# Рецензия на дуэльный выстрел Шютника: "Дело о вчерашних грибочках"

Владимир Андреевич Петров-Одинец

Рецензия на дуэльный выстрел Шютника: "Дело о вчерашних грибочках"


Ваша честь, господин Судья Литературной Дуэли!


Позвольте мне, как Секунданту и, в некотором роде, соучастнику состязания, озвучить экспертное заключение о состоятельности убойной способности данного литературного произведения.

Вводные данные о квалификации, стаже и навыках, а также дипломы, удостоверения Секунданта, как и рекомендации - прилагаются на отдельном листе, который отсоединен от заключению.


Вопросы, поставленные эксперту:


Жанр произведения,

Размер,

Вид,

Тема,

Место действия,

Отсутствие давления на участников процесса,

Неожиданность показаний последнего свидетеля,

Лживость или неумышленное заблуждение свидетеля,

Статус свидетеля (не очевидец ли?),

Толкование его показаний,

Проявление показаниями последнего свидетеля виновности другого участника процесса.


Анализ текста:


Жанр произведения - несомненно, детектив. Достаточно необычный, поскольку автор представил не привычное всем предварительное следствие, где фигурируют сыщик и/или следователь, а судебное следствие, когда троица - судья, обвинитель и защитник - проверяют и толкуют уже нарытые ранее факты.

Соответствует заданию.


Размер - 15 кил, в заданных рамках.


Вид - закрытый детектив. Соответствует заданию.


Тема - неожиданный свидетель. Соответствует заданию.


Место действия - современная, очень современная Россия. Зал суда, где вчерашние собутыльники, т.е. состав суда, профессионально ведут разбирательство вроде бы ясного дела. Соответствует заданию.


Отсутствие давления на участников процесса - по первому впечатлению, никто ни на кого не давит, но я бы отметил, что автор использовал нечастый приём скрытого давления на судью, оказанного защитником, путем причинения тому весьма скверных ощущений в кишечном тракте.

Слова прокурора, как бы уличающие адвоката в намеренном отравлении судьи за вчерашнем застольем, не являются достаточным доказательством злого умысла, но оправдание подзащитной всё-таки связано с недомоганием судьи. Я обязан это отметить, как получение выгоды стороной защиты.

Нехорошо, автор! То есть, наоборот, хорошо.


Неожиданность показаний последнего свидетеля - да, в лучших традициях этого автора, так как показания свидетеля Лапченко сначала выглядят "ни к селу, ни к городу": о самогоне, соседях-жестянщиках и пр.

Лживость или неумышленное заблуждение свидетеля - Лапченко не лжёт, не заблуждается, он честно и открыто порет чушь, пока из навозной кучи несущественных, на первый взгляд, слов, судья умудряется извлечь жемчужное зерно истины.


Статус свидетеля (не очевидец ли?) - нет, не очевидец. Он приглашён, чтобы уточнить, знал ли потерпевший о возвращении мужа обвиняемой. По факту причинения телесных повреждений - свидетель ничего не видел, не слышал, т.е. просто дал сведения о появлении у гаражей потерпевшего Скоморохова.


Толкование его показаний производит обвинитель, но расшатывает обвинение отнюдь не адвокат, а сам судья. Хотя назвать озарение судьи гениальным я бы не рискнул, но догадаться о нарочитости явки к любовнице ради получения в дальнейшем компенсации за, якобы, падение и ущерб автомобилю, да ещё в условиях намеренного халатного предварительного расследования - дорогого стоит.


Ваша честь, позвольте пояснить мнение о халатном расследовании? Спасибо. Нет, я не упрекаю автора в умысле, он мог добросовестно заблуждаться, полагая, что следствие не затребует экспертное заключение о характере причинённых автомобилю повреждений. Любой эксперт, даже начинающий, сразу заметит, что перечисленные пострадавшим Скомороховым повреждения автомобиля не могут быть причинены падением на него человеческого тела.

Это явно следы от лобового столкновения с твердым предметом. Имея на руках экспертное заключение или отказ страховой компании (с указанными мною аргументами) даже самый тупой адвокат развалил бы это дело на стадии предварительного следствия.

Это минус достоверности рассказа, но, учитывая явную несерьёзность, ироничность рассказа и сам ник автора (Шютник) - как читатель, понимаю завышенную строгость моих придирок. Как эксперт и рецензент - обязан упомянуть грубость допущения.


Проявление показаниями последнего свидетеля виновности другого участника процесса - на основе показаний Лапченко у судьи появляется подозрение об умысле пострадавшего. Тот заведомо о прибытии мужа (борщ, справка об отмене рейса и знание о возможности прибытия на поезде; нарочитая парковка под окном; предшествующая акту блуда попытка найти жестянщиков...).


Заключение:


В результате внимательного изучения рассказа, выставленного с опозданием, я пришел к выводу, что Выстрел удался, но не так чтобы полностью. Все условия задания, поставленные уважаемым Судьёй, выполнены. Рассказ отражает нашу реальность, однако нежелательно смешивать уголовное дело с гражданским в такой несуразной пропорции.

Причинение телесных повреждение - уголовка. Причинение ущерба автомобилю - гражданка. Адвокат-цивилист крайне редко способен качественно защищать клиента в уголовном процессе и наоборот. Даже самые прославленные, раскрученные нашим телевидением адвокаты уголовного профиля проиграют арбитражный процесс, потому что хозяйственное право неизмеримо сложнее.


Вероятно, автору не довелось (счастлив он, однако!) участвовать в полноценном уголовном процессе, поэтому в рассказе состав суда несёт бред, не отдавая себе отчёта, что сказанное в одном абзаце противоречит сказанному на два абзаца ниже. Участники процесса перескакивают с пятого на десятое, задают вопросы, как бог на душу положит. То есть демонстрируют не судебный процесс, а изображают балаган, какой эксперту ни разу в жизни не удалось наблюдать.


Всего один пример:

"- Потерпевший сказал вам, что вечерний поезд, на котором возвращается ваш муж, задерживается".

Чуть ниже:

"- В аэропорту не принимали рейсы, - объяснил потерпевший. - Я специально проверил. Кто же знал, что он поедет поездом?"


Эта нестыковка и стремительный перескок сюжета от сути обвинения к неожиданному свидетелю - немного удивили эксперта-рецензента. Автор до предела упростил интригу, поручив обвиняемой-ответчице рефренную отговорку, удивительно схожую сразу с двумя женскими персонажами из "Бриллиантовой руки", где звучит "Не виноватая я, он сам пришёл", и из более старого фильма "Шведская спичка": - Жила я с вами, больше ни с кем, (за точность цитаты не ручаюсь - давно не пересматривал фильм). Сначала понравилось, но повтор - огорчил. Если это не специально сделано автором, то - извините.

Финальное предложение - удачно подчёркивает ироничность текста.

В целом же, учитывая сжатые сроки и озвученное автором самоотравление печенькой, что намекает эксперту как читателю на автобиографичность рассказа - Выстрел Шютника получился вполне удовлетворительным. Но не блестящим, как бывало прежде. Увы.

Полагаю, при небольшой доделке текст можно поднять на качественно более высокий уровень, сохранив иронию, отточив диалоги и авторские ремарки о скорбящем животом судье.

С уважением,


Секундант Ирины Ильиной,

он же рецензент,

он же эксперт,

он же П-О.