Плужников Владимир Александрович: другие произведения.

Версальская гиена

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Версальская гиена - Польша в период между двумя мировыми войнами

  Сергей ЛОЗУНЬКО:
  "Уродливое детище Версаля", из-за которого произошла Вторая мировая война
  Отрывки из книги
  
  
  Если кому-то после большой драки пришлось собирать выбитые зубы поломанными руками, то это вовсе не значит, что он лишь жертва, не имеющая отношения к организации самой потасовки.
  Так, если в 1945-м Германию превратили в руины, а на Японию сбросили две атомные бомбы, то, являясь безусловно пострадавшими, оба эти государства не перестали быть виновными в разжигании мирового конфликта.
  Вторая мировая война - как принято считать - началась с агрессии Гитлера против Польши. В сентябре 1939-го Польское государство фактически перестало существовать, а его территория была "переустроена"-перераспределена между Германией, СССР и Литвой. Одним из результатов войны стали миллионы жертв среди поляков.
  Однако тот факт, что Польша пострадала, не снимает с нее значительной доли вины за произошедшее, в частности - за Вторую мировую войну, стоившую человечеству 60 миллионов жизней. Ибо война - продолжение политики иными средствами. Мировая война - продолжение мировой политики. Предпосылки к войне были заложены гораздо раньше, при самом непосредственном и активном участии Польши...
  Польского джинна выпускают из бутылки
  Одним из итогов Первой мировой войны стало возрождение Польского государства на руинах Германской, Австро-Венгерской и Российской империй.
  Своему воссозданию Польша была обязана исключительно благоприятному стечению обстоятельств, исторической удаче, о которой поляки вряд ли могли даже мечтать.
  Действительно, перед Первой мировой держателями "польских акций" были державы, находившиеся в противоборствующих блоках (Австро-Венгрия и Германия с одной стороны, Россия с другой). Победа любой из сторон - Центральных держав или Антанты - не сулила никаких особых перспектив для полноценной польской государственности. На что могли рассчитывать поляки, так это на получение некоторых более-менее широких прав автономного развития в рамках той или иной империи. Максимум - на создание вассального государства, весьма ограниченного территориально.
  Но полякам крупно повезло: Австро-Венгрия и Германия потерпели поражение, а в России произошла революция и гражданская война. И все это в один исторический момент. Все три империи, когда-то разделившие между собой польские земли, не имели никакой возможности удержать их за собой. Поляки предоставленный историей шанс не упустили.
  В Первую мировую наряду с пушками и пулеметами, танками и аэропланами, линкорами, подводными лодками и удушающими газами широкое, доселе невиданное применение получило такое оружие, как пропаганда. Удар этим средством массового поражения наносился по наиболее уязвимым местам противника. Одним из них стала национальная разнородность противоборствующих держав.
  Национальная карта масштабно разыгрывалась в Первой мировой войне. И со стороны Антанты, и со стороны Центральных держав в войне участвовали империи, имевшие под своей властью народы, стремящиеся к независимости. Вполне естественно, что этот фактор использовался с целью внутреннего разложения и ослабления противника. Кроме того, "борьба за права угнетенных народов" стала пропагандистской фишкой, с помощью которой стороны пытались придать благородную окраску своим устремлениям в войне.
  Военная пропаганда - это обычно бутафория, нечто вроде театральных декораций. Но, как это нередко бывает в условиях реальной жизни (в отличие от театральной сцены), декорации начинают жить собственной жизнью, а инициированные в качестве декоративных (и декларативных в своей сути) процессы принимают саморазвивающийся характер, неподконтрольный их инициаторам.
  Особо преуспели в деле военной пропаганды англичане. Но и немцы достигли успеха, особенно на "русском направлении". А. И. Деникин в "Очерках русской смуты" отмечал: "Работа велась в трех направлениях - политическом, военном и социальном. В первом необходимо отметить совершенно ясно и определенно поставленную и последовательно проводимую немецким правительством идею расчленения России. Осуществление ее вылилось в провозглашение 5 ноября 1916 г. польского королевства, с территорией, которая должна была распространяться в восточном направлении "как можно далее"; в создании "независимых", но находящихся в унии с Германией - Курляндии и Литвы; в разделе Белорусских губерний между Литвой и Польшей, и наконец в длительной и весьма настойчивой подготовке отпадения Малороссии, осуществленного позднее, в 1918 г." [1].
  ______________________
  1. Деникин А. И. Очерки русской смуты. - Париж, 1921, с.139.
  (...)
  Сразу после начала Первой мировой, принимая во внимание, что польские земли оказались в прифронтовой зоне и желая завоевать симпатии и лояльность поляков в войне с Германией и Австро-Венгрией, российский император Николай II обнародовал Высочайший Манифест, в котором пообещал предоставить Польше автономию.
  14 августа с "Воззванием к полякам" обратился Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. Документ провозглашал одной из целей России в войне - воссоединение всех частей Польши (разделенных в конце XVIII в. между Россией, Австрией и Пруссией) под властью русского царя.
  (...)
  
  
  Таким образом опять взболтнули бутылку с "польским джинном", закупоренным в 1863-1864 гг. во время последнего польского мятежа. Понятны желания царя заручиться поддержкой поляков. Однако вряд ли можно было рассчитывать, чтоб поляки прильнули к руке дающего. Любые шаги навстречу только разжигали в поляках пламя национализма, устремления к великодержавности и бредовые в силу своей неадекватности мечты о воссоздании Речи Посполитой в границах 1772 г.
  Ведь и прежде в истории - чем больше царь даровал свобод Царству Польскому, чем лучше Россия пыталась относиться к полякам - тем наглее и вызывающе они себя вели. Упомянутый мятеж 1863-1864 гг. случился в условиях как раз целой массы послаблений, дарованных полякам.
  (...)
  Центральные державы с целью ослабления Российской империи, само собой, активно разыгрывали "польскую карту". В целях провоцирования сепаратизма российских окраин германский и австро-венгерский генеральные штабы изобретали независимые Украину, Латвию, Литву, Эстонию, Финляндию... и, конечно, Польшу.
  В 1916-м Центральные державы озвучили идею возрождения независимой Польши. Точнее - "независимой". Ибо в Берлине и Вене никто всерьез не помышлял о полноценном воскрешении Польши из исторического небытия.
  5 ноября 1916-го германский генерал-губернатор в Варшаве (к тому времени занятой войсками кайзера) и австрийский генерал-губернатор в Люблине опубликовали от имени своих монархов манифест о создании "независимого польского государства" - "Королевства Польши". В декабре 1916 г. был создан Временный государственный совет как орган управления Польшей.
  Однако согласно австро-германскому тайному соглашению, которое станет известным лишь по окончании войны, в состав этого "государства" должны были быть включены только некоторые территории Царства Польского. При этом Германия и Австро-Венгрия планировали прирасти на Западе новыми польскими землями ("польское государство", правда, получало некоторые компенсации за счет Украины и Белоруссии) [4]. Само собой, "возрожденная Польша" под германо-австро-венгерским омофором должна была быть вассальным, марионеточным государством Центральных держав.
  ______________________________
  4. Ллойд Джордж Дэвид*. Правда о мирных договорах (далее - ПМД). - М.: Изд-во иностр. лит., 1957, т.1, с.624.
  * Ллойд Джордж Дэвид (Lloyd George), (17.01.1863- 26.03.1945), государственный деятель Великобритании, лидер Либеральной партии. В 1905-1908 гг. министр торговли, в 1908-1915 гг. министр финансов. Во время 1-й мировой войны 1914-1918 гг. выступал за ведение борьбы до полной и решительной победы над Центральными державами. В конце 1916 г. возглавил коалиционное правительство (занимал пост премьер-министр до октября 1922). Одна из ключевых фигур Парижской мирной конференции 1919-1920 гг., и один из творцов Версальского мирного договора 1919 г.
  В ответ на указанный манифест Центральных держав царское правительство 15 ноября 1916 года опубликовало свою декларацию о будущем устройстве Польши на автономных началах в составе Российской империи (декларация во многом повторяла царский манифест и воззвание к полякам 1914-го).
  (...)
  
  Польские воинские части формировались не только немцами. Были они и в русской армии (в качестве ответа на создание легионов Пилсудского* Центральными державами). К примеру, знаменитая (скорее в современном значении - "раскрученная") польская кавалерия, ставшая впоследствии объектом как для героических легенд, так и уничижительных насмешек, была создана в 1917-м по приказу русского генерала Брусилова, командующего Юго-Западным фронтом - 1-й польский уланский полк был сформирован в Чугуеве (недалеко от Харькова).
  __________________________________
  * Пилсудский (Pi? sudski) Юзеф (05.12.1867 - 12.05.1935), польский государственный, политический и военный деятель. Родился в шляхетской семье. Учился на медицинском факультете Харьковского университета, из которого был исключен в 1885 г. за участие в студенческих волнениях. В 1887 г. был арестован по обвинению в подготовке покушения на Александра III. В 1888-1892 гг. в ссылке. В 1892 г. примкнул к Польской социалистической партии (ППС). В 1904-м, после начала русско-японской войны, посетил Токио с целью установления сотрудничества с японской разведкой, заинтересованной в ослаблении русского тыла. В 1905-1907 гг., выступая против совместной борьбы польских и русских рабочих, создавал террористические "боевые группы". В 1906 г. один из создателей националистической ППС-революционной фракции. Рассчитывая на восстановление независимости Польши в результате военной победы Австро-Венгрии и Германии над Россией, установил связь с австро-венгерским генштабом, при поддержке которого организовал разведывательную работу и создал в Галиции диверсионно-террористическую организацию "Стрелец". Во время Первой мировой войны командовал польским легионом, сражавшимся на стороне Австро-Венгрии. В конце 1916 г. назначен начальником военного департамента в "правительстве" "независимого польского государства", созданного австро-германскими оккупантами. В июле 1917-го в результате конфликта с оккупационными властями был арестован. После Ноябрьской революции 1918 г. в Германии освобожден. При поддержке правых руководителей ППС, созданной сторонниками Пилсудского Польской военной организации (ПОВ), легионеров и единомышленников в др. партиях был провозглашен в 1918 г. "начальником (диктатором) государства", каковым оставался до конца 1922-го. Сыграл значительную роль в организации нападения Польши на Советскую Россию (1920). В мае 1926 г. совершил военный переворот, установил в Польше "санационный" режим и был вплоть до своей смерти фактическим диктатором Польши.
  О формировании польских национальных частей на Западном фронте летом 1917-го вспоминает А. И. Деникин (командовавший в то время Западным фронтом). В "Очерках русской смуты" он пишет, что поляки уже считали себя "иностранцами". И хотя их части отличались дисциплиной и порядком, тем не менее указывает, что "польские формирования для нас оказались совершенно бесполезными". Поляки с готовностью брали русское оружие, но вовсе не для того, чтобы воевать за Российскую империю: "Еще на июньском (1917 г. - С. Л.) войсковом съезде поляков, довольно единодушно и недвусмысленно прозвучали речи, определявшие цели формирований. Их синтез был выражен одним из участников: "ни для кого не секрет, что война уже кончается, и польская армия нам нужна не для войны, не для борьбы - она нам необходима, чтобы на будущей международной мирной конференции с нами считались, чтобы мы имели за собою силу" [7].
  _________________________
  7. Деникин. Указ. соч., с.178-179.
  Т. о. Россия формировала за свой счет враждебную ей и ее интересам польскую армию.
  Во Франции была сформирована "Голубая армия" (по цвету формы) генерала Галлера (Халлера). Первые части этой армии были созданы в 1917-м из числа поляков, состоявших на службе во французской армии, военнопленных германской и австро-венгерской армий и американских поляков. До февраля 1918 г. армия находилась под французским контролем, далее политический контроль перешел к Польскому национальному комитету.
  В планах союзников, в частности Великобритании, Франции, США, независимая Польша, естественно, тоже фигурировала. Тем более что они ничего не теряли - в их составе польских территорий не было, и восстановление польского государства им представлялось только в виде геополитических выгод, получаемых как в ущерб противникам (Центральным державам), так и за счет союзника в войне (но тем не менее исторического конкурента в Европе) - России. Благо последняя дала к этому повод своими официальными заявлениями о намерениях воссоздать польскую государственность.
  (...)
  ...еще осенью 1916 г. по поручению премьера Герберта Асквита британский МИД подготовил меморандум об основах территориального переустройства Европы в послевоенный период (документ подготавливался исходя из двух вариантов завершения военных действий: победы союзников или окончания войны вничью), с которым были ознакомлены члены правительства. Кроме прочего, это был первый официальный документ (хотя и неопубликованный), положивший в основу территориального переустройства т. н. принцип самоопределения народов.
  Говорилось в меморандуме и о Польше. Очень интересно, каким представлялось Лондону будущее этого государства еще тогда (до революции в России). "Это королевство должно быть связано с Россией только личностью его государя, но во всех остальных отношениях должно пользоваться полной независимостью", - говорилось в документе. Предоставление независимости на таких условиях, полагали в британском МИД, вполне удовлетворит национальные стремления польского народа, "а если сверх того удалось бы добиться для Польши выхода ее торговли к Балтийскому морю, то создалось бы государство, которое с точки зрения национальных устремлений и экономических интересов обещает быть устойчивым".
  Обращали внимание британские стратеги на глубокий германо-польский антагонизм. Кроме того, Польша уже тогда (на момент, когда Российская империя еще являлась их союзником, а русские солдаты проливали кровь на полях Первой мировой войны) виделась им как буферное государство между Германией и Россией. И хотя англичане отмечали, что это должна быть дружественная России Польша, но при одном непременном условии - пока действия России отвечают интересам союзников: "есть все основания полагать, что будущее польское государство станет буферным государством между Россией и Германией в лучшем смысле этого слова, то есть Россия будет иметь своим соседом такую Польшу, которая вряд ли при каких-либо обстоятельствах присоединится к союзу против России, пока последняя останется верна программе союзников", - сказано в меморандуме. Иными словами, уже тогда в Лондоне видели Польшу, ориентированную на союзников и зависимую от союзников.
  "Это новое польское государство будет одним из самых могущественных независимых государств, которые, как мы думаем, возникнут после распада Австро-Венгрии. С точки зрения Англии и Франции, этот конгломерат государств окажется надежным барьером против господства России в Европе и против германского продвижения на Ближний Восток, ибо эти государства будут удовлетворены тем, что их национальные стремления осуществятся и они станут сильными в экономическом отношении, которое будет достигнуто путем предоставления им естественных выходов к морю для торговли", - говорилось в документе. Что до последнего - то уже тогда англичане рассматривали создание не просто независимой Польши, но экономически независимой (прежде всего от своих соседей, России и Германии). Достичь этого планировалось в т. ч. посредством предоставления Польше выхода к Балтийскому морю за счет отторжения от Германии Данцига - что позволило бы полякам вести активную внешнеэкономическую деятельность.
  Любопытен и тезис о Польше как о "барьере против господства России в Европе". Как видим, Польшу в Лондоне рассматривали не только как "буфер" между Россией и Германией, но и как "барьер" против России. Так что когда впоследствии о Польше станут рассуждать как о "бастионе против большевиков" (поляки и сами себя станут позиционировать в данной "великой роли") - это не более чем игра слов, прикрывающая геополитическую суть.
  Конечно же, англичане отдавали себе отчет в том, "какое сопротивление может встретить такое предложение в Петрограде". Еще бы! Ведь получалось, что Россия воюет, чтобы выйти из войны в худшем геополитическом положении в Европе, чем то, которое она имела в 1914-м. России предлагалось своими руками сотворить "польский рычаг", с помощью которого союзники имели бы возможность воздействовать на российскую политику в Европе.
  Поэтому, чтобы достичь своей цели, британские союзники рассчитывали воспользоваться военными проблемами России: "мы сознаем также, что вряд ли удастся его (сопротивление России столь "заманчивому" предложению. - С. Л.) преодолеть, если военная ситуация не заставит Россию потребовать англо-французского содействия, чтобы обеспечить освобождение своей территории, находящейся сейчас в руках неприятеля".
  "Мы ни на минуту не берем на себя смелости делать какие-либо предложения относительно того, как сможем преодолеть такое сопротивление (России. - С. Л.), но мы хотели бы указать, что решение, предложенное нами, - наилучшее с точки зрения союзников", - говорилось в меморандуме [9]. А что до точки зрения России - это дело такое.
  _______________________
  9. ПМД, т.1, с.38; 40-41.
  Подобные взгляды на Польшу - как антигерманского и антироссийского цербера в Восточной Европе - впоследствии привели к фатальным последствиям.
  (...)
  22 января 1917 г., за три месяца до вступления в войну США, Вильсон* сделал заявление, что Польша должна быть "единой, самостоятельной и автономной" [11].
  ________________________
  11. ПМД, т.2, с.175.
  * Вильсон (Wilson) Томас Вудро (28.12.1856 - 03.02.1924), государственный деятель США. В 1910-1912 гг. губернатор штата Нью- Джерси. В 1912-1921 гг. президент США от Демократической партии. 6 апреля 1917 г. правительство Вильсона объявило войну Германии. В январе 1918 г. выдвинул т. н. программу мира - известную как "14 пунктов". Один из активных участников Парижской мирной конференции. Инициатор создания Лиги Наций. Однако американский сенат отказался ратифицировать Версальский мирный договор 1919 г., вследствие чего сами США в Лигу Наций не вступили. После окончания второго срока президентства в 1921 г. отошел от активной политической деятельности.
  И тут подоспела Февральская революция в России. Союзники не упустили возможности, чтобы усилить свои требования: "Польша должна быть не просто восстановлена, но восстановлена в условиях, которые дадут свободу ее угнетенному населению. События последних нескольких дней в России (имеется в виду революция и отречение Николая II. - С. Л.) сделали эту возможность более близкой к осуществлению, чем когда-либо прежде", - заявил в марте 1917-го Ллойд-Джордж по итогам заседания имперского военного кабинета [12].
  _________________________
  12. ПМД, т.1, с.61.
  27 (14) марта 1917 г. Петроградский совет принимает воззвание к народам всего мира заключить мир без аннексий, провозглашается право наций на самоопределение, которым могут воспользоваться и поляки. 29 (16) марта российское Временное правительство князя Львова официально признает право Польши на самоопределение, оговаривая реализацию этого права созывом Учредительного собрания. В ответ Польский временный государственный совет заявляет, что, в целом одобряя декларацию российского Временного правительства от 29 (16) марта, возражает против того, чтобы решение вопроса было односторонним (только российским Учредительным собранием), настаивая на переводе этого вопроса в плоскость двусторонних польско-российских отношений.
  В августе 1917-го в Париже начинает работу Польский национальный комитет (ПНК) во главе с Р. Дмовским. До того организация с тем же названием и с тем же Дмовским во главе действовала в Петрограде (с ноября 1914). По сути это был акт официальной переориентации польских национальных кругов, ранее удовлетворявшихся идеями автономии Польши в составе Российской империи (согласно царскому манифесту 1914-го) на союзников - от которых поляки, и небезосновательно, ожидали куда большего, чем от России. В сентябре- ноябре 1917 года правительства Франции, Великобритании, Италии и США признали ПНК официальным представительством польского народа.
  Таким образом, запущенный в начале Первой мировой войны маховик под названием "Освобождение Польши" было не остановить. И вскоре поляки докажут правоту древнегреческого историка Фукидида: "Быть тираном несправедливо, но перестать им быть - крайне опасно".
  
  Три раздела Речи Посполитой - три польских катастрофы
  Советская Россия мечет бисер перед Пилсудским
  7 ноября (25 октября) 1917-го власть в России берут большевики. Спустя неделю, 15 (2) ноября, принимается "Декларация прав народов России", провозглашающая равенство и суверенность народов Российской империи, их право на самоопределение - "вплоть до отделения и образования самостоятельного государства". Декларация стала юридическим основанием для выхода Польши из состава России.
  Этой позиции - права поляков на самоопределение - советское правительство придерживалось неукоснительно. На определенном этапе (до восстановления независимой Польши в ноябре 1918-го) Советская Россия выступала даже лоббистом польской государственности - причем реальной, а не бутафорской - перед другими державами.
  (...)
  ...Декретом Совнаркома от 29 августа 1918 г. были аннулированы все договоры о разделе Польши: "...Ст. 3. Все договоры и акты, заключенные правительством бывшей Российской империи с правительствами королевства Прусского и Австро-Венгерской империи, касающиеся разделов Польши, ввиду их противоречия принципу самоопределения наций и революционному правосознанию русского народа, признавшего за польским народом неотъемлемое право на самостоятельность и единство, - отменяются настоящим бесповоротно" [3].
  ____________________________
  3. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР), Москва, Государственное издательство политической литературы, 1959, т.1, с.460.
  (...)
  Но вот в ходе ноябрьской революции 1918-го в Германии была свергнута кайзеровская монархия. 13 ноября ВЦИК аннулировал Брестский мир, заявив, что "условия мира с Германией, подписанные в Бресте 3 марта 1918 года, лишились силы и значения. Брест-Литовский договор в целом и во всех пунктах объявляется уничтоженным. Все включенные в Брест-Литовский договор обязательства, касающиеся: уступки территории и областей, объявляются недействительными". Того же 13 ноября 1918-го новосформированное польское правительство объявляет Регентский Совет вне закона и провозглашает Польшу независимой. И советское правительство практически сразу признает Польшу.
  Признание де-факто вытекает из ноты наркома индел Чичерина* на имя министра иностранных дел Польши Василевского от 28 ноября 1918-го.
  ___________________________
  *Чичерин Георгий Васильевич (12.11.1872 - 07.07.1936), советский государственный деятель, дипломат. С 1918 заместитель наркома иностранных дел. 3 марта 1918 в составе советской делегации подписал Брестский мир с Германией. С 13 марта 1918 исполнял обязанности наркома, с 30 мая - нарком иностранных дел РСФСР, в 1923-30 нарком иностранных дел СССР. В 1921 подписал советско- иранский, советско-афганский, советско-турецкий договоры о дружбе. Руководитель советской делегации на Генуэзской конференции 1922 и Лозаннской конференции 1922-23; подписал Рапалльский договор 1922 года с Германией, в 1925 - договоры о нейтралитете с Турцией, в 1927 - с Ираном. На 14-м и 15-м съездах ВКП(б) избирался в члены ЦК. Был членом ВЦИК и ЦИК СССР. С 1930 в отставке.
  (...)
  Поляки, правда, устанавливать дипломатические отношения не спешили.
  (...)
  Русофобия и великодержавные мечты о Польше "од можа до можа" - глубинная причина польского "антисоветизма" и "антибольшевизма" (собственно, "антисоветизм" и "антибольшевизм" здесь выступают скорей как эвфемизмы). Иначе говоря, враждебное отношение независимой Польши к Советской России было предопределено ее историческими комплексами и далекоидущими планами воссоздания Речи Посполитой в границах 1772 г. В первую очередь это была враждебность к России, и совершенно второстепенное значение имел характер режима, в ней (России) установленного. Установись в России другая власть - Польша, вне всякого сомнения, вступила бы в конфликт и с ней, объявила бы себя "бастионом против российского варварства" и т. п.
  В этом плане весьма показательно поведение поляков во время гражданской войны в России. Например, когда осенью 1919-го у армии Деникина наметились успехи в боях с Красной Армией (сентябрь и начало октября 1919-го были временем наибольшего успеха белых), Пилсудский резко снизил военную активность Польши на востоке. Это позволило перебросить значительные силы Красной Армии с западного на юго-западное и южное направления.
  (...)
  Позднее поляки шантажировали генерала Врангеля, стращая того заключением мира с большевиками. В частности, представитель Пилсудского в Париже некто Вендзягольский в феврале 1920 г. блефовал на встрече с руководством русской эмиграции: мол, Пилсудский предложил большевистской Москве заключить мир на условиях признания восточных границ Польши 1772 г., а также признания независимости новых государств, образовавшихся в пределах бывшей Российской империи, причем не только Украины, Литвы, Эстонии, но и тех, что появились на исконно русских землях (Дон, Кубань, Терек). И что если белые пойдут на аналогичные условия мира с Польшей, то Пилсудский согласится на создание общего фронта против красных [9].
  ________________________
  9. Иванов Ю. Очерки истории советско-польских отношений в документах 1917-1945 гг. // Наш современник. - 2003. - Љ 10.
  Пилсудский незадолго до агрессии 1920-го предельно откровенно сформулировал цели польской политики применительно к России (неважно - советская она или антисоветская) в информационном документе, предназначенном для командования Волынского фронта: "глава государства и польское правительство стоят на позиции безусловного ослабления России... В настоящее время польское правительство намерено поддержать национальное украинское движение, чтобы создать самостоятельное украинское государство и таким путем значительно ослабить Россию, оторвав от нее самую богатую зерном и природными ископаемыми окраину. Ведущей идеей создания самостоятельной Украины является создание барьера между Польшей и Россией и переход Украины под польское влияние и обеспечение таким путем экспансии Польши как экономической - для создания себе рынка сбыта, так и политической" [10]. Таким образом, "независимая Украина", согласно польским планам, должна была представлять собой не более чем марионетку Польши в роли антироссийского "буфера"
  ___________________________
  10. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг., М.: "Вече", 2001, с.28-29.
  Этот курс на "безусловное ослабление России", являвшийся неотъемлемой частью плана создания "великой Польши", будет определять всю восточную политику Пилсудского. В свою очередь "большевистская угроза" стала удобным жупелом, которым можно было размахивать всякий раз, когда требовалось оправдать свои неблаговидные поступки.
  Ширма "борьбы с большевизмом" нужна была полякам для захвата территорий в момент становления своей государственности, обоснования актов своей агрессии и нарушения провозглашенного союзниками права наций на самоопределение, вымогательства у стран Антанты военной помощи (так, по официальным американским данным, с 1 декабря 1918 г. по 31 августа 1919 г. только из США было направлено в Польшу различных американских поставок на сумму свыше 122 млн. долл. [11]). В ходе Парижской мирной конференции "большевистской угрозой" поляки аргументировали перед союзниками необходимость создания как можно более сильной Польши.
  ____________________________
  11. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Госполитиздат, 1958, т. 2, с.736.
  "Большевистскую угрозу" поляки извлекали из рукава всякий раз, когда им требовалось оправдать свою агрессию. По поводу одного из таких случаев Ллойд Джордж, описывавший перипетии Парижской мирной конференции, с раздражением заметит: "Галицийская проблема причиняла нам бесконечные неприятности. Но виновниками этого постоянного беспокойства были не большевики, а польская агрессия" [12].
  ___________________________
  12. Ллойд Джордж Дэвид. Правда о мирных договорах*. - М.: Изд-во иностр. лит., 1957, т.1, с.296.
  *При рассмотрении событий конца 10-х - начала 20-х гг. ХХ в., когда происходило воссоздание Польского государства, мы широко воспользуемся работой бывшего британского премьера Дэвида Ллойд Джорджа "Правда о мирных договорах". Чем примечателен этот труд и почему именно воспоминаниям Ллойд Джорджа по польскому вопросу на указанном временном отрезке истории я отдал предпочтение?
  Во-первых, двухтомник на две третьих состоит из документов, большинство которых имеют прямое отношение к нашей теме - телеграммы, заявления, меморандумы, стенограммы заседаний Парижской мирной конференции, договора и т. д.
  Во-вторых, фигура самого мемуариста. Ллойд Джордж занимал пост британского премьера с середины Первой мировой и до ее победного для союзников завершения. Послевоенное урегулирование, разработка мирных договоров, всего того, что принято именовать Версальской системой, происходило не просто у него на глазах, но проходило через его руки. Он был не просто очевидцем, а непосредственным участником событий, вершителем судеб Европы и мира того времени - тем ценней его свидетельства.
  При этом оценки и прогнозы Ллойд Джорджа выдержали проверку временем. Он точно предсказал как саму Вторую мировую войну, так и причины ее возникновения. Здравым политиком и экспертом показал себя Ллойд Джордж и накануне Второй мировой, опять таки оказавшись правым. Тем ценнее его комментарии и наблюдения.
  Наконец Ллойд Джордж - та фигура, которую нельзя заподозрить ни в прогерманских (являлся поборником полного разгрома Германии), ни в антипольских (выступал как большой сторонник восстановления независимой Польши), ни тем более в пробольшевистских/прокоммунистических симпатиях (один из авторов и вдохновителей идеи интервенции против Советской России, в которой принимала активное участие Великобритания в его бытность главой кабинета). Таким образом, меня нельзя упрекнуть в том, что себе в подмогу я привлек пристрастного и ангажированного политического деятеля.
  (...)
  Представители союзников, более чем благожелательно относившихся к Польше, неоднократно отмечали полнейшую лживость польских страшилок о "большевистской угрозе", которой поляки прикрывали свои хищнические планы. Например, в донесении американскому президенту Вильсону представитель миссии Антанты в Польше генерал-майор Дж. Кернан (разбиравшийся в сути происходившего на месте событий) информировал: "во всех сообщениях и разговорах постоянно идет речь об агрессии большевиков", но "я не мог заметить ничего подобного". Наоборот, писал Кернан, "даже незначительные стычки на восточных границах Польши свидетельствовали скорее об агрессивных действиях поляков и о намерении как можно скорее занять русские земли и продвинуться насколько возможно дальше" [13].
  ________________________
  13. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. М.: Изд-во АН СССР, 1963, т.2, с.205.
  Одной из самых первых "благодарностей" Советской России от поляков за последовательную позицию в поддержку свободной и независимой Польши стало омерзительное преступление: расстрел миссии Российского Красного Креста. Причем совершили это гнусное во всех отношениях действо представители польской власти - жандармы.
  Делегация Российского Красного Креста находилась в Варшаве для оказания помощи военнослужащим, возвращавшимся на родину из германского плена. 20 декабря 1918 г. новые польские власти арестовали пятерых членов миссии и заключили их в крепости (при этом на запросы советской стороны неизменно отвечали, что о месте нахождения сотрудников Российского Красного Креста "не имеют информации").
  30 декабря членов миссии увезли в сопровождении жандармов и солдат к границе Гродненской губернии, в район близ Бельска. 2 января Бронислав Веселовский, Людвиг Клоцман, Мария Альтер и Айвазова (ее имя, к сожалению, неизвестно) были застрелены. Пятого, раненого Леона Альтера, поляки приняли за мертвого, и ему удалось бежать. Именно благодаря Альтеру и стало известно об этом диком преступлении, т. е. фактически только по чистой случайности, по недосмотру польских палачей, не добивших одну из жертв до конца (и мы можем только догадываться, сколько аналогичных преступлений так и остались неизвестными). Впоследствии тела убитых были перевезены в город Высоко-Мазовецк и погребены на еврейском кладбище.
  (...)
  Польша выходит на большую дорогу
  Вышеупомянутая трагедия миссии Российского Красного Креста явилась естественным следствием той шовинистической истерии, которой были охвачены вырвавшиеся на свободу поляки. Свободу тогдашняя Польша восприняла как большую дорогу, на которую можно выйти с топором и кистенем.
  Ллойд Джордж, наблюдая, как сходят с ума от алчности "малые освобожденные народы", которые, не успев "сами вкусить сладость свободы, уже стараются подчинить себе других", отмечал: "Эти народы - верьте мне - большие империалисты, чем Англия или Франция, и, уж конечно, большие, чем Соединенные Штаты". Как не поверить!
  Движимые идеями "Великой Польши", подпитываемые легендами о героическом историческом прошлом несколькосотлетней давности, поляки решили, что настало их время похозяйничать в Центральной и Восточной Европе. С окончанием Первой мировой войны Польша, еще даже не успев как следует оформить государственность, начала собственную войну - за воссоздание своей мини-империи - Речи Посполитой в границах 1772 г.
  Первоочередной задачей Пилсудского было захватить как можно больше территорий, чтобы затем поставить перед свершившимся фактом союзников, на благосклонность которых он имел основания рассчитывать.
  "Установление границ, связанное с аннексией территорий, по всем принципам справедливости принадлежавших другим нациям, становилось свершившимся фактом раньше, чем державы получили возможность вынести решение о справедливости этих границ", - будет разводить руками Ллойд Джордж [2]. И особенно преуспели в этом поляки.
  ________________________
  2. Ллойд Джордж Дэвид, Правда о мирных договорах (далее - ПМД), Москва, Издательство Иностранной литературы, 1957, т.1. с.273.
  Принцип самоопределения народов ни в коей мере не соответствовал польским домогательствам. Польша требовала значительных немецких территорий, "Галицию, Украину, Литву и некоторые части Белоруссии, чье население при проведении голосования категорически отказалось бы от польского господства". Поэтому право народов самим определять свою национальную принадлежность "было немедленно отвергнуто польскими лидерами". Они настаивали, "что эти различные национальности принадлежат полякам по праву завоевания, осуществленного их предками. Подобно старому нормандскому барону, обнажившему меч, когда его просили предъявить доказательства своих прав на поместье, Польша размахивала мечом своих воинственных королей, который уже столетия ржавел в их гробницах", - таковы были польские принципы строительства "свободной Польши" [3].
  ________________________
  3. ПМД, т.1. с.269.
  (...)
  ...самыми "голодными" и "прожорливыми", конечно же, были поляки - "ели" все подряд. "Никто не причинял нам столько неприятностей, как поляки", - вспоминал в этой связи Ллойд Джордж. И, кстати, "свободную Польшу" воззвания Вильсона трогали меньше всего.
  Полякам, не способным, по мнению Ллойд Джорджа, не то что к управлению другими народами, но даже к "стабильному самоуправлению", простого восстановления своей государственности было мало. Не удовлетворялась Польша и куда как щедрыми презентами Антанты. Для Польши было заготовлено немало "версальских подарков", которые, как покажет время, сами по себе закладывали предпосылки к новой мировой войне. Но поляки со своей безграничной алчностью, вылившейся в разбойничьи захваты территорий сопредельных стран и народов, еще более усугубили эти предпосылки.
  Польша вовсю использовала послевоенную неразбериху для захвата новых земель.
  Уже в ноябре 1918-го Варшава организовала ряд польских национальных восстаний в Галиции. Далее были захвачены восточная Холмщина и Подляшье. К лету 1919-го Польша практически полностью взяла под контроль Восточную Галицию. Поставленные перед свершившимся фактом союзники 25 июня 1919-го (решением Совета четырех) узаконили этот захват: уполномочили Польшу оккупировать Восточную Галицию до р. Збруч (якобы для поддержания порядка). Однако окончательно вопрос о принадлежности Галиции должен был решаться на плебисците. Против чего, естественно, выступили поляки.
  Какой-такой плебисцит? "Польское население в этих местах весьма многочисленно - около трети всего населения исконные поляки, их примерно 37 процентов", - возмущался на Совете четырех представитель Польши Падеревский*. Действительно, разве мало - аж 37% поляков - чтобы отписать Польше эту волость?!
  (...)
  "Мы требуем всю Галицию. На том простом основании, что совершенно невозможно этнографически определить эту область, ибо, как ни странно - и мы гордимся этим, - в центре Галиции украинского населения больше, чем у ее границ; самые отдаленные районы Галиции являются более польскими, чем, например, окрестности Львова", - блистал польской простотой (это как раз тот случай, когда она хуже воровства) Падеревский [6].
  ________________________
  6. ПМД, т.2. с. 192-193.
  В общем, долго спорили союзники с поляками насчет Галиции, и 21 ноября 1919 г. решили предоставить Польше мандат на 25 лет на управление Восточной Галицией. Поляки обиделись, выразили протест, да и решили не усложнять проблему: аннексировали указанную территорию.
  (...)
  На белорусских и литовских землях с конца 1918-го начинает действовать т. н. "Комитет защиты восточных окраин" (КЗВО), формирующий для "самозащиты" вооруженные отряды, а попросту говоря - банды. Пилсудский, конечно же, не остается безучастным к этому "умоляющему о защите" польскому населению и отправляет ему на помощь войска, попутно объявив в декабре 1918-го формирование КЗВО частью Войска Польского.
  В своих шовинистических устремлениях Пилсудский не брезговал никакими методами, в т. ч. без всяких сомнений и прочих угрызений совести обрекал на тяготы и лишения рядовых поляков - если это диктовалось интересами экспансии. Так, советская дипломатия неоднократно поднимала проблему польских беженцев, которых упорно не желали принимать власти Польши, создавая искусственные препятствия для возвращения указанных лиц на родину.
  (...)
  Но Пилсудского-то это как раз и не устраивало - чтобы эти сотни тысяч поляков перебрались в Польшу. Ему нужно было прямо противоположное: чтобы эти лица находились на украинских, белорусских, литовских землях, давая Польше обоснование для военного вторжения под соусом "защиты" этих самых обездоленных.
  (...)
  То, что представлялось "непостижимым" для советского правительства, объяснялось более чем просто: при территориальном переустройстве в ходе Парижской мирной конференции неизменно звучал аргумент об этническом составе территорий, на которые претендовали те или иные государства. Пилсудский и создавал Польше этот "аргумент", отказываясь принимать польских беженцев...
  (...)
  Первый контакт между РККА и польскими частями произошел в начале января 1919-го в Литве (Вильнюс несколько раз переходил из рук в руки) и Белоруссии (16 января части РККА вошли в соприкосновение с польскими войсками западнее г. Лида).
  1 января 1919-го провозглашается создание Белорусской ССР (27 февраля в состав республики была включена Литва, и она была переименована в Литовско-Белорусскую ССР), представители которой предложили Польше урегулировать вопрос границ. 16 февраля правительства Литвы и Белоруссии направили соответствующую радиотелеграмму правительству Польши с предложением назначить смешанную комиссию для установления политической границы между Литвой и Белоруссией, с одной стороны, и Польской Республикой - с другой [13].
  ____________________________
  13. Документы внешней политики СССР. - М.: Госполитиздат, 1959, т.2, с.78.
  Поляки оставили предложение без ответа, продолжив свою прежнюю практику силового разрешения территориальных споров. По этому поводу 18 февраля 1919-го правительство РСФСР обратилось с нотой к правительствам стран Антанты, спецпредставители которых в тот момент как раз находились в Варшаве. В ноте Советское правительство еще раз подтверждало готовность сесть за стол переговоров по вопросу границ, обращало внимание, что "польские отряды продолжают свои попытки нарушения границ (Литвы и Белоруссии. - С. Л.)", что происходит концентрация польских войск - "вооруженные силы Польской Республики продолжают стягиваться к восточной границе, угрожая Советским Республикам Литвы и Белоруссии и Русской Советской Республике, связанной с ними неизменной сердечной дружбой". Наконец, высказывало претензии ввиду того, что "это продвижение польских войск происходит как раз в то время, когда чрезвычайные представители держав Антанты только что прибыли в Варшаву, и внимание Правительства Русской Советской Республики не может не быть обращено на радиотелеграммы правительственных станций различных стран, извещающих, что Союзные и Объединившиеся державы потребовали от Германии пропуска польских отрядов, направленных против большевиков, т. е. против Советских Республик, расположенных на территории бывшей Российской империи" [14].
  ____________________________
  14. ДВП СССР, т.2, с.78-79.
  Действительно, еще в начале февраля державы Антанты - под сурдинку польских басен о "большевистской угрозе" - в ультимативном порядке потребовали от Германии пропускать польские части в восточном направлении.
  Благодаря такому содействию Антанты, 9 февраля поляки заняли Брест, 19 февраля вошли в оставленный немцами Белосток. К середине февраля польские части контролировали территорию западнее линии р. Неман (до Скиделя) - р. Зельвянка - р. Ружанка - Пружаны - Кобрин. С восточной стороны от этой линии подошли части Западного фронта Красной Армии. Таким образом, образовался польско-советский фронт на территории Литвы и Белоруссии.
  В конце февраля польские войска форсировали Неман и начали наступление в Белоруссии (находившейся с 3 февраля в федерации с РСФСР), атаковав части РККА. 1 марта поляки заняли Слоним, 2 марта - Пинск (Мельтюхов, указ. соч., с.19-20). Советские части вынуждены были отступать ввиду проблем на востоке (в начале марта 1919-го началось наступление Колчака, и части РККА перебрасывались с Западного на Восточный фронт). К середине апреля поляками были заняты Лида, Новогрудок и Барановичи.
  15 апреля Польша предложила Литве восстановить польско-литовскую унию, но получила отказ. 19 апреля части польских войск "переодевшихся в русские красноармейские мундиры" [15], захватывают Вильно. "Изменнический прием, к которому прибегли польские легионеры при нападении на Вильно, переодевшись в форму русских солдат, показывает, что Польское Правительство не признает самых элементарных принципов, регулирующих сношения различных стран, когда оно действует по отношению к Советским Республикам", - заявит советская дипломатия [16]. 21 апреля туда прибывает Пилсудский и произносит речь о восстановлении польско-литовской унии времен Речи Посполитой. "Уния" вылилась в установление на литовских землях польской власти военно-оккупационного толка [17].
  __________________________
  15. ДВП СССР, т.2, с.143.
  16. ДВП СССР, т.2, с.151.
  17. ДВП СССР, т.2, с.184-185.
  Везде, где ступала нога польского солдата, тут же разворачивалась кровавая оргия. Производились массовые расстрелы без суда и следствия, при предварительной экзекуции жертв. Не менее двух тысяч человек (включая тяжелораненых) в первые же дни хозяйничания польских легионов в Вильно были арестованы и направлены в Белостокский концентрационный лагерь, где массово подвергались побоям и истязаниям. В послевоенной Европе (имеется в виду после Первой мировой войны; до этого концлагеря практиковала Австро-Венгрия) поляки стали первыми, кто создал концлагеря - Гитлеру было у кого учиться.
  Офицеров Красной Армии поляки ставили перед выбором: либо смерть, либо согласие поступить "добровольцами" в деникинскую армию. Рядовых попросту расстреливали либо истязали до смерти.
  (...)
  Поляки могли арестовать медицинский персонал госпиталя и расстрелять санитаров. Факты получали широкую огласку, но преступления оправдывались "нервным напряжением офицеров в боях с большевиками". Именно с такой формулировкой был оправдан польский офицер, чья солдатня расправилась с медперсоналом госпиталя. И не только оправдан, но переведен на другое место службы с повышением [18].
  ________________________
  18. Мельтюхов М. И. Советско-польские войны: Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. - М.: "Вече", 2001, с.23-24.
  Обычным "репертуаром" поляков были еврейские погромы. Вильно (как и другие города и села Литвы и Белоруссии) не стало исключением. Город был буквально отдан солдатам на разграбление. Приказ о прекращении грабежей и погромов был опубликован только 24 апреля - тогда как польские войска вступили в город 19-го. Фактически же грабежи продолжались до середины мая. Не довольствуясь грабежом, легионеры подвергли евреев и тех, кто пытался за них заступаться, всякого рода истязаниям, самым диким и изысканно жестоким. Так, в ночь с 12-го на 13 мая в деревне Кашкевнче (Виленского уезда) кузнеца Исаака Данишевского зарубили за то, что у него была обнаружена членская карточка Минского профессионального союза металлистов. Аптекаря Таубе после грабежа выбросили в окно на улицу и убили. Стащили с постели больного тифом часовщика Хонеса - и расстреляли.
  В ноте правительства РСФСР правительству Польши и правительствам стран Антанты от 3 июня 1919 г. приводился список 55 убитых лиц гражданского населения - и это только тех, о которых имелись сведения в печати, в том числе женщин и детей (Гдаля Колянский, 12 лет, Сарра Шарат, 15 лет, Бер Касутский, 8 лет, убитый вместе с отцом; Мордух Левит, 67 лет, Даниил Тракунский, 63 лет, Яков Жифран, 68 лет, Элипер Гальпернштейн, 58 лет и др.).
  (...)
  ...в своих зверствах поляки превзошли едва ли не все армии, которые в то время успели "отметиться" на территории бывшей Российской империи: "несмотря на весь вопиющий характер многочисленных актов произвола, совершенных иностранными отрядами и армиями в разных частях России, все же ни одна из этих армий не опустилась до того уровня дикости, до той практики систематических и грандиозных еврейских погромов и массовых убийств политических противников, какая возведена в систему польскими властями...
  ...если, таким образом, Польское Правительство, опираясь на великие державы, решилось во что бы то ни стало продолжить войну против Советских Республик, то Правительство РСФСР, заявляя самый решительный протест против неприменения в этой войне даже тех элементарнейших гарантий, которые считаются общепризнанными в практике капиталистических стран, по меньшей мере требует, чтобы польские власти прекратили, наконец, бесконечно позорную практику систематических погромов невинного населения и массовых убийств социалистических деятелей" [20]. Таким образом, не Гитлер, а поляки первыми установили систему расстрела евреев и комиссаров на оккупированных территориях.
  ________________________
  20. ДВП СССР, т.2, с.184-185.
  Поляки вовсю использовали ту ситуацию, что Красная Армия была занята на фронтах гражданской войны и не могла оказать достойное сопротивление на Западе. Кроме того, в 1919 г. победа красных в гражданской войне была совсем не очевидной. И перспектива, что верх возьмут белые - поддерживаемые Антантой (белые признавали независимость Польши, но отвергали ее территориальные притязания на Украину, Белоруссию и Литву) - также гнала поляков вперед, чтобы захватить как можно больше территорий и поставить всех перед фактом.
  (...)
  Советская Россия мечет бисер перед Варшавой
  Несмотря на регулярные польские провокации и прямые акты агрессии, Москва постоянно выступала с предложениями о подписании мирного договора с Польшей и установлении дипломатических отношений с Варшавой. Едва ли не каждая советская нота, обращенная к Польше или к странам Антанты (в которой затрагивались вопросы советско-польской тематики), сопровождалась соответствующими призывами.
  Поляки все эти предложения упорно игнорировали. Это и понятно: установление дипотношений и заключение мирного договора означало признание границ. А вот этого-то строителям "великой Польши" хотелось меньше всего. Варшава не желала связывать себе руки. "Совершенно очевидно, что польские правящие круги не стремятся ни к чему другому, как только к явным аннексиям", - отмечалось в одном из обращений Москвы к странам Антанты[1].
  ___________________________
  1. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Госполитиздат, 1958, т.2, с.184.
  Выступив с инициативой (с подачи Антанты) определения восточных границ Польши посредством плебисцита в областях со смешанным этническим составом населения и получив согласие советской стороны [2], Варшава сама же от нее отказалась.
  _________________________
  15. ДВП СССР, т.2, с.105-106.
  Максимум, к чему оказались готовыми поляки, это посылка в феврале 1919-го в Советскую Россию специального делегата Александра Венцковского, которому было поручено "вступить в соглашение с Советским Правительством по поводу различных вопросов, возбужденных последним, которые в обоюдных интересах обоих Правительств настоятельно необходимо возможно скорее разрешить"[3]. Контакты, осуществлявшиеся через Венцковского, к особым успехам в нормализации советско-польских отношений не привели (о боевых столкновениях на протяжении 1919 года говорилось выше), да и не могли привести, ибо Польша была настроена на удовлетворение своих немалых территориальных притязаний на востоке.
  Стандартным иезуитским приемом польской дипломатии было скрывать от общественности советские обращения, в т. ч. предложения о заключении мирного договора. Причем скрывали данную информацию в Варшаве не только от своего населения, но нередко и от Антанты - из-за чего Москва на каком-то этапе взяла за правило дублировать свои ноты, направляя их не только в Варшаву, но и правительствам стран Согласия.
  (...)
  ...Польша уже вовсю готовилась к масштабной агрессии на восток. Благо свои дела в иных местах (Галиции, на немецких землях и др.) поляки в основном "уладили", Версальский договор (28.06.1919 г.) был подписан (соответственно отпала надобность даже в имитации своей вменяемости перед лицом внешнего мира, сильные которого, к тому же к полякам благоволили).
  Наконец, поляки имели на руках т. н. Варшавский акт от 2 декабря 1919 г., втайне подписанный представителем Петлюры А. Левицким, согласно которому эти самозванные "украинские власти" отдавали Польше Галичину, Холмщину, Волынь и Полесье - территории, на которых проживало более 10 млн. украинцев.
  Один из петлюровских "атаманов" Г. Тютюнник (в ноябре 1921 г. он предпримет дерзкий рейд на Украину), сдавшийся в середине 1923 г. советским властям, напишет по этому поводу: "В липні 1919 року Петлюра мовчки погоджується на захоплення поляками Галичини, Холмщини та Волині... Тим часом поляки грунтовно готовилися до походу на Україну. Їм навіть серед білого дня ввижалися кордони 1772 року, велика Польща "від моря до моря та аж до Дніпра"...
  ...у Варшаві події йшли своїм шляхом - У. Н. Р. разом з Петлюрою котилася вниз у прірву повного морального розкладу. Треба було втратити почуття національної гідности та відповідальности, щоб не затіпалася рука, підписуючи умови, що їх підсунули поляки Петлюриній делегації. Вже 2-го грудня 1919 року Петлюрина делегація подала польскому правительству свою деклярацію, в якій між иншим пише, що територія України обмежується "починаючи від Чорного моря по річці Дністру і від Дністра між Польщею та Україною по р. Збручу... Політичне становище Східньої Галичини буде розв'язано Польским правительством.
  "Національні герої" типу Петлюри та Лівицького торгували землями Української нації, душами мільйонів українських робітників та селян, торгували, ховаючись, як злодії, від народнього ока й нікого не питалися. Вони ж бо себе вважали покликаними визволяти український нарід. Отож і "визволяли", віддаючи Галичину та Волинь з Холмщиною під панування польского магната" [6].
  ______________________________
  6. Тютюнник Ю. З поляками проти Вкраїни (Репр. изд.), 1990, с.12-14.
  Имея в рукаве указанный акт купли-продажи Украины Петлюрой Польше, Пилсудский и приступил к подготовке агрессии.
  Спустя неделю после подписания секретного Варшавского акта - 8 декабря 1919 г. - была опубликована Декларация о временных восточных границах Польши, принятая Верховным советом Антанты. В этом документе хотя и указывалось, что границей должна стать линия этнографического преобладания польского населения от Восточной Пруссии до бывшей русско-австрийской границы на Буге - но в то же время ничего не говорилось о том, как быть с территориями восточнее этой линии, к тому времени оккупированными Польшей[7].
  ________________________________
  7. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. - М.: Изд-во АН СССР, 1963, т.2, с. 431-432.
  Т. е. акты польской агрессии и "самозахваты земель" не осуждались, и никакими последствиями за подобный произвол Варшаве не грозили. А по сути союзники развязывали Польше руки для самостоятельного "решения" данного вопроса с другими государствами (прежде всего - Советской Россией и Литвой).
  А как тогдашняя Польша умела "решать" такие проблемы - все отдавали себе отчет. С начала 1920 г. в Москве все чаще звучат опасения на предмет возможной польской агрессии.
  18 февраля 1920 г. В. И. Ленин в интервью корреспонденту американской газеты New York Evening-Journal сетует: "К сожалению, французское капиталистическое правительство подстрекает Польшу напасть на нас" [8]. Он же 21 февраля в интервью американской The World, отвечая на вопрос "считает ли он серьезной возможность польского наступления?", говорит: "Вне всякого сомнения... Единственные признаки дальнейшей военной агрессии против нас имеют место только со стороны Польши... Если Польша пойдет на такую авантюру, то это приведет к новым страданиям для обеих сторон и к ненужной гибели новых человеческих жизней. Но даже Фош (данное интервью Ленин давал накануне поездки маршала Фоша в столицу Польши. - С. Л.) не сможет обеспечить полякам победу. Они не смогли бы победить нашу Красную Армию, даже если бы сам Черчилль воевал вместе с ними" [9].
  ___________________________
  8. ДВП СССР, т.2, с.372.
  9. ДВП СССР, т.2, с.378-382.
  (...)
  8 апреля Москва обращается со специальным заявлением к державам Антанты: "Российское Правительство готово принять в качестве места переговоров любой город нейтрального государства или Антанты, даже Лондон или Париж" [15]. 9 апреля копия этого обращения была направлена также и польскому правительству.
  _________________________
  15. ДВП СССР, т.2, с.447.
  Державы Антанты не ответили. А поляков и этот вариант не устроил!
  Наконец 23 апреля Москва выразила готовность вести переговоры в Гродно или Белостоке (контролировавшихся поляками): "Советское Правительство, со своей стороны, по-прежнему готово продолжать переговоры, прерванные предыдущим ультимативным заявлением поляков, и его мирные намерения не переменились... готово было бы вести переговоры, например, в Гродно или Белостоке, поскольку в этих местах делегациям могли бы быть обеспечены все необходимые и общепринятые технические возможности". При этом Москва не преминула выразить свое удивление: "Советское Правительство считает невероятным отказ воюющей стороны от переговоров на ее же территории в пунктах, не могущих возбуждать сомнений с точки зрения каких бы то ни было якобы внутреннеполитических соображений" [16]. Но теперь, зная как на самом деле развивались события, мы понимаем, что удивляться было нечему - в Польше давно было принято решение о войне с Советской Россией, все остальное - маневры, уловки и хитрости.
  _______________________
  16. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР), Москва, Государственное издательство политической литературы, 1959, , т.2, с. 481-482.
  Ну, а 25 апреля Пилсудский начал вторжение (хотя еще 19-го польский аэроплан сбросил на Киев несколько бомб, от которых 10 человек погибли и 14 были ранены [17]. Перед этим (21 апреля) с Петлюрой было подписано соглашение, вошедшее в историю как Варшавский договор, развивавшее идеи Варшавского акта от 2 декабря 1919-го. За Польшей закреплялись украинские земли, входившие в состав Речи Посполитой до 1772 г., а сама "независимая Украина", согласно этой бумаге, замышлялась как польский вассал.
  _______________________
  17. ДВП СССР, т.2, с.484.
  Собственно, нет смысла анализировать этот опереточный "договор" (в котором, к примеру, имелось положение о незыблемых гарантиях польским землевладельцам в "суверенной УНР" и проч.), как и подписанное в его развитие военное соглашение от 24 апреля - для Пилсудского эти бутафорские акты были не более чем пропагандистской ширмой для обоснования агрессии. Тем более что приказ о наступлении (с датой нападения 25 апреля) Пилсудский отдал своим войскам еще 17 апреля.
  Своими действиями Пилсудский по сути копировал трюк Гогенцоллернов, несколькими годами перед тем привезшими в своем обозе Центральную Раду (которая затем была разогнана теми же немцами, посадившими в Киеве Скоропадского - перестал бы Петлюра устраивать Пилсудского, последний легко сменил бы и этого "независимого правителя").
  Все прекрасно понимали, что "война за независимость Украины" есть полнейший маскарад. Польская пресса сопровождала поход Пилсудского пропагандистской кампанией в шовинистическом духе, требуя "захвата всех тех земель, которые принадлежали Польше 150 лет тому назад - почти до Смоленска"[18].
  _______________________
  18. ДВП СССР, т.2, с.492.
  Первоначальные успехи польских войск, усиленных бандами Петлюры, объясняются превосходством в силах и средствах над частями РККА. Только поляки к началу нападения имели 738 тыс., при этом хорошо вооруженных и экипированных с помощью Антанты. Ударная группировка, состоящая из пяти армий, сведенных в два фронта (Северо-Восточный в Белоруссии и Юго-Восточный на Украине), насчитывала 148,5 тыс. штыков и сабель, 4157 пулеметов, 894 орудия, 302 миномета и 51 самолет. Им противостояли силы советских Западного и Юго-Западного фронтов, имевших 96,4 тыс. штыков, 7,5 тыс. сабель, 2988 пулеметов, 674 орудия, 34 бронепоезда, 67 бронеавтомобилей.
  Главный удар наносился на Украине в направлении Киева, здесь Пилсудский и сосредоточил основные силы, сумев создать решающее превосходство над советскими частями. В его планах было разгромить сначала войска Юго-Западного фронта, что обеспечивало ему захват Правобережной Украины. Далее предполагался поворот на север и удар во фланг и тыл Западному фронту с дальнейшим овладением Белоруссией.
  
  
  (...)
  
  Ранее мы уже отмечали недостойные методы ведения войны и обращения с гражданским населением, которые в массовом порядке практиковала Польша. И на этот раз поляки остались верны себе. В оккупированных районах войско Пилсудского грабило население, выжигало целые деревни, расстреливало и вешало ни в чем не повинных граждан. Пленных красноармейцев подвергали пыткам и издевательствам. В городе Ровно оккупанты расстреляли более 3 тыс. мирных жителей. Грабеж Украины прикрывался ссылками на договор с Петлюрой о снабжении польских войск и сопровождался террором и насилием: телесные наказания крестьян при реквизициях, аресты и расстрелы советских служащих в городах, конфискации имущества и еврейские погромы. В частности, за отказ населения снабжать оккупантов продовольствием были полностью сожжены деревни Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирялловка и др. Жителей этих деревень расстреляли из пулеметов. В местечке Тетиево во время еврейского погрома было вырезано 4 тыс. человек[19].
  ________________________
  19. Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. - М.: "Вече", 2001, с.38.
  "Отличились" поляки в проведении акций возмездия за свои военные неудачи. Например, 25 мая красными частями был занят белорусский город Борисов. В ответ поляки развернули артиллерийские батареи на правом берегу р. Березина и приступили к систематическому уничтожению городских кварталов с мирным населением - в т. ч. с применением химических и зажигательных снарядов. Было выпущено около 800 шести- и восьмидюймовых снарядов, что вызвало в городе пожар. Пытаясь воспрепятствовать его тушению, поляки перенесли огонь на тушивших пожар людей. Жертвами этого варварства стали более 500 мирных жителей - мужчин, женщин и детей. Более ста тяжелораненых погибли в пламени. Борисов был обращен в груды дымящихся развалин. Десять тысяч жителей остались без крыши над головой и без какого-либо имущества.
  "Таким образом, на взятие Борисова, благодаря военному превосходству наших войск, раздосадованный, мстительный противник ответил уничтожением целого города и убийством сотен и тысяч мирных жителей, женщин и детей", - говорилось в ноте советского наркома индел от 2 июня 1920 г. на имя министров иностранных дел Великобритании, Франции, Италии и госсекретаря США[20].
  _______________________
  20. ДВП СССР, т.2, с.552-553.
  Войско "свободной Польши" показало себя отвратительным сборищем мародеров и вандалов, повсеместно занимаясь насилием и грабежом. Те ценности, которые нельзя было унести с собой, поляки попросту уничтожали, не обращая внимания на их культурное и историческое значение.
  О том, что оставляли после себя поляки, покидая Киев, засвидетельствовано в ноте правительств РСФСР и УССР правительствам Великобритании, Франции, Италии и США от 11 июня 1920 г.: "Варварское поведение польских военных властей превзошло самые страшные акты вандализма, совершенные во время мировой империалистической войны. После бесчисленных притеснений и надругательств, после непрестанных насилий, массовых казней, грабежей и всякого рода бесчеловечных жестокостей, совершенных по отношению к крестьянскому населению захваченных территорий, польские власти доходят теперь в своей жажде уничтожения до того, что обрушиваются на ценнейшие объекты цивилизации.
  ...сама столица Украины Киев становится теперь объектом невероятного, беспримерного вандализма польских панов. Так как доблестные украинские и русские армии вынудили легионеров оставить свою добычу, раздосадованное польское военное командование задумало увековечить свою память в Киеве по примеру Герострата. Ни разу за всю мировую империалистическую войну не было ничего подобного тем гнусностям и преступлениям против цивилизации, которые совершили поляки в Киеве перед своей эвакуацией. Прекрасный собор святого Владимира, эта не имеющая себе равных жемчужина русского религиозного зодчества и уникальный памятник с бесценными фресками Васнецова, был уничтожен поляками при отступлении только потому, что они желали выместить свою злобу хотя бы на неодушевленных предметах. Таким образом, общая сокровищница человеческой цивилизации лишилась уникального произведения искусства в результате отвратительного вандализма охваченных отчаянием поляков.
  Городская канализация в Киеве методически разрушалась, что равносильно обречению более чем полумиллионного населения на неописуемые лишения и смертоносные эпидемии. Электростанция, пассажирский и товарный вокзалы подверглись той же участи, став жертвой бессмысленной мании разрушения"[21].
  _______________________
  21. ДВП СССР, т.2, с.565-566.
  Это творили те, кто вопил о себе как о "европейском бастионе против большевистского варварства". Цивилизационный контраст становится тем отчетливее, если мы вспомним о вышецитированных декретах Совнаркома об охране предметов старины и искусства, принадлежащих польскому народу.
  Польский топор в спину Лиги Наций
  В любом историческом труде, посвященном событиям Второй мировой войны, обязательно содержится указание на беспомощность Лиги Наций, этого "старшего брата" нынешней ООН, замышлявшегося как коллективное средство предотвращения войн и конфликтов.
  По сути функциональные возможности Лиги Наций были подорваны еще в ходе работы Парижской мирной конференции, выступившей своего рода ее (Лиги) прообразом - когда отдельные государства отказывались исполнять предписания мирной конференции. А нарушителем Љ 1 по этой части, как об этом прямо и недвусмысленно пишет Ллойд Джордж (и с чем никто не спорит), была Польша!
  Формальной датой основания Лиги Наций считается 10 января 1920 г. Спустя несколько месяцев Польша будет первым из числа государств - членов Лиги Наций, кто развяжет агрессию. Сначала против Советской России, затем против Литвы. Польша будет первой, кто проигнорирует требования Лиги Наций.
  Бывший британский премьер Ллойд Джордж в мемуарах отметит: "Затруднения, создаваемые ничем не сдерживаемой алчностью наций, получивших свободу в результате победы, которая стоила огромных усилий и жертв великим державам, чьи руководители теперь пытались осуществить справедливое урегулирование во всем мире, не были хорошим предзнаменованием Лиги Наций. Установление границ, связанное с аннексией территорий, по всем принципам справедливости принадлежавших другим нациям, становилось свершившимся фактом раньше, чем державы получили возможность вынести решения о справедливости этих границ".
  Заметим, что Польша - если не успевала поставить Парижскую мирную конференцию перед фактом - не гнушалась и игнорированием решений конференции.
  "Решения Совета, который до учреждения Лиги Наций представлял интересы объединившихся народов всего мира, - продолжает Ллойд Джордж, - неизменно попирались, как только они вступали в противоречие с притязаниями той или другой нации. Самым зловещим был тот факт, что одна из великих держав неизменно потворствовала такому нарушению постановлений, которые выносились с ее участием, если только считала, что оно выгодно ей по политическим соображениям"[1]. Под "одной из великих держав" Ллойд Джордж подразумевает Францию, "потворствовавшую" прежде всего Польше.
  _______________________
  1. Ллойд Джордж Дэвид. Правда о мирных договорах (далее - ПМД). - М.: Изд-во иностр. лит., 1957, т.1, с.273.
  Когда в 30-е гг. Япония развяжет агрессию в Китае, а Италия - в Эфиопии, Лига Наций окажется беспомощной что-либо сделать. Но японцы и итальянцы всего лишь возьмут пример с Польши 20-х гг.
  Ничего не сможет противопоставить Лига Наций тому территориальному переделу в Европе, который во второй половине 30-х гг. устроит Гитлер. И уж совсем бессильной окажется в вопросе предотвращения Второй мировой войны.
  Хроническая неспособность Лиги Наций на всем протяжении ее существования выступить эффективным инструментом против агрессии, вооруженных конфликтов и территориальных аннексий была заложена едва ли не с первых дней ее существования.
  Именно в 20-е гг. были созданы прецеденты, когда принципы, провозглашаемые Лигой Наций, не действовали, когда закрывались глаза на нарушения устава организации, когда действия государств - членов Лиги Наций не соответствовали тем благородным целям и задачам, которые были заявлены при ее учреждении, и грубо им противоречили.
  Это не только подрывало авторитет Лиги Наций, но делало ее неэффективной и недееспособной в главном предназначении этой организации - поддержании мира и предотвращении войн и конфликтов.
  И первыми, кто вогнал топор в спину Лиги Наций, были поляки!
  (...)
  Не успев закончить агрессивную войну с Россией, Польша еще раз вытерла ноги о Лигу Наций, на этот раз в Литве.
  5 сентября 1920 г. было заключено перемирие между Польшей и Литвой, согласно которому Вильно и Виленская область признавались за последней (Вильно и Виленский край были переданы Литве Советской Россией по уже упоминавшемуся нами договору от 12 июля 1920 г.). Но всего через два дня (!) поляки нарушили перемирие и опять вторглись в Вильно.
  В ситуацию вмешалась Лига Наций. При ее содействии 7 октября 1920 г. в Сувалках подписывается польско-литовский договор, по которому Вильно передается в состав Литвы.
  Проходит всего два дня(!), и поляки нарушают и Сувалкский договор - 9 октября в Вильно входят войска генерала Желиговского*. Литва, что вполне логично, разорвала дипломатические отношения с Польшей, между ними было объявлено состояние войны.
  _______________________
  * Желиговский (;eligowski) Люциан (17.10.1865 - 09.07.1947), польский генерал и политический деятель, близкий друг Юзефа Пилсудского. По окончании военного училища с 1885 г. служил в российской армии. Участвовал в Русско-японской войне 1904-1905 гг. Во время Первой мировой войны в звании полковника командовал пехотным полком. После февральской революции стал одним из организаторов польских национальных частей в России. Командовал бригадой в 1-м Польском корпусе, в 1918 г. создал польские части на Кубани. В апреле 1919-го через Одессу и Бессарабию вернулся в Польшу во главе 4-й дивизии польских стрелков. В польской армии стал сначала командующим Литовско-белорусским фронтом, затем - оперативной группировки и командиром 10-й пехотной дивизии (1919 г.) во время советско-польской войны. С октября 1920 г. командир 1-й Литовско-белорусской дивизии. С негласной санкции Ю. Пилсудского по приказу Л. Желиговского формально вышедшие из повиновения польскому командованию войска 1-й Литовско-белорусской дивизии заняли Вильну (9 октября 1920 г.) и часть юго-восточной Литвы. На занятых территориях было образовано самостоятельное государство, формально независимое от Польши - Срединная Литва. После включения Срединной Литвы в состав Польши (1922 г.) инспектор армии в Варшаве (1921-1925 гг.), затем военный министр (1925-1926 гг.). Обеспечил осуществление майского переворота 1926 г. в Польше, установившего авторитарный режим Пилсудского. В 1927-м вышел в отставку. В 1930 г. издал книгу "Wojna w roku 1920. Wspomnienia i rozwa;ania" ("Война в 1920 г. Воспоминания и размышления"). В 1935-м был избран в Сейм и оставался членом польского парламента до 1939 г. С началом Второй мировой войны выехал во Францию, в 1940-м - в Великобританию. Был членом польского правительства в изгнании. После Второй мировой войны заявил о намерении вернуться в Польшу. При подготовке к отъезду умер в Лондоне.
  Со всех сторон протесты, в т. ч. из Лиги Наций. И что Польша? А Польша заявила, что генерал Желиговский (заявивший об образовании "государства" Срединная Литва) вышел из-под контроля и ни за что не желает подчиняться официальным властям. Хотя к тому времени это уже был, как говорится, "бородатый" польский трюк - такой же, как "самоуправство" генерала Галлера в Восточной Галиции (тот тоже действовал вопреки решениям Парижской мирной конференции и якобы без ведома польских властей).
  Польша ломала дешевую комедию, и всем это было очевидно. Ведь "взбунтовавшийся" Желиговский оставался генералом Войска Польского, его отряды оставались польскими регулярными частями (получали довольствие, им платили зарплату и т. д.) - и преступниками не объявлялись. Варшава не предпринимала против "неуправляемых" отрядов Желиговского никаких действий. При этом совершенно ясно, что вести боевые действия без соответствующего снабжения с "большой земли" Желиговский не мог.
  Сей фарс с "неподчинением" Желиговского тем более очевиден, когда обращаешься к польско-советской дипломатической переписке. Москва регулярно поднимала вопрос об оккупации поляками Вильно, в т. ч. высказывала опасения, что такого рода "вышедшие из-под контроля" войска могут представлять собой угрозу для Советской России. Что отвечали поляки? Они успокаивали: "Польское Правительство подчеркивает, что территория, занятая в настоящее время войсками генерала Желиговского, нигде не граничит с Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой. Пограничная территория находится целиком во владении Польши, и Польское Правительство берет на себя полную ответственность за положение на вышеуказанной территории. Поэтому исключается, чтобы с этой стороны Российской Социалистической Федеративной Советской Республике грозила какая-либо опасность", - говорилось в ноте председателя польской делегации на мирных переговорах Домбского от 14 декабря 1920 г.[6].
  _______________________
  6. ДВП СССР, т.3, с.387.
  Желиговский Варшаве не подчиняется, но... Варшава "берет на себя полную ответственность за положение" на территории, контролируемой Желиговским!
  Завершилась эта история следующим. 8 января 1922 г. в Срединной Литве были проведены "выборы", по итогам которых был сформирован марионеточный Виленский сейм.
  13 января 1922 г. Лига Наций - от греха подальше - отказалась от роли посредника между Польшей и Литвой. По сути она расписалась в собственном бессилии применительно к Польше, осознав, что никакие апелляции к международному праву, к принципам самоопределения народов на поляков не подействуют - те все равно сделают по-своему.
  20 февраля 1922-го сейм Срединной Литвы принял резолюцию о включении Виленского края в состав Польши. Варшава великодушно удовлетворила эту просьбу: 22 марта 1922-го в Варшаве состоялся учредительный сейм, принявший "Акт воссоединения Виленского края с Польской Республикой". В апреле 1922 г. Виленский край (около 7000 кв. км с населением почти 500 тыс. чел.) вошел в состав Польши.
  Лига Наций с этим фарсом согласилась. 15 марта 1923 г. конференция послов Англии, Франции, Италии и Японии признала право Польши на столицу Литвы Вильно и Виленский край (Вильнюс и Вильнюсский край). Только Советская Россия заявила тогда о праве Литвы на Вильно.
  (...)
  Говоря о недобрых для Лиги Наций предзнаменованиях уже в самом начале ее существования, Ллойд Джордж вспомнит именно о том, как Польша разбойничала в Литве: "Вильно, захваченное у литовцев вопреки приказу Лиги одним из ее членов... как бы в насмешку над ее торжественными решениями". И добавит (а его мемуары были изданы в 1938 г.): "Весьма возможно, что нации, которые были тогда виновны, должны будут сейчас расплачиваться за цинизм, своекорыстие и бесчестье своих руководителей в первые годы после великой победы"[9].
  _________________________
  9. ПМД, т.1, с. 273.
  Сто раз прав был Ллойд Джордж! Всего через год "нации, которые были тогда виновны", начнут платить по счетам истории!
  Французские эмоции и американская благосклонность на пользу польской алчности
  Папой Карло, выстрогавшим геополитическим топором (и, прямо скажем, весьма топорно) этого Пиноккио - "великую Польшу", с полным основанием можно считать тогдашнего французского премьера Жоржа Клемансо*. Не будь на то его воли, которую он смог навязать и союзникам, не было бы и Польши в том виде, в котором она просуществовала в межвоенный период. Как можно большее ослабление Германии было альфой и омегой политики Клемансо, проводившейся в т. ч. через решения Парижской мирной конференции, где создавалась печальной памяти Версальская система.
  _______________________
  *Клемансо (Clemenceau) Жорж (28.09.1841 - 24.11.1929), французский политический и государственный деятель. В период Второй империи участвовал в радикально-республиканском движении. После ряда поражений Франции в войне с Пруссией (1870-1871 гг.) выступал за ее продолжение; как депутат Национального собрания голосовал против Франкфуртского мирного договора 1871 г. В дни Парижской Коммуны 1871 г. пытался примирить коммунаров с версальцами. Убежденный сторонник реваншистской войны против Германии, выступал с резким осуждением французской политики колониальной экспансии, ослаблявшей, по его мнению, положение Франции в Европе. За темпераментные и резкие выступления в парламенте получил прозвище "Тигр". В 1902-м и 1909 г. избирался в сенат. В марте-октябре 1906 г. занимал пост министра внутренних дел. В октябре 1906-го - июле 1909 г. председатель Совета Министров. Накануне Первой мировой войны проводил интенсивную шовинистическую и милитаристскую пропаганду, отстаивал жесткий курс во внутренней и внешней политике. С начала войны требовал ее продолжения до полного разгрома Германии, не считаясь ни с какими жертвами. В ноябре 1917г. стал председателем Совета Министров и одновременно военным министром. Председательствовал на Парижской мирной конференции 1919-1920 гг., являлся главой французской делегации на конференции, один из авторов Версальского мирного договора 1919 г. На конференции добивался установления военно-политической гегемонии Франции в Европе. Потерпев поражение на президентских выборах 1920-го, отошел от активной политической жизни.
  (...)
  Понять французов можно - миллионы сынов Франции полегли на фронтах только что завершившейся Первой мировой войны, целые области Франции лежали в разорении после нескольких лет немецкой оккупации и разворачивавшихся на их территории сражений. Добавим к этому исторические обиды и предубеждения (далеко не безосновательные), издревле имевшиеся у французов по отношению к немцам. Но ослепление от ненависти, жажда мести и желание любой ценой ослабить традиционного противника сыграли с представителями Франции злую шутку. С их подачи был заключен несправедливый мир, создана столь же несправедливая Версальская система. Наконец, это же ослепление не позволило французам здраво оценить, какого монстра они создают в виде "великой Польши" - на свою же голову. Пройдет полтора десятилетия, и это рожденное во грехе несправедливости "геополитическое дитя" выйдет из-под контроля и доставит Франции массу хлопот.
  Но тогда "французы были одержимы навязчивой идеей, которая отравляла и притупляла их чувство справедливости при разработке мирного договора. Они старались всячески использовать положение, чтобы ослабить потенциальную мощь Германии"[2].
  _______________________
  2. ПМД, т.2, с.190.
  Поствоенные эмоции вкупе с историческими фобиями Франции диктовали вполне определенную военную стратегию этой страны, нацеленную на будущую войну с Германией. А в том, что Германия может быть - единственно и только - врагом Франции, в этом у французских политиков и военных деятелей сомнений не было. "На то, что Германия и Франция когда-нибудь могут стать друзьями, ни один из французских политиков, с которыми я встречался, не рассчитывал", - вспоминал Ллойд Джордж[3]. Получался своего рода замкнутый круг, когда французы, движимые целью отомстить немцам за прошлые исторические обиды, закладывали своими действиями основу для новых, запуская таким образом европейский конфликт на следующий исторический виток.
  _______________________
  3. ПМД, т.2, с.191.
  Мощная Польша, как тогда виделось Франции, соответствует ее военно-стратегическим интересам, ее рассматривали как своего рода "восточный фронт" против Германии.
  Франция опасалась превосходства Германии в численности населения, что позволяло немцам в случае войны выставить большее число солдат (в Первую мировую Франция вступила, имея 39,6 млн. чел., Германия - 65 млн., и это без австрийских немцев). Поэтому французские политики всячески содействовали отрыву от Германии территорий, населенных немцами, рассматривая последних с точки зрения мобилизационного ресурса. Чем больше немцев будет оторвано от Германии, рассуждали французы, тем лучше - тем меньшее число германских дивизий появится на фронтах будущей войны.
  Опасались французы экономической мощи Германии. Поэтому всячески содействовали - везде, где это было возможно, - передаче немецких территорий со значительным ресурсным и промышленным потенциалом под власть других государств, прежде всего Польши и Чехословакии.
  Интересы военной стратегии, как их тогда понимали французы, доминировали над заявленными союзниками принципами мирного урегулирования...
  (...)
  ..."великую Польшу" рассматривали в качестве мощного "буфера" между Германией и Россией - опасаясь возможного сближения этих стран и образования ими военно-политического континентального альянса. Польша становилась важнейшим звеном санитарного кордона (франц. cordon sanitaire) союзников, даже двух - антигерманского и антисоветского.
  Как отметил Ллойд Джордж, воочию наблюдавший усилия французов на указанный счет, "Франция пыталась создать могущественные государства на восточных и южных границах Германии, которые были бы обязаны своим возникновением и своей безопасностью только покровительству Франции. Поэтому создание великой Польши было одним из основных стремлений французской военной стратегии"[6].
  _______________________
  6. ПМД, т.1, с.270.
  Последний тезис следует отметить особо, ибо к нему придется вернуться, когда будем вести речь о 30-х гг. и переходу Польши на прогерманские позиции. Своим образованием - в том виде, в каком она получилась по итогам территориального переустройства на руинах павших империй, Польша действительно была обязана покровительству Франции. Но главное - попадала в зависимость от французской военно-политической поддержки в будущем. Ибо самостоятельно поляки не могли удержать территории, оторванные в их пользу от Германии и России. Польша, таким образом, самой своей природой должна была в дальнейшем проводить профранцузскую внешнеполитическую линию, нацеленную на усиление позиций Франции на континенте, и прежде всего - в отношении Германии как наиболее пострадавшей в ходе передела и более всех движимой идеями реваншизма (в которых имманентно были заложены и территориальные претензии к Польше).
  Французы пребывали в уверенности, что движимая чувством благодарности Польша всегда и во всем будет верным и преданным союзником Франции. "Считалось, что на Польшу, Бельгию, Чехословакию и Румынию Франция при всех затруднениях в будущем может положиться как на верных союзников. Поэтому, как формулировал Жюль Камбон (генеральный секретарь МИД Франции. - С. Л.), "всякое сомнение должно решаться в пользу этих дружественных государств против фактического и потенциального врага". "Цинизм французской дипломатии, - указывает Ллойд Джордж, - никогда не проявлялся так ярко, как в отношении французов к польской развязности"[7]. Ну а последние, как говорится, и рады стараться.
  _________________________
  7. ПМД, т.1, с.271.
  (...)
  Расчеты французов на польскую верность союзническому долгу, на признательность Франции за не просто возрождение Польши, но в усиленном виде за счет чужих территорий, оказались тщетны. Впоследствии мощная Польша сменит внешнеполитическую ориентацию и на несколько лет превратится в союзника Гитлера. Польша, используя всю ту мощь, которой ее наделили французы, станет прикрывать восточный тыл Третьему рейху, ломавшему систему европейской безопасности, которую выстраивала Франция.
  (...)
  Но не только благодаря французам Польша вела себя бесцеремонно и нагло. Тому способствовала благосклонность к полякам Соединенных Штатов и лично американского президента Вильсона. Последний провозглашал привлекательные принципы, но забывал о них, когда дело касалось поляков.
  А причина проста: в США были миллионы избирателей польского происхождения. Польские эмигранты организовывали масштабные кампании с целью оказать давление на президента и других представителей власти с тем, чтобы они заняли лояльную по отношению к возрождающейся Польше позицию.
  "Президент, - писал о Вильсоне Ллойд Джордж, - приехал в Европу горячим сторонником Польши. Ему не нравилось, конечно, что поляки бесцеремонно попирают его принципы, и он мягко возражал против этого (ну просто очень мягко! - С. Л.), но Пилсудский, поддерживаемый французами, не обращал никакого внимания на эти увещевания и неизменно добивался победы"[11].
  _______________________
  11. ПМД, т.1, с.271.
  И чем дольше продолжалась работа мирной конференции, тем "пристрастность американцев стала проявляться сильнее", в свою очередь "дружественные или враждебные чувства к различным народам, плохо скрывавшиеся начальством, от всего сердца разделяли чиновники, подготовлявшие доклады, и агенты, собиравшие информацию на местах"[12].
  _______________________
  12. ПМД, т.2, с.136.
  "Американские эксперты по польскому вопросу были фанатичными сторонниками поляков, и их суждения в любом споре о Польше отличались явным пристрастием", - констатирует Ллойд Джордж[13].
  _______________________
  13. ПМД, т.2, с.191.
  Естественно, Пилсудский знал об американских пристрастиях к Польше и в полную силу использовал это обстоятельство. А чего не использовать, если польская наглость раз за разом сходила с рук?
  
  "Бей большевика" польский плакат. 1920 г.
  Поляки говорят, что "боятся большевистского вторжения"? Срочно послать оружие и снаряжение через Данциг! Не хватает войск? Немедленно перебросить армию Галлера, снабдив ее "в необходимом количестве артиллерией", в Варшаву! Поляки уверяют, что необходимо занять Галицию, "будто бы для того, чтобы изгнать оттуда большевиков"? Как не поверить полякам и не благословить их на такое святое дело!
  Потом, правда, разобрались, в чем дело: "Армия Галлера, которая была готова для военных действий, была немедленно направлена в Галицию будто бы для того, чтобы изгнать оттуда большевиков, но на самом деле она должна была завоевать эту страну и присоединить ее к Польше", - отмечает Ллойд Джордж. Верховный совет послал генералу Галлеру требование "немедленно уйти из Галиции". Галлер на это требование плюнул и растер. А впоследствии, сделав невинное выражение лица, рассказал союзникам басню о том, что "не получил вовремя телеграммы и не мог поэтому поступить согласно содержавшимся в ней инструкциям"[14].
  _______________________
  14. ПМД, т.1, с.272.
  И что Вильсон? А ничего: "Президент Вильсон, чтобы не обидеть своих польских друзей, не слишком настаивал на том, чтобы расследовать все это дело до конца"[15].
  _______________________
  15. ПМД, т.1, с.272.
  (...)
  Имея за спиной мощных покровителей в лице Франции и США, поляки, как говорят, ни в чем себе не отказывали.
  Польские корни германского реваншизма
  В 1919 г. немцев жестоко обманули. Германия вынуждена была пойти на признание своего поражения из-за внутриполитических проблем (революция) и ввиду острого недостатка ресурсов для продолжения войны. При том что германские войска не только не были разгромлены, но и на западе, и на востоке находились на территориях противника. Берлин пошел на подписание перемирия, основываясь на 14 пунктах американского президента Вудро Вильсона (мир без аннексий, свобода народов на самоопределение и т. д.) - именно они, вильсоновские принципы, как обещали немцам, и должны были составить основу послевоенного мироустройства. Но в реальности 14 пунктов Вильсона оказались приманкой в ловушке.
  (...)
  Но на Парижской мирной конференции (18 января 1919 г. - 21 января 1920 г.), в ходе которой вырабатывались основы послевоенного мироустройства, разрабатывались и подписывались мирные договора, вильсоновские принципы применялись постольку, поскольку соответствовали целям и задачам победителей. Принципами жонглировали все кому не лень (а желающих поупражняться в красноречии хватало), но в целом торжествовало "право победителя". Пригодились те самые вышеупомянутые "комментарии" и "оговорки".
  Вильсоновские принципы, в частности право наций на самоопределение, охотно применяли, когда речь шла об освобождении народов из-под власти империй, потерпевших поражение в войне. И, прямо скажем, победители видели в таком акте не столько торжество принципов, сколько ослабление противника (бывшего в недавнем прошлом, и, как они не исключали, вероятного в будущем) - ввиду потери им территорий, населения, экономического потенциала. Но те же принципы раз за разом откладывались в сторону, когда речь заходила о самоопределении немцев.
  (...)
  Французской жаждой мести, предубеждениями в отношении немцев, опасениями повторений тех ужасов войны, которые пережила Франция в 1914-1918 гг., и желанием застраховаться от них на будущее сполна воспользовались поляки. И даже намного превзошли в германофобии самих французов. Не говоря уж, что вели себя так, будто внесли решающий вклад в поражение Центральных держав. Глядя на поведение поляков, можно было вообще решить, что это Польша вынесла на своих плечах основное бремя войны и теперь по праву победителя вершит судьбы побежденных немцев (а заодно и других народов, имевших несчастье проживать на землях, "приглянувшихся" полякам).
  Вторая Речь Посполитая (польск. II Rzeczpospolita) формально считалась восстановленной 11 ноября 1918-го, когда военную власть из рук регентского совета принял Юзеф Пилсудский. 14 ноября он стал начальником государства (польск. Naczelnik Panstwa), перебрав на себя и гражданскую власть, а фактически Пилсудский предстал как военный диктатор. Воссоздание государственности под флагом второй Речи Посполитой, хотя официально Польша именовалась республикой (польск. Rzeczpospolita Polska), потребовалось, чтобы подчеркнуть связь с I Речью Посполитой (1569-1795 гг.). Это, по мысли поляков, создавало предпосылки для предъявления "исторических прав" на территории с непольским населением.
  Польша с ее непомерными аппетитами и амбициями, без сомнения, главный виновник того, что вильсоновские принципы, и самый основополагающий среди них - право наций на самоопределение, не восторжествовали. Конечно, это произошло при попустительстве и даже при прямом содействии союзников, но тем не менее займи поляки более ответственную и благоразумную позицию, загляни они чуть дальше своего шляхетского носа, и мир мог получиться намного более справедливым.
  Но поляки чрезмерной адекватностью никогда не страдали. Они напоминали грабителя из анекдота - награбившего столько, что был не в состоянии передвигаться с непомерной ношей. Польская элита того времени вполне подпадает под характеристику, данную Ллойд Джорджем одному из деятелей, представлявших новые государства: "Не такой прозорливый и дальновидный политик, который не понимает, что чем больше он захватит, тем меньше ему удастся сохранить"[8]. Сей диагноз можно было заносить в историю болезни любого польского политика того времени.
  ________________________
  8. ПМД, т.2, с.154.
  Никто более поляков не доставил столько хлопот мирной конференции. Никто более поляков не бредил идеями великодержавного шовинизма (в этом они переплюнули даже представителей колониальных империй того времени). Никто более поляков не поставил под сомнение принцип самоопределения: "Применить в данном (польском. - С. Л.) случае национальный принцип было тем труднее, что границы "исторической Польши" менялись из поколения в поколение и часто охватывали обширные районы, население которых отнюдь не было польским ни по языку, ни по происхождению. Воспоминания о "Великой Польше" доставили немало хлопот тем, кто хотел разрешить вопрос о национальных границах на основе этнического принципа и исторических традиций. Когда поляки излагали свою программу на конференции, их требования с точки зрения всех канонов принципа самоопределения должны были казаться непомерными и недопустимыми"[9].
  _______________________
  9. ПМД, т.2, с.176.
  Но это другим требования поляков могли казаться непомерными и недопустимыми - но только не самим полякам.
  18 января 1919 г. конференция пригласила польских представителей в Париж (тем самым формально признав новую Польшу). 29 января на конференции с длинной и демагогической речью выступил Дмовский*. Его бред (иначе не назовешь) более чем наглядно характеризует представления о польской государственности, которыми были проникнуты руководящие круги тогдашней Польши.
  _______________________
  *Дмовский Роман (Dmowski), (09.08.1864 - 02.01.1939), польский политический деятель. В 1893-м выступил одним из организаторов Лиги народовой - национального движения, в 1897 г. преобразованного в Национал-демократическую партию. Начинал Дмовский с программы консолидации национальных сил, оппозиции русификаторской политике царских властей. Стоял на позициях противодействия социалистическим течениям. В 1905-1907 гг. призывал к подавлению революции и предлагал сотрудничество с царизмом. Во время Первой мировой войны 1914-1918 гг. выступал на стороне Антанты, возглавлял Польский национальный комитет, созданный 25 ноября 1914 г. в Петербурге, а затем одноименный комитет (создан в 1917-м) в Париже. В 1919 г. делегат Польши на Парижской мирной конференции. Основал "Лагерь великой Польши" (1926-1933 гг.) - профашистскую политическую группировку.
  Отбросив в сторону вильсоновские принципы, Дмовский сразу взял быка за рога, предложив "для определения территории Польши обратиться к 1772 г., к периоду до первого раздела". Но это только должно было "послужить отправной точкой". А вообще-то, без обиняков заявил Дмовский, "устанавливая границы Польши, никак нельзя исходить из включения в ее состав только тех территорий, где поляки имеют значительное большинство". Этого мало! Собственно, и границы 1772-го полякам чересчур узки. Если на востоке - еще куда ни шло (а это означало передачу Польше Правобережной Украины, значительной части Белоруссии, Литвы), то на западе немцев следовало бы существенно потеснить: "На западе Польша не удовлетворилась бы историческими границами 1772 г.". Действительно, чего скромничать? Разве история ограничивается только 1772-м?
  Дмовский копнул глубже: "Так, например, Силезия была потеряна ею (т. е. Польшей. - С. Л.) в XIV ст.". Так не подать ли ее обратно? Тем более, отметил представитель Польши, "географически Силезия тяготеет к Польше". Все шло в ход! Как не национальный состав, то "исторические права" (само собой, поляки сами определяли точку исторического отсчета)! Если не исторические права - то "географическое тяготение"!
  (...)
  Но что XIV век! А во времена Карла Великого, в IX в. пожаловать не хотите? Почему нет, если полякам захотелось восточных земель Германии! Дмовский заявил: "Вся территория Восточной Германии не была первоначально немецкой, но подверглась германизации". В доказательство польский представитель процитировал одного из немецких политиков, который-де когда-то сказал следующее: "В результате распада империи Карла Великого Германия потеряла на Западе, но зато выиграла на Востоке". Вот этот германский выигрыш "на Востоке" Дмовский и отнес на польский счет, призвав к восстановлению исторической справедливости. Поляки требовали всю Восточную Пруссию, за исключением небольшого "островка" со столицей в Кенигсберге![10].
  _______________________
  10. ПМД, т.2, с.177-178.
  Как ни маразматично выглядят эти польские аргументы, официально представленные Дмовским на мирной конференции в Париже, но именно ими руководствовались поляки в своих помыслах и конкретных действиях, именно на этих исторических обидах, обращенных в XVIII, XIV и даже в IX века(!) воссоздавалась польская государственность на рубеже второго и третьего десятилетия ХХ в.
  Но нередко эти идеи, не укладывающиеся в рамки здравого смысла (чтоб не сказать - идиотские), от которых за версту разило мракобесием Средневековья, получали практическое воплощение, закладывали предпосылки к будущей большой войне. Реваншистские настроения в Германии межвоенного периода, основанные на проявленной к немцам несправедливости, впоследствии окажутся питательной средой для германского нацизма. Под влиянием идей реваншизма немцы приведут к власти Гитлера. "Заслуга" поляков в этом деле, без преувеличения, очень весомая.
  (...)
  Аппетит приходит во время еды
  Если бы полякам дали волю, они, очевидно, всю Германию включили бы в свой состав. Польские фанаберии того времени доходили до гротеска. Так, одно время на полном серьезе рассматривалась идея о передаче Польше Восточной Пруссии.
  (...)
  Нельзя всю Восточную Пруссию - дайте хотя бы ее южную часть. Поляки раскопали в исторических анналах, что мазуры, проживающие на этих землях, - родственные полякам племена. Но Парижская мирная конференция - к неудовольствию Варшавы - приняла решение провести в южных восточнопрусских провинциях плебисцит, который и состоялся 11 июня 1920-го в округах Мариэнвердер, Алленштайн и Остероде. 95% "родственных полякам" мазуров подали свои голоса за то, чтобы остаться в составе Германии.
  Было бы это другое время, не сомневаюсь, поляки научили бы мазуров "родину любить" - прибыл бы какой-нибудь Желиговский и силой оружия обосновал исторические права Польши. Но этот плебисцит пришелся как раз на период катастрофы польской армии в войне с Советской Россией, так что было не до южных земель Восточной Пруссии - опасались, как бы всю Польшу не потерять.
  Но и в этом случае, несмотря на более чем убедительные результаты плебисцита в пользу Германии, поляки - волевым решением союзников - получили восемь деревень в округах Алленштайн и Остероде, также к Польше был присоединен речной порт в Коженеве и железнодорожный мост на линии Квидзын-Опалене.
  А вот Данциг и "польский коридор" ("данцигский коридор") поляки получили - союзники позаботились, чтобы Польша имела выход к морю (развивала бы таким образом торговлю с западными державами) и была бы экономически независимой от соседних Германии и России. Оный коридор (от Польши к Балтийскому морю) шириной под сто километров отрезал от Германии Восточную Пруссию и, как отмечает фон Дирксен, "глубоко уязвил германское общественное мнение, даже несмотря на период переживаемого страной глубочайшего упадка, Германия всегда была едина в своем требовании справедливого решения проблемы "коридора"[2].
  _______________________
  2. Дирксен. Москва, Токио, Лондон. Двадцать лет германской внешней политики. - М., "ОЛМА-ПРЕСС", 2001, с.35.
  Германскую ненависть, вызванную притязаниями Польши на немецкие земли, весьма образно сформулировал тогдашний главнокомандующий райхсвером генерал X. фон Зект, заявивший в Гамбурге 20 февраля 1920-го: "Ни один немец не должен пошевелить и рукой ради спасения от большевизма Польши, этого смертельного врага Германии, творения и союзника Франции, разрушителя немецкой культуры, и если бы черт побрал Польшу, нам бы следовало ему помочь" [3].
  _______________________
  3. Горлов С.А. Совершенно секретно. Альянс Москва-Берлин, 1920-1933 гг., М., "ОЛМА-ПРЕСС", 2001, с.39-40.
  (...)
  Вопросы Данцига, "коридора" и этнических немцев, проживающих на этих землях, решение которых спустя два десятилетия поставит в европейскую повестку дня Третий рейх, не были искусственно созданы Гитлером, а тем более придуманы им. Другое дело, что к концу 30-х гг. мощь Германии возросла достаточно, чтобы Берлин имел возможность использовать более широкий арсенал средств для решения указанных проблем вплоть до применения военной силы. Но и без Гитлера Германия, оправившаяся от поражения в Первой мировой войне и времени формирования Версальской системы, неизбежно актуализирировала бы эти проблемные темы.
  В конце 20-х британский исследователь Фоллик (Follick M., Facing Facts: A Political Survey for the Average Man) писал, что выбор у Польши простой: или вернуть "коридор" и Данциг Германии - или готовиться к войне со своим грозным соседом, как только тот встанет на ноги. Фоллика процитирует в своем фундаментальном труде о Второй мировой войне знаменитый английский историк Фуллер: "Создание польского коридора в тысячу раз более тяжкое преступление, чем создание Германией в случае ее победы в войне коридора, допустим, через нынешний Каледонский канал (система каналов, пересекающих всю Англию от восточного до западного побережья у границы Шотландии. - С. Л.) и передача Голландии этой полосы в
  10 миль шириной с единственной целью ослабить Британию. Примерно так поступила Франция, предоставив Польше коридор, разрезавший одну из наиболее плодородных областей Германии. Согласившись на этот преступный акт, союзники Франции совершили одно из самых тяжких известных... преступлений против цивилизации... Чтобы дать Польше морской порт, было совершено другое преступление против Германии: у нее отобрали Данциг и провозгласили его вольным городом. Но из всего наиболее немецкого в Германии Данциг является самым немецким... Рано или поздно польский коридор стал бы причиной будущей войны".
  Если Польша не вернет коридор Германии, писал Фоллик в 1929 г., "она, Польша, должна быть готова к самой гибельной войне с Германией, к анархии и, возможно, к возвращению в состояние рабства, из которого только недавно освободилась" [5].
  ________________________
  5. Фуллер. Вторая мировая война 1939-1945 гг. Стратегический и тактический обзор. - М.: Изд-во Иностр. лит., 1956, с. 36-37.
  Еще одна область польских притязаний - Верхняя Силезия. Еще 1919-м и 1920 г. поляки организовывали на этой территории "национальные восстания". И не безрезультатно: в мае 1919-го полякам был передан верхнесилезский округ Оппельн. Но этого же мало! Подавай все! Едва не дошло до германо-польской войны. Ввиду недовольства Антанты (все-таки Верхняя Силезия - центр Европы) и действий немецких добровольческих отрядов и полиции (раз за разом очищавших верхнесилезские земли от польских банд) поляки были вынуждены согласиться на посредничество: во второй половине 1919-го на территорию Верхней Силезии были введены французские, итальянские и английские войска, созданы польский и германский плебисцитные комитеты (что, впрочем, не помешало полякам через год устроить очередную заварушку под носом у союзников - 17 августа 1920 г. В. Корфанти, видимо, вдохновленный победой под Варшавой, вторгся в Верхнюю Силезию).
  "Я был убежден, - пишет Ллойд Джордж, - что передача Верхней Силезии Польше - большая несправедливость, что она поставит под угрозу мир во всей Европе, так как создаст в Центральной Европе новую Эльзас-Лотарингию". Бывший британский премьер здесь имеет в виду земли, отторгнутые у Франции в результате франко-прусской войны 1870-1871 гг., на которых проживало значительное количество французов, 400 тысяч из них в 1872-1882 гг. были вынуждены эмигрировать (фактически - бежать) во Францию. В конце XIX - начале ХХ в. восстановление контроля над Эльзас-Лотарингией было одним из символов французского реваншизма и, соответственно, очагом военной опасности для всей Европы.
  (...)
  ...20 марта 1921 г. в Верхней Силезии состоялся плебисцит, в ходе которого 63% жителей высказались в пользу сохранения данной территории за Германией.
  (...)
  Для нежелавших мириться с "каким-то там" народным волеизъявлением в Верхней Силезии поляков удобный случай подвернулся спустя несколько месяцев после указанного плебисцита - в Германии произошел правительственный кризис.
  (...)
  Под шумок этой правительственной неразберихи в Германии поляки и начали в первых числах мая 1920-го очередной захват Верхней Силезии военным путем. Сначала была спровоцирована забастовка польских рабочих на промышленных объектах, а 3 мая в дело вступила верхнесилезская военизированная организация "Соколы", которая совместно с частями регулярной армии и при активном участии польского комиссара плебисцита Корфанти в течение трех дней захватила большую часть Верхней Силезии.
  (...)
  ...официальная Варшава опять была "ни при чем" - заявив, что к этой "самодеятельности" Корфанти никакого отношения не имеет. Никто в это не верил, но 9 мая 1921-го французский посланник в Берлине заявил, что посылка рейхсвера в Верхнюю Силезию будет воспринята как нарушение Версальского договора и Франция ответит на этот шаг оккупацией Рурской области. Т. е. Польше опять все сошло с рук.
  И только ввиду того, что немецкие силы самообороны к началу июня стали брать верх над отрядами Корфанти, Антанта потребовала вывода всех немецких и польских военных формирований из Верхней Силезии. В октябре 1921-го четыре верхнесилезских округа (Катовице, Кенигсхютте, Плес, Рыбник), а с ними 80% всей промышленности и основная часть угольных копей Верхней Силезии международная комиссия утвердила за Польшей[9].
  _______________________
  9. Горлов, указ.соч., с.50.
  (...)
  "Чудовище Франкенштейна"
  "Уродливое детище Версаля" - так впоследствии охарактеризует Польшу советский нарком индел Молотов. Однако автором этого образа является Юзеф Пилсудский, который в подобной манере выскажется об "искусственно и уродливо созданной Чехословацкой Республике"[1].
  _______________________
  1. Гришин Я.Я. Путь к катастрофе. Польско-чехословацкие отношения 1932-1939 гг. Казань, 1999, с.118.
  В какой-то мере Пилсудский прав. Чехословакию действительно "лепили" (прежде всего французы) не столько как жизнестойкое и способное к самосохранению (без поддержки внешних центров силы) государство, сколько как стратегический антигерманский плацдарм. Как и в случае с Польшей, вильсоновские принципы самоопределения народов применялись более чем условно.
  Но была и существенная разница между "версальским" строительством Польши и Чехословакии. Прежде всего чехи отдавали себе отчет в том, что ЧСР - "французский клиент", что без Франции сохранение государственности в "версальских" границах невозможно. Прага осознавала свое зависимое положение и признавала себя ведомой в отношениях с великими державами, прежде всего с Францией.
  Разительно отличалось поведение чешских и польских представителей на Парижской мирной конференции. Если чехи (тот же глава делегации ЧСР Бенеш) каждое свое действие согласовывали с представителями Антанты (скажем проще - испрашивали разрешения), то поляки вели себя с французами, англичанами, итальянцами и т. д. как с равными. Польша, бредившая историческими мифами о своем "величии", уже тогда вела себя как "великая держава", полагая себя равновеликой с той же, к примеру, Францией.
  Британский генерал Смэтс напишет Ллойд Джорджу письмо, в котором обратит внимание на данный нюанс - мол, неадекватный "клиент" выходит из-под контроля уже на начальном этапе: "Даже сейчас, во время работы конференции, поляки сопротивляются великим державам, а что будет в будущем, если произойдет раскол держав, или если они столкнутся друг с другом?.. Можно с большой долей уверенности полагать, что как Германия, так и Россия вновь станут великими державами и что зажатая между ними новая Польша может процветать только при их доброй воле"[2].
  ________________________
  2. Sprawy polskie па konferencji pokojowej w Paryzu w 1919 г. Dokumenty і materiaty., t. 1, Warszawa, 1965, s. 186.
  Иными словами, как только Польша утратит покровительство стран Антанты, либо же они сами по тем или иными причинам откажут ей в покровительстве (будут не в состоянии ее поддержать вследствие тех или иных обстоятельств), Польша тут же окажется один на один, точнее одна против двоих - России и Германии, попадет в зависимость от их политики. А с учетом того, что Польша своими силовыми захватами территорий ограбила обеих мощных соседей, немудрено было спрогнозировать, как они отнесутся к лишенной поддержки Польше.
  Но этого не понимали только сами поляки, полагавшие, что чем больше земель (с непольским населением) они прихватят - тем лучше. В Варшаве не заглядывали за горизонт, не задумывались - как затем эти земли удерживать? В свою очередь как будущие претензии соседних с Польшей стран на земли, которые они с полным на то основанием считали своими (а то, что такие претензии возникнут, мало кто сомневался уже тогда), так и польские попытки удержания чужих земель, которыми Польша овладела под шумок царившего в Европе послевоенного хаоса и неопределенности, - все это несло в себе угрозу очередного большого военного конфликта.
  (...)
  Уже тогда трезвые головы предупреждали, во что выльется создание этого "чудовища Франкенштейна" - "великой Польши". В частности, британский премьер Ллойд Джордж 25 марта 1919-го направил участникам Парижской мирной конференции меморандум, вошедший в историю как "документ из Фонтенбло", - "Некоторые соображения к сведению участников конференции, перед тем как будут выработаны окончательные условия".
  Ллойд Джордж писал: "Вы можете лишить Германию ее колоний, превратить ее вооруженные силы в простую полицию, низвести ее военно-морской флот на уровень флота пятистепенной державы, однако если в конце концов Германия почувствует, что с ней несправедливо обошлись при заключении мирного договора 1919 г., она найдет средства, чтобы добиться у своих победителей возмещения... Поддержание мира будет... зависеть от устранения всех причин для раздражения, которое постоянно поднимает дух патриотизма; оно будет зависеть от справедливости, от сознания того, что люди действуют честно в своем стремлении компенсировать потери... Несправедливость и высокомерие, проявленные в час триумфа, никогда не будут забыты или прощены".
  Особую же опасность Ллойд Джордж видел в следующем: "По этим соображениям я решительно выступаю против передачи большого количества немцев из Германии под власть других государств, и нужно воспрепятствовать этому, насколько это практически возможно. Я не могу не усмотреть главную причину будущей войны в том, что германский народ, который достаточно проявил себя как одна из самых энергичных и сильных наций мира, будет окружен рядом небольших государств. Народы многих из них никогда раньше не могли создать стабильных правительств для самих себя, а теперь в каждое из этих государств попадет масса немцев, требующих воссоединения со своей родиной".
  Наконец, в отношении "возрожденной Польши" Ллойд Джордж не сомневался: "Предложение комиссии по польским делам о передаче 2100 тыс. немцев под власть народа иной религии, народа, который на протяжении всей своей истории не смог доказать, что он способен к стабильному самоуправлению, на мой взгляд, должно рано или поздно привести к новой войне на востоке Европы"[4] ... Как в воду смотрел! Так оно впоследствии и вышло.
  _______________________
  4. ПМД, т.1, с.347-349.
  Глава британского МИД Бальфур, в целом более чем лояльно настроенный к Польше, признавал в ходе мирной конференции, что "Польша совершала позорные поступки и плохо вела свои дела". Но "питал надежду", что этот озорник-позорник одумается и окажется в состоянии "вести себя как разумное, цивилизованное государство". Зря надеялся.
  Генерал Смэтс, представлявший на мирной конференции британские доминионы, предупреждал: "Польша в продолжение всей своей истории была неудачницей и всегда будет неудачницей, а мы в нашем договоре пытаемся отменить этот приговор истории". Поэтому Смэтс призывал союзников "серьезно подумать, прежде чем они гарантируют Польше те границы, которые ныне намечаются. Эти границы требуют самого тщательного пересмотра"[6].
  _______________________
  6. ПМД, т.1, с.587.
  (...)
  Предпосылки к разделу Польши 1939-го были заложены в 1919-1920 гг. Пользуясь моментом, Польша ограбила двух своих великих соседей - Германию и Россию: "сцена была готова для создания одной из самых опасных коалиций - германо-русской дружбы, в основе которой лежала общая нелюбовь к своему общему соседу - Польше"[9].
  _______________________
  9. Дирксен, указ. соч., с.36.
  Но разве только Германия и Россия? Были же еще Литва и Чехословакия. Выше мы опустили польско-чешский конфликт из-за Тешинской области (о нем поговорим в ходе рассмотрения событий 1938 г.). Поляки наверняка отобрали бы Тешинскую область у чехов силой еще в 1919-1920 гг., если бы не Антанта, которая благоволила к ЧСР не меньше, чем к Польше (союзники 28 июля 1920 г. приняли решение о разграничении территории бывшего Тешинского княжества, и Польша подчинилась). Но своих планов на этот счет Варшава не оставила. Как и притязаний на территории остальных соседей.
  С самого начала своего возрождения Речь Посполита предстала как государство, конфликтующее с соседями на западе, юге и востоке (исключение - Румыния и Латвия, с которыми поляки имели небольшую по протяженности границу), - Германией, Советской Россией, Литвой и Чехословакией. Причем во всех перечисленных случаях именно Польша была провокатором и источником конфликта из-за ее великодержавных устремлений.
  К началу 20-х, таким образом, сложилась следующая картина.
  Во-первых, Польша успела повоевать (за редким исключением) со всеми соседями.
  Во-вторых, она силой захватила земли Германии, Советской России и Литвы - поправ принципы самоопределения народов, неоднократно нарушив решения Парижской мирной конференции, а часто своей тактикой "свершившихся фактов" предопределив несправедливый характер ее (упомянутой конференции) решений. Все это создало основу для территориальных претензий к Польше (вполне обоснованных) со стороны указанных государств.
  В-третьих, Польша даже в этих обстоятельствах осталась неудовлетворенной! Ведь, как мы помним, ее территориальные претензии простирались гораздо дальше, чем ей удалось достичь на рубеже 10-20-х годов ХХ в., - по отношению и к Германии, и к Советской России, и к Литве (которую поляки вообще хотели включить в состав державы целиком), и к Чехословакии. И исходя из неудовлетворенности своих аппетитов Варшава будет строить свою внешнюю политику в течение всего межвоенного периода.
  Польша была готовым очагом военного конфликта в Европе. До поры до времени "замороженным".
  Польша - хозяин своего слова: хочет - дает, хочет - забирает обратно
  (...)
  Эта мини-империя в центре Европы была образована не как добровольный союз народов, но как тюрьма народов, в которую немцы, украинцы, белорусы, литовцы были загнаны силой оружия.
  Тот бандитский способ, с помощью которого поляки расширяли свою территорию в 1918-1921 гг., обусловил и характер польской политики по отношению к национальным меньшинствам - жесткого подавления, ополячивания, окатоличивания.
  В совокупности "нетитульные" народы составляли треть населения Польши. Самыми многочисленными из нацменьшинств были украинцы (14,3%), евреи (7,0%), белорусы (5,9%) и немцы (4,7%). Оказавшись под польским владычеством против своей воли и вопреки всем принципам справедливости, в том числе столь широко декларировавшемуся в то время принципу самоопределения, непольские народы не могли не быть в оппозиции к польской государственности. Тяга нацменьшинств к освобождению из-под польского ярма, в которое Польша загнала их посредством огня и меча, была объективно предопределена.
  Добавим к этому, что такие крупные меньшинства, как украинцы, белорусы и немцы, имели свои государства, граничившие с Польшей. Это, естественно, порождало в них дополнительные надежды на то, что рано или поздно соплеменники придут на помощь. Так, британский премьер Ллойд Джордж еще в 1919 г. задавался вопросом: "Нам говорят, что районы, колонизированные немцами в XVIII веке и позже, должны быть возвращены Польше... районы, которые я имею в виду, это, так сказать, Germania Irredenta и залог будущей войны. Если население этих районов восстанет против поляков, а его соотечественники пожелают прийти на помощь, то станут ли Франция, Великобритания и Соединенные Штаты воевать, чтобы сохранить там польское господство?"[1]
  _______________________
  1. Ллойд Джордж Дэвид, Правда о мирных договорах (далее - ПМД). - М.: Изд-во Иностр. лит., 1957, т.2, с.187.
  Неестественное польское господство на присоединенных к Польше территориях с непольским населением могло удерживаться только на штыках и только в условиях уродливой версальской системы. Разрушение последней неизбежно влекло за собой и развал тогдашней Польши.
  Теоретически можно было допустить, что мудрое управление захваченными территориями, их экономическое и социально-экономическое развитие, уважение официальной Варшавы к национальным, культурным, языковым, религиозным особенностям проживающего на них населения сделает непольские народы союзником Польского государства.
  Но ничего подобного не происходило за два десятилетия существования межвоенной Польши. Собственно, сам режим военной диктатуры фашистского по сути толка, установленный в Польше с 1926-го (после переворота, осуществленного Пилсудским), не мог не сказаться и на обращении с нацменьшинствами.
  (...)
  На таком же "правовом" фундаменте - шовинизме, силе оружия и несправедливости - Польша и защищала результаты своей экспансии.
  Впоследствии немецкие нацисты шли к власти на уничижительной критике версальской системы, на призывах к объединению германских земель и разделенного немецкого народа, на лозунгах освобождения немцев, оказавшихся вне Германии и подвергаемых преследованиям по национальному признаку. Это были альфа и омега их пропаганды. И ведь в большинстве случаев - совершенно справедливые! Другое дело, что за ширмой этой пропаганды скрывались не менее (а то и более) неприглядные намерения, чем у той же Польши Пилсудского. Но сути дела это не меняет: основа для нацистской пропаганды в стиле "германский реванш" во многом была создана в т. ч. и Польшей.
  (...)
  Предтеча Третьего рейха
  Презрев взятые на себя обязательства в отношении гарантий национальным меньшинствам, Польша пошла по пути строительства национального государства. При имевшей место этнической дифференциации это было невозможно. Но Польша избрала самый простой способ: ассимиляции непольского населения. Нежелавшие ополячиваться автоматически становились объектом дискриминации.
  В первые месяцы своего существования Польша фактически развязала этнические чистки. "Более двух миллионов немцев, - пишет Дирксен, - оказались под польским управлением, которое они нашли невыносимым. Половина их - почти миллион - вернулась на историческую родину и пополнила ряды недовольного населения; оставшиеся же стали объектом грубого и дискриминационного обращения со стороны польского правительства, которое решило отплатить немцам за грубость прусского правления"[1].
  _______________________
  1. Дирксен. Москва, Токио, Лондон. Двадцать лет германской внешней политики. - М., "ОЛМА-ПРЕСС", 2001, с.34.
  Надо отметить: огромная цифра в два миллиона немцев, пострадавших от польской национальной политики, практически каждый из которых имел многочисленных родственников в Германии, говорит о том, что ненависть к Польше испытывали едва ли не все немцы.
  Бывший личный помощник адмирала Канариса Оскар Райле, семья которого имела хозяйство в земле Кульмер, отходившей по Версальскому договору Польше, вспоминал в своих мемуарах, как стали беженцами он и его близкие: "Осенью 1920 года однажды я поехал в Кульм, чтобы передать отчет отца, касающийся нашей общины. Меня приняли вежливо. Но после завершения формальностей староста сказал мне:
  - Чтобы вам было известно, вы и ваш отец оба находитесь в черном списке. Вам лучше покинуть Польшу.
  На это я спросил:
  - Как это? Почему мы в черном списке?
  Староста отвечал: - Я могу только еще раз посоветовать вам как можно быстрее уехать из Польши".
  Поскольку "по-хорошему" семья Райле свой дом не покинула, поляки прибегли к более убедительным аргументам: "Когда однажды мы с младшим братом шли по нашим полям, вдруг рядом с нами просвистели пули... Стреляли с большого расстояния и, по всей видимости, лишь в качестве предупреждения. Но теперь нам стало окончательно ясно, откуда дует ветер".
  "Многих немцев, - пишет Райле, - таким и подобными способами выживали из отошедших к Польше земель". Он же поведал, как в районе Зольдау староста официально уведомил немецких оптантов (лиц, имеющих право выбирать гражданство), что им следует как можно быстрее покинуть Польшу. А "кто к 1 января 1923 года еще будет оставаться в своих хозяйствах, того силой выселят и вышлют из страны"[2].
  _______________________
  2. Райле Оскар. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921-1945). М.: Центрполиграф, 2002, с.12-13.
  Подходы, которыми руководствовались польские власти, хорошо отображает высказывание Станислава Грабского*, заявившего на собрании познанской организации своей партии в октябре 1919 года: "Мы хотим основывать наши отношения на любви. Но существует одна любовь к соотечественникам, а другая - к чужакам. Их процентная доля у нас слишком велика. Познань показывает нам путь, каким образом можно снизить количество чужаков с 14 или 20 процентов до полутора процентов. Чуждый элемент должен задуматься, не будет ли ему лучше где-нибудь в другом месте. Польша - только для поляков".
  _______________________
  * Станислав Грабский (Grabski) (05.04.1871 - 06.05.1949), польский экономист, политический и государственный деятель. В 1921 году член польской делегации в Риге на переговорах о заключении Рижского мирного договора. В 1923 и 1925-1926 годах - министр образования и религии. Проводил политику полонизации национальных меньшинств. После майского переворота 1926 года отошел от политической деятельности, занимался научной работой. Во время Второй мировой войны был арестован советскими властями и находился в заключении. После заключения договора Сикорского-Майского освобожден и выехал в Лондон, где сотрудничал с польским правительством в изгнании. В 1945 году возвратился в Польшу.
  (...)
  В конце концов власти Польши приступили к разработке программы широкой еврейской эмиграции, подготавливались законы, которые бы лишали гражданских прав около полумиллиона польских евреев, разрабатывались планы по введению принципа национальной пропорциональности в отдельных профессиях[5]. Опять вмешался фактор времени - Польша не успела реализовать свои антисемитские планы из-за начала Второй мировой войны.
  _______________________
  5. Милякова Л.Б. Польша на пути к межэтническому государству.
  Как пишет Ллойд Джордж, преследования еврейского меньшинства особенно усилились с 1929 года, с началом мирового экономического кризиса, принимая все более отвратительные формы: "если не центральное правительство, то во всяком случае местные власти снисходительно допускали, если не поощряли, травлю евреев, переходившую в открытое насилие. Нельзя также отрицать, что установилась общая дискриминация еврейского меньшинства во всех без исключения сферах, что является грубым нарушением договора о национальных меньшинствах".
  Наконец, Варшава открыто на весь мир заявила, что намерена осуществить этническую чистку в отношении евреев: "эти преследования непрерывно усиливались, пока польское правительство не заявило совершенно открыто в Женеве, что оно должно избавиться по крайней мере от 2,5 миллиона из общего числа 3,25 миллиона евреев, живущих на территории Польши"[6]. Это как раз тот путь, по которому шел Гитлер. Ведь нацистский фюрер тоже не сразу додумался до газовых камер и крематориев - первоначально планировалась как раз массовая эмиграция евреев из Германии.
  _______________________
  6. Ллойд Джордж Дэвид, Правда о мирных договорах. - М.: Изд-во Иностр. лит., 1957, т.2, с.493.
  Как видим, отнюдь не Третий рейх, но межвоенная Польша - пионер в деле "окончательного решения еврейского вопроса".
  (...)
  И если обеспечение прав национальных меньшинств в государствах, образовавшихся после Первой мировой войны, самими же странами Запада было определено в качестве одного из ключевых условий предотвращения новой мировой бойни, то Польша сделала все, чтобы его разрушить.
  Какую же надо было вести национальную политику, чтобы многие граждане Польши (и не только немецкого происхождения) встретили как освободителя даже такое чудовище, как Гитлер!
  (...)
  Польша спасает Гитлера от внешнеполитической изоляции
  
  Войско Польское на предвоенном параде
  14 октября 1933 г. Гитлер решился бросить свой первый вызов миру - он объявил, что Германия покидает конференцию по разоружению и выходит из Лиги Наций. В кулуарах последней зазвучало": "C'est la guerre!" (франц. "Это война!").
  Рассматривал ли сам Гитлер возможность такого поворота событий? Рассматривал! Выяснится это в ходе Нюрнбергского процесса - он дал указание вермахту занять круговую оборону вдоль границ Германии и при необходимости оказать сопротивление[1].
  _______________________
  1. Фест И. Гитлер: биография. Пермь: Алетейа, 1993, т.2, с. 349.
  Этот шаг Гитлера действительно вызвал шок. Показательно в этом плане, что сразу после его заявления от 14 октября 1933-го Поль-Бонкур* (глава французского МИД) сделал Москве предложение заключить пакт о взаимопомощи между СССР и Францией, кроме того - вступить в Лигу Наций (что было принято советской стороной в качестве основы для переговоров).
  ________________________
  *Поль-Бонкур (Paul-Boncour) Жозеф (04.08.1873 - 28.03.1972), французский политический и государственный деятель. В 1911 г. министр труда. В 1909-14 и 1919-31 депутат парламента, в 1931-40 сенатор. В 1916-31 и с 1945 г. член Социалистической партии, в 1931-38 один из лидеров социалистов-республиканцев. В 1932-м военный министр, в 1932-33 гг. премьер-министр и министр иностранных дел, в 1933-34 и 1938 г. министр иностранных дел, в 1936-м государственный министр. В 1932-36 постоянный представитель Франции в Лиге Наций. В 30-е гг. выступал за организацию отпора германской агрессии, за сотрудничество с СССР. В 1940-м возражал против перемирия с фашистской Германией и передачи власти Петену. В 1944-м стал членом Консультативной ассамблеи (в Алжире). Представлял Францию на международной конференции в Сан-Франциско (1945). В 1946-48 гг. сенатор.
  Но если даже не война (к чему в Европе тогда были мало готовы), то уж внешнеполитическая изоляция Берлину была обеспечена. В европейских столицах задумались над тем, как ответить на выходку Гитлера и что предпринять в целях обуздания его очевидного курса на германский реванш. Но у Гитлера в рукаве была заготовлена "польская карта", которую он намеревался бросить на игральный стол.
  (...)
  Настало время выпускать на арену поляков. И Гитлер не преминул воспользоваться этим своим "польским резервом" от внешнеполитической изоляции.
  15 ноября 1933 г. агентство Вольфа (информационное агентство печати Wolffs Telegraphisches Bu..ro) опубликовало официальное коммюнике по итогам встречи Гитлера с польским послом в Германии Липским. В данном коммюнике отмечалось, что обмен мнениями выявил "единодушное намерение обоих правительств разрешить вопросы, касающиеся обеих стран, путем непосредственных переговоров и в целях укрепления мира в Европе отказаться от применения всякого насилия в отношении друг друга"[3]. По сути это был вербальный пакт о ненападении.
  ________________________
  3. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М., Госполитиздат, 1970, т.16, с.869.
  В Москве и Париже шокированы (и не только там, но и в Праге). Так поощрить выходку Гитлера! Почему "данный демарш Польши был обставлен такой таинственностью и от Франции, и от Малой Антанты"? Почему "именно теперь Польше понадобилось искать соглашения с Германией. Ведь это объективно укрепляет Германию, бывшую в изоляции и подготовлявшую почву к переговорам с Францией"? [4].
  _______________________
  4. Там же, с.668-669.
  Да это не Польше понадобилось. Это Гитлеру понадобилось - избежать внешнеполитической изоляции. А поляки и оказали ему эту услугу. Конечно, не просто так, а в обмен на обещания захватывающих перспектив в рамках планов строительства "великой Польши".
  Дело в том, что еще с начала 1933-го в дипломатических кругах, да и в европейской прессе всплывали разного рода германские инициативы, суть которых сводилась к тому, чтобы достичь германо-польского соглашения на антисоветской основе. В феврале того же года Геринг в беседе с послом Франции в Берлине Франсуа Понсэ изложил следующий план: Польша заключает военный союз с Германией против СССР, возвращает польский коридор и Данциг, но взамен получает часть Советской Украины с выходом к Черному морю. Франции, как союзнику Польши, предлагалось одобрить такой план, а то и примкнуть к германо-польскому союзу. Париж подобные идеи отверг и известил о предложении Геринга Москву.
  В мае Альфред Розенберг (начальник внешнеполитического управления НСДАП) в Лондоне изложил "большой план" Гитлера, заключающийся в урегулировании германо-польских территориальных споров и "удовлетворении" Польши за счет СССР и Литвы ("обмен" Литвы на польский коридор и Данциг). [5].
  _________________________
  5. Там же, с.356.
  Хотя все эти прожекты высказывались как бы неофициально, через эмиссаров (Геринга и Розенберга в советской прессе заклеймили как "шутов" и "клоунов в роли дипломатов"), к ним относились со всей серьезностью. Ибо это была стандартная для Гитлера дипломатическая метода - "вести переговоры неофициальными или полуофициальными путями". "Удобства для Германии очевидны: ничем себя не связывая и сохраняя за собой возможность отрекаться от заявлений и предложений эмиссаров, зондировать официальных представителей других государств", - напишет советский нарком индел полпреду СССР во Франции[6].
  _________________________
  6. Там же, 1971, т.17, с.663.
  (...)
  Наконец, и внешнеполитические шаги Польши, последовавшие в конце 1933-го - начале 1934-го, говорят за то, что все время, пока Варшава декларировала на публику намерения сближаться с СССР, она вела закулисные переговоры с Гитлером. И в какой-то момент Варшава и Берлин договорились. Более того, с высокой степенью вероятности мы можем заявлять, что именно эта, до поры до времени тайная, польско-германская договоренность, обеспечивавшая Гитлеру восточный тыл и прорыв из внешнеполитической изоляции, и утвердила Гитлера в его решимости бросить столь радикальный вызов версальскому миропорядку.
  (...)
  ...поляки на голубом глазу уверяли, что никакого продолжения не будет. Как не поверить, если представители высшего руководства дают публичные заверения!
  В беседах 20 и 23 ноября советского полпреда в Польше с главой польского МИД Беком (вторая беседа проходила в присутствии редактора "Газеты польской" Медзинского, журналиста той же газеты Матушевского, редактора газеты "Курьер поранны" Стпичинского) его твердо заверили: "Не предвидятся и переговоры о пакте неагрессии. Ни в какой мере не затрагиваются интересы третьих государств"[14].
  _______________________
  14. Там же, с.671.
  14 декабря г-н Лукасевич заверит в том же непосредственно советского наркома Литвинова. "На мой (т. е. Литвинова. - С. Л.) вопрос, предполагается ли превратить декларацию в письменный пакт, Лукасевич ответил отрицательно", - говорится в записи их беседы [15].
  _______________________
  15. Там же, с.746.
  Сплошная ложь! Пройдет чуть больше месяца, и коммюнике Гитлера-Липского от 15 ноября 1933-го найдет свое продолжение на бумаге в виде польско-германской декларации о неагрессии (декларации по форме, но пакту о ненападении - по сути).
  (...)
  26 января 1934 года Польша и Германия (польский посланник в Берлине Юзеф Липский и министр иностранных дел Германии Константин фон Нейрат*) подписали Декларацию о мирном разрешении споров и неприменении силы между Польшей и Германией сроком на 10 лет, еще известную в историографии как германо-польский пакт о ненападении.
  _______________________
  *Константин фон Нейрат (Konstantin Freiherr von Neurath) (02.02.1873 - 14.08.1956), немецкий дипломат, министр иностранных дел Германии в 1932-1938 гг., рейхспротектор Богемии и Моравии 1939-1943. Был в числе обвиняемых на Нюрнбергском процессе, приговорен к 15 годам заключения. В 1953 г. досрочно освобожден по причине слабого здоровья.
  Из названия документа следует, что стороны обязались не воевать друг с другом, а спорные вопросы разрешать мирным путем. Все бы ничего, но обращало на себя внимание отсутствие в польско-германском пакте обычной для такого рода договоров клаузулы (от лат. clausula - особый, отдельный пункт, условие; особое положение международного договора, применяемое для того, чтобы обозначить какое-либо специальное его условие) об утере пактом силы или о праве одной из сторон отказаться от пакта, если другая сторона нападет на какое-нибудь третье государство, т. е. если участник соглашения выступит в роли агрессора.
  Как отмечали по этому поводу советские дипломаты, "невозможно представить себе, чтобы опущение этой клаузулы не имело специального значения, особенно если учесть ту энергию, с которой Польша настаивала на внесении этой клаузулы в польско-советский пакт ненападения". Посланник СССР в Польше на основании отсутствия указанной клаузулы в польско-германском договоре сделал в своей докладной в Москву от 4 февраля 1934-го вывод о том, что это "фактически обеспечивает Германии нейтралитет Польши в случае германской агрессии". В частности, что "Польша будет соблюдать нейтралитет не только в случае германского вторжения в Австрию, но также и при германской агрессии против Литвы и вообще на Восток. Разногласия, которые могли бы при этом возникнуть между Польшей и Германией, Польша обязана была бы на основании этого договора урегулировать путем переговоров с Германией"[21].
  _________________________
  21. Там же, с.108-109.
  (...)
  Для Гитлера польско-германский пакт стал несомненным успехом. Он как будто перевернул шахматную доску, на которой была проигрышная для него позиция, и начал расставлять фигуры по новой, с выгодой для себя.
  Одним ударом Гитлер выбил ключевое звено всей системы французских военных союзов на континенте - Польшу. Ту самую Польшу, которую французы когда-то создавали как восточный противовес Германии, как потенциальный антигерманский "второй фронт". Теперь второго фронта Гитлер мог не опасаться. Даже больше! В военно-стратегическом отношении в этой части Европы произошел поворот на 180 градусов: Польша из антигерманского "второго фронта" превратилась в надежный тыл Германии!
  Само собой, данным актом Гитлер предотвращал и советско-польское сближение, обозначившееся с начала 1933-го. Ради этого он вполне мог на время отложить решение вопроса с возвратом Данцига и польского коридора.
  Гитлер одним махом получил международную индульгенцию на выход Германии из Лиги Наций, как и дополнительно дискредитировал и ослабил этот коллективный международный орган. Ведь Лига Наций в прежние годы не могла разрешить польско-немецкий спор о границах. А в двустороннем порядке - без посредничества Лиги - Берлин и Варшава об этом договорились. Гитлер на время получил аргументы для пропаганды вовне своей мирной политики: дескать, вот же доказательство - соглашение с Польшей, от конфликта с которой Берлин отказывался, даже несмотря на известные чувства немецкого народа в отношении Данцига, польского коридора и других земель, которые немцы считали своими.
  Билатеральный характер договора - особый успех Гитлера. Старо как мир: "Разделяй и властвуй!". Одно дело иметь перед собой единый коллективный фронт государств, связанных обязательствами коллективного же характера. И совсем другое - разбираться со всеми поодиночке.
  Двусторонние пакты были особо эффективны (с точки зрения агрессивных планов Гитлера) с учетом отсутствия в них оговорки, освобождающей одну сторону от всяких обязательств по пакту в случае, если другая сторона совершит агрессию против третьего государства (создать прецедент Гитлеру помогли именно поляки).
  Спустя примерно два года, когда Гитлер в опоре на "польский тыл", обеспечиваемый польско-германским пактом, введет германские войска в Рейнскую зону, Максим Максимович Литвинов на сессии Совета Лиги Наций в Лондоне 17 марта 1936-го заявит по этому поводу: "Без такой статьи предлагаемая система пактов сводится к проповедуемому г. Гитлером принципу локализации войны - каждое государство, подписавшее такой пакт с Германией, ею иммобилизуется в случае нападения Германии на третье государство... мы имеем дело с новой попыткой деления Европы на две или несколько частей, с тем чтобы, гарантировав ненападение на одну часть, получить свободу рук для расправы с другой частью Европы... такая система пактов может лишь увеличить безопасность агрессора, а не безопасность миролюбивых народов".
  Впоследствии Гитлер в полную силу задействует политику двусторонних переговоров, добиваясь успеха интригами, блефом и непосредственно угрозами применения силы.
  Польша предает Францию
  "Отныне Польша не нуждается во Франции", - заявит посол Польши в Берлине Липский французской журналистке Женевьеве Табуи после подписания германо-польского пакта. Более того, он выскажет "сожаление", что Польша "в свое время согласилась принять французскую помощь ввиду цены, которую будет вынуждена платить за нее".
  Табуи, сопровождавшая французского министра иностранных дел Луи Барту* во время визита последнего в Варшаву в апреле 1934-го, передаст ему эти слова Липского. Но Барту вскоре и сам услышит от "благодарных" поляков то же самое. "Мы восхищены нашими первыми соглашениями с Гитлером, и мы убеждены, что на всем протяжении истории французы никогда не испытывали достаточного уважения к польской нации", - заявит ему маршал Пилсудский.
  _______________________
  * Барту (Barthou) Луи (25.08.1862 - 09.10.1934), французский государственный деятель, дипломат. С 1889-го депутат парламента. С 1894-го неоднократно занимал министерские посты. В марте-декабре 1913 г. премьер-министр, провел закон об увеличении срока военной службы до 3 лет. Выступал за укрепление Антанты. Возглавлял французскую делегацию на Генуэзской конференции 1922-го. В 1922-26 гг. председатель Репарационной комиссии; настаивал на выполнении Германией постановлений Версальского мирного договора 1919-го. В 1922-24, 1926-29 гг. министр юстиции. После установления фашистской диктатуры в Германии (1933) стал активным сторонником франко-советского сотрудничества. Будучи министром иностранных дел (февраль - октябрь 1934-го), продвигал идею "восточного пакта", был одним из инициаторов приглашения СССР в Лигу Наций. В 1934-м посетил СССР. 9 октября 1934 г. в Марселе Барту и югославский король Александр I были убиты хорватским террористом - агентом германской и итальянской разведок.
  А польский коллега Барту полковник Бек, говоря об отношении Варшавы к возможному франко-советско-польскому альянсу против агрессии в Европе "с безразличным и скучающим видом... медленно... растягивая слова", укажет: "Вы знаете, франко-польский союз больше не интересует Польшу. Ведь в конце концов именно Франция особенно нуждается в Польше... Что же касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, какую у нас питают к ней!" [1].
  _______________________
  1. Табуи Ж. 20 лет дипломатической борьбы. М.: Изд-во иностр. лит, 1960, с.213-227.
  Ну ладно Россия. Не любят поляки - черт с ними, в России, прямо скажем, по Польше тоже не сохнут. Но Франция! Какова наглость! Какая беспримерная неблагодарность! Какая, наконец, неадекватность на грани идиотизма! Ведь самим своим существованием Польша была обязана Франции!
  Никакая другая страна не сделала столько для возрождения Польши. В том, что Польша получила выход к морю, - заслуга французов. В том, что Польша не была разгромлена Советской Россией в 1920-м, - заслуга французов. В том, что Польше были переданы значительные немецкие территории, в т. ч. вопреки вильсоновскому принципу самоопределения народов и невзирая на британские возражения, - заслуга французов. В том, что Польша смогла утвердить свои захваты в Восточной Галиции, Западной Украине и Белоруссии, в Литве, - заслуга французов. Французы вооружали польскую армию. Французские инструкторы обучали офицеров Войска польского. И т. д. и т. п... А поляки, вишь, "сожалели" оттого, что когда-то приняли французскую помощь!
  
  В советской историографии было принято пенять Франции за "странную войну" осенью 1939-го. Но разве не Польша в 30-е годы сделала все, чтобы в решающий момент французы не смогли оказать ей необходимую поддержку!
  Уже 7 февраля 1934-го, комментируя последствия польско-германского пакта, тогдашний министр Чехословакии Бенеш констатировал: "Гегемония Франции в Европе подорвана Гитлером и его вооружениями, и Франция не может сейчас стоять на старых, уже разрушенных позициях. Она должна быть довольна, если сумеет гарантировать себя и свой собственный статус от германского нажима"[2]. Это, подчеркну, всего лишь февраль 1934-го! Еще не было введения всеобщей воинской повинности в Германии, демилитаризации Рейнской зоны, аншлюса Австрии и Судет и многого другого, что осуществит Гитлер, имея прочный "польский" тыл! А что уж говорить о 1939-м!
  _______________________
  2. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1971, т.17, с.124.
  2 сентября 1939-го, когда армии Гитлера будут рвать Польшу, польский посол в Париже Лукасевич будет трясти за грудки главу французского МИДа Жоржа Бонне и в недипломатических выражениях требовать начала масштабных военных действий против Германии[3]. Бек будет бомбардировать Париж телеграммами в стиле "Караул! Спасайте!". И, конечно, никто из польского руководства тогда не вспомнит, как через губу разговаривали с французами несколькими годами ранее: "Отныне Польша не нуждается во Франции... Вы знаете, франко-польский союз больше не интересует Польшу..."
  ______________________
  3. Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. -- М.: Политиздат, 1975, с.370.
  Ни в коем случае не желая оправдывать ни политику "умиротворения" по отношению к Гитлеру, ни Мюнхенский сговор и сдачу Чехословакии, надо сказать и о том, что все это в известной мере было вынужденным - вследствие разбалансировки прежней системы французских военных союзов, созданных Парижем в 20-е годы, и противодействия, оказанного созданию новых, актуализированных в начале и середине 30-х (в частности, франко-советского, более широкого коллективного проекта против агрессии - "восточного пакта").
  И польские "заслуги" в деле ослабления Франции более чем значительны! Польская неадекватность в вопросе ослабления своего главного союзника и наиболее реального защитника от гитлеровской агрессии просто поражает. Это как если бы охраняемый объект хотел связать ноги и руки своим телохранителям или пытался подменить патроны на холостые, а то и вовсе испортить пистолет, с помощью которого его же будут охранять. Идиотизм? Идиотизм! Но именно это демонстрировала Польша во второй половине 30-х.
  Внутренне дезинтегрированная, окруженная враждебно настроенными соседями (для чего Варшава, как мы отмечали выше, вовсю расстаралась с самого первого дня воссоздания второй Речи Посполитой), изначально задуманная как французский геополитический проект, Польша по определению не могла играть самостоятельную роль на внешней арене.
  Та Польша, в тех территориальных границах (как мы уже обращали внимание - неестественных, искусственных, несправедливых), крайне нуждалась во внешнем гаранте. И это, во-первых, должно было быть мощное государство, способное защитить Польшу от притязаний соседей (самостоятельно и/или через систему своих военных союзов). Во-вторых, этот гарант должен был быть заинтересован в существовании польского "версальского уродца" (выражение лорда Керзона в отношении государств, созданных после Первой мировой войны). Таким безусловным гарантом для Польши на тот момент могла быть только Франция, отвечавшая обоим условиям.
  Созданная после Первой мировой таким образом, чтобы быть зависимой от Франции, своими захватами усилившая эту зависимость, Польша должна была делать все возможное ради прочных позиций Франции - своей, выражаясь современным языком, "крыши". Но Польша делала все с точностью до наоборот.
  (...)
  К 30-м годам у польского руководства обнаружилось прямо-таки маниакальное желание "поставить на место" Францию, показать, что Варшава - ровня Парижу. Возможно, это был своеобразный "синдром Моськи", задирающей слона: "Ай, Моська! знать она сильна, Что лает на Слона!".
  Франция к началу 30-х - это самое авторитетное в политическом и самое мощное в военном отношении государство Европы. Поэтому фрондирование французам, "осаживание" Франции по поводу и без оного, судя по всему, повышало самооценку польского руководства, добавляло "величия" в собственных глазах.
  Вот в конце ноября 1933-го в серии бесед советский полпред в Польше интересуется у Бека, почему Варшава так обошлась со своим ключевым союзником - Францией, не поставив ее в известность о демарше Гитлера-Липского. Бек несколько раз повторяет, что это в отместку: "А Франция столько интересующих нас вопросов разрешала без малейшего сговора с нами, а то и без уведомления"[7]; "Францию не извещали, ибо она неоднократно поступала аналогично с Польшей"[8]; "Франция меньше всех может удивляться поведению Польши - и в Версале (!!! - С. Л.), и при Локарно, и во всем последующем она весьма мало считалась с жизненными интересами Польши. Нынешний шаг польского правительства немного протрезвит самонадеянных французов" [9].
  ______________________
  7. ДВП СССР, 1970, т.16, с.668.
  8. Там же, с.670.
  9. Там же, с.671-672.
  Как видим, поляки сводили с Францией даже версальские счеты! Оказывается, и в Версале - несмотря на все те более чем щедрые дары от Клемансо - Париж недостаточно уважил Варшаву! Своей самодеятельностью поляки "протрезвляли" "самонадеянных французов"! Подумать только!
  (...)
  ...у Бека были и личные счеты с Францией. В 1932-м Париж отказался принять его в качестве посла Польши во Франции (в 1920 г., будучи военным атташе при польском посольстве, Бек оказался замешан в скандале с похищением документов французского генштаба [13]. В ответ на что Пилсудский в том же году сделал Бека - неприемлемого партнера для своих как бы главных союзников - главой польского МИД! Т. с. "утер нос" французам!
  _____________________
  13. Овсяный И. Д. Указ.соч., с.87.
  Гитлер же сделал вид, что оценивает Польшу "должным образом" - как равного! 13 февраля в беседе с Беком Литвинов попросит главу польского МИД высказаться, какие, по его мнению, причины могли побудить Германию пойти на соглашение с Польшей, учитывая, что даже в веймарские времена, например, Штреземана (в августе-ноябре 1923-го глава правительства, с августа 1923-го и до своей смерти в октябре 1929-го - министр иностранных дел Германии), в Берлине не решались на такие договоренности. Не говоря уж о том, что польско-германское урегулирование совершенно идет вразрез с идеологией Гитлера.
  Бек ответил, что "до прихода гитлеровцев политику Германии делали Пруссия и пруссаки, которые придавали преувеличенное значение вопросу о коридоре и Восточной Пруссии". А Гитлер, мол, австриец, поэтому с его приходом к власти "Пруссия сейчас перестала существовать, есть только Германия, с которой легче столковаться". Ну, и самое главное: "Германия убедилась, что Польша не является маленьким сезонным государством, каковым его раньше считали, и поэтому чувство реальности подсказывает большее внимание к ней" [14].
  ____________________
  14. ДВП СССР, т.17, с.132.
  (...)
  Но что до польской гордыни, то, конечно же, такой известный словоблуд и демагог, как Гитлер, без труда нашел нужные слова и обороты. Этот умел сформулировать с упором на ласкающий польское ухо тезис об их исторической миссии быть форпостом западной цивилизации на востоке Европы. К примеру, в беседе с Липским накануне подписания германо-польского пакта Гитлер произнес длинный монолог об очень серьезной опасности, которая нависла над западной цивилизацией со стороны России. И "с этой точки зрения", отметил Гитлер, он "рассматривает роль Польши как очень важную": "Польша является последним барьером цивилизации на Востоке". Липский (надо полагать, напустив на себя важный вид) поддакнул: "Польша часто играла роль щита для европейской культуры". И в качестве примера привел сражение под Варшавой 1920 г. - когда-де поляки спасли европейскую цивилизацию [17].
  ____________________
  17. Овсяный И. Д. Указ.соч., с.90.
  Для поляков это было самое то! Это возвышало их в собственных глазах, создавало иллюзию, что сильные мира сего с надеждой смотрят на Польшу, "бастион цивилизации". Ну, и, конечно, они сами не прочь были внести эту "цивилизацию" - огнем и мечом. На тот же "варварский" Восток, например.
  Вот из лекции о международном положении, произнесенной крупным польским землевладельцем князем Сапегой в сентябре 1933-го: "Перед нами встал вопрос - будем ли мы форпостом Европы, расширяющимся в восточном направлении, или станем барьером, преграждающим путь европейской экспансии на Восток. Господа, история уничтожит этот барьер, и наша страна превратится в поле битвы, где будет вестись борьба между Востоком и Западом. Поэтому мы должны стать форпостом Европы, и наша внешнеполитическая задача заключается в том, чтобы подготовиться к такой роли и всячески содействовать европейской солидарности и европейской экспансии" [18].
  ____________________
  18. Там же, с.88.
  Тезис о Польше в rolі zbawiciela ("роли спасителя") западной цивилизации красной чертой проходит через польский политико-публицистический дискурс того времени.
  А Франция, вишь, эту историческую миссию Польши в тот момент замечать перестала. И вместо цивилизаторской экспансии на Восток вдруг села с Москвой за стол переговоров. То ли дело "защитник западной цивилизации" Гитлер! Он и мыслит прогрессивно, по-цивилизаторски. И значение Польши оценить в состоянии.
  Ослабив Францию уже самим фактом того, что переметнулась на немецкую сторону, Польша продолжила тем, что содействовала Гитлеру в разрушении профранцузских военных альянсов - Малой Антанты, альянса Чехословакии, Румынии и Югославии, созданного в 1920-1921 гг. по инициативе французского генштаба, а затем и Балканской Антанты, организованной также по инициативе Франции и при поддержке британской дипломатии. Балканская Антанта (Балканский пакт) была создана в феврале 1934-го - сразу после подписания польско-германского пакта. Договор подписали Греция, Румыния, Турции и Югославия. Как видим, Малая и Балканская Антанты через Румынию и Югославию (участвовавших в обеих) были тесно связаны между собой.
  Эти созданные под эгидой Франции коалиции мешали ревизии версальской системы, включая пересмотр границ, блокировали экспансию Германии на Балканы и вообще ее движение в южном направлении (например, затрудняли аншлюс Австрии).
  (...)
  В конечном итоге, как мы знаем, польско-германские усилия по развалу Малой и Балканской Антанты увенчаются успехом. Иное дело, что для Польши это обернется катастрофой 1939-го. А тогда поляки, движимые планами территориальных приращений, действовали исходя из той логики, что агрессия Гитлера пойдет им впрок, и для этого надо развязать ему руки, разрушить профранцузские коалиции - мешавшие, к примеру, Польше оттяпать Тешинскую область у Чехословакии.
  (...)
  
  Пакт Гитлера- Пилсудского (секретный протокол к германско-польской декларации от 26 января 1934 г.)
  Однако вернемся к мотивам Польши, совершившей на рубеже 1933-1934 гг. внешнеполитический кульбит и переметнувшейся в нацистский лагерь.
  Советский нарком индел Литвинов по итогам своих бесед с польским коллегой Беком 13, 14 и 15 февраля 1934-го укажет на "серьезный поворот в ориентации политики Польши" и тут же заметит: "Вряд ли Польша могла бы брезговать нашим сотрудничеством и в то же время отдаляться от Франции, не получив откуда-либо новых гарантий или обещаний гарантий" [1].
  ____________________
  1. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). М.: Политиздат, 1971, т.17, с.139.
  Действительно, с чего вдруг Польша так осмелела после пакта с Гитлером? Настолько, что сломя голову бросилась разрушать имеющиеся механизмы безопасности в Европе. Что такого могли пообещать немцы? Эти вопросы тогда ставили во всех без исключения европейских столицах, подозревая наличие секретных германо-польских договоренностей, прилагавшихся к пакту от 26 января 1934-го. Ибо ничем объяснить поведение Польши в то время, кроме как наличием тайных соглашений с Гитлером, было невозможно.
  Почему Варшава категорически отказывается подписать декларацию в защиту независимости стран Балтии? Добивался Литвинов более-менее внятных объяснений на сей счет от польского посланника в СССР Лукасевича, да так ничего и не выяснил, и сделал вывод "о далеко идущем характере польско-германского сближения"[2]. Донимал Бека по тому же самому вопросу. Опять безрезультатно: "здесь, по-видимому, либо существует, либо имеется в виду какое-то соглашение с Германией", - отметит Литвинов в своем отчете [3].
  _____________________
  2. Там же, с.107.
  3. Там же, с.139.
  Решила Москва прощупать с другой стороны - предложила подписать декларацию немцам. Тоже отказ. "Также конфиденциально я прошу сообщить Барту, - просил Литвинов французского посла в Москве Альфана 20 апреля 1934-го, - что в целях проверки действительной политики Гитлера в отношении Востока мы ему недавно предложили подписать совместно с нами протокол, обязывающий оба государства уважать независимость и неприкосновенность Балтийских стран. Это предложение Германией отклонено" [4].
  ___________________
  4. Там же, с.277.
  А то вот, скажем, французы отправляют к своим польским как бы союзникам генерала Дебенея (Debeney; в 1919-1924 гг. начальник академии французского генштаба, в 1924-1930 гг. начальник генштаба, руководил реорганизацией французской армии) - договориться о корректировке франко-польского военного соглашения в связи с изменением ситуации в Европе.
  Поляки заверили Дебенея, что они "за сохранение союза", но уехал генерал из Варшавы "без результата, не поняв истинных намерений Польши", - сообщал французский посол в Москве замнаркому индел Стомонякову 4 июля 1934-го. Дебеней, по словам Альфана, остался "очень недоволен" переговорами с польским генштабом. И недовольство это, пояснил французский посол, "произошло вследствие неопределенности позиции поляков по вопросу о продлении франко-польского военного договора". Французы "предложили полякам изменить договор 1921 г., применив его к нынешним условиям, а поляки отклонили это предложение, утверждая, что договор 1921 г. целиком применим и в настоящее время" [5].
  __________________
  5. Там же, с.441.
  Французам оставалось только пожать плечами: Гитлер наглеет, а поляки спокойны как никогда.
  (...)
  Раздражавшее всех "непонятное" поведение Польши вполне хорошо объяснялось, если исходить из того, что имелись тайные германо-польские соглашения, благодаря которым Варшава рассчитывала сорвать хороший куш вследствие поддержки агрессивных действий Гитлера. Т. е. что к польско-германскому пакту от 26 января 1934 г. прилагались секретные статьи, оформленные либо специальным протоколом, либо в виде обмена посланиями Гитлера и Пилсудского.
  Подлинных документов на сей счет в архивах пока не обнаружено. Однако существует масса всевозможных данных, свидетельствующих о том, что тайное соглашение имелось. "Существует множество слухов и предположений о тайных польско-германских соглашениях, заключенных вне опубликованных документов, - информировал советский нарком Литвинов французского посла в Москве Альфана 20 апреля 1934 г., - Мы относимся очень осторожно к подобной информации, но мы получили, однако, одно сообщение, которое заслуживает серьезного отношения к себе. Там речь идет о весьма далеко идущем польско-германском соглашении, охватывающем множество международных проблем. Непосредственно Франции касается соглашение о поддержке Польшей аншлюса, равноправия Германии в вооружениях, итало-германских проектов реформы Лиги в духе отделения пакта Лиги от Версальского и, наконец, обещание польского нейтралитета в случае превентивной войны против Германии" [9].
  ____________________
  9. Там же, с.277.
  (...)
  Профранцузски настроенный небезызвестный генерал Галлер высказывал уверенность: "теперь уже не подлежит никакому сомнению, что между Германией и Польшей имеется секретный военный договор, направленный против СССР". По данным Галлера, этот договор обеспечивал Германии на случай войны с СССР "организацию в приморской области Польши этапных пунктов и особых сил по обслуживанию немецких военных транспортов". Обосновавшись таким образом на польской территории, "немцы с момента окончания военных действий автоматически завладеют всей этой территорией. Пилсудский не придает должного значения западным польским границам и готов отказаться от Поморья в целях осуществления своих фантастических планов в отношении Украины и Литвы" [13].
  ____________________
  13. Секреты польской политики. Сборник документов (1935-1945). - М.: Типография СВР России, 2009, с.18.
  Военный атташе Польши во Франции полковник Блешинский признавал: "польско-немецкий союз преследует более серьезные цели, чем нормализацию польско-немецких отношений" [14].
  ___________________
  14. Там же, с.19.
  (...)
  Незадолго до подписания советско-французского договора о взаимопомощи, 18 апреля 1935-го, французская газета Bourbonnais republicain публикует непосредственно текст секретного приложения к германо-польскому пакту, предоставленный в ее распоряжение депутатом парламента, бывшим министром в правительствах Шотана Люсьеном Лямуре (был министром колоний в феврале-марте 1930-го и министром труда и социального обеспечения с ноября 1933-го по январь 1934-го).
  20 апреля 1935 г. сразу два центральных советских издания - "Правда" и "Известия" - перепечатывают из этой газеты текст секретного соглашения к германо-польскому пакту о ненападении от 26 января 1934 г.
  "1. Высокие договаривающиеся стороны обязуются договариваться по всем вопросам, могущим повлечь для той и другой стороны международные обязательства, и проводить постоянную политику действенного сотрудничества.
  2. Польша в ее внешних отношениях обязуется не принимать никаких решений без согласования с германским правительством, а также соблюдать при всех обстоятельствах интересы этого правительства.
  3. В случае возникновения международных событий, угрожающих статус- кво, высокие договаривающиеся стороны обязуются снестись друг с другом, чтобы договориться о мерах, которые они сочтут полезным предпринять.
  4. Высокие договаривающиеся стороны обязуются объединить их военные, экономические и финансовые силы, чтобы отразить всякое неспровоцированное нападение и оказывать поддержку в случае, если одна из сторон подвергнется нападению.
  5. Польское правительство обязуется обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или с северо-востока.
  6. Германское правительство обязуется гарантировать всеми средствами, которыми оно располагает, ненарушимость польских границ против всякой агрессии.
  7. Высокие договаривающиеся стороны обязуются принять все меры экономического характера, могущие представить общие и частные интересы и способные усилить эффективность их общих оборонительных средств.
  8. Настоящий договор останется в силе в продолжение двух лет, считая со дня обмена ратификационными документами. Он будет рассматриваться как возобновленный на такой же срок в случае, если ни одно из двух правительств не денонсирует его с предупреждением за 6 месяцев до истечения этого периода. Вследствие этого каждое правительство будет иметь право денонсировать его посредством заявления, предшествующего за 6 месяцев истечению полного периода двух лет" [18].
  _____________________
  18. "Правда", "Известия", 20 апреля 1935 года.
  Т. е. согласование внешней политики между Германией и Польшей (что в реальности происходило в середине 30-х). Гарантирование польских границ Берлином в обмен на учет и содействие Варшавы "германским интересам" (читай: действиям Гитлера, направленным на слом Версальской системы). Наконец, совместные военные акции в восточном и северо-восточном направлении (т. е. Прибалтика и СССР). И мы теперь можем только гадать, как далеко могли зайти Германия и Польша в своих союзнических действиях и как скоро они двинули бы войска, чтобы, скажем, "отразить провокацию с востока или с северо-востока" - если бы 12 мая 1935 г. Господь не забрал Пилсудского. Кроме того, в мае 1935-го был подписан советско-французский договор о взаимопомощи, существенно изменивший архитектуру безопасности в Европе и вынудивший корректировать агрессивные германо-польские планы.
  Конечно, и после смерти начальника Польши сотрудничество союзников - гитлеровской Германии и Польши - продолжилось. Но взять некоторую паузу, неизбежную в политике любого авторитарного государства, когда из жизни уходит его многолетний руководитель, все же пришлось. Да и фигур, равных Пилсудскому, среди его сменщиков не оказалось (что, безусловно, не относится к таким категориям, как неадекватность и шляхетский гонор - в этом плане деятели "режима полковников" от Пилсудского не отставали).
  Для советских времен, тем более того времени, даже рядовая публикация в таких изданиях, как "Правда" и "Известия", не говоря уж о напечатании документа на первой странице, - это все равно что изложение официальной позиции государства.
  Не знаю, считал ли Сталин этот документ аутентичным (хотя его положения совпадали и с данными, полученными по дипломатическим и разведывательным каналам, и с тем, как реально вела себя Польша), но ясно, что его обнародование в центральных изданиях было не просто для пропагандистского сопровождения советско-французского договора. Это был еще и зондаж, провоцирование Варшавы (а возможно, и Берлина) занять позицию, отреагировать - подтвердить или опровергнуть.
  Но реакции не последовало. Никаких протестов от германского и польского посольств, никаких нот из МИД Польши и Германии. И такое молчание было, как говорится, весьма красноречивым - в пользу существования секретного соглашения.
  Польская ставка на японскую агрессию
  СССР, Франция, Чехословакия, ряд других стран пытались в середине 30-х создать механизмы предотвращения агрессии Гитлера. Польша, наоборот - проводила политику содействия агрессии Третьего рейха, полагая, что в ходе большого грабежа кое-что достанется и ей.
  Еще одним важным фактором, вдохновлявшим захватнические планы Варшавы и толкавшим ее на союз с Гитлером в Европе, была агрессия Японии в Китае. Она пришлась кстати полякам.
  (...)
  К середине 30-х обстановка складывалась таким образом, что была высока вероятность военного столкновения между Японией и СССР. Это вынуждало Москву ослаблять свою военную группировку на западных границах (соответственно делая их более уязвимыми).
  Такое развитие событий - возможную советско-японскую войну - намеревались использовать поляки. Программа минимум - аннексия Литвы. В расчете на то, что увязший в конфликте с Японией СССР окажется не в состоянии противодействовать этой акции. Ну а при благоприятном (с точки зрения польских захватнических планов) развитии ситуации можно было подумать и об Украине с Белоруссией.
  С другой стороны, и Япония была заинтересована в угрозе для западных границ СССР, что ослабило бы последний и облегчило для Токио реализацию своих агрессивных планов. В связи с чем японские эмиссары начали активно обрабатывать Берлин и Варшаву в соответствующем русле. Три агрессора - Германия, Япония и Польша, что называется, нашли друг друга на почве совпадения захватнических интересов. Т. е. польско-германский альянс следует рассматривать в более широком контексте - германо-японо-польского союза, пусть и не оформленного в виде документов (по крайней мере публичных).
  К середине 30-х возникала ситуация, при которой СССР мог оказаться перед перспективой войны на два фронта - против Германии и Польши на Западе и Японии на Дальнем Востоке. И это осознавали в Москве.
  Еще за полгода до подписания польско-германского пакта 19 июня 1933-го в письме из НКИД СССР на имя советского полпреда в Польше Антонова-Овсеенко говорилось, что "тенденция к сближению с Германией питается в Польше", в т. ч. "из стремления авантюристических кругов пилсудчиков использовать возможную войну Японии с нами и поддержку гитлеровской Германии". "Оккупация Польшей Литвы, как Вы правильно отмечаете, возможна в случае вооруженного конфликта на Дальнем Востоке и последующего на нас нападения со стороны Польши", - указывалось в документе [1].
  _______________________
  1. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1970, т.16, с.355-356.
  (...)
  После подписания в январе 1934-го пакта между Германией и Польшей значительно активизируется германо-польско-японское сотрудничество, получившее полное одобрение во влиятельных кругах польского истеблишмента. Так, 22 февраля председатель иностранной комиссии сейма сенатор Януш Радзивилл во время посещения Вильно обрисовал следующие перспективы, открывающиеся перед Польшей: "на пользу Польши пошли изменение обстановки в Германии и угроза СССР со стороны Японии... Нам помогло то обстоятельство, что наш великий восточный сосед, столь грозный для нас несколько лет тому назад, все более запутывается в дальневосточной политике, результаты которой сегодня трудно предвидеть". Размышления этого стратега опубликовала консервативная краковская газета "Час", а далее в массовом порядке, с одобрительными комментариями и умствованиями вроде "внутренней необходимостью каждого небольшевистского государства является защита от большевистской заразы" перепечатали издания Третьего рейха [3].
  _________________________
  3. Морозов С.В. К вопросу о секретном приложении к польско-германской декларации от 26 января 1934 года // "Юрист-международник". - 2004. - Љ4.
  (...)
  Активно развивалось военно-техническое сотрудничество Польши и с Японией. В письме советника полпредства СССР в Польше Б. Подольского от 11 ноября 1934 г. на имя замнаркома С. Стомонякова о японской активности в Польше напоминалось, что еще "в конце июня 1932 г. состоялся визит в Польшу председателя ассоциации японской спортивной авиации полковника Адати с целью ознакомления с польской авиацией и производством самолетов в Польше". Далее Подольский писал об уже упоминавшемся визите брата японского императора принце Коноэ, имевшем цель "ознакомиться с состоянием ее военной подготовки". О сентябрьском посещении Варшавы японской военной миссией во главе с начальником авиационной школы в Аконо генералом Харута.
  Сообщал Подольский о наличии польско-японского соглашения о стажировке пяти японских офицеров в польской армии в 1934 г. "Японский генштаб, - говорилось далее в письме, - осуществляет широкую деятельность наблюдения за СССР из Прибалтийских стран и из Польши, имеются связи японцев с петлюровскими группами, и через эти группы проводится разведка об СССР. Данные группы финансируются японцами. Польское руководство к этим связям относится благосклонно".
  Польская военная и металлургическая промышленность, отмечалось в письме, имеет японские заказы: а) ружейно-пулеметные заводы в Варшаве и Радоме получили с 1 января 1934 г. двухгодичный заказ на 100 тыс. винтовочных стволов. Данный заказ в настоящее время выполняется; б) польская авиапромышленность имеет заказы на отдельные типы польских самолетов. Во второй половине апреля 1934 г. Япония приобрела у Польши лицензии на истребитель П-7; в) металлургические предприятия Польши выполняют японские заказы на трубы, стальной прокат, бронеплиты и турбины [10].
  ________________________
  10. ДВП СССР, т.17, с.827-828.
  В общем, тесное и плодотворное сотрудничество, как и полагается среди союзников.
  27 июля 1934-го Берлин и Варшава достигают договоренностей о противодействии заключению Восточного пакта (на этом проекте, направленном на противодействие гитлеровской агрессии в Европе, лоббировавшемся Францией и СССР, мы подробнее остановимся ниже). А 10 августа польское и германское правительства дают вербальные заверения японскому посланнику в Варшаве и послу Японии в Берлине в том, что они не подпишут Восточный пакт [11].
  ________________________
  11. Морозов. Указ.соч.
  Для Японии такого рода заверения имели крайне важное значение, ибо означали, что СССР не получит надежного обеспечения своих границ на Западе и соответственно не сможет сконцентрировать свои усилия на противодействии японской агрессии на Дальнем Востоке.
  Само собой, Варшава и Берлин попросили от японского союзника и ответной услуги: напрягать ситуацию на Дальнем Востоке. Согласно разведданным, которые в конце 1934-го ложились на стол Сталину, Пилсудский с помощью японской активности рассчитывал побудить к сомнениям Париж, "показать ему, что СССР Франции не союзник" [12].
  ________________________
  12. Там же.
  Берлин и Варшава с одной стороны и Токио - с другой разыгрывали комбинации, напоминающие атаку пары лаек на медведя, - когда собаки дружно нападают с разных сторон, раскручивают зверя хватками, заставляя осаживаться для обороны.
  (...)
  К концу 1934-го о совместном германо-польско-японском выступлении против СССР западные дипломаты рассуждали как практически о решенном деле. К примеру, 10 декабря американский посол в Берлине Вильям Додд в беседе с британским послом сэром Эриком Фиппсом назвал возможным сроком нападения апрель-май 1935-го (война, по его словам, должна была начаться с атаки Японии на Владивосток) [15].
  ____________________
  15. Там же.
  Параллельно с выступлением против СССР и Литвы в Варшаве активно обсуждалась и тема нападения на Чехословакию. Причем польская элита строила свои планы не особо таясь. Чехословацкий посланник в Варшаве Вацлав Гирсу в донесении от 22 января 1935-го сообщал в Прагу о доминирующих взглядах в польских официальных кругах, свидетельствующих о том, что вооруженный конфликт между Польшей и Чехословакией неизбежен, причем в ближайшее время [16].
  ___________________
  16. Там же.
  Обеспокоенный таким обилием данных о подготавливаемой германо- польско-японской агрессии, которая должна была начаться с выступления Японии, Москва пошла на уступки Токио.
  (...)
  23 марта 1935-го Соглашение между СССР и Маньчжоу-Го об уступке Маньчжоу-Го прав Союза Советских Социалистических Республик в отношении Китайско-Восточной железной дороги (Северо-Маньчжурской железной дороги) было подписано [19].
  _____________________
  19. ДВП СССР, т.18, с.204-213.
  Однако несмотря на многочисленные, часто беспрецедентные уступки Москвы, удовлетворившей практически все требования Токио, последний так и не пошел на заключение советско-японского пакта о ненападении [20]. Т. е. ситуация оказалась в подвешенном состоянии.
  ____________________
  20. ДВП СССР, т.18, с.180.
  (...)
  Одним словом, и с дальневосточным агрессором у Польши отношения складывались как нельзя лучше. Но реализации планов, как мы уже писали в предыдущей главе, помешали события мая 1935-го: советско- французский договор о взаимопомощи (а затем и советско-чехословацкий) и смерть Пилсудского. Кроме того, СССР ценой значительных уступок Японии, о которых шла речь выше, лишил Токио повода для нападения.
  (...)
  Колонии для "Великой Польши" и за что поляки обещали поставить памятник Гитлеру
  (...)
  В середине 30-х и вплоть до 1 сентября 1939-го вопрос о колониях был обязательным в программе абсолютно всех переговоров, которые вела Германия с Англией и Францией. Он же неизменно стоял во внешнеполитической повестке Японии и Италии.
  Колониальный вопрос стал той площадкой, на которой сошлись интересы упомянутых крупных международных хищников и Польши, изо всех сил пытавшейся прорваться в высшую лигу агрессоров. Когда Япония, Германия и Италия выйдут из Лиги Наций, мешавшей (если не делом, то раздражавшей словом) их агрессивным захватам, там останется их яростный и надежный адвокат - Польша. Польские представители возьмут на себя эту "благородную миссию" - оправдывать и отстаивать с женевской трибуны (Лига Наций располагалась в Женеве, Швейцария) все захватнические акции агрессоров - будь то захват Италией Эфиопии, нападение Японии на Китай, требования Гитлера о предоставлении колоний Германии (само собой, адвокатские усилия польской дипломатии не ограничивались защитой колониальных претензий Гитлера, но распространялись и на оправдание таких акций, как введение в Германии всеобщей воинской повинности, отмену военных ограничений, вступление гитлеровских войск в демилитаризованную Рейнскую зону в 1936 г., аншлюс Австрии, расчленение Чехословакии и т. д. и т. п.).
  
  Конечно, все это неспроста. Ведь "великая Польша" и себя мнила колониальной державой. "От моря до моря" - это так, программа-минимум. Без лишней скромности поляки полагали, что "от океана до океана" - тоже в самый раз.
  Польша еще не успела оформить как следует своей государственности и даже получить выход к морю (это произойдет в июне 1919-го), а 1 октября 1918-го (т. е. даже до окончания Первой мировой войны) по инициативе контр-адмирала Казимежа Порембского создается Stowarzyszenie na Polu Rozwoju Z.eglugi "Bandera Polska" ("Общество на поприще развития судоходства "Польский флаг"). Далее эта организация сменит свое название на Liga Z.eglugi Polskiej ("Лига польской навигации"). А в 1924-м переименуется на Liga Morska i Rzeczna ("Морская и речная лига"). В 1928-м с подачи экс-консула Польши в Куритибе (Бразилия) Казимира Глуховского создается Zwiazek Pionerow Kolonialnych ("Союз колониальных пионеров").
  В 1930-м Zwiazek Pionerow Kolonialnych и Liga Morska i Rzeczna сливаются в одну организацию под названием Liga Morska i Kolonialna ("Морская и Колониальная Лига") во главе с генералом Мариушем Заруским (Mariusz Zaruski), которая начинает пропаганду колониальных идей в Польше. Морская и Колониальная Лига вела сбор средств в Фонд морской обороны, умудрившись насобирать даже на строительство подводной лодки "Орел", спущенной на воду в 1939-м. Издавала ежемесячник Morze ("Море") и ежеквартальный журнал Sprawy Morskie i Kolonialne ("Морские и колониальные вопросы").
  Только в 1930-х годах Морская и Колониальная Лига состояла из 6 тысяч территориальных групп с количеством более чем 800 тысяч членов! Примечательным для этих союзов было то, что в их правление входили высшие польские офицеры и государственные чиновники [2].
  ___________________
  2. Райле Оскар. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921-1945). - М.: Центрполиграф, 2002, с.24.
  Официальные круги поддерживали деятельность Лиги как рассадника польского шовинизма и "великодержавия". Пропаганда строилась на фальсификации и вольной трактовке истории. В частности, поляков убеждали, что Данциг, вся Западная Пруссия, часть Померании и Восточной Пруссии испокон веков принадлежали Польше, и из балтийских портов, расположенных в этих землях, польские мореплаватели отправлялись в дальние заморские походы.
  (...)
  Если на первых порах деятельность этой лиги и была шутовством "потешных колониальных полков", то по мере возрастания аппетитов великодержавной, шовинистической верхушки в Варшаве идеи обретения Польшей заморских колоний были поставлены в официальную повестку дня государства.
  (...)
  ...далее все чаще стали звучать т. с. классические колониальные тезисы, в которых колонии рассматриваются как объекты грабежа - в первую очередь Польшу, бедную полезными ископаемыми, интересовали источники сырья.
  Ну и опять же: все великие державы имеют колонии, а "великую Польшу" обделили. В Варшаве считали, что это несправедливо.
  (...)
  Официальная Варшава регулярно поднимала вопрос о наделении Польши заморскими колониями перед западными державами. От Франции требовали передачи Польше Мадагаскара, от Португалии - Мозамбика. В сентябре 1936-го Юзеф Бек с трибуны Лиги Наций обратился с требованием польского членства в комиссии по вопросам отобранных у Германии и Оттоманской империи колоний. Комитет по иностранным делам польского сейма вышел с идеей передачи в польское владение до 9% бывших германских колоний ввиду того, что Польша, образовавшаяся на обломках разных империй, в т. ч. и Германской, в определенной степени является наследницей последней. Поляки предлагали передать им Того и Камерун, т. к. последние "и так никому не нужны".
  "Не менее характерной является, далее, прогерманская кампания, продолжающаяся в консервативной польской прессе, - писал советский нарком Литвинов в письме полпреду СССР в Польше Давтяну 7 февраля 1936-го. - Имевшее на днях место выступление Бека с заявкой на получение Польшей колоний и появившиеся вслед за этим в польской печати статьи о перенаселении Польши, в частности польской деревни, и о вытекающей отсюда необходимости получить колонии имеют также своей целью мобилизовать общественное мнение Польши вокруг империалистических задач, т. е. под знаком прогерманской политики Польши" (выделено мной. - С. Л.) [5].
  __________________________
  5. Документы внешней политики СССР. - М.: Политиздат, 1974, т.19, с.65.
  (...)
  Частью общеколониальной тематики, в которой Польша и гитлеровская Германия неизменно приходили к взаимопониманию и согласию, был еврейский вопрос.
  Мы уже писали, что в межвоенные годы не Третий рейх, а Польша была пионером в актуализации такого вопроса, как насильственная депортация евреев. И вся проблема, над которой бились в Варшаве, заключалась в поиске подходящего места, куда бы можно было переселить миллиона полтора "лишних" польских евреев.
  Интересно, как бы смотрелся памятник Адольфу Гитлеру где-нибудь в центре Варшавы? Полагаете, это фантастика? Отнюдь. Поляки обещали поставить фюреру памятник, причем, "прекрасный". Но Гитлер не успел им помочь с евреями.
  Так, 20 сентября 1938 г. посол Польши в Германии Ю. Липский отправил донесение министру иностранных дел Ю. Беку о беседе с Гитлером в Оберзальцберге, проходившей в присутствии имперского министра иностранных дел Риббентропа. Два часа в теплой и дружественной атмосфере соратники - представители нацистской Германии и Польши - обсуждали широкий круг вопросов. Центральным, конечно же, было сотрудничество по части расчленения Чехословакии (проходило это за десять дней до Мюнхенского сговора).
  Полагая вопрос Судетов и Тешинской области уже решенным (Польше, в частности, было обещано, что в случае чего "рейх станет на нашу (польскую. - С. Л.) сторону"), Гитлер заговорил о планах на будущее. Представил довольно длинный список. Липский это громадье планов аккуратно отсортировал по пунктам, среди прочего были и такие: "д) что после решения судетского вопроса он поставит вопрос о колониях; е) что его (Гитлера. - С. Л.) осенила мысль о решении еврейской проблемы путем эмиграции в колонии в согласии с Польшей, Венгрией, а может быть, и Румынией".
  Услышав последнюю мысль, осенившую голову фюрера, Липский столь расчувствовался: "тут я ответил, что, если это найдет свое разрешение, мы поставим ему прекрасный памятник в Варшаве", - известил он Бека о выданном Гитлеру обещании [12].
  ___________________________
  12. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1981, т.1, с.177.
  (...)
  Польша не позволяет связать руки Гитлеру
  (...)
  Идея "восточного пакта" возникла осенью 1933-го сразу после демонстративного выхода Германии из Лиги Наций и ее отказа участвовать в конференции по разоружению. Инициатором проекта выступил глава французской дипломатии Поль-Бонкур, который сначала через серию бесед с советским полпредом в Париже Довгалевским, а затем и в личной встрече с советским наркомом индел 31 октября 1933-го предложил заключить пакт о региональной взаимопомощи на востоке. Параллельно предлагалось подписание советско-французского договора о взаимопомощи и вступление СССР в Лигу Наций.
  (...)
  Для Москвы сближение с Францией, предложение о заключении "восточного пакта" (сопряженное с приглашением в Лигу Наций) означало прорыв внешнеполитической изоляции и выход в Европу в качестве равноправного игрока на континенте. Крайне важным было и то, что "восточный пакт", отказ от стратегии сдерживания Советской России посредством системы "санитарного кордона" (что, заметим, далеко не всем было по душе; естественно, русофобы и антикоммунисты организовывали пропагандистские кампании, направленные на "недопущение в Европу варваров с Востока"). Наконец, надежный тыл на Западе был важен Москве с точки зрения угроз на Дальнем Востоке.
  Что до Франции, то "восточный пакт" должен был предстать в качестве еще одного элемента системы французских военных союзов. "Восточный пакт, который неизбежно должен был бы сцементировать все французские связи на Востоке и в сильнейшей степени гарантировать безопасность самой Франции, способствовал бы чрезвычайному росту французского международного могущества", - сформулирует впоследствии советский полпред в Великобритании Майский в письме на имя Литвинова.
  При этом отметим, что идея "восточного пакта" Барту предполагала участие в нем и Германии. Иными словами, в отличие от Клемансо- Пуанкаре-Фоша, которые пытались сдерживать Германию через ее окружение, Барту намеревался интегрировать Берлин внутрь международной коллективной системы, находившейся под эгидой Франции.
  Эту формулу тогдашний глава МИД Третьего рейха фон Нейрат расшифрует следующим образом: "Политические цели нового предложения о пакте легко различимы, - отмечалось в циркулярном письме министра иностранных дел Нейрата от 8 июня 1934 г. - Германия будет вовлечена в систему, где господствующее положение займут Франция и Советский Союз... В силу своего центрального положения Германия окажется во власти русско-французской политики"[4]. Условно говоря, на одной руке у Германии "повисла" бы Франция, на другой - СССР (оставалось только договориться, чтобы Польша позволила Советской России дотянуться до "восточной" германской руки).
  _______________________
  4. Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. - М.: Политиздат, 1975, с.62.
  (...)
  ...Участниками пакта должны были стать следующие страны Центральной и Восточной Европы: Польша, Чехословакия, Германия, СССР, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия. Они бы обязывались взаимно гарантировать нерушимость границ и оказывать помощь государству - участнику пакта, которое подверглось нападению, и, соответственно, не оказывать никакой помощи государству-агрессору. Кроме этого договора, планировалось заключение отдельного пакта о взаимной помощи между СССР и Францией. Т. е. Франция стала бы гарантом "восточного пакта", а СССР вместе с Англией и Италией - гарантом Локарнского пакта 1925 г. (серия договоров, ключевым из которых был Рейнский пакт - о признании западных границ Германии, установленных Версальским договором; в случае нарушения условий договора державы-гаранты - Франция, Бельгия, Великобритания и Италия получали право на решительные ответные действия).
  Т. е. Гитлер оказывался бы связанным по рукам и ногам. По сути уже в 1934 г. можно было раз и навсегда обуздать Третий рейх, поставив крест на всех его агрессивных планах. По сути речь шла о предотвращении большой войны в Европе, которая в итоге выльется во Вторую мировую.
  Как отметит германский дипломат Герберт фон Дирксен, бывший на тот момент послом Германии в Японии, "восточный пакт запирал дверь перед пересмотром восточных границ". И не только восточных, но и западных, т. к. "восточный пакт" был прямо увязан с Локарнским пактом.
  Но ни гитлеровской Германии, ни Польше подобное "запирание дверей" не подходило. Ибо "восточный пакт" запирал двери и перед пересмотром тех границ, которые Варшава очень жаждала пересмотреть - с Чехословакией, Литвой, наконец с СССР.
  Польша нанесла первый мощный удар по "восточному пакту" уже в самом начале обсуждения этого проекта - в январе 1934-го - пойдя на заключение польско-германского пакта о ненападении, выведя гитлеровскую Германию из внешнеполитической изоляции и создав прецедент двусторонних соглашений с Третьим рейхом. Впоследствии Гитлер в полную силу задействует этого "троянского коня" германской дипломатии - билатеральные соглашения - против коллективной системы противодействия агрессии.
  С учетом географического положения, ключ от "восточного пакта" - от дверей, запирающих Гитлеру пересмотр границ в Европе, - оказался у поляков. Без Польши вся идея "восточного пакта" обессмысливалась.
  (...)
  Большие надежды были на то, что Франция сумеет уговорить Польшу - своего союзника, столь многим ей (Франции) обязанную. Сами французы были в этом уверены. Как заметит однажды генсек французского МИД Леже советскому временному поверенному во Франции, "Польша постоянно упрекала Францию в отсутствии Восточного Локарно и не сможет уклониться" [10]. Как же - не сможет! Это ж когда Польша Францию упрекала - когда Гитлера не было! А "с другом великой Польши" Гитлером Варшаве никакие "восточные Локарно" стали не нужны!
  ______________________
  10. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1973, т.17, с.310.
  (...)
  Но мало того, что Польша сама саботировала пакт, она в сотрудничестве с Гитлером прилагала усилия к тому, чтобы отвратить от него и другие страны: "Польша и Германия делают большие усилия оказать влияние на позиции Латвии и Эстонии в отношении заключения Восточноевропейского пакта взаимопомощи", - сообщал в том же письме Стомоняков [23]. И тут надо заметить, что в мае 1934-го в Латвии произошел фашистский переворот Ульманиса, который и сел диктатором в Риге. Германофильский крен в политике Латвии при Ульманисе, конечно, облегчал задачу Варшаве и Берлину по срыву реализации идеи "восточного пакта".
  _______________________
  23. ДВП СССР, т.17, с.443-444.
  (...)
  "Бек по-прежнему тянет и находит десятки вопросов, которые требуют еще "выяснения", - информировал французский посол в Варшаве Лярош своего советского коллегу Давтяна 17 июля 1934-го, - поляки не хотят пакта, но будут приноравливать свое поведение к тому, как будет реагировать Германия. Последняя... будет стараться фактически свести пакт на нет путем различных контрпредложений" [26]. Варшава продолжала свой прогитлеровский саботаж пакта.
  ______________________
  26. ДВП СССР, т.17, с.482.
  Время уходило в бесплодных дискуссиях с поляками, неизменно находивших "десятки вопросов" для дополнительного "выяснения". Наконец Варшава придумала новую "хохму". 27 сентября в Женеве Бек вручил Барту записку с очередными условиями польского присоединения к "восточному пакту".
  Теперь Польша требовала не просто участия Германии в проекте, но "включения в пакт статьи о полном сохранении в силе польско-германского соглашения в качестве базы отношений между обеими странами". Кроме того, Польша настаивала, чтобы ее избавили от каких-либо "обязательств в отношении Чехословакии" и "освобождения Польши от обязательств в отношении Литвы" [27].
  ____________________
  27. ДВП СССР, т.17, с.617-618.
  Нелепость данного польского требования была очевидной. Ведь пакт задумывался именно как механизм предотвращения агрессии против всех его участников. Тут же получалось, что Польше должны были оставить свободные руки в отношении Чехословакии и Литвы. Кроме того, как мы помним, в польско-германском пакте отсутствовала клаузула о прекращении действия этого документа в случае совершения агрессии Польшей или Германией.
  Варшава ни при каких условиях не собиралась участвовать в "восточном пакте". На публике ведя игру в "переговоры", в неофициальной обстановке польские дипломаты откровенно заявляли, что ни к какой коллективной системе безопасности на востоке Польша присоединяться не намерена. Так, 10 января 1935-го Муссолини сообщил советскому полпреду в Италии о разговоре Бека с итальянским послом в Варшаве: "Бек заявил о твердом решении Польши не присоединяться к Восточному пакту" [32].
  ____________________
  32. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1971, т.18, с.25.
  Чем дальше - тем меньше поляки скрывали свою отрицательную позицию. При этом Варшава не могла ее внятно обосновать, что, естественно, порождало подозрения относительно характера договоренностей Польши и Германии. "Не только мы, но и весь мир недоумевает по поводу отрицательного отношения Польши к Восточному пакту, - говорил 10 февраля 1935 г. Литвинов польскому послу в СССР Лукасевичу. - А когда нет этому удовлетворительных явных объяснений, то, естественно, ищут скрытых объяснений, и на этой почве не может не развиваться некоторая подозрительность".
  Какого рода подозрительность? Например, Прибалтика. Ни польско-германский, ни польско-советский пакты о ненападении, ни союз Польши с Францией не являлись гарантией от вторжения Германии в страны Прибалтики (которые могли быть не только сами по себе объектом германских притязаний, но и являться "коридором" для нападения на СССР).
  (...)
  ...Позиция Польши была странной, если исходить из цели недопущения агрессии в Европе. Но все становится на свои места и польская линия обретает логическую форму, если принять во внимание польско-германские договоренности, включая высоковероятные секретные протоколы, да добавить к этому также и польско-японские контакты.
  На фоне противодействия Польши "восточному пакту" и советско-французскому сближению, подчеркнутого дистанцирования Варшавы от Москвы и отдаления от Парижа, польско-германские отношения, наоборот, - становились все более тесными и теплыми.
  (...)
  16 марта 1935 г. Гитлер "хоронит" Версальский договор - в Германии принимается закон о строительстве вермахта, которым вводится всеобщая воинская повинность. Число дивизий должно было возрасти до 36, а общая численность сухопутной армии Германии достичь 500 тыс. человек. Это, конечно, для начала.
  Варшава узнает о решении Гитлера выйти из версальских ограничений по вооружениям одной из первых. Но поляков это не пугает. Наоборот! Позиция Польши в отношении "восточного пакта" становится еще более отрицательной. Поляки измышляют новый аргумент против пакта, не менее нелепый, чем прежние. 15 марта 1935-го французский посол в Варшаве Лярош "узнал, что у Пилсудского и Бека возник новый аргумент против пакта. Пилсудский считает принципиально невозможным принимать помощь от стран, участвовавших в разделе Польши". Как прокомментирует это советский полпред в Варшаве, "однако поляки не хотят пользоваться этим аргументом в Берлине (Пруссия ведь участвовала в разделах Польши. - С. Л.), чтобы не вызвать конфликта с немцами, тем более что это могло бы противоречить имеющимся возможным взаимным польско-германским обязательствам" [35].
  ____________________
  35. ДВП СССР, т.18, с.182.
  Более того - еще только начинаются англо-британские консультации, которые выльются в печально известное Морское соглашение от 18 июня 1935 г. (заключено в форме обмена письмами между главой британского МИД Хором и специальным уполномоченным Гитлера Риббентропом; англо-германское Морское соглашение фактически узаконит вооружение Германии), а Польша уже извещена об этом Герингом!
  Хвастливые польские дипломаты, полагавшие такую доверительность со стороны нацистов свидетельством отношения к Польше как к "великой державе", "равной Германии", разболтают об этом своим коллегам из других стран. В т. ч. дойдет информация и до Москвы. 23 марта 1935-го нарком индел Литвинов в письме советскому полпреду во Франции Потемкину напишет: "Польша была извещена Герингом в Варшаве, что не позднее апреля будет аннулирован V раздел Версальского договора" [36]. Дело выгорит чуть позже, в июне, но здесь важен сам характер - союзнический - германо-польских отношений.
  ____________________
  36. ДВП СССР, т.18, с.203.
  Беспардонность, с которой Гитлер освобождался от пут, ограничивающих военные возможности Германии, только распаляет поляков. Им уже не просто не нужен "восточный пакт", они возмущаются при самой постановке вопроса о нерушимости границ.
  Нарком Литвинов 5 апреля 1935 г. сообщает советскому полпреду в Чехословакии Александровскому: "Польский советник и военный атташе в одной из европейских столиц говорили нашему полпреду, что Польша не возражает против захвата немцами Австрии и, может быть, даже Мемеля. Польша вообще не согласна с формулой "мир неделим" (! - С. Л.). Она считает, что если Германия захватит Австрию, то либо война будет локализована, либо вообще ее не будет, ибо итальянцы лишь бряцают оружием. Они также сказали, что Польша не присоединяется к Восточному пакту еще и потому, что считает свою границу с Чехословакией несправедливой: во время советско-польской войны чехи захватили те районы, в которых должен был бы иметь место плебисцит. Не всегда советник и военный атташе отражают мнение своих правительств, но в данном случае надо признать, что они действительно выбалтывают то, чего не договаривает Бек" [37].
  ____________________
  37. ДВП СССР, т.18, с.264-265.
  Польша не согласна с формулой "мир неделим"! Каково! Вот когда будут в очередной раз делить саму Польшу... Впрочем, это будет потом. А тогда поляки и в мыслях не допускали, что делить будут их территорию. На тот момент союзная Гитлеру Польша рассчитывала, что делить и прирастать чужими землями будет она.
  (...)
  Поляки берут уроки дипломатии у Гитлера
  (...)
  Уроки нацистской дипломатии, судя по всему, активно брали поляки. Тем более у главы польского МИД полковника Бека были доверительные отношения с Гитлером, а уж с "куратором Польши" Герингом и вовсе интимные. Польское руководство, как и нацистское, "химерами совести" обременено не было, а войну рассматривало как вполне нормальное явление. Юзеф Бек, например, являлся приверженцем концептуальных наработок польского историка Адольфа Боженского, провозглашавшего "политику кровопролития как единственно верную для Польши". Базируясь на тезисах Боженского, Бек полагал, что новая большая война в Европе, как и мировая война 1914-1918 гг., позволит Польше прирасти территориями[4].
  ____________________
  4. Райле Оскар. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921-1945). - М.: Центрполиграф, 2002, с.97.
  Лукавство, коварство, цинизм, которые Польша явила еще в момент своего становления на рубеже 10-20-х годов, не только никуда не делись в 30-е годы (политики-то были преимущественно те же, вышедшие из шинелей пилсудских и желиговских), но получили второе дыхание благодаря дружбе с Гитлером.
  Нацистская Германия публично уверяла, что не имеет аннексионистских устремлений в отношении Австрии и Чехословакии - и на этом фоне разрабатывала именно такие военные планы. Польша тоже публично заявляла, что не вынашивает никаких намерений по расчленению Чехословакии, уверяла Париж в том, что ее союзнические чувства к французам на месте, и что она верна своим союзническим обязательствам, - - в реальности же занималась прямо противоположным.
  Уже в апреле-мае 1936-го поляки охмуряют Венгрию относительно активных действий, направленных на установление общей польско-венгерской границы. А она была возможна только в случае расчленения Чехословакии. Поездки премьер-министра Польши Косцялковского и личного представителя Бека Кобылянского в Будапешт в конце апреля - начале мая 1936-го сопровождаются публикациями в польской прессе о том, что "связанные узами вековой дружбы и национальными идеалами Польша и Венгрия являются гарантами западной цивилизации против грозящего с Востока варварства - большевизма". В Варшаве проходят многолюдные митинги с резолюциями "об отчуждении от Чехословакии Прикарпатской Руси".
  "Ясно одно, что вся эта помпезная манифестация (польско-венгерская) острием своим была направлена как против нас, так и против Франции - вдохновительницы стран Малой Антанты", - пишет 8 мая 1934 г. полпред СССР в Венгрии на имя замнаркома Крестинского [5].
  ____________________
  5. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1974, т.19, с.728.
  В мае Бек лично отправляется в Югославию. С теми же целями - разрушения профранцузской Малой Антанты и переориентации Белграда на Рим и Берлин. Т. е. глава польского МИД выступает эдаким парламентером от Гитлера и Муссолини.
  Принц Павел (регент Югославии в 1934-1941 гг.) и Стоядинович (в 1935-1939 гг. премьер-министр и министр иностранных дел Югославии) сообщают об этом главе румынского МИД Титулеску, а тот в свою очередь информирует советского полпреда в Румынии Островского. Последний и телеграфирует 2 июня 1936-го в Москву: "Стоядинович, а на следующий день за завтраком и принц Павел сообщили Титулеску, что Бек действительно предлагал Стоядиновичу совместно работать над организацией итало-германского союза, что Белградом было категорически отвергнуто. Принц Павел при этом сказал Беку, что Югославия не может работать над тем, чтобы быть взятой в итало-германские тиски, что это в лучшем случае означало (бы) для Югославии потерю Далмации (в пользу Италии), Баната и Хорватии (в пользу Венгрии). Бек уехал в очень кислом состоянии" [6]. В этот раз миссия не удалась.
  ____________________
  6. ДВП СССР, т.19, с.728.
  (...)
  ...Фашистские Италия и Германия организовывают союз, а Польша вербует им сторонников! Планам Италии и Германии мешает Малая Антанта - и Польша спешит фашистам на помощь в деле развала этого альянса.
  Работая над разрушением механизмов, препятствовавшим расчленению Чехословакии, с чего Польша желала поживиться и сама, польские руководители в то же время давали письменные гарантии, что не только сами не примут участия в нападении на ЧСР, но в случае чего поддержат Францию и СССР.
  Так, в сентябре 1936-го генеральный инспектор Войска Польского Рыдз-Смиглы* дал письменное заверение зампреду Высшего военного совета Франции генералу Гамелену**, что Польша не будет участвовать ни в каких соглашениях с Германией против СССР и Чехословакии. Об этом французский премьер Леон Блюм*** лично известил советского полпреда во Франции Потемкина. При этом в устном порядке Рыдз-Смиглы даже уверил союзных французов, что Польша согласна "на операции французских войск на польской территории при эвентуальном конфликте Германии с Чехословакией", более того - готова пропустить над своей территорией советские самолеты.
  ____________________
  * Рыдз-Смиглы (Rydz-Smigly) Эдвард (11.03.1886 - 02.12.1941), польский военачальник. В ноябре 1918-го военный министр Временного народного правительства Польской Республики. Далее на разных военных постах, в частности, командовал 3-й армией, которая 7 мая 1920 г. заняла Киев. В 1921-1926 гг. инспектор 1-й армейской инспекции (Вильно), в 1926-1935 гг. - в Варшаве. После смерти Пилсудского в мае 1935-го назначен генеральным инспектором вооруженных сил. Маршал Польши (1936). Верховный главнокомандующий польской армией в войне 1939-го, бежал в Румынию.
  ** Гамелен (Gamelin) Морис Гюстав (20.09.1872 - 18.04.1958), французский генерал. В 1931-1935 гг. и 1938-1939 гг. начальник Генерального штаба, в 1935-1940 гг. заместитель председателя Высшего военного совета. С 3 сентября 1939-го главнокомандующий союзными войсками во Франции. В сентябре 1940 г. был арестован властями Петена. В 1943-м вывезен гитлеровцами в Германию, где находился в концлагере до конца войны.
  *** Блюм (Blume) Леон (09.04.1872 - 30.03.1950), французский политический и государственный деятель, лидер французской социалистической партии. В июне 1936-го - июне 1937 г. и в марте-апреле 1938 г. возглавлял правительства Народного фронта. Выступал против Мюнхенского соглашения 1938 г. В сентябре 1940-го арестован властями Виши, в 1943-1945 гг. интернирован в Германии. В декабре 1946-го - январе 1947-го глава правительства.
  Обрадованный Блюм пустился в рассуждения, что "германская опасность сознается Польшей все яснее". И что вот теперь-де Варшава одумается, и начнется "восстановление франко-польского сотрудничества" [8].
  ____________________
  8. ДВП СССР, т.19, с.431.
  Это был продемонстрированный польскими учениками Гитлера образец "новой дипломатии", согласно которой можно подписывать что угодно и с кем угодно - дабы впоследствии, улучив подходящий момент, нанести неожиданный удар. Подпись Рыдз-Смиглы стоила не больше, чем подпись нацистов под договором, гарантирующим независимость Австрии. Вербальные заверения генинспектора польской армии о готовности поляков выполнять свой союзнический долг перед Францией, включая помощь в защите Чехословакии, значили не больше, чем миротворческая демагогия в спичах Гитлера.
  К концу осени появится т. н. "польский проект раздела Чехословакии", который будут активно обсуждать в дипломатических кулуарах. 1 ноября 1936 г. министр иностранных дел Чехословакии Камиль Крофта* даже будет иметь по этому поводу специальную беседу с советским полпредом в Праге Александровским. В соответствии с польскими замыслами, Чехословакию следовало бы разделить следующим образом: "Судето-немецкие части Чехословакии отходят к Германии. Словакия присоединяется к Венгрии. Польша получает Моравскую Силезию и ряд исправлений на своей границе в Татрах и на Карпатах. Закарпатская Русь отходит к Венгрии лишь в незначительной части. Карпатские же горы переходят к Румынии с тем, чтобы румынская граница приняла в стратегическом отношении "естественный характер". Жалкий остаток от такого раздела - почти Прага и ее окрестности - остается в качестве "самостоятельной Богемии", заключающей союзный договор с окружающими ее государствами".
  ____________________
  * Крофта (Krofta) Камиль, (17.7.1876 - 16.08.1945), чехословацкий государственный деятель, дипломат. В 1927-1936 гг. заместитель министра, в 1936-1938 гг. - министр иностранных дел Чехословакии. В 1940 г. заключен немцами в концлагерь, откуда освобожден в 1945-м.
  Но поляки не просто делили Чехословакию. Они сопровождали этот дерибан более широкими геополитическими раскладами. Тут вам и аншлюс Австрии, и "урегулирование" на Балканах, и решение проблемы колоний. В общем, мыслили глобально.
  (...)
  История не оставила следов, кто был автором этого прожекта, поданного как "польский проект раздела Чехословакии". Может, канцелярия Гитлера, и по ее поручению поляки забросили этот "пробный шар" (дело, напомню, было за полтора года до реально произошедшего аншлюса Австрии и за два года до действительного расчленения Чехословакии). Или ведомство Бека по собственнной инициативе расстаралось. Это не столь важно. Главное, что польские дипломаты выступали эмиссарами Гитлера и активными проводниками его планов.
  
  Тот самый Рыдз-Смиглы, с которым Блюм связывал надежды на корректировку польской внешней политики, в феврале 1937 г. будет ворковать с Герингом и даже придет в восторг от его (Геринга) "прямодушия и обаяния".
  (...)
  Со страниц польских газет французам объясняли, что главная угроза цивилизации - это Коминтерн. Об этом Бек и Дельбосу заявил: "Франции и Польше угрожает не гитлеровская агрессия, а Коминтерн, т. е. СССР" (15). Особый акцент польская пресса делала на закате системы коллективной безопасности и "победе концепции билатеральных договоров" (16) (прецедент которым был создан польско-германским пактом о ненападении в январе 1934-го). Дескать, даже Франция была вынуждена принять эти передовые подходы польской и германской дипломатии!
  (...)
  Таким образом, Гитлер мог праздновать успех. "Концепция билатеральных договоров" - это было именно то, что ему в тот момент требовалось. Применительно к польско-французскому союзу она означала, что Польша не выступит на стороне Франции, если последней придется защищать свои позиции в Центральной и Юго-Восточной Европе.
  Это воспевание поляками "билатеральности" в пику коллективным системам безопасности не только характеризует недальновидность руководства межвоенной Польши, но в который раз воспроизводит ситуацию из известной песни - "на дурака не нужен нож..." Впрочем, в нашем случае нож тоже будет, но позже.
  А в тот момент Гитлер, которому Польша временно(!) требовалась в качестве инструмента его политики, ловко подыграл польским шляхетским комплексам. Поляки бредили своим "национальным величием" и очень расстраивались, когда их не воспринимали "великими". Французские, английские, советские и т. д. дипломаты вели разговор с польским руководством с позиций реальности - не преуменьшая, но и не преувеличивая значение Польши. А вот Гитлер, в действительности глубоко презирая поляков и держа их деятелей за шутов, на словах (лично или устами Геринга) всегда был готов потешить шляхетское ухо высокопарными фразами о "великой Польше".
  Дескать, зачем вам, панове поляки, эти коллективные системы, там ведущую роль будут играть другие, те, кто считают великими державами себя и не признают "великой державой" Польшу, не желают иметь с ней (Польшей) равноправных отношений. Зачем вам, полякам, к примеру, плестись в хвосте той же Франции с ее антантами и "восточными пактами", вы что, менее великие? Нет, панове, такой "великой державе", как Польша, не пристало плыть в чужом фарватере. Вы вправе и в состоянии вести самостоятельную политику, как и подобает "великому государству". Вот, например, Германия готова садиться с Польшей за стол переговоров как с равноправным партнером.
  Если я где-то и утрировал, то не много. Ибо именно под этим соусом - что, дескать, двусторонние договора обеспечивают "равноправие" на внешней арене и "самостоятельность" политической линии - поляки и воспевали концепцию билатеральности международных соглашений.
  Порт-пароль Гитлера в Европе
  1937 г. знаменовал собой очередное укрепление позиций Гитлера в Европе и прежде всего за счет ослабления позиций государств, пытавшихся противостоять его замыслам. Профранцузские военные союзы - Малая и Балканская Антанты - трещали по швам, из коллективных систем безопасности страны-агрессоры выбивали одного участника за другим.
  Активное пособничество Гитлеру и Муссолини оказывала Польша. Прежде всего Варшава взяла на себя "румынское направление". Значение Румынии в тот период переоценить сложно. Наряду с Югославией Румыния была членом обеих профранцузских антант - Малой и Балканской (т. е. своего рода звеном между этими альянсами). Но кроме того, румынская территория ввиду известной позиции Польши оставалась и единственным коридором, по которому советские войска могли бы прийти на помощь Чехословакии и Франции в случае военного конфликта с Германией. Чтоб перекрыть этот коридор, и поработала Польша в 1937 г., что впоследствии в немалой степени предопределило судьбу Чехословакии (да и вообще судьбу Европы).
  (...)
  В апреле 1937-го в Бухарест пожалует лично полковник Бек - наиболее старательный порт-пароль Гитлера. Польская официозная пресса, широко комментировавшая эту поездку, захлебывается от роли "великой державы", которую-де все больше играет Польша [8]. Особая статья комментариев - мусоление всякого рода антисоветчины, грозящей западной цивилизации, и против чего, мол, теперь единым фронтом встают Польша и Румыния. Во всех правительственных органах печати публикуются массивные статьи "о наступлении Коминтерна на Польшу", о якобы развязывании Коминтерном мировой революции и планов по большевизации Польши, все это сопровождается тенденциозно подобранными цитатами из постановлений Коминтерна, решений ВКП(б) и т. д. Коминтерн, соответственно, отождествляется с Советским правительством и МИДом [9].
  ____________________
  8. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1976, т.20, с.193.
  9. ДВП СССР, т.20, с.195.
  Тут надо отметить, что вся эта массированная "антикомминтерновская" кампания - дань Гитлеру. Незадолго перед тем, 25 ноября 1936-го в Берлине между Германией и Японией был заключен "Антикоминтерновский пакт", который с удовольствием восприняли в Варшаве. Конечно, Гитлер хотел видеть среди участников пакта и союзных поляков (тем паче статья 2 пакта прямо приглашала другие "цивилизованные" страны присоединяться). Ниже мы скажем о том, как Варшава чуть было не вляпалась в это фашистское образование, а в тот момент, судя по всему, шла пропагандистская обработка польского населения именно с прицелом на присоединение Польши к "Антикоминтерновскому пакту".
  (...)
  ...ближайшей практической задачей Бека, конечно, было добиться дальнейшего развала Малой антанты и изоляции Чехословакии от ее партнеров. Прежде всего это наносило удар по интересам как бы союзника Польши - Франции. Чуть позже, в начале мая 1937-го, бывший проездом в Париже Литвинов сделает "визит вежливости" к своему французскому коллеге Дельбосу и даже пожмет по этому поводу плечами: "Коснувшись махинации Бека, я указывал на создавшуюся аномалию, когда Польша, получая от Франции денежную и военную помощь, интригует против связанных с Францией пактами помощи Чехословакии и СССР", - скажет он в телеграмме в НКИД СССР [12].
  ____________________
  12. ДВП СССР, т.20, с.234.
  А что до махинации Бека, то она состояла в том, что якобы союзная Франции Польша умудрялась быть еще и союзником фашистских держав, а кроме того, вынашивать планы расчленения другого французского союзника - Чехословакии.
  Как сообщал в Москву советский полпред в Варшаве, Румыния "усиленно обрабатывается" Германией, Италией "и, конечно, Польшей. Польша с азартом включилась в общую германо-итальянскую обработку Румынии, активно исполняя свои обязанности союзника Германии, в надежде на свою долю добычи при перекройке карты Дунайского бассейна, в первую очередь, конечно, Чехословакии. Можно без преувеличения сказать, что (за) последний год польская внешняя политика еще больше сомкнулась с линией германской политики и стала более откровенно антисоветской. Внешним выражением этого стала и польская пресса, которая, правда, и раньше не скупилась на антисоветские выпады. Но теперь эта антисоветская кампания польской прессы в вопросах внешней политики стала более откровенной и более активной. Официозная пресса теперь уже не считает нужным скрывать польских планов в сколачивании антисоветского блока и борьбы с Советским Союзом" [13].
  ____________________
  13. ДВП СССР, т.20, с.194.
  Кстати, насчет упомянутой роли Польши как "великой державы", с чем ее пресса связывала принятие под "польское покровительство" Румынии. Если год-полтора перед тем Варшава носилась с идеей "Балтийской Антанты" (само собой, с руководящей ролью Польши), то к 1937-му поляки дозрели до более глобального прожекта. Теперь бы его назвали Балто-Черноморской дугой.
  (...)
  Румынию полковник Бек открыто трактовал "как страну, интересы которой Польша призвана охранять". Беспардонство Бека доходило до того, что он открыто характеризовал в польской прессе румынских государственных деятелей "как кантитэ нэглижабль" (от франц. quantitе' nе' gligeable - нечто не стоящее внимания), позволял себе фамильярно похлопывать по плечу румынского короля, называя его "единственным партнером в польско-румынском союзе" [16].
  ____________________
  16. ДВП СССР, т.20, с.377.
  Распоясался глава польского МИД от переполнявших его чувств "национального величия", представлений о себе самом как о главе дипломатии одной из "великих держав" Европы. И эти ощущения, столь сладостные для шляхетского самолюбия, давала именно та политика, к проведению которой Варшаву подталкивал Берлин, - миссия Польши как "бастиона цивилизации против восточного варварства", широкие перспективы территориальных захватов (аппетиты по этой части, как мы помним, у поляков остались неудовлетворенными еще с периода после Первой мировой войны). Кто мог еще предложить что-то подобное Польше? Только Гитлер! На тот момент в союзе с Гитлером поляки, как говорится, находили себя.
  А вот уже в Варшаве румынский король. Годом ранее Титулеску решительно отклонил приглашение посетить Польшу, т. к. понимал, в каком ключе поляки преподнесут его визит. Но совместные польско- германские усилия дают плоды: теперь в польскую столицу пожаловал сам король Румынии. Ему присваивают чин польского полковника (как какому-нибудь туземному князьку), а польская пресса с пафосом пишет "о польско-румынском союзе как бастионе западной цивилизации от моря до моря, представляющем 55-миллионную силу в Центрально-Восточной Европе" [17].
  ____________________
  17. ДВП СССР, т.20, с.365.
  Все это подавалось как огромный успех польской внешней политики и свидетельство новой роли Польши как "великой державы", взвалившей на свои могучие плечи миссию покровителя Центральной и Восточной Европы.
  (...)
  И главным итогом визита румынского короля стала дальнейшая активизация военного сотрудничества Польши и Румынии в русле концепции Бека по созданию "санитарного кордона", отделяющего СССР от Европы.
  В дипкорпусе распространилась информация о том, что предметом секретных польско-румынских переговоров было расширение и уточнение военной конвенции, а также специальное соглашение о непропуске советских войск через территорию Польши и Румынии.
  
  Поляки "с револьвером со снятым предохранителем"
  С конца 1937 г. для Гитлера создались более чем благоприятные внешнеполитические обстоятельства для совершения своего первого агрессивного акта - аншлюса Австрии.
  Практически одновременно Италия подключилась к "Антикоминтерновскому пакту" (06.11.1937 г.), а с Польшей была подписана декларация о нацменьшинствах и секретные приложения к ней (05.11.1937 г.), которая по сути (учитывая, что вопрос Данцига и немецкого меньшинства в Польше был главным потенциальным источником конфликта между данными странами) явилась эдаким польско-германским пактом о ненападении Љ 2.
  Малая Антанта, рассматривавшая независимость Австрии как один из своих главных стратегических приоритетов, была развалена стараниями Германии, Италии и Польши. В ноябре 1937-го состоялось последнее совещание начальников генштабов стран Малой антанты. К концу 1937-го этот некогда важный элемент системы французских военных союзов распался окончательно.
  (...)
  После программного спича Гитлера 5 ноября 1937-го на совещании с высшим военно-политическим руководством рейха в планы единой подготовки к войне были внесены некоторые коррективы. 7 декабря 1937-го фон Бломберг подписывает первое дополнение к директиве от 24 июня 1937 г., а 21 декабря 1937-го - приложение к ней. В разделе "План стратегического сосредоточения и развертывания "Грюн" среди прочего говорится: "Главные силы сухопутных войск бросить в наступление против Чехословакии. Проведение этой операции будет зависеть от наличной численности и боеготовности немецких сухопутных войск, от эффективности подготовительных мероприятий, от характера чехословацких укреплений и возможностей их быстрого преодоления, а также от позиции Польши" [6].
  ____________________
  6. Дашичев. Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма: Истор. очерки. Док. и материалы - М.: Наука, 1973, т.1., с.211.
  Берлин и Варшава действовали согласованно, разыгрывая партию в две руки: первый - в южном направлении, вторая - в северо-восточном.
  11 марта 1938 г. Гитлер добился передачи власти от канцлера Шушнига своему ставленнику Зейсс-Инкварту (ранее, в феврале, по требованию Берлина Зейсс-Инкварт был назначен министром внутренних дел). В ночь с 11-го на 12 марта германские войска, заранее дислоцированные на границе, вошли на территорию Австрии. 13 марта Зейсс-Инкварт вступил в члены НСДАП и подписал закон "О воссоединении Австрии с Германской империей". Чуть позднее (10 апреля) в Германии и Австрии состоялся плебисцит об аншлюсе (по официальным данным, "за" проголосовали свыше 99%).
  С аншлюсом Австрии Гитлер получал стратегический плацдарм для агрессии против Чехословакии и вообще для усиления экспансионистской политики в Юго-Восточной Европе и на Балканах. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17%, население - на 10% (на 6,7 млн. чел.).
  (...)
  В том, что аншлюс Австрии был согласован с Польшей, не сомневались не только в Москве, Париже или Лондоне, но даже в какой-нибудь Анкаре (см. Телеграмма временного поверенного в делах СССР в Турции в Народный комиссариат иностранных дел СССР от 14 марта 1938 г. [8]) - настолько все было очевидно. Германия концентрировала войска на границе с Австрией, а Польша - на границах с Литвой.
  ____________________
  8. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: Политиздат, 1977, т.21, с.124.
  О Литве в Варшаве любили говаривать "польская Австрия", и тоже хотели "аншлюса". В октябре 1920-го вероломно (в нарушение подписанного неделей ранее Сувалкского договора) саблями и штыками Желиговского Польша захватила Виленскую область и город Вильно. Но Варшава хотела всю Литву целиком. Осенью 1927-го Польша предпринимала попытку аннексировать оставшуюся часть Литвы, но была остановлена позицией СССР, а также нежеланием Франции и Англии поддерживать данную авантюру (10 декабря 1927-го в Женеве было подписано польско-литовское соглашение о прекращении войны).
  В 1938-м - новая попытка. Уже рука об руку с Гитлером. В ночь на 11 марта 1938 г. (т. е. совпадение польской акции против Литвы и германской в отношении Австрии полное) на польско-литовской границе произошел инцидент, в результате которого погиб польский солдат. Судя по всему, это была заранее спланированная поляками провокация (что-то вроде "нападения на радиостанцию в Гляйвице" - не опыт ли поляков позаимствует Гитлер, атакуя саму Польшу?). Литва потребовала создания международной комиссии для расследования инцидента. Польша отказалась и сконцентрировала 100-тысячную группировку на границе с Литвой. 15 марта 1938 г. в Варшаве и Вильно прошли антилитовские демонстрации под общим лозунгом "Вперед на Ковно!" (т. е. на Каунас - тогдашнюю столицу Литвы).
  Однако вмешалась Москва и поохладила воинственный пыл Варшавы. В ночь с 15-го на 16 марта Литвинов потребовал польского посла в Москве Гжибовского явиться к нему. Поляк отказался (судя по всему, Варшава планировала по своей старой привычке, отработанной еще в конце 10-х - начале 20-х гг., поставить всех перед свершившимся фактом). Тогда советский нарком связался с ним по телефону и разъяснил, что "если Польша применит силу для решения своего спора с Литвой, то СССР не сможет остаться к этому равнодушен".
  Далее цитирую эту историю в изложении министра индел Чехословакии Крофты: "На другой день (16 марта 1938. - С. Л.) утром Гжибовский был у Литвинова и пытался сделать вид, что такого разговора не существовало. Литвинов прямо спросил, передал ли он вчерашний разговор в Варшаву. На увертки Гжибовского Литвинов сказал: "Идите домой и передайте в Варшаву то, что я Вам сказал, а именно что если Польша применит силу в отношении Литвы, то СССР не оставит этого без последствий". На вопрос Гжибовского, что это значит, Литвинов ответил, что это значит война в Восточной Европе".
  Глава МИД Чехословакии отметил, что "СССР прямо спас Литву от присоединения к Польше" и "с большим удовольствием" добавил: "Гжибовский ушел, "как облитый водой пудель".
  Этот "облитый водой пудель", конечно же, проинформировал Варшаву о возможных последствиях, о которых предупреждал Польшу советский нарком индел. Поскольку польско-советский пакт о ненападении 1932 года содержал клаузулу о прекращении действия договора в случае агрессии, совершенной одним из его участников, дело могло дойти до денонсации пакта и военного вмешательства СССР в защиту Литвы. Поскольку Польша и Германия намечали еще и совместную акцию против Чехословакии, денонсация польско-советского пакта о ненападении тем более была для Варшавы (да и Берлина) невыгодной.
  (...)
  Заметим также, что Москва не только сама оказала давление на Польшу, но привлекла к этому процессу и Париж (а тот в свою очередь Лондон).
  "Лишь бессильно разводя руками, признает Франсуа-Понсе (посол Франции в Берлине. - С. Л.) в разговоре с нашим поверенным в делах в Берлине, что Польша явно помогает Гитлеру в его действиях", - возмущался Литвинов в письме советскому полпреду в Париже, требуя от последнего обратить внимание французского правительства на необходимость активизировать работу с этим "союзником Франции". "Польше, совершающей свой наезднический наскок на Литву", высказывал недовольство советский нарком, со стороны Парижа не оказывается "серьезного противодействия" [14].
  ____________________
  14. Документы по истории мюнхенского сговора. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1979, с.81.
  Активность советской дипломатии дала результаты. Впоследствии поляки даже будут возмущаться поведением французов в момент этого кризиса. В частности, 27 мая 1938-го посол Польши во Франции Лукасевич скажет главе французского МИД: "В польском обществе еще живы досадные воспоминания о недоброжелательном отношении к нам всей французской прессы в момент больших трудностей, которые испытывала Польша во время инцидента с Литвой. Я помню неслыханное поведение французской дипломатии при разрешении столь важной и жизненной для Польши проблемы".
  "Неслыханное" поведение Парижа! Очевидно, поляки надеялись, что Франция поведет себя примерно так же, как в 1918-1921 гг., когда Париж закрывал глаза на выходки галлеров и желиговских. Но мало того, что Франция не поддержала "великую Польшу" в расширении ее территории, так еще и искала возможности привлечь СССР для противодействия агрессии Гитлера в Европе! Польский посол попенял французам: "У нас хорошо сохранилось в памяти впечатление о том, что в тот важный для Польши момент Франция не только не была рядом с нами, а, наоборот, пренебрегая нашими интересами, она была поглощена вопросом о возможном проходе советских войск через чужие территории в случае войны с Германией" [15].
  ____________________
  15. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1981, т.1, с.109.
  Собственно, в этой тираде польского посла в Париже содержится не только сожаление, что аннексионистские планы Варшавы остались нереализованными, но и по сути объяснение, почему Польша встала на сторону Гитлера: Германия, в отличие от Франции, открывала перед Польшей переспективы увеличения территории посредством агрессивных захватов. А что могли предложить Польше французы? Борьбу за мир? Поиск коридора для советских войск "в случае войны с Германией"?
  Хотя польские аппетиты оказались удовлетворенными не полностью, тем не менее свою программу-минимум в Литве Варшава выполнила: перед угрозой военного конфликта литовское правительство установило с Польшей дипломатические отношения и согласилось признать за ней права на Вильно и Виленский край. 19 марта 1938-го литовский сейм утвердил отказ Литвы от претензий на Вильно и близлежащие земли.
  Мюнхенского сговора могло не быть
  После аншлюса Австрии пришла очередь Чехословакии. Тем более, что первая акция, усилив стратегические позиции Германии, создавала предпосылки для второй. Берлин вдохновляла и та легкость, с которой удалось осуществить аншлюс. И уже в конце марта 1938-го Гитлер на встрече с Генлейном заверил того в решимости "разобраться" с "чехословацкой проблемой" в ближайшее время.
  21 апреля Гитлер обсудил с начальником штаба верховного главнокомандования вооруженными силами Кейтелем* план военного разгрома Чехословакии. Оставалось найти подходящий повод. В качестве одного из вариантов рассматривалось "убийство немецкого посланника после антигерманской демонстрации" [1]. Само собой, параллельно были пущены в ход все возможные средства для нагнетания ситуации вокруг (на внешнеполитической арене) и внутри Чехословакии.
  ____________________
  * Кейтель (Keitel) Вильгельм (22.09.1882 - 16.10.1946), германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940). В 1935-1938 гг. начальник военно-политического отдела военного министерства. С 4 февраля 1938 г. по 8 мая 1945-го начальник штаба верховного главнокомандования ВС. 8 мая 1945 г. подписал акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. На Нюрнбергском процессе приговорен к смертной казни как один из главных военных преступников, повешен.
  ____________________
  1. Фест И. Гитлер: Биография - Пермь: Алетейа. - 1993, т.3, с.103-104.
  Но Гитлера ожидал неприятный для него сюрприз: обеспокоенная военными приготовлениями, а также вполне определенного толка внешнеполитической активностью Германии в мае 1938-го Прага осуществила частичную мобилизацию. Франция, Англия и СССР одобрили эти меры, публично подтвердив готовность выполнить свои обязательства согласно имевшимся договорам о помощи Чехословакии.
  В связи с этим на экстренном заседании в Бергхофе 22 мая Гитлер объявил высшему военно-политическому руководству, что ситуация заставляет остановить все приготовления относительно атаки Чехословакии [2]. Теперь в качестве возможного срока нападения Гитлер обозначил осень 1938-го. "Майский кризис" так глубоко уязвил Гитлера, что тот на несколько дней уединился от публики в горной резиденции, а впоследствии не раз вспоминал, какой "сильный удар по престижу" он получил в те дни [3].
  ____________________
  2. Фест. Указ.соч., т.3, с.106.
  3. Фест. Указ.соч., т.3, с.107.
  (...)
  Гитлер блефовал, но боялся войны! Он опасался перерастания ситуации в большой конфликт даже перед перспективой быть вовлеченным в войну только с западными державами.
  Представим, в какой ситуации оказался бы третий рейх, если бы стоял перед перспективой еще и восточного фронта! Очевидно, в таких условиях Гитлер и не решился бы обострять ситуацию вокруг Чехословакии. Совсем с других позиций с Гитлером вели бы переговоры Париж и Лондон. Более уверенно чувствовала бы себя Прага.
  Всего и требовалось, чтобы против агрессии выступила Польша. Если и не заявила официально, что, руководствуясь союзническими обязательствами перед Францией, выступит на ее стороне в случае военного конфликта, то хотя бы заняла позицию благожелательного (в отношении противников агрессии) нейтралитета. Хотя бы публично не исключила, что может пропустить советские войска через польскую территорию. Или вообще осталась бы в стороне, но не препятствовала бы организации "румынского коридора" для прохода РККА на помощь Чехословакии.
  От позиции Польши, от возможности советских войск войти в непосредственное соприкосновение с агрессором (т. е. гитлеровскими войсками) - зависело решение колеблющегося руководства Франции выступить на защиту Чехословакии. А вслед за Францией вынуждена была бы выступить и Англия. И уж конечно, союзнические обязательства и перед чехами, и перед французами выполнил СССР.
  Франция далеко не сразу встала на позиции соглашательства с Гитлером по вопросу раздела Чехословакии. Так, сразу после аншлюса Австрии французское правительство дало "твердые заверения" Праге, что "в случае нападения Германии оно немедленно окажет помощь, предусмотренную чехословацко-французским договором" - об этом 15 марта 1938-го проинформировал советского замнаркома индел Потемкина чехословацкий посланник в Москве Фирлингер [10].
  ____________________
  10. Новые документы из истории Мюнхена. - М.: Госполитиздат, 1958, с.15.
  (...)
  Франция выражала готовность оказать военную помощь Чехословакии во время "майского кризиса". Характерны две беседы, проведенные советскими дипломатами с высшим руководством Франции 25 мая 1938.
  Так, нарком Литвинов встречался с главой французского МИД Бонне, который заявил: "В течение ближайших трех месяцев в германо-чехословацких отношениях должен наступить кризис, в связи с чем Франция объявит мобилизацию (выделено мной. - С. Л.). Что же намерен сделать СССР?".
  В ответ советский нарком отметил, что проблема не новая, что она предвиделась еще в момент заключения советско-чехословацкого пакта. Известно, что СССР от Германии отделяют - Прибалтика, Польша и Румыния. Однако только советского "воздействия на эти страны недостаточно, чтобы они позволили нам оказать содействие Чехословакии. Очевидно, требуются более сильные дипломатические меры давления, в которых должны участвовать и другие государства". Естественно, в первую очередь имелось в виду давление Франции, состоявшей в союзе с Польшей.
  В тот же день полпред СССР во Франции Суриц "переговорил с Даладье". Основная часть беседы была посвящена Чехословакии. Даладье отметил, что "первая фаза выиграна" (имелось в виду отступление Гитлера в ходе "майского кризиса"), но события будут иметь продолжение. Французский премьер известил советского полпреда, что хотя Париж и Лондон дают Праге советы "об осторожности и благоразумии", тем не менее подчеркнул: "Французское правительство не собирается, однако, навязывать Праге политическое самоубийство и считается поэтому и с возможностью военного конфликта" (выделено мной. - С. Л.) [15].
  ____________________
  15. ДВП СССР, т.21, с.286-287.
  Восточный вал Гитлера
  
  
  Итак, еще весной 1938-го Франция полна решимости противостоять планам Гитлера относительно Чехословакии силой оружия. Собственно, она и сама, а тем паче во взаимодействии с союзной Чехословакией, имевшей довольно сильную армию, могла бы оказать достойное сопротивление германским войскам. Если бы при этом была возможность реализовать положения советско-французского и советско-чехословацкого пактов 1935 г., т. е. если бы РККА имела возможность прийти на помощь французским и чехословацким армиям, это значительно усилило бы решимость французов.
  Нужен был коридор для прохода советской армии. По большому счету сам факт, что РККА имеет возможность подключиться к совместным действиям Франции и Чехословакии, усмиряюще подействовал бы на Гитлера. И вся история могла бы пойти совершенно иначе. Но для этого требовалась добрая воля Польши.
  Эта проблема - каким образом СССР сможет помочь Чехословакии и Франции против Германии - постоянно обсуждалась в течение 1938 г.
  В советской историографии часто проводился тезис, что вопросом невозможности СССР оказать реальную военную помощь (из-за отсутствия коридора) французское руководство пыталось прикрыть свои действия, направленные на поиск компромиссов с Гитлером. Конечно, ни Даладье, ни Бонне не были образцами волевых руководителей (такими, скажем, как генерал Де Голль), но вполне отдавали себе отчет (и это видно из их вполне здравых высказываний в ходе дипломатических бесед), какая угроза создается для самой Франции в случае расчленения Чехословакии.
  Займи Польша иную позицию, не препятствуй она проходу РККА, и Париж - даже с Даладье и Бонне - просто вынужден был бы защищать Чехословакию. Но...
  Ремилитаризовав не без польской помощи Рейнскую зону, Германия стала возводить там систему оборонительных укреплений - т. н. Западный вал. А на другой стороне у Гитлера был Восточный вал - Польша.
  Именно Польша приложила максимум усилий к тому, чтобы Гитлер не встал перед угрозой второго фронта, чтобы его руки были свободны в отношении юго-восточной Европы.
  Вопросом о пропуске советских войск в Европу Франция озадачилась еще в марте 1938-го, в момент аншлюса Австрии. Это, в частности, прямо вытекает из упоминавшейся выше беседы главы французского МИД с польским послом в Париже от 27 мая 1938-го. Польский дипломат тогда посмел упрекать французов в том, что те не поддержали разбойничьи планы Варшавы в отношении Литвы, а вместо этого Франция "была поглощена вопросом о возможном проходе советских войск через чужие территории в случае войны с Германией" [1].
  ____________________
  1. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1981, т.1, с.109.
  Чем больше обострялась ситуация вокруг Чехословакии - тем активнее были усилия французов по обеспечению коридора для РККА. Но Польша - ключевое государство, от которого теперь зависела как судьба Чехословакии, так и возможность остановить захватнические поползновения Гитлера - выступала категорически против.
  (...)
  22 мая 1938-го в беседе с главой МИД Франции Бонне польский посол в Париже Лукасевич категорически отвергнет любые варианты участия Польши в коллективных усилиях по предотвращению агрессии Гитлера. Так, на прямой вопрос Бонне - "Какова будет позиция Польши, если в результате неудачи усилий по примирению Германия нападет на Чехословакию?", Лукасевич без обиняков ответил: "Мы не пошевелимся".
  Бонне зашел с другой стороны: "Какова будет позиция Польши в случае, если Франция, выполняя свои обязательства, вместе с Лондоном поддержит Чехословакию, на которую нападет Германия?". Лукасевич ответил, что этот вопрос в Варшаве изучали, и пришли к выводу... что в этом случае Франция сама будет агрессором!
  Польский посол сказал: "Польша имеет обязательства по отношению к Франции только на случай, если последняя подвергнется нападению. В рассматриваемой выше гипотезе агрессором оказалась бы Франция: отсюда возникнет совершенно новая ситуация, на которую никогда не делалось договорной ссылки во франко-польских отношениях. Поэтому Польша обязана официально зарезервировать свою позицию по этому вопросу; она не может брать никаких обязательств или давать какие-нибудь обещания".
  Последняя туманная фраза будет воспринта в Париже как вероятность того, что Польша может ударить по Франции сообща с Гитлером (якобы защищая Германию от "агрессии").
  Наконец на вопрос об отношении Польши к СССР Лукасевич "самым категорическим образом" ответил, что "поляки считают русских врагами, что, если потребуется, они будут силой противостоять любому проникновению русских на их территорию и даже любому пролету русских самолетов" [3].
  ____________________
  3. Там же, с.99-100.
  25 мая 1938-го Литвинов напишет полпреду СССР в Чехословакии Александровскому о своих контактах в Женеве с главой французского МИД: "Бонне, вздыхая, заявил, что Польша и Румыния решительно сопротивляются пропуску наших войск".
  (...)
  Но мало того что Варшава даже не помышляла о возможности пропустить советские войска в Европу для противодействия агрессии Гитлера. Премьер Франции заявил: "Не только не приходится рассчитывать на польскую поддержку, но нет уверенности, что Польша не ударит с тыла". "Вопреки польским заверениям, - продолжил Даладье, - он не верит в лояльность поляков даже при прямом нападении Германии на Францию" [5].
  ____________________
  5. Документы внешней политики СССР (далее - ДВП СССР). - М.: политиздат, 1977, т.21, с.286.
  И, конечно, у Парижа были все основания рассматривать Польшу в качестве союзника гитлеровской Германии. Таким образом - в свете будущей капитулянтской позиции Франции в Мюнхене - заметим, что французы в 1938 г. оказывались не только перед проблемой, как обеспечить проход советских войск для помощи Чехословакии, но перед угрозой единого германо-польского фронта! По крайней мере французский генштаб воспринимал эту угрозу серьезно - имея перед глазами вполне прогитлеровскую позицию Варшавы на внешней арене.
  К слову, у чехов - на основе уже их контактов с французами - была аналогичная информация: на Польшу расчитывать нечего, хорошо, чтоб не выступила плечом к плечу с Гитлером. В частности, президент Чехословакии Бенеш заявил 18 мая 1938-го советскому полпреду Александровскому относительно потенциальных коридоров для РККА: "Как должна попасть Красная Армия в Чехословакию? Скажем, через румынскую территорию. Румыния - союзник Чехословакии по Малой Антанте. Втягивать Румынию в подобный разговор на данном этапе прямо опасно. Сегодня ей еще нельзя настолько доверять...
  Другая возможность - территория Польши. Разговор Чехословакии с СССР на эту тему едва ли был бы желателен для Франции. В частности, французский генеральный штаб все-таки считается с польской военной силой, хотя бы только в негативном смысле, как выразился Бенеш. Этим он хотел сказать, что французский генеральный штаб стремится минимум удержать Польшу от выступления на стороне Германии, в случае войны в Европе" (выделено мной. - С. Л.) [6].
  ____________________
  6. Там же, с.104-105.
  Показательно, что на Польшу как на союзника Гитлера смотрели в тот момент и американцы. Так, 22 мая 1938 г. посланник Чехословакии в Париже Осуский в телеграмме в Прагу сообщит: "Американский посланник сказал мне, что мы стоим на грани войны, которая уничтожит всю Европу, что это самое подходящее время для Германии, поскольку Польша и Румыния якобы выступят с войной против России" [7].
  ____________________
  7. Там же, с.119.
  (...)
  К концу июля поляки окончательно дожали румын, получив от тех категорические гарантии непропуска советских войск через территорию Румынии. 26 июля 1938-го в Варшаве замминистра иностранных дел Польши Шембек заявил главе МИД Румынии Комнену: "С некоторого времени до нас доходят упорные слухи, якобы Румыния готова предоставить советским войскам право прохода через свою территорию на помощь Чехословакии. Эти слухи доходят до нас из трех государств. Москва распространяет сведения, что в случае конфликта, который заставит ее предоставить активную помощь Чехословакии, советские войска проследуют через Румынию, которая будет протестовать, но на войну с Россией не отважится".
  Комнен "в высшей степени категорически" все эти слухи опроверг, заявив, что "Румыния не пропустит через свою территорию ни одного советского солдата". Наконец, отметил он, "на случай каких-либо советских попыток перейти румынскую границу Румыния рассчитывает на оборонительный союз с Польшей" [18].
  ____________________
  18. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. - М.: Изд-во АН СССР, 1969, т.6, с.362.
  И уже 10 августа 1938 г. на приеме у итальянского посла в Берлине в честь маршала Бальбо (верховный главнокомандующий итальянской Северной Африки) посол Польши в Германии Липский доложит Герингу о проделанной Варшавой работе: "Я информировал Геринга о переговорах вице-министра Шембека с Комненом, во время которых последний категорически высказался против пропуска Советских (Вооруженных) сил через территорию Румынии. Геринг с удовлетворением принял это заявление", - писал Липский в донесении на имя Бека.
  Удовлетворение нацистского фельдмаршала было тем выше, что в Берлине очень хорошо осознавали, какое решающее значение имел вопрос коридора для РККА. Геринг заявит Липскому: "Основные расчеты чехов опираются на отношения Праги с Советами".
  Геринг заверил польского посла, что "в случае советско-польского конфликта Германия не могла бы остаться нейтральной, не предоставив помощи Польше".
  Учитывая, что у союзников - Берлина и Варшавы - работа по подготовке агрессии, что называется, кипит и спорится наилучшим образом, Геринг сказал, что он "хотел бы в самое ближайшее время обстоятельно поговорить со мной и обсудить при этом - конечно, как обычно, в конфиденциальном и неофициальном порядке, возможности дальнейшего польско-германского сближения в некоторых вопросах".
  Разъяснил Геринг и в каком направлении следует дополнительно сближаться Германии и Польше - "возможность известного обмена информацией относительно русской и чешской проблем". При этом "относительно русской проблемы" он "в общих чертах сказал, что она после решения чешского вопроса станет актуальной". Намекнул, что полякам уже пора бы подумать об Украине: "Польша, по его мнению, может иметь известные интересы непосредственно в России, например на Украине" [19]. Липский не возражал.
  ____________________
  19. Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1981, т.1, с.128.
  (...)
  3 сентября 1938 г. во Франции призвано 300 тыс. резервистов. 4 сентября отменены отпуска в гарнизонах на восточной границе. К 5 сентября 1938-го линия Мажино полностью укомплектована техническими частями [23].
  ____________________
  23. Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. - М.: Вече, 2001, с.165-166.
  5 сентября посол Франции в Лондоне Корбен в беседе с советским полпредом в Великобритании Майским "подтвердил, что Франция выполнит все свои обязательства в отношении Чехословакии" [24].
  ____________________
  24. Документы по истории мюнхенского сговора. 1937-1939. - М.: Политиздат, 1979, с.191.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) С.Климовцова "Я не хочу участвовать в сюжете. Том 1."(Уся (Wuxia)) А.Ефремов "История Бессмертного-2 Мертвые земли"(ЛитРПГ) М.Боталова "Императорская академия. Пробуждение хаоса"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) Л.Савченко, "Последняя черта"(Антиутопия) О.Иконникова "Принцесса на одну ночь"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 2, Инферно"(ЛитРПГ) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"