.
  
   -Разыщи водяника, которого уронила, принеси сюда...
  
  
  
   * * *
   Волк взял её след у стен Замка. Сперва это был непонятный запах, резкий, будто бы незнакомый, не звериный, но пробуждающий в памяти неясные образы. Потом запахло врагом.
  
   Он остановился у недавно догоревшего костра, напряжённо замер. Чужое существо было близко. Но в какой стороне...
  
   -Сверху... - послышался насмешливый голос. Волк отпрянул от дерева, задрал морду. - Ничего не помнит никто! И всего-то пять веков в шкуре серой зверюги... Ты имя своё забыл?
  
   -Моё имя... - прохрипел волк. - Ты - кто?
  
   -Я - Ведьма Железного леса, Ирх. Очнись.
  
   Волк заскулил.
  
   -Я не помню. Знаю, что было что-то... раньше.
  
   -Песня. Была Песня из Книги, которую прочёл Максимус. Я была далеко от Замка и могу только гадать, что случилось. Кто-то хотел убить его?
  
   -Не знаю. Не помню. Всё раскалывается на кусочки. Кажется, я вечно жил в этом лесу, бегал на четырёх лапах... Если бы не сны. Если ты знаешь больше, почему явилась только сейчас?
  
   -Эта история слишком интересна, чтобы рассказывать здесь и вслух ...
  
   * * *
   Алька не помнила, как вернулась в Замок. Ярко пылал огонь в камине, старая бронза и потемневшее серебро светились там и тут, как будто начищенные слугой к возвращению хозяина, давным-давно оставившего дом. Алька шевельнулась и удивлённо оглядела себя - на ней было длинное, чуть слышно шелестевшее шёлковое платье. Откуда-то из тёмной глубины зала вылетела пара сов. Алька махнула им руками, и огонь разгорелся жарче - Алька даже испугалась - языки пламени потянулись к ней, лизнули чугунную решётку.
  
   -Где он? - проговорила Алька вслух.
  
   * * *
   А Максим бежал по заснеженному склону холма, то вскидывал лицо к небу, ловя кружащиеся снежинки, то опускал глаза и видел под сугробами, под камнями и валежником, меж корнями травы - сотни норок.
  
   -Спящий Народ! - громко шептал он. - Просыпайтесь.
  
   Одинокие деревья, особенные деревья и молоденькая поросль - слушали. Под снегом оставались потайные тропы и угли костров, прогоревших много лет назад. Слова, произнесённые под звёздным небом, у костров, ещё звучали...
  
   * * *
   -Как будто гроза, - приподнял уши пнюк. - Только не гремело ничего. А словно летний шквал по лесу прошёлся. Полезу наверх, понюхаю.
  
   * * *
   Воздух свистел в ушах. Первую минуту Пузырёк задыхался. Руки, ноги не находили опоры, потом воздух будто сгустился от скорости полёта, и водянику даже показалось - он плывёт. Он широко-широко расставил руки и раскрыл рот, и выдохнул, отчего получился какой-то смешной звук - то ли писк, то ли клёкот. Водяник раскрыл глаза и увидел качающуюся гору внизу - и блестящую ленточку реки.
  
   Мама! - подумал он. Видела бы мама!..
  
   И вспомнил её золотистые глаза - как две луны, падающие к нему с неба. И песня её... Нет, не вся, только кусочек:
  
   "Когда золото заката с серебром луны смешают
   Две косички водяные, к небу руки протяну я,
   Буду звёзды из корзины горстью весело бросать..."
  
  
  
   * * *
   -Слушай, Ирх! Покажу тебе короткую дорогу. Проберёшься в мой дом и найдёшь книгу... Но стой... Умеешь ли ты теперь читать?
  
   -Умею, ведьма, умею.
  
   -Тогда поймёшь всё сам. Там, на месте.
  
   -А Замок? А хозяин?
  
   -Маркус охотится не за Максимом. Ему нужна Книга, а Книгу я унесла, обманула его, и его шмыгунов. Обманула так, что он меня пять веков вообще в расчет не брал, всё искал тайную комнату в Замке.
  
   -А что будешь делать ты сейчас?
  
   -Мы заманим охотника в Замок. Ты же от Книги - ни шагу!
  
   * * *
   -Хозяин, Хозяин, я исполнила, я быстро обернулась! Маленький водяник цел, не поцарапался даже... А тот, с мёртвыми глазами, на меня через хрусталь ледяной смотрит. Он знает, знает, что я теперь с тобой!
  
   -Хорошо, Круга, дай мне сесть на тебя... Лети вон на ту скалу.
  
   К Замку слетелось несметное количество сов. Сидели они на стенах и крышах, на деревьях и на камнях. Сотни две их было, наверно, и ни одно существо не проскользнуло незамеченное по склону холма. Кошка-ведьма как раз добежала до ворот, когда в воздухе раздался рвущий нервы вой.
  
   -Максимус на звероптице!
  
   Максим увидел врага. Ехал тот, не таясь, на лошади, закутанный в чёрный плащ, лишь голова непокрыта, длинные, редкие волосы, влажные от повисшей в воздухе измороси тяжёлыми нитями падали на откинутый капюшон. Маркус чуть покачивался, одна рука пряталась у него под плащом.
  
   Звероптица опустилась, перегородив тропу, в пяти шагах перед ним.
  
   -Хочется мне, чтобы не встречался ты мне на пути, только вот не знаю, как это хорошее дело совершить - сжечь тебя, ты же опять где-нибудь из грязи выползешь, как змея, и снова жалить примешься. И меня ты не убьёшь. Что же нам делать?
  
   -Книгу отдай, я уйду.
  
   -Книги у меня нет, я сам искал её...
  
   -Как в это верить?.. Тогда пропусти в Замок - если не найду её, уйду.
  
   -Да твои крысы облазили все закутки вдоль и поперёк!
  
   -Они тупые твари, - усмехнулся Маркус. - Дай мне три часа на осмотр Замка.
  
   -Но если... Книга всё-таки есть... Она мне тоже нужна.
  
   -А мне показалось, ты вспомнил её Песни. Разве нет? Ты повелеваешь ветром и звери слушают тебя.
  
   -Если найдёшь Книгу, я оставлю тебя с ней на три часа. Потом ты отдашь её мне и уберёшься навсегда... Беридушец.
  
   Маркус чуть покачнулся.
  
   -Кто это... так назвал меня?
  
   -Муха нажужжала. Ты согласен?
  
   -Шесть часов, Максимус. В ней много страниц...
  
   -Но большие буквы. Ладно, но я не спущу с тебя глаз.
  
   -Пожалуй, мне это будет приятно!
  
   ...-Он что-то задумал, Максим, - прошептала кошка.
  
   -Но у него ведь нет с собой оружия?
  
   -Как будто бы нет, но...
  
   -Эй, Маркус, а что ты прячешь под плащом?
  
   -Это?! - Гость усмехнулся. Распахнул полу плаща.
  
   -Ребёнок? Зачем?!..
  
   -Маленький сюрприз, если бы, к примеру, ты вздумал вместо переговоров швырнуть в меня молнией. Или кто-то из твоих друзей, Максимус. Признайся, мальчишка похож на тебя, я постарался, я готовился к встрече. Видишь, я честен сейчас с тобой - цени.
  
   -А что с ним? Он без сознания?
  
   -Просто в полусне. Безвредное, в общем-то, зелье, только чтобы бесёнок не дрыгал руками и ногами. Но теперь, когда мы договорились, он мне ни к чему. - Маркус вынул кинжал.
  
   -Эй, стой!
  
   -Что? Тебе он нужен? Обыкновенный детёныш, немытый, дикий, неграмотный, только хнычет и пинается... даром, что вылитый твой двойник... Впрочем, изволь, мы ведь сейчас не враги. Дарю.
  
   Он за шиворот приподнял мальчика и аккуратно положил на землю у тропы.
  
   -Мальчишка проспит ещё полдня. Кто хочет, может тащить его сам.
  
  
   ...Спустя четверть часа ворота закрылись, Замок притих.
  
   -Он обидится на меня? - сказал Максим. - Что я впустил Маркуса.
  
   -Дай ему искупить вину, - прошептала ведьма. - Когда-то он не сумел защитить тебя.
  
   -Ты уходишь?
  
   -Ненадолго.
  
   -Жаль. Мне так не хочется бегать по пятам за этим прохвостом и следить.
  
   -И не нужно.
  
   -А если он найдёт Книгу? Если я не сумею его задержать?
  
   -Книги давным-давно нет в Замке, Максим.
  
   -Ты спрятала её?!..
  
   * * *
   ...Алька разожгла камин, с Пузырьком вдвоём они пододвинули к огню кресло с мальчиком-двойником. Странно было наблюдать эту сцену. Максим поманил девчонку и шёпотом спросил:
  
   -Мы что, правда, очень похожи?
  
   -Здесь какая-то загадка. То, кажется, будто он - это ты, и я пугаюсь, даже руки холодеют. А потом я вдруг вижу, что вы - совершенно разные. Совсем. У него лицо больше и такое... взрослее или грубее.
  
   -Скорей бы он проснулся, что ли. Может, попробовать разбудить?
  
   -Ты уверен, что знаешь, как?
  
   -Нет, конечно. Ладно, подождём.
  
   Пузырёк тронул Максима за плечо.
  
   -Кошка-ведьма. Она сказала... перед тем, как ушла в лес... чтобы мы, все, кто не враг, незаметно ушли из замка в Тёплую хижину, которую ты, Алька, знаешь.
  
   --Это же далеко...
  
   --Я позову птицу! И сов. Наверх! Идёмте на крышу.
  
   --А что делать с мальчишкой? Дотащим наверх?
  
   --Попробуем...
  
   Ветер стягивал облака, громоздя их над Замком, небо темнело, а горизонт на западе и на юге был светлым.
  
   --Где хижина? В какой стороне?
  
   --Сейчас пойдёт снег, - прошептал водяник. -- Его много в этих облаках. Я чувствую.
  
   --Ладно. Только не трепыхайтесь, расставьте руки и ноги широко, чтобы птицам было удобнее.
  
   ...-Тихим утренним дождём, Серебристым сном тумана Распахнутся за спиною Крылья ветроногой тайны!
  
   -Ты читала Книгу?!
  
   -Я? Я не знаю... Я читала! Я помню. Там, в домике старой ведьмы. - И Алька зажмурилась, подумав, что голова закружится от строчек странных заклинаний. Ветер держал её. Словно она сделалась тоненькой, как сухой ивовый листок. У плеч - своих и Максима, и Водяника - она видела сов - но не знала, помогают птицы или летит она сама.
  
   -А где тот мальчишка?
  
   -Позади, - крикнул Максим. - Он тяжёлый.
  
   -Смотрите! Какая там буря и тьма...
  
   Ветер набирал силу и стал прижимать их к земле. Вскоре Алька почувствовала, что не движется - ещё немного, и буря утащит её за собой. Она взмахнула руками, пытаясь ухватиться за Максима, но его не было. Белая мгла свистела и кружилась...
  
   * * *
   Ведьма ждала бури. Если Ирх благополучно добрался до хижины и раскрыл Книгу там, где оставлена закладка, он обязательно прочтёт нужное заклинание. А когда огромный холм и Замок на нём закроются в кокон, поднимется ветер. В мире произойдёт изменение, а Воздух - самая чуткая стихия.
  
   Ведьма удостоверилась, что Максим ускользнул из Замка, и устремилась к хижине. Конечно, лучше бы прочесть заклинание самой, но Маркус мог наблюдать и за нею, и за Максимом, и окажись Книга в их руках, бросился бы в погоню.
  
   А за Ирхом он не следил - в этом ведьма убедилась - видно, принимая его за бессловесного зверя.
  
   Странные, зелёные и синие отблески плясали на слюдяном окошке. Сложив крылья, ведьма чёрным комком ворвалась через неплотно прикрытую дверь. Волк лежал у очага, как-то очень по-человечьи сложив лапы, и смотрел на огонь.
  
   -Падаль! - прошипела ведьма, выбрасывая Книгу из огня.
  
   -От неё всё пошло. Давно надо было уничтожить.
  
   -Ты прочитал заклинание?!
  
   -Попробовал бы я этого не сделать! Оно само прочиталось через меня...
  
   Зверь с нарочито равнодушным видом наблюдал, как женщина ладонями сбивает искры с обуглившегося переплёта.
  
   -Я чувствовал, что не удастся спалить...
  
   -Ты туп, Ирх! Здесь записи тех, кто пришёл на землю в удивительные времена. Камни, вода и огонь были послушны их стихам, и ветер дышал в ритме их дыхания, когда они пели...
  
   -Я - Волк. Я выпил кровь кормящей оленухи, чтобы раскидать по оврагам мешки той твари, что ползла в Замок...
  
   -Да... Да! А что было в мешках, я давно хотела спросить?
  
   -Куски стекла. Кажется, зеркала.
  
   -Странно... Очень странно. Ты расколотил их на мелкие осколки?
  
   -Не знаю, какие там получились осколки, ведьма. Я был не в себе в тот час.
  
   -Дьявол... - прошептала ведьма. - Возможно, он меня перехитрил...
  
  
   * * *
   -Мы потерялись, - сообщил Максим. Глаза у него спокойные, подумал водяник, и решил не переживать. Холод сейчас его не особенно тревожил.
  
   -А вот что делать с ним? - Мальчишку-двойника уложили на еловый лапник.
  
   -Сейчас попробую позвать Альку, а потом - разбудить его.
  
   Мгла сгустилась безнадежная. Только порою, на несколько вздохов, над головами открывалось чёрное небо, и вспыхивали звёзды - затем они гасли.
  
   Звероптица вяло шевельнула крыльями, засыпая от усталости. Совы исчезли - Пузырьку казалось, они разлетелись хлопьями снега.
  
   -Ты теперь не можешь волшебствовать? - спросил он.
  
   -Только когда вспоминаю Песни. Но сейчас в голове у меня пусто...
  
   Они не нашли Альку. Стали собирать хворост для костра, хотя ни у кого не было ни спичек, ни огнива. Совершенно неожиданно живые язычки пламени вырвались из кучи дров и заплясали. Максим задрожал, протянув к огню руки.
  
   Минуты через три он наклонился над спящим мальчиком, поводя ладонью над его лицом. Нечаянно коснулся волос, отпрянул, словно обжёгшись. Оглянулся, встретился глазами с Пузырьком.
  
   -Я его почему-то боюсь, - виновато признался он. - Не могу. Пусть пока спит.
  
   -Максим, - прошептал водяник. - Можно я спрошу? А я такой же, как вы?
  
   -Что?!
  
   -Ну... вот я не знаю... Есть звери, есть люди... есть всякие лесные и озёрные духи и существа... А в чём разница между нами? Я не про волшебство и всё такое... а какие мы вообще... потому что вот люди... мама рассказывала, они всегда борются с лесом, с водой, что-то строят, делают, чтобы всего было больше. А мы, водяные, просто живём и смотрим, как всё другое живёт. А ты... ты, значит, жил очень давно? С тобою тогда что-то случилось?
  
   -Время разливается, как река, впадающая в залив... там, в прошлом. Здесь всё, что случилось, просто узенький ручеёк, а там оно текло медленно, и дни были очень большими. В каждом что-то происходило - особенное. Своя история. - Он замолчал надолго, и Пузырёк наконец не выдержал:
  
   -Я видел тебя в библиотеке... со стрелой. Вот здесь.
  
   -Почти не помню этого. Случилось очень быстро. Он открыл дверь и сразу выстрелил.
  
   -Он... Маркус?
  
   -Его звали так когда-то... не могу вспомнить наверняка. Один из моих слуг. Их было четверо. Маркус, Дама - она сделалась ведьмой... и ещё, кажется... Клавдиус, такой толстый и добродушный. Когда я... умер... время точно расслоилось... время от времени я оказывался в каком-нибудь новом месте, и мне было столько же лет, сколько в тот миг... и я жил сколько-то месяцев, ни о чём особенно не заботясь, не в силах вспомнить прошлое и понять, кто же я такой. Как будто волшебство из Книги создало для меня такие маленькие зачарованные миры, в которых мне всегда одиннадцать лет... а потом я соскальзывал в другой мир, делался снова одиннадцатилетним Максимом, который не помнит, откуда он взялся, да и особенно не старается...
  
   -А как же тебе удалось... вернуться?
  
   -Из-за Альки. - Максим улыбнулся. - Она нашла Книгу и что-то из неё прочитала. И сама она тоже немножко расслоилась. И, в конце концов, вытащила меня за собой.
  
   * * *
   Стало немного светлей. И холодно. Алька пошевелившись, провалилась в сугроб почти по пояс. Колючие льдинки впивались в кожу - Алька чуть не закричала. Потом каким-то чудом выдернула ногу из снега, сделала шаг, другой, ещё... И провалилась куда-то вся.
  
   Её ухватили лапы. Сильные - будто каменные. И горячий воздух - словно она сунула голову в чугунок с варёной картошкой - почти мгновенно сдул льдинки с бровей и ресниц.
  
   -Маленькая ведьмочка! - пробормотали сбоку - с удивлением.
  
  
   ...-Старая ведьма ожила! - радовался Шкода. - Теперь она хоть наведёт порядок.
  
   -Только мне надо туда, к хижине! - попросила Алька.
  
   -Лезь ко мне на спину. Да цепляйся в мою шубу, где шерсть подлиннее, не бойся, не полысею...
  
   Снег, казалось, почти не мешал медведю. Зверь бежал большими, мягкими прыжками, Алька сперва всем телом вжималась в шкуру, под которой мощными толчками двигались мускулы - и скоро поняла, что не свалится, распрямилась, оглядывая лес.
  
   -А где лесной дед - пнюк?!
  
   -Он... тоже поспешает... под сугробами... ему спорее...
  
  
   * * *
   Огонь в очаге пылал всё ярче. Волк отполз почти к самым дверям, не спуская глаз с Дамы - пляска света и теней преобразила ведьму, и молодая женщина в пышном тёмном платье, с волосами похожими на чёрное облако, разбудила в памяти Ирха смутные картины леса, в котором невероятно высокие деревья, и ещё - бег, мелькание солнечного света и травы, и горячих запахов.
  
   -Если у меня не хватит силы, - проговорила она. - Продолжи.
  
   -Как?! Я ничего не знаю...
  
   -Как сумеешь. Я тоже мало знаю - не я ведь писала Книгу!
  
   И стихи полились - словно плач ночной птицы, раненого зверька, вой ветра в холодном, предзимнем лесу. Ирх силился уловить слова - хотя бы общий смысл - но в этой песне не было ни слов, ни смысла. Как же её записали? - изумился Ирх. Отчаяние песни стало невыносимым, он не заметил, как оказался за дверью хижины. Им вдруг овладело необоримое желание увидеть Замок, узнать, что сделалось с холмом и старыми башнями, которые он охранял. Ирх побежал. Он бежал долго и остановился у края замёрзшего болота, очумело завертел головой, нюхая ветер, и, наконец, понял, что Замка больше нет.
  
  
   * * *
   Медведь замер в пяти шагах от хижины.
  
   -Я боюсь, - признался он. - Дальше подойди сама.
  
   Огромный зверь посмотрел на Альку глазами медвежонка.
  
   -Ты боишься старой ведьмы? Или чего-то ещё?
  
   -Я вспомнил. Теперь вспомнил всё-всё. Я был ещё малышом. Нас принесли во двор Замка - мы были самыми обыкновенными маленькими зверьками. Я и волчонок, у которого тогда не было имени. Высокая дама и мальчик приблизились к нам, и она сказала: "Они будут с тобой играть, они станут твоими верными помощниками. Почитай им Песни, и в них появится душа..." А потом... я будто захлебнулся светом! Мы бегали по летнему лесу и вопили, визжали от радости. Мальчик, волчонок и я...
  
   * * *
   -Смотри, буря почти кончилась!
  
   -А?!
  
   -Ой, ты заснул...
  
   -Да, я будто уплыл отсюда. Лес теплел и делался призрачным, и мне казалось, будто я лежу в уютной комнате, на диване, а всё, что здесь, вот-вот исчезнет, как дымка.
  
   -Знаешь, Максим... Тот мальчик - он стал говорить во сне.
  
   -Да?.. Ох, а где он?!
  
   -Он ушёл. Он встал, глянул на тебя и скрылся за кустами. Я думал, он вот-вот вернётся, но его не было. Я посмотрел - он куда-то подевался.
  
   -Вот чепуха! Я даже устал от загадок, представляешь, Пузырёк?
  
   -Ага.
  
   ...-Я отдохнула, - сказала звероптица. - Я видела жильё. Ветхий домик. Там колдунья. Это недалеко - вы бы дошли пешком, с поляны вас двоих я не подниму.
  
   -Хорошо. А ты поищи Альку и мальчика, который пропал.
  
   -Я - не пропал, - откликнулись из-за деревьев. - Я - вот. Просто немного заблудился.
  
   Он стоял, широко расставив ноги. Максим растерялся, не придумал, что сказать, поэтому кивнул и обратился к обоим спутникам:
  
   -Тогда идём к ведьме.
  
   * * *
   Из дверей вдруг повалил чёрный дым.
  
   Алька знала - нужно вбежать в избу, остановить колдовство - только ноги совсем не двигались.
  
   Откуда-то сбоку показались мальчишки - Максим, водяник и тот, усыплённый Маркусом. Алька подумала, что это не ноги плохо слушаются, а время застыло, словно смола. Встретились у порога, первым вошёл Максим - и будто провалился в пустоту. Алька ничего не видела долгие секунды, потом вылетело окно, со всех сторон хлынул свет. Ведьма - куски чёрных тряпок - валялась на полу, проткнутая узким и длинным осколком стекла. Зеркала.
  
  
   -Она читала Книгу, - сказал Медведь. - Я чувствовал это так же ясно, как снег у меня под лапами.
  
   -Значит, Книга её убила? Что-то получилось неправильно? - прошептала Алька.
  
   -Книга не могла её убить. Уж никак не её. - Максим огляделся, дёрнув плечами - его словно встряхнул озноб. - Её убил тот, кто выстрелил в меня.
  
   -А волк?! - вскинулся водяник. - С нею был волк!
  
   -И Книга пропала...
  
   -Если это Ирх, он уже далеко.
  
   -Эй! Эй! Ну-ка! - Между медведем и Алькой протиснулся, весь обледенелый, лесовик. - Книгу кто унёс? Да вы же, господин, и унесли... - И пнюк вдруг испугался, запереступал с ноги на ногу под изумлённым взглядом Максима. - А! - вскрикнул он. - Ёлочки пьяные... Нет, не вы, а вот он! Точно, вот он... человечек этот.
  
   -Что он кричит? - поморщился мальчик-двойник.
  
   -Я-то раньше всех к избушке добрался, под снегом-то... А к ведьме не решился заходить - подожду Шкоду с девчонкой, думаю. Да к сосенке и приник. А тут он - бегом-бегом выбежал, в окошко глянул, потом в дверь шмыгнул - я только задумываться начал, чего это делается? - а он с книжицей назад - и к кустам бросился.
  
   -Ага, - сказал Максим. - Мишка, посмотри за ним, чтоб не убежал снова. А ты, лесовик, видел, куда он Книгу спрятал?
  
   -Видеть не видел, а найду. Далеко не уходил, далеко не спрятал. Скоро обернусь.
  
  
   ...-Интересное зеркало. Зачем оно тебе? Не только ведь для того, чтобы расправляться с противниками. - Максим сдвинул в сторону тряпки - от ведьмы не осталось даже щепотки пепла. На ответ он не очень рассчитывал, и даже думал больше о другом - где сейчас она?
  
   -Я тоже не собирался делать из Зеркал кинжалы. - Мальчик-двойник усмехнулся. - И не знал, что оно так подействует. В моих Зеркалах - перемолотые Кристаллы Тионата. Это я придумал. Добавлять кристаллы, поглощающие сознание, в Зеркала.
  
   -Только я не понимаю... Зачем ты выстрелил в меня?! Если бы ты попросил Книгу тогда, я дал бы.
  
   -Мне не нужна Книга! Я хотел тебя - тебя! - провести через Кристалл. Я прочитал записи Тионата, в которых он намекал, будто сознания Древних, заключённые в Кристалл, могут создавать вокруг себя внутренние миры, расширяя Кристалл до уровня Вселенной. Когда я узнал о тебе, я пришёл в Замок и стал твоим слугой. Я хотел подготовить всё и провести опыт аккуратно, не убивая тебя, но Урана подозревала неладное с самого начала и мешалась с этой проклятой Книгой, разбудив твою Силу раньше, чем я рассчитывал. Книга мне не нужна, и все эти годы я стремился в Замок, чтобы забрать оттуда Кристалл, который мне помешали унести сразу.
  
   -Теперь Замка не существует... Она закрыла его, - прошептал Максим. - Значит, и всего того мира тоже... Он исчез вместе с Кристаллом.
  
   -Подумай лучше о себе, Максимус.
  
   -Что ты хочешь сказать?
  
   -Я связал тебя с миром Кристалла, и теперь никто не сможет предсказать, что будет дальше. Ты уже изменился. Я наблюдал за тобою через слуг-зверей, из которых я удалил душу с помощью Зеркал. Ты был там другой, Максимус, совсем другой. Сейчас ты этого не замечаешь, поглощённый войной со мною, но позже, оставшись в покое, в одиночестве, если ты прислушаешься к себе, ты почувствуешь тоску по тем дням, когда ты мог творить из любой вещи целый мир, когда ты чувствовал мир, и мир был послушен тебе... А Книга - Книга теперь для меня бесполезна, я не прочитаю из неё ни строчки...
  
   -Ты всё врёшь! - крикнула Алька.
  
   ...-Потому что я знаю это. Потому что со мной случилось подобное - когда я только начал экспериментировать с Кристаллами. Я вдруг обнаружил в себе пустоту... слишком поздно обнаружил, когда уже было не отыскать тех троп и ручьёв, на которых оставил свою душу.
  
   -Ладно, - помолчав, проговорил Максим. - Чего ты хочешь теперь?
  
   -Я хочу отыскать свой мир.
  
   -Кривыми ты ходишь дорогами... Маркус.
  
   * * *
   Дом и сад за дощатым забором казались заброшенными. Они, словно нехотя, подчинялись смене времён года, темнея осенью и расцветая весной. Пышный вьюнок облюбовал светло-голубые штакетины палисадника, а с другой стороны двора к забору подбирался хищный хмель и неуёмная бузина. Но если бы кто-нибудь надумал заглянуть через забор, он с удивлением бы отметил, что двор изнутри гораздо аккуратнее, чем можно ждать от всеми покинутого места. Душистая ромашка и курчавый спорыш, кусты смородины и малины, и полыхающие белым в мае вишнёвые деревья - терпеливо дожидались хозяев зачарованного двора.
  
   Ярким летним утром Алька возвращалась из магазина. Шлёпала почти пустой сумкой о колени и удивлялась, какими лёгкими, оказывается, могут быть мысли - она, если точнее, почти совсем не думала, только смотрела на дорогу перед собой, на траву, на деревья, на облака.
  
   И дома сегодня какие-то странные! Окна будто ожили...
  
   Дорогу ей перешла кошка, шикарная и огромная, с холёной чёрной шерстью.
  
   Алька не испугалась. Только стала, задумчиво провожая глазами удивительное существо, исчезнувшее за калиткой заколдованного дома.
  
   А калитка-то приоткрыта!
  
   И, не чувствуя ног, Алька то ли подошла, то ли подбежала к Дому. Она вдруг поняла, что все жители деревни много-много лет ходили мимо, скользя взглядами по этим самым окнам, этой калитке, задавая себе вопрос и удивляясь: какой странный дом? Где его хозяева? Почему мы никогда не видели их? - и тут же шли мимо, забывая о своих мыслях.
  
   Дорожка, поросшая гутою короткой травой, будто чуть качнулась под ногами. Алька даже вскинула руку, чтобы ухватиться за столбик калитки... Потом тряхнула волосами, прошла к крыльцу.
  
   ...Дверь словно приглашала шагнуть в прохладную полутьму. Бросили открытой, мельком подумалось, мухи ведь налетят!
  
   Скрипучая половица. Занавеска у другой двери, из сеней в комнаты. И свет из окон - какой-то особый, может быть, из-за штор - казалось, на дворе не десять часов утра, а тихое послерассветное время, когда свежее, белое солнце пробивает туман.
  
   Алька опустилась на диван, машинально взяв в руки книжку со стола. Стишки... Алька не очень-то любила стишки, хотя ей, пожалуй, нравилось, как другие читают вслух.
  
   "Туманный берег. Рассвет. Солнца золотые нити - натянуты, дрожат... Сейчас проснётся ветер. Со звоном распахнётся тишина. Начнётся утро..."
  
   Вошла мама. Улыбнулась.
  
   -Проснулась? А тебе тут с птицами письмо - госпожа Ихи пишет, что у тебя ещё неделя выходных. Так что можешь подремать пока. Налить тебе молока?
  
   Лёгкая, из полусна, музыка ещё звучала в голове - словно строчки каких-то стихов. Алька помотала головой, потому что глаза снова начали слипаться.
  
   -А Максимка спит?! - отчего-то испугалась она.
  
   -Да ты что, Алечка, забыла? Он к озеру вечером уехал, у друга его праздник сегодня.
  
   Алька закрыла глаза. Словно услышала шёпот в темноте, когда Максим, поманив её рукою, тихо пообещал:
  
   -Вот увидишь, всё устрою! Никто тебя ругать не будет, подождут твои ведьмы. Потерпи до завтра, а я за тобой заеду, и вместе отправимся в лес...
  
  
   * * *
   Как-то незаметно промелькнула весна, и начиналось лето. Пузырёк будто очнулся первым настоящим горячим апрельским днём, когда солнце уже пекло в полдень так, что от подсыхающих бугорков на полянах валил пар. Ручьи бурлили. Что творилось в оврагах! Недели две водяник пропадал, и не объявился у мельницы, пока не облазил все окрестные ручьи, болотца и даже лужи с чудесным травяным дном, глубину которых так трудно определить на глаз. Трава под прозрачной водой таинственно шевелилась, словно волосы русалок, никогда Пузырьком не виданных.
  
   -Мам, а правда, у них рыбьи хвосты?
  
   -Бывали и рыбьи, бывали и змеиные. В болоте, к примеру, что с ним, с рыбьим делать?
  
   -А ты, значит, тоже ни одной не видела? Даже издалека, даже одним глазком?
  
   -Не видела, егоза, не видела. Да где же мне? Их тут и деревья древние не помнят, а я всего-то лет двести как девчонкой-мечтуньей у ручья песни водяные слушать пришла.
  
   -Тебя папа в водяницу превратил?
  
   -Нет, милый, не папа... Силы у него на это не было... Приснился сон мне - да долгий такой, словно семь лет я безжизненным телом на берегу пролежала, а однажды, в серебристом тумане явился ребёнок призрачный, сияющий. Говорили мы с ним о чём-то, смеялись, пели. Показывал он мне, как лунные лучи в пряжу свивать, как из бликов на воде блестящие чешуйки выхватывать, как пыльцу звёздную с травинок собирать пока её роса не погасила...
  
   -А потом?
  
   -А потом уплыл он... на лодочке лёгкой. А я очнулась ночью и поняла, что по ручьям буду вечно бродить... А потом вот, папу вашего встретила.
  
   Пузырёк надолго задумался.
  
   -Мам... Ты сделай мне завтра чего-нибудь вкусненького в дорогу. Я опять бродить уйду.
  
   Мельничный пруд был снова полноводным, каким Пузырёк его помнил каждую весну. В конце марта водяница, очнувшись от сна, починила плотину. Взобравшись на холм, Пузырёк оглядел свои владения, решая, куда направиться - вверх или вниз по ручью?
  
   Вниз, вниз, туда, где река - казалось, звал ветер. Но, с другой стороны, водяника манил исток ручья, затерянный в глухих чащах, среди холмов Вороньего леса.
  
   Сперва туда пойду, решил Пузырёк. Это не очень далеко, дня за два отыщу источник. А уж потом отправлюсь к реке. Потому что к реке - это надолго.
  
   До вечера Пузырёк двигался быстро. Шлёпал по мелкой воде, смотрел, как сверкают под солнцем брызги, слушал гомон птиц и, забавляясь, заставлял ручей журчать по-птичьи. Случалось, удивлённые пичуги спархивали с ветвей, проносясь у самой воды, и Пузырёк, смеясь, бросал в них пригоршни брызг.
  
   С началом сумерек водяник добрался до границы знакомого ему края. Дальше лес густел, русло ручья становилось каменистым и извилистым. Птицы здесь перестали откликаться на игру, да и весёлость в Пузырьке вся растаяла. Он прилёг на большущем и тёплом валуне, думая, как быть дальше. Год назад Пузырёк устроился бы на ночь прямо в ручье, чтобы вода смыла усталость, сделала сон глубоким и приятным, словно цветные сполохи в чёрном небе.
  
   Сейчас засыпать в воде Пузырьку казалось будто даже опасным. Он с удивлением понял, что боится захлебнуться.
  
   -Вот чепуха-то! - звонко произнёс он вслух. Тёмные деревья неодобрительно затихли. - Ну и ладно. Лягу на берегу... А волков я не боюсь! - И Пузырёк показал чаще язык.
  
   Он задремал. И вдруг проснулся от невыносимого зуда во всём теле! Это было что-то совсем необычное, непонятное... Кожу покрывали ужасающие волдыри. Пузырёк раздирал их ногтями, размазывал по коже что-то липкое, с дурманящим запахом, который вызывал смутное чувство отвращения и страха.
  
   Водяник тихонько взвизгнул и бросился в ручей. Извиваясь, как змейка, проплыл несколько шагов против течения.
  
   -Фр-р-р! - высунул голову... и встретился с горящими глазами большущей чёрной кошки. Он не испугался - будто бы даже обрадовался. От зверя веяло привычностью...
  
   -Что это со мною было? - прошептал он, поднеся локоть к лицу.
  
   -Комары, - откликнулась кошка.
  
   -А... почему?
  
   -Сейчас луна поднимется выше. Посмотри вон туда.
  
   И правда! Что-то странное творилось с водой у валуна. Ручей там казался необычно глубоким... бездонным даже. И пугающе прозрачным.
  
   -Там...
  
   -Зеркало. Большой осколок зеркала под водой.
  
   Водяник молчал. Прихлынули волны памяти, вспоминалось то, чего не было, и грёзы будто сделались Прошлым, а прошлое - неверным, зыбким, и нестерпимо захотелось нырнуть туда, в самую что ни на есть странную бездну.
  
   Ухватив за краешек юркое воспоминание, Пузырёк прошептал:
  
   -А тебя разве не умертвил Беридушец?
  
   -Он и не собирался меня умертвлять. Разрушить лишь хотел. Заклятие.
  
   -Какое... заклятие?
  
   -Думала запереть его навеки в Замке, а когда поняла, что обманул он всех, представив за себя тело пустое, сам в мальчишку обратился - стала заклятие вспять вести. Да не смогла - захватило оно меня.
  
   -А теперь что? Он и дальше будет всех губить? Пока не отыщет путь к себе?
  
   -Не знаю. Надоело ему это до смерти. И остановиться не может.
  
   -Ага... - Он покивал. Но глаз с призрачного окна не сводил.
  
   -Ты, водяничек, если думаешь вверх по ручью искать, знай, что раздваивается он от этого места. По одной дороге если идти - родник в десяти верстах отсюда.
  
   -А другая?
  
   -А про другую я почти ничего не знаю.
  
   * * *
   Конец мая и последний школьный день. Жарко. Максим возвращался не короткой дорогой, а через пустыри. Он, вообще-то, любил тут бродить, но сейчас в руке была сумка с тетрадками (которую, если по-умному, сегодня в школу и брать-то не стоило).
  
   Если присесть, деревья и крыши домов вдалеке исчезали, и травяные пространства сперва начинали по-особенному звенеть, потом этот звон превращался в щебет птиц, шум ветра в листве, неторопливые шаги лошадок и стрёкот кузнечиков.
  
   Но сейчас кто-то шёл к нему. Странные были шаги. Торопливые и нерешительные. Максим оглянулся.
  
   -Я, наверно, чокнулась, - объяснила Алька.
  
   -Да?
  
   -Бегу за тобой, чтобы рассказать про свои сны.
  
   Максим почему-то не удивился.
  
   -Именно сейчас?
  
   -Я подумала - вдруг ты куда-нибудь уедешь на лето. И я буду думать про них и мучиться.
  
   -Ну... тогда давай сядем. Эти камни чистые. Я часто тут бываю, а мама ещё ни разу не говорила, что у меня штаны испачканы.
  
   -Хорошо. Слушай. Я начну сразу, ладно? Я засыпаю - и будто просыпаюсь тут же, в своём доме, только он немножко не такой, и там утро... и ещё - я там почему-то не учусь в обыкновенной школе, а езжу каждую неделю к ведьмам. А... ты там тоже есть, только ты мой... будто ты мой брат, и ты встречаешь меня, а с тобой - пони. А ещё...
  
   -Тс-с!
  
   -Что?..
  
   -Так. Показалось...
  
   -А ещё вчера по телевизору - ты не видел? - показывали мальчика, который потерялся и ничего не помнит. Его у ручья нашли, без одежды, думали - захлебнулся. Ты не видел? - Максим помотал головой. - Его я тоже... будто знаю.
  
   -А далеко это?
  
   -Что?
  
   -Ну, Пуз... мальчишку этого нашли?
  
   -Двадцать километров, у Воронихи. А сейчас он там, в Липовке, в больнице.
  
   -Ладно, - Максим вздохнул. - Пообедаешь, переоденешься, выходи за село, к тому оврагу, где старая груша. И... маме скажи, что надолго.
  
   -Ага. Ой, ты сумку забыл!
  
   -Пусть. Она мешает... помнить.
  
  
   * * *
   -У тебя хорошо получается, - негромко проговорила Дама. Она иногда появлялась вот так, словно из ниоткуда - но Максима это не беспокоило, даже наоборот - призрачное, рассеянное в пространстве присутствие Дамы будто наполняло это пространство особым теплом. Никому другому - Маркусу или Корнелиусу - Максим не позволил бы и минуты незаметно наблюдать за ним.
  
   -Что ты думаешь?
  
   -Реальность словно распадается на несколько тонких слоёв, и я есть в каждом. Только когда я пытаюсь их собрать во что-то целое, всё рассыпается. Я не знаю, хорошо ли, что они разделены. Иногда чудится, будто я вижу разом несколько снов. Пока они не соединятся, я не смогу проснуться. Вернее, я даже просыпаюсь на время, но это пока не совсем "я". Что-то неполное, ненастоящее.
  
   Дама улыбнулась.
  
   -Хочешь, я принесу печенье и чай?
  
   -Да... Нет, послушай! Мне кажется, будто Маркус стрелял в меня. Пока стрела летела, мне стало так обидно... Ведь он же не хотел меня убить?
  
   Когда Максим заканчивает фразу, Дамы в библиотеке уже нет. Возможно, она ушла за чаем. А может быть, Максим выдумал этот разговор.
  
   Максим встаёт и бросает взгляд на зеркало в стене. Пустой хрустальный коридор сегодня ведёт в какую-то беловатую мглу. Максима в ней нет. Он не отражался в этом зеркале, зато замечал иногда других людей, Даму, Маркуса - промелькнув, они исчезали и, похоже, не догадывались о том, что Максим их видит.
  
   Теперь ему кажется, словно так происходит всякий раз - он не может найти в зеркале то, что привык видеть в отражённом мире. Он обнаруживает нечто совершенно иное и, забываясь, уходит следом, вместо того, чтобы просто спуститься по лестнице и закрыть дверь.
  
   Туман. Туман. Туман. И голоса.
  
   -Камень холодный. Не садись, простудишься. - Оба мальчика послушно спрыгивают с валуна. Алька выкладывает на бумагу бутерброды.
  
   -Мы никогда не вернёмся, - говорит Пузырёк. - Будем идти и идти, иногда встречать на пути дом, в котором мы сможем поспать в уютных постелях и поесть вкусного и горячего супа... А потом будем снова уходить. И снова...
  
  
   * * *
   К ночи дорогу накрыл туман. С сумерками опустилось беззвучие, шло рядом - терпеливый спутник, слушало дыхание и осторожное касание подошв незаметной тропинки.
  
   Потом беззвучие стало таять - словно древний хранитель обходил невидимые чертоги от стены к стене, оживляя уснувшие было часы - они наполняли сумрак шорохом и тиканьем, а затем растворялись в новых слоях тишины.
  
   Дорога шла в гору, лес редел и временами расступался, как внезапно распахивается завеса тумана. Путник всякий раз гадал - что будет впереди, не конец ли это долгой дороги? Но деревья снова смыкались, поляна исчезала, наводя на мысль о чарах, сбивающих с пути.
  
   Вдруг сделалось светлей. За очередной полосой леса возникла серебристая дождевая стена. Лёгкая морось, словно смешанная с тонкими лучиками лунного света. Путник секунду колебался, прежде чем шагнуть сквозь неё...
  
   -Урана...
  
   Прислушался. Трудно понять - его ли шёпот всё ещё тревожит тишину, или это незаметное движение ветра в высокой прошлогодней траве, или плеск воды в озерке...
  
   Небольшое, неправильной формы, обложенное гладкими, блестящими от влаги валунами - вода в нём казалась чёрной, лишь в дальнем конце зеркала ночи касалась кисея тумана. В ней мелькали искры, словно там была дорога, по которой маленькие звёздочки взлетали в небо.
  
   Присев на берегу, путник погрузился в забытье. Прошли минуты, и он вздрогнул и увидел бесшумно двигавшуюся лодку, светло-серую и лёгкую.
  
  
   ...Лодка плыла. На носу её замерла тонкая, сотканная из серебристых снов тумана, фигурка. Она казалась неподвижной речным и лесным существам, но на самом деле лёгкие льняные волосы время от времени отпархивали назад и вверх, словно от вздохов случайного ветра, ладони порой взлетали, отдёргивая невидимые занавесы, а губы трогала улыбка - как будто создание это слышало чуть печальную, но всё же удивительно прекрасную мелодию.
  
   Путник, закутавшийся в тёмный плащ, сидел на корме. Плечи и голова его низко опустились, и он не видел ускользающих берегов.
  
   -На Острове тоже ночь? - вдруг прошептал он.
  
   -Там дождь. Но в Доме сухо и тепло. Ты быстро уснёшь, тревожные мысли останутся за паутиною дождя, а к тебе будут прилетать только светлые и совершенно необычные сны.
  
   -А потом...
  
   -Потом мир изменится. Соединится разделённое, утолят жажду пески... Ты выйдешь на дорогу и почувствуешь, что огонь внутри тебя не жжёт, а только наполняет мир теплом и светом. Твоя обида и твоя боль останутся только чудесными, нежно-фиолетовыми полосками неба у самой границы заката, они никогда не закроют для тебя солнце, но лишь оттенят его. И ты услышишь мелодию. Ты увидишь, что у неё нет начала, и никогда не будет конца.
  
  
   Воронеж - Великоархангельское 2006 год
  
  
Оценка: 9.36*5  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"