Праздник Королевы Маиса

"...во время великого сентябрьского праздника, 
которому предшествовали семь дней строгого поста, 
ацтеки посвящали в сан богини маиса Чикомекохуатль красивейшую ... 
девочку 12-13 лет... Целый день несчастное разряженное дитя 
с покачивающимся зеленым пером на голове водили от одного дома к другому. 
Чтобы развеселить людей после скучного и тяжелого поста, 
девочка весело отплясывала..."
Дж. Фрэзер. "Золотая ветвь"


1
Сельва - это солнце, зажатое в клюв попугая.
Это глаза ягуара, следящие за тобой повсюду
Смейся же. Смейся громче на обильном празднике урожая!
То, что ты еще жив - воистину великое чудо.

Слушай, изнывая от страха в своей хлипкой лачуге,
Как она крадется. Ты - жертва, облюбованная ей.
День за днем ты вгрызаешься в ее плоть неуклюжим плугом
А она терпеливо зализывает раны полей.

Она, сыто мурлыча, ждет, когда ты станешь беспечен
Когда ты решишь, что весь мир - у тебя под пятой.
Бойся быть слишком самодовольным, человечек.
Помни, она - безупречный враг и пока просто играет тобой.

2
О-ла! Смотрите, вот идет Королева Маиса!
Понравилось ли тебе расти на вспаханном нами поле?
О-ла! Ты снова с нами, юная Королева Маиса!
Прости, сейчас будет немного боли, совсем немного боли!
О-ла! Мы пришли с серпами срезать тебя, Королева Маиса
Не печалься, мы тоже умрем, как и все на свете.
О-ла! Нашей наградой станут твои дети, Королева Маиса,
О-ла! Твои золотые нежные дети.

О-ла! Смотрите, вот идет Королева Маиса!
Не грусти, давай лучше танцевать и смеяться!
О-ла! Просто все так устроено в мире, Королева Маиса!
Если это знать, жизнью можно сполна наслаждаться!
О-ла! Совсем немного боли, юная Королева Маиса!
Пусть все пребудет в порядке, заведенном богами
О-ла! С новой весной ты воскреснешь, Королева Маиса!
О-ла! Пойдем, пойдем с нами!

3
Не таким, как я, изменять заведенный богами порядок.
Хотя, хоть убей, не вижу, где здесь "высокая честь".
Да и она, конечно, тоже сама виновата! -
Говорил девчонке - не лезь на глаза, не лезь!

Наше, нищее дело - побольше молчи, да поменьше слушай.
Власть, она ведь дура. Чаще бьет по верхам.
А случится что - лучше прикидывайся послушным, -
Больше добьешься, и не завязнешь по уши сам.

Да, что толку теперь рассуждать что лучше, что - хуже.
Выбор сделан, каким бы он тяжелым ни был.
А тут еще жена своими воплями будто вспарывает душу.
Да замолчи, наконец! Говорил же я тебе, говорил...

4
Она даже не плакала, когда ее дочь выбрали Королевой Маиса.
Просто как-то монотонно выла, подчиняясь барабанному ритму.
А когда вернулась, то выгнала из головы все мысли,
Тихо и покорно повторяя знакомую с детства молитву.

Много раз она украшала цветами и перьями своих подружек,
Они улыбались! Она сама видела, - они все улыбались!
То зелье, что давал им жрец, наверное, освобождает душу
Они шли в богатых одеждах, считая, что вызывают зависть...

Глупые жертвы! Она уже не помнит их лица,
Люди все-таки слепы. Каждый верит в себя, как в бога...
Но.... Как же она сама могла веселиться?
Почему только теперь обряд стал нелепым и слишком жестоким?

Глядя, как жрец хищно ищет в толпе девичьи лица,
Она верила: "Боги знают, кому уходить, а кому - оставаться!"
Наверное, все-таки верила не без злорадства,
И считала, что с ней такого никогда, никогда не случится!

О, так думали многие. Почему же именно ей отвечать придется?
Ее девочка слишком красива, чтобы уйти в ничто!
Может быть, потому все и терпят, что верят: это их не коснется
А расплата приходит, когда уже и сам не знаешь, за что...

5
-Скорей бы настал праздник, мама!
-Праздник скоро, скоро уже настанет.
-А ты приготовила самую вкусную похлебку, мама?
-Да, сынок. Не бойся, на всех хватает.
-А я увижу юную Королеву Маиса, мама?
-Увидишь сынок, а сейчас засыпай скорее.
-Она и правда самая красивая, мама?
-Ну... конечно в ее годы я была красивее...
-А почему ее каждый год убивают, мама?
-Потому что так нужно, сынок, так нужно.
-А почему и кому так бывает нужно, мама?
-О, наверное, без этого праздник был бы все-таки скучным!

6
Эта ночь принадлежит нам. Мы - ее дети.
Когда жрецы нанесут на лица синюю и желтую краску
Когда над городом хрипло и жутко завоют флейты,
Придет наше время плясать в раскрашенных масках.

Ешь и пей, зарывайся лицом в золотые зерна!
Нынче ночью мы все - только благословенные дети!
Там, под грохот тункулей, проникающий в ноздри и горло,
Мы сегодня смеемся над всем, чего так боимся на свете!
 
Извиваясь в яростной жажде великого нечто,
Погружаясь в таинство ритма, жарких запахов дыма и пота
Мы сегодня свободны так больно и бесконечно,
Что нельзя это вынести чаще, чем в ночь уходящего года.
 
И во тьме будем бродить - нагие безумные звери,
Изначально счастливые, одетые в палые листья...
И над нами всю ночь, искупая свершенное в полной мере
Будет тонко и жалобно петь Королева Маиса.

7
Над сонной сельвой где-то жалобно прокричит птица.
Над сонной сельвой яркими гроздьями расцветут звезды.
Где-то там, внизу, страсть опутает опрокинутые к небу лица,
Торопливой возней и вздохами насыщая воздух.

Все пребудет в покое, незыблемом, освященном богами,
Предназначенном длиться так тысячи тысяч мгновений
Лишь на верху пирамиды трепещет слабое желтое пламя
Пламя, возжигаемое на протяжении ста поколений.

И пока оно тлеет, возвещая людям начало нового круговорота,
Возвещая, что жизнь - тот же желтый неровный свет.
Истомленные ужасом быть, они спят спокойно и кротко,
Благодарные уже за то, что приходит новый рассвет.

8
Храм был темен и пах, как влажное женское лоно.
Он входил туда так же и так же сгорал без остатка
А лицо богини оставалось невозмутимым и томным,
И все так же на ее алтаре медленно гнили початки.
 
Когда он только мечтал стать жрецом, ему чудилась великая слава.
Ему виделось, как он говорит с богиней спокойно и смело
Но ни слова не проронили уста, изогнутые лукаво.
А незаметная старость уже начинала обнимать его тело...

Как ни странно, когда он понял, что богиня от него отвернулась
И только тогда - ему открылись, наконец, врата наслаждения.
Потому что теперь Ему приносили дары, боязливо сутулясь,
И в Его руках обрывалось великое чудо рождения.

Его боялись, и он хохотал, вымещая на них свою обиду.
Но человек устает от всего, даже от звуков собственного смеха,
И однажды смех его стих, и он вдруг будто со стороны увидел
Как в пустом храме сидит старик и невнятно скулит в ожидании смерти....

9
Сквозь мое тело прорастут золотые початки
Из глаз моих выпорхнут бабочки чистого синего цвета....
Мои подружки на праздник снимут платья в заплатках
И в счастливом безумии будут плясать до рассвета

Мне не страшно умирать, немного обидно, но вовсе не страшно!
Даже смешно - как толстый жрец сможет натянуть мою кожу?
Старики говорят, он от этого станет моложе...
Но я в это не верю. Да и мне это будет неважно.
 
Сквозь мои груди потянутся вверх побеги какао:
Женщины сварят потом чоколатль - напиток свершений.
Ну зачем она пришла ко мне в сновидении и сказала
Что ей нет никакого дела до всех жертвоприношений?

Ах, как страстно тогда я молила ее прекратить ненужные жертвы!
Но под золотыми веками плавилась непреложность:
"О дитя, твоя кровь нужна всем этим странным смертным.
Так они платят за веру в свою собственную ничтожность."