Утром я поприсутствовал на пятиминутке. Всё направлено на закрепление признаний. И на страховку. На "частичное оправдание". Знаете, что это? Обвиняют тебя в убийстве, но вот зыбко всё как-то.... Ага! А вот железное обвинение! Ты у деда вчерась галоши украл! Вот они, под лавкой стоят. Получи довесочек! теперь пожалуйста, теперь - пусть оправдывают - галоши останутся. Так что - не зря арестовали, не зря сидел. А "частично оправданные" уже статистику не так портят. Так что вовсю шла работа по раскрытию и таких жутких преступлений, как кража портянок и продажа изношенных сапог. Сегодня закрыли ещё и прапорщика, который тут же начал давать показания на вышестоящих тыловиков. Обрастёт дело такими слоями мелкого и среднего криминала, что растворится в этой грязи убийство. Так, один эпизод из нескольких десятков.
Наедине Чума выслушал меня внимательно.
- Откуда версия о шантаже?
Ага, мы её как раз и не развивали. Так что и прослушка не всегда помогает. Но... постой. Мы говорили о бусах раньше. Но у Бычка. Значит, у него не ставят? Или.... Ну, пока неважно.
- Понимаете.... Парень очень нелепо погиб. Набрался - и в столб. и ещё демонстративно так. А эта девчушка первой была. так что если самоубийство, то бес письма не обошлось. А его не было. Думается, она достала. И смотрите - она, будучи на ножах с соперницей, едет вдруг к ней в столицу. Как бы погостить. Горе помирило? А потом - обратный визит.
- Во время которого убирают обоих. И всё же.... если шантаж, то где деньги? Ведь ничего....
- Я отвечу вам, если взгляну на вещдоки.
- Валяй. Нет! Тащи сюда!
Подменить бусы и серьги при царящей безалаберности ничего не стоило. Нет! Они, конечно, лежали в отдельном пакетике. Но не в опечатанном и не заверенном подписями понятых. Эх, ребята.... Через несколько минут я уже поставил ящик на стол.
- Т-а-а-к, протянул Чума, рассматривая содержимое ящика. Затем вытащил тот самый пакет а из него - те самые бусы. То есть, уже не " те самые".
- Это?
Но какой всё- же молодец!
- Это! Ответил он за меня. Обновка. Одноклассница говорила. Эээ Ирина Меркурьева, да?
Интересно, почему Бычёк ему не предложил работать на пару?
- Нет. Дешёвка, - рассмотрел он бусы. - Дешёвка. Так что, всё это - очень остроумная, но версия. Разве что.... Кто из ментов в этом копался?! Нет, не к тебе вопрос. Спасибо. О другом теперь. Коротко - "да" или "нет"?
- Коротко - нет.
- Коротко - почему?
- К каждому когда-то нагрянет справедливость.
- Понял. Не развивай. Но ведь сдохнешь. Как остальные.
- Лучше....
- Понял и это. Не развивай. Иди. Но когда ни будь, если выживем, проговорим. Зла не держу. На больных и мёртвых не обижаюсь.
- И к каким я отношусь я?
- К мёртвым, конечно. Прощай. Из группы ты выведен. По профнепригодности.
- Но это....
- По другому будешь гнить в районе. А так - прямая дорога к бычку.
- Я бы мог по собственному желанию.
- Виталий... - Чума вдруг встал и взял меня за плечи, заглянул в глаза. Острый взгляд, но не злой. И где-то в самой глубине - ну, страдающий, что ли?
- Виталик, я... ну, не должен ничего объяснять. Ты уже третий, которого я вот так отправляю. Это не мои правила. Я как... как ... ну, как ротный, отдающий своих лучших разведчиков в полк. А их там.... А они там.... а я всё равно отдаю лучших. Самых чистых. Самых честных. Самых способных. Потому, что знаю - они там нужнее. И... и поверь, лучше бы сам на смерть....
- Ну, вы уже и застращали..., - попытался я обратить в шутку этот неожиданный прилив откровения.
- Тебя застращаешь! Ну, всё. Иди. Дел по горло.
- И всё же, это не они....
- Иди, щегол! Уж без тебя разберёмся.
Когда я вышел из прокуратуры, стыд прожигал душу насквозь. "Самых лучших, самых честных". Понимаешь, честных! Че-е-естных. А у тебя в это время - краденные драгоценности. " Кто из ментов"? И найдут какого несчастного старлея, который привёз этот ящик с места происшествия. Или из морга. Не принято на месте происшествия трупов раздевать. Снимать там ожерелья, бусы, кольца.... Нет, когда родственники рядом, можно и предложить. А когда вот так - всё в крови. В крови. А бусы то не были. Если вспомнить ранения.... Кто - то вытер. Но кто? И зачем? Ай, всё равно. Неважно сейчас. Важно, что ты - ворюга. Или...?
- О! Важняк! Здоровеньки буллы! Что здесь? Неужели кто из наших - убийца?
Тот самый Женька. Совсем не заметил, как прибрёл к школе. И зачем, спрашивается. Каникулы же!
- А я догадываюсь, кого ты выслеживаешь! - приблизил он ко мне страшные глаза. Наркот. Господи, в таком возрасте - и уже. - Но имей в виду, Тамары тебе не видать, старый педо....
Он не договорил, как уже лежал на земле. Подняв его, я хорошенько встряхнул пацана.
- Слушай, детка. Я хотел по - хорошему. Ещё вчера. А сегодня уже наплевать. Полежал? За Тамару таких как ты ещё шестерых положу. И слушай внимательно - Не про тебя, наркот, девушка. Всё, отвали.
Мы разошлись. Он что-то ещё бормотал обидное мне в спину, но больше связываться со шпаной не хотелось. Ну, куда теперь? До вечера ещё ого -го! А вот решу-ка я вопрос с этими украшениями. Жгут, жгут сердце и душу в прямом и переносном смысле. А потом.... А не полазить ли мне по Инету за кое-какой информацией?
Тамара вышла из " музыкалки" - шумного трёхэтажного здания сразу после семи.
- Ну, молодец! - на подбежала ко мне и как-то обыденно чмокнула в щёку. Но не как братика, нет, ребята! Тут уж я кое-что понимаю. Как девушка, сделавшая выбор. Может, не на всегда, может - не на год и не на месяц. Но сейчас и на сегодня - точно. Сегодня - я её парень. А завтра? А завтра.... Но не хотелось думать про завтра.
- А где твоя скрипка?
- У меня не скрипка. У меня рояль.
- Эх, жаль, рядом его нет. Где-нибудь в кустах. Я бы сейчас....
- Хватунишка! Хотя.... Не всё потеряно. Мы идём ко мне домой.
- Это ещё....
- Зачем? Ну, договор у меня такой с родителями. Обязательно знакомлю со своими ... друзьями. Кто не хочет, сразу отваливает. Как ты?
- Да чё тут такого-то. Не свататься же.... Хотя....
- Ну-ну? Что "хотя"?
- Знаешь, уезжаю я завтра.
- Уже? Тогда... тем более, пошли!
Господи, как я не люблю ходить к родителям девушек! А тут ещё к родителям малолетки - такой громила. С другой стороны - явно же не свататься. А что тогда? Зачем? Дружок? Ай, не пойду, да и всё!
- Но я же говорю - завтра уезжаю!
- Пошли - пошли.
- Но лучше бы погуляли, или, если хочешь, как вчера....
- Пошли! Да не бойся, они у меня хорошие.
- Да и не боюсь я. Просто неудобняк. А, ладно.
Квартирка была маленькая. И не уютная. И родители мне поначалу... ну, так себе. Хоть бы очки одели что ли. А то этот невидящий взгляд.... Но Тамара их, видимо, очень любила и ни на что такое не обращала внимания.
Ого! Рассказывала. Интересно, что? Ну, наверное, что - то хорошее, если предок заулыбался, протягивая руку. Подошла, улыбаясь и мать.
- Ну, за стол, за стол! - после взаимного представления пригласила хозяйка.
На маленькой кухне мы устроились только благодаря овальному столику. Здесь хозяйничала, конечно, Тамара а я смог более внимательно рассмотреть хозяев. Мать Тони была когда-то пронзительно красива. И отец, видимо, тоже. Гены.
- Так вы это убийство расследуете? - завязал беседу Леонидович. И вы этих нелюдей найдёте?
- Да, конечно!
- Вы максималист, молодой человек. Это хорошо. Черта, присущая молодости. А сколько вам лет, позвольте поинтересоваться?
- Двадцать два.
- Ого! И уже следователь? Или практика?
- Нет. Университет я уже закончил, сейчас уже получил юриста третьего класса. Лейтенанта то есть.
- И расследуете такое дело?
- Тоня должна была сказать - в составе группы.
- Да, конечно. Слышали. Ну что же, за знакомство. Рад. У Тони всё в друзьях шпана какая-то....
- Ай, папка....
- Шпана! тот же Женька. А тут, хоть будет побеседовать с кем.
Так вот почему злобствует тот наркот. Ревность?
- Ну, давайте ещё по одной. Мы то довольно редко, так, по случаю гостей.
По тому, как дрожали руки с рюмкой, я понял - врёт папаша. Спивается потиху.
- Скажите, а живёте вы где? - поинтересовалась мать. Ксения Феофиловна. Надо же отца её угораздило. Феофил!
- Отец в столице, а я по распределению... но сейчас возвращаюсь, наверное.
- Да, столица.... Шумит, наверное? Ладно! За любовь! - поднялся отец.
Выпили стоя. Вообще-то коньяк был очень хорош. Это что, специально доля меня? вдруг стало стыдно, что я без подарков. Вообще без ничего.
- А ... в Оперном вы давно...? - начала Феофиловна.
- Давно. Я, честно говоря, недолюбливаю оперу. Не понимаю. Или не дослышиваю? Но эти все голоса как-то сливаются в один гул и начинает болеть голова.
- У вас, наверное, нет слуха, молодой человек? - обиженно поджала уже подсыхающие губы мамаша.
- Нет, почему же? Виталий сказал, что играет на рояле.
- Это я так сказал? - искренне удивился я, забыв свой трёп.
- Вот как? тогда пойдёмте.
- Да это же я так....
- Пойдёмте - пойдёмте.
Меня чуть ли не силой потянули в зальчик, где стояло пианино.
- У меня отец был музыкант, а мама - оперная певица. Пока не случилось это, - объяснила мне Тамара.
- Ну, почему же был? И сейчас кое-что могу, и в нашем клубе выступаю. Правда, иногда сбиваюсь. Поверьте, молодой человек, играть вслепую на клавишных сложнее, чем вслепую же в шахматы. Пробовали? В шахматы - пробовал.
- Вот как? Да вы просто находка. Потом сразимся?
- Хоть сейчас.
- Нет- нет. К инструменту.
- Но я....
- Ну хорошо. Наберитесь смелости. Пока я.
Ну что здесь скажешь? Что-то плавное получалось неплохо. Но стоило слепому музыканту попытаться ускориться.... Лучше бы и не пытался.
- Ай! - бросил он. - Курите? Пойдёмте на балкон.
Там слепой нервно закурил, несколько раз затянулся.
- Всё равно сбиваюсь. Дальше клуба слепых уже не пробиться. Как и Любаше моей. А ведь знавали, знавали мы когда-то.... Ну, ничего, молодой человек. Это - наши трудности. А Тоня вам зачем?
Вот так. В лоб без перехода. Молодец!
- Я... я люблю её....
- Но, молодой человек, она ещё - дитя. Ей не только взрослеть, её ещё учится и учится.
- Я понимаю. И. честное слово, ничего, что испортило бы её жизнь....
- Оставайтесь пока друзьями. И, если сможете, отгоните от неё этого её одноклассника.
- Женьку?
- Да, с его компанией. Наша Тома - девочка чистая, грязь к ней не пристаёт, но всё же. Приводила же к нам! Я ей объяснил, вроде поняла. Вы когда уезжаете?
- Завтра.
- Значит, не успеете.
- Сейчас пойду и найду.
- Вам бы уже сбежать? Оставьте тогда эту проблему нам.
Когда мы вернулись, музицировала мамаша. Тоже хорошо. Потом за пианино села Тоня. По-моему перебор. Нет, понимаю, они, бывшие, обожают музыку. Но я то тут причём?
- Ну а теперь ты, - ехидно улыбаясь, крутнулась на стульчике Тамара.
- Да я....
- Давайте - давайте, молодой человек!
- Если только "Собачий вальс" одним пальцем?
- Ну, что сможете.
- Давай-давай, Виталик. Не будешь больше мне врать.
Вот как? Это что - воспитание при родителях? Демонстрация своей власти над новым почитателем? И они - тоже хороши. Сейчас мастера будут лыбиться над подмастерьем? Гнев ударил мне в голову. Хорошо! Я тебе покажу перевоспитание! Сейчас! Я уже знал, как это делать. Просто успокоится... успокоится... Собраться с мыслями.... вспомним вышку... и танцы.... А теперь концерт. Ну? Школьный вечер? Ну да, тот же фокус. Ты же о нём вспоминал, когда Тамаре плёл о рояле?
А дело было на выпускном. Пригласили к нам каких-то совсем молодых ребят из дубля какого-то ансамбля. Нет, школа у нас была... ну, не из нищих. И родители ещё те. Могли себе позволить. То есть нам. Но не позволили. Скромность украшает. Это потом - пара автобусов, природа и бассейн на нехилой фазенде, шашлыки из осетрины.... Но в школе - "что вы, что вы". Ну, отбываем номер после торжественной части, вот, вальс станцевали. А я в это время с Танькой поругался. И не то, чтобы поругался. Просто... переросли мы, наверное, наши отношения школьной влюблённости. То есть, тогда - она одна. А я ещё переживал. Вот, помню и выдал вдруг. В перерыве подошёл к синтезатору. Прикоснулся пальцами к клавишам - и накатило. Если бы вы слышали, что я играл! Ребята вначале остолбенело смотрели. Потом попытались танцевать - музыку-то я выдавал нежную, грустную, прощальную. Потом просто подошли поближе. Потом из своего "банкетного зала" выбрались наши старики - тоже стоят, слушают. И только одна... две... три... и вон... четыре пары танцуют. И, конечно, Танька. С новым избранником. Ну, на тебе ещё. Прочувствуй. И ещё.... И ещё....
Упал последний звук, как последняя капля крови из перерезанной вены. Красиво сказанул, да? А всё вокруг зааплодировали, заорали браво. И батька мой цвёл от гордости. Мало, что медалист, так и.... В общем, стал я гвоздём программы. На пол - часика. А потом, - в конце концов сюрприз, конечно, ну и что? Да и я, вроде, ни к этому стремился. А Танька пригласила - таки на белый танец, спасибо сказала. И всё. На: "Почему?" только плечиками пожала. Умница была. Хотя, почему была?
И вот, после этих воспоминаний запульсировала музыка в пальцах. Только другая. Тоже грустная, но... грустно - агрессивная что ли? Слышал такую. Отец в филармонию водил. Ну, не за ручку, хотя и почти силком, тягу к прекрасному прививал. Это он из-за боязни, что тяга к другому "прекрасному" проявится. Вот и запомнилось. И сейчас смогу! Ну, смогу же! Смог.
- Вот так. А ты говоришь - врать. До свидания. Рад был знакомству.
Я быстро вышел из квартиры. Вот и погода под стать настроению испортилась. Наверное, я неправ. Но и с их стороны.... Или я чего не понимаю? Я взгромоздился на пустую скамейку в самом конце полузаброшенного парка. Дальше уже - лесок. Закурил. Наверное, неправ. Проще надо быть. Без комплексов. Ну, не хотели они тебя унизить. Тем более - инвалиды с поломанной судьбой. Ну, если у них музыка теперь - идея фикс. Ну, сыграл бы им собачий вальс. Посмеялись бы. Нет! Пойду извиняться. Может, продую Леонидовичу партию вслепую. Их историю выслушаю. Тамаре в глаза на прощание посмотрю. Её губы почувствую. Да я даже сотовика её не знаю. Постой... да у неё и нет сотовика. Да ты вообще обратил внимание, как они живут? Острая жалость полоснула сердце. У меня всё ёщё бывает. Знаю - глупо, но бывает. Ладно. Пойду.
Не успел. Что-то холодное полоснуло по коже, тут же отозвавшись болью пореза.
- Замер! - прошипел сзади владелец ножа. - Вот так. Теперь садись пониже, по-людски. Вот так.
Теперь нож неприятно холодил кожу на горле. Причём приставлен был не шутейно - уже из пореза и здесь начинала сочится кровь.
- Ну вот теперь поговорим, важняк!
В поле зрения появился Женька - наркот и экс-кавалер Тамары. И на этот раз уже обкурившийся или наколовшийся до неуправляемости. До агрессивной неуправляемости.
- Обыскать! - приказал он ещё двум таким - же шпанюкам.
Значит, трое. Нет, четверо. Четвёртый, невидимый, ещё сильнее прижал мне к горлу нож, когда я потянулся за вытащенным из кармана рубашки удостоверением.
- Не трогайте его!
Ну вот. Её здесь и не хватало. Козёл! Ну, козлище же! Вот таким поведением ещё и девушку в такую заваруху втянуть. Надо выручать. Значит, в сторону, обратную от кончика ножа. К ручке, да?
- Держите его крепче! - догадался о моих намерениях пацан. Теперь меня держали все трое.
- Вот так.... А с защитницей я сам разберусь. Что, милашка, трахнуться помешали? С благословения родителей, как я понимаю? Ещё бы!
- Дурак! - девушка ляснула одноклассника ладошкой по щеке.
- Ну, всё! Достала! - наркот развернувшись, ударил Тамару кулаком в голову. В висок. И та молча упала на газон.
- Другое дело. Теперь пора поделиться, а? - это он мне. - А то всё загребёшь, важняк.
Негодяй наклонился и начал расстёгивать кофточку на лежащей без сознания девушке.
- Брось скотина! Брось, уродище!
- Да заклейте ему рот, что ли! Не то, чтобы уж очень доставуче, но... громко. Зачем шум? Мы же по-братски. А, знаешь, браток, она уже в соку. Пуговички, вот сами расстёгиваются.
Двое, закрутивших мне руки и уже заклеивших рот, заржали. Третий, державший нож, молчал.
- Ну вот. Смори.
Под кофточкой ничего не было. Но девичий бюст белел сейчас в наступающей тьме вовсе не вожделенно, а настолько несчастно и беззащитно, что я вновь рванулся. Сильнее потекла кровь.
- Во, кровушка. Скоро добавится - потянула вверх тварь Тонину юбку.
И всё. Какой-то огонь вспыхнул перед глазами и отодвинулась вдруг земля и нож, словно став тупым, не резал больше мне горло. Державшие меня выродки резко опустили руки и тоже испуганно смотрели откуда-то снизу. Помню ещё, как шахнула в темноту фигура с зажатым в руке ножом. Да хрен с ним! Я рванулся к Тамаре, по пути примериваясь ввалить наркоту как следует. Не удалось. Тот уже лежал возле девушки без сознания. Слабак. Да и с ним тоже хрен. Как Тамара-то? Склонившись над ней, я увидел, что они уже открывает глаза. Вот этот чудесный взгляд становится осмысленным, а затем... затем вдруг начинают расширяться зрачки. От боли? Или от ужаса? Что она увидела? Может тот, с ножом? Обернувшись, я не увидел никого. Только вот тень от меня. Странная - огромная и какая-то... может, просто с деревом слилась?
В себя я пришёл первым. Наверное, ненадолго потерял сознание. Был у меня уже такой случай. Но потом. Так. У Томки пульс есть, у одноклассничка - тоже, но плохонький. В смысле редкий. У тех двоих тоже. В смысле есть. Качество уже не определял. Как мог, одел девушку. Поднял на руки. Присмотрелся к миленькой мордашке. Ничего, синяк будет, а так - ничего страшного.
Я ошибся. Страшным оказался нервный шок. Я нёс её к дому, когда Тамара очнулась, пришла в себя. Посмотрела по сторонам. На меня - и вдруг забилась в дикой истерике. В конвульсиях.
- Пу -у-у-у -сти-и-и-и!
- Да что ты! Успокойся, девонька, всё хорошо. Ничего не случилось!
- Пу-у-у- сти-и-и-и! - дикий протяжный вой на "у", переходящий на визг в конце слова. И изо всех сил коготками по лицу. У меня всё ещё сочилась кровь с шеи, теперь, вот - ото лба по щеке, и - нижняя губа.
- Да что ты? Что ты? Ведь не случилось ничего. Он не успел! - попытался успокоить я девушку, полагая, что она думает, будто....
Но она явно думала о чём-то другом. Или ни о чём не думала. А так дёрнула от меня, что придя в себя от секундного замешательства, я уже эту фору не нагнал - был ещё на первом этаже, когда на её третьем она уже давила звонок. Когда был на втором - хлопнула дверь. Нет, но надо же объяснится! Я тоже начал звонить. Даже сквозь дверь я слышал отчаянный крик девушки " Не открывайте!" и объяснял затем через цепочку, что уже всё, что опасность миновала.
Слепой открыл- таки дверь.
- Надо объяснится. У Тамары истерика потому, что....
Я вкратце рассказал, что произошло. В это время мать уговаривала девушку, запёршуюся в ванной, выйти.
- Скот! - прокомментировал музыкант мой рассказ. - Я его давно раскусил. - Это Тамарка во всё лучшее и светлое в каждом верит. Ладно, пойдём, покурим.
На балконе он пытался зажечь спичку, но при дрожащих руках это не получалось. Так расстроился.
- Спасибо, - принял он от меня зажженную сигарету.
- В прокуратуру надо.
- Нет. Связываться, Только своё, а главное - её имя полоскать.
- Тогда я сейчас пойду и....
- Тоже нет. Зачем вам разборки? Ничего. Пока они притихнут, а уже через недельку Вовка приедет, он их быстро успокоит.
- Это кто?
- Сын наш. Старший Тонькин брат. Он на гастролях сейчас.... Кстати, а откуда всё- таки... у кого учились? Так исполнять Листа.... И на таком инструменте.... Ну, признавайтесь, маэстро?
- Да нет же, нет честное слово. Любитель. Просто... атмосфера навеяла.
- Атмосфера.... Вот, успокоится дочка, повыспрашиваю, кто вы на самом деле.
Повыспрашивать пока не удавалось. Испуганная девушка тоненько подвывала где-то в ванной. И хотя стопора на ручке не было, она умудрилась чем-то забаррикадироваться.
- Не открывает, - озабоченно прошептала мать. - Ты послушай!
Хозяин тоже наклонился, прислушался. Озабоченно покачал головой.
- Она в шоке. Надо всё-же в больницу.
Рывком я открыл ванну, включил свет. Девушки в ванной не было. Изумлённый, я наклонился вниз. И из- под ванной тут же раздался визг. Но как, как она умудрилась забиться в такую щель? И почему?
- Том, ты чего на самом деле? - коснулся я дрожащей руки. И отпрянул от душераздирающего визга.
- Ну вот,- пожал я плечами - надо всё- таки вызывать скорую.
- Да-да. Я сейчас - пошёл Леонидович к телефону, хоть и на ощупь, но довольно быстро. Оно и понятно - привычка. А хозяйка села возле ванны и тихо пыталась уговорить девушку покинуть своё укрытие. Та было выглянула, но увидев меня, вновь завизжала и забилась поглубже.
- Очень вас боится. Лучше уходите... пока, - посоветовала мамаша.
- Да-да. Спасибо. Сейчас скорая приедет. Вы бы лучше поинтересовались, как там... те, - поддержал жену музыкант, протягивая мне руку.
" Там тех" уже не было. И следов никаких. Только на скамейке какая-то мерзко воняющая зелёная пена. Но это.... Нет, не было такой мерзости. Уже потом кто наблевал? Наркоты, с них станется.
Вернувшись, я увидел, как Тамару выводят из подъезда и усаживают в Скорую. Вылезла всё- таки. Значит, на поправку. Ладно, завтра навещу. А наркоты эти ведь опасны! Надо меры принимать! Расскажу Чуме, пусть меры примет. Профилактического характера. Не захочет - Бычку. У того, как я понимаю, связи ого-го.