Петренко Сергей Семёнович: другие произведения.

У полога ночи

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Повесть 1993 года. Относится к тому же периоду и к той же "идеологии", что и "Мёртвые Короли". Как и "Мёртвые Короли", эта повесть одна из самых экстремальных. Я пытался её пригладить "идеологически", однако материал почти не позволяет там ничего убирать. Впрочем, оправдываюсь тем, что к 2000 году подобных вещей у меня уже не было... К чему-то подобному я возвращался в "Цитадели", но "Цитадель" тоньше, а её автор - намного старше...

  

Сергей Петренко

У полога ночи

(адаптированная редакция 2008 года)

  
  
  
   -Вообще, все это происходит во сне.
   -Конечно же, нет, милый...
  
  

ПРОЛОГ

  
   ...Тогда я придумал это заклинание, а всякое заклинание - лишь способ настройки Сознания в необходимый режим, оно должно воздействовать на другое Сознание по-другому, и по-другому же - на одно Сознание - в разные времена и условия. Для приведения Сознания в исходный режим, когда творимое заклинание вызовет именно ожидаемое от него действие, используют слова-камертоны.
  
   Я уснул, и всякие демоны сна бродили по его закоулкам. Когда они того хотели, они принимали образы запоминаемых вещей, зверей, людей...
  
   Вот именно, сказало оно, запомни это слово -- ТЕЙМЕР. Как же мне унести его за пределы сна? -- спросил я. Пожалуй, так -- оно похоже на английские таймер и трейлер. И я проснулся. Потом я обнаружил, что не могу вспомнить это слово. Слова-ориентиры выводили меня к слову тимер, но я знал, что в нем фальшь. Прошло некоторое время -- и вдруг слово вернулось. Больше я не забывал его. Именно оно: ТЕЙМЕР.
  
   Конечно, вам оно не понадобится. Оно - из моего сна, и только в моем сознании оно будит далёкие, размытые, но именно те ассоциации, и когда я его произношу, сонные демоны шевелятся в своих ущельях. Само слово ни с чем конкретно не связано - оно лишь тревожит тех демонов, что приходили и дышали над моей головой во сне...
   Возьмите ложечку трухи,
   Гнилое сено размолов,
   Смешайте с банкой чепухи,
   Отжав в нее икоту псов.
  
   Настойкой той плесните в глаз
   Хромой козе с плешивым лбом,
   Подпрыгнув, плюнув десять раз,
   Кричите бодро петухом!
  
   И каждый день такой прием
   Повторен должен быть.
   И вы оцените потом,
   Как тяжко магом быть!
  
  
   Акт 1
  
   * * *
   Димка пришел из школы в пять. Солнце, пронизав комнату пылистым светом, рисовало на пустой белой стене тени, перекрещенные, двоящиеся и сонные. Димка срывал с себя одежду, мокрую покидал её на стул кучей. Он вспотел, потому что бежал. Бежал, потому что стыд гнал по улице, жег щеки, невыносимая боль от него выжимала слёзы из глаз.
  
   Не одеваясь, Димка плюхнулся на диван, прижимая ладони к щекам. Ладони казались ледяными! Он зажмурился, пытался спрятать лицо, как будто кто-то мог его видеть...
  
   Как это пережить? Как теперь появиться в школе? И нет выхода?! Нет, совсем нет, только... что? Бежать из дома? Какая дурь!
  
   Вчера еще день начался так прекрасно! Конец мая, неделю стоит теплая, почти жаркая погода, как чудесно идти в рубашке с короткими рукавами, подставляя ласковому ветру локти, чувствуя движение, точно касание легких крыльев... И ветер понес тополиный пух! Прохожие недовольно щурятся... И запахи, запахи! Они наплывают, сменяясь - акация, сирень.
  
   В школе очень душно. Димкина парта у окна жестоко поливалась солнцем полтора урока, так что невозможна никакая учеба, да и учебы-то осталось дней пять.
  
   Все было бы здорово, если б не эта книга. Вчера в школьной библиотеке выставили новые книги. Библиотекарша, хорошо знавшая Димку, разрешила ему исследовать еще не распределенную по полкам стопку книг. Их было порядочно, и тех, что могли оказаться интересными, набралось с пол десятка. Вначале Димка выбрал четыре, но вдруг ещё одна, заваленная новенькими "Биологиями", привлекла внимание. Он увидел только уголок обложки. Фиолетовая корона - это мог оказаться исторический роман, их Димка уважал - после сказок и фантастики.
  
   Что-то не похоже на исторический, подумал Димка, рассматривая темно-синюю обложку. Отчего-то сердце тревожно стукнуло - но и только. Автор совершенно незнакомый. Он открыл книгу...
  
   С этого момента все понеслось в невероятном вихре! Да он даже почти ничего не помнит! Помнит, как перехватило вдруг дыхание - на фронтисписе - мальчишка на золотом драконе, а там, дальше, что-то... горы или замок... Это было как окно в прекрасно-волшебный и чуть-чуть угрюмый своей дальностью мир. Легкий вздох ветра, и с ним - ароматы влажных лесов, холодный и резкий воздух с гор, дыхание океанов... свет ужасно живых звезд!
  
   Там было все! Все, о чем Димка мечтал, и о чем еще мечтать не успел. Древние города с королями-магами, леса с чародеями в звериных шкурах, сказочные планеты, полеты под звездами над страною, полною тайн, причудливо освещенною ночными светилами... Шепот привидений в старых домах, разгулы нечистой силы.
  
   И всегда, во всех историях, сквозь всю книгу проходил один главный герой! Пусть он иногда носил другое имя, но это было совершенно неважно - в нем Димка с пугающей откровенностью узнавал себя!
  
   Да! Да! Эта книга о нем!
  
   Вечер вчерашний Димка просидел в ошеломлении. Неужели есть на свете кто-то, кто может быть так близок ему!? И он все это написал! А если он видел эти миры?
  
   Эта мысль окончательно смутила Димку, и он потерянно ходил по комнате, потом выскользнул под ночное небо с узеньким серпиком луны. Димка глотал прохладный пряный воздух, шло время... Он вернулся в дом, и духота комнаты изменила ход мыслей. Димка с жуткой отчетливостью осознал, насколько мала вероятность того, что сбудется пригрезившееся...
  
   Да, а ведь еще и книгу придется сдавать! Это все равно, что повеситься! Что делать? Переписать? Шестьсот страниц! Да и почему-то кажется, будто магия, хранимая текстом, исказится и побледнеет. Нет, расстаться с книгой он не мог!
  
   Дальше все происходило просто и так скверно, что вспомнив об этом с неожиданной отчетливостью, Димка, не сдержавшись, заплакал, спрятав лицо в подушку...
  
   Оказавшись в библиотеке один - библиотекарша куда-то отошла на минуту - он нашел свою карточку и расписался за эту книгу. Подпись Валентины Ивановны была нетрудной. И тут... В общем, понятно. Книгу забрали... Директор делала большие глаза - "такой примерный мальчик!"
  
   -Ну, что теперь делать?! - вскрикнул Димка.
  
   * * *
   ...Напряженность поля стала максимальной. Я произнес слово, свет в зеркале на мгновение обрел золотой оттенок - и всё растворилось в нём. Я ощутил себя невероятно легким - я покачивался, комната покачивалась. Это была другая комната...
  
   Передо мной, на диванчике лежал мальчик одиннадцати лет, со спутанными волосами, хрупкий и раздавленный болью. Наклонившись, я взял его локти... Он повернул ко мне заплаканное лицо, напрягся, не освобождаясь... и обессилено уронил голову.
  
   -Как это?.. - прошептал он. Он все понял - вмиг! Потом усталость проскользнула в его взгляде, и я положил его голову себе на колени, перебирая пряди его волос, пока он не уснул.
  
   Я сидел рядом и, может быть, чуть задремал в такой позе - кажется, времени убежало немало. В окно легонько постукивала ветка яблони, теперь там, за стеклом была тьма. В соседней комнате тикали часы, и кто-то храпел на пороге слышимости. Какие часы?! Какая соседняя комната?! Я почти не отрывал взгляда от Димкиного лица...
  
   Зашумело. Что это, подумал я, шелест листьев под порывом ночного ветра или дождь? Небо было с вечера ясное... Откуда я знаю? Где я вообще? Я решил уложить Димку в кровать и немножечко во всем этом разобраться. Правда, мне совсем не хотелось оставлять его одного, но я понимал, что это глупо - бояться было нечего.
  
   Очень осторожно я просунул руку мальчику под спину, вторую под коленки, и... боже, подумал я, он невероятно легкий! Пол куда-то поплыл... Мы мягко, словно тени, перелетели через комнату.
  
   Димка разметался на простынях, я не стал его укрывать - было тепло. Теперь я внимательно изучал каждую деталь комнаты - жесткие и торжественные, синие, с пышными алыми цветами занавески у двери, две этажерки, одна с книгами, вторая - со всякой всячиной. Там были слегка пожелтевшие рулоны ватмана, стопочки тетрадей, листиков, каких-то картинок. Была вырезанная из дерева башня рыцарского замка, раскрашенная акварелью и довольно-таки удачная. Деревянный же кораблик с бумажным парусом на мачте из велосипедной спицы, несколько кораблей из пластилина, коробочки - самые разные.
  
   Тогда мне пришла в голову простая, отчетливая мысль. Она появилась несколько раньше, но я попридержал её, опасаясь обмануться: знаете, пару раз мне снились в детстве сны, в которых я получал в подарок игрушку. А совсем недавно в одном из снов я потрясающе убедительно доказал себе, что научился летать, и что это на самом деле... а не во сне.
  
   Итак, подумал я, наслаждаясь каждым мгновением из дивной их чреды, итак, в этом мире я умею летать!
  
   Кто-то, может быть, ждет, что я стану описывать ощущения в моменты, когда творилось это чудо - свободный полет? Нет, конечно! Я не смогу. Кто летал во сне много, тот знает.
  
   Потом я засмеялся почему-то. Димка раскрыл глаза, потер их ладонями, и с улыбкой проговорил (у него был чуть хриплый после сна голос, но он точно наполнил комнату удивительным серебристым перезвоном):
  
   -Сережа?
  
   -Димка, у тебя окно открывается?
  
   -Да. - Он чуть приоткрыл рот, словно не зная, рассмеяться или накукситься. И соскользнул с дивана. Это даже глупо, подумал я, ты тоже должен летать, такой легкий и тоненький!
  
   Вдвоем мы справились с присохшими оконными шпингалетами. И... я как-то даже забыл, что на дворе глубокая ночь, а сейчас она влетела к нам вместе со своими звуками, пронизавшими всё её бездонное тело с начала до конца, с ветром, который казался морским - так он был свеж и дивен ароматами. Но главное - это пространство. Где-то во тьме лежала громадная планета - деревья, холмы, дома. А пространство тьмы было бесконечно. Оно дышало невероятными расстояниями, донося до нас Присутствие. Страшно удаленные, древние и чужие миры придвигались и вновь исчезали, тая во всевластной тьме.
  
   -А теперь, - сказал я. - Давай играть в похищение! Злобный черный маг хватает маленького мальчика и скрывается с ним во мраке!
  
   Сердце у Димки сильно стукнуло, когда мы вылетели в окно, забилось часто - но это был не страх. Я крепко держал мальчика, обхватив его подмышками, но скоро понял, что можно лететь, просто взяв его ладонь. Вообще-то, мы немножко ошалели и бултыхались в воздухе между звездами и волнующейся листвою сада, наверно, минут пять. Не знаю, кто из нас первым стал соображать, помнится, как, глянув вверх, я решил, что мы не движемся - на самом деле это далекие звезды обманули меня - мы медленно плыли, глаза привыкали к темноте, я видел внизу убегающие огороды, выгон, овражек с журчащей водой... Теплый ветер окатил нас великолепною волной.
  
   -Тебе не холодно? - спросил я, сообразив вдруг, что Димка так и не оделся. Он мотнул головою, волосы мягко плеснулись о моё плечо.
  
   -Ты... ты знаешь! - и снова - закружилась голова. Луг с протянувшимися нитями серебряного тумана прянул на нас, и Димка тихонько взвизгнул. От сосен, слившихся с сырою, сонною мглой, струился холодок. Я снял рубашку, накинул её мальчику на плечи. Он чуть прислонился ко мне, потом отодвинулся, а я несколько секунд любовался им - тонким, почти прозрачным от лунного сияния, принцем-мотыльком. Тряхнув серебристыми от рассеянного в тумане света волосами, он закружился, засмеялся, упал... Земля оказалась удивительно теплой, густой и шелковой была трава.
  
   Когда я падал, когда ветер пронес клуб тумана надо мной, и в капельках разбилась луна, послышалось, будто причудливые вздохи метались - то дальше, то ближе, ветер всплакнул дудочкой, простонала птица, и плывучий шорох скользнул в туман.
  
   Звуки очаровали меня, я приподнялся на локтях, заметив странное мерцание меж деревьев.
  
   -Что там? - прошелестели мои губы. Димка вздохнул у моей щеки, я сжал его плечо: - Смотри! Костер?
  
   -Не вижу...
  
   -Не может быть, чтоб мне мерещилось... Пойдем?
  
   Он коротко кивнул. Мы двинулись к темным соснам.
  
   Нет, я отчетливо слышал музыку, пожалуй, то была и не музыка даже. Я стоял у края поляны, растерянный и потрясенный, видел огонь впереди, хоровод белых туманных ведьм - я сразу догадался, что это - ведьмы. Пели они, или то было звучанием иных, незримых даже для меня, предметов, голосов? Они, ведьмы, были туманны, туманом были их тела, а взгляды я старался не встречать, чувствуя их черную томность.
  
   -Сереж! - горячо прошептал мальчик. - Здесь есть что-то... ужасно дикое... и волшебное! - Он вскинул руки, но ведьмы замедляли хоровод, и мы поспешили взлететь.
  
   -Как обидно, Дим, что ты не видел Их! Твой мир для тебя бесцветен!.. Но что нам сделать?!
  
   -Было очень... красиво?
  
   -Нет, не это слово... Там ведьмы, танцевали ведьмы... - Я помолчал. - Тебе обидно, да?
  
   -Ты что, Сережка!
  
   Черная ночь поседела к рассвету. Соскользнула с прохладных небес тишина, растеклась по земле - тишиной был туман, тишиной был сосновый сумрак. Серебряные паутинки на траве укрылись росой, и ветер еще не проснулся, от земли тянуло теплом, но вздрагивал Димка, обхватывал голые ноги под коленками, локти покрывались пупырышками. Мы потихоньку полетели к деревне. Мы были бесшумны - перепёлка в гнезде, почуяв легкое движение воздуха, только удивленно покосила на нас глазом, видно, приняв за дурацкий сон.
  
   Сказка, казалось, ушла отдыхать. Серое сменялось голубым, бледные пятна вызревали и наливались соком. Тайны не любят четких очертаний.
  
   -Поспи еще, - сказал я Димке. Было время, было еще время, от домашней теплоты у Димки глаза слипались, горячая ладонь скользнула по моему плечу и осталась неподвижной. Димка спал. Теперь я знал наверняка, что не хочу оставаться в комнате, некие духи звали меня в путь, подальше от суетливого, пахнущего контрастами, утра.
  
   Скрипнула половица - кто-то из Димкиных родных встал. Вдруг разнесся оглушительный петушиный переполох по деревне, за ним сорвались в дурную перебранку собаки, промычали коровы. Я восхитительно зевнул, распахнул окно и устремился к лесу.
  
   Стоило закрыть глаза, звездные искры упали на меня лавиной, сливаясь в мерцающие полосы, а те вихрились у ног. Я ощущал кожей тугой трепет воздуха. Опомнясь, видел, что лечу с огромной скоростью неведомо куда... Впрочем, длилось это только мгновение, и я отыскал деревню на далеких равнинах, понимая, что свойства зрения переменились, и я стал видеть на громадные расстояния. Тогда я нашел под собою реку, неспешную, тихую; и берег, скрытый в высокой душистой траве, и убрался под ветви древнющего пространного дерева-вяза. Тут была бесшумность, спокойные сны клубились, мешаясь с терпким ароматом чародейских трав.
  
   Засыпая, я размышлял о своем статусе в этом мире - строго говоря, я не был призраком... но сам статус не заботил меня, а что-то ещё, такое... такое невыразимое...
  
   * * *
  
   Димка заспался и опаздывал в школу. Мать углядела под глазами у него какие-то круги и стала ворчать, что, мол, всю ночь за книжками просиживает, а оттого и болезни, и плохой аппетит... Димке было не до её причитаний.
  
   Если это был сон, думал Димка, то что же мне теперь, топиться? Временами отчаянье стягивалось так резко и туго, что он замирал с непрожеванным куском во рту, задыхаясь. Он мечтал разреветься так, чтобы мать поняла хоть до половины, как ничтожны её придирки по сравнению... но слезы жгли горло, почему-то уходили внутрь, и Димка поневоле глотал эту смесь.
  
   Я нагнал его шагов за двести до школы. Благоразумно заскользил над самой землей. Я был бесшумен.
  
   -Димка! - Я коснулся его локтя. Мальчик дернулся, как ужаленный, и через мгновение мир мне заслонили его громадные глаза.
  
   -Ничего не бойся, - шепнул я, когда мы расставались у школьного подъезда. Он улыбался и махал мне рукой, убегая.
  
   Хоть ребята в классе ничего не знали! Мальчишки равнодушно отнеслись к его появлению - одни "сдували домашку", другие с вялой надеждой подумали о нахлобучке опоздавшему. Только Татьяна Ивановна редко устраивала сцены за опоздания, а сейчас посмотрела на Димку как-то странно, и наконец кивнула, точно вздрогнула. Пробираясь к своему месту и внутренне протестуя этому взгляду, Димка решил, что мог бы запросто выдержать хоть десять подобных... но зачем?
  
   Спустя пять минут, когда все тетради были просмотрены, а в журнале появилась первая в Димкиной жизни двойка (он только фыркнул и отвернулся, когда учительница зашелестела тетрадкой, чувствовал, что смотрит она не в тетрадь вовсе, а на него), незнакомый мужчина - кажется, учитель физики - заглянул в класс и сказал, что Димку вызывает директор.
  
   Директор - это было плохо. Потому что прежде, встречая Димку в коридорах или на улице, Анастасия Петровна (представительная и интеллигентная женщина) расспрашивала об успехах, выражала сочувствие неудачам, иногда обняв даже за плечи - запросто, почти по-родственному. Ничего удивительного - Димка лучший ученик в классе, и отец у него директор ремонтного предприятия, в деревне это немало значит.
  
   Но что-то холодное, чужое, неестественное было в этой фамильярности, и Димку она смущала, пугала, отчего он чувствовал себя скованно в присутствии директрисы. Другие школьники боялись Петровну фантастически, и хотя Димке ещё не приходилось испытать на себе её гнев, он был очевидцем десятка сцен, когда какой-нибудь хулиган, способный походя нагрубить любому из учителей, робел и съёживался под тяжестью её взгляда; её голос мгновенно опускал тишину там, где иной преподаватель выходил из себя или смирялся с гамом настолько сильным, что урок смахивал на обсуждение экскурсии на Луну.
  
   Итак, в кабинете директора случилась удивительная сцена, участниками каковой были: пожилая директриса, Димка и молодой человек, напустивший на себя до чванства важный вид (в глазах этого человека, однако, мелькали веселые искорки).
  
   -Такое странное совпадение! - объявила директриса, как только Димка закрыл дверь. Она будто смущалась, но старательно скрывала чувства, на Димку же она смотреть избегала. - Впрочем, это наши, школьные дела... Мы вас слушаем.
  
   Молодой человек кивнул, сцепив пальцы на колене (он сутулился, что почему-то нервировало директрису).
  
   -То, что я вам сейчас объявлю, Анастасия Петровна, вас, естественно, удивит, но, уважая вашу, хм... традиционность мировоззрения, я не стану излишне испытывать вашу любезность...
  
   Директор подняла брови, и взгляд её стал весьма внимателен.
  
   -Слушаю.
  
   -Я прибыл сюда в качестве ректора Ивликской школы магов. - Быстро сказал молодой человек. - Этого мальчика я беру под своё покровительство до отбытия его на Ивлик. От сего момента вам следует выказывать ему, как всякому члену нашего Ордена, наивысшую почтительность, а также принимать все меры по проявлению таковой и всем окружением.
  
   -Продолжайте.
  
   -В настоящий момент все мы, здесь собравшиеся, выглядим людьми умными, и вы, как человек, умный по-своему, желаете иметь некое вещественное подтверждение моему заявлению, а я, будучи также в своем роде неглуп, понимаю это, но полагаю, что представление вам всяческих дипломов и подобных им бумаг не будет выглядеть убедительно, равно как демонстрация магических трюков в нашем случае есть не что иное, как легковесное шутовство.
  
   -Так, я слушаю, продолжайте.
  
   -Поэтому я поступлю иначе...
  
   Директриса закрыла глаза.
  
   -Что ты с ней сделал? - прошептал Димка.
  
   -Меньшее, чем она подумает, когда очнется. Простое внушение. Лишь бы она не свалилась со стула. Попробуй, толкни её слегка... Спустя пять минут эта грозная женщина примет мои слова, как божественную заповедь, каковою сам архангел ткнул ей в лицо!
  
   -А если сюда зайдут?
  
   -Ты прав. Ох, Димка, как меня понесло в красноречие!.. Мадам! - окликнул я директрису. - Если будут стучать, отвечайте, что заняты. Проснетесь через пять минут или раньше, ежели сюда всё-таки вломятся.
  
   И мы с Димкой вышли. В коридоре он, сжав мой локоть, тихо спросил:
  
   -А это нужно - оставаться в школе?
  
   -Мы будем путешествовать. Но, Димка, я ещё плохо знаю ваш мир, на опыты у меня уйдёт день-другой. Я могу тебя куда-нибудь переправить, но здесь, по-моему, безопасней пока, если учесть ещё, что в школе ты будешь, как шах в своей родной Персии...
  
   -Что ты задумал? - просиял мальчик.
  
   -Можно сделать тебя принцем, - раздумчиво сказал я. - Или наследником древнего мага...
  
   * * *
   ...Преуютно желтела луна. Снова ночь. Я захватил свечи, купленные в скособоченном сельском магазине и шел к Димке. Мечталось о горячей глазунье с кофе. Приятно мечтать о том, что ждет тебя в каких-нибудь пяти сотнях метров...
  
   -Вот он, - сказали рядом. Я выронил свечу, но поднимать не стал, слегка струхнув.
  
   -Не бойтесь, сударь! - Голос был мягким, прямо пушистым. Я увидел белое туманное лицо с пустотою на месте глаз, с одним зрачком-звездочкой. Мертвая маска парила в таком отрешении, что, как я подумал, слова исходили не от неё. И правда, её спутница, пепельно-зеленоватая лошадь, ступавшая бесшумно, слепилась из тьмы и лунного света.
  
   -Наше общество, - с оттенком церемонности продолжала она. - Заинтересовалось появлением нового мага... м-м-м... не уверена, правильно ли мы определили ваш ранг?
  
   Я сознался, что ранг несколько завышен, но насколько именно - мне бы хотелось самому знать, ибо я явился из иного мира и власть над здешними силами испробовал не до конца.
  
   Тогда любезная лошадь осведомилась, желаю ли я порадовать своим присутствием маленькую, но изысканную компанию местных призраков, еженощно (ну, если не брать в расчет редкие исключения) сходившихся у церковных развалин, что на краю села, на бугорочке за соснами. Я обнадежил в этом смысле новых знакомых, обещав быть вскорости, и мы расстались.
  
   Я что-то напевал про себя. Даже не знаю, почему - приглашение лошади еще более подняло настроение. С одной поправкой - есть хотелось меньше, а это пригашало колорит.
  
  
   ...-Кто там? - неприветливо откликнулись из за калитки. Кто же будет любезничать с ломящимся в одиннадцать ночи незнакомцем-незванцем? Я подумал и сказал:
  
   -Отворяйте!
  
   -Иди, иди дальше, по-хорошему! - (Ну, я конечно мог бы и догадаться, как мне ответят). - Иди отсюда!
  
   Напротив психовала собака. Ненавижу цепных брехунов! Я перелетел через ворота и постучал в Димкино окно.
  
   -Сережка?!
  
   -Открой мне окно, - попросил я, оглядываясь. Человек в темноте двора будто оцепенел, но я предпочел поспешить.
  
   -Ой, оно открыто... потяни. Я жду тебя весь вечер!
  
   Вплывая в комнату, я сгреб мальчика в охапку, не рассчитал, и мы вместе слегка тукнулись о потолок.
  
   -Дима? Что там такое? - послышался женский голос. Димка нерешительно приоткрыл рот... и только вздохнул. Я все ещё обнимал его, когда шпингалет на двери с хрустом оторвался, и показалась хозяйка. Она долго смотрела на нас, потом, чуть покачиваясь, ушла.
  
   -Сейчас что-то будет... - тихонько сообщил мне Димка.
  
   -Я надеюсь, - шутливо проговорил я. - Что будет ужин...
  
   Димка глянул на меня - и виновато, и весело, и чуть растерянно.
  
   -Ты голодный? А... здесь нам, кажется, не получится поесть. Извини...
  
   -Тогда, Димка, мы улетаем.
  
   -Сейчас?! - Я рассмеялся. Глаза у Димки стали огромными, и он хлопал ресницами, как малыш перед раскрытым мешком Деда Мороза.
  
   -Моментально... Ты не боишься привидений?
  
   -Боюсь! - радостно признался он. - Только полетели!
  
   -Побоимся на месте. - Я вздохнул. Из распахнутого окна на нас дунуло неожиданной свежестью. Как быстро качнулась на нас луна, как рассыпались Димкины волосы, как мы летели с ним под блистающим, свежим небом!
  
   * * *
   История лошади оказалась чуть прозаичней, чем мне бы хотелось.
  
   -Я помню, - начала она рассказ, кивая в такт поскрипам старой сосны. - Помню время, в котором я была еще живой кобылой и умела несносно потеть паркими июльскими днями. Ко мне ходил мальчик твоих лет...
  
   Я слушал рассеянно. Меня поглотила эйфорическая радость оттого, что Димка смог, хоть и не столь четко, как я, видеть собравшихся духов, слышать их голоса. Правда, я должен был помогать ему в этом, касаясь его локтя - ну, да нас это устраивало.
  
   -Не обращайте внимания, сэр, - прошипело мне на ухо что-то черное и неверное. - Её речи, как обычно, глупы, она в нашем собрании кроме своей молодости отличается ещё и иной природой.
  
   -Она - не призрак?
  
   -Нечто аномальное, сэр. Попав на скотомогильник... впрочем, она расскажет сама - уж такого случая она не упускает!
  
   ...-Он направлял меня всё дальше и дальше, - продолжала лошадь. - И, хоть я была романтичной молодой особой, настал час ужина и вечернего отдыха, и вся эта затея мне изрядно надоела. Но виду я не подавала - странное чувство побуждало меня к терпению. И вот мы переходили через шоссе - это была широкая, гладкая дорога с автомобилями, мчавшимися на жуткой скорости. Подумайте, конечно же, я испугалась. Мы уже преодолели половину ширины, как вдруг очередное чудовище, блеснув фарами - так, кажется, именуются их глаза? - издало ужасающий вопль! Я взвилась на дыбы, прянув прочь...
  
   Она замолчала.
  
   -Продолжайте, продолжайте, - сказал Голос из темноты.
  
   -Тут совершенно нечего продолжать. - Лошадь нервно тряхнула головой, но мне показалось, будто эта пауза была отрепетирована. - Конечно, он упал! И, конечно, его задавили! Чего ж вы хотите, наездник-то он был никудышный...
  
   Она снова умолкла, уже надолго, и никто не торопил её.
  
   -Да... Прошло много лет, и вот я скончалась, и мой труп вывезли на это отвратительное кладбище... Представьте, как я удивилась, обнаружив, что вижу сияющую луну, черные, скрюченные деревья - и его белую, почти прозрачную фигурку. "Вот и вы, Лошадь, - сказал он тихо. - Я пришел за вами, я ждал вас!"... Да... Однако, на сей раз я была более благоразумна, я отказалась. И он ушел. Один. Мне даже стало немного его жалко - ах, эта сентиментальность! И, вообразите же, друзья, мою морду, когда я узнала, что являю собой исключительное, в некотором роде, привидение! Все умершие животные отошли в иной мир, а я - я осталась здесь. Разумеется, я поняла, кто виновник шутки, но я простила его - да ведь, в конце концов, наш мир не так уж плох!
  
   -Оо-оох! - сказали рядом гулко и тяжко. - Я так уста-алл...
  
   -Отчего же? - машинально откликнулся я.
  
   -Не обращайте внимания, сэр, - пояснили мне сверху. - Этот Голос сам по себе - он произносит свою фразу каждую ночь.
  
   -Новости! Новости! - забубнили сбоку. Димка вздрогнул. Черный шарик размером с футбольный мяч с рубиновыми дырками глаз, передвигавшийся на тонких, но очень длинных ножках, вытолкался на середину, завладев вниманием. Все затихли.
  
   -Старые Чуры под Задней Горой выпустили Коровятника!
  
   Общество призраков на развалинах стало медленно таять. Мы с Димкой молчали, я все надеялся, что кто-нибудь удосужится нас просветить... Где там!
  
   Однако лошадь осталась. Я раскрыл рот... она меня опередила:
  
   -Возмутительное хамство! Это не изысканная компания, а какая-то скотобойня!
  
   Я догадался. Увы, лошадь сама хотела бы знать, в чем тут дело... Мы встали.
  
   -Я провожу вас...
  
   -Не надо, - мягко возразил я. Димка нашел мою ладонь, он понял. Нам хотелось ещё полетать под луною. Вдвоем. Пока не грянул рассвет.
  
   Отсыпались мы с Димкой в стогу. Уже утро серебрилось, и непривычно пряными были запахи сухого сена. Димка жался ко мне, бормоча что-то о паучке... Мы не сразу уснули. Но настало мгновение, когда потерялись в дремотной ряске и колкость травинок, и легкие утренние шорохи пробуждавшихся лугов.
  
   Не помню... не могу вспомнить - во сне ли я слышал тот голос - он пробивался сквозь туман. И нудный стон какой-то птицы:
  
   -Осторожнее, господин маг, осторожнее! - И - наверное, я открыл глаза - прохладный ветерок лизнул щеку, на мгновение тревожным полотном явилось мне видение - высокие травы на лугу, вдали - деревья, немилосердно гнёт их ветер... Облака.
  
   Часов в одиннадцать Димка разбудил меня. Дул ровный ветер с юга, мы отряхивали друг друга, терли глаза.
  
   -К тебе домой? - спросил я. - В школу сегодня пойдешь?
  
   -Ладно. - Он выдернул у меня из волос травинку, улыбнулся. - Кажется, впереди у меня такой сумасшедший день!
  
   По деревне мы шли, а не летели. Время для нас оказалось неудобное - в колхозной конторе был перерыв на обед, так же и в мастерских, и на току. В школе началась большая перемена. Я понятия не имел, что там "выкинула" директриса вкупе с Димкиными родителями, но почти каждый второй сельчанин считал своим долгом поглазеть на нас. И делалось это безо всяких приличий!
  
   По дороге к Димке домой заговорили с нами лишь однажды. То был участковый. Я думаю, его просто в сельсовете попросили прояснить это дело, не вполне доверяясь речам директрисы.
  
   -Кто вы будете? - без обиняков спросил лейтенант.
  
   -Ректор школы магов, сударь, - так же просто ответил я. Он оглядел меня с ног до головы... Тут, вероятно, победило моё нахальство. А может, он только хотел посмотреть на этого типа в натуре. Пока участковый отвязался.
  
   Во дворе у Димки случилась любопытная встреча. Истомившаяся мать заключила мальчика в объятия, а я был недалеко - я вздрогнул при этом. Димка, видимо, почувствовал моё смятение, чуть отстранившись, и тогда я встретил взгляд его отца. Думается, у него было собственное мнение касательно меня. Кроме того, он внимательно смотрел.
  
   -Где вы блудили всю ночь? - спросил он. Я ответ не подготавливал и сказал просто:
  
   -Сначала на развалинах церкви, потом на лугу. - Он помолчал.
  
   -Чтоб я тебя больше не видел с моим сыном.
  
   Димкина мать повернулась к нам:
  
   -Бога ради!.. Директорша говорила... Ну, разве можно, конечно - на целые сутки пропали пропадом - у нас души нет! Где он, что... Не сказали ничего, бегаем по всему селу - у того нет, у того нет, никто не знает ничего... Директорша говорит: не беспокойтесь... что-то там за "маги"... "Он человек надежный"... Да какой же, к бесу, надежный, вечером, как бандит зашел, мы тут хоть в милицию звони...
  
   -Я не знаю, что там с той дурой стало, - оборвал её отец. - Я ей не верю... Веди его в дом! - Димка дернул плечом:
  
   -Нет.
  
   -Вы, верно, не понимаете, - мягко возразил я. - Или считаете, что видели сон вчера. Другого на вашем месте я бы подверг гипнозу, а так... я только покажу вам лошадь...
  
   -Что?!
  
   -Лошадь! - позвал я, изображая повтор. Здесь надобно пояснить трюк, посредством коего духи, призраки, и им подобные достигают эффекта видимости. Для простых смертных их "тела" прозрачны. Маги различают бледный или сияющий туман, который есть не что иное, как средоточие их близкодействующего поля. Это самое поле может - если захочет - действовать на то, что в него попадает, да вдобавок оно слушается Разума, души, которая в нем "плавает". Поэтому призраки и вся эта компания управляется со своими "телами" ничуть не хуже нас, людей. При известной сноровке призрак легко собирает внутри "тела" окружающую пыль, туман, пламя, воду и т. п. - и таким вот образом смертные их видят...
  
   Но довольно! Лошадь пришла. Я так и думал, что у неё достанет бесстыдства разгуливать днем. То была пылевая лошадь, расположение духа у неё оказалось превосходным, и она гордо играла гривой, пока не запорошила мне глаз. Я сердито мигал на неё. Она расценила это, видно, за просьбу еще повыкаблучиваться, и стала подскакивать, носиться кругами, вея пылью.
  
   -Что ты от нас хочешь?
  
   -Давайте поговорим спокойно, - предложил я.
  
   И мы беседовали - долго, может быть, не вполне спокойно - временами. Я лгал. Я утверждал, что я, странствующий маг, наконец обнаружив достойного себе ученика, желаю поездить с ним годик по свету, передавая умение своё и искусство спутнику... потом вернуть его родителям. Позиции моих собеседников были различны. Отец, в общем, не имел ничего против ученичества Димки, но плохо прикрытое недоверие к моей персоне угадывалось за измышляемыми им препонами. Другое дело - мать. Та больше верила мне, и, больше же - чисто по-матерински, слепо - боялась за сына. В тот раз мы ничего конкретно не приговорили, да это и не было моей целью. Мы решили обождать с окончательным решением, но главное - мне вроде как разрешали видеться с Димкой. Мы - я и он - встречались бы, конечно, без всяких разрешений, только надо ж было ему иметь крышу над головой ближайшие два-три дня, пока я закреплюсь в этом мире.
  
   * * *
  
   Моя известность, как мага, в Димкиной деревне началась так: я разглядывал облака. Мысль, что забрела ко мне за этим занятием, нравилась все больше и больше, и мы с ней упоённо любовались друг другом... На самом интересном месте меня отвлёк мужик запойного вида - пока я стоял посреди улицы в задумчивости, он успел обойти меня кругом и заглядывал теперь в глаза.
  
   -А я не верю, што ты - колдун!
  
   -Это хорошо, - заключил я и отвернулся. Мужик ухватил меня за рукав. Его вонючая лапа взбесила меня, я рванул в зенит - в глазах потемнело. Я думал, он отцепится. В крайнем случае - порвет рубашку. Но он, дурак, висел, пока не глянул вниз. Он упал с коротким всхрюком.
  
   Приземлившись, я слегка толкнул его, но мужик, вероятно, помер. От удара у него выскочили глаза, откуда-то текла кровь, впитываясь в пыль.
  
   Оказалось, этот трюк видели многие. Я и сейчас удивляюсь - но именно так: милицию не вызывали. Люди замяли это дело, может быть, у пьяницы не было родни, а никому не хотелось нарываться на мага. Упал, бедняга, с крыши - и все... Мне этот случай сыграл на руку - любопытные держались на расстоянии минимум десятка шагов. Авторитет директора школы был спасен.
  
   * * *
   Скитаясь по сельским улочкам, я пытался призвать сколько-нибудь стоящего призрака, но только куры отвечали мне недовольным квохтаньем, барахтаясь в пыли, да несколько собак взяли по убийственной ноте. Я обратился к одной, интеллигентного вида, женщине с вопросом, где библиотека.
  
   -А идите в клуб, там увидите или спросите. Она на первом этаже, сейчас, должно быть, как раз открыта.
  
   Я поблагодарил её и, кивнув, женщина удалилась. Она не оглядывалась. Кажется, она не знала, кто я.
  
   В библиотеке было прохладно, светло и - конечно же - тихо. То была превосходная тишина, одна из самых превосходных. Она, точно робкая женщина, боялась звуков передвигаемых стульев, громко произнесённых слов, стука каблуков о паркет... И мирилась с шелестом переворачиваемых страниц.
  
   Взглянув на меня, библиотекарь встала, очки у неё сползли к самому кончику носа. Большие серые глаза спокойно исследовали моё лицо.
  
   -Вы - маг? - просто спросила она.
  
   -Да. - Я подумал, что эта женщина употребляла слово "маг", нисколько не заботясь о значении. "Маг" и маг - прозвище или имидж. Так, множество людей, вечерами указывая пальцем на красную точку в небе, говорят: "Марс", и лишь один из десяти при этом представляет себе огромную, расталкивающую миллионы километров пространства, пыльную глыбищу-планету (или кроваво-огненного бога войны)...
  
   Только всё оказалось интереснее. Она вдруг опустила глаза, поправив очки, подала мне сложенную бумажку:
  
   -Вам оставили. Час назад. Кто-то нездешний... я его не знаю.
  
   Логичная мысль - а откуда он знал, что я буду тут?!
  
   "Остерегайтесь. Всеми силами заклинаем, отнеситесь серьёзно к предупреждению. Боимся, он идет в нашу деревню. За Гусиным озером (в деревне о нём знают), семьсот ваших шагов на север, есть дом. Там вы сможете остановиться, мы навестим вас в одну из ближайших ночей. Ничем иным помочь вам пока не в наших силах".
  
   Надо торопиться, вяло подумал я. В этот миг удушье опустилось на мир. Опоздал... Пьяные краски, обрывки миражей, всполохи огня. Над ними - огромная, мертвая фигура, спокойное лицо, но лицо изуродовано. Откуда-то из за горизонта он поднимает руки, растопыривает пальцы и поводит над миром в жесте Сна.
  
   Я очнулся. В виске туго пульсировала кровь. О том, что сотворено с деревней, я догадывался, хотя и смутно. Женщина удивленно уставилась на меня из за стопки книг.
  
   -Вам плохо? - Она ничего не почувствовала! Да, так и должно быть, иначе люди быстро покинули бы деревню, закопошился бы муравейник... Монстр, бредущий сюда от Задней Горы, вырвал из их жизни клок, и только я, маг, узнал об этом. Я взглянул на часы.
  
   -Видите?
  
   Женщина сверилась со своими, удивленно покачала головой.
  
   -Да, время как пролетело... Что же я делала? Вроде, только что три часа было. Погодите...
  
   Мне хотелось бросить ей - валяй, вспоминай!.. ха, делала она, как же! А ну-ка, расспроси своих знакомых, не у всех ли необъяснимо пропал час?! У всех... О, боже! Я оторопело уставился в пол. У всех, кроме одного - жертвы! Кто?!
  
   Я повернулся.
  
   -Что вы сделали со мной? - с тихой паникой спросили сзади. До неё дошло, что я - маг! Я бы ей объяснил, всё, что знал, надо всем объяснить - так легче справиться с этим... его здесь называли Коровятником... Господи, если б я знал раньше, кого испугались призраки! В селе около тысячи человек. Один из них - Димка. Вероятность того, что именно до него добрался Коровятник мала... больше мне нечем себя утешить.
  
   Я наклонился вперед, вытянул руки, взлетел - точно какой-нибудь супермен из дурной фантастики... Ко мне наперерез, взмахивая руками, бежала женщина. Я еле узнал её - когда мы разговаривали (по нашим меркам - пятнадцать минут назад), я мог бы назвать её Дамой. Теперь - смятое, растрёпанное существо.
  
   -Господин маг! - взвизгнула она. - Спасите мне сына!..
  
   О, какое я испытал облегчение!
  
   Теперь, убедившись, что первая жертва не он, не Димка, я мог себе позволить взглянуть на несчастного, отложив встречу с Димкой - до следующей Охоты должно пройти не менее суток.
  
   Мне ведомо было, что никому еще не удавалось спасти жертву, только женщине я об этом не говорил.
  
   Создания, которых маги чаще всего зовут Эхимнами, чрезвычайно редки и фантастически опасны. Если в моем мире и был случай явления Эхимны, то описать этот прецедент сколько-нибудь толковый специалист не пытался.
  
   Интересно, что потрясающее могущество Эхимн сочетается со сравнительно скромными запросами. Я лично не вижу причин, которые бы сдерживали этих чудовищ от опустошения целых континентов. Однако, во всех известных случаях Эхимны ограничиваются одним-двумя населенными пунктами, но зато там уж работают круто. Атакующая Эхимна усыпляет поселок (действие её чар выражено в круге диаметром километра три), выбирает жертву, и, запуская щупальца в её спящее сознание, роется там в поисках слабого места; наконец, создает фантом. После этого счастливчики просыпаются, ни о чем не подозревая, фантом же, совершенно реальный лишь с точки зрения жертвы, прогоняет её сквозь строй изощрённых кошмаров, подбираемых Эхимной индивидуально. Огромную психическую энергию, которую излучает агонизирующая жертва, пожирает Эхимна. Жертва всегда погибает. Ни одному живому человеку не удавалось увидеть Эхимну, пережить её атаку. Ни один маг не попадал в зону сна. Поэтому чудовище оставалось нераспознанным, пока не убиралось прочь. Куда оно уходит? Откуда появляется? Болтовня призраков о Задней Горе весьма интриговала, но теперь было поздно. Кстати, призракам, им одним мы обязаны даже тем малым, что знаем об Эхимнах. Призраки боятся их не меньше людей - только вот почему?
  
   В доме кошмарно пахло духами - голова от них слегка закружилась. Кто-то разбил флакон в большой комнате. И горел свет. На диване лежал мальчик лет девяти. Волосы мальчика слиплись от пота, закрывали лоб. Он не двигался. Умер?
  
   Видно, та же мысль поразила женщину. Коротко всхлипнув, она повалилась вперед.
  
   -Он спит... - Я отодвинул женщину, сел на край дивана.
  
   -Рассказывайте, что он делал после... после того...
  
   И вдруг я перестал их слышать. Я боролся с дурнотой. Лицо незнакомого мальчика расплывалось, с дивана мне улыбался Димка, улыбался - а все тело корчилось, пальцы влипли в простыню, колени била дрожь... И я закричал бы - но за миг до срыва откуда-то из глубины повеяло холодом. Слишком безумное наваждение, чтобы быть реальным.
  
   -Ох, малыш...
  
   Глаз его я не видел, но он нравился мне. Губы казались испачканными в вишневом соку... Но могу ли я тратить время? Если б я сумел мальчишку разбудить!
  
   -Вы пробовали... Он не просыпался?
  
   -Нет.
  
   Значит, все. Болезненное удивление - как он спокоен сейчас! Пауки, горбатые тени из углов, уродцы, которые хихикают, и карлики, которые скрипят, с желтыми, красными, блеклыми глазами, с лапами, вытягивающимися как угодно далеко - чтобы ухватить тебя за штаны... У них перекур. Они устали. Они пьют кофе, жрут бублики, смачно хрупают огурцами, перемигиваясь друг с другом - они понимают друг друга без слов.
  
   -О, я вас перехитрю! - воскликнул я. Отодвинулись родители. Да, шептал я, если не это, его уже не спасти! Волосы упали мне на глаза, убрав их набок, я устало улыбнулся.
  
   -Соберите ему что-нибудь... самое необходимое. Одежду, еду дней на пять, одеяло. Чтобы все влезло в один рюкзак. Потом я заберу его - через пол часа, примерно, или через час. А вы ждите меня завтра снова - и соберите уже получше. Мальчика с месяц не будет. Как его зовут?
  
   -Алик...
  
   -Отлично. Пока меня не будет, старайтесь поменьше его беспокоить. Не пытайтесь будить, это скорее только изнурит его.
  
   Воздух нервно ревел вокруг меня. Визжали девушки у клуба. Псы сминали лаем тишину деревенских улиц.
  
   А все просто - я вынесу Альку из сонной зоны. Эхимна не увяжется за нами - что ей, за одну жертву оставлять всю деревню? А увяжется - догонит ли? Будь я героем из тех, что думают одним местом, я бы предупредил деревню. Ну да, деревня разбежится, Эхимна, может, побредет дальше, а может, господи упаси, разозлится новой для неё неудаче, да сменит тактику! Ого-го! А не обрушится ли её гнев правый на меня и на Димку? Правда, я и так рисковал. Но, хоть в Судьбу я не верю, нечто нашептало мне, что мальчишка нам пригодится, а бяка-монстр поделится толикой. Не брезговала же Эхимна и маленькими деревушками!
  
   * * *
   Глаза у Димки не чисто голубые, а чуть сероватые, как у меня. А у Альки они оказались пронзительно синего цвета.
  
   -Есть у тебя родственники? - с напускной строгостью спросил я. Оба мальчика пялились на меня, и им было весело.
  
   -Есть, - заявил Алька. - В Чите. Но я им не нужен.
  
   Мама миа, подумал я. И что с тобой делать? - нечаянно спросил вслух. Алька вдруг испугался.
  
   -Я не буду мешать, - прошептал он. - Я тихий. И все буду делать.
  
   Вечер неторопливо пробрался в лес. Ветерок покачивал сосны, а те шелестели, потирая ветками одна о другую, как лапами - этакие замшелые тролли-исполины с дальних и ненаших гор.
  
   Алька бросил взгляд на Димку и улыбнулся:
  
   -Я знаю тебя...
  
   Димка сонно слушал, притулившись ко мне, временами мне чудилось - он уснул. Но Алька, устроившийся напротив, болтал и болтал. И только я про него подумал, голосок его оборвался, точно лопнул бесшумно пузырь с водой и залил нам рты и уши. Алька тревожно смотрел на меня.
  
   -Я еще не представился, - сказал я. - Можешь звать меня Сергеем... Деревне вашей каюк. Эхимна сейчас повела к смерти новую жертву - вместо тебя, Алик. Пройдет время - не знаю, может неделя, может, месяц - и даже ведьмы будут трястись от страха, оглядывая улицы мертвой деревни. Чудной ты, Алик, ты очнулся вот здесь, в лесу, с незнакомым человеком - и будто не случилось ничего, будто мы в таком веселом походе - ни единого вопросика... Ну, по крайней мере, у нас есть несколько одеял и еда - но ты даже не знаешь, как здесь очутился.
  
   -Я знаю. Я болел, - тихо ответил мальчик.
  
   -Плохо было?
  
   -В самом начале. - Он передернулся. - Не хочу вспоминать. А потом мне приснился старик, который сказал, что отпускает меня, потому что я пригожусь магу Эалону...
  
   А я-то, дурак, думал ошеломить его! Я обалдело клацнул зубами. Алька продолжал:
  
   -Я сердцем сразу поверил, а тут, - мотнул он головой. - Все перемешалось. Я просто пока плохо соображаю, наверное... А как вы дотащили меня, столько вещей? На машине? Она же сюда не проедет!
  
   А вот этого, детка, и не сказал тебе старик, подумал я. Тем лучше, будет ещё один сюрприз!
  
   -Димка, ты знаешь дорогу к Гусиному озеру?
  
   Он сокрушенно вздохнул:
  
   -Нет, мы бывали там давно - там было так страшно!.. Я один боялся туда ходить - оно далеко, к тому же.
  
   Алька захихикал. Я недоумённо глянул на него. Мальчишка висел в полуметре от земли, дурачась от всей души.
  
   -Я знаю туда дорогу!
  
   -Кто ты?
  
   -Я туда часто летал. Я призрак, Серёжа!
  
   Я сидел. Руки сами потянулись, чтобы обхватить голову. Потом я поднял глаза - внимательно вглядевшись, я различил звезду у мальчишки меж бровей - он терял наполнение...
  
   -Зачем?..
  
   -Ах, да затем! Когда мы попадаем в зону сна, мы не можем её покинуть сами.
  
   -Постой... а твоя мама? Она же... она не знает, что ты - призрак?
  
   -Она догадывается. Только не хочет так думать. Она не настоящая моя мама, но, по-моему, она уже привыкла и забыла, что ненастоящая.
  
   -Чудненько. А нельзя было мне сразу сказать?
  
   -Нет, со Стариком опасно. Может, он мысли твои знает - за магом-то небось он как следует смотрел.
  
   -Постой, ради бога, совсем запутал...Откуда ты знаешь о Старике?
  
   -Ну, тот, которого вы называете Эхимной. А я много чего знаю! Я часто везде летаю - а вот влип... Никто не думал, что Чуры Старика проворонят. Надо же, такие остолопы!
  
   -А кто же записку в библиотеку принёс?
  
   -Это кто-то из наших, из призраков. Они спохватились, что тебя надо предупредить, да на словах опять же побоялись. Я думал, тебя уламывать придется, чтобы вы с Димой удирали, а ты, оказалось, сам о Старике кое-что знаешь! Комедию эту зря мне пришлось ломать...
  
   -Ох, да уж! Дать бы тебе по шее...
  
   -У тебя совесть не позволит побить маленького сиротку!
  
   -Черта с два! Нет у меня совести!
  
   -Димка!
  
   Я глянул на Димку.
  
   -А Димка твой совсем растерялся! - радостно заметил Алька-призрак.
  
   -Глупый ты... - мягко огрызнулся мальчик. Он сел мне на колено, обхватил мои плечи. От теплых Димкиных ладоней я вздрогнул. - Замёрз?
  
   -Немного. А ты? - Димка вместо ответа плотнее прижался ко мне - и жутко вдруг потянуло в сон. Но не ночевать же под открытым небом!
  
   -Надо лететь. Показывай дорогу, Алик-шалун!
  
   * * *
  
   Колдуй баба, колдуй дед!
   В черный камень и скелет,
   В придорожные кресты,
   Под калиновы мосты -
   Уходи, проклята рать.
   Убирайся, злыдень-тать!
  
   На крыльце, переступая на скрипучих досках, встретил меня Димка. Я был очень быстр. И ещё пикируя к нему, бросил рюкзак с едой и одеждой в ельник.
  
   -Что там?
  
   -Твоих я вывел, и маму Алькину тоже. Только пришлось немного туману на них напустить... Сейчас они в райцентре, деньги есть, записку твою прочитали. Твоя мама в Каменск собирается, а папа не спорит. Больше никого выводить не рискнул - давит что-то на мозги, боюсь, Старик все мои фокусы насквозь видит, только терпит ещё пока... Когда у него терпение лопнет? Умер рабочий из мастерской и какая-то девчонка. Хотя в деревне ещё тревоги не видно. Я слышал, отправились сегодня в город люди и вернулись, едва выехав за деревню, но про это почему-то мало говорят.
  
   -Сереж... - прошептал Димка. Мы с ним в тот момент скользили над усыпанным земляникой откосом, и мальчик, чуть вздрагивая, прижимался ко мне. Он договорил, когда мы встали. - Сережа, ведь ни призраки, ни люди не могут уйти от Старика. А ты? Мне было страшно без тебя...
  
   -Прости, но нельзя тебе туда. Я себя защищу в случае чего, а тебя... не знаю. А Алька где?
  
   -Его нету с утра. Он ускользнул - вот так. - Димка набрал воздуха в рот и, смешно вытянув губы, выпустил его с шипеньем. Я рассмеялся, взмывая вверх. Потом оставил Димку на крыльце и слетал за рюкзаком.
  
   -Уворовал кое-чего. Хлеб - только вчерашний - колбаса, кофе. Я думаю, продавец в том магазинчике даже не успеет хватиться недостачи.
  
   Димка открыл мне дверь, посторонился, впуская. Я вздохнул. Уходило чувство опасности. Я устал от страха, пока рыскал по деревне. Углядев пыльную лестницу на второй этаж, я с удовольствием подумал, что весь приятственный процесс обследования дома нам ещё предстоит. Вчера мы слишком устали, чтобы даже думать об этом.
  
   Удивительным это обиталище было с первого взгляда. Возвел его в глуши не то свихнувшийся плотник, не то пришелец из неведомых земель. Деревянное, круглое - бревна не лежали друг на друге, как в обыкновенных домах, но образовали глухой частокол. Щели меж ними строитель залепил глиной, снаружи они ещё заросли мхом, а сами бревна были мореными, на ощупь - будто железными, к тому же они оказались не равновысокими - крыша сложно изгибалась. На крыше пристроилась этакая пародия на мезонин и две крохотные башенки со щелочками-окнами. Довершало убийственное впечатление крыльцо - самое обыкновенное, деревенское крыльцо.
  
   Мы быстро поели, и Димка сказал, что видел лаз. Там должен быть подвал, сказал он.
  
   -Я полезу первый, - предложил я. - В случае чего я моментально взлечу.
  
   -Ну что там может быть! - возразил Димка. - Алька бы предупредил.
  
   Я уступил. Одной рукой я освещал ступеньки фонариком, который захватил из дома Димка, а другой изготовился вытаскивать мальчика за воротник в случае опасности.
  
   -Здесь воздух вовсе не затхлый, не сырой, - шептал Димка. - Даже с пылью. Как на чердаке.
  
   Поведя фонариком, я обнаружил, что лестница обрывалась. Дальше было пусто и черно.
  
   -Стоп! - Димка поднял лицо. - Отодвинься, я тоже спущусь, там какая-то чернота.
  
   Черное, твердое и блестящее. Залито стеклом, что ли? Походив по странному полу, я кивнул, и Димка стал рядом. Мы огляделись - ничего, только стены. С первого этажа, где из окна на пол падал солнечный свет, сюда сквозь щели пробилось его тоненькое лезвие. В нем играла пыль.
  
   -Чертовщина, - буркнул я. - В конце концов окажется, что под этот дом замаскирован космический крейсер... Вылазим?
  
   Димка кивнул. Крышка подвала медленно закрылась. Стало не темно, но как-то пусто. На миг мы будто потеряли опору, качнулись, обняв друг друга. Наши сердца ухнули куда-то разом. Димка коротко пискнул.
  
   Тьма растворилась. Теперь был просто сумрак, под ногами пружинил мох, и бесконечный шорох плыл и плыл. Глаза привыкали. Вверху темень. Внизу - беловато-серый мох и гниющие сучья. Нас обступали огромные мертвые деревья, а в пространстве меж ними разлился равномерно слабый зеленоватый свет.
  
   Треск - и мы повернулись на звук. Там появился костер, мирно зашуршало пламя. На пне сидел... не то старик, не то старуха в серой длинной рубахе, с длинными космами волос и мясистым носом. У него были круглые, как у птицы, черные глаза, оно ломало сучья и смотрело на нас.
  
   -Это мой истинный облик, - хрипло сказало оно. - Мы и были этой твоей Эхимной... Мы использовали маленького мальчика Альку, чтобы привести тебя к нам.
  
   Если вынырнем отсюда, составится целый трактат о том, как всякого рода кошмары в рубищах дурят глупых магов и наивных Аликов - вот что я подумал. А Димка держал мою руку и не очень боялся. Про Эхимну я почти не рассказывал ему; если первые наши приключения сродни были чарующим добрым снам - эти же походили на кино...
  
   И вдруг я "прилип" взглядом к этим глазам - глазам Эхимны! Кажется, в каком-то из древних ритуалов девушки делали из соломы кукол, чтобы потом подвесить их на ветвях деревьев. Клянусь, оно ТАК смотрело на Димку...
  
   И, мигнув, оно перевело взгляд на меня.
  
   В философии есть "скальпель Оккама". В магии есть свой "скальпель" - неписаное правило - если чьё-то могущество выглядит большим, чем ему должно быть - ищи иллюзий, слабых мест. Такое место у Эхимны было - очень уж тщательно и кропотливо готовилась её ловушка!
  
   Я звал призраков, но из Леса стягивалась тишина. Чуял - брели ко мне какие-то духи, скорее тени их одни - так пусто было. Мой зов распространялся, не ощущая границ, только, по-моему, пространство было замкнуто. Мы сидели в кольце пустоты, полого места.
  
   В легендах подземные эльфы строили себе целые дворцы в пустоте подхолмий, свёртывая её и разнося до безграничности. Извне их царства казались не больше лесного ореха, но расколи такой орешек, попробуй, если ты не маг!
  
   Наверное, подумал я, здесь это умеют. Вот она, Задняя Гора! Значит, Эхимну не выпускали. Дотянулась она как-то отсюда, смогла.
  
   -Спокойное у тебя убежище, - сказал я.
  
   -Да, так мы можем поговорить с тобой нормально, маг. Мы - уникальное существо, и породили нас какие-то демоны - мы были их мыслями, особо черными, особо гнусными, клубок коих отверг их разум, и почему-то они обрели бытие. Мы - бесплотные - вились и сплетались, пока не пришли в какое-то подобие порядка... Но над веществом мы не властны. Зато мы умеем читать чужой разум. Мы. Единственные. Понял теперь, как мы тебя сюда вели?
  
   -Зачем?
  
   -Мы долго мечтали облечься в плоть. Люди - самые доступные нам существа, сочетающие разум и плоть. Мы выбирали их и выжимали, роясь в глубинах людских мыслей. Но было мало в том проку. И вот мы решили - пусть мы обретем тело мага - ему добавится за то силы и власти, а нам - плоти. Ведь лишь маг может влить в своё тело чужой разум.
  
   -А если я не хочу?
  
   -То мы знаем. Ты и спутник твой - тела ваши лежат в Доме Грока, разумы затянуты к нам, в нашу норку... Вот мальчик и останется со мною до поры.
  
   -Черта с два! Читать в мыслях ты, может, и умеешь, ну да я про это не думал. Я от тебя всегда ускользну, я - Странник из другого мира. А затем вернусь и унесу мальчика от тебя подальше, туда, где не достать его тебе. Смотри же, зачем тебе враг?
  
   Оно подумало.
  
   -Ты пренебрёг большим могуществом. Зря.
  
   -В обмен на часть души? А потом ты бы захватило всю.
  
   -Не всю. Мне не дано управлять телом... Что ж, я буду ждать в этом подвале - всегда приходи... Пока не освобожусь из проклятого кокона. Тогда кто-нибудь из вас, из магов, станет моим. Тогда я и тебя, пожалуй, зацеплю, обретя свободу...
  
   * * *
   -Он врёт, - шепнул мне Димка. - Затем ему был Алька?
  
   -Чтобы привести нас к Дому.
  
   -Нет... Этот... старичок, он не мог вселиться в Альку. Он совсем не такой.
  
   И я засомневался. Звёзды мигали, высокий ветер махнул по небу вуалью жидких туч, свет звёзд был процежен, и они мигали и под нами - в спокойном озере меж четырех холмов. Там ворковали птицы в тишине, ночные птицы. Внизу воздух был тих и тёпл.
  
   -Тучи мчатся - как в жутком мультфильме, - говорил Димка. - Или это такая скатерть, её стянул с неба кот. Так быстро - не бывает? Как далеко мы унеслись?
  
   -Из Эхимнова логова рванули - было часа четыре. Стемнело в десять - одиннадцать, - всего шесть часов. А скорость - ну, не такая уж большая - километров тридцать, может, в час. Итого около двухсот.
  
   -Так мало! А мне думалось - мы за тридевять земель...
  
   -Если б быстро, холодно лететь. Хватит?
  
   -Ага. Я устал.
  
   -Я тоже. Смотри, там, на северном холме...
  
   -Это тот, который с голой верхушкой?
  
   -Да, у камней... Волк?
  
   -Какой большой! И мы на него летим. Кажется, он хочет прыгнуть!
  
   Луна задрожала от глубокого воя. Задрожал Димка - мелькнули его глаза перед моим лицом, я сбился, закувыркался, ткнулся в колючий терновник - Димка упал на меня. И сразу - уперся локтем в землю, не думая о царапинах.
  
   -Где он? Давай взлетим!
  
   Я поднялся, подхватил перепуганного мальчика, перенес на теплые мшистые камни.
  
   -Он был далеко... - И - треск! Уж-жасный треск. С хрустом, рыком и с оборвавшимся со всхлипом воем. Димка в первый миг дернулся, как птичка, ткнулся мне в грудь. И я был готов завопить от страха - но мы быстро сообразили - где-то билась с предсмертными криками иная жертва.
  
   Димка смущенно глянул на меня, я - на него - и мы разом почти беззвучно фыркнули. Мы освобождались от страха. Теперь, среди бездонной ночной тишины легко угадалось, как неблизко от нас пирует жуткий зверь.
  
   -Каа! - вскрикнула птица, метнувшись прочь. Она упала с ветви дуба, описав у земли дугу, исчезла. Бледно-белая, будто заблудившаяся дочь Тумана, ведьма скользнула вверх по склону. Она растворяла во тьме вокруг легчайшее шипение, которое держалось долго, словно воздух превратился в газировку.
  
   -Серёжка! - Мальчику хотелось танцевать от радостного возбуждения, но только этот вздох и вырвался. Он сжал мне локоть и так отчаянно смотрел мне в глаза, и они точно молили: ну пусть это будет взаправду, пусть!
  
   -За ней? - спросил я глазами. Димка, переполненный счастьем, кивнул.
  
   Ведьма шла за своей долей добычи. И волк это понимал. Она встала неподвижно за два звериных прыжка, чуть наклонившись вперёд. Мне казалось, она нюхает, втягивает насыщенный горячим запахом крови воздух ноздрями - но лицо её виделось смутно, лишь два пустых, черных глаза.
  
   Её доля - не мясо, не кости, не кровь и не мозг. Она поедала запах крови. А мы - мы с Димкой чувствовали её великую, жуткую алчность. После Димка сказал:
  
   -Она, наверно, вечно голодна.
  
   Прохладные, влажные листья касались наших щёк. На одном - пологом - склоне мы наткнулись на старое кладбище - там почти не осталось могил, сгнили и кресты, простые, деревенские, только одна плита серела под звёздами, треснувшая вдоль - нам чудилось, будто из щели тянется ледяной сквозняк, и мы тотчас улетели. А ниже, откусив край кладбища, начинался обрыв. Молочным озером без дна, колдовским и тайным, лег перед нами овраг. Он был полон туманом. Весь распадок - овраг, широкий и глубокий, жутко было бы туда спуститься, а на другой стороне - снова обрыв, только редкие макушки берез виднелись в тумане.
  
   -Жадная прорва, - сказал тихонько Димка. - Подъедает холмы. - Потом добавил, помолчав: - Какая странная могила... та. Она... будто тянет!
  
   Он поёжился. Я распахнул свою куртку, сказав, чтобы он тулился ко мне, и Димка послушался. Нам сразу стало тепло друг от друга. Сначала Димка копошился, как котёнок, потом голова его потяжелела, мгновенье мне казалось - он спит...
  
   Нас окутал туман, и нашла среди ночи луна - и тогда туман заблистал, как на рассвете - а мы даже думали, что настал рассвет. Но рассвет ещё медлил, всякие звери бродили в кустах и меж деревьев, почему они не напали на нас - не знаю. Мы были беззащитны - час, может, чуть меньше, стояли друг возле друга и смотрели... Я видел, как по Димкиному лицу пробегали тени, точно луна то вспыхивала ярче, то отдыхала, и мне порою казалось, что мальчик спит и расслаблен, а потом - он вытягивался, почти касаясь щекою моего лица, и глаза его были широко раскрыты...
  
   Очнувшись, Димка ойкнул и упал бы, если б я его не подхватил. Он тихонько засмеялся.
  
   -Ноги онемели. Пойдем пешком.
  
   -Ты не замёрз?
  
   -Не...
  
   -А локти в пупырышках. Дим... - Я потёр ему руки, потом подобрал рюкзак. - Надень же куртку.
  
   Он улыбался.
  
   -Мне нравится, когда ночь меня щекочет...
  
   Он оделся. Ветер его будто ждал - заволновал берёзки нетерпеливыми порывами, а жуткий, смешанный с сумраком и лесными вздохами туман, поплыл, распадаясь на неуклюжие клочочки.
  
   -Пойдем так, чтобы ветер дул нам в спину, - попросил Димка.
  
   Едва солнце засияло над восточным краем леса, мы нашли дом. Угрюмые тропы, которыми ходили лоси и кабаны - только не люди - обнаруживал Димка. Мальчик был счастлив: новый, дивный дар - чуять ускользающую близость зверя, видеть невидимый след, слышать осторожное дыхание - открылся совершенно необъяснимо в нём, никогда раньше не знавшем лесной науки. Как он вскидывал на меня глаза - радость - и робость - не обижаюсь ли я, что только ему открыта эта тайна. Но я был тоже счастлив - вместе мы - совершенство. То чудо, соединившее нас, распечатало потаённые дары, и неведомый, но добрый бог заботился об огнях у нашей Дороги.
  
   Итак, мы нашли дом. Человек, который там жил, вышел к нам - издали я думал - он старик, с бородой, а когда он приблизился, решил, что он, в общем-то, молод. Сперва я удивился ярко-зеленому цвету околыша его фуражки, но, увидев дубовые листочки, понял. Лесник. Этот броский зелёный цвет отвлекал взгляд, и лицо лесника пряталось - за ним и за бородой.
  
   Он накормил нас грибами. Он достал трубки, предложил мне, но я не курю; а он, когда дымил, был как моряк, если б не эта его фуражка и чудная шинель.
  
   Он посмотрел на нас и спросил, почему мы так легко одеты.
  
   -Тепло, - сказали мы. Он задумался, распахнул дверь, и холодный ветер зашелестел по дому. Потом он стал думать ещё сосредоточенней, дымил и дымил - и кутался в шинель. Вдруг он взял черствую корку со стола - как швырнёт ею в Димку...
  
   Я дернулся. Кусочек повис у Димкиной груди, висел секунду, упал. Димка запоздало ойкнул.
  
   -Так, - сказал лесник. - Ты маг.
  
   -Это не я... я не умею, - прошептал я.
  
   -Сумел. Послушай, я расскажу о себе. А правду моих слов подтвердит любой из призраков. Когда-то здесь было море...
  
   -Море?! - удивился Димка. - Когда?
  
   -Или где-то... не знаю. Может, тысячи лет назад, может, все смешалось, и я путаю пространства. Мы ходили по тому морю на яхте, и я был капитаном...
  
   * * *
  
   ...Капитаном на чудесной яхте "Свирель". Когда её строили, к нам приходил паренек со свирелью и играл. Мы все так полюбили и его, и ту нежную музыку, и, наверное, случилось маленькое чудо - снасти на нашем суденышке, когда оно было готово, пели в точности как она, его свирель. И музыка была - смотря по тому, какой в море ветер. Наша яхта ходила даже в штиль... А большие бури её не трогали.
  
   Паренька мы взяли юнгой. Правда, хиловат он был для морского дела, юнгой его называли, но он не учился на матроса. Просто плавал с нами - а иногда оставался на берегу.
  
   Потом как-то пришлось взять в команду нового матроса. Тому случаю, по моему счёту, уж три десятка лет, а всё не могу себе простить, что проглядел подонка. Он заедал потихоньку паренька, а тот молчал - боялся, видно, что назовут лишним его, не станут, мол, из-за никчёмного юнги списывать матроса... А может и нет, кто его знает - он ведь всё молчит про это...
  
   Ну вот, как-то затеяли матросы свалку. Я выхожу - что за чертовщина, никогда с нашей командой такого не было! Оказалось, юнга чем-то этой сволочи опять не угодил, да и терпение, видно, лопнуло - высказался. Тот на него с ножом - пырнул под самое сердце. Я выхожу - мальчишка у борта стоит, ладошкой рану в груди зажимает - а кровь прямо хлещет. Матросы скучились как-то испуганно. Он же посмотрел на меня и сказал:
  
   -Спорим, я могу уйти по воде? - И прыгнул. Наважденье то было, или нет, а нам казалось - он бежит, только лёгкий плеск слышен, когда пятки воды касались...
  
   И я прыгнул за ним. Только не вышло у меня так. Чувствовал, как ухожу вглубь - вода давит, давит и покачивает. А удушья все нет. Потом сонливость - и виденья были - будто лежу я на дне, века текут, мельчает море, вспучиваются холмы, взрастает лес...
  
   Очнулся на плешивом холме, ночью. Над головою луна аж из себя выходила, я помню всю ту ночь отчётливо - как шумел ветер в соснах, как кричали птицы, бледные ведьмы кружили надо мной. А я лежал. Смотрел. Только мысли текли - легко-легко. Звезды тускнели, затихал лес. Потом утро. Спустился с холма и нашел дом. Вот этот. Сидел в нём дед - дряхлый-дряхлый. Глянул - так пристально - будто порохом прижёг.
  
   -Станешь, - говорит. - Вместо меня. Хозяином Леса-На-Холмах. Устал я. - И умер. А годы так и пошли...
  
   Хозяин поглядел на нас с Димкой, помигал. Улыбнулся.
  
   -Паренька я таки нашел. Верней, он меня. Он тут у нас сделался вроде наследного принца у призраков. Вроде того - или похоже. Симай-колдун, который и летал, и лесным был, его усыновил. Призраки ему обо мне рассказали. Только поселился он не здесь - в Доме Над Задней Горой, у Гусиного озера. Навещает меня.
  
   -А мы его знаем, - сказал Димка.
  
   -Так он призрак? А вы?
  
   -Я-то нет. Он кровью истек, и с плотью почти расстался. Вроде не горюет... А пойми его, попробуй!
  
   Бывают ночи - дарят мне странные сны. Обычно так случается в полно- либо в новолуние. Выйдешь тогда из дому, усядешься на камень - там, за канавой. Да, и самое главное - чтоб тучи были - редкие, и бежали. Ты сидишь и смотришь на них, на луну, звёзды, это всё делается объёмным и громадным, а земли, того, что на ней - холмов, леса, дома своего даже - не чуешь - оно уходит. Мир будто прозрачнеет, и всякая вещь в нём сияет собственным светом. Качнёшь головой - мир крутится, точно в калейдоскопе. А ты уж чувствуешь, что можешь вертеть им, подобный богу. Тут не забывайся - увлечёшься, утратишь опору, голова закружится - упадёшь и очнёшься. Так бывало. А ежели все хорошо - чудо длится дольше - вдали, у горизонта, мир двоится. За своим, стеклянным, виден другой, чуть подёрнутый туманом. Вглядишься в него - набирает четкость, а вслед новый... И они, как чешуйки серебристые, откладываются в стопочку, а не исчезают. И хотел бы остановиться в одном - разгадать, рассмотреть - нет, не дано. Потом вдруг - вжик! - и стопочка миров сложится, сомнётся - и словно не было ничего - снова холмы, и тучи, и звёзды. И всегда такой холод по спине сбегает - вухх! Тут встаёшь, и в дом - выпить чаю. Вот так.
  
  
   * * *
   Однажды утром Димка надел оранжевую в клеточку рубашку с двумя кармашками на груди и красновато-коричневые шорты. Он появился на крыльце вместе с солнцем, и дыхание у меня отчего-то перехватило.
  
   -У нас праздник? - спросил я, уставясь на Димку во все глаза.
  
   -Да нет. - Он спрыгнул на одну ступеньку. - Полетаем под солнцем - ведь скоро зарядят дожди.
  
   Но полетать не получилось. Пришел худой скрюченный человечек, прижимая к боку арфу.
  
  
  
   Акт 2
  
   Скоро зима. Перед нею, конечно, мелькнет остаток осени, но очень уж незаметно его время - остаётся осень двумя слитными дивными днями - и ночью. Все полёты - и иное волшебство, творимое в нашем диком лесу (а много случилось тогда волшебства!) - это один день, ясный, полный музыки в быстрых ритмах. Димкины улыбки лучились вместе с солнцем, золотившим листву, его осенний смех, голос - то тихий, то звонкий, глаза, дивные восторгом - всё это день, всё это танец под ласковым к нам небом, всё это - полёт! А бывали недели дождей и ледяного ветра. Мрачнея, придвигалось небо. Содрогался лес. Большой грязный кот прибегал откуда-то в наш дом, подёргивая озябшими лапами, грелся у печи.
  
   Ветер рвал остатки листьев, и желтые их кляксы всегда оставались на Димкиных сапожках. Мы пили огненный кофе и смотрели то друг на друга, то на огонь, то в окно. Таким был другой долгий день. В такие ночи мы отсыпались. А прочие ночи, не всегда добрые - но это, кажется, неважно - стали нашей сказкой.
  
   Я не зря сказал о нашем лесе - "дикий". Возьмите все оттенки, какие только можно, смысла этого слова. Это будет странный и великолепный богатством букет. Таким был лес - дикий, не значит только девственный. Не значит только: глухой и необжитый. Диким зовут необузданный нрав, яростную смену настроений... Дикий волшебник - что за чудеса в его запасах, какую бурю их он может созвать?
  
   Жалко, но обо всём и я не расскажу - много, а что и не сумею, что, думается, покажется вам просто скучным. Вы никогда не видели Димку. Вы не летали с этим мальчиком над ночным, воркующим сторожко, лесом. Вы не слышали Димкиных сказок...
  
   Рассветы - серо-голубые. Желтые листья на стёклах. Припорошит снег тропинки, заведет ветер песню в трубе. Димка вбегает - у него ладони холодные, ты их прячешь в своих, смотришь на тающие снежинки у него на ресницах. Мокрая куртка летит на горячие камни у очага, Димка тулится сбоку к тебе, подставляет чашку под струйку дымящегося чая.
  
   Хозяин говорит:
  
   -Ещё дед мой был большой знаток и любитель чая. Тогда про кофе мы и не знали, а дед, человек богатый, держал в руках весь плотогонный люд в верховьях Коя... Дом у него - большой, каменный; на первом этаже, помню, была громадная кухня. На одной стороне готовили снедь, а на другой был стол. Вечерами лавки заполнялись плотогонами, закончившими путь, матросами, рыбаками. Это называлось: "Угощение у Дядюшки". Пиво лилось бочками. А до потасовок не доходило. Дед не любил забияк. Те знали - если что - больше на порог не пустят. А сам он пиво редко пил, хоть был старик крепкий, крупный, лицо раза в полтора моего шире.
  
   * * *
  
   В большом, трухлявом изнутри дубе жил Кац, с виду увалень, и до того косматый, что мог спрятать голову, руки и ноги в своей шубе, и казался обомшелым валуном. Подойдешь - а он как распахнёт очи-блюдца! Белые, с цепким взглядом. И моргает эдак. Когда он сердится, раздувается и пыхтит. Он ловит зайцев и диких поросят, любит и сладкое мясцо белочек, но те последнее время стали как-то его чуять... Я однажды видел, как он завтракал - не живи я четыре месяца в лесу, это могло показаться противным, эта смачная трапеза.
  
   Буреломник Скрипун, тощий, вроде громадного богомола, перекошенный, перекрученный, хаживал в гости. Под Осинным холмом старые и новые грозы валили деревья, в тех завалах, вроде как в шалаше, жил буреломник. Дождь и стужу не пропускала моховая шуба, а под нею - слой листвы, плесени; внутри буреломничьеого жилья всегда светло от гнилушек.
  
   Лешие варили пиво и жарили мясо, коптили мясо, у них на заметке были деревья с мёдом, который особенно хорош в зимнюю стужу, хорош со взваром из сушёных ягод. Лешие устраивали буйные игрища в самой глухомани, на полянах, где небо загораживалось пологом лесным - деревья там были черны и звенели, воздух - как в колоколе, а от земли ночью шёл зеленоватый свет и тянулись струйки тумана. Там бродили древесные духи - полным-полно, пальцы и очи у них бледные, и все светятся, и хоть неосязаемы - чудится - холодны, когда коснутся.
  
   А пиво лешье пить нельзя! Варится оно из бледной плесени - запросто сдохнешь! Зато остальная жратва - одуреть от неё можно. Недаром у леших после пирушек пуза висят ниже колен, и они сонны, глаза в поволоке - а пиво их вконец развозит.
  
   Маленький Перси приходил к нам играть. Маленький Перси - эльф, он прямо влюбился в Димку и души в нём не чаял. Он ростом был пониже Димки, волосы золотые и вились немного, опускаясь до самых плеч. Личико Перси очень уж бледное и на персик совсем не похоже, а глаза огромные, больше Димкиных, тёмно-коричневые. А вот голоса у них почти одинаковые, только у Перси словно с растворённым звоном.
  
   Ни один эльф с давних пор человеку не показывался. Не то что человеку - лесная нечисть их почти позабыла. Затаились в тени холмов, в сверкающих пустотах. А вот рассмеялся на солнечной полянке Димка, заговорил - услыхал его маленький Перси и, поражённый, смотрел на нас, невидимкою скользил. Ведь когда он идет - росинки с листиков не стронутся, паутинка не шевельнётся. И это на самом деле так, а не байка.
  
   И вот, он слушал и дивился, но нам явился не в тот раз, а позже. Это не от робости.
  
   Как описать эльфа? Им пристали иные средства изображения, их легче, возможно, нарисовать - если ты, конечно, гений.
  
   Когда появляется эльф, чувствуешь присутствие богов. Не тех, привычных, из человечьей речи, полинялых, аляповатых, ярких снаружи, но изнутри пустых. Нет - древних и истинных - но каких? Как звучали их имена? Чего желалось им, и каков был их Путь и поступь по Земле?..
  
   Но и это мимолётно. В следующий миг вы видите прелестную картинку - а потом там порхает мотылёк. Всё в нём порхающее. Вжих! - и с таким трудом написанная гамма чувств смазана и утоплена в одном его взгляде без дна.
  
   Перси хотел научить Димку петь. Эльфу было дико удивительно, что мальчик так мало владеет дивным голосом - и звонким, и нежным. Но Димка то ли стеснялся, то ли ему надоело - уроки у них не получились.
  
   Человек с арфой приходил к нам. Но он не пел никогда. Я не знал, почему он не пел. Иной раз лешие, встретив его, пугались и отводили глаза. Почему? - спрашивал я - а они не могли мне ответить. А буреломнику было на всё начхать, и он сказал, что знать не желает никаких "человеков с арфами".
  
   Однажды утром мы услышали звук - негромкий, но отчётливый и, наверное, липкий. Так должна кричать большая стая перелётных птиц, я не удивился. Звук был такой глубокий, органный почти, и мелодичный. Поэтому я его запомнил. А Димка посмотрел в окно, потом на меня - но промолчал.
  
   Птичья песня поселила во мне странную, неизбывную обеспокоенность. Я вяло позавтракал и, оставив Димку дожидаться эльфа, побрёл по тихому лесу. Тихому, словно перед ненастьем. Я брёл, но почему-то не летел. В душистых сосновых иглах шуршал заблудившийся ёжик, и я думал, почему он не спит.
  
   -Кру! Кру! - закричали вдруг надо мной птицы. Мне почудилось, будто кто-то окликнул меня, но я напрасно вертел головой и вслушивался в сумрак. Я сделал шаг, и ещё один, тогда громадный пёс кинулся ко мне, испугаться я не успел, лишь сердце глухо тукнуло, сбоку шагнул человек с посохом, ударил им пса, и тот, визжа, отступил и пропал.
  
   -Ты пришёл ко мне, Эалон? - спросил человек.
  
   -Птицы пели свою песню - она смутила мои мысли.
  
   -Это я играл на арфе, - сказал человек. Арфа стояла у сосны, а вокруг вился туман.
  
   -О чём ты играл? - спросил я.
  
   -О своей стране. Я играл, помня о стране, откуда я пришёл. Знаешь ли, она называется краем Трубачей и Драконов. Тяжёлые, пыльные дороги вели меня в ваш край. Я одолел болота, дурные и смрадные, с чёрно-зелёной водой и грязью, которая ночью выла. Ночью, в кольце бледно-зелёных огней-светильников я повстречал ведьму с длинными, слипшимися волосами - одни глаза блестели сквозь них. Она сидела на камне и тёрла медные кружочки. Я спросил её, чего она хочет этим, и она сказала, что добывает печальные звуки. Тогда я стал слушать, а после - играть. Она смотрела на меня, не шевелясь, пока не завяли огни в ночи.
  
   * * *
  
   Вечером бушевала гроза. Мы втащили в избу целую гору дров, чтоб они сохли и давали меньше дыма. Мы выгребли из погреба кучу жратвы. Мы занавесили окна, зажгли лучшие свечи, из тех, что берегут для праздников. Случилось что-то необычное, только вот никто не знал, что.
  
   Во-первых, пришёл Перси. Неожиданный Перси. Перси, умиротворённо болтающий ногами. Перси в черных штанишках, алой курточке и белом беретике. Чудеса.
  
   Пришёл человек с арфой. Он сел в темном углу и уткнулся носом в свою арфу, подкручивая что-то. Пряди волос мотались перед его лицом, от куртки шёл пар.
  
   -Давай, повесим её над очагом, - сказал капитан.
  
   Народу прибывало, но изба не становилась тесной. В воздухе держался запах ели и мятного чая, только на минуту задымила куртка, её убрали, и кто-то закашлялся.
  
   Еду готовил рыжий лешак Мясо. Он всё время чем-то чавкал, но не противно, а наоборот - аппетитно. Жарились грибы, зайчатина, в котле густо булькал суп. Димка упивался чаем. Манера у него была особенная - выев из миски мёд с хлебом, он пил несладкий чай. И третий раз бегал под дождь. Я не боялся, что он простудится - уже один только Перси даст фору любому лекарю...
  
   Была, верно, полночь, когда появился Алька. Капитан закурил. Арфист нюхал запах табака, запрокинув голову. Мясо швырнул тушку, бронзово-блестящую, на стол, брызнув жиром. Все сосредоточенно смотрели, как он терзал её на куски.
  
   Перси:
  
   -Я не буду кролика.
  
   -Он не ест мясо, - сказал Алька.
  
   -И ты не ешь кролика? - спросил Арфист.
  
   -Я ничего не ем.
  
   -А пиво? Кто будет пиво?
  
   -Пиво... Давай его сюда!
  
   -Погоди, Кац!.. Эй, ребята, прикройте дверь!
  
   -Дим, чего ты притих? Устал? Или грустно?
  
   -Мне хорошо... Серёж, как ты думаешь, Перси не обидится, если я съем кусочек мяса?
  
   -Я не обижусь. Мне приходилось есть много мяса. В другие времена...
  
   Бухнул гром. Ввалился Скрипун.
  
   -Чаю! На холме сосна горит! Во, черти гуляют!..
  
   Скрипун до половины плеснул в чарку меда, долил пахучим кипятком с травами.
  
   -В твоей деревне невесть что творится, - сказал Алька. Димка смотрел на него рассеянно и не слушал. Алька не настаивал на этой теме. Под потолком то появлялся, то пропадал какой-то призрак.
  
   -Что он делает? - спросил один лешак у капитана. Он имел в виду Арфиста.
  
   -Наверно, медитирует. - Лешак пожал плечами.
  
   -Брынь-динь! - сказала арфа. Хозяин её вздрогнул.
  
   -Что это?
  
   -Это кот.
  
   Кот бродил меж чурбаков, волосатых лешачьих ног, раскиданных поленьев... ожидая костей. Второй зажаренный кролик очутился на столе, два глухаря. Блестели обляпанные жиром доски, пролитое пиво стекало на пол. Чавк-чавк-чавк! Жир сочился между пальцами, размазывался по щекам. Запах мяты, чабреца, запах жареного мяса, укропа, пива - и чад. Чад!
  
   -Открой двери, эй!
  
   Лешак поскользнулся, упал - грохнулся, цепляясь как-то за ручку двери. Та с громким "Бах!" распахнулась. Плеснуло бешеной порцией грозы - вода, воздух, гнилые листья - и тьма с голубоватым светом. И рёв. Клёкот. Зашипел очаг. Очи у всех сделались громадными. Потом стало тихо. Призрак мягко притворил дверь. Лязгнул засов...
  
   -Бр-р-р! - сказал Скрипун.
  
   * * *
  
   ...Проснулся я, поднял голову - в ней одурение, думаю: почему такая темь? Весь в поту, шея онемела, рука... Ни черта не разобрать - точно в каком-то трюме. Храп, сытый такой, сочный.
  
   На кого-то я наступил, обо что-то споткнулся, нашел дверь. А ночь тихая - грозы будто не бывало. Сырой холодный воздух потянулся в избу. На востоке серело. Где-то капало, хлюпало, но больше - ни звука. Лес спал. Я сладко потянулся, до хруста в костях, зевнул.
  
   Посвежело в избе. А постель сберегла уют. Пахло волглым лесом, прелыми сучьями, старыми шкурами, тоже прелыми, подпаленными, побитыми молью, пахло остылой золой.
  
   Лежал - многое вспоминалось. Под самое утро нашёл меня сон: чёрное, свежее небо снилось со звёздами. Свод надо мною медленно вращался, звёзды не старились, не молодели, они, как всегда, древние и юные, только иногда мерцают. Длинен был сон, словно вековечное ожидание. Только чего?
  
   Утром проводил гостей - тех, кто сами до сроку не разбрелись. Поели сала закопченного с хлебом, холодной печёной картошки, попили чаю. В голову пришло, что, вот ведь, Гнилень с болот звал наведаться, неделя минула. Надо сходить. И Димка был не против. Небо к полудню поразъяснилось, брызнули солнечные лучи - жёлтые на желтую листву, на паутинки. Но ненадолго. Подбиралась с запада мутно-свинцовая хмарь. Пахло дождём.
  
   -Смотри, как беспокойны сегодня крики птиц!
  
   Арфист взял короткий, пронзительный аккорд. Озноб. Тревога. Будто буря, и нет дома, ты один. Один на один. И второй аккорд - отчётливей, это рвутся с веток сосульки, звон, хруст, шорох. На фоне черной метели...
  
   Эльф Перси как-то сказал мне:
  
   -У той арфы большая сила. Она может разбудить весь лес.
  
   -Что ты имеешь в виду? Перси? - Но он не стал объяснять.
  
   ...Димка еще спал. Я оттягивал время, когда надо будет оставить уют избы, шлёпать, раздвигая зябнущими ладонями мокрые листья, не одну версту на болота. Я решил посидеть у Димкиной лежанки, пока он выспится. Последние дни выдались какими-то суматошными, вдвоём мы с Димкой почти не оставались, и я чувствовал, что соскучился по нему, просто по таким вот минутам, когда можно ничего не делать.
  
   Противный таракан пробирался мимо, и когда он почти наткнулся на прядку Димкиных волос, я сбил его. Мальчик открыл один глаз.
  
   -Я не сплю, - сказал Димка. Вздохнул, взял мой локоть. Пальцы скользнули до запястья, показались мне холодными, и я обхватил его ладонь. Димка зажмурился, потом открыл оба глаза.
  
   -Сон плохой снился.
  
   -Очень?
  
   -Нет, просто беспокойный... Лес был, какой-то пустой, а гудел тревожно. Вот и всё.
  
   Я задумался.
  
   -Хотел идти сегодня к Гниленю.
  
   -Так пойдём.
  
   -Ты хочешь? Возьмём Хозяина на всякий случай?
  
   Димка кивнул.
  
   В дверь тихо постучали. Я почему-то вздрогнул, краем глаза заметив, что Димка - тоже. Я чертыхнулся про себя.
  
   -Кто?
  
   -Я.
  
   Я открыл. У Арфиста в глазах мерцали странные огоньки. Он сел, положил арфу себе на колени.
  
   -Недобрые вести, - сказал.
  
   -Откуда?
  
   -Всё оттуда же. С деревень.
  
   -Можешь говорить конкретно?
  
   -Не моя забота. Кто бывал окрест людского жилья, тот видел. Кто видел - рассказать не сможет. Значит - иные видели, иные - слышали, что те что-то видели.
  
   -Почему - рассказать не сможет?
  
   -Почему? А потому. Смотри - сможешь ли рассказать? - И он плеснул пальцами по струнам арфы. Звука не было, но по всему прошло лёгкое дрожание, зыбь. Всё раздвинулось, обрело глубину и суть. Один миг я наблюдал дивное превращение - Димка мне показался в ослепительном ореоле, Арфист скрючился и был чёрным существом с рубиновыми огоньками глаз. Из вещей выделились души - толики наполнявшего их Духа Бытия - и все они имели свой образ и суть. Они метались, застывали, сливались и теряли форму. Они жили бесконечную жизнь, а мы увидели лишь её миг.
  
   -Да, - признал я. - Описать это я не смогу... Твоя арфа сильна!
  
   Арфист пожал плечами.
  
   -Ты маг. Ты разве этого не достигнешь?
  
   -Я ограничился тем, что имею. У меня есть Димка, и я могу летать. За всё прочее придётся платить. Цену мне никто не называл, я не желаю рисковать - вдруг ею окажется кусочек нашего с Димкой счастья?
  
   -А вдруг его станет больше?
  
   -А вдруг? Нет, Арфист... Ловушки расставлены на этом пути.
  
   Мы помолчали. Димка задумчиво теребил мою ладонь. Где его мысли сейчас?
  
   -Уже совсем почти зима, - вздохнул Арфист. - Веточки под ногами так и звенят от мороза. Скоро навалит снега...
  
   Успеем ли мы к Гниленю, подумал я. Ударят большие морозы - его не доищешься. Уйдет под коряги, а то и дрыхнуть вздумает до весны...
  
   -Сегодня необычный день, - сказал Арфист. - Я буду обходить лес. Вы тоже собираетесь поскитаться?
  
   * * *
  
   Ухнула целая лавина - комочки льда и снега с вмёрзшими в них сосновыми иглами...
  
   Шшух-теньк! Лес отозвался, метнулось перезвончатое эхо туда-сюда. Бледная, чуть голубоватая тень дриады - одной, второй, третьей - робкие, мелькнув, они прятались. Помню, мы с Димкой учились их различать - если почудится лёгкий промельк тени - неслышный - замри, зажмурься - и жди. Любопытная дриада выглянет снова, ты внезапно откроешь глаза и, если повезёт, запомнишь вспорхнувшее подобие тела.
  
   Тропинка окончилась поляной, с поздним солнцем излившей голубые тона на белую основу. На снегу темнели иглы и кусочки веточек, пообломанные чьим-то мятущимся духом. Вся поляна усеяна ими.
  
   -Ветерок, ветерок, легкокрылый, шаловливый, беспокойный ветерок!
  
   Я обернулся, изумлённо взглянув на Димку. Мальчик чуть порозовел, и тут, будто в весёлой сказке, и запорхал этот ветерок - да какой! Весенний, неведомо как в зимнем лесу очутившийся, приласкал нас тёплыми ладошками, крутнул озорно вихрь снежинок, стих... Мы стояли - восхищённые.
  
   -Димка!.. - Я вдруг догадался. - Перси?!
  
   Димка кивнул.
  
   -Он много мне показывал, только я стеснялся при нём пробовать...
  
   Тишина; встряхивает её морозцем, если стоишь и слушаешь - будто где-то сверху и очень далеко тикают громадные часы.
  
   Как тепло, и эти куртки, шапки, подбитые мехом штаны, сапожки - не нужны среди снега. Я чувствовал, как расширяется мир. Он открыл границы, через них летели всякие существа, странные, невиданные, что-то готовилось, небо и снежный лес ждали.
  
   Небо было чересчур пасмурным, полянка, такая широкая, что на ней уместилась бы в хороводе вся лесная нечисть, сжималась. Сосны изливали тени, небо напиталось мглой и страхом.
  
   -Летим! - взволнованно шепнул мальчик. Мы заскользили над лесом и попали под дождь.
  
   -Что за чепуха?! - удивился я.
  
   Лететь под дождём было неприятно. И мы снова брели, шарахаясь от недружелюбных веток, швырявших нам пригоршни воды в лица.
  
   Дождь обратился в снег. Сперва мелкие твёрдые крупинки, как рисовые зёрнышки летели с неба, с шорохом, с тарахтеньем касаясь подмерзающей палой листвы. Потом закружились пушистые хлопья, выбелили все стороны света, и верх, и низ, и поселялось во мне от этого какое-то чувство растерянности... словно меня водили с завязанными глазами, водили-водили - и бросили.
  
   Димка убежал вперёд, возвратился.
  
   -Кто-то разорил берлогу лешего! - сказал он. - И она пуста.
  
   Если вы не знаете, как устраивают свои жилища лешие, я расскажу вам. Берлоги у них разные, тем более в разных лесах, но я видел чаще два типа - висячие, похожие на вороньи гнёзда, и другие, вроде медвежьих берлог. Висячие строят в основном мелкие и тощие холостяки в непролазных трущобах. Иногда лешачья семья занимает брошенную медвежью берлогу, но бывает так редко - они слишком тесны. Чаще у корней крепкого, старого великана роют неглубокую яму, выстилают её ветками и мхом, по бокам валят пни и коряги, засыпают землёю щели. А сверху - опять ветки да мох. Иные делают с потайным лазом - глубокий, под корнями, он выходит с другой стороны дерева. Искусно нырнувший в лаз леший для человека кажется колдуном. Я не уверен, но, думается, лешие переняли это дело от лесных гномов, которых теперь в наших лесах нет. По крайней мере, никто из живых их здесь не видел.
  
   -Ничего не трогай! - поспешно предупредил я. - Бес их знает, что тут было?..
  
   Мы пробрались через завал, скрывший от нас творившееся впереди. Димка тихо охнул и взял меня за руку. Три чёрные глыбы на снегу зашевелились, оборотясь в кошмарного вида старух, замотанных в лохмотья. Зыркнув на нас белесыми провалами на лицах, что были у них вместо глаз, эта компания бесшумно взлетела и сразу почти растворилась. Серый туман отнесло на восток. И снегопад утих.
  
   -Ведьмы-коршуны... Дим, если тебе неприятно, ты лучше отойди, а я, пожалуй, подтащу веток, да запалю. Неохота, чтоб всякая дрянь тут кружилась.
  
   Дым резво потянулся к небу. Мы с Димкой, задрав головы, смотрели вверх, как оно серело, наливаясь снежным свинцом. Вторая половина дня оказалась совсем бессветной.
  
   -Не время жечь костры, - послышалось из за деревьев. Ни я, ни Димка не удивились, увидев Арфиста. Может быть, мы уже привыкли, что появляется он то тут, то там в угодное ему время и в любом месте.
  
   -Почему? - спросил Димка. - Ведьмы жрали труп.
  
   -Слышишь? - отвечал Арфист. - Всё затаилось. По всему лесу видно ваш костёр, всякая тварь чует его жар. Ещё одна тревога. Их много и без того. Пока что лучше быть покою!
  
   -...Ою-ёю!.. - передразнила его птица.
  
   -Замолчи! - с неожиданной злостью бросил он деревьям.
  
   И тут мы все услышали... услышали. Там были очень гадкие слова, но я не могу их вспомнить. Каждое из них ничем не выделялось, но вместе они были... Расскажите мамочке... как мы ели яблочки... Та-ра-ра Ра-ра-ра-ра Та-ра-ра Ра-ра-ра-ра... А вот и Я-я-яаа!
  
   Или что-то вроде этого.
  
   -Край леса. - Сосны прошуршали напоследок что-то своё, взбалмошная сорока сделала над нами круг, и в довершение того на Димкину шапочку какая-то вредная ветка сбросила снежный ком.
  
   Перед нами лежала белая пустота, а дальше был овраг с темноватой дымкой кустарника, и снова - лес. Тишина взвилась в недосягаемость... дух захватило. И развалилась.
  
   Тонг. Тонг. Тонг. Какое-то существо верхом на козле выехало на опушку, махая дубовою веткой.
  
   -Асаа-аи! - закричали с деревьев. И - топот - ффух, ффух, ффух... И вновь: - Асаа-аи!
  
   -Что это? - спросил я. - Мороз по коже.
  
   -Это Хэллоуин. Не нравится мне, как он начинается, - молвил Арфист.
  
   ...И уж совсем исступлённо:
  
   -Ассайии!
  
   -Ехал витязь на козлеее!.. Бее-е! Мее-е! - выкатился из лещины косматый человечек, вереща. Козла оседлавший вскинул невесть откуда взявшийся лук, стрела - взыньк! - и пробила человечка. Упал тот, покатился, ногами задрыгал. Всадник не остановился, едет, хрустя подмёрзшей травой. Пронзённый человечек чашу чёрную какую-то воздел, кровью своею наполнил, кинулся ко всаднику, поднося её - очи вытаращив. Тот осушил.
  
   -Начинаем представление!.. Птицы, звери, человеки! Род ползучий, гады, подколодны смрадны твари! Всяк нечистый волосатый, дух древесный и земной! Всякий склизкий водяной! Всяк летающ и ползуч! Ледянист и огнелюб! Выйди любой, рискни головой, будь она хоть из липкого тумана, не сносить её хулигану! Выйди любой силою мериться, выйди на потеху, выйди на потеху!.. А-ха-ха-ха! Аха-аха-ха-ха!
  
   -Ассайи-и!!
  
  
   * * *
  
   Мы стояли и смотрели, как из трещин выползал туман. Деревья вокруг пригнулись, точно в бурю, но было совсем тихо. Позади хрустела подмёрзшая хвоя. Димка оглянулся и ойкнул. Я тоже посмотрел назад - по голой земле, по инею семенила, почти скользила прочь от деревьев уродливая ведьма. Лицо её было молодым, босы миниатюрные ножки, но всё остальное - ужасно. На затылке у неё сидел огромный ворон, долбя ведьмину шею. Его клюв легко раздробил бы человеческие позвонки. А она - молчала и бежала. Туман закрыл ей икры, когда темнота под деревьями низвергла человека, догонявшего ведьму.
  
   Это был Хозяин.
  
   Туман густел и пучился, стал супом, зловонным супом в тарелке. Жарко? Испарина на лбу. Тёплый и тошнотворный воздух сдирал во рту слюну - противную. Жарко. Я вдруг понял, что стояли мы на каком-то замёрзшем болоте, которое вот сейчас стало таять, изнутри разогреваться, испуская все адские миазмы. Ноги влипали в грязь. Земля прогибалась.
  
   -Пошли отсюда. - Я потянул Димку за плечо. А он мешкал. Он смотрел на Хозяина. Я тоже туда посмотрел. О, господи...
  
   Этот дурень нырнул в мутное озеро тумана, ухватил бьющуюся ведьму подмышки, потащил... Ох, она кричала! У неё был голос взбесившейся совы (да простят мне этот выпад - я никогда не слышал, чтоб сова бесилась) - но только пронзительней. Лохмотья на её руках пооборвались, и это были старческие, почернелые руки - а лицо, молодое лицо, перекошенное исступлением - тем ужасней!
  
   -Брось её! - проорал я. - К чёрту! Туда, откуда она выползла!
  
   Какие-то гады болотные цеплялись за наши ноги. Вверх!
  
   Мы врезались в настоящий сонм мятущихся духов. Их крики трепали воздух, кружились какие-то пламени, от них спутались тени, ветви деревьев, небо с расплавленными звёздами, замороженная земля.
  
   * * *
  
   Дальше!
  
   * * *
  
   -Хи-хии! - завизжала старуха. - Ихии! Ах вы, мои милые!..
  
   Маленькие человечки закончили своё дело и с радостными воплями разбежались, прыснули, точно паучки из паучьего яйца, когда его кто-то раздавит. Нам открылись чучела травяные, уродцы, похожие на гнилые, размокшие поганки и трухлявые пни. И другие - гротескные пародии на зверей - птиц, мышей, медведей. Мох, из которого их сделали, местами обвисал, открывая чрева, набитые прелой листвой. Визг оживил эту мерзятину, уроды зашевелились, закопошились. Они двигались неуклюже, они спотыкались, падали, переползая друг через друга, упирались в кочки, скреблись и корчились подобно погибающим монстрам в фильмах ужасов. Но дело не в этом. Потрясающе - мы чувствовали, что уродцы начали своё странное существование с обожания, с великой любви к старухе. Только они не знали, как её проявить.
  
   Зато старуха вконец развеселилась. Она козою прыгала туда-сюда, тиская уродцев, целуя их, трепля, визжа и хохоча. Уродцы чувствовали полный кайф. Старуха пускала слюни. Наконец, в совершенном исступлении она пинками согнала троих "милашек" в кучу, оседлала их, всех разом; гикая, они устремились прочь.
  
   * * *
  
   Дальше! Вслед за ними. Туда, где буйствовала вконец осатаневшая орда!
  
   -Здравствуйтее-е! Я к вам! Спешил...
  
   Крикнули уродцы:
  
   -Расступитесь!
  
   Старуха. Старуха затаилась в самом охвостье толпы. Шамкала, крякала, сухонькие пальчики: чик-чик-чик. Она! Она дирижировала своими лапушками.
  
   -Кто вы такие, олухи гнилые!? - Волосатый великан с пузом, лысым, как барабан, двух уродцев подцепил и в колючий терновый куст усадил. Старуха очами завращала, но великана не наказала. Остался он посреди круга, навстречу, из оцепеневшего леса вышел Слепой Кыхшрух Ыр, с ним, на поводочке - упырь. Поводочек измочален наполовину, упырёчек - чисто паинька - ушки прижал, глазки опустил, зубки пальчиками прикрыл (а знаете, дети, какие у него зубоньки?!).
  
   -Лунааа! Лунаа-а! Свети...
  
   Великан, тряся брюхом, ускакал за границу круга. Уродцы веселятся, кувыркаются. Вышел дед с бородою, как лунный свет седою.
  
   -Знатный Кыхшрух, кого бы тебе в нашу ночку хотелося?
  
   Тот глянул, тихо сказал - словно стылый сквозняк в оврагах шептал:
  
   -Белочек... сначала.
  
   -Бее-лочек! - выдохнула толпа. И умилилась. И облизнулась.
  
   Деревья отодвинулись, стали как бы декорацией. Луну разнесло на полнеба. Театр затих.
  
   Тут же подали белочек, держа за лапки. Кыхшрух неторопливо взял одну. Зверёк верещал.
  
   -На, соси. - Ухнули зрители - палец Кыхшруха оказался у белочки меж зубов. Та их стиснула - все видели. И... ничего. Кыхшрух ждал. Глазки у зверька выпучились, метались, метались... Око Кыхшруха их нашло. Белочка дёрнулась ещё - чуть-чуть.
  
   -Милая... - прошипел Кыхшрух. Лапа сжалась, потекло между пальцев на снег... Упырь подставил мордочку, оскалились зубки-иголочки, споро забегал язычок. Кыхшрух разжал лапу.
  
   -Ффух! - выдохнула восхищенная толпа. В лапе ничего не было, только шерстинки.
  
   -Давай другую, - коротко сказал Кыхшрух...
  
   * * *
  
   -Потехи! Потеху! Потехии-и! - В воплях было столько диссонанса - высокие писки и низкие рёвы вразнобой; очи леших расширились, отвислые губы роняли сопли и слюни...
  
   Димка был испуган, я тоже, хоть понимал, что зря. Мы оказались на видном месте. Димка боялся, что все эти глаза упрутся взорами в нас, изведут бешенством... Но взоры метались мимо, точно были мы пустотой. Димка тоже это понял. Почему? - спросили его глаза. Я не знал. Плохо ли?
  
   Орда нечисти двинулась в ложбину, заполняя густой дымный воздух оглушительным треском. Вопль разбавлял треск, доходил до апогея, сникал. И снова... Пропустив большую часть орды, я подхватил мальчишку, мы полетели над нею, чуть сбоку.
  
   Слышалось - звонили колокола; чудилось, осыпались с небес искры - цветные, как брызги граната, как кусочки изумрудов, как сочный, огнистый, хрустальный конфетти.
  
   Вверху - праздник, под нами - буйство.
  
   Димка повернул ко мне лицо, сказочно улыбаясь. Я увидел на щеках, на ресницах, на губах - цветные пятнышки. Господи, сколько света! Небо - огромный бриллиант. Димка шевельнётся - пятнышки пляшут, меняя мальчишку. Вы не знаете, что это такое?
  
   А потом послышался смех, сперва я подумал, что смеялся Димка, но он улыбался просто...
  
   -Серёжка, как мы высоко!
  
   И мы заметили Их. Они водили хоровод под звёздами, смеялись хрустальными голосочками, но мы не слышали ни слов, ни песен.
  
   В ладошках они сжимали палочки из цветного стекла. В одной ладошке палочка, на палочке - пламя - сыпет многоцветные искры; свободной рукой они обнимают соседа - и вот получается тесный хоровод. Кружатся, кружатся, и - пух!!! - рассыплются, брызнут в стороны огоньки, малыши в прозрачных накидках с золотыми лёгкими волосами. Сверкнёт салют, соединятся снова хороводы - и смех, никогда не слишком громкий, но такой, что его достанет на весь мир!
  
   Мы было ринулись за ними, но... Когда они хотели, они были подобны лучу света.
  
   -У них свои танцы, - печально сказал Димка. Я покачал головою:
  
   -Я слишком неуклюж для них. Но ты должен полетать с ними - Звёздными Эльфами!
  
   -Без тебя?!
  
   -Димка! Не думаешь же ты, что я такой дурак, что обижусь на тебя?! Я хочу, чтобы ты узнал эту радость... понимаешь?
  
   -Ага... Возвращайся скорее.
  
   Я прошептал танцорам свою просьбу, и вот два сияющих малыша подхватили Димку, сверкнули, и хороводы не разбились - танец длился.
  
   Стало необычно тихо. Я сглотнул комочек грусти.
  
   Неожиданно ретиво вела себя орда внизу. Светили факелы. Я видел зверушек, в ужасе прыснувших прочь. Глухое бешенство рвалось на свободу.
  
   Тут что-то ткнулось мне в грудь. Я непроизвольно обхватил это руками - ощущение было престранное. Пойманное брыкалось, как брыкалась бы кукла из пены.
  
   -Алька! - закричал я. - Перестань!
  
   Алька... Алька, то был Алька. Он хрипел и визжал, кусался... пытался кусаться. Всё это оставалось в нём от мальчишки, но толку ему было никакого. Я сжимал Альку, интуитивно решив, что так будет для него лучше. Вероятно, я использовал магию, не мог же я держать мальчишку-призрака иначе. Я думал, он успокоится, назвал своё имя, но всё продолжалось. Я испугался.
  
   -Что с тобой делать?! - крикнул.
  
   * * *
  
   Спи-ии. Спиии-и. Спиии-и. Бормотало ОНО. Сейчас ОНО было огромной серой мышью, склонённой над кроваткой, передняя пара лапок беспокойно сучила над изголовьем, будто творя паутину, заострённая морда нависала, блестели глаза, нависала, нависала...
  
   Мальчик в кроватке вдруг дёрнулся, раскрыл глаза. Губы его исказил готовый сорваться с них вопль. Лапа упала на них, стиснула. Мальчик задыхался. Он выпростал руки, сбил ногами одеяло, его белое тельце металось в прозрачном сумраке... Другая лапа прижала мальчику грудь. Коготки вонзились в кожу, стянув её. Широко раскрытые глаза мальчика выпучились и остановились. В них что-то происходило...
  
   Ка-ааа! Ка-ааа...
  
   * * *
  
   Вот я и испугался! Это совершенно другое дело, это не когда ты тут, а ОНО там, чёрт его... Вот мальчишка, к которому мы с Димкой от души привязались.
  
   -Седые лунные поля... - забормотал Алик, притихши. Ресницы сомкнулись, он расслабился. - Холмы, холмы, и всё снежное! А мы на санках - быстро, легко... Правда, здорово?!
  
   Мальчик раскрыл глаза.
  
   -Серёжа?
  
   -Слава богу! - выдохнул я. Он заулыбался.
  
   -Помнишь? Помнишь, как мы... как было здорово?!
  
   Я растерялся. Нужно было сделать что-то, чтобы оттолкнуть одурь, которую я чувствовал тут. Но не получилось. Алик с растущим отчаянием вглядывался в меня.
  
   -Нет, чего же ты молчишь?! Ты скажи... Это было... было? Помнишь?
  
   -Боже!..
  
   -Раз санки перевернулись. - Алик остановился, передохнул, облизнув кончиком языка губы. - У нас - полные шапки снега. А луна ухмылялась. Корчила рожи. Мы так торопились домой... А дома был суп с телячьими ножками... У тебя нос от жира блестел... Серёжа! Ой, как кружится голова! Сережа! Всё правда! Да! Да! Ой.. Ой-ии!
  
   Он завизжал пронзительно, забрыкался, а мне казалось - глаза его вот-вот выскочат от безумия... Я не знаю, чтоб я сделал, но мелькнули золотые кудри Перси, и он "взялся" за Альку. Мы были на земле. В себе я обнаружил великую усталость, правда, она быстро истекла. Алька, похоже, уснул.
  
   -Где Димка?
  
   -Летает, - вяло ответил я эльфу.
  
   -Я буду смотреть за Алькой. А вам надо уйти из этого омута, думается, так лучше с этим разобраться.
  
   -Надо спешить? - Эльф насупился:
  
   -Чего ты спрашиваешь, как будто я мудрец? Поспешите - чего-нибудь упустите...
  
   -А вы?
  
   -А мы останемся. Ох, и ну тебя... Вон, Димка возвращается. Удачи вам... мальчики.
  
   * * *
  
   Луна плетёт заклинания.
  
   * * *
  
   Караулы в деревне. Мы наткнулись на заставу - впереди люди, позади - армия Хэллоуина.
  
   * * *
  
   Размахивая косою, как знаменем, навстречу нёсся Бородатый. Кожей я поймал Димкин ужас - и в одно мгновение мне следовало решить - взлететь, подхватив Димку, или же пытаться задержать безумца. Это был мучительный выбор... Не успею! Я метнулся один, вверх. Бородатый окаменел, на миг рассудок его помутился, сковав недоумением громадное тело. Всё его внимание было приковано ко мне, на мальчика он не взглянул.
  
   -Ага, проклятый колдун! - взревела туша. Коса нацелилась на меня, а я, уже не соображая, что делаю, всей силой своей души направил тело вниз...
  
   Удар резкой болью отдался в стопах... но это была не та боль, какой я ждал. Секунду я лежал, зажмурившись, тут Димка упал возле меня.
  
   -Он не попал, правда, не попал?!! - выкрикнул он. Я согнул колени. Левый каблук был весь в крови, я попал им Бородатому в глаз.
  
   -А пожалуй, я цел, Димка, - выдохнул я.
  
   Димка вспыхнул радостью, но почти сразу ужас вернулся к нему. Вопящая свора надвигалась.
  
   -Теперь летим!
  
   * * *
  
   -Это ничего. - Мы взмыли к луне, шёпот которой звучал уже явственно, колюче, как шорох снежинок в пургу. - Сейчас они перегрызутся, отстанут... Ой, Димка, что творится в деревне? Представляешь?!
  
   Искорки мигнули в Димкиных глазах. Он приник ко мне, отпрянул. Встали мы на затканном росистой паутиной лугу. Посреди снежной зимы околдованное пятнышко земли, хрусткая трава, вездесущий туман и нудный, тягучий голос нэньи, не выносивших зимы - робкие гости в этом взбесившемся краю, они сгрудились, глядели огромными прекрасными глазами, пели свои заклинания.
  
   -В деревню. Посмотрим, что делают люди!
  
   -Серёжка! Серёжка! Ну пожалуйста! - Кончики его пальцев увлекли меня, закружили. Зажмурился - крепко-крепко, чтоб вспыхнули разноцветные круги. - Устроим им спектакль!
  
   -Что ты придумал? Димка...
  
   -Я хочу... Серёжа, можно, я превращу тебя в мальчика... на сегодня.
  
   Я почему-то не особенно удивился. Только улыбнулся.
  
   -Ну давай.
  
   -А себя...
  
   -Зачем?! - испугался я. Это и понятно. О своей внешности я не очень волновался. Но Димка...
  
   -Тогда, хочешь, у меня будут золотые волосы?
  
   -О боже, Димка! Ты же не Перси.
  
   -Разве так не красивее?
  
   -Для меня - нет. Я люблю твои. - Это Димку покорило. Он вздохнул с лёгким притворством и сказал, что сделает золотые волосы хотя бы мне.
  
   Одного Димка не учёл. Я оказался в шортах - синих, в рубашке с короткими рукавами... Волосы были действительно шикарные - одна прядь упала мне на лоб, заслонив луну, и та дивно засияла... Димка ойкнул.
  
   -Ты... тебе не холодно?
  
   Я глянул на сугробы, на полыхавшее холодом стылое небо... потом на Димку. Я засмеялся неожиданно чисто. И Димка вспомнил.
  
   -А вот и нет!
  
   Димка сбросил курточку, шапку, штаны. Сапожки он оставил.
  
   -Я ещё не привык, - объяснил он. - Снег кажется таким холодным. Летим?
  
   -О, да! Только понизу - не надо, чтобы это видели.
  
   Димка бросал на меня восхищенные взгляды, улыбался украдкой и время от времени тихонько фыркал в ладонь. Я не выдержал и спросил:
  
   -Что ты об этом думаешь?
  
   И тут мы с полным эффектом врезались в стену. Мои чудные золотые волосы были обсыпаны гнилой трухой с крыши курятника - то, что за стеной жили куры, мы сразу поняли. Димка заявил, что любит курятину. И облизнулся - но зря - на губах оказалась всё та же труха.
  
   Я попробовал отряхнуться, а Димка ухватил меня за локоть. Мы оба замерли - что-то шуршало по ту сторону курятника. Валенки по подмёрзшей земле, конечно! Кто здесь? - хотелось мне крикнуть. Димка словно почувствовал это: он обернулся и глаза его мягко говорили: "Ну что ты?!"
  
   Это потому что я стал мальчиком, решил я. Мне казалось - я мгновенно адаптировался - так нет же!
  
   Шаги смолкли. Димка стал пробираться навстречу. Я следил за ним, и вид у меня, наверно, был смешной, но сам я боялся шевельнуться, боялся испортить Димкину затею. Шорох, шаги - снова. Они удалялись быстрее.
  
   -Кто там был? - прошептал я. Димка прыснул:
  
   -Никого особенного... - сказал он громче.
  
   Проскользнув, как беспокойные тени, под желтыми окошками дома, мы пересекли двор. Унылая собака вскинула на нас свои собачьи очи, но головы так и не повернула. Спустя мгновение мы очутились на деревенской улице наедине с луной. Ночь уже переменилась - бежали быстрые облака, небо мигало, звёзды являлись и тонули, луна одна заправляла игрой, нипочём ей были облака и густые тени между домами - она играла ими.
  
   Ни одно окно уже не светилось.
  
   Как бы там ни было, меня точило настойчивое желание идти дальше, всё дальше - по улице. И, наверное, где-то в её конце будет Дом Со Светящимися Окнами.
  
   Я рассказал это Димке, а он немного помялся, затем кивнул. Нам решительно всё равно, думал я, отчего бы не поступить так?
  
   Мы летели, а улица тянулась, словно во сне. Не знаю, что пришло раньше - усталость или жуть. Мы остановились и, не сговариваясь, двинулись к ближайшему окну ближайшего дома. Сперва постучали, потом разбили окно. Куском кирпича я выломал осколки стёкол из рамы, чтобы не порезаться.
  
   Дом стоял пустой и холодный. Печка пахла пылью и прокисшею едой. Луна не захотела отпускать нас и влепила жёлтую, сочную оплеуху дощатому полу. Пол скрипел и жаловался.
  
   -Никого нет, - протянул Димка. А я подумал, что зря он, пожалуй, заговорил здесь. - По всей деревне, что ли, так?
  
   -А кто там был, во дворе?
  
   -Тогда я думал - человек, мальчишка бегал... Теперь не знаю. Мне кажется... Кажется, будто был ИХ разведчик.
  
   -Значит, деревня уже мертва?
  
   -Да, - прошептал Димка.
  
   Звуки нашего разговора катались по дому, как хрустальные шары. Во тьме зашуршало, зашевелилось, и Димка чуть не сбил меня с ног - он забыл, что я сейчас тоже мальчик...
  
   -Там... кровать, - выдавил я.
  
   На кровати села женщина. Длинные, распущенные волосы падали на ночную рубашку, глаза... глаза были собачьи... нет, не собачьи. Просто они были похожи на те, какими смотрела на нас собака. Они были, во-первых, круглыми, во-вторых, черными, в-третьих - блестящими.
  
   -Не бойся, - сказал я, обнимая Димку. - Она ничего нам не сделает.
  
   В ответ она зашевелилась. Звуки голосов двигали её, что ли... Я думаю, она не была опасной, но Димка попросил:
  
   -Ты можешь её уничтожить?
  
   Я позвал лунный свет и испугался кровожадности, с которой жёлтая клякса кинулась к добыче. Женщина рассыпалась пряной серой пылью, затекла в щели и углы, где только находила мрак.
  
   -Откуда ты знаешь, что ОНИ боятся луны? - спросил Димка на улице.
  
   -Само пришло.
  
   Мы снова долго летели на странный зов...
  
   Орган? Это играл орган? Или это всего лишь шелест теней, убегающих облаков, голос луны?..
  
   Как чудно, думал я, там, в лесу, творится кошмарное, грязное действо, оргия извращенного, стократ усиленного в жестокости Хэллоуина, театра, где маски зла ожили и пожирают всё и самое себя.
  
   Потом, вне жуткого эпицентра - оторвавшиеся от вихря. Безумные духи, случайные твари... Горсточка людей, затерявшихся в Пляске, зажатых между мёртвой деревней и Хэллоуином...
  
   Здесь было тихо. Царство тишины. Мы ушли за границу. Оставили остров безумия, наваждения... чего ещё? Оставили наших знакомых: Перси, Альку, иных... Орды нечисти буйствуют там, в самой клоаке Пляски, туда слетелись все монстры волшебного мира, слетелись, чтоб гулять, веселиться, праздновать, но получили... безумие! А мы? Погодите, ушли ли мы? Не орган ли воет в ночи? Что за орган тут воет в ночи?
  
   * * *
  
   -Откуда вы? - спросил тихий голос.
  
   -Из Леса. Открывайте же, ради бога, тут такая метель!
  
   Дверь стукнула, перекосилась, отошла, но за нею было темно, даже ещё темнее, ведь луна побеждала и метель, и тучи.
  
   -Отряхивайтесь здесь... - Дверь закрыли. Секунду обнимала нас тёплая тишина. - Боже, вы же совсем раздетые!
  
   Да, нам стало холодно, подумал я. Стук. Стук. Стук. Звуки...
  
   -У меня, пожалуй, нечего вам дать. Погодите, если только простыни.
  
   Оно вернулось. Мы отёрлись от стаявших снежинок, наши колени в гусиной коже соприкасались, а мы тёрлись и тёрлись. Стянули промокшие рубашки. Простыни тоже оказались чуть волглыми, но это скоро стало неважно.
  
   -Что ещё? Пожалуйста, не стесняйтесь!
  
   -Выпить чего-нибудь горячего... И свечку, если можно.
  
   Мы пили густой малиновый сок из оловянных кружек, смотрели на свечу, друг на друга. Волосы наши послипались, и от этого у Димки, например, был какой-то жалобный вид.
  
   -Хэллоуин раскручивается. Чудовищная пружина. Кажется, будто это такая Карусель, которую запускают в день Всех Святых. А нынче она прямо взбесилась! Удесятерили пружину или разломалась, к чёрту, ось.
  
   -Не карусель, пожалуй. Воронка. Мальстрим, или как там называют это чудовище?..
  
   И я, сощурясь, глядел на огонь.
  
   -Благослови нас!
  
   Невидимый дух рассмеялся.
  
   -Я?! Боже мой!..
  
   И мы с Димкой распахнули глаза.
  
   -Чувствую в тебе важную нам тайну! Будь ты видим, я б поймал её в твоём взгляде... Король Призраков?
  
   -Да, это я.
  
   -И всё же в этом только начало. Твой приёмный сын, Алик, в беде, знаешь?
  
   -Он с Перси, я удовлетворён. И ты не терзайся. Хочешь секрет - МЫ ВСЕ НА КАРНАВАЛЕ. И мы все отчасти играем... Но вы согрелись? Вам пора!
  
   -Да, Король.
  
   -Прощайте.
  
   -Хотел бы я, когда увижу вас снова, действительно вас видеть, - сказал вдруг Димка.
  
   -Каким? КЕМ бы ты стал на моём месте, милый?
  
   -Мальчишкой.
  
   И призрак громко, взахлёб, рассмеялся - опять.
  
   -Прощайте, благослови вас Бог!
  
   * * *
  
   ...Я дремал. Я слыхал, будто есть птицы, что спят в долгом полёте. Птицам снятся сны? Мне снился. Было лето. Мы влетели в лето. Я вначале вроде как и не понял, что это - лето. Но Димка сказал:
  
   -Смотри, лето! - И мы очень обрадовались.
  
   Кругом сияли поляны цветов. Никогда не видел за раз столько цветов, как в этом сне. Там были незабудки и тюльпаны, и ландыши, и ирисы; простенькие ромашки, фиалки, колокольчики и даже розы. Мы скинули сапожки, летели низко - лепестки ласкали наши пятки, икры... Красили нас пыльцою и соком. Это был сон, конечно, потому что лишь во сне идет всё по порядку.
  
   Яркий летний свет, пчёлы, шмели, бабочки, гуденье, шелест, дрожанье воздуха, ароматы.
  
   А потом к нам слетелись полевые нимфы, знаете, это тоже духи, и, конечно, только во сне они могли так храбро резвиться у нас на виду.
  
   Ну, они ещё плели веночки, даже целые шляпки и мантии из цветов. Только не из сорванных, а из волшебных.
  
   Солнце торопливо сбегало на Запад, и колючие кусты вокруг полян поднимались и напитывались тенью. Таяли танцоры. Костлявые старухи - грязные, в лохмотьях - торговки цветами - тянули свои пальцы из за кустов, алчно срывали их - чашечки, бутоны, соцветья. И, трепеща, ускользали.
  
   Высокий голос далеко запел:
  
   -Призраки! Призраки! Призраки ночные!
   Кружатся, рыщут, вот они, летите!
   Поверху, понизу, распластались шорохи.
   Выползут Мороки - мутные танцоры.
  
   Мы угодили в душный мрак какого-то дома, расчихались от пыли, тут же завизжала дверь выше по лестнице, упал клин жёлтого света, и женский голос позвал:
  
   -Входите, гости!
  
   Она была пожилая, полная, с седеющими волосами, собранными на затылке в "хвостик". Увидев двоих мальчишек, она сделалась очень ласковой и, обняв нас за плечи тёплыми руками, повела вглубь.
  
   -Братья, что ль? - Но в свете свечи вгляделась получше и качнула головой.
  
   В комнате, даром что бедной, с простенькой мебелью, с керосиновой лампой на крюке, пол укрывал толстенный ковёр. Мы скинули сандалии и прошагали - ладонь в ладони - к дивану. Пискнули пружины, женщина уложила нас рядышком, провела ладонями по нашим локтям и коленкам, так что прокатилась лёгкая дрожь, и кожа покрылась пупырышками. Потом стало тепло.
  
   -Ну, милые мои, что вам надо, говорите. Не пугайтесь меня, мальчики, когда всё начнется...
  
   Я смутно догадывался, чем это будет. Она возвышалась над нами, как великанша, взгляд мой обежал её и слился с её взглядом. Сознание моё приугасло, а устами я произносил вливавшиеся откуда-то слова...
  
   Шум ветра. Шум ветра в тополях. Лай собаки. Скрип велосипедного седла, шорох шин. В ладонях - дрожащий, бьющийся руль, он живой, и с ним нужно справиться. Но всё это привычно, я уверенно нахожу педали, и тьма разрывается, я вижу бесконечно яркий мир.
  
   Дорожка, вишни и одичавшие яблони вокруг полыхают зелёным. Несколько коз одурело пялятся на меня. Песочные кучи, большая бетонная коробка фундамента, груды кирпича. Здесь собирались строить гостиницу. Сейчас я знаю, что всё это будет заброшено. Но пока стройка выглядит вполне бодро. Справа - ограда детских яслей. Позади должен быть гараж...
  
   С грохотом и вскриком я очутился на траве.
  
   Я был не один. За моим приземлением следили трое пацанов моего возраста. Когда я встал и неловко отряхнулся, один, наблюдавший за мной с беззлобной ухмылкой, сказал, глядя на меня, но обращаясь к своим:
  
   -А цэ ще хто такый?
  
   Я знал их. И знал, в их насмешливых взглядах, в общем-то, ничего опасного. Если я, конечно, не буду задираться.
  
   -Привет, - сказал я.
  
   -Вин городьскый, - заключил другой. Его звали Сашкой.
  
   -Ты откуда? - спросил третий.
  
   -Из Москвы, - "придумал" я. Но этого было достаточно.
  
   -А зовут тебя как?
  
   -Сергей.
  
   -Меня - Алексей.
  
   -Лёха... - вставил первый. - А меня - Жэнька. А его - Сашка. А чё ты на ривном мисти падаешь?
  
   -Сам не знаю. Что-то нашло...
  
   Сашка посмотрел на велосипед.
  
   -У Серёги такый жэ, - сказал. Они часто бросали на меня любопытные взгляды, но я знал, что их "Серёга" был другим. И вдруг до меня дошло - волосы! У меня шикарные золотые локоны!
  
   -Ты сейчас куда идёшь? Будешь с нами в войну играть?
  
   Я подумал и согласился. Деваться мне было всё равно некуда. Но Димка!..
  
   -Давайте, может, покатаемся?
  
   Я помнил, у Лёхи, у Сашки были велосипеды. Женька ездил на багажнике с кем-нибудь из них - я был куда щуплее и багажника на моём "Орлёнке" не было.
  
   Они колебались.
  
   -А куда? - спросил Лёха. Пришлось импровизировать.
  
   -Поиграем, будто велики - космические корабли, а дворы - планеты. Будем путешествовать, смотреть, где можно устроить посадку, устроить базу.
  
   Это было что-то новое. Первому затея понравилась Сашке, следом согласился и Лёха. Ну, а Женьке деваться было уже некуда. Они пошли за великами. Я остался на пустыре.
  
   Здесь было хорошо и совсем не скучно. И играть можно во что угодно. В дикие страны - пожалуйста, вон какой стеной вымахал бурьян. Особняком, у песчаных кучек держатся заросли чертополоха, струятся от них злые чары. Фундамент - отличная крепость. Можно спуститься в подвал - там сырость, полутьма, осколки кирпича и бутылок на полу, и гулкое эхо. Песок, деревья, по которым можно лазать, а в тени раскидистой яблони ребята устроили штаб из кирпича, всяких железок и досок.
  
   А мне захотелось стать босыми ногами на песок. Я знал, что он горячий. Я стал, а затем и сел. Неясно удивился: с затаённым ощущением запретной магии связаны эти детские ноги в синих шортах. Я сыпал на них песок - больше, все больше, пока не исчезли они, лёг на спину, запрокинул голову, ослепившись солнцем, зажмурился и зарывался в песок...
  
   -Хто цэ тут такый золотый?
  
   Уснул я, что ли? Надо мной стоял дядька в пыльной спецовке, со сморщенным, кирпичного цвета, лицом. Боже, как я перепугался! Меня будто выдернули из песка. Велик... Чёрт, как непослушны педали!
  
   -Эй, пацан, а ну, шо цэ ты тикаешь?!
  
   Но это было уже неважно! Я гнал по переулку - вниз, вниз, вниз...
  
   А когда я понял, что не смогу затормозить, я увидел Димку.
  
   Он двигался на меня, и двигалось всё. Велик не катился, он скользил, словно по ледяному скату коньки. Я перетрусил, даже заледенела кровь. В последний миг я понял, что столкновения не будет. Димка протянул руку (оторвётся, сумасшедший!), был несильный, но жёсткий рывок, и сон рассеялся.
  
   Открыв глаза, я увидел неистовую пляску, исполнявшуюся тенями на потолке. В её ритме мигали свечи. Над лицом трепались волосы, и не волосы даже, а космы. Троллиха. Димка лежал с чуть приоткрытым ртом, блестели влажные губы, он дышал глубоко и старательно, как на приёме у врача.
  
   Я окликнул его. Я думал, он увяз в каком-нибудь кошмаре. Он не услышал. Меня накрыло жаркое и влажное одеяло сна. Я снова испугался.
  
   И ткнулся плечом о Димкино плечо.
  
   Мы стояли у какого-то забора. За ним - кусты сирени, по эту сторону газон, посыпанная гравием дорожка и сирень. Но воздух был до одури душен.
  
   Димка вытер ладонью лицо. Было тихо.
  
   -Невозможно... - выговорил Димка. - Пробежимся? Обдуемся...
  
   -Это обман. Будет ещё жарче.
  
   -Пусть. Всё равно - здесь скверное место.
  
   Мы побежали - вначале лениво, затем быстрее. И вдруг увидели фонтан. Нас сразу насторожило то, что не шумела вода. Обман? - подумал я.
  
   "-Почему вы убегаете, Тэсс? Боитесь?"
  
   Мы разом и сильно вздрогнули. Тихие голоса. Но всё ближе. И чуть громче, с заходом в некий шелест.
  
   "-О, нет, сэр... здесь, на вольном воздухе, мне нечего бояться, в особенности теперь, когда осыпается цвет яблони, и всё так зелено..."
  
   Мы озирались, было безлюдно.
  
   "-Но вам знакомы иные страхи, да?
  
   -Да, пожалуй, сэр.
  
   -Чего же вы боитесь?
  
   -Я не знаю, как объяснить.
  
   -Боитесь, как бы молоко не свернулось?"
  
   Раздался смех. Он доносился с противоположной стороны, и был едок, глумлив, но - приглушён, и в нём прятался страх. Те, первые, голоса бродили совсем близко теперь.
  
   "-Деревья смотрят пытливо, правда? То есть, кажется, будто они так смотрят..."
  
   Громкий, неприятный голос, который кому-то подражал:
  
   "-Как стану я чай заваривать, уж так заварю, говаривала матушка Гроган. А стану нужду справлять, уж так справлю!"
  
   Димка легонько тронул меня за локоть:
  
   -Вот они.
  
   Газон возле дорожки был не ровный, но вспученный холмиками размерами с тазик. По траве бежали тени - мужская и женская - а холмики причудливо искажали их.
  
   -Где? - Я повертел головой туда и сюда. Димка одарил меня вымученной улыбкой и ткнул пальцем в сторону теней. Я вздрогнул.
  
   -Какое небо сегодня ясное! - произнес Некто у нас за спиной. - Так всё и сияет, словно б мы очутились внутри этакого голубого бриллианта.
  
   -Ой! - Женский голос. - Не пугай меня! Ради Бога, всё это так ОГРОМНО, а мы - такие крошки в этом твоём кристалле. Мне страшно - будто нас рассматривают. Огромный глаз ювелира.
  
   -Знаешь, дорогая, - откликнулся первый Голос после паузы. - Теперь и мне кажется - я чувствую ВЗГЛЯД.
  
   -Ах, Феликс, хватит! Сделай с этим что-нибудь... и пойдём домой!
  
   -Да, пойдём, дорогая!
  
   Небо над нами тускнело, и из тонкой вначале плёнки серой мути вспухали, снижаясь, облака.
  
   -За ними! - выдохнул я. - Нужно найти способ говорить с ними.
  
   Быстрее! Быстрее! Быстрее!
  
   Мы преследуем кого-то. Мы его почти поймали. А!
  
   Лес. Дом. Дом, где Эхимна поймала меня.
  
   В доме угнездилась темнота.
  
   Я вспомнил, что окна были забиты. Дом же выглядел древним, и окна, забранные досками, скользнули мимо внимания, как что-то вполне естественное. А в прошлый раз этих досок не было, я хорошо помню. Яркое солнце золотило пол, и в подвал проникали золотые его струны.
  
   Сгинули все фантомы чудовищно искажённого Хэллоуина. Всё реально и поэтому очень свежо. Реален я и Димка. Из снов, миражей и одури мы вынесли только одно - я был мальчиком.
  
   -Мы загнали Его в угол, - тихо сказал Димка. Дверь (вверху, там, где должен быть чердак) шарахнула, что-то посыпалось, треснуло, загрохотала падавшая балка. У меня внутри похолодело - я забыл, что я маг. Мы ткнулись плечом в плечо. Димка ойкнул.
  
   Мы обыскали весь дом, но ничего не нашли. В комнате с глухими стенами валялось несколько странной формы труб с прорезями, иные были покорёжены, сломаны. Ещё больше труб торчало из пола - толстых и тонких - и уходило куда-то наверх. Это был, разумеется, орган. Тот орган, что раскрутил карусель Хэллоуина, втянул в воронку беспокойные силы, именуемые нечистью, даже сместил и смешал миры, замутив их до самого дна - до мира теней, где отражаются силуэты всех образов, когда-либо рождавшихся в ветвях вселенского древа.
  
   Этот орган разрушили не мы. Наверное, он рухнул сам - от неумелой и неистовой игры таинственного самозванца.
  
   -Серёжа, я скрипку нашёл. Исправную. Умеешь играть?
  
   Я не умел. Ни на одном из инструментов - у меня не оказалось терпения выучиться играть. А я хотел.
  
   -Странно, - снова откликнулся Димка. - Я всё время понемножку чему-нибудь научиваюсь. Может, я уже не я? - спросил он полушутливо, появляясь в дверях.
  
   -Ты такой, как надо.
  
   -Правда? - И заиграл.
  
   Он играл какую-то странную музыку - без ритмики, без формы, без единства. Всё в ней менялось так быстро, словно некий буйный композитор писал одну ноту, вдруг меняя замысел, продолжал другою, и так дальше, в экстазе, и вечно. Там существовала гармония.
  
   -Димка, - сказал я, когда мальчик опустил смычок. - Это музыка, которой дьявола услаждают в преисподней.
  
   Он улыбнулся, но сразу поник.
  
   -Устал? - Димка кивнул, отложил скрипку. Я провёл ладонью по его лицу, и лоб у него был влажный.
  
   С тихим рокотом выкатился стеклянный шар из какого-то угла, мерцая матовым блеском. Он катился к Димке.
  
   -Сережа, - прошептал мальчик. - Убери его!.. Пожалуйста!
  
   Димка меня испугал. До оцепенения - отчаянием и мольбой. А кто-то третий веселился вовсю - ха-ха-ха, загипнотизирован катящимся шариком. Дюйм до Димкиной ноги. Но движение медленное - он остановится... может быть... Я занёс-таки ногу...
  
   -Дон-н-н-н-н...
  
   Я долго соображал - что это? А это была струна на скрипке, только что-то чересчур низкая...
  
   Кровь тугим комком бухнула в шее.
  
   Шар. Я наконец толкнул его...
  
   Комната почернела, покорёжилась. Множество мелких предметов расползалось, а вместо них пустые пространства населили мятущиеся тени. Димка исчез, но я за него почему-то не беспокоился. Остался орган. Вполне живой, но дёргающийся, исходящий дымом, свистом, рёвом. Управлялся он всякого рода крючочками, шпенёчками, верёвочками да рычагами, ощерившимися по всему его вулканическому телу. Вокруг органа выплясывала Эхимна. Вот подо что играл Димка!
  
   -Чего со скуки не устроишь? - сказало оно. - Видел, что наверху творится?!
  
   В том ещё дурацком балахоне! С волосами, свисавшими, как нитяная плесень, до локтей!
  
   -Я жду, - просипела Эхимна. - Мой шанс. На Хэллоуине столько тварей. Кто-то запляшет под мою музыку, с ним-то мы сойдемся.
  
   -Арфист! - ахнул я.
  
   -Угадал! Угадал! - завизжала Эхимна. - Шёл на мой зов по мирам, томясь душою, шел, и не было ему преграды.
  
   -О, тварь! А я-то тебе зачем?
  
   -Договорчик! Договорчик! Ты один про меня знаешь, ты один нам сможешь мешать... Наши пути отныне не должны пересекаться.
  
   -Ну! Что ты думаешь предложить?
  
   Орган разорвался. Из праха явился Арфист.
  
   -Дай нам мир, в который ты не стал бы ходить. Дай нам мир со множеством людей. Дай нам мир, где я и он были б единой плотью и терзали бы, и щадили...
  
   -Я не бог! - изумился я.
  
   -Того и не нужно. Нужен ты, нужен твой мальчик, нужна Арфа.
  
   И Арфист, повинуясь, протянул мне... её.
  
   Я играл, Димка пел.
  
   Голос Димки потрясал меня, и я играл. И ткалось нечто дивное, а после мы уснули. Очнулись мы у озера, полные любви и радостного восхищения всем миром, и... трепета. Изогнув золотую, с алым отливом шею, наш сон охранял дракон.
  
   -Прощайте! - пророкотал он. - Я иду!!!
  
   Эхимна! Арфист!
  
   * * *
  
   Танцуют ведьмы на пригорке,
   А Рыжий Леший влез на холм.
   Трясут медведи шишки с ёлки,
   И ими шмокают в волков.
  
   Ух-ха! Ух-ха! Твоё сочное, хрусткое ухо!
   Дай мне, дай!
   Сам хвостик кусай!
   У-у-у-у-уууу. УУУ! Хэлллооуииин!
  
   конец
  
   июль 1993 - апрель 1994
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
   1
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"