Осеннее солнце заливало дорогу ярким светом. Мы шли по брусчатке, стараясь не наступать на стыки. Дорога поднималась вверх. От усталости мы тяжело дышали. Тяжело дышали и от холодного осеннего воздуха, пропитанного запахом прелых листьев. Но четверо друзей упрямо шли куда-то.
- Чкалова 4! Это должно быть где-то здесь. Нам налево! - сказал Дима. Я поддержала его, хотя в голове промелькнула мысль, что нам надо идти все-таки направо.
Вскоре красивая брусчатка сменилась камнями. Идти стало немного легче. Во всяком случае, дорога уже ровная и не убегает стремительно ввысь.
- Черт! - выругалась я, споткнувшись.
Вокруг виднелись густые заросли кустарника и низкорослые деревья, уже тронутые осенней ржавчиной.
- Нам точно сюда? - засомневался Кирилл.
- Пройдем дальше, я не помню, как туда шли раньше. Может, этот путь короче, - ответил Дима.
Вскоре мы увидели старое полуразваленное здание, которое грядой высилось за полосой деревьев. Все чаще и чаще на нашем пути попадались кирпичи, где-то целые, где-то расколотые. Подойдя чуть ближе, мы увидели это здание во всей его "красе".
В слепых окнах чернела пустота, кое-где только были заметны балки, освещаемые тонкими лучами солнца. Замшелый камень и треснутые кирпичные стены не вселяли доверия. Мы пришли явно не туда. Ну, раз пришли, почему бы нам не полазить в руинах? Мы смело направились к входу, слегка заваленному грудой разбитых кирпичей.
Меня смутило то, что некоторые кирпичи составляли подобие печи, где недавно разжигали костер. Но я не указала друзьям на это.
Мы уже быстро ходили по первому этажу, сбивая дыхание. Антон, чтобы я не спотыкалась и случайно не упала, держал меня за руку. В другой руке он держал палку на всякий случай. Нет, не меня подгонять, если что. А в качестве дубинки для нежелательных гостей.
Мне, впрочем, казалось, что нежелательные гости - это мы.
Мы уже поднимались по лестнице на третий этаж. Хлипкая лестница, в некоторых местах с отломившимися кусками бетона на ступенях, выглядела совершенно ненадежно. Но мы продолжали идти наверх, и спертый пыльный воздух отказывался проникать в наши легкие без кратковременного кашля.
На третьем этаже наше внимание привлекла просторная площадка. Видимо, когда-то это был балкон. Вообще, скорее всего, это здание когда-то было очень красивым и известным. Мы разбились по двое, решили осмотреть третий и четвертый этажи. Кирилл и Дима отважились идти наверх. Я и Антон остались тут. Он выглядывал в покосившиеся окна, а я вышла на балкон и не сдержала удивленного возгласа. На балконе стоял большой котел, из которого валил густой пар.
Я услышала крики. И меня будто обдало ледяной водой. Антон зажал мне рот рукой, и мы спрятались за стеной.
Это кричали дети. Насколько я поняла, это были младенцы. За плачем детей последовала грубая и несуразная речь двух мужчин. Понять то, что они говорили, было невозможно. Я едва дышала. Поняла из их всей болтовни всего два слова: "Римский дом". Что это такое, почему именно римский, я не знала. Но мы не решились спрашивать это у незнакомцев, которые что-то не могли поделить.
К нам спустились друзья. Мы на них зашикали и стали вслушиваться в сбивчивую речь обитателей руин. До наших ушей доносились некоторые фразы, которые мы с трудом смогли понять:
- Лаборатория открыта? Туда можем!
- Нет же, нас заметят! Лучше Римский дом.
- Дурная башка!
Голоса утихли. Мы тихонько пробрались в то помещение, откуда доносились крики детей.
Там мы увидели пятерых уже мертвых младенцев, которые были измазаны какой-то вонючей слизью.
И тут я догадалась, что было в том котле. Едва сдерживая приступ тошноты, я вытолкала друзей из коридора. Не теряя времени, мы бежали прочь из Римского дома, обители местных каннибалов.
Мы видели аспидные тучи, медленно плывущие к нам со стороны развалин.
Мы тяжело дышали от усталости, ужаса увиденного. Мы тяжело дышали от холодного осеннего воздуха, пропитанного запахом прелых листьев.