Аннотация: Считаете, баги бывают только в программах? Мало кто задумывается, что грамматические ошибки тоже могут программировать читателя неправильно. 1.10.2010 - только стилистическая правка
Я училась одна такая на курсе. "Такая" -- в смысле, "чистоплюйка", "брюзга", "зануда". Ибо не выношу ошибок: одна грамматическая неряшливость стоит мне впечатлений от целого текста, а стилистические огрехи обезображивают любой антураж. Поэтому сама никогда не писала ничего законченного: какие бы смелые сюжеты ни задумывались, на стадии воплощения они оборачивались сплошным несовершенством. Максимум, выжатый из себя -- целый абзац правильного текста (моя гордость: уж точно не меньше пяти предложений!).
В нашем потоке получала образование чернявая мадемуазель по имени Регина. В отличие от меня, Регина могла за вечер накропать с десяток восьмистиший и даже пользовалась кое-какой популярностью: издавала сборники в дешёвой обложке на паршивом клее и собирала авторские вечеринки с куревом под проектор.
Поэзия нередко цепляет при аудировании, но не впечатляет при чтении глазами. Регинины рифмовки, напротив, пылали экспрессией в письменном виде, но терялись, будучи оглашены. Лично я недолюбливала и сборники, и "авторшу": та допускала массу стилистических ляпов и опечаток, причём держалась за них, как за великую "неповторимость" и "самость". Посему, едва одолев первый Регинин сборник, я лишь из вежливости пролистала перед ней второй: размашистая надпись на форзаце сулила изумительное продолжение, которое "положит на лопатки" все прошлые произведения знойной "поэтки".
Ну что ж... Надпись не соврала.
Примерно через неделю после третьего издания стихов Регины -- совсем тоненького -- я оказалась одна против всей альма матер. Услышав, какие дифирамбы однокурсники поют "новому светилу поэзии", выступила с аргументированной критикой -- и подверглась массовой атаке с обвинениями в "художественной косности", "литературной близорукости"... et cetera. Преподаватели, и те не преминули во время лекций намекнуть на недоучку, которая непродуктивна сама и с досады злопыхательствует на счёт чужих талантов. Негодование распирало мозг всё больше -- и взорвалось невыносимой мигренью, когда к "модернистам" примкнул научный руководитель, профессор "старой закалки", всегда при галстуке и при особом, "железном" мнении.
Да, пусть мне нечего противопоставить их нападкам. Но к чему эти оды Регине? Она и без них погрязла в самолюбовании: даже ошибки в рукописях исправлять не желает! Помню, прочитав первый сборник, занесла все замечания в "блокнот", тщательно и подробно -- с указанием, на какой странице и строке небрежность. Регина не удосужилась хотя бы мельком заглянуть в файл: "Меня это не заботит".
Каким образом дипломированные, остепенённые учёные-филологи могут читать подобные вещи? Неужели их не травмирует вопиющая безграмотность текстов? Или там сокрыто что-то помимо ляпсусов -- чего я найти не сумела?
Без особого интереса пробежала взглядом первые несколько стихов. Но ведь ничего, пустота! Бредовые, бессмысленные метафоры, грубые рифмы и кромешная тьма ошибок -- заметно больше, чем в предыдущих изданиях. Пытаясь разобраться, я кинула текст по сети знакомому литературоведу... -- но лишь игнор послужил ответом.
Неделя за неделей близится сессия, а с ней -- и дно ямы презрения, куда я падаю с гордо поднятой головой. Знакомые порицают "ненависть и зависть" в моих суждениях о Регине, преподаватели судачат о дурных, плебейских вкусах "некогда лучшей студентки".
Итак, впереди перекрестье. Бороться до конца -- и закономерно уйти из университета, потому что "один в поле не воин". Или плыть по течению, сливаясь с толпой и подделывая взгляды в угоду большинству. Выбрав из двух зол меньшее, я подумала, что, исправив ошибки в стихах Регины, -- хотя бы для себя! -- возможно, разгляжу их красоту и сумею приобщиться к "новой" культуре.
То, что получилось после коррекции, лишь разочаровывало. Списав неудачу восприятия на предвзятость, я понесла распечатку научному руководителю. Возле двери кафедры застыла, пытаясь совладать с настроением. Раз, два, три -- на лице серая роба приветливости... Смело вхожу в застеклённое помещение, здороваюсь с профессором и кладу на стол бумаги, испещрённые столбиками стихов, бормоча нечто вроде: "Вот, взгляните...". Подушечки пальцев холодеют от напряжения -- каждая систола тянется за минуту.
Заметит ли?..
Удивление не знало границ, когда профессор покачал головой:
-- Даааа... Полный бред...
А ведь там не тронуто ни содержание, ни даже стилистика и рифма -- лишь корректно расставлены знаки препинания и исправлена ужасная орфография!
-- Это стихи Регины...
-- Новые, что ли? Старые у неё намного сильнее были.
Я молча достала сборник стихов и предъявила профессору первую страницу.
-- Так... Пародия, получается?
-- Да нет же. Вы сравните -- они одинаковые...
Мой руководитель пробежал глазами по строчкам, сопоставляя. Он выглядел изумлённым. Похоже, обаяние стихов Регины полностью исчезло вместе с их грамматической несуразностью. Значит, каким бы абсурдным ни казался вывод, очаровывали именно ошибки: их канва удивительным образом ложилась в матрицу сознания человека, словно двадцать пятый кадр, внушая восхищение.
Мы с профессором попрощались. Он улыбнулся, и морщинки в уголках его рта -- особенные, дружелюбные морщинки -- подтвердили, что пелена разногласий развеялась. Я побежала по лестнице к гардеробу, прыгая через ступеньки, как шестиклассница -- и сердце колотилось быстро-быстро, как у птицы.
На улице шёл мелкий снег с дождём, густо забиваясь в волосы и овевая лицо прохладой остывших слёз. Плевать на погоду, пойду домой пешком -- на свежем воздухе о жизни думается лучше, чем в вонючем троллейбусе.
Догадывалась ли Регина об истоках могущества, которое принесла её безграмотность? Вряд ли. Очевидно, сочиняя стихи, автор забывала о грамматике: большинству людей необходимо направлять волю на то, чтобы следовать правилам русского языка. Естественно, такие люди, будучи захвачены стрессом погружения, пропустят неправильные символы -- и попадут под их власть.
Я -- не большинство. Мой "синтаксический анализатор" включается независимо от волевого усилия. Посему, сколь бы ярко ни светили художественные образы, они разлетятся вдребезги, если натолкнутся на огрехи в описании. Философия ошибки в том, что она не принадлежит к абстрактному, идеальному миру, но витает в области человеческих слабостей; и значит, замеченная, не может служить проводником в другие сферы -- а способна лишь напомнить об авторе.
Но если в неправильностях вся суть, а за ними пустота -- надо избавиться от чар, показав, каков текст сам по себе. Я выпущу стихи Регины самиздатом на хорошей бумаге и в красивом переплёте, но без ошибок -- и раздарю всем, кто попал под их власть. "Принцип айкидо" -- вот он, третий путь.
Сквозь пелену осадков забрезжила лампочка над знакомым подъездом, и я засеменила по расплывшимся в кашу сугробам, торопясь домой.
А сразу после ужина тихо обратилась к отцу:
-- Папа... Мне нужны деньги. Очень нужны. Но пока что не могу сказать, зачем.
* * *
История закончилась предсказуемой победой. Правда, родители и преподаватели до сих пор не могут надивиться, зачем потребовалось тратить такую сумму в раскрутку "эпатажной бездарности" Регины. Объяснять я им не стала. Не поймут. Лишь пообещала папе, что верну деньги со стипендий.
А сейчас уже Новый год: мишура, шампанское... Я выпиваю целый бокал не слишком вкусной жидкости с пузырьками. Голова идёт кругом, в ногах просыпается лёгкая слабость, и на ум вдруг всплывают старые, хорошие идеи, кои просились на бумагу уже года три -- и всегда с нулевым результатом. Сажусь за монитор, пальцы привычно танцуют по клавиатуре, строка за строкой оформляется текст рассказа. Наконец, линия завершена, я сохраняю файл и сразу же посылаю по сети четырём университетским друзьям.
А потом получаю четыре восторженных отзыва, и во всех, рефреном: "Зачем прячешь свои таланты?.."
Опьянение быстро проходит. Спешно пробегаю глазами опус: в самом ли деле так уж прямо и идеально? Но нет -- эпитеты подобраны неудачно, порядок слов в предложениях оставляет желать лучшего, страдает согласование времён. Краска заливает щёки -- я послала пьяную бредятину людям, которых уважаю, и они это прочитали! О боже...
Иду на кухню, ноги подкашиваются. В бутылке ещё пузырятся остатки шампанского. Я наполняю бокал желтоватой жижей, выпиваю залпом. В чаше эмоций поднимается пена облегчения. Вновь сажусь за компьютер, открываю файл с рассказом... нет, всё-таки он удался!..
Скрипуче отодвинув стул, беру с полки книгу современного фантаста -- помнится, я купила её год назад, но так и не осилила, увязнув в отвратительной пунктуации. Открываю -- господи, какие яркие моменты!.. С головой ухожу в чтение, упиваюсь сочными красками, нежусь в химерах фантазии -- пока алкоголь ещё в крови, Вселенную автора не расчленяют его ошибки.