Аннотация: Рассказ для "Сорванной Башни - 2008". Занял 3 место.
Сергей Петренко
Запах травы
В этом году рано стали раскрываться почки на деревьях. Двадцать пятого марта термометр за окном показал 20 градусов в тени. Я хотел пойти на улицу в одной рубашке, но мама увидела и сказала, что я тогда заболею. Потому что эти двадцать градусов неправильные, а от земли тянет холодом. Я не стал спорить, взял ветровку.
Я шёл через парк так, что солнце светило справа, а ветки деревьев разбивали свет, и крохотные завитки листочков казались чем-то таким странным, для чего в мире даже сравнения не нашлось. И ещё - они были с ворсинками. И блестящие. Я касался их кончиком носа, губами, и ждал чего-то такого, что может случиться только необыкновенно теплым днём 25 марта, днём, который уже превращался в тихий, прозрачный вечер.
Ничего не случилось. Только под утро мне приснился сон, который я не запомнил. В нём ничего не происходило, а главным был запах. Когда я пытался что-то вспомнить, мне представлялось, будто так должна пахнуть трава на бесконечной равнине, прогретой солнцем.
На другой день март стал обыкновенным, ветреным, колючим. К вечеру даже полетел снег. Я смотрел на крупинки снега на подоконнике, и думал, что их можно перепутать с творожными крошками. Если к нам прилетит птица, которая всегда жила на юге и не видела снега - что она подумает? Она попробует снег на вкус или сперва понюхает? И умеют ли птицы нюхать? И если да, то какие запахи им нравятся?
Ночью, натянув до подбородка одеяло, я вдохнул, глубоко-глубоко. И представил, что лечу. Над бесконечной страной, над степью, которая пахнет травой.
Бесконечных полётов не бывает. Даже во сне. Правда, мне очень хочется однажды налетаться всласть! Чтобы почувствовать сладкую усталость в раскинутых, как крылья, руках, чтобы кожа покрылась пупырышками... и самому упасть в тёплую, шелковистую траву, свернуться калачиком и умиротворённо закрыть глаза...
Но так не случилось и в этот раз. То ли земля стала выше, то ли воздух сделался упругим и мягко столкнул вниз, на холмы... Я понял, что бегу. И остановился. Горизонт перестал быть пустым. На краю земли темнели башни.
...А я думал, что земля бесконечная...
* * *
Папа говорит, я слишком много "витаю в облаках". Лучше бы дружил с ребятами. Иногда и в самом деле очень хочется подружиться, а иногда кажется, что одному тоже неплохо.
Вчера я узнал, что в нашем классе будет учиться новенький. И ещё я слышал, как Ленка говорила моей соседке по парте, Алке, что знает она этого новенького. Он в её подъезде недавно живёт, и, скорее всего, вообще ненормальный. Алка, само собой, спросила, почему. Ты бы видела, как он на всех смотрит, сказала Ленка. Как будто высчитывает, сейчас в тебя ножиком ткнуть или на потом отложить и придумать шутку поинтересней... Так он придурок, что ли, удивилась Алка. Не знаю, хмыкнула Ленка, мне он сперва даже показался интересным. Глаза такие... большущие и тёмные. И вообще, он на Гарри Поттера похож, только без очков. Но ты не обманывайся...
Я вспомнил этот разговор, когда увидел Максима. И тоже понял, что он странный. Даже по сравнению со мной.
Он не смеялся и не улыбался, смотрел на всех из-под низкой, тёмной чёлки, очень долго молчал, прежде чем ответить. С учительницей разговаривал вроде бы вежливо, но дураку понятно - чихал он на учителей, и вообще, на всё на свете. Был Максим невысоким и узкоплечим, да только наши "Три Тенора" (Лёшка, Жуля и Чёрт, строившие из себя крутых) почему-то сделали вид, что новенький им "по барабану"...
И вот, на перемене перед третьим уроком я вдруг отчётливо понял - я очень хочу с ним подружиться. И стал строить планы. Всё они оказывались либо дурацкими, либо невыполнимыми. Зато урок прошёл быстро. Хорошо, географичка меня не вызвала.
А потом случилось вот что. Парта Максима стояла в соседнем ряду, чуть позади моей. Неуклюжий Вовка Лапин потопал к доске, задел тетрадку Максима, и она упала к моим ногам. Я быстро наклонился, поднял. И увидел близко-близко злые глаза Максима.
- Не хватай! - прошептал он. Я обмер.
* * *
Лететь невыносимо тяжело. Я бы не одолел этот путь, но когда был готов сдаться, вдруг явилось решение. Я представил себя самолётом. Я был и лётчиком, и самой машиной, рвущей воздух и притяжение земли. И они - земля и воздух - меня пропустили. На миг почудилось, будто силы, державшие меня, были клейкой, крепкой паутиной, а теперь мои крылья рассекли её.
Башни теперь стали быстро приближаться. Высокие, тонкие, стальные, они создавали защитное волшебство, не пропускавшее чужих. Но сейчас они меня не заботили. Я пристально вглядывался в другую, в середине их кольца - древнюю, полуразвалившуюся каменную махину. Она казалась пустой и мёртвой. Я зашёл на первый круг, и уже почти облетел её, когда увидел, как над зубцами поднимает голову огромный чёрный дракон.
Вначале он неуклюже водил головой, словно соображая, стою ли я внимания, потом медленно поднялся над башней, всего дважды взмахнув крыльями... и вдруг своим каменным телом, словно чудовищной мухобойкой, сшиб меня вниз. Я даже дёрнуться не успел.
...Но я не упал. Спустя несколько секунд почувствовал, что земля скользит подо мной. Отброшенный ударом, я всё ещё летел, словно камешек-"блинчик" над поверхностью воды.
Не падай, лети, дыши мною!.. Я ошеломлённо сделал глубокий вздох - подо мной шелестела высокая, ласковая трава. Я чувствовал её запах, метёлки щекотали локти, ладони...
Я знал, что дракон не станет преследовать меня далеко. Это не его территория. Ещё немного - и он отстанет. Он бы и повернул, но будет гнаться ещё несколько секунд, просто из упрямства.
Я извернулся в воздухе. Вцепился в его крыло. Он как-то удивлённо охнул, и мы покатились в траву.
* * *
Максим не пришёл в школу на следующий день. Замирая от неловкости, я спросил у Ленки его адрес.
Дверь мне открыла женщина, оказалось - мама Максима. Переступая через порог, я почувствовал, что в квартире стоит тягучая, паутинная тишина. Словно чары сторожевых башен...
- Снова у Максимушки приступ был, - тихо сказала его мама. - Ты проходи, ничего... Я и не знала, что он успел друзей завести - не хочет он с ребятами водиться, стесняется, боится, что увидят... это. Врач утром приходил, сказал: наверно, придётся его на домашнее обучение переводить. Ты... посиди, если не торопишься. Я сейчас котлетки дожарю, посидишь хоть со мной, чайку попьём. А там и Максим проснётся. Ты... ты уж не бросай его... пожалуйста. Он у меня сильный, держимся мы.
Она провела меня в комнату Максима. Запах... Лёгкий, странный, свежий - так не могли пахнуть лекарства. Лицо Максима показалось почти незнакомым, но я сразу же и понял, в чём дело - сейчас его тёмные волосы были откинуты со лба, а самое главное - я не видел его глаз.
Это нечестно, подумал я. Он не простит, что я застал его таким...
Но и уйти я тоже не мог.
Я сел на стул, рядом с кроватью, закрыл глаза. И мгновенно узнал запах. Запах травы. Комната качнулась подо мной, я протянул руку, коснулся ладони...
* * *
...Дракон пятился, превращаясь... И стал мальчишкой в чёрной куртке и чёрных джинсах. Он глянул на меня и отвёл глаза.