Ю.С.

Ты, обалдевшая от пустоты.
Оштукатуренный город, как повод,
В этой тоске запрокинув мосты,
Ржавой булавкой впивается в ворот.
В белые губы. Весна и цистит.
Переплываешь задушенно в ванне
Место причинное. Видишь, парит –
Ночь  - иероглиф – твое некасанье.



***
1.
Офелия всплывает на поверхность,
раздутая, как шар земной,
как верность,
не взятая ни дочкой, ни женой.
Бумажный саван хрустнет в пальцах словом,
прилипнет завитком ко лбу,
готовым
войти в историю. Я позову
Тебя, плывущую по интернету
с ногами грязными, в крови,
про это – 
конкретнее: так кто кого? – лови,
в неявном смехе запрокинув кверху
антенны, щупальца дорог
и перхоть.
О, угловатая, как белый дог!
Голодная, с солеными зрачками
и языком. Я вижу дверь
очками
в тебе, трава, придуманная твердь
чужой воды –





2.
Земли и губ
шершавое кино
черно
как дно
твой скользкий гласный
пой
не пропадет
я высосу его
того
приму в себя
последним выдохом 
твоим
и видом
гидом
в болотине местоимений
в хрусталиках грудей
острящих и язвящих
и ненужных
и видящих во тьме
убей
засахаренный шепот 
бархатный восток
песок 
любви
уйди













3.
Конечно,
Обломится тень, как сучок –
Ты зальешься смолой,
Липким потом
Прозрачного страха
И, заячий дернув зрачок
На подводный курсор
В этой глине,
Не выжав рубаху,
Сойдешь без свечи в темноту,
На ветру прошуршав,
Как осока 
И лист в рыжей гриве,
И осень опустится тут
В твой предсмертный ландшафт –
Тише, чижик –
В неФинском заливе



***
Я вижу свою немоту как пустую постель.
Но эта деталь не ружье и не выстрелит в пьесе.
Все наши записки – яд память шрапнель параллель –
Сгниют в несемейных архивах. Мы вместе
Не выйдем из дома, не вынесем мусор, потом
Мы будем случаться, как сучки, раз в месяц, случайно,
Без(д)умно стараясь не вскрикнуть, с прижившимся в горле комком,
Ладонью скользя по обивке диванной. А крайней
Окажется третья. Как требует каждый роман,
И все здесь так ясно, что хочется сдохнуть от скуки.
Мы станем со временем верными – ржавый капкан,
Друг другу давая название лучшей подруги.








***
Похожая ты кажется солжешь
Хотя я не уверена и все же
Не мне решать когда ты вновь придешь
Я выползу из погусевшей кожи
Из тени на оставленном полу
Несероглазая опять больная
Твоих бровей последнюю черту
Бестрепетно почти переступая
Луною надрезая тополя
Где ты где я давно не понимая
Начнется осень с полного нуля
Похожая прохожая чужая

***
Я остаюсь у тебя это жизнь и без(д)на-
дежность памяти скисшее молоко
Серое утро как фак(т) спящие тесно
Мы между делом но это легко
Это такой не прикол безумное сорри
Детка моя не моя тоненький лед
В зеркале выжмешь в нуле коридора
Ты мне нужна улыбаясь и под-
текст: я не должна никогда сдохну нет силы
Губы кусая касаясь твоей
Не наготы остроты кошмаров акрила
Не оторвать(ся) пустая согрей


*   *   *
Город задушит как ты не(-)любовью
Гладкие ноги тагильские бедные лизы
Мой рок-н-ролл с рассеченною бровью
Мокрые волосы жуткие лифты и крысы
Литература как секс или бейджик
Хочешь коснуться сквозь кожу постельную копоть
Опыт отчанья скинешь на пейджер
Третий час ночи я starюсь и это не новость
Боль(но) сжимая соски и колени
Все что осталось родить тебе дочь виртуально
В мятой ночнушке продлять воспаренье
И мастурбировать сидя на желтом диване

***
Ведь это зона городской тоски.
Я ухожу и ничего не знаю.
Я ненавижу грязные носки
И засыпаю в красненьком трамвае.
Сухой ладони горькое тепло –
Так детством пахнет лист зелено-желтый,
Налипнув на звенящее стекло,
На пыльный ветер или. Да пошел ты.
Я отдыхаю. Скоро задохнусь,
Не выцарапав выстрела и вздоха.
Я не хочу впускать тебя – свихнусь –
Туда-сюда, где все всегда так плохо.
Хотя ты – женщина. Моей жене
Давным-давно без слов понятно это.
Я ухожу, оставив на стене
До кирпичей ободранное лето.


***
Верная сучность – фиктивная смерть
В кресле продавленном, в третьей – об Этом –
Строчке, в середке слюнявости, ведь –
А на хрена ты мне. Может быть, где-то
Голуби рухнут с загаженных крыш,
И в лепестках обнаженной бумаги
Скобки-пробелы еще различишь,
Т.е. возможность загнить на филфаке,
Только вот чье межсезонное "да"
Матерно мимо скользнет, сгорбив спину,
Т.е. все ноль, и попса, никуда,
И – никого: пустота – это глина?


***
Львы парапеты хот-дог гололед
И на себя натянув одеяло
Передохнув запоздав наперед
Спишь или видишь ноябрь у вокзала
В цирке фотографы колли метро
Всех отправляешь куда-то налево
И поколение-new за ситро
Пятницы джин кривоногие девы


***
Луковых опытов нежности
верности
смертности
не занимать
как кровать
не своровать
только прекрасно назвать
неконкретно
солнышком
маленьким солнышком
пролепетать
твое донышко
лонышко
моя стерва и мать
но не мать
хочешь дать?



***
Мы тени – осень смертная – неточно:
Живот, животная тоска, подъезд:
Пустая лампочка сгорит, как точка,
Зализанный лимит тепла – кто здесь?
Сплетая пальцы, линии и холод,
Я слов боюсь, я девочка, курю,
Верней: как муха, мру, почти готова,
Но не скажу – к чему, но заварю
Дешевый чай, базарный голос – как бы
"Дурацкий день, все чудненько, вот стул".
Не уходи. Меня задушит жаба.
Скучаю, точно ненавижу. Жду.











***
Женщина ты повернешься и выйдешь а я
твоя
со стаканом холодной воды в проеме окна
на развороте лица
т.е. листа отвлеченно и крупно куря
не говоря
ничего никого думая
кроме тебя
твоих выпуклых жестов и сук
и великого РЯ
как опоры запора упора
и скоро
ты вернешься
чтобы обнять и принять т.е. взять
я убью тебя
потому что здесь кончилась осень
я слово


     
      ***  
      Ты не удержишь меня да и к чему поверь
      Круглых коленей рекламных проспектов хватит
      На маршрутку пять рэ и придержав дверь
      Так оглянуться гипсовым ангелом в садик
      Где два совочка настурции солнце в углу
      Ты не проснешься одна а я буду в школе
      В Е-бурге выпадет снег к третьему что ли числу
      В гости придет Светочка с этой своей Олей
      А телефонную трубку бросишь опять поспешив 
      Ты ведь не внучка с чаем-лимоном и медом
      Верхняя слева на фотке не мне говоришь
      Хочешь стерильного секса и с новым годом 







       
***
Льнешь или ждешь заводские гудки развязав
Что же ты так моя невозможная где ты
На полосатой какой простыне не разжав
Пальцы на горле на циферблате ответа
Спишь соблюдая какой-никакой этикет
Т.е. прелестно щекой прижимаясь и грустно
Я ведь не дура хоть это лишь взгляд на предмет
Перегоревшая быстро лампочка в люстре
Сердце сжимается этой паршивой любви
Ты у меня ведь большая взрослая даже
Т.е. неверная или наверное вид
Не завершения и совершенности я же 
Непараллельная прядки смешные твои
Перебираю перевираю такая
Что загрызаю себя грудь как тесто сдавив
Голос до жесткой реальности фикция злая


***
 У твоих бывших большие руки. Они –
Женщины, т.е. не руки – помнят тебя.
У них ноет в низу живота. Обними
И отдай им меня. Знаешь, с этого дня
Я парю в пустоте и глотаю песок
Наших странных улыбок и нежности. Здесь
Ты потертого мишку положишь под бок
И поймешь. Я останусь внутри тебя. Резь
В покрасневших глазах твою красоту
Уточнит лишь. И это пройдет. Сфинксы ждут.
Под гранитными веками время дрожит на ветру.
Не отдай меня. Я – в твоих розах. Я тут.










***
В этом городе холодно, праздников только ждут, 
Не подстригаются коротко и закупают мыло.
По ночам не стреляются. Кажется, так живут.
Я не хочу геморроя – Аривидерчи, мой милый,
А верней, дорогая. Ты здесь докури за нас.
Не приведи меня больше переживать эту зиму:
Повторяться нельзя. Я понимаю сейчас.
Если я не вернусь. Нам пора становиться большими.



        ***
        Мы поменяем место цвет глаз шампунь 
        Все just for you правда я полюблю аптеки
        Я потеряю твой паспорт цитата Линъюнь
        Или нас не отыщут не поднимай веки
        Ты твои джинсы белые звезды февраль
        В мокрых ботинках форсить и до конца фильма
        Ты без ума помнишь молчишь жаришь кефаль
        А в Севастополе ночь ляг на живот kill me  


         ***  
         Cheese моя радость в общем-то мне и пора
         Хватит погладь по щеке и пусти
         Слышишь по следу жадно идут доктора
         Свяжут а ты им посветишь в горсти
         Бьются огни или тени дерево рысь 
         Слезно уткнусь в твою шерсть погоди
         Я бы вернулась но помню море и мыс
         А у тебя интернет не буди
         Не береди обрывая голый листок
         Вечность сидит над разбитой волной 
         Перебинтуешь мне взгляд и прочесть эпилог
         Ног не осталось и воздух пустой






***
1.
Сейчас я пишу тебе и не боюсь сказать:
Войти в одну воду дважды – значит быть мной,
А не со мной. Но это игра слов. Моя мать
Уже разбилась о камни под этой водой.
Ты повторяешь чужой подвиг с тупым лицом,
Т.е. с разодранной в клочья душой.
Мне тебе нечем помочь – я под другим углом
Вижу верность. Потому ухожу с любой.
 
2.
Чувствовать новое лоно – значит чувствовать жизнь.
Я не прошу понять – я просто прошу любить.
Я верю – смущенно, с иронией – в твой гуманизм,
Потому что проснуться с тобой – означает парить
Высоко над землею. Прости штампованность слов –
Уже поздно. Я тоже устала, как ты,
В наших глазах – покорность и клевер коров
И постель – посредине последней черты.

         
***
Этот жест ведь так ничего особенного пойми
Ты у меня забираешь как время и деньги верность
Ничего не осталось O`K на работу к восьми
Тридцати подчеркнув на морозе дыханием смертность
Не ладоней твоих но тебя неприличней цитат 
Твое что ли кайне или я уже все мерзнут ноги
Натянув капюшон ты улыбаешься как мой брат
По вечерам я привыкла придумывать диалоги


***
Я жива еще, киска моя, мой большой рок-н-ролл.
Я еще в твоем чреве твоих заблуждений.
Только местоимения быстро меняют свой пол
И теряют свои окончанья. С коленей
Так сползают кричащие дети и тут же растут,
Все беззвучней стараясь добраться до титров,
Под окном лепят снеговиков и бессмысленно ждут,
Обнимаясь, сдавив чьи-то губы до фильтра.

***
Это было а было ли (?) я не скажу погодя
Или походя вылюбив вслух зачитав эпиграмму
Эпитафию будто в общем финита, друзья,
Слушаю рок несладко целую январь в диафрагму
Это для рифмы а впрочем не знаю ведь с языком
Русским великим все проще хоть многозначней и трубы
В туалете гудят проза жизни и (в)ходит пешком
Белый свет через Невский в твои негритянские губы




***
Идеально убитая ты не поймешь ничего
В нужном образе плохо закрытого крана
Во все стороны света и просто немного того
Разметав страстно волосы о, икебана
Как сюжет непременно пройдешь на Ура(!)-
ле в конкретное время в разрывах сирени
Сквозняки чердаки где шампанское пьют юнкера
За твое нездоровье и жуть раздвигает колени
И столкнувшись с твоим отраженьем кричит распознав
Что звонит телефон и колеса стучат под вагоном
Как улику улыбку и горстку земли стопку взяв
И мечту возлюбив задохнешься над собственным лоном

















***
Поскриптум к письму в Москву:
просто устала быть
лажать и ложиться под каждую
наив-
но стараясь
подмышки большие надежды б(р)ить
и платить 
в зависимости от настроения
падаю
как температу-
Ра в столице
в период зимы
паспортные данные
до первого впечатления
во рту
в паспарту
улитка улыбки
я (заи)каюсь
имею в виду
Минздрав предупреждает
об особенностях
одинокого 
старения




***
ослабь : не простыть дотемна и до дна
я уже не кормлю голубей а значит не жду и не верю
потушен светильник и ярко видна
библейность мотивов логично читай между строк г(оно)рея
в период прихода ума и зимы
в провинции хрестоматийной и (не)вероятной как после
аборт-а! амор т.е. вязкость хурмы
бездарность повторов и, знаешь, брезгливость от девочек
возле





         ***
         Я сожрала тебя
         Ты меня видишь в конце
         В гребаном городе
         В ебаном лете
         Ты не последняя
         Fly на Садовом кольце
         И параллельная
         Жизнь сигареты




***
Форма контакта предполагает шантаж –
Не передашь биллиардного стука шаров,
Т.е. твоих гипертекстов – как эпатаж –
Темных, как "хочешь меня?"Этих диких дворов
Не обогнешь несопливо: вспыхнут во тьме
Пара жестянок от пива, разбитое сердце и BOND.
Выдумать смех, по-другому спрягая  в уме
Или во сне, в общем, по херу, твой немужской генофонд:
Выверт ресниц и злые ромашки в пупке.
Я не коснусь тебя, тише, я просто нажму на курок,
Не называя единственной, грея ладонь на лобке,
Крепко в припухших губах закусив волосок. Эпилог.




***
Ты больше мне не нужна. Это странно.
Точнее, нормально. И я привыкаю жить:
Плевать в потолок, лежать на диване,
Читать детективы и сколько хочу курить.
И это легко, как дышать и слышать.
Пустые трамваи гремят и уходят в парк.
И я, слава богу, тебя не вижу,
Точнее, не чувствую. Даже пишу не так.