Если проковырять дырку в черном бархате, через несколько часов в небе появится новая звездочка.
Димке объяснили, что золотая пыль из космоса прилипает к хрусталю, и светится, и получается звезда.
Димка сделал маленькое Созвездие над Желтым островом - там светились шестнадцать его, Димкиных, звезд.
Когда Димка засыпал, он шепотом рассказывал им свои сказки. Но другие звезды Димка тоже любил. Иногда он сочинял сказки или песенки для всех звезд, какие только есть на свете, чтобы им не было обидно.
Он знал, что есть другие мальчики, которые делают звезды, иначе звезд не было бы так много, и есть другие острова, больше Димкиного, но Димкин был самый хороший, потому что на нем всегда ярко желтел под солнцем песок и зеленели пальмы, бросая прохладную тень. В кустах играли или отдыхали ласковые зверьки, с которыми Димка тоже иногда играл.
В небо Димка мог подняться по прозрачной, хрустальной лестнице, которая светилась серебристым светом, когда всходила луна, и была розовой на рассвете, и оранжевой -- на вечерней заре. Когда Димка взбегал по ее ступеням, они тоненько и красиво звенели.
Особенно интересно было сесть на ступеньку на небольшой высоте в час, когда над морем бушует ураган, сверкает молния, беснуются волны, а в прорехи туч проглядывает луна.
Иногда Димка брал с собой маленькую флейту и играл на хрустальной лестнице мелодии -- ночные, рассветные, мелодии заходящего Солнца и мелодии бурь.
Но, конечно, Димка умел летать и сам, просто делаясь легким, точно перышко, а еще он мог идти по воздуху или по воде, если хотел.
Однажды он увидел сон. И ему приснилась совсем другая земля, так непохожая на его Остров, что Димка и испугался, и удивился. Но сон оказался таким странным, таким необычным (хотя и немного жутким), что Димка не захотел с ним расставаться, он рассказывал по вечерам себе и звездам продолжение этого сна, а потом засыпал, ожидая, что сон повторится, и продолжится чарующая и странная сказка.
Как-то утром Димка очнулся и увидел себя на краю высокого обрыва. И это было место, которого Димка не видел прежде, -- тогда он понял, что перед ним лежит та земля, которая снилась ему.
Димка засмеялся и сказал: "Пусть Это Будет!"
И побежал - к новой, юной земле.
Часть 1
На том берегу кто-то странный зажигал огни.
Наступал вечер, и когда мы уходили в дом, когда темнота опускалась такая, что от крыльца не было видно калитки, на том берегу, дрожа и мерцая, занимался огонёк.
Я смотрел на него из окна, и воображение рисовало мне кого угодно, смотря по тому, какое было у меня настроение. Я представлял одинокого бродягу, ищущего клад в темноте - он, должно быть, изрыл весь берег, у него, должно быть, неточная карта - и он очень боится, что его тайну раскроют - и спешит, копает ночи напролёт, под утро маскируя следы своей работы - а днём спит в дальней роще, в шалаше.
Иногда я думал, что, быть может, огонь разводят дивные и волшебные странники. Они приплывают в сумерках в лёгких белых лодках и кого-то ждут, готовят ужин, разговаривают шёпотом и ходят по земле совсем бесшумно, будто тени...
Случалось, мне мерещились черти и злобные призраки - что-то очень недоброе затеяли они, и появляться они могли откуда угодно - хоть из воды, хоть из нор, прорытых от их логовищ по ту сторону Мерклых гор, хоть из теней, тех, что после заката чернеют и наливаются зловещей глубиной.
Возможно, взрослые знали, как на самом деле обстоят дела. Или попросту не обращали внимания на огни. Во всяком случае, я не слышал, чтобы они говорили на эту тему. А спрашивать я не хотел. Это было бы как-то... просто. То, что они ответят, будет обязательно проще и скучней. И ещё... я немножко, совсем чуточку, верил, будто мир на самом деле может быть именно таким, в какой мы верим. А ведь даже если взрослые не правы - они умеют говорить так весомо и так правильно, что мы, дети, хоть на секундочку - но поверим им. И в этот миг наш собственный мир перестаёт существовать...
Не хочу гадать, чем кончилась бы эта маленькая история с таинственными огнями у реки, если бы не приехал Димка. Я думал, он вернётся в сентябре, а он вернулся раньше - и совершенно неожиданно для меня. Знаете, кто такой Димка? Это целая большая история, но не могу же я здесь про всё-всё рассказать! Сейчас важно знать, что Димка - это мальчик, и иногда мы с ним всё время вместе, как будто он - мой брат.
В середине июля его увезли в санаторий, хотя вообще-то Димка не хотел туда ехать. Он прислал мне письмо. Он писал, что там скучно, хотя, конечно, очень красиво и погода всё время хорошая.
Был ясный, оранжевый вечер, из тех, что приходят обычно на смену очень жаркому дню - воздух такой прозрачный, и когда выходишь из тёмной комнаты, в которой днём прятался от жары - в голову забираются самые неожиданные мысли. Всё вокруг немного меняется - особый, вечерний воздух, закат и длинные тени делают привычное будто чуть заколдованным. В теле - такое приятное напряжение, хочется куда-то идти, идти всю ночь... даже порою кажется, что ты - существо вообще ночное и бродяжное; звёзды и ночная прохлада - вот настоящая жизнь!
Я думал о чём-то в этом роде. Увидел Димку - он шёл ко мне по улице - я вздрогнул. Димка не мог быть сейчас здесь - ему ещё почти месяц жить в санатории, за тысячу километров от нашего села...
А Димка был весь в белом. Белые шорты и белая тенниска, даже сандалии белые. Я смотрел на Димку, и мне казалось, будто где-то играет красивая музыка... такой невидимый оркестр.
Димка взял меня за руку. Он улыбался. Смотрел на меня, словно говорил глазами: "Замечательно получилось?! Я сумел вернуться на целый месяц раньше. Правда, хорошо? Ты рад?"
Мы не виделись две недели - а теперь шли молча. Я не помню, куда мы шли. По-моему, Димка этого тоже не замечал. Почему мы молчали? Наверно, боялись сказать какую-нибудь чепуху - было хорошо тогда, знаете, это как если держать в ладонях стеклянный ёлочный шарик - он красив и с ним хочется поиграть - но лучше всё-таки просто смотреть... он так легко может разбиться.
Но потом мы задали друг другу по какому-то пустяковому вопросу. Помнится, мы забрели в сад, тоже весь притихший и посвежевший к вечеру. Вчера, перед сном, да и раньше тоже, я думал о том, про что буду говорить с Димкой, когда он вернётся. Но, конечно, я сказал совсем другое.
-Я сейчас всё равно не смогу лежать... там, во дворе или в доме. А уснуть точно не смогу. Во мне всё гудит и звенит! - Димка заулыбался. - А здесь всё такое же хорошее, как когда я уезжал. Даже лучше. - Он снова вскинул на меня глаза, а я, почему-то смутившись, сказал:
-Ты почти не загорел.
Димка фыркнул:
-Там, на пляже, все загорелые уже были - как шоколадки. А я приехал, белый совсем - даже стеснялся.
...Мы пошли куда-то ещё. Каким долгим оказался вечер! Как мягко надвигались сумерки! Они уже обернули улицы и сады, пустырь и маленькое кладбище, и пруд, и овраг в свой сизый занавес, но он в этот вечер был необыкновенно прозрачен, словно на небе светили несколько полных лун. Сумерки сгущались, но мы прекрасно видели друг друга! Димка вообще был такой светлый в своих тенниске и шортах! И даже дальние холмы и лес за рекой виделись ясно - там алый отсвет зари очерчивал их контуры, а всё прочее дополнялось нашим воображением.
Я показал Димке огни. Мы очутились у реки - ноги сами вывели нас сюда - и устроились на маленьком холмике среди зарослей какого-то влаголюбивого кустарника с острым запахом, похожим на запах полыни.
Отсюда, с нашего берега, огни были похожи на самые обыкновенные костры, на каких варят в походе уху и пекут картошку. Три костра, между ними - пустой берег, ни людей, ни палаток. За рекой, чуть подальше, начинались колхозные поля и выгоны, где днём пасли коров с фермы. Ещё дальше - лес, идти в который ночью, даже с Димкой, было бы жутко. Мы, правда, не так далеко отошли от домов - слышно было тявканье собак и трескучие голоса мопедов на улицах, мы чувствовали себя под защитой обыденного, мы ещё не пересекли границу. Но костры принадлежали той стороне. Димка тоже понимал это - он стоял ужасно долго и молчал, смотрел на них. Я ничего не говорил Димке, что я думаю про эти огни. Я только сказал:
--Они каждый вечер появляются. Я хотел тебе их показать.
Димка взглянул на меня и прошептал:
--Плот...
Он вытянул руку, и я тоже увидел плот. Просто несколько скреплённых между собой брёвен - но я поймал себя на мысли, что оцениваю, выдержит ли он двоих мальчишек? - этот плот прятался за кустами у нашего берега.
С чего обычно начинаются приключения? С того, что человек говорит себе - ничего не случится, если я сделаю ма-аленький шажок в ту сторону - ведь я всегда успею отскочить назад!
Стараясь не испачкать сандалии в грязи, мы забрались на плот. Наверное, я тогда почувствовал, что сумерки сменила ночь - берег позади казался уже сплошной темной стеной. Из звуков остались только плеск воды о брёвна, стрёкот одинокой цикады да наше с Димкой неровное дыхание. Течение было слабым, а возле берега его не чувствовалось вовсе.
Димка взял шест, подержал его, вскинул на меня глаза.
Я не помню, сказал я что-то или просто кивнул. Мягко качнулся плот у меня под ногами, и я испуганно присел, опираясь ладонями. Плот оказался очень хорошим - вода не плескалась в щели, и наши ноги оставались сухими. Это мне так понравилось, что следующие несколько секунд, когда мы удалялись от берега, страх, казалось, обо мне позабыл.
Потом мы потеряли шест.
Димка упёрся им в дно и не успел выдернуть - течением плот натолкнуло на шест, вырвало его у Димки из рук.
Димка улыбнулся растерянно - от неожиданности - а потом присел на корточки - совсем как малыш, уронивший дорогую игрушку...
--Дим! - испугался я. - Что ты?!
--Ты не сердись, я... сейчас поймаю.
Я вцепился в него...
--Димка, ты сумасшедший! Ну его к чёрту, этот шест.
Мы сидели молча. Я всё держал Димку за плечи, река медленно уносила нас куда-то в тёмные закоулки ночи, прочь от людей, звуков, огней... Димка притих. Мне казалось, ему неудобно так сидеть, но он не шевелился.
--Серёжка, ты умеешь плавать? - прошептал он.
--Нет.
--Я тоже не умею... Вот глупые, да? - Он повернулся, вглядываясь в моё лицо... и вдруг засмеялся тихонько. Не знаю, почему, но мне тоже сделалось легко и весело - как будто эта наша полная беззащитность спасала нас от всего плохого.
Тихо-тихо, словно во сне, скользил плот. Сдвинулись по берегам тёмными купами деревья, опустила в воду чёрные, блестящие корни ольха, что-то ворочалось и вздыхало в камышах, и мерцали еле видные огоньки - то ли капли воды отражали свет поднимавшейся луны, то ли плясали светлячки...
Димка лёг на живот, подперев ладонями голову, вздохнул.
Луна светила всё ярче, повеяло прохладой и жутковато сочился туман откуда-то изнутри реки - он свивался в тугие струи и густел, порою скрывая берег, скрадывая границы, то усиливая лунное сияние, то наоборот - запахивая нас в белесую, мутную мглу...
Димка изо всех сил раскрывал глаза - широко-широко. Но сон одолевал его - и Димка на несколько мгновений забывался, вздрагивал, мигал и улыбался смущённо... Когда я встречался с ним глазами, я тоже улыбался. Мне хотелось сказать ему, чтобы он спокойно засыпал - я же понимаю, как он устал - а я прекрасно обойдусь без сна ещё час или два. К тому времени течением нас обязательно вынесет к какому-нибудь мосту и можно будет зацепиться за сваи.
...Димкины ресницы сомкнулись, и ладони не удержали отяжелевшую голову - он чуть не стукнулся подбородком о брёвна! Я вздохнул, взял Димку за локти и заставил лечь щекою мне на колени. Димка вяло упирался, но только для вида - через минуту он уже сладко спал, смешно обхватив мою ногу руками.
И, представьте, я почти сразу пожалел, что дал Димке крепко уснуть...
--Куда мы попали?! - прошептал я.
Первый раз в жизни я видел луну такой громадной и яркой! Она по-хозяйски устроилась почти в самой середине неба и сияла так, что её свет, казалось, лился жидкой латунью и стекал с деревьев, по холмам, по траве и по паутинкам, которых повсюду было удивительно много (они точно застывшие, спутанные лунные лучи!). Свет этот сливался в один широкий, блистающий поток - и по нему-то мы плыли...
Но какой яркой бы ни была луна, звёзды ей не уступали! Они тоже пылали чисто и сильно - хотя их почему-то было не бесчисленно много, как в обычную, ясную ночь... и куда -то подевался Млечный Путь?!
Но я забыл и о Млечном Пути! На правом берегу реки я увидел домики - их было штук двадцать, маленькие (высотой с очень рослого человека), круглые! с маленькими оконцами и островерхими соломенными крышами. Между домиками разбегались в разные стороны, исчезая в лесной чаще, молочно-белые, гладкие дорожки. Людей я не видел, но в некоторых домиках окошки тепло светились.
Как я мучился, что Димка всего этого не видит! Я несколько раз почти касался Димки рукой, чтобы разбудить его... и почему-то не делал этого... Димка, с таким по-детски округлившимся ртом и золотистыми от лунного света ресницами, казался очень маленьким и бледным.
-Ты же мне поверишь, да, Димка?! - шептал я. - Я тебе всё-всё расскажу!
* * *
...К утру мы вернулись домой. Плот прибило к берегу километрах в пяти от села. Вернее, не к берегу - просто река в этом месте обмелела, и плот остановился. Берег зарос осокой и камышами, было непонятно, где начинается твёрдая земля. О том, чтобы вытолкать к ней тяжёлый плот, нечего было и мечтать. Мы шли вброд, вымокли по пояс, увязая в иле и шёпотом ругая противные заросли, которые всё никак не кончались.
* * *
...Был полдень. Димкина мама оставила нам большую миску с абрикосами, которые они привезли с юга.
-Сейчас мне это кажется сном, - вздохнул я. Димка очень серьёзно смотрел на меня. Вдруг он взмахнул рукою - отогнал от меня осу - и тихо сказал:
-Теперь всё перепуталось. Мне сейчас кажется, что я тоже видел домики. Во сне - пока спал на плоту. Я уже не знаю, правда, я видел, или твои, Серёжка, слова так вообразил!
Если бы я был ужасно умным, вроде всяких там детективов из книжек, я бы вспомнил какую-нибудь подробность, не рассказанную Димке. Я бы спросил о ней у Димки - и тут бы всё выяснилось... ну, не всё, конечно, но хоть что-то... Но разве вспомнишь теперь, о чём я успел рассказать по пути домой, а о чём - нет?
Вечером я читал книжку у себя в комнате и ждал Димку. Я был у него час назад, но его мама сказала, что Димка моется в душе, а потом будет ужинать. Его белые шорты и тенниска сохли на верёвке, и я огорчился, подумав, что не увижу сегодня вечером Димку таким же, как вчера.
...-Запри калитку, - попросила меня мама. - Цыгане по улице ходят.
Отложив книжку, я выбежал во двор, задвинул засов и приник одним глазом к щелке в воротах. Цыган было двое, и я сперва решил, будто это не взрослые, а цыганята - они оказались не выше меня ростом, смуглые, черноволосые, одетые в чудное тряпьё. У одного была борода, значит, это всё-таки не дети, а какие-то цыганские карлики... Правда, было что-то такое в них, как мне казалось, совсем не цыганское. Может, волосы - они не курчавились, как у других цыган... или глаза?
Когда пришёл Димка, я сразу понял, что он хочет рассказать мне о чём-то важном.
-Ты видел карликов? - взволнованно спросил Димка.
-Цыган?
-Да это вовсе не цыгане! - удивился он. - Почему ты так подумал?
-Мама сказала.
-Серёжка, это не цыгане! Я разговаривал с ними. Шёл к тебе, а он вынырнул откуда-то... Так тихо, что я его не заметил. Вцепился мне в плечо, а голос у него сиплый... Говорит, я знаю, мол, что вы наш плот спрятали... А я испугался и молчу. Врать глупо - я чувствую, что не сумею... И не знаю, что он выкинет. Он тогда отпустил меня и сказал, чтобы мы пришли вечером, когда солнце сядет, на берег, и показали, куда угнали плот.
Димка был напуган, я видел, как он весь напрягся и смотрит на меня такими вот большущими глазами. Я подумал, что карлики угрожали Димке, и спросил его, но он сказал, что угрожать никто и не думал. В том-то и дело, сказал Димка, этот тип вёл себя так, будто знал, что мы никуда не денемся.
Мы помолчали. Мы понимали, что идти нам придётся. Может быть, стоило рассказать обо всём кому-нибудь из взрослых - пусть бы понаблюдали за нами и в случае чего пришли на помощь... но таких надёжных знакомых у нас не было. Родители - те просто оставят нас дома. Нам же меньше всего хотелось почувствовать себя в роли Тома и Гека, когда те ждали, что придёт индеец Джо и прирежет их ночью.
-Откуда они вообще взялись?! - выдохнул я. - Что они здесь отираются?
-Серёжка, ты когда говорил про цыган, я подумал... знаешь что? Они больше похожи на гномов... ну, только без этих колпаков и курток.
Я так обалдело посмотрел на Димку, что он улыбнулся и взял меня за руку:
-Давай, я пойду к ним, а ты будешь следить издали - на всякий случай.
-Димка, да я с ума сойду, пока ты вернёшься! Если одному, то идти мне - ты-то спал и почти ничего не запомнил.
-Запомнил. - Димка обхватил меня за плечи и стал дурашливо раскачивать... мы повалились на диван. - Я тоже сумею сойти с ума, если постараюсь, Серёжка!
* * *
Погода к ночи менялась - резкий, свежий ветер затянул север облаками, солнце опустилось, наверное, безо всякой охоты, и облака за ним сразу же сомкнулись, засветившись таким тревожным алым светом, что у любого, кто их видел вряд ли остались сомнения насчёт зловещего смысла этого их света.
Мы надели рубашки с длинными рукавами и даже захватили куртку - одну на двоих. Из-за пасмурного неба темнело быстро, к реке мы подходили почти на ощупь. Мы держались за руки, будто малыши на прогулке, и молчали. Нам не хотелось, чтобы кто-то нас подслушивал, даже если бы мы говорили просто о какой-нибудь чепухе.
По воде бежали волны, шумел ветер в кустах и делалось всё холоднее.
-Побыстрее, побыстрее! - прокричали сбоку. Мы испуганно заозирались... и сперва ничего особенного не увидели, но спустя несколько секунд в полусотне шагов, справа, замелькали огни. Я услышал, как Димка шёпотом изумлённо выдохнул:
-Факелы!..
-Озорник! - крикнули снова. - Осторожнее! Чуть не уронил из-за тебя мешок!
Карликов было десятка два. Они страшно суетились, появляясь на тропинке, о которой мы с Димкой даже не знали. Четыре плота качались у берега, привязанные верёвками. Карлики укладывали на них мешки, устраивались сами, освещая место погрузки факелами. Один из карликов вдруг стал вертеть головой, вглядываясь в мглу сумерек - и, заметив нас, прокричал:
-Эй, живей! Глядите, как расшалилась Царица Ветров!
-Идём? - тихо спросил я.
-Ну, наверно...
Нам безо всяких вопросов и разъяснений дали место на одном плоту и больше до самого отплытия не обращали на нас внимания. Не знаю, как днём, а при свете факелов карлики, правда, были похожи на гномов - почти все бородатые, с морщинистыми, круглыми лицами, коренастые - только одеты в какие-то чудные наряды - казалось, на куртки и штаны они нашили много самых разных лоскутов. Видимо, у них были очень своеобразные представления о красоте...
-Далеко ещё? - спросил нас карлик.
-До чего? - не понял Димка.
-Плот, плот!
-При такой скорости - полчаса, а то и меньше, - сказал я. - Там будет много травы и русло совсем мелкое.
Очень скоро ветер стал таким сильным, что карлики всерьёз забеспокоились, а некоторые громко окликали своего спутника со странным именем Репан, и требовали пристать к берегу. Репан, толстый и седой, отвечал, что, мол, Грызли только того и ждали...
Между тем, плоты двигались с поразительной скоростью - карликам повезло, что ветер был попутный, иначе мы, наверно, не смогли бы плыть. Я пристально вглядывался в берега, боясь пропустить то место, где мы с Димкой оставили плот - но сделалось слишком темно, и скоро я с отчаяньем крикнул:
-Ничего не видно, я не вижу берега! Мы можем найти плот только утром...
Я не знаю, услышал ли меня кто-нибудь кроме Димки, или нет. Одна особенно настырная волна перехлестнула плот, и мы все вымокли. Карлики заголосили что-то уже вовсе нечленораздельное и засуетились, точно муравьи в растревоженном муравейнике. Плот сильно качнуло. Я вцепился в Димку - а Димка в меня.
В этот момент яркая, голубоватая зарница вспыхнула впереди. Я оцепенел, увидев такое, что просто невозможно было объяснить... Димку удивило выражение моих глаз, и он обернулся, но вспышек больше не было.
-Серёжка! - Он прижался ко мне и громким, тревожным шёпотом говорил, почти касаясь губами моей щеки. - Что там?!
-Там... залив! Громадный залив, Димка! И волны громадные... А берег - я такого никогда не видел...
Димка округлил рот, то ли испугавшись, то ли удивившись - но я ещё не всё ему рассказал:
-А мы-то не плывём, мы летим, Димка! Я видел - до воды метр, если не больше!
И мы, словно в приступе безумия, кинулись к краю плота и свесили вниз руки. Мы не поняли, действительно ли мы летели, так как волны были очень высоки - они хватали нас за руки и бились о плот - а плот вдруг завертело, карлики с воплями валились друг на друга и на нас, а ветер завыл и закричал так, словно это был огромный, раненый зверь... плот ударился о землю, стряхнув нас всех, и почти сразу из за туч выскользнула луна.
Над нами, на холме, стоял высокий, чёрный человек с вороном на плече. Толстый Репан, отдуваясь и отплёвываясь, поднялся на ноги и сварливо о чём-то говорил, только я не разобрал, о чём. Оказавшись на берегу, карлики сделались храбрей и задиристей, и ругались приглушёнными голосами, ползали по земле в поисках уцелевших тюков со своим добром.
-Кой дьявол занёс вас на мою землю? - хрипло и громко спросил высокий человек.
-А то ты не видишь, Мельник! - откликнулся Репан. - С тобой и светлым-то днём встречаться не хотелось... У нас плот один увели, а те, что остались, оказались перегружены, очень уж низко шли.
-Ты больно жаден, толстяк... Что у вас в мешках?
-Как обычно, берём где что можем... Смотри, если охота...
-Неохота... - проворчал Мельник. - Тащите всякий хлам! А это кто ещё с вами?
-Хочешь взять? Бери...
Чёрный на фоне серебристо-сизых облаков Мельник, опираясь на палку, спустился с холма. Мы заворожено следили за ним, не шевельнувшись - а когда он очутился возле нас, и мы, не видя его лица, почувствовали на себе его взгляд - стало вдруг ужасно зябко и неуютно. Димка обнял меня, и я, помню, подумал тогда, что он очень горячий и сердце у него часто-часто стучит...
Человек с вороном наклонился... ворон взмахнул крылом, удерживая равновесие... и человек что-то тихо сказал ему... и вдруг выпрямился.
-Выдрать бы тебя... толстяк! - бросил он карлику. Репан забормотал в ответ опять про плот и про ветер, отчего-то смешавшись - и, кажется, сам не понимал - отчего. Мельник уходил, а мы с Димкой, взявшись за руки, шли следом. Холм оказался высоким - мы всё поднимались и были, наверно, околдованы, потому что я не помню, про что думал и зачем вообще шёл за этим жутким Мельником. Потом мы очнулись. Мельник куда-то подевался, зато его ворон невозмутимо сидел на мёртвом, голом дереве - кажется, дубе. С холма было видно очень далеко, так что мы стояли и смотрели. Ни я, ни Димка уже не сомневались, что нас занесло в самые настоящие волшебные края, не было смысла даже говорить об этом друг другу. Если бы был день, мы, может, попрыгали и повопили бы от восторга, но прыгать и вопить ночью, при довольно-таки зловещем свете луны и под пристальным взглядом ворона (существа, опять-таки, зловещего) - нам казалось верхом легкомыслия.
-Красиво, - негромко сказал Димка и посмотрел на меня - и я кивнул. Холм, на который мы взошли, можно было бы называть горой. Далеко внизу расстилались долины с лоскутами лесов, ленты рек петляли между холмами, казавшимися совсем маленькими по сравнению с тем гигантом, с вершины которого мы оглядывали страну. Городов и сёл мы не заметили, зато тут и там виднелись башенки, то серебристые, освещённые луной, то тёмные, запахнутые в тень облаков. На западе мерцал золотыми искрами залив и зачарованной стеной вставало море... Но самым странным в открывшейся нам картине было непонятное, не поддающееся никаким разумным объяснениям, шевеление.
-Это ветер! - вдруг воскликнул Димка. Я сразу же понял, что он прав. Где-то царила тишь, и земля спокойно отдыхала, дожидаясь рассвета - а где-то ветер метался, словно сорвавшийся с привязи щенок - волнуя деревья в лесах и покрывая рябью гладь озёр, кружа облака и причудливо мешая тени и лунный свет.
Ночь была удивительной! Всё время что-нибудь менялось в ней. Были б мы существами волшебными, которым не нужно пить, есть и спать - мы бы так и стояли, и смотрели - каждую секунду в бескрайней стране под нами случались перемены. Вспыхивали звёзды. Промелькнув, оставляли зовущее беспокойство прозрачные тени. Появлялись и исчезали в дебрях какие-то огоньки. Вспухал и расползался туман, наполняя мглою овраги и сияя колдовским серебром на лугах и возле берегов рек...
Я потянул Димку за рукав, указывая на север. Там полыхнула и разлилась по небу и по земле мутная, багровая вспышка - как будто сыпанули угольной пылью в раскалённый зев громадной топки. Что-то чёрное и очень большое - и очень-очень далёкое! - заметалось, то взмывая ввысь, то прибиваясь к земле. На тёмно-багровом фоне местами разгорались алые точки - они тоже двигались - и гасли.
-Там бьются Волшебники и Драконы! - прошептал Димка.
Совсем беззвучно позади нас вдруг возник Мельник. Опираясь на палку, молчал, пока мы, унимая дрожь, ждали, что скажет он, и думали, что ответим мы...
-Отправить вас домой?
Мы обалдело переглянулись - ведь ждали чего угодно, только не этого... У Димки ужасно растерянный вид. Даже страх растаял...
-Мы бы хотели... - Димка от волнения запнулся, я и Мельник смотрели на него - когда он закончит фразу - но он, наверно испугавшись, что этот кусок фразы Мельник неправильно поймёт, смешался ещё сильнее, закрыл руками лицо...
-Оставьте нас здесь ещё ненамного! - торопливо выдохнул я. - Димка, что ты!?
-А что он так смотрит!?
Я, конечно, не видел глаз чёрного Мельника. Странно, неужели Димка видит?
-Говорят, принца Дэна задрал в лесу охор... да, малыш?
Димка почему-то кивает, а я уже злюсь на Мельника. Хороший человек нас или отпустил бы, или перестал строить из себя этакое чёрное страшилище - мне уже в общем-то и не страшно - но Димка его боится, поэтому я злюсь. Я беру Димку за плечи и тяну его подальше. Димка не сопротивляется, мы делаем шаг, другой... а Мельник вдруг говорит:
-До реки безопасно, а дальше - пропадёте. Неспокойно в лесу и ближе к оврагам. До гор не дойдете вообще.
И мы молчим. Ждём.
-Могу дать пони - он донесёт вас до Серебряного Замка. Там спокойно. Взамен попрошу об одном. Это касается тебя. - И показывает на Димку. Мне это не понравилось, но Димка снова кивнул. Он сейчас как заведённая пружинка, я держал его за плечи и чувствовал, как в нём всё натянулось...
-Ты похож на принца Дэна... Так похож, что в Серебряном Замке от радости никто и не подумает проверить, кто ты на самом деле, мальчик. А принцу Дэну уже всё равно... Ты отдашь мне участок земли между Тихим озером и Могильником - за помощь...
...Димка помог мне взгромоздиться на пони. Я верхом никогда не ездил. Димка сказал, чтобы я хватался за гриву - на пони не было ни уздечки, ни седла.
-А он, - Я мотнул головой. - Не рассердится? Что нас двое.
-Он смирненький, - прошептал Димка. - Он привык. Смотри, какой спокойный.
Я поверил Димке, вцепился руками в жёсткие, чёрные космы. Димка пристроился позади, обхватил меня:
-Серёжка, не бойся...
Я удивился, потому что Димка себя никогда не считал смелым. Вдруг я понял, что пони прыгнул и скользит вниз. Мне казалось ненадёжным, что я держусь за гриву, а Димка держится за меня... я ещё сильнее стискивал бока пони коленками, но Димка сделал совсем уже странную вещь - он отпустил меня, потом раскинул руки, сказал, весело и звонко:
-Мы не упадём, Серёжка!
Я уже не спрашивал - почему, я вдруг понял, что пони летит. Было такое чувство, словно ты на карусели. Громадный холм исчез под нами, и я раскрыл рот, чтобы спросить, умеет ли пони летать только вниз, или ещё как-нибудь... но мы перемахнули через реку. Мигнули какие-то огоньки, и мне почудился чей-то вскрик, замелькала молодая поросль, потом глухой лес сплошным тёмным ковром...
-Ну и пони! - крикнул я. - Димка, как думаешь, Серебряный Замок - он правда из серебра?
-Нет, он...
Димка так странно замолчал, что я оглянулся - он, конечно, не мог свалиться, но мало ли...
Димка, закусив губу, смотрел на меня, и глазищи у него были большущие - он всегда так, если волнуется или удивляется. Я, когда его таким вижу, забываю обо всём и пялюсь на него тоже - будто заколдованный.
Вдруг я понял, почему он на меня так смотрит. И у меня, наверное, рот до ушей от восторга! Хотел сказать что-то - но не успел - всё-таки мы грохнулись!
...Помню, услышал, как кто-то плачет. Сперва - секунд, может, десять - я соображал совсем плохо. И тут дошло, что плачет Димка. Я ни разу не слышал, чтобы он плакал, и на меня такой ужас нахлынул, что глаза сразу открылись и сознание прояснилось. Темнота - только сверху звёзды - и они почему-то покачиваются. Димка сквозь всхлипы говорит:
-Я, дурак, виноват! Я ему сказал, что не упадём... Он же мне совсем поверил... он думал, что вообще упасть нельзя!..
Тут Димка увидел, что глаза у меня открыты и кинулся ко мне - а меня, оказывается, несли на носилках... Я смутился, даже зажмурился - на секунду - а потом все равно глаза открыл. Так мне хорошо было тогда... и Димка, оказывается, целый и невредимый - он рядом с носилками шёл. Димка сразу спрашивает, что у меня болит. Рука болела, но не так уж чтоб сильно... терпеть можно.
Я сказал Димке, что ничего страшного, и я, наверно, могу сам идти. Но Димка фыркнул и сказал, что от "ничего" сознание не теряют, и что я, как миленький, буду лежать до утра, пока знахарь меня не посмотрит.
-Димка, пожалуйста, не думай ты ничего такого, ну правда!.. А то мне тоже реветь хочется.
-Я глупый, - Димка улыбнулся сквозь слёзы. - Мне надо было тебе сразу рассказать про всё, а я боялся - что ты не поверишь, подумаешь, что я сочиняю про свою Страну, чтобы перед тобой повыделываться.
Я взял его за руку.
-Димка... Димка, это всё такая чепуха! Понимаешь, Димка?!
...Ночь уже стала серой, клонилась к рассвету. Лешие - они несли меня на носилках, большие, косматые, похожие на медведей, только очень тощих, и в мордах их проглядывает немного чего-то человеческого - лешие развели костёр. Еды никакой не было, а то бы совсем хорошо. Димка вставать мне не разрешил, сел рядом. Я смотрел то на Димку - снизу вверх - то на небо, в небе, правда, всего четыре звёздочки осталось, другие все перед рассветом попрятались.
-Ты похожий на принца Дэна, кушанного злым охыром, - сказал один леший и на Димку умильно посмотрел.
Димка мне улыбнулся, спросил у леших:
-А что про Дэна в лесу говорят?
-Это история такая больно ужасная, что мы много плачем, когда говорим. Все говорят, принц Дэн был хороший, а охыр очень большой дурак! Разве он не знал, что его растянут между берёзами и разрежут его пузо, чтобы вытащить кишки?!
-Растянули между берёзами? - вздрогнул Димка. - А он что-нибудь говорил до того, как его... перед тем, как...
-Конечно, он говорил! Очень громко говорил, у нас даже в ухе чесалось, да, Кривляка?
-Что он говорил? - Димка поёрзал от нетерпения - из этих леших слова лезли вяло, как фарш из забившейся мясорубки - хотя говорили они охотно, но мысли у них были очень уж вязкие.
-Он говорил... ты помнишь ведь, Кривляка, что он говорил? И я помню... Охыр говорит - злой Бараз приказал ему поймать принца Дэна. Бараз тоже очень злой, ты об этом не забывай, да? Только охыр дурак, а Бараз не дурак. Охыр сказал, что Бараз его заставил. Он поймал принца Дэна, а принц Дэн - хлоп! - и пропал. Ха-ха, какой глупый! Куда же он пропал, как не в живот охыру?
-А Баразу ничего не сделали? - нетерпеливо перебил Димка.
-Баразу? Бараз сказал, что охыр дурак. Это он правильно сказал, все так согласны. Бараз теперь сильно толстый стал. Помнишь, Кривляка, две луны назад мы его видели? Он на лодке по болоту плыл. За Баразом много ходят, он велел себе три раза кланяться, когда кто ему подарок приносит.
Я понял, что Димка ненавидит Бараза. Он сжимал губы и смотрел поверх деревьев... раньше он так не смотрел, мне хотелось ему сказать что-нибудь хорошее, но я не смог придумать.
С лешими Димка больше про это не говорил. Они сонно ворочались, зарывались в палую хвою, о чём-то тихо ворча.
-Димка, - прошептал я. - А зачем тебя на море возили? Тебя этот охыр ранил?
Димка, улыбнувшись, взял мою ладонь:
-Да нет, он не ранил... Просто, тут климат другой, и я кашлял по ночам часто... ну, что-то вроде бронхита. Врач посоветовал съездить на море...
-Мне твоя мама так и сказала... Ой, Дим, а она тебе мама?
-Конечно, Серёжка. Я же тебе никогда неправды не говорил. Ни единого словечка! Даже те истории, что я по вечерам рассказывал - они здесь на самом деле случались... Зря только я про себя не рассказал! Ты бы поверил, да?
-Я, Димка, наверно, что-нибудь придумал бы, чтобы поверить. Я всегда так делаю - когда очень хочется верить во что-то совсем удивительное. Нужно для него "допридумать" какую-нибудь маленькую "объяснилку" - и тогда легче! Если мне сказка очень нравилась, я думал, что если её здесь вот, рядом, быть и не может, то в неё, наверно, можно через сон попасть, или пройти по такой особенной тропинке... или на другую планету улететь...
Мы помолчали немного, потом я почувствовал, что меня ужасно в сон тянет. Димка посмотрел на меня - и зевнул. Я засмеялся.
-Ты сумеешь здесь уснуть? - спросил Димка.
-А сторожить? Не нападёт никто?
-Лешие почуют. Они знаешь какие чуткие... даже когда храпят... вот только если пьяные, тогда... могут вообще ничего не услышать.
-Тебе же так неудобно, Дим!
-Удобно... Тут кочка мягкая, я на неё голову положу...
-Ой, а там не муравейник?!
-Да нет... Спи, Серёжка!
-Ага... Жалко, что пони убежал, да, Дим?..
...Какой мальчишка не обалдел бы от счастья, попади он взаправду в сказочный замок? Разве что какой-нибудь зануда... Когда я думал о Серебряном Замке - я так волновался, что у меня даже мурашки по коже бегали, а ещё - Димка - самый настоящий Сказочный Принц!
Солнце поднялось высоко, но Димка пока спал - а я смотрел на него и думал, что Принц именно такой и должен быть. Одет он как обычный мальчик, пряди волос спутались, в них кое-где виднеются сухие травинки. Рубашка порвалась на плече. Царапин нету, но локти в сосновой смоле испачкались, если её не отмыть - пыль налипнет - ужас! (хотя, если честно, уже порядочно налипло)...
Всё равно, он - Димка! Есть мальчишки, как их ни обряжай - обезьяний хвост им больше подходит, а если они и живут в королевских дворцах - то уж конечно, не в сказочных! И хорошо, что он мне сразу не сказал, что принц - он теперь зато знает, что я с ним подружился просто потому, что он такой - Димка!
...Ярко-ярко светит солнце - и вдруг - крупные, не холодные, просто очень свежие, капли. Я вздрагиваю - потом смеюсь, вижу, как Димка улыбается. К "слепому" дождику я не могу привыкнуть. Всегда удивляюсь и радуюсь, словно что-то небывалое и сказочное случилось.
Димка пододвинулся ко мне и заговорил, посерьёзнев:
-Я тебе не успел рассказать... Серёжка, ты, наверно, думаешь, что Серебряный Замок, он... ну, как в книжках с картинками?.. Но он не такой. Мы же называем всё, как нам нравится. А меня считают принцем просто потому, что я здесь никому не подчиняюсь и у меня свой дом. Они так сами стали называть, я их не просил, честно... просто... им, наверно, тоже так нравится... Да у нас их и нет, настоящих принцев...
Капли воды на листьях сверкали, и свет солнечный казался ещё ярче и прозрачней. На дальнем краю большой поляны - Димка показал мне, сам бы я не заметил - виднелся травяной шалашик. Там жил знахарь.
-Дим, - жалобно попросил я. - Ну его, а? Так не хочется... Ведь совсем-совсем ничего не болит - я готов прыгать, как кузнечик!
Димка улыбнулся, кивнул.
-Какое всё яркое. - Мы идём, полянки сменяют друг друга, и я не вижу ничего волшебного, только очень много цветов повсюду, у нас так не бывает. Солнечные одуванчики, мята, клевер, иван-чай, земляника, голубенькие колокольчики и зонтики-соцветья - белые, как пенка на молоке, только я не знаю их названия. Лютики и зверобой, розовые лепестки шиповника и белый конфетти не черёмухе - и всё это вместе, словно летние месяцы смешались...
-Димка..! - изумлённо говорю я. - Я не понимаю... У вас-то из-за чего ссорятся?!
-Не знаю. - Димка стал чуть задумчивей. - Всегда старался на них внимания не обращать, ну, на тех, что меж собою кусаются... Это как-то не очень замечаешь, пока на тебя самого не нападают, или на человека, которого любишь... А у нас до сих пор почему-то так было, что ссорились между собой как раз всякие злыдни. Кто вокруг Серебряного Замка жил - тех не трогали... Если только случайно... Есть вот такие - как где дерутся, им обязательно нужно нос сунуть - ну, им и достаётся... Я зимою услышал первый раз, что два соседа из-за земли так поссорились, что настоящая битва была. Корноухий Балан - он всех своих родичей скликал, они даже достали откуда-то ржавые мечи, пошли ночью, сожгли ферму Рыжака... Потом часто из-за земли ссорились. Я сперва удивлялся - хоть бы из-за чего другого - пожалуйста, но земли-то всем хватало!.. А потом был один бродяга... Он эту легенду рассказал... Про Камень Снов...
Я кивнул - от Димки я уже слышал про Камень Снов. Я-то считал, что он это всё придумал - как сказку...
...В давние времена, когда люди не знали, что земля круглая, и многие страны оставались неоткрытыми, люди говорили, будто все те удивительные волшебности, которые им снятся, и те, которые вообще непонятно как забредают в голову, на самом деле существуют в этих самых неоткрытых странах.
Потом люди узнали про другие планеты и все свои фантазии переселили на них. Людям нравилось думать, что пройдёт каких-нибудь пять, ну, самое большее, десять лет - и каждый, если захочет, сможет полететь к звёздам... где его ждут не дождутся всякие чудеса.
Наверное, больше сотни лет люди мечтали про космические полёты. Только никаких чудес звёзды дарить не спешили.
А удивительные и загадочные страны всегда лежали рядом - за невидимой стенкой. Очень мудрёные законы управляют этими, как их взрослые часто называют, параллельными мирами или другими измерениями. Такие запутанные законы, что вывести их даже на самом мощном компьютере, самыми длинными формулами - невозможно. Потому что подчиняются они, эти законы, не физике с математикой, а тому непостижимому, чему названий тоже много, я не знаю, какое из них правильное - Высший Разум, Бог или, может, Гармония Вселенной...
Людям - и другим разумным существам - эта стенка часто казалась очень несправедливым препятствием. Так хочется попасть в волшебный мир - в мечтах он лучше, красивее... Конечно, если бы стенок не было, миры бы перемешались - это, наверно, не очень хорошо. Но иногда случается так, что сквозь стенку удаётся пройти. Вот только предсказать, кто, когда, где и как это сделает - не удаётся. Одни чуть не каждый месяц в гости к друзьям в соседний мир шастают (таких удивительных созданий зовут Скитальцами), другие - хоть лоб расшиби - так за всю жизнь даже краешком глаза за стенку заглянуть не сумеют.
Чаще всего проходы в другой мир появляются, когда плывёшь по реке. Путешественники это знают. Димка говорит: точно неизвестно, почему так, но гадать и он, и я могли бы долго...
Наверно, и гномы, с которыми мы сюда приплыли (или прилетели?) - из Скитальцев. Димка думает, что не все, а только их предводитель... Гномы - народ жадный. Обнаружил этот гном, что может в самые дивные края попадать без труда - и давай, сколотил свою команду, там купили, тут продали, за волшебные диковинки из сказочных стран расторопный торговец бриллианты горстями грести будет.
Представляешь, говорил мне Димка, есть люди - что угодно отдадут и ни перед чем не остановятся, только бы уметь запросто между мирами ходить!
Мудрецы уверяют, что когда мы спим, наша душа по мирам свободно путешествует, только частичка её в теле остаётся. Я и сам про такое слышал, но не помню, где. У Димки спрашивал, верит он в это или нет, а Димка сказал, что очень похоже на правду, но наверняка сказать нельзя. Как бы там ни было, все хотят ходить в иные миры наяву, а не только во сне.
И вот, появилась в Димкиной стране легенда, что есть место, откуда в любое время, любой человек или нелюдь может попасть в такой мир, какой он сам себе представит. Место это будто бы в древности отмечено было большой каменной глыбой - то ли базальта, то ли кварца - но потом камень ушёл в землю - не глубоко, может, верхушка его ещё торчит над травой, а может - и дёрном поросла.
Легенда эта поначалу казалась безобидной. Димка послушал про Камень - все его называли "Камнем Снов", он, якобы, позволяет наяву в сны уходить - послушал, да и забыл. Потом ссоры из-за земли начались. Появились пришлые людишки - очень гаденькие на вид - купят клок земли, изроют его, лес, траву огнём выжгут, пни выкорчуют, всё испоганят - и оставят. Многие Димкины соседи дело иметь с ними отказались. Те тайно, по ночам шныряли, всяких пакостей от них сделалось столько, что невтерпёж стало. Выловили многих, пинками их через лес гнали.
Ну, чужие, ладно... Но скоро свои, соседи начали в лесу, в оврагах в земле ковыряться. И друг на друга со злобой, с подозрением зыркают! Плохо, неуютно так жить, но Димка долго ещё опасность недооценивал, думал, помучаются, устанут, надоест им...
Димкины земли долго не трогали. Всё-таки любили мальчика соседи - меж собой уже грызлись, а Димку не обижали. Может, и прошла бы напасть, да объявился на болотах некий Бараз...
* * *
Мы с Димкой шли уже несколько часов прямо на север. Светлые, усеянные цветами полянки больше не попадались, нам пришлось обогнуть холмы, поросшие очень старыми, высокими соснами. Последний холм оказался вытянут с востока на запад, словно окаменевшая Рыба-Кит, и мы далеко отклонились от нужного направления, вдобавок попали в какой-то лог, который всё снижался, зажатый с обеих сторон густым и колючим кустарником - шиповником и тёрном.
После полудня мы отдохнули, устроившись на густой траве. Место казалось угрюмым, к тому же по небу бежали облака, и солнце почти не проглядывало. Мы лежали, держась за руки, и изредка перешёптывались о всяких пустяках. Я заметил, что весною это место, должно быть, затопляет талая вода, так как на ветках кустов кое-где остались пучки сухой травы, вперемешку с мелкими сучочками и прелыми листьями.
Я спросил у Димки, придётся ли нам ещё раз ночевать под открытым небом - если да, то правильнее будет заранее выбрать хорошее место и постараться обустроить его, позаботившись хотя бы о защите от зверей и удобной подстилке. Мы продолжили путь, и если солнце здесь движется так же, как в моём мире, до сумерек оставалось ещё часов пять. Ложбина сужалась и скоро превратилась в овраг, по дну которого тянулась тропинка. Заросли по обе стороны оврага казались нам труднопроходимыми, к тому же тропинка не очень сильно уводила в сторону - мы решили идти дальше по ней. Димка сказал, что не помнит этого места.
Овраг так сузился, что деревья, которые росли по его краям, касались ветвями друг друга прямо над нами, на дне стало сумрачно и тихо, звук наших шагов отдавался эхом, глинистые склоны сделались отвесными, а потом и вовсе сомкнулись, так что небо закрывали уже не листья, а корни, похожие на змей в растрескавшейся, покрытой пятнами плесени, коже. Со многих корней свисали клочья мха и паутины - когда мы поднимали кверху глаза, нам казалось, будто это кикиморы свесили косматые головы, наблюдая за нами.
Тропинка на дне оврага была, однако, хорошо утоптанной и ровной. И меня, и Димку разбирало любопытство - кто мог оказаться здешним хозяином? - но говорить об этом вслух мы не решались.
Потом овраг закончился - внезапно. Мы подошли к дверке, сплетённой из лозы, она никак не запиралась, и Димка легонько толкнул её.
Впереди раскинулся лог, со всех сторон окружённый крутыми склонами, на вершинах которых застыли сплошною стеной тёмные на фоне неба сосны. Дно этой уютной низины было ровным, а в середине расположилось несколько круглых домиков или хижин, к которым и вела тропинка.
-Димка! - взволнованно прошептал я. - Это же те домики... помнишь, когда мы плыли... когда ты уснул?! Ты знаешь, кто в них живёт?
Глаза у Димки сделались удивлёнными, он молча помотал головой. Я смотрел на Димку и ждал, как он решит - идём мы к домикам или возвращаемся, или, может, прячемся и наблюдаем... Самому мне очень хотелось пойти. Вообще, я заметил, что веду себя как-то смелее в Димкиной стране - словно во сне, где меняется взгляд на опасность... Кажется, Димка это чувствовал - и был осторожнее: он всех этих чудищ, о которых болтали лешие и зловещий Мельник, видел своими глазами, для него они реальнее. А у меня перед глазами всё сияли солнечные полянки, каждая струнка звенела во мне и звала вперёд... и Димка и это, наверно, чувствует - он улыбнулся мне, и мы пошли... правда, он то и дело озирался и крепко-крепко держал меня за ладонь.
Дорожки были чисто выметены. Между домиками тихо.
Сперва я тишину словно не замечал. Внезапно что-то сильно испугало меня - глыбы тишины, громоздившиеся друг на друге, обвалились - как будто мешки с ватой в длинном и узком проходе - я вздрогнул.
Пустота смотрела на нас изо всех окон. Домики были пусты. Мы остановились посередине деревни.
-Ужас, - прошептал Димка. Я кивнул, не зная, что делать. Что именно "ужас" - было неясно. Я вспомнил, как проснулся однажды в пустом доме в два часа ночи - включил во всех комнатах свет... но это, почему-то, мало помогло... Тишина - с большой буквы - не боится света. Она даже звуков не всяких боится. Надо угадать - каких именно. Не угадаешь - она их проглотит и ещё ухмыльнётся!
-Серёжка...
Я увидел вампира. Он, пятясь, выдвинулся из за домика, не замечая нас - он был в чёрном плаще с очень белой кожей на лице и ладонях, с оскаленными клыками. Кто-то из нас тихо ойкнул - я, честно, не помню, кто - и вампир замер, не оборачиваясь... вдруг на его месте очутилась девочка лет восьми - она заозиралась, стала полупрозрачной и через полминуты растаяла совсем.
Чувство страха исчезло. Вместо этого в воздухе покатились волнами запахи. Запах сирени, потом - ванили, потом - ландыша, запах роз, хвои, и под конец - опьяняющая свежесть, от которой нам почудилось на секунду, будто у нас отделяются руки и ноги, а тело делается похожим на воздушный шарик. Позже Димка рассказывал, что был уверен - ещё секунда - и он бы взлетел!
Мы увидели маленького мальчика, одетого во что-то ослепительно-белое, пушистое и полупрозрачное. Он кувыркался в воздухе, пока не задел крышу одного из домиков, упал, сел, раскинув ноги и растерянно мигая огромными глазами до того забавно... я и Димка побежали к нему - расспросить... но на его месте уже сидел старик. Он зажмуривался, хватал руками землю и шептал что-то непонятное. Мы думали, что старик тоже исчезнет - однако тот вдруг раскрыл глаза и уставился на нас каким-то стеклянным взглядом. Мы тихо подошли совсем близко и расслышали его бормотание:
-Я же должен помнить!.. Я обязательно должен был запомнить! Я видел так ясно!..
Мы постояли рядом со странным стариком, потом, когда стало ясно, что ему до нас нет совершенно никакого дела - тихо двинулись дальше.
В этом месте сходились дорожки, и в центре перекрёстка стояло дерево - оно было удивительно крохотным - мне по колено - но самым настоящим, с пышной, раскидистой кроной и растрескавшейся от времени корой. Кажется, это был ясень.
-Какая крошка! - выдохнул Димка. Я видел, как он присел, вытянув руку, чтобы коснуться дерева - но не дотянулся. Я даже замигал - дерево было рядом. Димка сделал шаг, потом ещё один - но коснуться дерева не смог. Мне трудно это объяснить - само дерево вроде не отодвигалось - я подумал, что, может, это какой-то особый род миража... или обман зрения, наподобие того, когда бросаешь камень через большой овраг, и кажется, что камень обязательно перелетит на ту сторону - но он падает, не долетев даже до середины!
Димка растерянно оглянулся, словно спрашивая меня глазами: ты что-нибудь понимаешь? Я - ничегошеньки!