Догорал закат. Неудержимое падающее за край горизонта солнце отчаянно пыталось удержаться на месте, цепляясь лучами за огромные стрельчатые окна дворца наместника в Городе-на-Реке. По всей комнате метались весёлые солнечные зайчики, раскрашивая её в радостные жёлто-красные цвета, заставляли забыть о происходившем здесь в течение дня. И лишь только в тени, отбрасываемой сидящей на подоконнике эльфийкой, можно было разглядеть правду. Миралисса горько вздохнула, окидывая взором окровавленные повязки тех, на кого падала её тень, мешая солнечным зайчикам создать иллюзию мира и покоя -- как в остальных частях комнаты, превращённой в лазарет.
Я устала от дорог
Но другого средства нет
Только шаг через порог
И в ночи погаснет свет
Помнить о слезах моих
Будет полная луна
Этот путь не для двоих
Я опять уйду одна...
Лютня звенела, рыдала, плакала под нежными пальцами принцессы. И Миралиссе казалось, что это она сама, гордая и надменная эльфийка ("Когда-то гордая" -- подсказала немилосердная память, -- "а теперь расплачивающаяся за свою гордыню") заливается слезами на глазах у людей, нимало не заботясь о приличиях, не стесняясь и не стыдясь. О, Миралисса бы дорого дала за возможность вволю выплакаться на глазах у всех -- но слёзы уж давно закончились, оставив после себя лишь невыразимую боль, раздирающую душу изнутри.
Больно ранена душа,
И ничем нельзя помочь,
Снова от себя бежать
Всё забыв, в глухую ночь.
Места нет давно слезам,
В этом лишь моя вина,
Молча опустив глаза
Я опять уйду одна...
Миралисса уже забыла, когда последний раз ей удалось поспать как следует. Ей приходилось буквально разрываться между городскими стенами -- амазонки не прекращали своих атак, и переполненными лазаретами -- людей щадить эти пародии на женщин и не собирались. Но сильнее физической усталости принцессу подкашивали моральные терзания, причиной которых был он. "Дон" -- это имя звучало из уст жителей города и как боевой клич вооружённых людей на стенах, и как стон невыносимой боли раненых в лазарете. Впервые услышав такое дорогое и родное имя из уст жителей Города-на-Реке, эльфийка едва не лишилась чувств. И после этого оставить город она уже не могла. Город, ради которого сражался он, показавший в бою настоящие чудеса, даже если хотя бы треть рассказов о нём -- правдивы.
Стёрлось в памяти лицо
Сердце сжёг безумный жар
Только имя да кольцо --
Непонятный, странный дар
От осколков руки в кровь
Стал водой глоток вина
Боль моя вернулась вновь
Я опять уйду одна...
Миралисса хорошо понимала, что горстка эльфов не в силах противостоять армии, осаждающей Город-на-Реке. Но он -- не отступил, сражался до последнего, и был увезён друзьями на корабле: живой ли, мёртвый ли -- неведомо... И Миралисса тоже отступать не собиралась, не желая позволить ранившим его ("или убившим" -- внутренний голос заставил сердце болезненно сжаться) топтать улицы, политые его кровью.
Всё остальное было неважно -- косые взгляды людей, глухое ворчание соплеменников, недовольство мужа... Миралисса стиснула зубы и вновь склонилась над лютней.
Плащ дорожный да тоска,
Где найти свою звезду?
Этот путь через века,
Через память и беду.
Когда тяжким станет груз
Множества ночей без сна--
Я сюда ещё вернусь,
И опять уйду одна!
-- Что, всё тренькаешь на своей тарахтелке? -- послышался издевательский голос, знакомый голос -- слишком знакомый.
-- Привет, Элл, -- Миралисса соскользнула с подоконника, увернувшись от цепких рук эльфа, намеревавшихся её облапить. -- Что тебе нужно?
-- Что может быть нужно мужу от обожаемой жёнушки? -- ухмыльнулся эльф, быстрым движением охватывая гибкий стан Миралиссы. Лютня негодующе взвизгнула от этой грубой хватки.
-- У меня голова болит, -- невозмутимо сообщила Миралисса супругу.
-- Она у тебя болит уже вторую неделю! -- взвыл Элл с таким неподдельным отчаянием, что в душе Миралиссы даже шевельнулась жалость к нему. -- С тех пор, как мы оказались в этой дыре, я слышу одно и то же? Долго мы будем здесь прозябать?
-- Столько, сколько потребуется, -- сдвинула брови Миралисса. -- Уж не ты ли обещал мне свадебное путешествие в место по моему выбору?
-- Да это не свадебное путешествие, а непонятно вообще что такое! -- в сердцах бросил эльф. -- Зачем мы вообще сюда сунулись? Ну воюют людишки между собою -- так пусть убивают друг друга, нам же лучше!
-- Не смей так говорить! -- рассердилась Миралисса. -- Здесь людей убивали, понимаешь? Живых, ни в чём не повинных людей -- не различая пола и возраста, всех -- от стариков до детей! И что, нужно было сделать вид, что ничего не было? Проплыть мимо, как ни в чём не бывало? А жить потом -- как? Как в лица людям смотреть? Они просили нас, надеялись на нашу помощь!
-- Но теперь орки нас назовут оккупантами! -- Элл тоже повысил голос. -- Мы же вмешались в дела суверенного государства! Орки -- вернее, осаждающие, которые им служат -- считают этот город частью своей страны! И это признано междунар... я хотел сказать, орками признано!
-- Ерунда! -- бесцеремонно прервала его эльфийка. -- Мало ли что считают эти убийцы мирного населения? Если я сочту твою руку своей -- это что, даст мне повод отрубить её тебе безнаказанно?!
Эльф испуганно отшатнулся, и, с большим трудом взяв себя в руки, примирительно произнёс:
-- Я всего лишь хотел сказать, что такие проблемы следует решать мирно, за столом переговоров...
-- Трепать языками, пока людей режут? Мудрое решение, ничего не скажешь! Да ты посмотри на них! -- принцесса красноречивым жестом указала на обитателей лазарета, надеясь усовестить мужа. Но эффект оказался совсем обратным:
-- Эти раненые людишки для тебя дороже, чем я! Ты возишься с ними, заставляя меня страдать от тоски...
-- Так займись делом!!! -- яростно прорычала Миралисса. -- На стенах не хватает защитников, за ранеными некому ухаживать -- а ты скучаешь!
-- Я не могу выходить на стены, -- самодовольно улыбнулся эльф. -- Я ведь наследник престола, и не имею права подвергать свою жизнь опасности.
-- Да ты просто жалкий трус! -- выкрикнула эльфийка. -- Ты ведёшь себя, как самый настоящий орк!
Наглая улыбочка моментально исчезла с лица эльфа, на скулах заиграли желваки. Качнувшись вперёд, он ухватил Миралиссу за руку и с силой потянул её к себе.
-- Отпусти! -- принцесса попыталась пнуть супруга свободной рукой, но тот ловким движением перехватил её удар.
Эльфийка зашипела -- хватка мужа была очень болезненной. И лишь взглянув на его руку, Миралисса поняла, в чём дело -- каждый палец эльфа был украшен несколькими перстнями, повёрнутыми драгоценными камнями внутрь -- как раз они-то с болью впивались в кожу.
-- Откуда они у тебя? -- поражённо замерла Миралисса.
-- Да так, пошарил тут по домишкам, -- Элл расплылся в довольной усмешке. -- Так что если ты будешь паинькой, от меня тебе тоже кое-чего перепадёт...
Эльф потащил её вплотную к себе с явным намерением поцеловать. Миралисса рванулась -- раз, другой, но безуспешно, силы были слишком уж неравны. И когда губы Элла уже были готовы сомкнуться на плотно сжатых устах Миралиссы -- муж внезапно вздрогнул и с яростным шипением отпрыгнул в сторону. Позади него перебинтованный человек с высоко поднятым посохом, которым он только что огрел эльфа по спине.
-- Ты за это заплатишь... -- эльф потянул было меч из ножен, как вдруг тяжелая рука легла ему на плечо. Элл оглянулся. Кряжистый мужик без малейшей симпатии взирал на эльфа снизу вверх, поигрывая тяжёлым табуретом. А за его спиной с кроватей поднимались раненые, помогая друг другу.
И их было много.
У эльфа мгновенно вспотели ладони. Он быстро вбросил меч в ножны и заискивающе улыбнулся:
-- Э-э-э, вы что-то хотели?
-- Хотели, -- пробасил кряжистый мужик. -- Чтобы ты не обижал нашу Миралиссу...
-- Вашу?! -- взвизгнул Элл. -- Какую такую вашу? Да вы хоть знаете, кто она, да вы хоть знаете, чья она...
-- Ну что ты, право, как маленький, -- протянул мужик. -- Конечно, знаем. Ты, видимо, в лазаретах не бывал до сей поры? И что такое солдатский телеграф, конечно, не знаешь. Так что если ты хотел поразить нас до глубины души -- то немножко ошибся. Так что шёл бы ты отсюда... побыстрее.
-- Но я имею право...
-- А при чём тут право? Ты, представитель дивного народца, -- в голосе говорившего явственно слышался сарказм, -- не представляешь, что тут творилось после штурмов, когда изрубленных и истыканных стрелами людей здесь штабелями укладывали -- она, Миралисса, билась за наши жизни, не щадя своей! Мы все живём только благодаря ей! А ты её -- обижать? Прошу -- уходи. Не доводи до нехорошего.
-- Я... У меня... А вас я попросил бы не тыкать!
-- Ах извини, мы, люди -- народ простой. Невзначай не только тыкнуть, но и ткнуть можем -- по неловкости своей. Ясно я выразился?
Эльф нервно сглотнул и поёжился под взглядом десятков глаз. Дойди дело до боя -- ещё неизвестно, кто вышел бы победителем -- мастер-боец с отменной эльфийской реакцией и великолепным клинком против раненых людей, вооружённых чем попало. Но подсознательно эльф чувствовал -- ему не победить. Эти люди готовы сражаться до конца, зубами в него вопьются, если потребуется. Элл сгорбился и попятился к двери -- ненавидящие взгляды охаживали его не хуже ударов бича. Эльф содрогался и всё ускорял шаг, вырвавшись из лазарета почти бегом.
Миралисса обессилено опустилась на первую попавшуюся кровать, ноги её не держали. Всё смешалось в душе -- правильное и ошибочное, хорошее и плохое, всё, чему учили с детства, все правила, законы и приличия -- натянулись до предела, чтоб надломиться и уйти, решиться раз и навсегда... как? В пользу ли долга, практического смысла, в пользу хлеба, в пользу денег, в пользу жизни, такой простой, банальной безопасной жизни... нет, не жизни. Существования.
Или же выбрать... иное? Решиться и уйти, разорвав все привязанности, броситься очертя голову в неведомое будущее, как в омут -- с только разницей, что в омут бросаются умирать, а Миралиссе предстояло броситься жить. Неважно как! Главное -- жить, не существовать. Пойти наперекор всему и всем -- семье, друзьям, родному лесу -- ради чего? Ради надежды... даже не самой надежды, а её тени, её краешка?
Тяжкий груз выбора давил Миралиссу к земле, отнимая все силы. Она никак не могла решиться ни на что -- и поэтому раздавшийся крик "Тревога!" вырвал из её груди вздох облегчения.
В лазарет влетел молодой стражник в окровавленной кольчуге и с обломком меча в руках.
-- Тревога, -- сипло выдохнул он, пытаясь отдышаться.
-- Что случилось? -- Миралисса изо всех сил старалась заставить голос не дрожать -- и ей это удалось. -- В чём дело?
-- Они выбили Южные Ворота и идут сюда, -- выдохнул стражник.
Миралисса медленно поднялась и на негнущихся ногах подошла к стражнику.
-- А как же мои... наши... стрелки? -- на этот раз голос всё-таки дрогнул.
-- Ушли, -- сквозь зубы прошипел стражник.
Миралисса покачнулась. Комната поплыла перед глазами. Она ожидала чего угодно, но не такого ответа -- в крайнем случае, она была готова оплакивать своих сородичей и мстить за них, но предположить, что они могут бросить пост и уйти... немыслимо!
Неужели я сплю? -- пронеслась мысль. -- Неужели это сон? Я хочу, я прошу, я надеюсь, пусть это окажется сном! Ну пожалуйста!
Миралисса укусила себя за палец, но укол боли оказался бессилен вырвать её из объятий кошмарной реальности. Покачивания комнаты вдруг уменьшились; и лишь мгновением спустя Миралисса поняла, что это давешний кряжистый мужик придержал её за плечи.
-- Держись, милая, -- ободряюще прогудел он. -- Теперь только на тебя вся надежда. А мы, -- обратился он к сородичам, -- постараемся хоть немного задержать этих тварей. -- Верно я говорю? -- он дождался одобрительного гула голосов и скомандовал:
-- Кто ходячий -- на выход!
Раненые потянулись к двери, вооружаясь кто чем мог -- и эльфийка вздрогнула от их взглядов, в которых не было ни капли злобы и осуждения -- в них светилась лишь всеобъемлющая жалость. Люди, раненые, практически безоружные, идущие на смерть, жалели её -- великолепную эльфийскую принцессу, запутавшуюся в двух соснах своих чувств.
Осознание этого отрезвило Миралиссу сильнее боли в укушенном пальце. Как вихрь, она сорвалась с места и понеслась к своей комнатушке, где хранилось боевое снаряжение, и прежде всего -- лук, верный друг, который был так нужен сейчас! Миралисса буквально ощущала его упругую тяжесть в руках, предвкушая скрип тетивы и смертоносный полёт стрел. Ворвавшись в свою комнату, подобно урагану, принцесса, не глядя, ловким движением потянулась к луку -- и испуганно замерла, когда вместо гладкого дерева рука ухватила пустоту. Лука в комнате не было.
А само жилище выглядело так, будто по нему прошёл настоящий ураган, и эльфийка поняла, что ураган был, скорее всего, рукотворным. Комната явно носила следы поспешных сборов. Чьих рук это дело, принцесса уже практически не сомневалась.
Спешно покинув комнату, эльфийка метнулась прочь из дворца. У Южных Ворот кипело сражение -- его отзвуки долетали даже до центра города. Хотелось, как же хотелось Миралиссе оказаться там, в смертельном круговороте битвы! Но она хорошо понимала, что без своего верного лука мало что сможет сделать. Где же всё-таки подевались соплеменники, поступившие невероятно, невозможно для эльфов?
Может, всё-таки они у Южных Ворот? -- уцепилась эльфийка за последнюю надежду. -- Может, они передумали, раскаялись, устыдились, наконец!
Миралисса, как была -- безоружная, побежала к Южным Вратам. И едва не опоздала.
Ворота -- тяжёлые, кованые, прочные, нападающих уже не сдерживали. Одна створка -- измятая, как лист бумаги, обожжённая, исковерканная -- валялась на земле. Вторая вообще отсутствовала. А сквозь ничем не защищённые Врата вливались всё новые и новые отряды амазонок. Они струились, как водопад, неудержимо летящий к земле, и разбивающийся об острые камни. Такими камнями служил строй защитников города, перегородивший площадь перед Воротами. Один за одним отряды нападающих бились об эту преграду и откатывались назад, чтобы спустя несколько вдохов удариться ещё раз, снова и снова.
Кого только не было среди защитников! Воины в кирасах и полуголые матросы, молодые и старые, мужчины и женщины, раненые и здоровые -- все стояли, как один. Среди защитников не было только эльфов.
Всё это Миралисса поняла, протискиваясь сквозь строй защитников в первые ряды и подхватывая какую-то острую железяку, названия которой Миралисса не знала -- фантазия людей в изобретении средств для убийства себе подобных куда ярче эльфийской!
А дальше был бой.
Амазонки бестолково размахивали слишком тяжёлыми для них мечами, лезли на рожон, и, отбитые разлетались в стороны -- после чего поднимались не все. Даже человек на голову превосходил их в умении сражаться -- а для эльфийки с её великолепной реакцией они вообще никакой проблемы не представляли. Принцесса проходила сквозь ощетинившиеся клинками отряды атакующих столь же легко, как раскалённый нож сквозь масло.
И нападающие дрогнули. Одинокая эльфийка не могла пронзить все их ряды -- однако даже осознание того, что отряды атакующих поджидает само воплощение смерти -- эльфийская принцесса, которая не сражается с ними, а просто и легко их убивает -- не добавляло амазонкам мужества. Атакующие заволновались, амазонки пятились назад, стараясь оказаться как можно дальше от Миралиссы. Чётко построенные порядки нападающих разломались, это была уже не армия, а толпа, охваченная паникой. В этот момент защитники шагнули вперёд, рубя в капусту пятящихся амазонок -- и нервы атакующих окончательно сдали. Безумная толпа ринулась назад, к воротам, прокладывая себе путь при помощи оружия. Защитники остановились, их помощь явно не требовалась. Амазонки расправлялись со своими соратницами гораздо более эффективно и безжалостно.
Миралисса остановилась и перевела дух, опуская клинок, как вдруг что-то чёрное со звоном ударило о лезвие, оставив на полированном металле отвратительную чёрную вмятину.
Миралисса подняла голову. На возвышении невдалеке от ворот стояли две амазонки -- одна из которых, с обрюзгше-тщедушным тельцем, целилась в эльфийку из лука, а вторая совершала магические пассы, от которых стрела разгоралась необычным, невероятным пламенем. Чёрным.
Что же делать? -- заметалась Миралисса. -- Я ведь могу увернуться от стрелы, для эльфа это несложно, тем более что лук у неё обычный, маломощный, человеческий... Но ведь вокруг стоят люди! Что будет с тем, кого пронзит эта стрела?
Тренькнула тетива, отправляя стрелу в свой смертоносный полёт.
Был бы у меня Звёздный Камень, я бы легко остановила эту стрелу прямо в полёте, -- напряжённо размышляла принцесса. -- Но Сильмарилл остался у мужа... у Элла... у проклятого труса!
Миралисса ойкнула, ощутив течение магической энергии, неведомо откуда взявшейся, и метнула в противницу Ледяную Стрелу.
Ледяная Стрела столкнулась с черноогненной, и оказалась сильнее -- поток ледяного пара подхватил чёрную стрелу и понёсся к опускающей лук тщедушной амазонке. Миралисса уже почти представляла, как лучница оборачивается в ледяную статую, как вдруг та огрела луком свою подругу, судорожно сплетающую защитное заклинание, и пинком ноги вытолкнула ту вперёд, как раз под удар Ледяной Стрелы.
Эльфийка застыла, не в силах осознать невообразимую подлость содеянного противницей. А та, как ни в чём не бывало, отшвырнула обломки лука, и, выхватив кинжал, ввинтилась в отступающую толпу.
-- Как же это? -- растерянно пробормотала принцесса. -- Разве можно... вот так?
-- Как видишь, можно, -- рядом возник тот самый крепыш, вступившийся за эльфийку в лазарете. Он получил ещё несколько ран, но на ногах стоял твёрже, чем Миралисса. -- Ты ранена, я помогу, -- крепыш сноровисто принялся перевязывать глубокий порез на руке, неведомо когда заработанный эльфийкой, не переставая разглагольствовать:
-- Орки -- отвратительные существа, спору нет. Но их прислужники -- намного, намного хуже! Орк творит мерзости, не замечая этого, для него это норма, он так воспитан, иного он просто не знает. А вот те, кто добровольно становятся слугами орков, одурманенные бреднями об "оркско-мордорской" интеграции -- те творят мерзости осознанно, стараясь перещеголять в них самих орков, что, впрочем, им удаётся как нельзя лучше. Для них что прикрыться телом товарища, что с поста удрать...
-- Что? -- страшная догадка вдруг осенила Миралиссу. Если её супруг... то есть Элл так боится участия в битве -- то искать его следовало как можно дальше от поля боя. Принцесса глубоко вздохнула, кивком поблагодарила крепыша за помощь и помчалась к Северным Вратам, оставляя за спиной стихающий шум сражения. В него вплелись новые звуки -- плеск вёсел, слаженный посвист стрел и отрывистые команды, но Миралисса внимания на них уже не обращала. Беспокойство гнало вперёд.
Самое невероятное предположение о местопребывании соплеменников оказалось самым достоверным, что Миралисса восприняла безо всякого удивления. Просочившись сквозь приоткрытые Северные Ворота, она узрела картину поспешных сборов девятки своих сородичей. Вернее, восьмёрки -- именно столько эльфов работало, натягивая снасти на кораблике и перетаскивая в него различные тюки и пакеты. Девятый же эльф бездельничал на носу судна, переминаясь с ноги на ногу и нетерпеливыми окриками подгоняя товарищей.
Миралисса быстрым и неслышным шагом направилась к кораблю. Эльфы, занятые подготовкой к отходу, её не замечали, а Элл, судя по скользнувшей по его зубам тонкой усмешке -- столь мимолётной, что никто другой её бы просто не заметил, обнаружил жену, но постарался не подать виду. Миралиссе осталось пройти не больше дюжины шагов, как выдержка изменила Эллу, и он нервным движением поправил лук, висящий у него на плече. Но и этого движения с лихвой хватило, чтобы Миралисса застыла как вкопанная.
И зачем я сюда сунулась? -- пронеслась паническая мысль. -- Чего я хотела добиться? Ведь ясно, что их не удержать, а теперь они и меня заберут... вернее, попытаются забрать с собою!
Миралисса осторожно попятилась. И в этот момент Элл повернулся к ней, радостно (и фальшиво) улыбаясь:
-- Моя любимая жёнушка! Ну наконец-то ты появилась! Я уж беспокоится начал! И, вижу, не напрасно, -- Элл кивнул на набухающую кровью повязку на руке Миралиссы. -- Разве ж так можно? Ты не думаешь о себе! Ты не думаешь о своих родителях! Ты ещё не готова к самостоятельной жизни, придётся мне о тебе позаботиться... Стоять на месте!!!
Жёсткий, приказной тон последней фразы столь резко контрастировал с мягкой, доброжелательно-увещевательной речью Элла, что Миралисса прекратила пятиться и замерла. И было от чего -- эльф натянул тетиву, целясь в супругу.
-- Иди сюда, -- лук в руках Элла описал плавную кривую. -- А не то я тебе поцарапаю и вторую руку -- для симметрии.
Миралисса, оцепенев, не двигалась с места. Уже второй раз за сегодняшний вечер она оказалась под прицелом. Но если первая стрела пылала чёрным огнём магии смерти, то вторая -- Элла -- лишённая всяческой магии, жгла эльфийку ещё больнее, чем чёрный огонь.
Я не смогу подойти к нему после такого, -- потерянно подумала эльфийка. -- Просто не смогу. Это... это немыслимо! И хоть от выстрела увернуться не так-то просто, я попытаюсь, я должна!
-- Не вздумай бежать, -- предупредил Элл, словно прочитав её мысли. -- Иначе мне придётся прострелить тебе ногу.
-- Но Элл, -- в голосе эльфийки сверкнули слёзы, -- как ты можешь так поступать со мной? Как ты вообще можешь так поступать? Ты не выстрелишь в безоружную, в свою жену!
Вместо ответа эльф ухмыльнулся и спустил тетиву. Миралисса не успела не только дёрнуться в сторону, но даже и не сумела полностью сдержать крик боли -- стрела сорвала окровавленную повязку, разбередив едва начавшую заживать рану. Закапала кровь.
-- Так будет с каждым, кто посмеет ослушаться вашего будущего Короля! -- Элл гордо выпятил грудь, не замечая откровенно неприязненных взглядов, украдкой бросаемых на него соплеменниками.
-- Ну что, продолжить? Или ты всё-таки сама придёшь? -- новая стрела уже лежала на тетиве, готовая сорваться в полёт и продолжить экзекуцию.
-- Ты трус и негодяй, Элл, -- устало бросила Миралисса, не двигаясь с места. -- Ты побоялся вступить в сражение с амазонками... вы все побоялись! Вы способны воевать лишь с безоружной женщиной!
-- А ради чего мне вступать в сражение? Ради жалких людишек? Да пусть они друг друга убивают как можно больше, нам же от этого только лучше! Ну объясни мне, зачем нам, эльфам, эти людишки нужны?
-- Они -- наши младшие братья, -- сверкнула глазами Миралисса. -- Мы должны о них заботиться.
-- Должны? -- взвился Элл. -- Мы никому и ничего не должны! Нам не нужны эти братья, племянники, двоюродные светлости и прочие родственники! Тебе нужен этот город? Тебе нужны эти люди? Мне -- нет!
-- Так тебе семья не нужна... -- негромко проговорила Миралисса, чувствуя, как в груди разгорается огонёк ярости. -- Так удавись или отравись, если тебе родные не нужны. Уверяю тебя -- никто твоего исчезновения не заметит, и уж тем более -- не пожалеет о тебе!
-- Я -- будущий Король, -- горделиво провозгласил эльф. -- Я -- особенная, уникальная Личность! Я -- незаменим. Я -- необходим. А вот ты уже своё отработала, полезность свою исчерпала, так что теперь твоя жизнь всецело зависит от меня. Захочу -- будешь жить, захочу -- умрёшь! Так что лучше будь послушной, иди сюда -- и проживёшь чуть дольше.
-- Верни мне мой лук, -- хриплым от ненависти голосом выдохнула Миралисса, -- и мы посмотрим, кто из нас проживёт дольше!
-- Вот ещё, -- фыркнул эльф. -- Ещё поцарапаешься, чего доброго! Нет уж, обойдёшься.
-- Ты просто боишься, -- тщательно выговорила Миралисса, глядя прямо в глаза Элла. -- Потому что в последний раз, когда решился померяться силой на равных, дело для тебя окончилось отметиной на щеке!
Элл непроизвольно ухватился за щёку, по которой тянулся багровый шрам, так и не сумевший зажить. Глаза эльфа полыхнули злобой. Видно, унизительное поражение он воспринимал крайне болезненно. Ярясь, Элл выкрикнул:
-- Зато теперь этот человечишка мёртв!
Миралисса глухо вскрикнула, и от внимания эльфа это не укрылось. Растягивая слова, словно наслаждаясь ими, он медленно и уверенно лишал Миралиссу надежды:
-- Я навёл справки. Этот глупец вёл себя как последний самоубийца, бросаясь с одним мечом против магов Смерти и с голыми руками -- против оживших мертвецов. За что и поплатился -- весь окровавленный, он упал от ран, и был отнесён на корабль, отчаливший от города. Причём при переноске он был недвижим. Так что этого человечишку наверняка уже где-то закопали под забором, как собаку!
-- Ошибаешься, -- прозвучал чей-то ясный и звенящий голос.
Миралисса обернулась и вздрогнула от неожиданности -- в воротах стояла девушка, столь похожая на принцессу, что эльфийке показалось, что она смотрит в зеркало. И лишь спустя несколько мгновений пришло понимание -- девушка человек, совершенно определённо -- человек, но до чего похожа... невероятно!
-- Ты кто такая? -- прорычал Элл. -- Что тебе здесь нужно?
-- Меня зовут Ласталайка, -- представилась незнакомка. -- А нужно мне сообщить, что Дон жив, и с ним всё в порядке -- мы сумели его излечить, и сейчас он в добром здравии.
-- Он здесь? -- Миралисса рванулась к воротам, но, заметив отрицательное покачивание головой Ласталайки, остановилась. -- Где он?
-- Он со своим другом, гномом по имени Грахель, отправились в королевство гномов.
-- Хватит болтать об этом ничтожестве! -- взревел Элл, перенаправляя прицел с Миралиссы на Ласталайку.
Это было ошибкой с его стороны -- Миралисса взмахнула рукой, и огромная волна в мгновение ока сдёрнула эльфа за борт. Единственное, что он успел, так это спустить тетиву, но прицел был безнадёжно сбит, и стрела вонзилась в окованные металлом ворота в добрых двух шагах от Ласталайки. Конечно, для человека и такой выстрел был бы вне сравнения, особенно когда приходится стрелять, падая за борт -- но ни один эльф даже в такой ситуации ни за что бы не промахнулся.
-- А этот твой муженёк -- он точно эльф? -- с сомнением поинтересовалась Ласталайка, выдёргивая стрелу и вертя её в руках.
-- Когда-то он был эльфом, -- негромко ответила принцесса. -- А сейчас... я даже не знаю.
Миралисса увидела, как эльфы готовят к бою луки, и скомандовала:
-- А ну, прекратить! Опустите оружие!
Спустя мгновение, показавшееся Миралиссе невообразимо долгим, эльфы исполнили приказ.
Конечно! -- подумала она. -- Ведь когда Элла нет, я, как дочь Короля, имею право им приказывать!
Один из эльфов метнулся на корабль и вскоре вернулся, положив к ногам принцессы её лук, стрелы, узкий клинок и прочее снаряжение. Но едва Миралисса протянула руку к оружию, как резко взвизгнул кинжал, свистнула стрела, звонко ударился металл о металл, и к ногам Миралиссы упал остро отточенный кинжал Элла и затупившаяся об него стрела.
-- Меткая бестия, -- прошипел Элл, опуская руку. Резким движением выпрыгнув из-под воды, он в полёте метнул кинжал, и так и остался с поднятой рукою триумфатора. Но Ласталайка, сбившая стрелой его кинжал, обратила триумф в самое настоящее позорище.
-- Убить её! -- прозвучала визгливая команда Элла, и эльфы нехотя подняли луки. Но выстрела не последовало.
-- Почему не стреляете?! -- зарычал разгневанный Элл. -- Это неподчинение приказу. Это мятеж, это бунт!
-- Это не бунт, -- кротко заметил эльф, принесший Миралиссе оружие. -- Просто ваше будущее королевское величество не указали точно, кого именно из этих прекрасных и столь похожих девушек вы имеете в виду, говоря "её"...
Десяток стрел взвился в воздух, чтобы мгновение спустя уткнуться в магическую преграду, воздвигнутую Миралиссой. Элл выругался и полез за пазуху, как вдруг заорал, ухватившись за локоть. Сквозь пальцы сочилась кровь.
-- Не спеши, красавчик, -- заметила Ласталайка, накладывая новую стрелу на тетиву. -- Лучше слушай меня внимательно: держи руки опущенными ниже пояса, понял? Поднимешь их выше -- ты покойник, я тебе это гарантирую!
-- Тогда мои стрелки превратят тебя в решето, -- прошипел Элл.
-- Не превратят, -- спокойно изрекла Миралисса. -- Моя преграда остановит стрелы, а после того, как ты будешь мёртв, стрелки станут выполнять мои приказы.
Элл несколько раз топнул ногой от ярости, но не нашёл подходящего ответа.
-- Признай, красавчик, -- мы тебя переиграли, по всем статьям, -- улыбнулась Ласталайка.
-- Думаю, тебе лучше убраться, -- добавила Миралисса.
Элл, бледный от ярости, коротко скомандовал, и эльфы нехотя потащились на корабль, бросая на принцессу взоры, преисполненные мольбы о прощении.
-- Слушай, сестричка, -- услышала Миралисса шёпот Ласталайки, которая незаметно для эльфийки подобралась к ней. -- А может, его и правда... следовало бы... того?
-- Чего "того"? -- недоумённо обернулась Миралисса.
-- Ну, того... этого, -- Ласталайка почему-то покраснела и заговорила быстро-быстро:
-- Одна стрела -- и всё, твои проблемы решены, ты свободна!
-- Ты предлагаешь мне убить мужа? -- вспыхнула Миралисса.
-- Но он же только что пытался убить тебя, -- резонно заметила Ласталайка. -- Ему можно, а тебе нельзя, что ли?
-- Никому нельзя! Никому! -- Миралисса встряхнула собеседницу, вновь поразившись их сходству, удивлённая абсурдным ощущением, что она трясёт зеркало. -- Нельзя убивать ради выгоды! Нельзя убивать беспомощных, безоружных! Иначе...
-- Иначе что? -- поинтересовалась Ласталайка после паузы. -- Договаривай, раз уж начала.
-- У нас существует поверье, что эльф, преступающий правила, неизбежно превращается в орка.
-- Так вот что случилось с твоим мужем, -- закусила губу Ласталайка.
-- Что? Элл -- орк? Нет. Быть такого не может! -- рассмеялась Миралисса ненатуральным, искусственным смехом, который погас, так и не разгоревшись как следует. -- Или может?
-- А вдруг? Извини, что задаю такой вопрос, но не попадал ли твой супруг под удар чёрной магии орков?
-- Попадал, -- потерянно прошептала принцесса. -- Он был ранен Чёрным Лезвием. Но не сделало же это его орком?
-- Именно так орками и становятся, -- озабоченно нахмурилась Ласталайка. -- Разумеется, ранения для этого недостаточно, это лишь толчок. Если человек... то есть эльф силён духом и крепок в привязанностях -- то ни одно лезвие его не изменит!
Эльфийка печально кивнула, вновь вспомнив Дона, оставшегося добрым, нежным, любящим... несмотря на все раны, невзирая ни на что.
-- Поэтому мы не можем упустить такой шанс, -- твёрдо сказала Ласталайка. -- Представь, что новым Королём эльфов станет орк. Что будет с эльфами? Что будет с лесом? А так -- один выстрел, и все проблемы позади, -- Ласталайка подняла лук и тщательно прицелилась.
-- Не смей! -- в последний момент Миралисса ухватила стрелу за наконечник, в кровь царапая ладонь, но не замечая этого. -- Это неправильно, нельзя так, нельзя!
-- Но почему? -- всплеснула руками Ласталайка.
-- А чем мы будем лучше него, если поступим так? -- закусила губу Миралисса.
Ласталайка открыла было рот, чтобы ответить. Но потом, так и не произнеся ни слова, захлопнула его и тяжело вздохнула:
-- Да, тут возразить нечего. Ты права, ты во всём права, но... в чём-то ты ошибаешься. И хотя я точно не могу сформулировать, в чём именно -- но я уверена, что это ошибка, за которую нам предстоит заплатить, и заплатить очень дорого.
Миралисса печально улыбнулась и благодарно сжала руку Ласталайки -- она и сама чувствовала правоту полуэльфийки.
Двенадцатая глава
Возле Южных ворот вовсю кипела работа. Уцелевшую створку ворот пристраивали на место, тут же кузнецы клепали новую, неподалёку попыхивала ароматным дымком походная кухня (Миралисса сглотнула голодную слюну), а павших уже заканчивали утаскивать с площади, предварительно освободив их как от бремени оружия и доспехов (согласно приказу), так и от бремени кошельков (вопреки всем приказам). Работа велась очень споро и слаженно, каждый знал свою задачу, никто никому не мешал и не слонялся без дела. Присмотревшись, Миралисса быстро определила причину этого -- процессом восстановительных работ руководил один человек, и отменно руководил! Казалось, он находится в десяти местах сразу. Только что он с хохотом поднимал створку, над которой безуспешно кряхтели пятеро, и тут же он лупит молотом по железу среди кузнецов и мощным ударом меча отправляет в небытие амазонку, притворяющуюся мёртвой и намеренную забрать с собой хоть кого-то из победителей.
-- Привет, Рыжебородый! -- замахала ему рукою Ласталайка. -- Как производственные успехи?
-- Прекрасно, -- прогудел Рыжебородый, подходя к девушкам, и виртуозно кланяясь Миралиссе. -- Рад, чрезвычайно рад с вами познакомиться, о прелестнейшая из прекраснейших!
-- А я думала, что это я -- прелестнейшая из прекраснейших! -- надула губки Ласталайка, притворяясь обиженной.
-- Ты -- прекраснейшая из прелестнейших, -- ответил ничуть не смущённый Рыжебородый. -- Меня зовут Эдин, для приятелей можно Эди, друзья называют меня просто Эд.
-- Наверное, возлюбленная зовёт тебя совсем просто -- "Э", -- пошутила Миралисса.
Эдин разразился громоподобным хохотом, от которого задрожали створки ворот, а человечек, семенивший за Рыжебородым, как на привязи, от страха упал на землю.
-- Ты испугал этого несчастного, -- набросилась на Рыжебородого Миралисса. -- Зачем ты его таскаешь за собой, он же тебя боится?
-- Немного побояться ему не повредит. Это раньше его все боялись, а он -- никого, -- Эдин пнул человечка ногой в бок. -- Поднимайся, падаль! -- и, как ни в чём не бывало, продолжил:
-- А таскать я его за собой не таскаю, наоборот -- это он за мною таскается, надоел уже. Ибо он знает, что я его не прибью и никому прибить не дам, а вот если он останется сам -- всё может быть, жители города найдут за что его "отблагодарить".
-- Да это же наместник! -- воскликнула Ласталайка, расширенными от удивления глазами взирая на сгорбленного и трясущегося от страха человечка. В нём сложно было опознать былого гордого и самоуверенного хозяина города, перед которым от страха тряслись все его жители.
Решительным шагом полуэльфийка подошла к съёжившемуся человечку и с размаху приложила его ребром ладони по шее, от чего тот кубарем полетел наземь.
-- Это за то, что ты бросил моего мужа в тюрьму, -- Ласталайка подняла за шиворот завывающего от страха наместника и легонько ткнула его кулачком в бок:
-- Это за то, что ты пытался меня убить.
Наместник было приободрился, но тут же за это поплатился -- мощный удар ногой с разворота отшвырнул его на несколько шагов да так приложил о камень, что кости наместника хрустнули.
-- А это -- за то, что угрожал ножом моему сыну!
Ласталайка двинулась было к наместнику с явным намерением продолжить экзекуцию, но на её пути встал Рыжебородый.
-- Хватит, -- твёрдо сказал он.
-- Ладно, живи, -- махнула рукой Ласталайка. -- Тебе повезло, что я не знала, что ты на корабль попал.
-- Ласталаечка, милая, неужели ты всё проспала? -- изумился Рыжебородый. -- Разве ты не видела, как мы догнали судно наместника, как Дон взял корабль на абордаж, а потом сразил наместника в поединке, несмотря на все свои раны, и заставил его передать управление городом мне?
-- Да я несколько суток не выходила из лазарета, -- огрызнулась Ласталайка. -- Зашивала ваши пропоротые шкуры, так что с ног валилась. Единственное, о чём жалею -- что с Доном мы так и не попрощались...
-- Но с ним всё... хорошо? -- выдохнула Миралисса, затаившая было дыхание, дабы не упустить ни единого слова о нём.
-- Да, он себя чувствовал отлично, -- ответил Рыжебородый. -- И настроение было хорошее, бодрое, настроенное исключительно на победу.
-- Ну ещё бы, -- вдруг подал голос наместник. -- После поцелуев на городской стене кто угодно почувствует себя бодро...
Затрещина Рыжебородого сбила наместника с ног, но было уже поздно.
-- Правильно ли я понимаю, -- медленно проговорила Миралисса, -- что Дон целовался на городской стене... с кем?
На этот раз затрещина Эдина успела вовремя, оборвав ответ ещё до его начала. Но Миралисса смотрела не на наместника, а на потупившую взор Ласталайку, чьё лицо медленно заливалось краской стыда.
-- Значит, это была ты, -- полувопросительно-полуутвердительно прошипела эльфийка.
Ласталайка кивнула и начала быстро, скороговоркой, оправдываться:
-- Это было совсем не то, что ты думаешь! Я сейчас всё объясню!
-- Мандосу объяснишь!!! -- рявкнула Миралисса. Принцесса и не подозревала, что способна на проявления такой ярости. Внутри разгорался огонь такой невозможной, невыносимой ненависти, что казалось, если не дать ему выхода, он сожжёт весь мир, которым себя и ощущала в этот момент Миралисса. Движение пальца вызывало тяжёлые подземные толчки, поворот головы -- ураганный ветер, а движение ресниц -- волны на реке вровень с городскими стенами. Как сквозь сон Миралисса воспринимала встряску Рыжебородого, его попытку привести её в чувство, его крик "Закрывайте ворота".
Нет, всё своё внимание, всю себя принцесса сконцентрировала на Ласталайке. Подлой воровке, посмевшей украсть у неё самое дорогое. Миралиссу уже не заботило, что о ней подумают люди и подумают ли. Прикончить подлую соперницу -- вот что было главным... да нет, не главным даже -- единственно имеющим значение! Шутки кончились. Миралисса собрала всю свою магическую мощь, сознавая и не сознавая в то же самое время, что защиты от такого удара нет и быть не может и девушку она таким ударом убьет почти наверняка, но её это уже не занимало. Всю свою мощь, всю силу, всю ненависть свою она вложила в этот единственный удар... в удар, которому так и не довелось достигнуть цели. Ибо в момент выплёскивания магической энергии Миралисса ощутила сильный удар в грудь, опрокинувший её на спину, и перед взором эльфийки вместо глаз соперницы возникло ночное небо, в которое и пришёлся магический удар. И, к счастью, для неба он оказался безвредным.
Миралисса вскочила на ноги, яростно отпихнув пытавшегося ей помочь Рыжебородого. Магической энергии в ней не осталось -- сейчас она смогла бы создать ни единой, даже самой маленькой снежинки. Но ярость, клокочущая внутри, никуда не делась. Миралисса выхватила клинок и с визгом ринулась на соперницу.
Сознание словно отдалилось от тела, и Миралиссе казалось, что она превратилась в стальной вихрь, разрушающий всё, что попадается на пути. Вот несколько жалких медленных железок пытаются преградить ей путь... Разбить их! Отшвырнуть! И дальше двигаться вперёд. Впереди возникает нечто вроде мельницы -- сильные и быстрые движения уверенного бойца, за которыми на краю восприятия угадывается рыжая борода. Что же -- вихрь сплетается с мельницей в смертельном объятии, кружит рядом с ним бешеный танец -- и лопасти мельницы не выдерживают, ломаются, разлетаются по ветру, кружащему лишь клок рыжих волос. Впереди остаётся лишь главная цель, ради уничтожения которой вихрь и существует. Убрав которую, всё станет хорошо. Вихрь не понимает, что значит "хорошо" и не может обосновать, откуда взялась подобная уверенность -- он лишь идёт вперёд, где его встречает противник. Враг. Который выглядит как точно такой же вихрь.
Две вращающиеся воронки слились в смертельном объятии, скрежеща, сыпля искрами и намереваясь подавить одна другую. Сколько времени это продолжалось, никто не знал -- и вскоре один из вихрей рассыпался, не в силах сдержать натиск второго, отдаваясь на волю победителя.
Миралисса остановилась, уже подняв меч для последнего удара и даже не понимая еще толком, что её остановило. Перед нею плыло что-то неясное, белое. Принцесса прикусила губу до крови, и соленая боль ненадолго прояснила её взгляд. Над упавшей наземь Ласталайкой стоял совсем еще молодой паренёк. Бледный чуть ли не до синевы.
Еще бы ему не побледнеть: страшно, небось, -- подумала эльфийка. -- Это точно, я страшная. Вот парень и готовится дорого продатьсвоюжизнь. Не выйдет. Кинжальчик у него ерундовый, хоть и острый.Рукоятказолоченая,полезвиюсплошьгравировказолотая, само лезвиеузенькое,легкое...дребедень, однимсловом. И откуда у такого храброго парнишкитакая дрянь? А парнишка, и верно, храбрый. Побледнел весь -- а рука недрожит,илицорешительное...хорошеелицо...ипочему-тосмутно знакомое...гдежеяеговидела?
Миралисса вздрогнула, и меч, готовый уже опуститься на соперницу вихрем смертоносных ударов, вырвался из внезапно ослабевшей руки и бессильно звякнул о камень.
-- Извини, -- тихо сказала Миралисса. -- Сама не знаю, что на меня нашло...
-- Я всё понимаю, -- Ласталайка, кряхтя и опираясь на паренька, с трудом поднялась на ноги. -- Если бы моего мужа поцеловала какая-то нахалка, я бы весь город разнесла на кусочки!
-- Теперь я знаю, как тебе отомстить, -- изо всех сил стараясь не расхохотаться, с серьёзной миной на лице выдала Миралисса.
-- Что? -- Ласталайка забыла о слабости и усталости, рванулась было к эльфийке, но мощная хватка Рыжебородого удержала её на месте. -- Ты не посмеешь! Только попробуй! Я... да я... я просто не знаю, что с тобой сделаю!