Погонин Евгений Юрьевич: другие произведения.

Сотый Богомир

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 3.79*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Олег Серов, человек которого, чуть ли не с рождения, учили воинскому искусству. Владению, древнейшими видами оружия. Все, наставники и односельчане, прогнозировали ему великое будущее, но все их надежды обратились в прах. Во время прохождения срочной службы, Олега сбивает машина. Он становится инвалидом, с одной рукой и одной ногой. Лежа в госпитале, все его мысли сводились к одному, как покончить с собой. Но, все изменилось, с появлением одного из его наставников и у Олега появилась надежда, на полноценную жизнь и на восстановление своего тела. Однако, не все так просто и в плату за здоровье, ему придется уйти из нашего мира.

   Евгений Погонин
  
   Сотый Богомир
  
  Жизнь. Что это слово теперь для меня значит? Наверное, ничего, просто слово, которое я себе говорю, но не слышу его. Нужна ли она мне сейчас? Нет, не нужна. Не для такого меня готовили. Хотя я и сам не знаю, для чего меня готовили, однако я уверен, что без моих конечностей, я больше не боец. Теперь только и остается, что смотреть в окно, на первый, падающий с неба, снег и вспоминать, как я радовался этому. Нет, это не дело, не хочу быть обузой, не для себя, не для других. Я закончу свою жизнь, не знаю как, и каким способом, но я это сделаю, чего бы мне это не стоило. А ведь за свою короткую жизнь, мне даже вспомнить толком-то нечего.
  
   ПРОЛОГ
  Сколько я себя помню, я занимался спортом, если его так можно назвать. Мой приемный отец, Сергей Валентинович Серов, который усыновил меня еще в младенчестве, воспитывал меня один. Матери, даже приемной, я не знал.
  Отец профессионально занимался боевыми искусствами, как современными, так и древними. Не теми, которые показывают по телевизору, а настоящими, с применением всего оружия, которым некогда пользовались наши предки. Мечи, луки, копья, арбалеты (хоть он их и не любил) и многое другое. Но не брезговал он и современными новоделами, считая, что ненужных знаний не бывает. Этому, так сказать, спорту, он и обучал своего приемного сына, точнее сказать, он меня так воспитывал.
  Отец не ездил по соревнованиям, не принимал участия в реконструкциях древних сражений. Тем не менее, он был довольно известным, в определенных кругах, человеком, он был кузнецом и не абы каким, а одним из лучших в стране. Его ковка очень высоко ценилась не только в тех самых определенных кругах, но и простыми обывателями. Ковал он не только оружие и доспехи, но и разную бытовую утварь, такую как декоративные узоры, навершия на забор и отдавал своему делу, большую часть своего времени.
  Жили мы в нескольких километрах от небольшого поселка в Омской области, под названием Дружба. Недалеко от которого находился большой военный полигон для тренировки войск специального назначения.
  Наше подворье было небольшим, по местным меркам, всего четыре сотки. Но нам этого было вполне достаточно. Тем более что огорода и живности, кроме здоровенного пса породы среднеазиатская овчарка, по кличке Князь и кота 'дворянской' породы по кличке Мурзик, мы не имели.
  Вместо забора, наш двор был окружен частоколом, состоящим из врытых в землю и заостренных, вверху, бревен. Калитка вообще отсутствовала, только массивные ворота. На противоположной, от ворот, стороне двора стоял двухэтажный, кирпичный дом. Справа к нему примыкал гараж, со стоящей в нем старенькой 'Нивой'.
  Хотя отец и состоятельный человек, и мог себе позволить любую машину, включая импортную, он предпочитал ездить на 'Ниве'. А когда я заикнулся о том, что пора покупать новую машину, отец сказал.
  - Зачем покупать новое, если старое в отличном состоянии и даже если сломается, я ее смогу починить буквально на коленке, без проблем. А то, что ты называешь новой машиной, без автосервиса, не то, что починить, масло поменять нельзя - вот и все что ответил мне отец. Больше я, про покупку новой машины, не заикался.
  Слева, к дому, примыкала большая кузня, где отец и работал. Меня к работе в кузне он не привлекал, направив всю мою энергию на тренировки.
  К своим восемнадцати годам у меня выработалась привычка, каждое утро, неважно воскресение это или любой другой будний день, начиналось одинаково. Я, вместе с отцом - а когда тот отсутствовал, то сам - вешал на плечи рюкзак, наполненный песком под самую завязку, и бежал через лес ровно полчаса, потом назад. При этом расстояние не имело никакого значения, учитывалось только время. По возвращении, делал растяжку, занимался рукопашным боем и фехтованием. Включающего в себя упражнения с копьем, копьем и щитом, копьем и с любым другим оружием. Дальше шли упражнение с остальными видами холодного оружия, в таком же порядке. Завершало, занятия фехтованием, упражнения с парным оружием.
  У меня лучше всего получалось фехтовать парными топорами с широкими обоюдоострыми лезвиями на коротком древке, даже отец это отметил.
  - Эти топоры, твой козырь в бою - сказал отец, когда мне исполнилось пятнадцать.
  - Почему?
  Отец тогда взял у меня один из топоров, покрутил его, рассматривая со всех сторон и пояснил.
  - Понимаешь сын, такого оружия, да еще и парного, отродясь не существовало - он пару раз подкинул топор - а значить, и техники владения нет и тебе, ее, придется придумывать самому, а я тебе буду помогать по мере своих сил.
  Топоры у меня появились не сразу, сначала это были обычные топорики с узким лезвием на древке. Но они, как бы это сказать, казались мне неполноценными, что ли. Я попросил отца сделать двусторонние топоры, стало лучше, но все равно мне казалось, что они не являются частью меня, не получалось стать с ними единым целым. И так шаг за шагом я просил отца, что то изменить или добавить. И, в итоге, к пятнадцати годам, я получил то, что стало продолжением моих рук, два двусторонних топора с широкими лезвиями и десяти сантиметровым четырехгранным шипом между ними.
  Также, отец отметил, да и я это чувствовал, что с любым парным оружием, неважно мечи это, топоры или какое другое оружие, даже с двумя короткими копьями, я представлял собой довольно опасную машину смерти.
  Серов старший вообще считал, что у каждого человека есть предрасположенность к одному виду техники и у меня, это парное. Но он не стал заостряться на обучении только парным оружием, а продолжал тренировать всему, что знал сам, но все таки, делая уклон на парное. И по этой причине, по выходным, я полдня отдавал тренировкам с парным оружием. Хоть с ним у меня и было лучше, чем с остальным, были и здесь свои трудности, особенно когда мне приходилось брать в каждую руку кистень, а отец брал копье. При любой попытке ударить, кистень просто наматывался на копье, и отец вырывал его из моей руки. И лишь, когда я стал чуточку старше, меня осенило взять кистени за гирьку, а не за древко. Тогда уже отцу с копьем приходилось несладко. Чтобы намотать кистень на копье, отцу нужно было уменьшать дистанцию, где я подключал ноги, и он откатывался назад, а дальше шло издевательство над 'стариком', я старался бить древком, своих кистеней, по пальцам отца. Удар конечно не гирькой, но тоже ощутимо. Тем не менее, я, конечно, проигрывал отцу, независимо каким оружием он сражался, парным или нет, но, как говорил отец, проигрывал я достойно.
  После фехтования, переходили к метанию ножей и дротиков. И заканчивалось все это, стрельбой из лука и арбалета. Отец специально выматывал меня до трясучки в руках и только потом давал тренироваться с луком. Объяснял он это тем, что в каком бы состоянии я не был и каким бы уставшим себя не чувствовал, я должен уметь выстрелить из лука. А если я это могу сделать в таком состоянии, то в обычном, буду стрелять еще лучше.
  Все оружие, которым мы пользовались, было очень сильно затуплено и в настоящем бою могло использоваться лишь как дубина, за исключением метательного. Отец, не использовал деревянные и тому подобные имитаторы, считая, что воин должен чувствовать в руке оружие, а не его подобие.
  Ему также пришлось потрудиться и над моим доспехом, и, по моему мнению, время было потрачено не зря. Моя бронь была сделана как чешуйчатый доспех. Чешуйки прикреплялись к кожаной основе ремешками и соединялись друг с другом металлическими кольцами. Так доспех был тяжелее, но гораздо крепче и надежнее.
  Наплечники, как сказал отец, это сборная солянка. Кожаные чешуйки, толщиной в пару миллиметров, плотно перекрывали друг друга, поверх которых, была кольчужная сетка. Такие наплечники не сковывали движение и хорошо защищали плечи носителя, за исключением сильного колющего удара. Но это еще нужно умудриться, ударить в плече, да еще и колющим.
  Юбка доспеха была тоже чешуйчатой и доходила до середины бедра. По бокам ее были разрезы, иначе про полноценную работу ногами, можно было бы забыть.
  Защита ног, также была уникальной, аналогов которой в летописях не найдешь. Это, своего рода, система ремней со щитками. Цеплялась она к поясу, под бронь. Щитки прикрывали бедра спереди и с боков, и фиксировались ремешками с тыльной стороны. Наколенники были небольшими и прикрывали только чашечку, крепясь под коленом ремешком, а сверху присоединялись к ременной системе защиты бедер.
  Голени и стопы прикрывали кожаные и высокие, чуть ниже колена, сапоги, на внешней стороне которых, имелись ножны, для засапожников, и без каблуков. От каблуков я отказался еще в детстве, предпочитая прямую подошву из толстой, но мягкой кожи.
  Предплечья, прикрывали металлические наручи, с кожаной подкладкой, между которыми, имелись ниши, для небольших ножей с Т-образными рукоятками. По одному на каждое предплечье.
  Перчатки, а у меня были именно перчатки, а не латные рукавицы, как у древних воинов, были из тонкой кожи. Чтобы можно было не только бить и рубить врага, но и в нужный момент выстрелить из лука, причем с любой руки. Правда, выстрел левой рукой у меня хромал, по той причине, что доминирующий глаз правый, а стрелять левой рукой из лука и целиться правым глазом, нереально. Но отец обнадеживал тем, что в реальном бою, на практике, я быстро освою и этот прием. Это был один из тех, непонятных мне, звоночков, из-за которых, я даже не знал, что отец имеет в виду.
  И наконец, шлем. Я прямо измотал своего родителя, не только физически, но и морально, пока не получил от него тот шлем, к которому у меня не было претензий. Это был симбиоз русского шишака и греческого шлема гоплитов. Одевался он, как шлем мотоциклиста, при этом, благодаря ремням и подкладке внутри, под него ненужно было одевать стеганый подшлемник. Верх был, чисто русский шишак, без каких либо изменений. Низ спартанский, с прорезью между нащечниками. Прорези для глаз сделали большими и овальными, без перегородки на переносице. Я предпочитаю видеть происходящее вокруг себя, а не как рыцарь, смотреть в щелочку и ждать, когда противник меня прирежет. Шею и затылок, прикрывала кольчужная сеть, двойного плетения. Для лучшей слышимости, в районе ушей, было сделано десяток маленьких отверстий.
  Единственное место, защитой которого мне пришлось пренебречь, это рука, от плеча до локтя. Любая защита руки, просто сковывала мои движение, а для обоерукого бойца, потеря скорости движения, равносильна смертному приговору.
  После утренних занятий, я принимал душ и кормил своих домашних, пса и кота.
  Когда мне исполнилось шестнадцать, отец велел завести какого-нибудь питомца. На вопрос, зачем? Он сказал, что это поможет мне выработать чувство ответственности.
  В поиске домашнего питомца, я обошел весь поселок. Сам поселок, состоял из частных домов, и живность была в каждом дворе, начиная с кошек и собак, кончая КРС (Крупно-Рогатый-Скот). Месячного щенка среднеазиатской овчарки, мне отдал местный собаковод, который занимался их разведением и продажей. Отдал бесплатно, сетуя на то, что он самый младший в выводке и братья с сестрами не дают ему сосать мамку. И вообще, он очень слабый и не выживет, среди таких же, как и он. Так я обзавелся белым щенком, похожим, из-за постоянной 'дискриминации' со стороны своих родственников, на потертое полотенце, но взгляд у щенка был гордый. И когда я только взглянул в эти глаза, мне на ум пришла только одна кличка, Князь.
  Идя через весь поселок, со щенком на руках, в сторону дороги, ведущей к дому, я наткнулся на своих четырех одноклассников. Они стояли возле забора и громко, над чем-то, смеялись глядя себе под ноги. Вдруг, щенок у меня на руках, начал тявкать и пытаться рычать, в их сторону. Пришлось подойти и посмотреть, что там происходит и почему моему щенку происходящее там не понравилось. Когда я подошел ближе к своим одноклассникам, они повернулись и стали прикрывать то, что находилось у них за спиной.
  - Что там у вас - спросил я, понимая, что ничего хорошего, в делах оболтусов, быть не может.
  Они молчали и старались не смотреть мне в глаза. Дальше все было ясно, как божий день, дело здесь не чисто. Я молча подошел, отодвинул одного из них в сторону и увидел черно-белого котенка привязанного за заднюю лапу к забору, который пытался дотянуться, до лежащей, в нескольких сантиметрах от него, сосиски. Я молча присел на корточки и отвязал с лапы котенка веревку, тот в свою очередь накинулся на сосиску. Было видно, что котенок давно не ел или, эти живодеры, специально морили его голодом, что бы впоследствии поиздеваться над ним. Князь же, спрыгнул на землю и принялся вылизывать грязного котенка, хотя сам, в этот момент, был далеко не чистюлей.
  После я встал и повернулся к своим одноклассникам, они уже не прятали глаза. Мне уже не раз приходилось давать уроки вежливости этим придуркам, которые постоянно обижали младших и один раз, даже ударили девочку, из параллельного класса. Они небыли хиляками, самый маленький из них был телосложением как я.
  Я же, в свои шестнадцать, был ростом метр семьдесят семь, больших мышц, как и широких плеч, я не имел, но и тощим я точно не был.
  - Слушай Серов - заговорил Никита Черных. Он самый здоровый из этой гоп-компании, выше метр восьмидесяти и, как это обычно бывает у подростков, их лидером - тебе что, заняться нечем, чего ты к нам все время цепляешься. Это ведь не твой котенок?
  Я снова посмотрел на котенка, который уже съел сосиску и прижимался к щенку, а тот не переставал его вылизывать. Ну не мог я оставить его на потеху придуркам. Ну не дебил же я, чтобы не понимать, оставь я котенка, они просто замучают его до смерти.
  - Думаю, что теперь он мой - ответил я, не показывая внешне, но внутренне готовясь, дать взбучку живодерам, если они начнут возмущаться.
  И соратники Никиты, оправдали мои ожидания, они стали брать меня в полукольцо. Я продолжал стоять и смотреть на Никиту. Мы оба, уже знали, чем закончится, и эта, драка, если конечно она начнется. Чтобы не предприняли ребятки, это им не поможет, не тот у них уровень, чтобы тягаться с Олегом Серовым, хотя бы на равных.
  - Я дарю тебе этого кота - после недолгих раздумий сказал Никита и, повернувшись к своим - пойдемте парни, у нас есть более важные дела, чем препираться с этим бакланом.
  Они повернулись и собрались уходить, но я их остановил.
  - Послушайте ребята, - сказал я - меняйтесь, иначе жизнь вас накажет.
  Никита и его банда, удивленно уставились на меня и вожак сказал.
  - Что-то я не припомню за тобой угроз.
  И это правда. Я никогда не опускался не до угроз, не до оскорблений, не так я воспитан и тогда не собирался этого делать.
  - Это не угроза Никита, это то, что вас ждет.
  - Поясни - не понял тот.
  - С таким отношением к окружающим, вас либо прибьют на улице, либо посадят, а потом там убьют.
  Никита лишь усмехнулся на мой совет. Кто-то, из его прихвостней, сказал что-то оскорбительное в мой адрес, и они удалились в неизвестном мне направлении.
  После их ухода, я провел ладонью по коротко стриженным, светло русым волосам, взял на руки, теперь уже своих домашних и направился домой. Так я обзавелся, так сказать, 'чувством ответственности'.
  Мои каникулы отличались, от каникул сверстников, но я не горевал по этому поводу, мне это нравилось. Каждый день, я бегал на полигон, утром туда, вечером обратно. Где меня продолжали обучать, знакомые отца, всем премудростям военного дела. Начиная с джигитовки и тренировками со спецназом, по выживанию в экстренных ситуациях, и кончая учебными боями в полном доспехе, с разнообразным оружием и изучении тактики, и стратегии.
  К отцу, часто приезжали гости. Инной раз, мне даже казалось, что приезжающие люди, приезжают не в гости к знакомому или другу, а отчитаться, о проделанной работе и получить новые указания. Я не присутствовал во время разговоров Отца с его гостями. Но довольно часто, когда Отец провожал их до машины, стоящей во дворе, я слышал. 'Не беспокойся, Сергей Валентинович, все сделаем, как ты сказал'. Когда же я спросил Отца, почему гости относятся к нему как к начальнику, тот отвечал, что люди просто благодарны ему за хороший совет. И снова в моей голове звенел звоночек и появлялись вопросы на которые я не находил ответа.
  После окончания школы, мне в пору было прописываться на полигоне, если бы не приходилось каждый день бегать туда утром и обратно вечером.
  Я понимал, что это ненормально, так недолжно быть. Ведь то, чем занимались со мной на полигоне, и какое оружие при этом использовалось, стоит денег и не малых. И каким бы состоятельным не был отец, у него, на это, денег явно маловато.
  А ведь, помимо большого количества учителей, и использования стандартного древнего оружия, было и нестандартное. Чего только стоили такие экземпляры как 'вжик' и 'жук'. Первый экземпляр, непонимающий человек, может спокойно спутать с винтовкой, времен революции. Но, в отличие от оной, на стволе 'вжика' имелась рукоятка, для взведения пружины, находящейся внутри и стрелял он не пулями, а 'болтами'. При этом производя характерный звук 'вж-ж', отсюда и название. 'Жук', конечно сложно спутать с пистолетом, но отчасти он был на него похож и работал по тому же принципу, что и 'вжик', только ствол и 'болты' покороче.
  На резонный вопрос, зачем мне нужно учиться из него стрелять, я получил очередной звоночек. 'В жизни всякое умение может пригодиться'.
  Вот на кой мне нужно учиться из него стрелять, где мне может понадобиться это умение? Или эта пародия на оружие уже имеется в свободной продаже? По мне, так лучше-бы меня натаскивали в стрельбе из огнестрельного оружия, чем из этой, никому не нужной, фигни.
  Так же, меня натаскивали управляться с осадными машинами, разных эпох и разного калибра, от римских скорпионов и катапульт, до тех же новоделов, работающих на силе сжатия пружин или рессор.
  А ведь, чтобы построить всю эту хрень и приволочь на полигон, нужны финансы. То же самое и с моими учителями, у которых, скорее всего, есть семьи, которые нужно кормить. Откуда деньги на такое чудачество, у отца столько не наберется, будь он хоть трижды, искуснейшим из кузнецов.
  Прикинув в совокупности приблизительные затраты, которые идут на мое обучение, я, с этим вопросом, обратился к одному из офицеров, который учил меня тактике военного дела. На что тот ответил, что ни он, ни кто другой, кто занимается со мной, не смогут дать мне вразумительный ответ, так как сами этим озадачены. Но, по его мнению, если спасти жизнь президенту, да в придачу всему кабинету министров и нескольким олигархам, то в благодарность за это, такое было бы возможно. Но, насколько он знает, такого не случалось.
  Не получив желаемого, я обратился к отцу, не забыв рассказать ему о разговоре с офицером.
  На что отец рассмеялся и сказал, что он, в свое время, помог некоторым людям, которые теперь занимают высокие посты в госструктурах, либо стали миллиардерами. И теперь пришло их время отдавать долги, но офицерам об этом знать не стоит. Официально, им сказали, что это эксперимент.
  - Получается я эксперимент?
  Отец вытаращил на меня глаза.
  - Ты чего такое несешь - отвечал он - по твоим словам, получается, что я, в свое время, тоже был экспериментом?
  Тетерь уже я таращил глаза.
  - Как это, - я даже слегка растерялся - ты то здесь, каким боком?
  Отец стоял и с улыбкой смотрел на меня, а потом спросил.
  - Скажи мне сын, что умеешь ты, чего не умею я?
  Я, все еще не понимая, к чему клонит отец, задумался над его вопросом, но ответа не находил. Иногда отец тренировался на полигоне вместе со мной, но я не видел ничего, чтобы он не умел.
  - Не знаю - в конце концов, сказал я, после нескольких минут раздумья.
  - А я тебе скажу, ни-че-го. Скажу даже больше, я умею гора-аздо больше, чем ты - протянул Отец - и в разы, чем твои наставники, по отдельности. - Отец положил левую руку на мое правое плечо - так что не бери дурного в голову, я просто хочу передать тебе свои знания, а так же, приумножить и улучшить их, с помощью твоих наставников.
  А и действительно. Ведь отца воспитывали так же, как и меня и, по его словам, он также был усыновлен.
  После этого, я больше не возобновлял разговоров на эту тему, а полностью отдался учению и тренировкам.
  День, двадцать второго октября, был для меня последним на гражданке, на следующий день мне предстояло идти отдавать долг родине. Но и в этот день, отец не давал мне отдыха, говоря, что в армии отдохну.
  После того, как я покормил Князя и Мурзика, мы с отцом отправились на полигон, но, на этот раз, не пешими, а на ниве. А по приезде я увидел огромное количество машин, различных моделей, стоящих возле двухэтажной казармы.
  - Я здесь никогда так много машин не видел - сказал я и добавил - может, случилось чего?
  - Вот сейчас подъедим и узнаем - спокойно ответил Серов старший.
  И снова в моей голове раздался звоночек. Точно так же, полгода назад, отец себя вел, когда мне пришлось, в тренировочном бою, в одиночку противостоять группе бойцов. Я тогда обыграл их под чистую и даже, в спарринге с их командиром, по фамилии Мартынов, я справился без особого труда. После спарринга Мартынов от злости хотел дать мне пинка, но я его опередил и ударил на встречу стопой в голень. Итог, двойной перелом голени. И только вечером я узнал, что мне противостояла группа спецов из ГРУ, а, как известно, круче их, никого нет. И теперь отец ведет себя, как и тогда, отрешенно, как будто, так и должно быть.
  Заострять на этом вопрос я не стал, но морально приготовился к какой-нибудь гадости.
  - Подожди сын - остановил меня отец, когда я уже открыл дверь машины - в казарме, тебя ждет последний экзамен, и он будет самым трудным. Я надеюсь, ты с ним справишься - и с серьезной 'миной', похлопал меня по плечу.
  Снова звонок в голове. Отец первый раз меня о чем-то предупреждал.
  Я подошел к двери казармы и прислонился к стене. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, дернул дверь на себя и нырнул в казарму, делая перекат и принимая боевую стойку.
  Ныряя в казарму, я ожидал чего угодно, но только не этого.
  - СЮРПРИЗ! - Громовым хором, прокричала толпа, из пары сотен глоток.
  В казарме собрались все, кто хоть как то принимал участие в моем учении. Были и знакомые, и одноклассники из поселка. Всего, по примерным подсчетам, собралось около трех сотен человек. В казарме стояли столы, которые ломились от спиртного и закусок. Хотя еще вчера об этом ничего не напоминало.
  После дружного крика, они стали подходить ко мне и давать напутствие. Военные, как и положено, желали, чтобы я стал министром обороны и даже президентом. Односельчане, о том чтобы я не подвел 'дружбанов' - так называли себя те, кто живет в поселке Дружба - и показал всем как надо отдавать долг родине.
  Я благодарил всех за пожелания и с нетерпением ждал, когда количество поздравляющих иссякнет. Не люблю я шумные сборища, что тут поделаешь, а поток все не иссякал. Наконец, минут через тридцать, подошел отец.
  - Ты хотя бы улыбнулся или моргнул что ли.
  Тот развел руки в стороны и с довольной физиономией тихо сказал.
  - Сюрприз!
  После, он вывел меня из казармы, достал пяти кубовый одноразовый шприц и сказал, что ему нужна моя кровь.
  В моей голове тут же зазвонил, не звонок, а целый колокол. Неправильно, все, что происходит в моей жизни, неправильно. Потому-что мне многое не говорят и, от этого, я многого не понимаю. Дело не только в том, что отец хочет взять у меня кровь, ради бога, мне не жалко, но мог-бы хотя-бы объяснить, зачем она ему.
  - У меня тоже брали и, как видишь, живой и здоровый.
  - У всех берут кровь, но перед этим, обычно говорят, зачем.
  - Не сейчас, в свое время все поймешь.
  Отец часто так отвечал на мои вопросы. Так же он ответил и на вопрос, для чего из меня делают война, из давно ушедшей эпохи.
  После того, как отец наполнил шприц моей кровью, он сказал.
  - А сейчас сын, послушай мое напутствие - он положил шприц в футляр, который, в свою очередь, положил во внутренний карман куртки - я сделал из тебя не древнего война, а русского богатыря, коим являюсь сам, и когда придет время, ты все поймешь и...- он на мгновение замялся - простишь меня. И запомни сын, когда придет время, ни позволяй никому командовать собой, даже мне, учти - отец погрозил пальцем - тот, кто захочет тобой командовать, это твой враг и чтобы не произошло, помни это, всю свою жизнь.
  Такое напутствие, да еще и перед вступлением в ряды доблестных защитников нашей родины, где без подчинения никак, меня, мягко говоря, ошарашило. Но спросить, что либо, я не успел, из дверей казармы, как по команде, появился Степан Матвеевич, который занимался со мной джигитовкой.
  - Хлопцы, ну, сколько можно, трубы уже горят.
  Мне до сих пор непонятно, как с таким ростом, а Степан Матвеевич чуть выше полутора метра ростом, можно выполнять различные кульбиты на коне и под ним, особенно прием с пролезанием под брюхом коня на ходу. Сам я, так и не смог его освоить, из-за того, что не мог дотянуться до противоположного стремя, а Матвеевич, который почти на голову ниже меня, делал это с легкостью.
  - Матвеевич - отец только его называл по отчеству и не только потому, что он был старше Отца. Но и по той причине, что это человек единственный, кто не уступал и даже превосходил отца во время тренировок, правда, только в своей дисциплине - еще сутки гулять, успеешь трубы смазать.
  - Эх, молодежь, учишь вас, учишь, а толку нет, - Матвеевич покачал головой из стороны в сторону - что будет с вояками к вечеру, если они уже подогретые?
  Мы с отцом переглянулись, разом повернули головы к Матвеевичу и спросили в один голос.
  - Что?
  Матвеевич, с видом профессора и поднятым вверх указательным пальцем правой руки, пояснил.
  - А то, что вечером они уже не смогут двигаться, - и спросил - вывод?
  Мы снова переглянулись и молча уставились на джигитовщика, ожидая, какую на этот раз, 'умную' мысль, он озвучит.
  - Нужно их напоить до обеда, - Матвеевич продолжал делать, не свойственное ему, умное выражение лица - к вечеру они проспятся и тогда ночь, будут гулять, как положено.
  Не знаю, сколько, мы с отцом тогда смеялись, помню лишь, что я чуть не припал задней точкой к земле, от смеха.
  Матвеевич вообще человек с юмором и все свои занятия со мной, он проводил в таком же духе и я к этому привык. Но в данный момент его логика, оказалась запредельной и кроме смеха, ничего не вызывала.
  - Иди сын, помоги своему наставнику, а я, через минуту, приду вам на помощь - вытирая слезы, выступившие от смеха, сказал отец.
  Я выбросил ватку в урну, которая стояла у входа в казарму, и повернулся к отцу.
  - Ты сказал, что меня ждет самый трудный экзамен, какой?
  Отец, все еще улыбаясь, ответил.
  - 'Зеленый змей'.
  - О-о-о - подал голос Матвеевич, качая головой из стороны в сторону - это такая скотина, что прямо жуть. Но! - встрепенулся он - я знаю, как с ним бороться.
  Я не был трезвенником, да и отец никогда не запрещал, а только говорил, что во всем нужно знать меру, особенно в употреблении спиртных напитков. А утром, когда у меня было самое похмелье, поднимал на тренировку, на полчаса раньше, чтобы, как он говорил, выгнать из организма все спирты до основной тренировки.
  - И как? - спросил я тогда у Матвеевича, хотя уже знал ответ на свой вопрос.
  - Нужно его уничтожить путем распития - ответил тот, полностью подтвердив мою догадку.
  Проводы в армию прошли, как и положено, с танцами, драками и тому подобным непотребством. Сам я, не смог справится, не столько с 'зеленым змеем', сколько с Матвеевичем, который буквально заставлял, меня и всех остальных, 'убивать' эту гадину. В итоге, я отключился раньше вояк, а проснувшись вечером, до утра старался избегать Матвеевича.
  Утром, в районный военкомат, приехали на шести автобусах, всем составом, за исключением некоторых 'уничтожителей зеленного змея', в числе которых был и джигитовщик.
  Сам военкомат, еще никогда не видел такого количества пьяных военных в парадных мундирах, обвешанных наградами, в большинстве своем, боевыми. Хорошо, что в этот день, в армию провожали только меня, так как прощание затянулось на несколько часов.
  После того как меня, на руках, внесли в ворота военкомата, остальные ринулись следом и пьянка началась прямо во дворе военкомата. И мои наставники начали спаивать работников этого учреждения. Начальник военкомата, толстый и не высокий полковник, был, мягко говоря, не в восторге, от такого. Но услышав заверения от полковника Мамедова, который учил меня выживанию, в различных ситуациях, у которого на груди не было свободного места от наград, включая звезду героя России, что, если тот не исчезнет, то тогда исчезнут зубы начальника военкомата, тот дал добро.
  Пили до тех пор, пока кто-то, не предложил везти меня, в краевой распределитель, самим. И самим же проследить, чтобы я попал в достойную военную часть. На том и порешили. Заехав, по пути, обратно на полигон и забрав всех, кто не смог ехать в военкомат, не обращая внимания на их состояние, кто не мог идти тех заносили в автобусы, и отправились в Омск.
  Благо, что отец позвонил одному из своих знакомых и попросил выделить нам полицейский эскорт. Чему все были только рады.
  Так с включенными мигалками полицейских машин и частыми остановками по нужде, меня только к вечеру довезли в распределитель. Я думал, что наконец-то все закончится, но я ошибался. Все закончилось только через три дня, пока из Севастополя не приехал знакомый Мамедова, командовавший бригадой ДШБ и не забрал призывника, то-бишь меня, само собой с согласия всех учителей.
  Служба в армии, как и сказал отец, была для меня отдыхом. Но я все равно старался нагружать себя тренировками, но с таким графиком, получалось не очень. По моему мнению, у солдат слишком много свободного времени.
  В военной части, отношение к моей персоне было не однозначным. Кроме командира части, генерал-майора Евсеева, меня никто не любил. Офицеры не любили, за то, что во время учений и тренировок давал советы. Хоть они и были правильными, но мало какому офицеру понравится, что его учит простой срочник.
  Сослуживцы не любили, за то же самое, из-за меня им приходилось то отжиматься, то совершать марш-броски в полной экипировке. Что никак не способствовало дружеским отношениям. Один раз даже пытались приструнить, но после того как я 'наковылял' десятерым дембелям, смирились.
  Больше всех, меня не любил старшина роты, мичман Шубодеров. Как то, во время выдачи сигарет, а тем, кто не курит, сахара, я отказался от своего сахара, по той причине, что хранить его негде.
  В прикроватной тумбочки, нельзя хранить съестные продукты, там должны находиться только письменные принадлежности с письмами и 'мыльно-рыльное': зубная щетка, паста, бритва и т. п.
  Шубодерову не понравилось, что я отказался от пайка, так как, из-за этого, ему пришлось-бы заниматься бумажной волокитой. И после того, как я стал настаивать на своем, мичман попытался ударить меня в лицо. Я легко уклонился от удара и подтолкнул старшину в спину, придавая ему ускорение. Мичман с силой врезался в стену и разбил нос.
  Если бы я тогда знал, к чему это приведет, я бы ни за что не отказался от сахара.
  На девятом месяце службы, когда я бегал на плацу, по разрешению командира роты, с вещь мешком набитым песком, я услышал звук приближающегося, со спины, УАЗа. Но не придал этому значения, по плацу периодически кто-то проезжал в сторону КПП и обратно.
  Я слышал, как звук нарастал и думал, что водитель просто спешит. И только, когда звук стал совсем близко, я повернулся, но было поздно.
  Мне ампутировали левые руку и ногу, удалили часть левого легкого. На правой руке осталось только три пальца: большой, указательный и средний и все это, не считая мелких травм, порезов и ушибов, из-за сахара. Из-за него случился конфликт с мичманом, который не выдержал насмешек за своей спиной. Из-за него мичман напился и решил отомстить срочнику, который его унизил. Из-за него я стал инвалидом, и все мои мысли стали сводится к тому, как покончить собой, так как теперь, я сам даже по нужде сходить не могу.
  Но осенью, все изменилось, и у меня появилась надежда, на нормальную, полноценную жизнь.
  
   Самый длинный день.
  
  Я лежал в Московском военном госпитале, на третьем этаже, в отдельной палате с телевизором и тревожной кнопкой.
  Лежа на кровати и, так как больше нечего не мог, а телевизор вызывал у меня раздражение, смотрел в окно. За окном шел первый снег и обычно люди радуются этому, но не я. Я вообще не замечал снега, я продумывал, как добраться до окна, разбить его и сбросится в низ. Но моим мыслям помешали крики за дверью, один из голосов принадлежал врачу, а второй, до боли знакомый, из моей прошлой, полноценной жизни.
  - Я тебе бумажку дал, чего тебе еще надо - вещал знакомый голос, на все отделение.
  - Но так нельзя, ведь человек живой - вторил ему голос врача.
  Потом голоса стихли, по-видимому, говорившие зашли в кабинет и через минуту продолжились на тех же повышенных тонах.
  - Лечить надо уметь, а не ждать пока парень наложит на себя руки - говорил первый.
  - Ты меня еще поучи... - начал было второй, но его перебил первый.
  - Надо будет и поучу. Все, харе лясы точить.
  И тут врач закричал.
  - Не пускайте его в палату, вызовите охрану.
  - Бойцы, - заорал первый, прямо возле двери моей палаты.
  Я не мог не узнать этот голос, но господи, как же я не хочу, чтобы мой наставник видел меня в таком виде. Ведь он меня учил для чего-то большего, а теперь, увидев меня, он поймет, что все его усилия пропали даром.
  - К бою - продолжал кричать мой бывший наставник - никого к двери не подпускать.
  Услышав звук передергивания нескольких затворов, мне стало не по себе. Неужели мой наставник настолько отмороженный, что отдаст приказ стрелять по медперсоналу? А его бойцы, они что, больные на голову, чтобы выполнить такой приказ?
  Дверь в палату открылась, и в нее вошел, все такой же смуглый и здоровый как гора, дагестанец, по фамилии Мамедов.
  - Здорова лежебока - радостно сказал он.
  - Здравия желаю, товарищ полковник - попытался я изобразить улыбку.
  В руке полковник держал большую клетчатую сумку, чем-то набитую настолько, что она напоминала большой мяч с гранями.
  - Обижаешь - Мамедов кивнул на свои погоны, на которых сияли генеральские звезды. - Не устал здесь отдыхать? - спросил он, ставя сумку на пол.
  Я не успел ему ничего ответить. За дверью началась, какая то суета и полковник... то есть уже генерал-майор начал спешно извлекать из сумки теплые вещи, бушлат, ватные штаны, вязаную шапочку и один ботинок.
  - А можно узнать, что происходит?
  - По ходу дела все узнаешь - ответил Мамедов и принялся меня одевать.
  - Мне кажется я слишком тепло одет, для этого времени года - сказал я, после того как Мамедов меня одел - сейчас идет только первый снег и больших морозов не предвидится.
  - Там, куда мы направляемся, уже далеко не первый снег - ответил он и взял меня на руки, как жених невесту.
  - А куда мы направляемся? - снова спросил я.
  - Мы - на его лице появилась довольная гримаса - отправляемся на тот свет.
  Я и так ничего не понимаю, а теперь вообще склонен считать, что мой бывший наставник сбрендил. Я, конечно, помню, что говорил отец, о том кому из наставников я могу доверять как ему. Это гусар Матвеевич и вояка Мамедов. Но после того, как последний вынес меня в коридор, мои сомнения, на счет его умственных способностей, усилились.
  В коридоре стояло четыре бойца, в полной экипировки спецназа, с Калашниковыми и держали под прицелом, лежащий на полу, медперсонал.
  - Вы не террористы?
  Мамедов посмотрел на меня так, как смотрят на дебилов.
  - Охренел, что ли - говорил он, спускаясь со мной по лестнице, впереди своих бойцов - этот придурок, главврач, не хотел тебя отпускать. Даже после того как я показал ему свидетельство о твоей смерти.
  Вот это новость, прямо камень с плеч. Так глядишь, точно, на тот свет попрем, всем скопом, вместе с Мамедовым и его шизанутыми бойцами. Что вообще происходит, что, мать вашу, за ересь несет этот смуглый увалень.
  На первом этаже ситуация была примерно такая же как и на третьем, за исключением того, что бойцов было больше и медперсонал не лежал, а стоял с поднятыми руками.
  У входа в госпиталь стояло четыре бронеавтомобиля 'тигр'. Два из которых, первый и последний, с пулеметными турелями, в которых сидело по бойцу.
  Выйдя из госпиталя, Мамедов подошел к задней двери второго 'тигра', один из бойцов открыл дверь, и он меня усадил на заднее сидение. Рядом сидел еще один инвалид, но у него не было лишь правой ноги, по колено. Этот парень помог мне пристегнуться ремнем безопасности.
  - По коням - крикнул Мамедов.
  Бойцы погрузились в остальные машины, сам Мамедов сел за руль 'тигра', в котором сидел я и парень без ноги, и колонна тронулась.
  - Тебя так же забирали? - поинтересовался я у парня, надеясь, что у него с головой все в порядке.
  Парень был невысокого роста, от силы метр шестьдесят, темные волосы, голубые глаза - что редкость - ровный нос, худощавого телосложения. И еще, у него не было правой ноги.
  - Нет, меня дядька из дома забрал - ответил парень, кивая в сторону Мамедова.
  Странно, Мамедов вроде смуглый представитель гор, а этот, хоть и брюнет, но все-ж-таки, представитель белой расы. Ну, может они родня через третье колено и мама белокожая, волосы все-таки черные.
  - Кстати, Николай Курохтин бывший лейтенант спецназа, а ныне, двадцати пяти летний инвалид, - он показал на остатки своей ноги - характер вспыльчивый, но быстро отходчивый, всегда говорю то, что думаю. Ногу потерял при охране особо важной персоны, - вот так коротко и емко представился парень.
  - Олег Серов бывший сержант роты ДШБ, девятнадцать лет, попал под колеса пьяного мичмана на УАЗике. Характер спокойный, рассудительный не вспыльчивый - в ответ, также коротко, представился я.
  - Вот падла - выразился Николай.
  - Кто? - не понял я.
  - Да тот 'сундук', что на тебя наехал, все беды в армии от них - Николай хлопнул себя ладонью по здоровой ноге.
  Что не говори, а он в чем-то прав, но отчасти. Прапорщики действительно считаются, в некоторой степени, вредителями, с их постоянным воровством и пьянством, а что вы хотели, ведь прапорщиками становятся бывшие срочники. Но все забывают о той полезности, которую они приносят, взять хотя бы должность начальника склада, будь то продуктовый или вещевой. Если бы не было прапорщиков, то кого ставить на эту должность, офицера? Нет, слишком накладно получится. И не надо думать, что все подряд такие, есть механики, старшины, да, в конце концов, тот же российский спецназ, на десять процентов, состоит из прапорщиков. Так что я склонен считать, что мне просто не повезло. А то, что прапорщики постоянно попадаются на косяках, так попадаются и офицеры, но это замалчивается по той причине, что в их обучение вложено слишком много сил, времени и денег.
  - Кстати Олег, - заговорил Мамедов - это сын твоего крестного.
  Я был крещен в раннем детстве и не мог помнить этот процесс. Про крестного, вообще нечего не знаю и отец, как-то, об этом не говорил. Да и сам я никогда не задавался таким вопросом, не до этого мне было.
  - А кто мой крестный? - Спросил я у глаз Мамедова, в зеркале заднего вида.
  - А ты догадайся, - шутливо заговорил генерал - невысокого роста, на коне, убийца 'зеленного змея'?
  Тоже мне вопрос, да после таких подсказок, я бы не догадался только, если-бы у меня отшибло память.
  - Ты сын Степана Матвеевича? - я посмотрел на Николая.
  Тот кивнул, а генерал добавил.
  - Ты учти Олег - говорил он, не отрывая взгляда от дороги - характер у моего крестника, не такой, как и у его отца. Палец в рот не клади, откусит.
  - Я думал, товарищ генерал-майор, что Николай ваш племянник? - и ведь действительно так думал.
  - Так - в голосе Мамедова появилась жесткость и нотки раздражения - перестань меня звать по званию. Зови дядя Руслан или дядя Русик - и уже спокойно - не чужие, твой отец, всё-таки, крестил моего сына.
  Да ладно, у меня есть родственники, не по крови, но все же и отец это скрывал. Зачем??? Для чего???
  Блин, голова начинает болеть, от всяких догадок. Кстати, что с отцом, где он? Ведь его, когда меня сбил Шубодеров, так и не нашли. Мало того, на том месте, где стоял наш дом, остался только фундамент. Все исчезло и даже 'дружбаны', не знали, кто и когда разобрал и вывез, в неизвестном направлении, все наше подворье.
  Когда мне об этом сообщили, я думал, что остался один в этом мире. Тогда-то я и решил, что не хочу доживать свою жизнь инвалидом и покончу собой, при первой же возможности. А оказалось, что у меня есть семья, которая, все это время, была рядом со мной.
  - Вы не знаете, что с моим отцом? - спросил я, конкретно не к кому не обращаясь.
  - Не переживай братан, с ним все в порядке, он уже на том свете - говоря это Николай улыбался.
  Господи, какой же сволочью нужно быть, чтобы с таким довольным видом, сообщать такие вещи. Я, конечно, предполагал, что с отцом могло, что-то подобное случиться и морально готовился к этому, но услышать, что это действительно так, оказалось тяжело.
  Мой изможденный, морально и физически, организм не выдержал.
  - Ты что несешь, дубина - услышал я крик Мамедова, перед тем как потерять сознание - он же ничего не знает.
  Очнулся я от того, что Николай хлестал меня по щекам, как рыбина хвостом, по морде нерадивого рыбака.
  - Откуда я знал, надо было предупредить - увидев, что я пришел в себя, Николай перестал 'угощать' меня рыбой и сказал - жив твой отец, слышишь меня, жив.
  - Ты же сказал что он на том свете? - кое-как оклемавшись, спросил я.
  - Да это место такое, так мы его называем - кричал Мамедов с водительского места.
  Проводя по лицу единственной ладонью с тремя пальцами, я уставился на нее. - 'Зачем все это, для чего я им такой? Когда был здоровый и сильный, родня скрывалась, а отец не спешил мне о ней рассказывать. Теперь же, когда меня, и за человека принять сложно, они зачем-то за мной пришли и говорят, что есть место под названием 'тот свет', где находится отец, куда мы направляемся и где, судя по моей одежде, довольно холодно'.
  Николай рассудил мое молчание и разглядывание руки, по-своему.
  - Ты это брось - сказал он - даже не думай о своих увечьях, - он кивнул на мою руку и показал на свою ногу, точнее ее отсутствие - это все излечимо.
  Хм, как же излечимо, наука пока не дошла до такого, чтобы сделать возможным регенерацию рук и ног. Про пересадку и говорить нечего, тут такой же непролазный лес, как и с регенерацией.
  - Ты имеешь в виду протезы?
  Николай широко улыбнулся, хлопнул меня по плечу и приобнял, как 'закадычного корешка'.
  - Нет. Я имею в виду, что к нам вернутся наши конечности, на том свете - Николай ткнул пальцем в крышу машины.
  После этих слов и указания Николаем правильного направления того места, о котором он говорил, я стал подозревать, что мои похитители, а по совместительству родичи, сумасшедшие или массовые самоубийцы. Что не мешает им быть и теми и другими одновременно. И лишь один аргумент мешал мне быть уверенным в этом на сто процентов, это заявление Николая, что отец жив и находится именно там, куда он показывал. Не представляю, как это возможно, но, думаю, когда доберемся туда, все может оказаться гораздо проще, чем я предполагаю.
  - Батя, - в 'тигре', неожиданно ожил динамик рации - у нас компания, три полицейских 'бибики'.
  - Придерживаемся плана, - отвечал Мамедов - головной машине сменить маршрут, остальные за ней.
  Через несколько секунд до меня дошел вой сирены и голос из громкоговорителя, но разобрать слова, под броней армейского внедорожника, не получалось.
  - Четвертый, что они там 'чирикают' - спросил Мамедов в микрофон рации.
  - Требуют, чтобы мы остановились или откроют огонь - ответил тот же голос.
  - Отправь их сходить по большому - без раздумий велел Мамедов.
  В динамике послышался смех, а через пару секунд звук сирены резко начал отдалятся, и вовсе пропал, а Николай пояснил. Что выражение, отправить 'полисменов' по с..ть, значить припугнуть. А чем военный может напугать полицейского, правильно, более мощным вооружение. Короче говоря, четвертый, навел на них пулемет, установленный в турели.
  Вот уж действительно, отправил по большому, да только все это лишь усугубит положение нашей колонны. Так просто от нас не отстанут.
  - А нужно ли было, так, забирать меня из госпиталя?
  Я уже смирился с тем, что мои похитители немного 'того' и не стал их расспрашивать о том месте, куда они меня везут, и которое называлось 'тот свет'. Но мне не понятно, зачем было поднимать столько шума. Мамедов профессионал и мог бы сделать все тихо, без лишнего шума.
  - Я только два дня как узнал о произошедшем с тобой несчастье - Мамедов вытащил из своего внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул его мне. Николай перехватил лист и развернул его так чтобы я смог его прочитать. Это было свидетельство о смерти, на мое имя. Причем, дата смерти была указана та, когда меня сбил Шубодеров - на дату смерти не смотри, ее сегодня, по просьбе рода, подкорректировали. - Говорил генерал, посылая машину влево, вслед за первым 'тигром' - а два дня назад я отправил Евсеева в госпиталь с многочисленными переломами лицевых костей, за то, что не сообщил мне сразу о произошедшем с тобой.
  Нормально, единственный в части, кто ко мне относился хорошо, из-за меня же и пострадал.
  - А насчет твоего вопроса, - продолжал Мамедов - я боялся, что могу не успеть и ты, наложишь на себя руки. У меня не так много полномочий как у твоего отца и тем более деда, а связываться с ними - он ткнул пальцем в потолок - и ждать ответа, это не так быстро.
  - Что? - Я офигел от такой новости.
  - Я говорю, быстро связаться не получится...
  - Да мне по барабану на связь - на нервах крикнул я - ты говорил про моего деда, у меня что, есть еще родственники?
  Но Мамедов не стал ничего объяснять, вместо него это сделал Николай и начал не из далека, а ... как из далека.
  
  Несколько тысяч лет назад, на планете земля открылось несколько ковчегов.
  Принято считать, что ковчег был один и это был корабль, которым управлял Ной, загрузив в него всей твари по паре. Но, как оказалось, это не так.
  Ковчег, не корабль, а нечто вроде портала в другой мир или на другую планету с похожей атмосферой. И он был не один, а несколько и каждым из них управлял свой оператор из числа посвящённых, в эту тайну, людей. И животных было не по паре, а тысячи или даже миллионы. Приходя на землю, из другого мира, люди переправляли сюда и животных, и растения. Через ковчег могла пройти только живая материя, или, как говорят ученные, био-материя, а также золото с серебром. Люди попадали на землю абсолютно голыми, без какой либо одежды. В обмен, на золото и серебро, ковчег давал все необходимое: одежду, оружие, различные материалы и т.п.
  Люди, прибывшие на землю, и привыкшие к другим законам физики, не могли получать из ковчегов все что хотели, а только то, что могло хоть как то функционировать в новом, для них, мире. Им пришлось заново учиться жить на Земле и бороться за свое существование.
  Через несколько лет, люди выяснили, что, в ковчеге, можно получать товары басплатно, путем уничтожения других ковчегов. Начались войны, по всей планете, и они длились веками, так как, ни одна нация не хотела потерять свой ковчеги, но хотела уничтожить чужой.
  За первые несколько лет, через ковчеги прошло все население людей, с другой планеты. И пока длились войны, умерли те, кто помнил о том, кем были люди и какими знаниями они обладали. А новое поколение, интересовала только война. Они забыли про все законы предков и чтили лишь один закон. 'ЗАКОН СТАЛИ'. Наступила новая эра, сильных и слабых, воинов и смердов, крови и насилия.
  Заслушавшись Николая, я даже не заметил, как колонна выехала из города и, над ней, появились военные вертолеты и только голос из динамика, вернул меня в реальность.
  - Внимание - донеслось из динамика рации - говорит полковник Шульгин, остановитесь или будете уничтожены.
  Ну, вот и доигрались теперь точно кирдык. Сейчас Мамедов пошлет Шульгина, куда по дальше, и вертушки надают нам на орехи, по самое не балуй. Но нет, кирдык не произошел.
  - Здорова Шуль - отвечал Мамедов - это Мамедов Руслан.
  Воцарилось тишина, видимо Шульгин вспоминал кто такой Мамедов и только спустя пару десятков секунд, из динамиков снова зазвучал его голос.
  - Батя, ты что ли?
  Я тихо поинтересовался у Николая, почему Мамедова называют Батя. На что тот ответил, что за всю его карьеру, у него не было ни одного двухсотого, за это и прозвали Батей.
  - Я Шуль, я - отвечал Мамедов в микрофон.
  - Ты чего творишь генерал, на хрена ты похитил пациента из госпиталя? - довольно спокойно спросил Шульгин.
  - Так этот - было понятно, что Мамедов хочет выразиться не очень хорошим словом, но сдержался - врач, не хотел отдавать мне бойца.
  В динамике опять появилась тишина, и было от чего. Не каждый день нападают на госпиталь, по причине, что кому то не отдали бойца.
  - Слушай генерал - миролюбиво заговорил Шульгин - стрелять в тебя я не буду, по той простой причине, что меня потом самого твои бойцы за яйца подвесят. Но я тебя прошу, давай остановимся и поговорим.
  - Нет Шуль - отвечал ему Мамедов - я спешу.
  - Куда Батя - чуть ли не умоляюще говорил голос из динамика - куда ты спешишь, сам ведь знаешь убежать, не выйдет.
  - Выйдет, еще как выйдет.
  В динамике снова тишина.
  - А куда ты спешишь? - донеслось из динамика через минуту.
  - Туда - ответил Мамедов.
  - Ты имеешь в виду...
  - Да Шуль, я имею в виду на тот свет, можешь сделать запрос и тебе, подтвердят мои полномочия.
  После этих слов наступила продолжительная пауза, Шульгин проверял полученную информацию. И, после ее подтверждения, ему было дано указание, сопровождать колонну до военного аэродрома и в случаи, если на нее попытаются напасть, использовать для ее защиты все доступные средства.
  Ненужно быть великим стратегом, чтобы понять, что что-то не так. Не может быть такого, чтобы кому то простили нападение на госпиталь и угрозы в адрес полицейских. А нас не только простили, но и предоставили довольно сильную охрану в лице полковника Шульгина, командовавшим двумя боевыми вертолетами. И есть лишь один способ узнать, что происходит, это дослушать рассказ Николая до конца.
  Довольно быстро, люди уничтожили ковчеги по всей планете и через пару сотен лет, ничего не напоминало о той высокоразвитой цивилизации, которой они когда то были. Помнили лишь потомки тех, кто, когда то, управлял этими ковчегами, и они передавали эту память из поколения в поколения. Как и ненависть, друг к другу.
  - Что-то я не пойму, причем здесь я? - я не мог понять, почему к моей персоне такое внимание и какая связь между мной и рассказом Николая
  - Слушай дальше - сказал Мамедов.
  Ковчег мог уничтожить лишь оператор другого ковчега или его потомки, но только по мужской линии. Уничтожался он просто, оператору или его потомку нужно только капнуть каплю своей крови внутрь ковчега и все, его больше нет.
  - Все равно не догоняю, я то здесь каким боком.
  - Одним из операторов был некто Богомир и было у него трое детей - терпеливо пояснял Николай - две дочери и один сын. Я - он показал на себя - потомок одной из его дочерей.
  - Мой сын - продолжил Мамедов - потомок другой дочери.
  Они замолчали и уставились на меня, Николай воочию, а Мамедов, в зеркало заднего вида.
  А поскольку я не считаю себя идиотом, мне не составляло труда, чтобы понять, к чему они клонят.
  - Да ладно, очень смешно, это наверно программа розыгрыш?
  Не, ну кто, скажите мне, выросший в двадцать первом веке, способен поверить в подобную чушь. Я, не то что, не верю в свою наследственность, а вообще не могу принять взаправду весь рассказ Николая. По мне, так все это сон. Но, довольно хороший, с приключениями и погоней, когда еще такой может присниться, так что, думаю, просыпаться еще рано.
  - А как ты объяснишь то, что тебя так усердно тренировали тому, что в этом - Николай кивнул за окно автомобиля - мире бесполезно? Так что не заставляй тебя убеждать в том, что ты, твой отец и дед единственные, из ныне живущих, потомки Богомира по мужской линии.
  Вот уж чего-чего, а мне не хотелось быть, ни спасителем русской цивилизации, ни, тем более, уничтожителем других наций, путем закрытия ковчегов. И тут я уловил нестыковку, в рассказе Николая.
  - Как я понял, ковчегов на земле не осталось, их все уничтожили.
  - Ага - усмехнулся Николай - и оружие с транспортом не работают? - и, сделав серьезное лицо, добавил. - Я тебе рассказал легенду, которая прошла через тысячелетия и до двухтысячного года, ее нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть.
  В двухтысячном году ковчеги снова появились и в каждой стране. И на каждом был циферблат, который отсчитывал обратный отсчет. Исходя из него, люди определили, что он обнулиться двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года. Так же на каждом было написано имя оператора, в России им был мой дед и только он мог управлять им.
  То, что ковчег, в обмен на драг метал, выдает все необходимое, кроме провианта и живности, это правда. А насчет древности товаров, это неправда. То, что в новом мире не работают все достижения человеческой цивилизации на земле, вроде-бы - Мамедов и Николай точно не знали - тоже, правда. То же самое и с производителем товара. Каждый ковчег выдавал только то, что было произведено в той стране, в которой он находился.
  Пройти через ковчег можно только в одну сторону, туда, назад хода нет. Но при этом у этого действия, есть один полезный эффект, это полное исцеление человека от любых недугов и увечий.
  - То есть, у меня отрастут новые рука и нога?
  Я никак не хотел принимать эту сказку за правду. Но уверенность Николая и редкие реплики Мамедова, говорили об обратном.
  - Нет - ответил Николай - у тебя, да и у меня тоже - он помахал своей культей - не отрастут новые конечности, к нам вернутся, наши родненькие части тела и мы сможем бегать как раньше.
  Мечта человечества, придумать эликсир от всех болезней, а тут возьми и появись портал с действием такого эликсира, но с одним недостатком. Ради здоровья, человеку нужно переселится из своего привычного мира и отправится в новый, неизведанный. В принципе плата приемлемая, ради здоровья многие, а особенно прикованные к постели и инвалидному креслу, пойдут не только в новый мир, но и к черту на кулички. Плюс к этому можно взять с собой золото или серебро и приобрести в том же ковчеге все, что тебе нужно для проживания. Ну и что, что все приобретаемое не отвечает современным требованиям человека, в древности люди тоже жили, без электричества, топлива и пороха, и ничего. Есть еще искатели приключений, особенно среди молодежи, которые ради новых ощущений отправятся куда угодно, хоть в космос, без ракеты и скафандра. Да и государство с военными в стороне по любому стоять не будут. В общем, недостатка в людском ресурсе, в новом мире не будет.
  Снова меня, из своих мыслей, вывела рация. Мамедов, с ее помощью, поблагодарил Шульгина за охрану и дал ему отбой. Колонна въезжала на территорию аэродрома и, не снижая скорости, двинулась к стоящему на ВПП (Взлетно Посадочная Полоса) ИЛ-76 с открытым грузовым люком. 'Тигры' подъехали к люку вплотную, Мамедов вышел из машины, подошел к задней двери, открыл ее и, отстегнув ремень безопасности, взял меня на руки. Когда он, со мной на руках, уже подымался по грузовому трапу, послышались крики Николая.
  - Убери руки сука, пока я об тебя костыль не сломал.
  Он стоял на одной ноге, левой рукой держался за открытую дверь 'тигра', а правой, в которой был костыль, размахивал перед двумя бойцами Мамедова.
  - Да мы помочь хотели - оправдываться один из бойцов, но Николай перебил его.
  - Я те ща сам помогу, стать инвалидом - и махнул перед лицом бойца костылем.
  Я посмотрел на Мамедова, тот отреагировал лишь улыбкой.
  - Привыкай к его выходкам - говорил он про Николая - тебе с ним работать.
  Мамедов пронес меня мимо двух закрепленных контейнеров и усадил в одно из кресел находящихся ближе к носу самолета. После чего, подозвал трех бойцов и молча кивнул в сторону кабины пилотов. Бойцы кивнули в ответ и с криками, 'руки в гору, а то башку снесу', ворвались в кабину.
  - Вы точно не террористы? - снова спросил я у Мамедова - а то манеры у вас, под стать им.
  Тот усмехнулся и заверил, что нет, а парни, просто 'шерстят' кабину на предмет оружия.
  После обыска кабины пилотов, где нашли лишь один дежурный пистолет Макарова, бойцы принялись сбивать дверь в нее.
  - А это зачем?
  - На всякий случай - ответил мне, плюхнувшийся в соседнее кресло, Николай - как говорится, от греха подальше - он положил костыль под ногу и принялся пристегиваться - кто его знает, что у них на уме.
  Теперь мне кажется, что те, кто приехал со мной, не только террористы, но и параноики.
  Из кабины вышел командир экипажа и начал возмущаться, действиями бойцов.
  Мамедов вытащил из кармана куртки пистолет Сердюкова и навел его летчику между глаз.
  - Как думаешь, второй пилот сможет управлять самолетом без тебя? - спросил он у пилота.
  С капитана мгновенно потек пот, и он шумно сглотнул не в состоянии ответить.
  - Меня кличут Батей - спокойно говорил Мамедов - можешь связаться со 'своими' и описать меня, тебе подтвердят мои полномочия - он убрал пистолет обратно в карман - а сейчас закрывай люк и взлетай.
  - Какой курс? - только и смог спросить капитан.
  - Летим туда, куда тебе велело начальство - ответил пилоту Мамедов, и того, как ветром сдуло.
  Бойцы быстро отогнали 'тигров' в сторону, чтобы те не мешали взлету самолета и быстро забежали в него. Дверь выломать не получилось, и бойцы просто сломали замок. Все сели в кресла и пристегнулись, кроме одного. Тот скинул с себя всю амуницию, оставив лишь пистолет, в нагрудной кобуре и отправился в кабину пилотов. Через минуту от туда вышел второй пилот и сел на свободное кресло. Люк самолета закрылся и он взлетел.
  - Небось, думаешь, что мы параноики? - заговорил, сидевший слева, Мамедов, когда самолет набрал положенную высоту.
  - Не в бровь, а в глаз - подтвердил я его слова.
  - Зря - сказал, сидевший справа, Николай, который сменил свой костыль на автомат бойца, который отправился в кабину пилота.
  - Я думаю, я не тот, кто вам нужен, - я действительно так думаю и на это была причина - я не родной сын Сергея Валентиновича Серова, он меня усыновил.
  И Николай, и Мамедов опустив головы, разом вздохнули. Что наводило на мысль, что мои спутники знают то, чего не знаю я.
  - Олег - заговорил Мамедов - мне нужно тебе рассказать не очень приятные вещи, но мне придется это сделать.
  Я молча ждал продолжения, ожидая очередной порции фантастики.
  - Ведь ты видел спину своего Отца? - спросил Мамедов.
  Я кивнул. Я видел спину отца и видел то, на что она похожа. Спина отца представляла собой один большой и ужасный шрам. Я не однократно спрашивал о его происхождении, но отец постоянно уходил от ответа, говоря, что это плата за утрату бдительности. И когда я осознал, что у меня нет руки, ноги, части легкого и двух пальцев на единственной руке, то понял, что значит это выражение.
  - Так вот - продолжал Мамедов - твой отец получил свои шрамы, когда забирал тебя и твою мать из роддома. Он успел отъехать от него всего несколько метров и машина взорвалась. Это было взрывное устройство с дистанционным взрывателем, заложенным в спинку заднего сиденья. Твоя мать сидела, в аккурат, прикрывая его спиной, держа тебя на руках.
  От такой новости у меня перехватило дыхание, я даже не знал, как на это реагировать. Отец говорил, что он усыновил меня в детском доме и о настоящих родителях, ничего не знает, а получается, что очень даже знает, тем более он сам был одним из них.
  - Всю силу взрыва, на себя приняла твоя мать, твой отец получил сильнейшие ожоги, а на тебе, ни царапинки. Твой дед тогда сделал все, что бы тебя считали погибшим, а через пару дней и твоего отца.
  Я слушал молча, и меня разбирала злость. Но не от того, что кто-то убил мою мать, а от того, что от меня скрывали правду, всю мою жизнь. Нет, я должен поговорить с отцом, мне нужны ответы на вопросы и он мне их даст.
  Мамедов видел мою злость, но рассказа не прервал.
  - Я тогда уже был капитаном и только-только приехал из командировки в Чечню. Дед, через два дня после случившегося, пришел ко мне и сказал, - 'можешь землю рыть, можешь объявить войну любой стране, можешь убивать кого хочешь, но выясни, кто стоит за этим' - бросил на пол сумку с тремя миллионами 'зеленых' и ушел.
  Мамедов сделал глубокий вдох и продолжил.
  - Через два года, я вышел на заказчиков в Америке и сообщил об этом твоему деду. Еще через месяц, мы - я, отец Николая и твой дед - выкрали заказчика из его особняка вблизи Нью-Йорка и допросили. Я не буду вдаваться в подробности допроса, а перейду сразу к результату. А результат оказался таким. Заказчиком оказался потомок Ноя. - И Мамедов посмотрел на меня.
  Я, конечно, знаю притчу про ковчег и Ноя, но как то не думал, что Ной, это реальный персонаж. Хотя, если ковчег реален, то почему не должен быть реален и Ной.
  - Да-да, - говорил Мамедов - того самого Ноя, который, когда то контролировал один из ковчегов.
  - Но зачем он это сделал? - спросил я - ведь тогда еще не было известно, что ковчеги появятся снова.
  Мамедов выставил перед собой ладонь, призывая дослушать его.
  - Как ты наверно понимаешь, мы его тоже, так сказать, спросили об этом - Мамедов покачал рукой из стороны в сторону и покачался сам. После чего оставалось только догадываться, чего, стоил потомку Ноя, этот вопрос - оказалось, что знаменитый календарь Майя, показывает не конец света, а открытие новых Ковчегов и он об этом знал, и решил избавиться от тех, кто может закрывать их, до назначенной даты. И до того как мы его взяли, он успел уничтожить нескольких потомков других операторов.
  - Но все оказалось зря - с усмешкой сказал Николай.
  Я повернулся к нему.
  - Почему?
  - Потому, что ковчеги сами себе выбирают оператора, если не осталось наследника от старого - сообщил Николай.
  Мамедов и Николай замолчали, давая мне возможность 'переварить' услышанное. И я, опустив голову, пытался это сделать, но получалось плохо, слишком много вопросов, слишком мало ответов и слишком много злости сейчас во мне.
  - Откуда взялись эти ковчеги - спросил я, не поднимая головы.
  - Неизвестно - ответил Николай - но мать мне рассказывала, что люди уничтожили свой старый мир и там начался глобальный потоп. Переселение на землю было для них единственной возможностью выжить.
  Вот так, люди уничтожили свой старый мир, а им, за это, дали новый, который они также уничтожают. И главное, что все, всё понимают, но дальше разговоров дело не идет. И вот им опять дают новый мир и скорее всего люди и его уничтожат - мои мысли летели со скоростью ветра. И чем больше я узнавал, тем больше я убеждался в том, что кто-то или что-то, не дает человеческой цивилизации исчезнуть. И неважно как будут вести себя люди, они все ровно, рано или поздно, уничтожат планету, на которой живут. Но кто-то, следящий за ними, не обратит на это внимания, он просто подарит им новую планету, новый дом.
  Николай, меж-тем, продолжал свой рассказ. После Богомира, русским ковчегом управлял его сын Род. После которого, бразды принял Сварог, затем шел Велес. За Велесом, следовал Ярило и последний, при ком работал ковчег, был Кий.
  Как именно, перестал работать ковчег, Николай не знал. За тысячелетия, история не сохранилась. Но Николай, да и остальные из рода Богомира, предполагали, что их ковчег закрыл кто-то из родов других операторов.
  Со временем люди стали считать всех операторов богами, кроме Кия. Так как именно его винили в том, что ковчег перестал работать. Люди взбунтовались и требовали крови виновного. Как и что там было, неизвестно, но, к тому моменту, когда вернулся богатырь (что переводилось не как, бога несет, как принято считать, а богу несет) Перун, Кия уже казнили. Перун не стал искать крайних, а устроил большую резню. Он убил и тех, кто требовал крови Кия и тех, кто пролил ее, а вместе с ними несколько тысяч ни в чем не повинных людей.
  После этой резни его прозвали громовержцем. А он построил город и назвал его именем своего родственника.
  - Получается, что древние боги, вовсе не боги? - спросил я у Николая.
  Но ответил, на этот вопрос, Мамедов.
  - И да, и нет.
  Как же я люблю, когда так отвечают и ждут, когда ты снова спросишь. Только у военных может быть такая дебильная манера общения. Но я знаю, как вас перевоспитать, нужно не задавать вопросы, а ждать, пока, до вашего благородия, самого дойдет, что нужно продолжать говорить без подсказки. Так и случилось.
  - Видишь ли, - продолжил Мамедов - сейчас есть цивилизация людей, а в том мире, откуда пришли первые переселенцы, несколько тысяч лет назад, эта цивилизация называлась боги.
  - В сущности, это одно и то же, - Николай перехватил инициативу у Мамедова - людьми называли тех, кто родился уже на земле и как ты сам понимаешь, боги со временем вымерли и их стали считать высшими существами. Только потомков операторов, все еще продолжали считать богами, пока ковчеги не исчезали.
  Вот так, искажается история и люди, начинают поклоняться таким же людям, как и они сами.
  - Почему отец ничего мне не говорил, почему он держал меня в неведении? - задал я самый интересующий меня вопрос.
  - Не знаю почему, - Мамедов дернул плечами - но так велел твой дед.
  - Я увижу отца?
  Мне - даже не могу передать как - хотелось увидеть своего отца и потребовать объяснений. Потом можно и с дедом повидаться и с другими родственниками. Но в первую очередь, мне нужно поговорить с отцом, и расспросить его обо всем. И если секретность, связанная с родом и ковчегом, мне была хоть как-то понятна, то причин на то, чтобы скрывать от сына, которого сам же воспитываешь, свое отцовство, было для меня полной загадкой.
  - Конечно, он, скорее всего, будет там, где и твой дед, - полным уверенности голосом сказал Мамедов - но не сразу - и не дожидаясь закономерного вопроса, почему, продолжил - твой дед человек довольно специфическая личность. С ним нельзя, так просто, взять, и встретится, тут нужна подготовка.
  - Подготовка? - Николай прищурил левый глаз и поднял правую бровь - да хрен она поможет, если перед тобой сама смерть воплоти. Когда он на меня смотрел, я молился от страха и просил всех своих предков о том, чтобы он меня пощадил - он выставил перед собой ладонь и стал ею помахивать - хотя я ничего плохого не сделал, а наоборот, пришел поздравить его с днем рождения.
  Вот оно где собака зарыта, 'дар власти', а я уж и позабыл о нем.
  Отец говорил, что этот дар, очень редкий, и он усыновил меня только по причине того, что почувствовал во мне этот дар. Хотя я никогда его не применял на практике, просто не знал как. Тоже мне сказочник. И вообще, нужно уточнить, в чем выражается такая неординарность моего деда, которого я в глаза не видел. Может он, внешне, настолько страшен, что и смотреть нельзя, а я уже про дар вспомнил.
  - Все то, что сказал Колька, конечно, правда - говорил Мамедов - но он таким был не всегда.
  До девяносто восьмого года, всем родом Богомиров правил его отец Владислав, правил он из рук вон плохо. Его интересовали только деньги и то, что и кого, на них можно купить. Валентину, моему деду, это не нравилось, и он решил образумить своего родителя, направить его на путь истинный. Но из этого ничего хорошего не вышло. Отец с сыном поругались, и сын убил отца.
  - Не спрашивай меня, да и других Богомиров, как это случилось, - говорил Мамедов - никто, кроме деда, не знает, что там произошло.
  После этого Валентин принял бразды правления родом и страной.
  - Как это, страной? - удивился я.
  Николай хмыкнул.
  - Судьба 'нашей' страны, неважно как она называется, Тартария, Гиперборея, Русь, Московия, Россия или СССР, неотделима от рода Богомиров. - Пояснял он - Все, что происходит в стране, хорошего или плохого, это результат действий главы нашего рода.
  Ого, я даже не предполагал, что мой род, настолько влиятелен. Теперь я понимаю, почему перед отцом ходили на цыпочках и как на полигон, где я тренировался, попадали лучшие специалисты в военном и ратном деле.
  После прихода деда к власти, у него иногда проскальзывало прежнее веселье. Но после того как убили его невестку и чуть не убили сына и внука, он стал по настоящему страшен. Нет, внешне он не изменился, если не считать строгую физиономию, которая как камень, никогда не менялась.
  - Понимаешь, ничего такого страшного в нем нет, и я это понимаю - говорил Мамедов - но когда я к нему подхожу, мне хочется бежать от него как можно дальше. Я никогда не испытывал такого страха, какой я регулярно испытываю рядом с твоим дедом.
  Ясно, все-таки он не урод, это 'дар власти'. Получается, дед решил постоянно пользоваться устрашением, невзирая не на своих, не на чужих. Сам я, пользовался этим даром лишь однажды.
  Когда мне исполнилось шестнадцать лет, отец объяснил, как нужно 'включать' и 'выключать' 'дар власти', так он его называл. И когда у меня получилось его 'включить', отец упал практически сразу и начал биться в агонии. Для меня, это, так же не прошло без последствий. Я, конечно, не свалился в агонии, но легкое головокружение, в голове, у меня появилось. Через три дня, когда отец, наконец-то, перестал бояться своего сына, он был доволен результатом. Мне же он сказал, что такого сильного устрашения он не у кого не встречал. Так же он сказал, что этим можно пользоваться лишь в крайнем случаи и никому, даже самым близким, будь то даже жена, рассказывать об этом даре, нельзя.
  Судя по тому, что мне сейчас рассказали про деда, я предполагаю, что он не испытывает никаких недомоганий, связанных с использованием 'дара власти' и может пользоваться им постоянно. Но выяснить это, я смогу лишь у самого деда, или у отца.
  - Как звали мою мать?
  Прежде чем ответить, этот смуглый и здоровый как гора, дагестанец вздохнул, да так, что его бочкообразная грудь увеличилась раза в полтора.
  - Эмилия.
  Я несколько раз повторил про себя имя матери, смакуя это необычное имя, как конфету.
  Так же Мамедов вспомнил одну любопытную подробность. Когда мой дед мучил... то есть, допрашивал потомка Ноя, они с дедом говорили на незнакомом дагестанцу языке. Но он четко слышал, как и тот и другой, несколько раз, упоминали имя моей матери.
  Я не успел его расспросить о подробностях, самолет начало трясти. Он дергался и качался из стороны в сторону. Пилот передал по внутренней связи, что в районе посадки сильный ветер со снегом и чтобы все приготовились к жесткой посадке. Но, на наше счастье, все прошло более или менее нормально, самолет приземлился, без каких бы то ни было проблем. Что не говори, а все-таки хорошие самолеты делают в России, крепкие.
  После посадки и открытия грузового люка, все находящиеся в самолете, пришли в движения. Мамедов расстегнул ремни безопасности у себя и у меня, и завязал штанину, в которой не было ноги, на узел.
  - Так будет теплее - объяснил он свои действия, хотя и так все было понятно.
  Не слепой же я, чтобы не видеть буйство стихии, через открытый люк. Снег шел настолько плотно, что невозможно было разглядеть ВПП, к тому же ветерок, который подхватывал его хлопья, слабым, ну никак не назвать.
  - Как ты и сказал Батя, слушал во все уши - сказал один из бойцов, подошедший к генералу с противоположной стороны фюзеляжа, где сидел второй пилот.
  Батя в ответ кивнул, и буквально через секунды, бойцы скрутили второго пилота.
  - Мы его еще вчера приметили - говорил Мамедов, беря меня на руки - уж больно сильно он выспрашивал, куда и зачем мы летим.
  Я посмотрел на пилота, которого бойцы Мамедова в позе 'зю' повели из самолета и спросил.
  - Думаешь, он шпион?
  - Вряд ли - сказал Николай, который уже стоял рядом, одной рукой опираясь на костыль и держа в другой автомат - скорее всего убийца смертник. Такой же, как и твой старшина.
  - А Шубодеров то тут причем?
  - Это наша вина, что тебя сбили - грустно сказал Мамедов.
  Оказалось, что про мои пышные проводы в армию, знали чуть ли ни в каждой военной части. И то, что обо мне узнают другие операторы, было лишь вопросом времени.
  Кто из операторов вышел на Шубодерова, Мамедов, да и сам мичман, не знал. Но авария не была случайностью, старшину подкупили. Все это Мамедов узнал из допроса с пристрастием от самого Шубодерова.
  Когда Мамедов вынес меня из самолета, я почувствовал, как в лицо ударил сильный и холодный ветер со снегом. Стало понятно, что это далеко не Москва и даже не Урал, это гораздо севернее.
  - Где мы - крикнул я, стараясь перекричать ветер.
  - Недалеко от Диксона - также крича и щурясь от снега, отвечал Мамедов.
  Возле самолета нас уже ждали четыре 'тигра', точь в точь как те, на которых мы ездили по Москве. Распределились по той же схеме, Мамедов, Николай и я во вторую машину, бойцы в остальные три.
  Ехали около часа и все это время мне рассказывали о моем 'роде' и о новом мире, в который мы направляются. Из чего я сделал два вывода. Первый, что мой 'род' один из древнейших на земле и все носители крови Богомира, воспитывались также как и я, из них делали супер воинов или, как сказал мне отец, богатырей. Второй, это то, что пройдя через ковчег, я попаду в мир, который представляет собой симбиоз, древней Руси и нынешней России. Но, не это было главной новостью, а то, что существовал один, но довольно неприятный побочный эффект, у этого действа. При прохождении через ковчег, существует вероятность трансформации человека в полу-животное.
  - Как это? - не знаю, как я выглядел, когда задавал этот вопрос, но Мамедов поспешил меня успокоить.
  - Не переживай, у Богомиров, на этот счет, своего рода, иммунитет, они и их вторые половики, в любом случаи остаются людьми.
  Не успел я 'переварить' услышанное, как в меня полился новый поток информации.
  Все люди, по крайней мере, в России, перед тем, как идти в ковчег, в обязательном порядке информируются об этом побочном эффекте. А поскольку превращение происходит на этой стороне ковчега, то им показывают и видео со сьемками этого процесса. Так же, им сообщается, что если в семье есть дети, то возможность превращения, в разных полу-животных, равна нулю.
  - Некоторые конечно отказываются идти в ковчег, но их единицы - говорил Мамедов.
  - Подожди, про других, - остановил я его - ты мне лучше скажи, я точно не буду, каждое полнолуние превращаться в волка, убивать невинных и выть на луну?
  Посмеявшись над моими словами, Мамедов сообщил, что не факт, что люди обратятся в полу-волка. Ведь они становятся не только клыкастыми и зубастыми. Ковчег может сделать из них кого угодно, даже в полузмею или, какую-нибудь, полу-пернатую птичку обратить. И, к тому же, все, кто прошел через ковчег, остаются при своей памяти, независимо, остались они людьми или трансформировались. Но мне переживать не о чем, мне не грозило бегать под луной, убивать невинных и, тем более, выть на нее.
  Сам Мамедов и отец Николая, Степан Матвеевич, не были кровными Богомирами, они женились на них. И как он сказал, это было не просто, нужно было доказать, что ты достоин того, чтобы влиться в 'род'. Жена дагестанца и моя о-очень дальняя родственница, Антонина Всеславовна, вот кто прямой потомок, одной из дочерей Богомира.
  Родители Николая, так же, как и семья Мамедова, уже прошли ковчег, и никаких превращений с ними не произошло. Однако, не только потомки Богомира, оставались людьми, после воздействия ковчега. Примерно пятая часть всех людей, решившаяся стать переселенцем в новый мир, таковыми и остались. Поэтому мне не стоило опасаться, что кроме моих родичей, все остальные будут полу-зверьми.
  Пока ехали да болтали, я затронул вопрос о влиянии рода Богомира на власть.
  - Богомиры, это и есть власть.
  Вот такой гордый и одновременно объясняющий всю суть ответ, я получил от Николая.
  Перед тем как въехать на территорию военной базы, которая окружала ковчег, Мамедов, сообщил о нашем прибытии по рации, поэтому нас не остановили на КПП.
  - Я не стану въезжать в гараж, и ты сможешь увидеть ковчег во всем его великолепии - сказал Мамедов, а потом добавил - потому что, с той стороны, ты его рассмотреть не сможешь.
  - Почему?
  - Потому что, с той стороны он огорожен по всей высоте - ответил Николай.
  Про то, как они об этом узнали, если обратного хода из ковчега нет, Николай пояснил. Что, возле ковчега, есть два устройства, которые работают по принципу СМС-сообщения. Только, по одному отсылаешь текст, а по другому принимаешь. Сложность этого процесса заключалась не только в разделении процессов, но и в языке, на котором нужно писать. Это древняя, давно позабытая, рунница. Та самая, на которой некогда писали наши предки, а позже только волхвы. Лично для меня, это не было проблемой. В моей программе обучения, в летнее время, было не только изучения рунницы и ее написания в нужной последовательности, но и знания древнеславянского языка с его сорока девятизначной буквицей.
  Через некоторое время наш 'тигр' остановился, и когда, передо мной, открылась дверь, я потерял дар речи. И пока я 'прохлаждал' горло, с отвисшей челюстью, Мамедов обошел внедорожник, взял меня на руки и я смог рассмотреть все великолепие ковчега, а то, что это именно он, сомнений нет.
  Ковчег, это огромная пирамида из света, вот как он выглядит. Свет, из которой состояла пирамида, особый, я такого никогда не видел, он не выходил наружу, не освещал даже маленькой полоски за пределами ковчега. Снег не падал на него, а, словно от ауры, обходил ковчег стороной. То же самое и с ветром, он так же обходил его, словно невидимое препятствие, мешало ему обтесать грани пирамиды.
  Рядом с ковчегом, стояли два столба, из того же света, по форме, точь в точь, как египетские обелиски. Это и были СМСники, как назвал их Мамедов.
  Я не раз видел пирамиды и столбы, по телевизору, но даже не мог подумать, что строители оных, пытались воссоздать ковчег. Может, фараоны надеялись, после смерти, попасть обратно, в свой старый мир? Но неужели они не понимали, что построить ковчег нереально, хотя бы по причине отсутствия такого строительного материала, как свет. Наверное, понимали и погребение в пирамиде, может быть, было обычной традицией. Не знаю, да и хрен с ними, с этими египтянами, не до них сейчас, вон какая громадина передо мной.
  - Двести пятьдесят метров в высоту, столько же в ширину и в длину - пояснил Мамедов, видя, как я задрал голову, силясь рассмотреть верхушку ковчега.
  - Кто же смог такое чудо построить - спросил я, не к кому не обращаясь.
  - Неизвестно - ответил Николай - это есть, великая тайна.
  Пока любовался величием ковчега, Мамедов, со мной на руках, раздавал указания. Не только тем, кто прибыл с нами, но и охране ковчега и делал он это весьма своеобразно. К примеру, он приказал притащить к нему командира базы и не просто так, а за яйца. Конечно, это был простой сленг, но все же, это армия и, какая никакая, а дисциплина, должна быть. Ну да ладно, мне по фигу, как там военные общаются друг с другом, мне бы увидеть, как работает ковчег.
  - Сейчас будет проходить группа бойцов, лишившихся здоровья, по разным причинам, вот и посмотришь - ответил мне Мамедов.
  - И что, они будут превращаться, не бог весть в кого?
  - Почему, не бог весть в кого, они уже в курсе, в каком статусе им придется доживать свой век - увидев непонимание, с моей стороны, он добавил - их жены и дети уже там - он кивнул в сторону светящегося чуда.
  Спокойность и обыденность Мамедова, с которой он говорил про перевоплощения людей в полу-животных, поражала. Ведь это безвозвратно, все 'абздэц', существо, некогда звавшееся человек, больше таковым не будет никогда. А его дети и дети его детей, они будут нелюдями. Да только от понимания этого, можно свихнуться. Но еще больший сюрприз меня ждал, когда, на автобусе, прибыли те, кто должен был проходить через ковчег.
  Эти мужчины, разного возраста, не все могли самостоятельно передвигаться. У кого-то не было руки, кто-то, как Николай, передвигался с помощью костылей, а кого-то и выносили. Но, все как один, были довольные и с шутками и смехом направлялись к ковчегу. Оказавшись в зоне, где снег и ветер не имели силы, они принялись раздеваться. Первым, в ковчег, отправился тот, кого военные принесли на носилках, укрытым одеялом, он уже был раздет. Военные просто опустили носилки и скинули его с них прямо в свет.
  'А-А-А' - раздался душераздирающий крик.
  - Так должно быть? - спросил я у Мамедова.
  - Ну, так и ребенок кричит, когда появляется на свет, считай, что это то же самое.
  Сначала человек лежал неподвижно и только кричал, да так, что кровь стыла в жилах, потом начал двигаться и по мере того как он вставал, крик переходил в смех. А вот когда он уже смог полностью встать, началась трансформация.
  Мы с Мамедовым находились в паре десятков метров, от бывшего лежачего, так что, я хорошо видел все, что происходило с ним.
  Он вдруг снова стал орать, и из его кожи стали лезть волосы, пальцы на руках стали сращиваться, указательный со средним и безымянный с мизинцем. Ноги стали изгибаться и, в районе бедер, становиться шире. Пятка поднялась и образовала сустав, а из носка сделалось самое натуральное копыто. Одновременно с этим, уши переместились чуть выше и стали треугольными. Лицо вытянулось и превратилось в морду, из уголков пасти вылезли не то клыки, не то маленькие бивни. Нос превратился в пятак, а то, что поначалу казалось мне волосами, стало щетинной и покрыло почти все тело, за исключением небольшого участка на животе и внутренней части рук.
  - Кабан, едрена вошь, - вырвалось у меня - самый настоящий.
  Однако это был не совсем кабан, все же, у него были руки и торс, больше человеческие, нежели нижняя часть. А вот голова, это золотая середина и не кабан и не человек. К тому же, это существо было прямоходящим и после трансформации, начало, вроде бы, даже танцевать.
  - Хр, чехро стохрите, впхерет к нохрвой жихрни - произнес полу-кабан и радостно поманил своих товарищей рукой, которые уже были голыми.
  И те последовали его примеру и ломанулись в объятия света. А дальше пошло поехало. Пернатые, с перьями вместо волос по всему телу, со сросшимися носом и верхней губой, затвердевшими и превратившимися в клюв, с когтистыми лапами вместо ног. Пара 'бычков' с рогами и, как у кабана, тремя пальцами на руках, вместо пятерни, теми же окороками и кучерявыми чубчиками. Рептилии, одна с приплюснутой головой, парочка как у игуаны. Один из семейства кошачьих, довольно резво изгибался и прыгал после трансформации. Несколько осталось людьми и остальные, тыкали в них пальцем и, шутя, говорили, что те неудачники. Люди в ответ смеялись и отвечали тем, что когда приспичит по нужде, им не придется отыскивать в зарослях свое достоинство. Еще один вид или подвид, не знаю как правильно, отличался от всех, как от людей, так и от полу-животных, тем, что у него, ниже пояса, было четыре конечности. Это был полуконь или, как рассказывали мифы древней Греции, кентавр.
  Но этот кентавр, ну очень-очень отличался от книжных и киношных персонажей. Голова похожа формой на продолговатую дыню, рот низко посаженный, носа почти не было, а так, широко расставленные ноздри. Уши, стопроцентно лошадиные и находятся примерно там же, где и у коня. Глаза человеческие, но посажены широко, так что обзор у него приличный. Руки такие же, как и у остальных копытных, трехпалые. Грива идет от макушки и до поясницы. Ноги или правильнее сказать вся нижняя часть тела, вот где самое интересное. Четыре копыта, как у всех коней. Но... То место, на которое у обычной лошади крепится седло, его, как такового, не было. Потому-что, задние конечности, довольно короткие, отчего, продолжение спины и зад, шли вниз под сильным углом. Не знаю, как кентавр будет бегать, с таким телосложением, но верхом, на нем, точно не поездишь.
  Что меня удивило во всем этом зоопарке, так это то, что никто из бывших людей не переживал, по поводу своего внешнего вида. Они смеялись и шутили друг над другом, как будто все в порядке, вроде так и должно быть.
  - Давай - дал команду Мамедов, военному, стоящему возле одного из обелисков.
  Тот сделал какие-то манипуляции руками по столбу, и весь зоопарк исчез в одно мгновение, а из вершины пирамиды, в небо, ударил луч света. Словно унося с этой планеты их обитателей, в глубины космоса.
  - Ого - изумился я - даже страшно как то, не знаю как остальным, а мне не хочется менять свое обличие.
  - Не ссы, тебе такое не грозит, даже захоти ты стать на постоянку полу-зверем.
  Николай чуть ли не пританцовывал от нетерпения.
  - Ну что, готов? - спросил Мамедов.
  - А разве к этому можно приготовиться?
  Мамедов усмехнулся и, сменив выражение лица на гневное, принялся орать на окружающих, чтобы они очистили территорию от своего присутствия. Это касалось всех, в том числе и бойцов самого Мамедова. А когда, эти же бойцы стали всех, мягко говоря, торопить, то человек, возле обелиска, решил что его это не касается, он же, вроде как, связной. После чего, с ним случилось то же, что и со вторым пилотом, поза 'зю' и бегом туда, куда сказано.
  - Первым пойдешь? - спросил Мамедов Николая, когда кроме нас троих, возле ковчега, никого не осталось.
  - Хренушки, чтобы ты меня отправил, и я не увидел, как проходит через ковчег прямой потомок Богомира? Вот вам - правой рукой Николай сделал фигу и показал ее нам поочередно.
  Это вызвало смех с нашей стороны, что несколько успокоило меня, но все равно, волнение было и немаленькое. Все же, не каждый день узнаешь столько новостей о себе и проходишь в другие миры через портал.
  - Как только пройду ковчег, расскажу Степке, как его сынок дули старшим крутит, посмотрим, как ты тогда запоешь - пригрозил Мамедов, поднося меня к пирамиде из света.
  - Ха - не испугался Николай - да когда это случится - и он махнул рукой.
  - А ты что, не пойдешь с нами? - спросил я склонившегося надо мной Мамедова, который снимал с меня одежду.
  - Видел два контейнера в самолете, - я ответил кивком - еще семь таких же осталось переправить сюда и на этом моя миссия на земле закончится.
  - А что в них?
  - Ящики из золота и серебра, а в них архивы Богомиров.
  Вот жулики, а говорили, что ничего, кроме живой материи через ковчег переправить нельзя. Ну, как говорится, 'голь на выдумки сильна'.
  - Я сейчас не пойду с тобой, но мы обязательно увидимся в новом мире и еще не раз будем бить супостата плечом к плечу, так что, не скучай - на прощание сказал мой наставник.
  Ну что же, нет, так нет, не впервой мне одному идти в 'лес'. Да и один я не буду, отец то уже там и Николай, вроде как, со мной будет. Мамедов же сказал, что мне с ним работать. Кстати, а что это за работа.
  - Нести благо людям - ответил генерал и буквально бросил меня голого в объятия света.
  Как только мое тело пересекло границу ковчега, какая то неведомая сила подхватила и, с бешеной скоростью, понесла меня вглубь этого светящегося 'монстра'. Когда тело остановилось, я осмотрелся, получалось, что я висел в воздухе, посередине, этого, так сказать, строения. Через мгновения свет внутри ковчега стал, как бы, отступать от меня в стороны. Сперва он отступил к стенам, затем он стал скапливаться в углах ковчега. Тем самым, как бы закрываясь, от внешнего мира. И когда в нем полностью стемнело, и я уже не смог видеть то, что происходило за его пределами, из углов пирамиды, в меня ударили молнии.
  Боль, адская боль, я ощущал только ее. Я кричал и думал, что скоро все кончится, но боль не унималась. Я висел в воздухе по середине ковчега, боль пронзала меня насквозь, я чувствовал ее каждой своей клеточкой, кричал и ничего не мог с этим поделать, я потерял сознание.
  Открыв глаза и, опираясь на правую руку, я сел. Ноги, я вижу перед собой обе своих ноги. Я поднял левую руку, которой не было, пошевелил, все в порядке, рука работает.
  Господи у меня все на месте, я снова полноценный человек. Так стоп, а человек ли?
  Насколько это возможно, я стал осматривать себя, даже в причинных местах и сделал заключение, что все в порядке, я, все еще, человек.
  От радости я подпрыгнул и, неожиданно для себя, ощутил, что слишком сильно, а по ногам пронесся холодок. Опустившись на землю, я посмотрел по сторонам, выискивая причину сквозняка.
  Ковчег снова стал светлым, но его стены, по-прежнему были закрыты от окружающего мира.
  'Видят ли меня Николай с Мамедовым, без понятия, но я их точно не вижу. Нужно идти к краю и попробовать постучать в белую стену, может, достучусь. Стоп! А в какую, из четырех стен, стучать то? А ладно, буду стучать во все по очереди'.
  Я, от радости, что стал полноценным человеком, побежал, что есть духу, при этом, энергично махая руками. И снова почувствовал холодок, а после меня словно подбросило вверх. Вставая после падения, я стал вытирать лоб от пота, которого не было.
  - А-а-а - заорал я, когда вслед за рукой, из-за спины появилось белое крыло.
  - Что за 'нахер' - я крутился вокруг себя, пытаясь увидеть того пернатого, что надо мной пошутил.
  Но это не был пернатый и даже не полу-пернатый, крыло, которое меня испугало, было моим и, как и второе, росло из моей спины. Вот откуда взялся холодок, вот почему меня подбрасывало вверх, я стал обращенным.
  'Дыши Олег, глубоко дыши, ничего страшного, это всего лишь крылья, тем, кого ты видел, повезло меньше, а у тебя только крылья' - успокаивал я себя, после того как более тщательно осмотрел себя и, как мог, ощупал спину, в районе лопаток, откуда и росли мои крылья.
  Получилось не очень, и я решил помедитировать, чтобы успокоить нервы, а после, уже обдумать, что делать дальше и как быть с крыльями. Шутка ли, их размах не меньше пяти-шести метров, такие не скрыть, даже под плащом.
  После нескольких минут в позе лотоса, я почувствовал, как начал успокаиваться, мой разум стал очищаться от того страха, кем я теперь стал. Но не только. Я вдруг стал чувствовать ковчег, словно бы он под моей властью и я стал понимать, как открыть стены. Я чувствовал его, как будто он становился частью меня. Вся его энергия, вся его сила, ощущалась каждой клеточкой, я стал его повелителем. Ковчег, дал мне понять, что мои крылья, это не постоянное явление, и я могу их втягивать в свое тело, словно трансформируясь. Так же, с помощью ковчега, мог видеть все, что происходило за его пределами. Как Николай орет на Мамедова, пытаясь разузнать, что произошло и почему ковчег не работает. Как из большого здания выбежали люди и с испуганным видом тыкали в пирамиду, некоторые из них стали плакать о том, что они 'здесь', а семья уже 'там'. Я видел ковчег и в другом мире, но только изнутри, с внешней стороны, он был обложен камнем, которые лежали прямо на его стенках, так как ничего, кроме золота, серебра и живой ткани, если не считать обмана с архивом, не могло попасть внутрь. Так же я осознал, что ковчег в другом мире, является лишь тенью земного и даже если его закроют, то отсюда его можно снова открыть. Нужна только кровь оператора, или его потомков. Но проблема в том, что я последний, кто мог это сделать и теперь, если ковчег закроют, открыть его снова, будет некому. И тут я вспомнил, как мой отец, брал у меня кровь, перед тем, как отец Николая, заставил меня уничтожать 'зеленого змея'.
  С этими мыслями я разорвал связь с ковчегом и направился к тому месту пирамиды, рядом с которым, 'грызлись' Мамедов и Николай. Но не сразу, сперва я опробовал свои крылья в полете, пока не врезался в стену.
  Перед тем, как велеть ковчегу открыть стены, для общего пользования, я спрятал крылья и велел себе забыть про них, до тех пор, пока не сочту нужным, что без них не обойтись.
  Я не хотел раскрывать эту тайну никому, даже отцу, так как уже знал от ковчега. Что никто, кроме меня, не может иметь таких крыльев, с костяными шипами на изгибе, даже операторы других ковчегов. Это способность, присуща только тому, кто, на генном уровне, является не потомком, а истинно Богомиром.
  - Я здоров - заорал я, когда ковчег снова сделался прозрачным - дядя Руслан, Николай вы это видите?
  И я обратил внимание, что мои спутники все еще стоят на том же месте где и были, только они, почему-то не шевелятся и у них отвисла челюсть.
  - Что с вами? - спросил я, задыхаясь, долгое пребывание на больничной койке, сказалось на моем организме не в лучшую сторону.
  Услышав мои слова, оба затрясли головой. Николай, бросил костыль и сделал несколько прыжков за пределы ауры ковчега, чтобы упасть в снег и обтереть им лицо. Мамедов сделал то же самое, только без падения в снег.
  - Фу-ух, - 'мать-пере-мать' - выразился Николай, после того, как снова оказался в вертикальном положении - я уж думал все, закрылся ковчег вместе с младшим Богомиром.
  - Ну ты и напугал нас Олег - обтирая мокрую руку, об бушлат, говорил Мамедов - что случилось то, почему ковчег закрылся?
  - Не знаю, - я изобразил полное непонимание - как только стены потемнели, я потерял сознание, а когда очнулся, увидел вас и вот это - я покрутил ногой и рукой, показывая свои конечности.
  - Да ну-ка, все это, вдруг опять закроется - и Николай, отбросив костыль в снег, стал поспешно раздеваться.
  И пока он был отвлечен, я, как можно ближе, приблизился к Мамедову и тихо сказал.
  - Отгони людей подальше - я кивнул ему за спину, где уже собралось приличное количество вояк и гражданских - разговор есть.
  Тот, часто моргая, смотрел на меня непонимающим взглядом.
  - Быстрее - велел я и посмотрел на Николая, который почти разделся, осталось только исподнее.
  И когда Николай прыгал в ковчег, Мамедов уже отогнал людей на пару десятков метров.
  - Отец брал у меня кровь, она у тебя? - спросил я, когда Николай начал орать и извиваться от боли.
  - Нет, - замахал он головой, из стороны в сторону - я ничего, об этом, не знаю.
  Размышлять было некогда, у Николая, поверх кости, на появляющейся ноге, уже начали появляться мышцы. И я не стал раздумывать стоит ли говорить Мамедову о свойстве моей крови или нет. Все же я ему обязан, хотя бы тем, что не покончил собой.
  - Запомни дядя Руслан, у кого-то на Земле, из доверенных отцу людей, есть моя кровь, с помощью ее, можно открыть любой, уже закрытый, ковчег.
  Мамедов с прищуром посмотрел на меня.
  - К чему ты клонишь?
  - Если наш ковчег закроют, а ты все еще будешь по эту сторону, то с помощью моей крови, сможешь выполнить свое обещание, рубить супостатов плечом к плечу со мной.
  На прощание я подмигнул, своему бывшему наставнику и повернулся к Николаю, который уже наорался и вставал на ОБЕ свои ноги.
  -Ты как? - спросил я его.
   На радостях, он присел и начал наворачивать вокруг меня яблочко. Я, на тех же эмоциях, присоединился к родственнику. Мамедов поржал над нами и отправил покорять новый мир.
  
   Самый длинный день продолжается.
  
  Не было, никаких светящихся туннелей, звуков, или каких-либо визуальных изменений, просто была перед глазами пурга и 'БАЦ'. Перед глазами, непонятно почему, каменная стена, и два широких и высоких выхода. Над одним надпись 'гражданские', над другим 'военные'. Еще раз, я мысленно заставил себя забыть, про 'знакомство' с ковчегом и притворился, как будто, этого не было вовсе, а я простой человек и точка.
  - И что, мы уже прибыли?
  Николай посмотрел на меня, как на тупого.
  - А я почем знаю, я первый раз пользуюсь услугами этой компании. Но раз не видно дядьки Руслана, наверное, прибыли.
  Поразмышлять нам не дали, из выхода с надписью 'гражданские' появился человек в прикиде, а-ля гусар. Высокий, статный с прямой спиной, спортивного телосложения, внешне похож на отца, а вот костюмчик, с кучей ремешков и пуговиц, делал из него клоуна.
  - Где вы были, мать вашу, я че, весь день должен на ваше ожидание тратить - в неприлично уничижительной манере, заорал он - давайте за мной и не отставайте - развернулся и исчез в проеме.
  Ну, вот тебе и добро пожаловать.
  - Здесь всех так встречают!
  - Сомневаюсь - ответил Николай - так только твой дядя может поприветствовать.
  - Кто? Мой дядя?
  - Ну да, - Николай постучал пальцем себе в лоб - я забыл, что ты не знаешь родню, это младший брат твоего отца, а стало быть, твой дядя. Пойдем знакомиться.
  И он направился в проем, где только что был мой новоявленный родственник. Я не стал его расспрашивать, про этого 'вежливого', посчитав, что рано или поздно и так все узнаю, а молча двинулся за ним.
  Покинув ковчег, я оказался в длинном коридоре, который, то и дело сворачивал, то вправо то влево. Коридор, в отличие от ковчега, где было довольно комфортная температура, назвать теплым, язык не поворачивался. Кирпичные стены, с бетонными перекрытиями на потолке, и сквозными отверстиями в нем - походу для освещения - никак не грели, даже душу. Хорошо хоть полы деревянные, а то, боюсь, выбраться из коридора здоровым, вряд-ли бы удалось.
  Из холодного коридора, мы с Николаем, попали в, немногим теплее, большое помещение, которое больше всего напоминало вещь склад с большими окнами, у потолка. Только в нем посередине, было нечто вроде ЦП (Центральный Проход). По сторонам располагались стойки на всю его длину, а за ними стояли большие тюки, судя по всему, с одеждой и обувью. Через каждые несколько метров на стойках стояли таблички с размерами одежды и надписями. Типа, 'Коши', 'Полканы' или 'Питы'. Такой подход к делу, с таким расположением и достаточным количеством персонала, сводило возникновение очереди, к минимуму. Но сейчас здесь никого не было. Кроме 'вежливого' родственника, который опирался на стойку справа, на которой стояло два рюкзака с, привязанными к ним ремешками, серым бушлатам армейского образца. Вот только мне было непонятно значение надписей на табличках.
  - А ты, я смотрю, вежливо разговаривать так и не научился?
  Николай бесцеремонно и без разрешения, взял оба рюкзака, посмотрел на них и передал один мне.
  - Я разговариваю так, как хочу и так, будет всегда - буром отвечал мой хамоватый дядя.
  - Нет - отвечал ему Николай, распаковывая рюкзак, и я последовал его примеру - так будет до тех пор, пока дед тебя прикрывает, а ведь он не вечен, учти.
  Развязав тесемки рюкзака, я обнаружил в нем одежду, такого же серого цвета, как и бушлат, вплоть до портянок, подштанников, нижнего белья и приплюснутых кирзовых сапог. Меня мало волновал цвет, я поспешил побыстрее одеться, все же я не 'полу-морж', если такие вообще бывают. А вот Николаю фасон не понравился и он стал возмущаться, на что мой родственник ответил, в той же манере, что на лучшее мы еще не заработали.
  С бурчанием и недовольством Николай все же напялил на свое тело серую безликую одежду и водрузил на голову, как и я, вязаную шапочку. Единственный предмет, отличавшийся по цвету от остального одеяния, она была из шерсти и покрашена в черный цвет.
  - Кстати Олег - поправляя на себе бушлат, обратился ко мне Николай - это твой родной дядя Юра - видя, как я начал тянуть руку, он меня остановил - руки он никому не жмет, так что это лишнее.
  - Почему?
  Николай усмехнулся и, глядя Юре прямо в глаза, ответил.
  - Не знаю, наверное, больной на голову.
  Я стоял и переводил взгляд с одного на другого, а те, словно гипнотизеры, буравили друг друга взглядом и я решил сбросить напряжение.
  - Куда дальше или на вещь складе все закончилось и можно отправляться к отцу.
  Еще несколько секунд продолжалось это противостояние, а после, Юра, все же, первый отвел глаза и сказал.
  - Нет, не закончилось, еще документы оформлять - повернулся и пошел по ЦП, к дальним дверям - а насчет встречи с отцом, сомневаюсь, что она состоится сегодня - 'бросил' он через плечо.
  Идя на некотором отдалении за Юрой, с пустым рюкзаком, я спросил Николая, что за кошка между ними пробежала.
  - Юра единственный в роду, кто умудрился настроить против себя весь род. Он не просто хам и грубиян, он тот, чьей смерти желают все, кроме твоего деда и отца. Хотя твой батя, думаю, с удовольствием запер бы его в темнице, до скончания веков.
  - Что же он такого натворил, что умудрился настроить против себя всех родственников.
  - Все грехи, что ты знаешь, не смогут описать сотворенное им, включая грабежи, вымогательство, рэкет, изнасилование и убийства, особо изуверским способом.
  Вот это да, вот это родственничек мне достался. Да таких нужно сразу кончать, если то, что сказал Николай, правда.
  - А дед куда смотрит или он не в курсе дела?
  - Все он знает, да только это его чадо, а убить или посадить своего ребенка, ему не под силу. - Николай вздохнул и добавил. - Но не это меня волнует, а то, почему дед послал этого малахольного нас встречать, он прекрасно знает, что я молчать не буду и все тебе расскажу, не понимаю.
  Строить домыслы и говорить о них Николаю, я не стал, если уж он не понимает замыслы деда, то я и подавно.
  Юра привел нас в помещение, в котором делали и оформляли документы. Здесь стояло множество столов, похожих на офисные, и в отличие от склада, где мы одевались, люди здесь были. Две женщины среднего возраста и средней комплекции. Женщины пригласили нас сесть к себе за стол и принялись нас описывать, как выглядим, особые приметы, родинки - это было вместо фотографий. Дальше шел опрос на предмет знакомых и родственников, которые знают нас в лицо. Ставилась печать, поверх ФИО, ставились подписи, моя и оформителя, клеилась наклейка, с изображением двуглавого орла, на стыке всех заполненных страниц и мы стали обладателями паспорта с тем же двуглавым орлом, размером с хороший блокнот. Так же, в паспорте не значилось место прописки, так что мы с Николаем, пока были бомжами.
  - А почему здесь никого нет? - на прощание спросил я у женщины, что оформляла мне документ.
  - Сегодня выходной, а вообще люди поступают раз в неделю, зимой два раза в месяц, из-за трудности доставки людей к ковчегу на старой земле - офисным тоном ответила она.
  Что правда, то-правда. Расположение Российского ковчега на земле, оставляло желать лучшего. Нет ни железной, ни автомобильной дороги, и всех людей и грузы с семенами, саженцами и корнеплодами, как сообщил Мамедов с Николаем, доставлялись по воздуху или по воде. И если летом, можно было совершать доставку, практически любыми самолетами и кораблями, то зимой, из-за постоянных штормов, это уже было проблематично.
  Поблагодарив женщин, за работу в выходной день и извинившись, что не можем за это отблагодарить, - просто нечем - мы с Николаем последовали за Юрой. Он повел нас через еще один зал, который он назвал 'отстойником'. Здесь было огромное количество кроватей, разных размеров, и столов со стульями. В нем люди и нелюди, прошедшие ковчег, вещь-слад и получив заветный документ, могли несколько дней жить, пока не определились с местом работы и жительства. Но, как сказал Юра, обычно дольше двух дней, в отстойнике никто не задерживается.
  Возле двух дверей, одна с надписью выход, другая вообще без надписи, Юра сказал, чтобы мы его ждали на улице, а сам скрылся за дверью без надписи.
  Мы с Николаем улыбнулись друг другу и, с большим удовольствием, открыли дверь и вышли на свежий воздух.
  Стоя под козырьком у двери, из которой вышли, мы жадно пожирали глазами все, что видели на Т-образном перекрестке - одна улица упиралась прямо в дверь отстойника, а вторая проходила мимо.
  - Ты это тоже видишь или у меня глюки? - с нескрываемым удивлением, спросил Николай.
  - Я не знаю, что ты видишь, но это точно не глюки, мы в новом мире и он мне нравится.
  Перекресток, который был перед нами, оказался довольно оживленным. По нему, туда-сюда, катили запряженные телеги, кибитки крытые и нет, кареты на рессорах или пружинах, с одной осью и двумя. И управляли, всем этим хозяйством, не только люди, но и существа, ставшие таковыми по вине ковчега. Это самое удивительное, что я видел в жизни, полу-собаки или волки, - я пока не разбираюсь в них - полу-пернатые, разных цветов и оттенков, полу-ящеры понукали лошадей и те не боялись их. Хотя, встреть лошадь обычную змею, или волка, обязательно испугается. А тут, вон, стоит себе двухколесная повозка с тентованной крышей-раскладушкой, как в английских фильмах, с одной лошадкой, а за вожжи держится ну чисто крысюк, аж жуть берет. Через дорогу, пропуская телегу, управляемую рогатым полу-барашкой, перебегает ребенок, у которого кошачья голова, а из штанов торчит хвост.
  А одежда, это надо видеть, тут такая помесь, что модельерам впору вешаться. Красный, расписной кафтан, с синими вставками носился с кепкой. Ботинки на шнуровке, сочетались с шароварами и наоборот, джинсы, каким-то образом, сочетались с кожаными сапогами.
  'Елки моталки, еще-бы лапти надели под костюм тройку, вот это был-бы хайп. Хотя погода не та, дождик малость моросит. А дорога то, мощенная, каменная и стеки по бокам, прямо цивилизация и дома, все или кирпичные или блочные. Не знаю, может это лучший квартал, но ниже трех этажей, домов не видать. Стоп, да это гостиницы, вывески же висят, с приглашениями. Интересно, какие здесь цены, да и вообще, что за деньги курсируют, в новом мире. Оп-па, а вот мечи на поясах мне нравятся, значь оружие в свободном доступе. Так-так, а что это, у полузмея за спинной, под плащом, неужто арбалет. Точно, у него болты выглядывают с левой стороны. Блин, а у меня даже ножа нормального нет, надеюсь, здесь нет такого правила, как в древней Руси. Если без ножа, то холоп, хотя о чем это я, здесь люди и существа из двадцать первого века, какие могут быть холопы'.
  - Ё.. твою мать, смотри - вдруг воскликнул Николай и стал кивать на четверку тяжеловозов, тащивших за собой две здоровенные телеги, похожих на тракторные. - Видал, как Советский тяжеловоз прет, хрен какой трактор угонится.
  А ничего, что тяжеловозов целых четыре, хотя кому я собрался это говорить, у Николая отец лошадник, так что доказывать, о превосходстве техники над конем, ему бесполезно.
  - Эхе-хе - снова воскликнул Николай, подпрыгнул и хлопнул меня по плечу - а 'за рулем' то, Маэстро - и он снова кивнул на 'телега-конно-поезд'.
  Поначалу я всматривался кто там за рулем, потом до меня дошло.
  - А кто такой Маэстро?
  - Ну да, опять забыл, это Петька сын дядьки Руслана и крестник твоего отца.
  - Почему Маэстро, он что музыкант?
  - Ага, музыкант - Николай усмехнулся - только с луком.
  - Такой хороший лучник?
  - Увидишь - неожиданно спокойно, ответил он.
  Тем временем, медленно, но уверенно, тяжеловозы приближались и, все четче и четче, вырисовывалась фигура и анфас сына моего наставника.
  Сказать, что они не похожи, не скажу, это абсолютно разные люди. Первое, Мамедов, смуглый дагестанец, сын, белокожий чувак с рыжими волосами. Второе, размер, Мамедов конечно здоровый мужик, но сынок, явно его перещеголял, как в росте, так и в размахе плеч. Здесь не то, что в родстве можно усомниться, тут тест ДНК нужно делать и если он подтвердит родство, то можно ставить под вопрос саму технологию этого теста.
  - Его что, усыновили?
  - Не, он, вылетая мать - с улыбкой до ушей, от предвкушения встречи с другом, ответил Николай.
  Да ладно, это что же за женщина такая, что на нее похож такой ребенок.
  Но, о своих мыслях я не стал распространяться, а то мало ли, еще обижу кого.
  Эта кавалькада, из лошадей и телег, начала смещаться влево, делая 'петлю', видимо сын Мамедова, тоже заметил Николая и решил 'припарковаться' прямо перед нами. Но своим маневром, он перекрыл движение на всем перекрестке. Как не странно, никаких возмущений, от застрявших в пробке извозчиков, в адрес нарушителя движения, я не услышал. Наоборот, они здоровались и приветствовали наглеца, а кое-кто даже подшучивал, советуя Маэстро потренироваться в дрифте. Но тот лишь здоровался в ответ, даже не пытаясь парировать.
  Наконец, 'телега-конно-поезд' припарковался, перекрыв тем самым, не только наш с Николаем обзор, но и несколько выходов из гостиничных дворов.
  'Скрип' 'Бух' - это так застонали рессоры передней телеги, когда Маэстро встал, а после земля содрогнулась, от его прыжка.
  - Здорова Чуйка - сильным басом заговорил гигант.
  - Здорово Маэстро - ответил Николай.
  Пока 'слон и моська' устраивали обнимашки, я рассматривал первого. Здоровый, это слабо сказано, очень здоровый, так будет точнее. На нем был кожаный походный доспех, без наплечников, но с длинной, почти до колена, юбкой. Такие же штаны, меховая шапка, какие носили наши предки и отличные, качественно сделанные, кожаные сапоги, только большого размера. На поясе, слева, одинарный меч, - хотя для такого нужно, как минимум, полуторный - справа нож в ножнах, средних размеров. Через плечо ремень, с чехлом-пеналом на спине. В таких обычно что-нибудь раскладное носят, но раз Николай сказал, что Маэстро лучник, то ничего, кроме лука, в нем быть и не может.
  Как я и говорил, Маэстро рыжий, но только на голове, его лицо было гладко выбрито, что, по моему мнению, зря. Ему бы бороду отрастить, что бы шрам, от левого уголка рта, до левого уха, скрыть. Может здесь мода такая, выставлять шрамы на показ, но мне кажется, что шрам Маэстро, с рваными краями, слишком уж уродлив, чтобы его выставлять на всеобщее обозрение.
  - А это тот самый Олег Серов - наобнимавшись с Николаем, гигант протянул мне руку - Петр Мохов - представился он - можно просто Маэстро.
  - Мохов? - переспросил я, пожимая 'ковш экскаватора' в ответ.
  - Псевдоним - коротко пояснил он.
  Интересно, как Мамедов отнесется к тому, что его сын сменил фамилию? Ну да это не мое дело, еще не хватало в их семейные разборки вмешиваться.
  - А почему ты назвал Николая Чуйкой? - перевел я тему.
  Маэстро посмотрел на Николая и тот демонстративно отвел глаза.
  - Это его прозвище.
  Узнать, откуда у Николая такое прозвище, я не успел, появился Юра.
  - Едрит твою мать, - выразился Маэстро, разглядывая одеяние моего дяди - ты все еще шутом прикидываешься?
  Тот проигнорировал вопрос рыжего здоровяка.
  - Ты долго еще будешь вывозить свое добро, мы к Перуничам.
  Не знаю, кого Юра имел в виду, говоря про Перуничей, но это сильно обрадовало Николая и Маэстро. Они прямо расцвели на глазах, улыбки заиграли на лицах. Они показали мне большие пальцы рук и Николай, с пренебрежением, сказал Юре.
  - Ну, все чувак, настало наше время, беги так далеко, как только можешь.
  Юра снова никак не отреагировал на это, словно Николай и не говорил ничего угрожающего. Вынужден признать, 'держать удар', Юра умеет, даже ухом не повел. А вот мне, все это было не просто непонятно, у меня в голове стоял один большой знак вопроса.
  - Тогда так, - заговорил Маэстро, глядя на свои телеги - Чуйка со мной, к оптовикам, потом обратно к Моховским, а вы - он указал на меня с Юрой - идете к Перуничам, мы подъедим чуть позже.
  - А-а..
  - Не посмеет, - оборвал гигант Николая, на полуслове - дед не в силах сдержать весь род, да он сам, - кивок в сторону Юры - с него кожу живьем снимет.
  После этого, мои дальние родственники, сели на первую телегу и 'телега-конно-поезд' пришел в движение. При этом Маэстро держал вожжи, а Николай, чуть ли не стоя, орал ему в ухо, как ему некомфортно находится под моросящим дождиком. Что интересно, так это то, что здоровяк на это никак не реагировал, как будто все в порядке вещей.
  - Как можно жить с таким характером? - говорил Юра, стоя рядом со мной и провожая взглядом странную парочку - не понимаю.
  Я же думал о том, что только что услышал из уст здоровяка. И у меня сложилось впечатление, что он говорил о возможной попытке Юры, навредить мне.
  За что, ведь я ему ничего плохого не сделал. Блин, вопросов с каждой минутой все больше и больше, а ответы, на них, никто не дает. Ладно, подождем пока, но с Юрой буду на чеку, кто его знает, что у него на уме.
  Юра повел меня по улице, вправо от 'отстойника'. Я шел следом и крутил головой по сторонам, не веря тому, что я нахожусь в другом мире. Я старательно себя убеждал, что это взаправду, но мой мозг не хотел это воспринимать. Он постоянно придумывал, какое-нибудь научное объяснение, вплоть до того, что я все еще нахожусь в больнице и впал в кому. А то, что я вижу и слышу, не что иное, как мое воображение. Но я понимал, это не сон и я не в коме, я живой и здоровый, и нахожусь именно там где и должен быть. Это мой мир, без пороха и выхлопных газов, где не стреляют из укрытий, а сходятся с врагом, смотря ему прямо в глаза. Вот для чего меня учили, отец учил, он богатырь и мне уготовано тоже самое. Только вот форму нужно восстановить, а то я уже задыхаюсь, от темпа своего дяди.
  - Откуда столько лошадей, насколько я знаю на старой земле, они в большом дефиците? - спросил я, чтобы хоть немного сбить темп моего провожатого.
  Услышав вопрос, тот действительно сбавил темп.
  - Так от того и дефицит, что все сюда идет, в том числе и остальная живность. Слава богу, с растительностью разобрались, в этом году уже не одной поставки, все свое - он кивнул на мое одеяние - вон, одежду переселенцам, на первое время, уже из своего льна делаем.
  Так вот откуда это серый цвет, - некрашеный лен.
  - А что сейчас, весна или осень?
  - Осень, только она в этом году теплая, но первый снег уже был, теперь вот, - Юра подставил ладонь под моросящий дождик - эта мерзость пошла.
  - А что за махновцы, про которых Петр говорил?
  Юра усмехнулся, первый раз, за все то время, что я его знаю.
  - Да не махновцы, а мо-хо-вцы, - по слогам, произнес он - но об этом потом.
  Юра остановился возле высокого жестяного забора, с такими же высокими воротами и постучал в них.
  - Кого там хрен принес? - послышался из-за ворот недовольный голос.
  - Не хрен, а ноги - спокойно ответил Юра.
  Ворота тут же открылись, мы вошли внутрь и те, сразу же, закрылись. За воротами стоял большой, полукруглый ангар и больше ничего, если не считать четырех охранников у ворот. Двое из них были обращенными, один минотавр, второй полу-пес с коричневой шерстью. И люди и обращенные были в кольчужных бронях, в шлемах шишаках и при оружии.
  Увидев, какое оружие у охраны, я даже улыбнулся. Помимо меча на поясе, трое было вооружено 'вжиками', ими они и целились в нас, а у одного имелся 'жук'.
  Вот для чего меня учили пользоваться новоделами, они используются в этом мире и не просто используются, а, скорее всего, состоят на вооружении.
  - Здравия желаю, ваши документы - заговорил охранник с 'жуком', на правом бедре.
  Юра медленно достал из внутреннего кармана красные корочки и показал их тому, кто спрашивал. Тот внимательно посмотрел в них и дал команду отбой.
  - Проходите - сказал охранник, возвращая ксиву.
  Юра кивнул и пошел в ангар, я двинулся следом.
  Войдя в ангар, я ахнул, внутри находилась кузня. Но, не абы какая, а такая, что любой кузнец обзавидуется. Не меньше десяти, больших горнов, с принудительным поддувом. Возле каждого стояло по три наковальни, с механическими молотами. Большие металлические корыта с водой, для охлаждения изделий. Посередине, имелся длинный металлический щит, на котором висел всевозможный инструмент. От огромных молотов, до мелких щипчиков и сверлышек, для тонкой работы. Под потолком тянулись трубы, вытягивая из помещения горячий воздух. Возле каждого горна, лежал уголь, который, в свою очередь, поступал по транспортеру. Не кузня, а загляденье.
  В кузне работа шла полным ходом. У каждой наковальни стояли люди и нелюди в кожаных фартуках и занимались ковкой. Кто-то ковал мечи, а кто-то брони.
  'Бах'. 'Бах'. Стучали молоты, выбивая снопы искр, из разогретого до красна металла. И кузнец переворачивал его, снова 'бах' и изделие идет в горн. Оттуда на другую наковальню, где мастер с маленьким молоточком показывал подмастерью, где подровнять или подправить.
   Вот это да, вот это я понимаю, массовое производство.
  - Ты что оглох? - услышал я крик Юры в нескольких сантиметрах от моего уха.
  - А? Что? - отрываясь от созерцания прекрасного, кричал я в ответ.
  Я был настолько поражен зрелищем, что неосознанно остановился.
  - Чего встал как истукан, - кричал Юра, пытаясь перекричать шум молотов - пойдем, насмотришься еще.
  - Пойдем - нехотя сказал я и последовал за Юрой.
  Однако тому пришлось еще два раза меня подгонять, настолько меня завораживал процесс ковки. - Эх, батя-батя, и почему ты не позволял мне работать в кузне, это ведь так интересно. Да и с твоим, поганцем братцем, не пришлось бы иметь дело. Так нет же, теперь я погряз в каких-то интригах, о которых вообще ничего не знаю.
  - Что, понравилось? - спросил Юра, когда мы вышли с другой стороны ангара.
  - Еще бы, такой кузни я никогда не видел, все есть и даже пожарная безопасность на высоте, там просто нечему гореть, все металлическое. - Подумав немного, я спросил - только я не понимаю, зачем такая большая кузня, неужели такой спрос на кованую продукцию? Оружие, тем более бронь, довольно дорогое удовольствие, даже по меркам старой земли.
  Ответ Юры, удивил бы любого обывателя, любой страны, особенно западной.
   Мой дед, который в этом мире руководит Россией, сделал хитрый ход.
  Перед переходом через ковчег, люди продавали все, что у них было, и покупали на вырученные деньги золото и серебро. Дед не стал, как в западных странах, обменивать драг метал на бумажные банкноты. Он вообще отказался от бумажных денег, а ввел золотой и серебряный рубли. Для более мелкого расчета, медную копейку. Расчет проходил только в монетах. Слитки, изделия и лом обменивалось на монеты по весу, из расчета за один килограмм драг метала, восемьсот грамм монет. Свыше килограмма, на восемьсот пятьдесят грамм монет. Если человек не хочет менять метал на монеты, никто ему препятствовать не будет. Но ему все ровно, рано или поздно, придется это делать. Большая часть того, что покупается людьми, пока, идет из ковчега и каждый может сделать любой заказ, расплатившись за него монетами. Другой оплаты государство не принимает. В итоге, расчет не в монетах, становится невыгодным, так как продавцу, для закупки нового товара, все равно придется менять, метал на монеты и терять от этого, двадцать процентов от веса.
  Выйдя из кузни, я очутился на обширной площадке, посередине которой стояла кирпичная стена с амбразурами. Слева от нее, установлены мишени для стрельбы из лука. Справа мишени, для удара копьем, всадником. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, здесь проходят тренировки, так сказать, желающих овладеть ратным делом.
  Но дед, не остановился на введении монетного обращения и решил сделать то, что никогда не делало ни одно правительство в мире, рассказать народу правду. Правду о том, как можно закрыть ковчег и что произойдет со страной, если его закроют. И что, перед этим или после, обязательно будет вторжение захватчиков, которые будут убивать россиян и насиловать женщин.
  Люди и нелюди, особенно состоятельные, массово стали готовится к возможному отказу от последних благ цивилизации и заказывать себе доспехи и оружие. Та самая кузня, через которую Юра меня провел, как раз и занималась подобными заказами, на благо состоятельных граждан страны. Всего по стране работает несколько таких предприятий, и делают они доспехи и оружие лишь для обеспеченных слоев общества. Что составляет, не более десяти процентов, от всех потребностей населения. Основную же часть гражданских потребностей в оружии и доспехе, выполняют частные кузни. Дед сильно благоволит частным кузнецам и всячески их поддерживает. Дает оборудование, материал и все под беспроцентный кредит, нужно лишь показать свое мастерство. Для этого была создана специальная комиссия, которая и проверяет мастерство будущего частника. В результате, растет конкуренция и, соответственно, цена на кузнечные изделия снижается.
  Месяц назад заработала кузня для армейских нужд. Там делают доспехи только для оборонки, путем штамповки. Это удешевляет производство, без ухудшения качества, остается лишь подогнать изделие под определенного человека.
  На вопрос, за счет чего возможно производство штамповки, ведь исходя из того, что мне рассказали, в этом мире не работает ничего, из того что работало в старом? Все оказалось, до банальности, просто. Акведуки, с водяными колесами и ветряки, только вырабатывающие не электричество, а посредством карданных передач, передающее усилие. Что и подтвердили три огромных ветряка, возле кузни, которые из-за слабого ветра ели вращались, но этого вполне хватало для нормальной работы самой кузни.
  Есть еще кузнецы экстра-класса, но их можно пересчитать по пальцам. За заказы они берутся не часто, из-за того, что над каждым доспехом, радеют как над собственным ребенком. Ну и, само собой, стоит это не дешево, дешевле купить десяток доспехов попроще, чем заказать у них один.
  - Я понимаю причину развития кузнечного дела, но я не понимаю причину, по которой нужно давать беспроцентные кредиты.
  Юра остановил меня и обвел рукой тренировочную площадку.
  - Для этого - сказал он и, видя мое непонимание, продолжил - если есть доспех, нужно уметь его носить, если есть оружие, нужно уметь им пользоваться.
  Дальнейшие объяснения не требовались.
  Хитрый дед, вкладывая в кузнецов, одним выстрелом убивал трех зайцев. Развивал кузнечное дело, увеличивая казну, за счет налогов и брал деньги с каждого обучаемого. И если, как говорит Юра, в стране сейчас бум, на древнее оружие и доспех, доход в казну идет, и не малый.
  Пройдя еще пару сотен метров, Юра завел меня во двор с двухэтажным кирпичным домом и несколькими строениями, в том числе и кузней, из трубы которой, шел дым.
  - Здесь живет Фома Митрич, один из тех кузнецов, которых можно пересчитать по пальцам - пояснил Юра - он живет по законам предков - добавил он и покрутил пальцем у виска - но он лучший кузнец в стране.
  То, что Юра, говоря про человека, живущего по законам предков, считал его сумасшедшим, мне не понравилось. Я воспитывался на этих законах и считаю, что старые законы гораздо справедливее нынешних, на старой Земле.
  Брат моего отца, подошел к двустворчатым дверям кузни и постучал в них. Из них вышел здоровенный детина, чуть ниже Маэстро, но гора-аздо шире в плечах, с белобрысой головой и в кожаном фартуке. Он посмотрел на нас и крикнул в кузню.
  - Пап, Юра пришел.
  Через несколько секунд появился папа, он был не намного меньше своего сына. В таком же фартуке и такой же белобрысой копной волос.
  Он посмотрел на меня оценивающе, потом на Юру и спросил у него.
  - Это он?
  Юра в ответ кивнул. После этого, детина молча зашел в кузню и вышел оттуда с двумя одинарными мечами.
  - Держи - сказал он, бросая мне один из мечей.
  Я не был левшой, но поскольку детина стоял слева, я поймал меч левой рукой. И как только я его поймал, детина бросился на меня, пытаясь нанести косой удар сверху. Моя реакция была мгновенной.
  Не зря же меня, с самого детства, гоняли до седьмого пота, отрабатывая различные приемы, в том числе и от неожиданного нападения.
  Я принял удар по касательной, одновременно обводя, своим мечем, меч детины и ударяя его плашмя, в тыльную часть ладони. Детина с кряхтением выпустил из руки меч. Отработанным движением, я поймал его оружие правой рукой и скрестил оба меча на шее детины.
  - Стой, стой - закричал папа - это всего лишь проверка, насколько хорошо, младший потомок Богомира владеет оружием.
  'Проверка говоришь, а предупреждать не учили. Сынок то бил не в шутку, а со всего маху и со всей своей немалой силушки. Вон, руку мне, аж 'отсушил', а ведь я удар принял вскользь. Ну, ничего, у меня тоже есть сюрприз'.
  - По законам предков - заговорил я, не сводя с детины взгляда и не убирая от его горла мечей - с тебя вира старик, за нападение на свободного человека.
  И хоть смотрел я на детину, но обращался к его отцу. Я не наивный мальчик и понимаю, от кого исходит инициатива.
  - Да ты чего - запричитал папа - какая вира, это всего лишь проверка на владения мечом.
  - Если ты отказываешься платить, тогда я в своем праве.
  Я начал сдвигать лезвия мечей, показывая насколько серьезны мои намерения. И когда на горле детины показалась кровь, старик сдался.
  - Стой, - он поднял руки в протестующем жесте - я согласен, сколько ты хочешь.
  'Опа, а расценок то я не знаю. Сколько просить, кошель золотых? А вдруг это сопоставимо с ценной, скажем, целого табуна ломовых, тогда точно перебор. Просить золотой? Если его курс мал, то можно обидеть самого детину, что так дешево оценил его голову. Придется действовать на удачу, ведь слово не воробей, назад не загнать'.
  - Кошелек серебра - твердым голосом сказал я.
  У Юры, старика, да и у самого детины округлились глаза и я понял, что курс рубля довольно высок. Но отступать поздно, придется дожимать.
  - Или ты считаешь, что жизнь твоего сына не стоит таких денег - я слегка надавил мечами на шею детины.
  Фома Митрич, как назвал кузнеца Юра, молча развернулся и пошел в кузню. Через несколько минут он вынес кожаный мешочек, какие мне доводилось видеть только в исторических фильмах, раскрыл его и высыпал монеты на стол, возле кузни.
  - Я признаю свою неправоту, - сказал он - отпусти моего сына.
  Я убрал мечи от горла детины, но возвращать их не спешил. Хоть, по дороге сюда, мы с Юрой дольно дружелюбно разговорились, я не забыл слов Николая и Маэстро. Мне нужно избавиться от его опеки и, походу, у меня появился повод.
  - Скажи, пожалуйста, Фома Митрич - с уважением обратился я к кузнецу - Юра знал о том, что ты будешь меня проверять?
  Фома Митрич дернул плечами и ответил.
  - Конечно, мой род издревле проверяет всех Богомиров, прежде чем взяться за заказ.
  Так вот, зачем меня сюда привели, заказать оружие и бронь. То, что я у, так называемых, Перуничей, я понял. Еще в детстве мне рассказывали что Перун, до Рюриковичей, был богом-кузнецом и все кузнецы считались его детьми и только после смерти Гостомысла и с нашествием варяг и хазар, его сделали богом войны, которого у славян просто не было. Но я сомневаюсь, что у меня получится объяснить Фоме Митричу, как сделать мои топоры. Ведь, мы с отцом их делали спонтанно, не измеряя толщину и угол лезвий. Отец ковал, я пробовал, что-то не так, опять на перековку. Не знаю, смогу ли я, без отца, обрисовать требуемое?
  'Подожди?! Маэстро с Николаем вряд-ли радовались именно этому, скорее всего, здесь что-то еще, помимо банального заказа доспеха и оружия. Ладно, избавлюсь от дяди и начну задавать вопросы, надоело быть шаром, который пинают то в одну лузу, то в другую, при этом, не объясняя, что меня там ждет'.
  Я с разворота ударил Юру плашмя, по внешней стороне бедра. Тот, с криком, повалился на землю.
  - Ты, не предупредил меня и подставил этих людей - наехал я на своего дядю, лежачего на промокшей земле и держащегося за ушибленное бедро - прав был Николай, когда сказал, что веры тебе нет.
  - Да ты чего Олег - причитал Юра, глядя на меня испуганными глазами - из-за этой мелочи ты...
  - Это не мелочь - перебил я его - ты видел, что здесь происходило и, тем не менее, промолчал.
  - А что я должен был делать?
  - Ты должен был признать, что все это по твоей вине - повышая голос, говорил я - и за это ты выплатишь виру этим людям - я указал, мечем в сторону кузнеца и его сына - в двойном размере, от той, что они заплатили мне и в золоте.
  И вдруг, от Юры начала исходить волна страха, или как назвал ее отец, 'дар власти'. Слабая, еле ощутимая, но не менее опасная.
  Я не стал медлить и снова ударил Юру плашмя, на этот раз в левую часть лица. Отчего та, буквально на глазах, превратилась в одну большую гематому.
  Я не боялся дара власти, он просто на меня никак не действовал. Отец не раз испытывал его действия на мне, и он постоянно удивлялся моему равнодушию. Я не испытывал никакого дискомфорта, от использования против меня 'дара власти', но, я постоянно чувствовал, когда отец его применял и во время трапезы и во время тренировок. Но я никогда не говорил ему об этом. Я тщательно скрывал это от него. Как он сказал - никто и никогда, недолжен, знать о моих способностях, даже близкие.
  И сейчас, когда Юра попытался использовать 'дар власти' против меня, я его почувствовал и ударил, до того как волна дойдет до папы с сыном. Потому-что, если она, все же, дойдет до обычных людей, то они могут повести себя неадекватно. Могут, и за оружие схватится, по крайней мере, о таком случае рассказывал отец.
  - Правильно - заговорил сын кузнеца, который стоял, от меня, в нескольких шагах - так его душегуба.
  - Что опять - кузнец, который стоял возле кузни в десятке метров от сына, хлопнул себя ладонями по бедрам - вот сволочь, ну никак не успокоится.
  Не успел, волна все же добралась до сына кузнеца, зато до самого кузнеца не достала. Нужно срочно возвращаться к тренировкам, а то, вона, пять минут подержал мечи, а они мне уже кажутся тяжеловатыми, но, должен отметить, балансировка у них великолепная, хоть сейчас в бой.
  - А ты молодец, не растерялся - говорил кузнец - и как только умудрился?
  - Да каким-то страшным он мне показался - я не стал говорить про свой дар и сделал вид, что ударил Юру от страха - вот и приголубил чудовище.
  Кузнец с сомнением посмотрел на меня, но говорить, по этому поводу, ничего не стал. Небось, видит, что в моих глазах страха нет. Нужно будет, как-нибудь, потренироваться изображать страх на людях. Иначе, рано или поздно, точно 'спалюсь'
  - Кузьма - заговорил кузнец, обращаясь к сыну - бери этого ирода и вези к отцу, да не забудь рассказать о произошедшем.
  - Дык это, а вдруг, по пути, очнется? - Кузьма, все еще, не отошел и глазки у него бегали, из стороны в сторону.
  Я сказал, что ближайшие пол часа, Юре это не грозит и если Кузьме будет спокойнее, то негодяя можно и связать. Кузьма с этим согласился, вынес из сарайки, рядом с кузней, веревку и принялся вязать Юре руки и ноги. Затем взвалил его на плече и двинулся за двухэтажный дом. Откуда донеслось лошадиное пофыркивайте, а после, удаляющийся стук копыт.
  - Ну что, сын моего друга, вопросов, небось, тьма? - радостно спросил кузнец.
  Я кивнул.
  - Ну, тогда пойдем, - он кивнул на двери кузни - заварим чайку и поговорим.
  Я вернул кузнецу его мечи и пошел следом.
  Кузня, внутри, очень сильно напоминала кузню отца. В углу, средних размеров, горн с мехами, рядом большая наковальня и емкость с водой. На стене множество разнообразного инструмента. Ничего лишнего, только то, что нужно в работе.
  На противоположной стороне, стоял стол с двумя массивными стульями, под стать кузнецам, возле которого на стене висело две, 'безразмерных', кожаных куртки на меху и два объемистых вещмешка с одной лямкой. Он одевался через плечо, и регулируется шнуровкой по ширине, точь-в-точь, как у отца, только больших размеров.
  - Ну что же - заговорил кузнец, ставя чайник на красные угли в горне - думаю, мне стоит тебе кое-что рассказать, а там уж сам решай, какие вопросы задавать.
  Кузнец, Фома Митрич, был в курсе всех тайн рода Бгомира, так как сам был одним из его потомков. Его род шел по линии Перуна, которого некогда прозвали громовержцем. Но предки Фомы Митрича, как и он сам, и его сын не обладали даром власти.
  Когда его род начал заниматься кузнечным делом, он тоже не знал, но из поколения в поколение, знания, в этом искусстве, лишь приумножались.
  До того, как узнали про появление новых ковчегов, каждый из Богомиров, по мужской линии, женщины по желанию, воспитывался воином. Но поскольку время было мирное, каждый искал себе занятие в мирной жизни, пока к нему не переходили бразды правления родом. Мой отец, выбрал для себя кузнечное ремесло, его наставником стал отец Фомы Митрича. Обучал он его вместе со своим сыном, коим и является Фома Митрич. Во время обучения Сергей и Фома подружились и стали лучшими друзьями. Парни вместе переживали все радости и невзгоды, путешествовали по миру и мечтали о будущем. Но, как это обычно бывает, в дружеские отношения вмешалась суровая правда жизни. Со временем они нашли себе спутниц и женились на них, продолжая дружить семьями. Все это продолжалось до того, как отец моей матери, потомок Ноя, не убил свою дочь и чуть не убил своего зятя и внука.
  Я был в ужасе, от слов кузнеца, меня стали переполнять смешанные чувства. Но, кое-как, я с ними справился и нашел в себе силы дослушать рассказ кузнеца до конца, посчитав, что он, может в чем-то ошибаться и правду я смогу узнать только у своего отца.
  Откуда взялись ковчеги, и кто их создал, никто не знает. Но все же кузнец не исключал, что мои дед и отец, могут быть в курсе дела и просто не распространяются об этом. Появились они во всех странах, в двухтысячном году.
  Здесь, в этом мире, который назвали также Земля, практически все соседи России, остались прежние, за исключением некоторых. На северо-западе финны, за ними норвежцы и шведы. На западе расположилась Белоруссия и Украина, которая здесь называется Киевская Русь. Прибалты располагались за ними и общей границы с Россией не имели. На юге, мы граничим с турками и грузинами, между ними находится огромное море, превышающее черное, больше чем в два раза. В этом море, множество островов и на самом большом из них обосновались кубинцы. Отсюда и название самого моря, Кубинское. Восточнее идут Казахстан, Монголия и северная Корея. Общей границы с Китаем пока не нашли. Размер России, в этом мире, так же пока неизвестен, но по предварительным прикидкам, она уже превышает Россию, на старой Земле.
  То, что Россия такая большая, в старом мире и стала еще больше в новом, для меня было приятной новостью. Несмотря на все неприятности, которые со мной случились, я остался патриотом своей страны.
  Северо-западные соседи, ведут себя тихо и от общения с Россией, по каким-то своим причинам, воздерживаются.
  Белоруссия, в этом мире, обзавелась морской границей. Море, которое разделяет норвежцев, шведов и финнов, от Европы, упиралось прямо в земли Белоруссии. Отношения с ними хорошие, если не сказать отличные, чего не скажешь о братьях украинцах.
  Украинский оператор ковчега, ярый националист или, как их еще называют, бандеровец. Все, кто вместе с ним правит Украиной или как они ее называют, Киевской Русью, такие же бандеровцы.
  При первой встречи, наших и украинцев, те сразу же напали. Дед, узнав об этом, отправил войска. И через два месяца они вытеснили украинцев к перешейку европейского полуострова и стали строить укрепления, не пытаясь продвигаться дальше. На все, наши попытки поговорить, украинцы лишь стреляли в ответ, из луков и баллист.
  Но проблема была не в Украине, проблема крылась в европейских странах и США с Канадой. Все их ковчеги, в этом мире, находятся на одном полуострове и он меньше чем вся Европа в старом мире. Это, само собой, не устраивает ни европейцев, ни, тем более, американцев. Они предлагают деду, поделится территорией. Он пока тянет время, как может, но всем понятно, что война неизбежна. А отделяет Россию, от 'просвещенной' Европы и Америки, Украина и Белоруссия. И если Белоруссия поддерживает Россию, то Украина, как и на Земле, считает последнюю, своим врагом. Так что, если западные страны пойдут на Россию войной, то беспрепятственный проход и полная поддержка Украины, им обеспечена.
  Во все времена, на Россию нападали из-за ее территорий, все, хотели оторвать от нее кусок. И если здесь, земли у России, еще больше, чем в старом мире, а у кого-то ее меньше чем хотелось бы, тогда большой войны не избежать. Первые кто нападет, это США вместе с Европой и даже если Украина, станет перед ними в позу, это их не остановит. Но вот что важно, это люди, их нужно много и с ратным опытом. О чем я и спросил кузнеца.
  Подготовка к переселению, как в России, так и в других странах шла в течение двенадцати лет и все прекрасно знали, что их ждет в новом мире. Ковчеги предоставляли оператору всю информацию по этому миру, на предмет того, что он может выдавать и что работает в новом мире, а что нет. Сейчас, в России, по эту сторону ковчега, около двух миллионов взрослых, боеспособных мужей, в разной степени владеющих древним ремеслом воина, в Европе, как полагал кузнец, в несколько раз больше.
  - Ковчеги появились в двухтысячном, а открылись через двенадцать лет - говорил кузнец - так что, время на подготовку, у нас было, и все кадры, от воеводы до повара, мы готовили. Также, не забывай о калеках, которые стали, не калеками, и других, уже не больных. Ну и размеры нашего ковчега позволяют переправлять большое количество людей и животных, разом.
  - А что, ковчеги не одинаковые?
  Оказалось, что нет, все ковчеги разные, все зависит от размеров страны в старом мире. Так, например, в России самый большой ковчег, а на Украине всего двадцать метров в длину, в ширину и высоту.
  Зашел разговор и о том, почему о ковчегах, в старом мире, ничего неизвестно широким массам людей.
  Как только появились ковчеги, были достигнуты договоренности, между всеми странами, на самом высшем уровне и дабы не допустить в мире больших волнений, решено все засекретить.
  Маэстро попал в этот мир, в первый же день открытия ковчега, вместе с моим дедом. И этой весной был внедрен в военные структуры 'незалежной', с целью продвижения по служебной лестнице и разведки. Но узнав, что там, как и в Европе, легализована работорговля, и в силу своего характера, он решил прекратить свое задание. Маэстро, сговорившись с рабами, которые, в большинстве своем, были из Донбасса, захватил небольшой гарнизон. Вооружившись, они двинулись в сторону границы с Россией, по пути захватывая все украинские конвои, которые им попадались. Уже через неделю, лошадей и трофеев, набралось слишком много, и он решил быстрым маршем двигаться к границе, маскируясь под военный конвой. Тихо добраться не получилось, первый же патруль их рассекретил, пришлось прорываться с боем, где Маэстро и подстрелили в щеку.
  И снова я был шокирован таким поворотом. 'Здесь', находятся люди из двадцать первого века, где о рабстве уже все давно забыли, а тут... Ладно, я еще могу понять восточные страны с их традициями, но Европа и, тем более, Украина. Нет, мне этого не понять.
  - Так вот, к чему я все это - говорил кузнец - ты говоришь, что не собираешься закрывать ковчеги и ввергать людей в средневековье - кузнец спокойно допил уже остывший чай и глубоко вздохнув, выпалил - там уже, не то что, средневековья, там люди и обращенные живут в аду, понимаешь? Нужно спасать славян от бандеровской нечисти, пока вообще есть те, кого нужно спасать.
  Некоторое время мы молчали, потом кузнец сказал.
  - В общем, так - он хлопнул ладошкой по столу - Кузьма не новичок в ратном деле и подсобить, в случаи чего, сможет. В стрельбе из лука учился у самого Маэстро - с гордостью сказал он - бери парня под свое крыло, вместе с Маэстро и... Чуйка с тобой ковчег проходил?
  - Николай Курохтин? Проходил - ответил я - кстати, почему его называют Чуйкой и что значит, учился у Маэстро, крестник моего отца, настолько хорош в стрельбе из лука?
  Оказалось что у Маэстро, того самого рыжего здоровяка со шрамом, есть свой дар, как у одного из потомков Богомира. Он лучший стрелок, из всех, когда либо, виденных, Фомой Митричем. А видел он их, за свою жизнь, немало и именно у него и учился Кузьма.
  - Неужели такой хороший лучник? - снова высказал я свое сомнения.
  Кузнец покачал указательным пальцем из стороны в сторону.
  - Нет, ты не понял, - говорил он - он не только лучник, он попадает из всего, что стреляет или бросается. - Кузнец задумался на минуту, подбирая сравнение - вот смотри - снова заговорил он - если дать Маэстро камешек не больше двух сантиметров и сказать, чтобы он попал белке, находящейся в пятидесяти метрах от него, прямо под левое ухо, то будь уверен, он попадет ей не в ухо, а под него.
  В этот момент, послышался стук копыт, а через пару минут, в кузню вошел Кузьма и сообщил что с Юркой все в порядке, а дед пообещал открутить ему все, что в таких случаях откручивают, включая и то, что находится ниже пояса.
  Но, видимо в планы кузнеца, не входило такое быстрое возвращение сына, и он снова отправил его, на этот раз за Маэстро и Николаем. А когда тот исчез, разговор продолжился.
  С Маэстро все понятно, если представить, что стрелковое и метательное оружие это музыкальные инструменты, то Петр, это музыкант, который на нем играет, но гораздо лучше, чем другие.
  С Николаем все оказалось сложнее. Он получил свое прозвище за невероятную интуицию, он буквально чувствовал, что предпримет противник в той или иной ситуации. Причем он чувствовал это не только в спарринге, что доставляло большие проблемы его наставникам, но и засады, и даже минные поля. В случаи преследования противника он вообще был вне конкуренции. Во время боя он точно определял варианты действия противника, одним словом Жуков на Курской дуге.
  Было у Николая и еще кое-что. Он с самого детства, по причине своего роста, пытался всем доказать, что в ратном деле, не уступит никому, даже своим наставникам. И так увлекся этим, что к восемнадцати годам наставники, даже вдесятером не могли с ним справится. А когда, через год он сдавал, на краповый берет, то во время последнего экзамена, где экзаменуемый, должен выстоять определенное время в кругу краповиков, на ногах остался только он. Несколько человек госпитализировали с переломами разной степени тяжести, остальных поместили в лазарет, с отбитым 'ливером'.
  - Если Николай такой вундеркинд, то как он умудрился потерять ногу? - задал я вопрос, который, буквально, сам ложился на язык.
  - Хороший вопрос, - отвечал кузнец - вот у него и спросишь.
  Дальше зашел разговор о Моховцах, ведь не Маэстро, не Юра, так и не рассказали мне кто это такие.
  Моховцы, так называли людей, освобожденных Маэстро из украинского рабства. Они основали город и назвали его в честь своего спасителя, Мохов. Трофеи, захваченные в результате побега с 'незалежной', и пустили на его постройку. Самому Маэстро, по его же просьбе, отдали лишь малую часть и только то, что самим моховцам не очень то и нужно и чего было больше всего. А раз все трофеи были захвачены близ границы, то нетрудно и догадаться, что ему досталось, оружие и брони, самого поганого качества. Но и с этим имуществом, за последние два дня, ему пришлось повозится, так как его было довольно много.
  Как только Маэстро сообщили о моем прибытии, он стал срочно искать покупателя, на весь товар разом. Но это не так просто, найти человека, способного разом купить больше десяти тон не очень качественного 'металлолома'. Пришлось, Фоме Митричу, помогать ему. Он уговорил частных кузнецов, сложиться и освободить закрома Маэстро от металла, по бросовой цене. И тот 'телега-конно-поезд', который я видел и вез, те самые доспехи и оружия на продажу.
  Параллельно со строительством города, моховцы основали факторию, в нескольких десятках километрах от столицы, где продают и покупают различные товары. Расположение фактории на таком расстоянии от города, обусловлено тем, что столица постоянно растет и, рано или поздно, ее границы доберутся и до фактории. Поэтому, Герман Моисеевич - выборный глава Мохова - расположил ее, так сказать, на вырост. Чтобы, не дай бог, фактория не оказалась в центре столицы, иначе, из-за затруднений по доставке груза, волей-неволей придется ее переносить за город. Сам Маэстро, когда не гонял бандеровцев на границе, имел дом в этой фактории, там же хранил и продавал свои трофеи.
  Зачем Маэстро, узнав о моем прибытии, стал, за бесценок, избавляться от имущества, кузнец не сказал. Но пообещал, что как только Маэстро прибудет, я сам все пойму.
  После того как мой дед, выяснил об открытии, на планете, ковчегов, решено было поменять фамилии всем детям в роду, расселить их по всей стране и заняться их обучением. При этом он запретил обучать их чему-то еще, кроме военного и ратного дела. Так же, он, в приказном порядке, обязал всю родню заниматься тем же самым. Сам же занялся организацией по переходу в новый мир, и исправлять ошибки своего родителя на старушке Земле.
  Про то, как дед убил своего отца, я спрашивать не стал, рассудив, что если кузнец сам не говорит желанием об этом рассказывать, значить и сам ничего толком не знает.
  При подготовке кадров, дед использовал все свое влияние на власть и всех богатеев, до которых мог дотянуться. И началось большое строительство целых центров, по обучению ратному делу. Из запасников доставалось вся литература и летописи, хоть как-то касающиеся древних времен. Над архивными чертежами, инженеры ломали головы, по улучшению того, что использовали наши предки. В архивах образовались целые читальные залы по изучению древних технологий. Штудировали не только мат-часть, но и все сражения. Все стычки с противником и операции, от маленьких и не значительных, до стратегически и тактически важных. Так же дед взялся и за изобретателей, которые, чуть ли не круглосуточно ломали головы над изобретениями, как военного характера, так и над теми, которые помогут людям облегчить жизнь в новом мире.
  Тренировки и обучения людей, начались за пять лет до открытия ковчега. Невзирая на то здоровый человек или инвалид. К последним, конечно, применяли особый подход, кто, что то может делать физически, делает, а кто нет, обучается теории.
  Не забыл дед и про регулярные войска, точнее их элиту. В обучение набирали детей из детских домов, тех, кто проходил жесткий отбор у психиатров. На физические данные внимания не обращали, главное чтобы ребенок был здоров морально и хотел стать ратником. Также их обучали современной тактике и стратегии, диверсионной и разведывательной деятельности, но акцент, все же, делали на ратный бой. Пол ребенка, не играл никакой роли, обучали всех одинаково и мальчиков, и девочек. В итоге, в этот мир, глава рода Богомиров, не считая родню, вошел, с несколькими десятками тысяч, ратников, готовых рвать на части кого угодно по его приказу. Нет, они не стали отморозками, им было дано хорошее образование и воспитывали их хорошо. Но им с самого детства объяснялось, что будет, если ковчег закроется и управлять им может только дед, поэтому его нужно охранять как зеницу ока.
  Но не следует считать, что в других странах не готовились к 'переселению'. Готовились, возможно, не так как наследственные операторы, но готовились.
  Из всех потомственных операторов, остались единицы. Фома Митрич знал лишь о потомках Ноя, старшего из которых убил дед, потомках Богомира, коим и являюсь я, и, вроде-бы, в Японии кто-то остался, но точно он не знал. Остальных операторов выбирали сами ковчеги, по каким то своим критериям.
  Как происходит взаимодействие оператора с ковчегом, кузнец не знал, не по рангу. Но знал, что есть двухсторонняя связь между ковчегом здесь и ковчегом на старой земле. Остальное сказанное им, повторяло слова Юры.
  Сам Юра, поздний ребенок и, как это часто бывает, из-за избытка родительской любви, вырос ленивым, но с большим эго и жаждой власти. Боец из него, по причине той же лени, не вышел, в смысле на уровне Боговиров. А поскольку он ничего не умеет и уважать его не за что, он постоянно использует 'дар власти'. С помощью его пытается командовать людьми и неважно родственники это или нет. По этой причине дед сам стал постоянно использовать свой дар, чтобы сынок его не опередил и не нагнал на него страха.
  У меня голова, уже гудела во всю, от этой 'Санта-Барбары', и если-бы не приехал Кузьма, Маэстро и Николай, то голова бы лопнула на части.
  Парни приехали на крытой карете, запряженной тройкой лошадей. Не такой, какие обычно показывали в фильмах про старую Францию или Англию, а с русской простатой и без всяких излишеств. За исключением рессор и крыши-гармошки, а так, обычная карета с сиденьями, расположенными друг напротив друга.
  Маэстро прибыл не с пустыми руками, а с подарком, которому Фома Митрич, очень даже, был рад. В свертке, из плотного брезента, который два здоровяка, кое-как, втащили в кузню, были заготовки из разного металла, похожие на прутки. Из таких кузнецы делают мечи, предварительно проковывая и скручивая их вместе. Это дает жесткость и одновременно гибкость мечу. Иными словами, при смешивании твердой и мягкой - ее еще называют дамасской - стали, получается булат.
  После стандартной процедуры, благодарности за подарок, Фома Митрич перешел к делу, из-за которого 'слон и моська' и показывали мне большие пальцы рук у отстойника. Что, несколько, озадачило меня.
  - Готовы принести клятву, на верность молодому Богомиру - кузнец, в полу-поклоне, показал на меня обеими руками. - А иначе, - в его глазах читалась явная угроза - я вас вымету из моего дома поганой метлой.
  Ну не хочу я, становится господином, вот хоть убей, не хочу и все тут. Другое дело друзья, это можно, а командовать по принуждению, увольте.
  Сказать что-либо, я не успел, потому-что Николай, стоявший рядом с кузнецом, выразил сомнения. По поводу того, что тот сможет вымести его поганой метлой. Действия кузнеца были молниеносны. Он, со скоростью выстрела, одной рукой схватил Николая за шею, приподнял его и подставил к его 'колокольчикам', вторую руку с, неизвестно откуда взявшимся, ножом.
  - Еще сомневаешься? - спросил кузнец, трепыхающегося в его руке, как рыба на крючке, Николая.
  Тот, кряхтя, сказал, что многоуважаемый кузнец неправильно его понял, и он только ради принесения клятвы, молодому наследнику рода Богомира, и пришел в 'палаты', такого уважаемого человека, как Фома Митрич. Чем вызвал всеобщий смех.
  Не было никакой торжественной церемонии, никаких красивых слов и речей, трое парней сказали, что признают во мне истинного Богомира и признают мое лидерство, над ними. А сам кузнец выступил гарантом, этой клятвы и все. Никто не преклонял колена, никакого касания плеч вассалов мечем. Да и слова клятвы, можно было назвать клятвой, лишь с о-очень большой натяжкой.
  После этого кузнец наорал на парней, что они не привезли еды и отправил Кузьму в дом, сказать матери, чтобы та собрала чего-нибудь на стол. А чтобы все было по-людски, меня и моих четверых клятвенников, со словами, что от нас воняет как от свиней, кузнец отправил в баню, находившуюся за кузней.
  Можно было поспорить, от кого сильней воняет, от кузнеца, который весь день провел в кузне или от меня. Но помня, на каком расстоянии был нож, от 'сокровищ' Николая, я посчитал за лучшее промолчать.
  Пока мылись и охаживали друг друга вениками, я, неосознанно, стал сравнивать двух здоровяков, Маэстро и Кузьму. Но не их 'достоинство', а мускулатуру, по которой можно с легкостью определить, какого рода бой они предпочитают.
  Первый, в отличие от второго, хоть и был выше, но уступал в ширине плеч и объему груди. Мышцы Маэстро были рельефными, но все же суховаты, он был плосковатым, как камбала. У Кузьмы же наоборот, все тело было покрыто буграми приличных размеров, кроме живота. Там имелся небольшой излишек жирка и пресс, как у Маэстро, разглядеть не получится.
  Ноги, тут я однозначно признал превосходство Маэстро. Здоровенные бедра Кузьмы, не то, что бегать, ходить мешали. Зато кисти у кузнеца, с пальцами как сардельки, хоть и были меньше 'ковшей' Маэстро, но в них чувствовалась неимоверная силища. Ну, по-другому и быть не могло, он все же кузнец. У моего отца пальцы, тоже толще моих.
  Николая я сравнивать ни с кем не стал, даже с собой, не та весовая категория. Но, его тело, на зависть всем спортсменам, сплошь сухие жилы. Он словно пружина, готовая сорваться в одно мгновение и нанести противнику непоправимый урон. Его тело идеально, вписывалось в реалии нового мира, где, как я думаю, придется железом доказывать свое право на жизнь.
  Когда мы напарились и, выйдя в предбанник, стали одеваться, я спросил у своих клятвенников.
  - Зачем вам это, все эти клятвы, подчинение кому то, вы свободные люди и можете строить свою жизнь так, как захотите?
  Николай уже было начал открывать рот, чтобы ответить, но Маэстро положил ему на плечо свою руку, в которой оно и утонуло, и тот закрыл рот, давая сказать другу.
  - Понимаешь Олег, нам несказанно повезло - Маэстро обвел взглядом всех присутствующих - мы живем во времена, заселения нового мира и не просто живем, а можем принимать самое непосредственное участие в его построении. Так неужели ты думаешь, что мы откажемся от такого приключения? - Николай снова хотел что-то сказать, но Маэстро и на этот раз его придержал - мы все присягнули тебе, не потому, что от нас этого требовали, а потому, что сами так захотели, ведь ты прямой потомок Богомира, а значить, будущий владыка всего рода. А из того, что нам рассказывали о тебе наши родители и твой отец, мы кое-что знаем о тебе. Так что, хоть сейчас, готовы ринуться навстречу приключениям и на защиту угнетенных народов. Во благо твоего величия и величия своей страны.
  'Господи ты, боже мой, ну и речи, прямо хоть сейчас в президенты. А рты то, рыты у всех до ушей, довольные как после первой ночи с девушкой'.
  - Нет, ребята - все же я решил огорчить парней - пока я не узнаю всю подноготную и не поговорю с отцом, делов не будет, так что, отправляйтесь искать приключения, без меня.
  Огорчения не случилось, парни готовы ждать меня столько, сколько потребуется и защищать от всех врагов, до последней капли крови, так как они дали клятву и будут верны ей до конца своих дней. Но все же, выразили надежду, что я не домосед и не стану влезать в дворцовые интриги с головой, тем более что до моего управления родом, как до Москвы раком.
  А я то думал, что клятва, просто формальность, да и не говорилось в ней ничего такого, лишь то, что я лидер. И чего мне теперь делать с двумя мордоворотами и одним маленьким, но очень прытким и заносчивым, человеком? Придется знакомиться с новым миром, но, только после того, как поговорю с отцом и, наконец, узнаю, что за 'птица' мой дед.
  После того, как я сообщил свое решение, парни на радостях, обратились ко мне с одной единственной просьбой, сделать переворот в Киевской Руси, а перед этим, закрыть ее ковчег.
  И Маэстро стал рассказывать о том, что творится в Украине, по эту сторону ковчега. То, что там рабство, это еще полбеды. Изнасилование всех кого не попадя, от мала до велика, невзирая на пол. Садизм процветает со страшной силой, от забивания человека плеткой до смерти, до снимания кожи заживо. Сам Маэстро, когда был внедрен туда в качестве бойца, не выдержал. На его глазах бандеровцы поставили к стене маленькую девочку и хотели бросать в нее ножи на спор, кто воткнет нож ближе к голове, не задев саму девочку. Маэстро перебил весь гарнизон и с бывшими рабами двинулся к России, освобождая по пути всех, до кого мог дотянуться. Ну и, чтобы, как он сказал, не идти порожняком, уничтожал всех бандеровцев, которые ему встречались.
  На это я сказал, что прежде чем принимать какое-то решение, нужно точно убедиться, что другого способа образумить братьев славян, кроме как зарыть ковчег, нет.
  Николай, тут же ухватился за мои слова и согласился с ними, сообщив, что эти способы мы, все вместе, будем искать по пути к ковчегу Украины.
  Что говорится, поймал.
  Вернувшись в кузню, мы обнаружили, что помимо Фомы Митрича, в ней нас, - скорее меня - ожидают три дамы. Жена кузнеца, которая представилась Софьей Михайловной, и младшие сестры-близняшки Кузьмы, Настя и Аленка.
  Кстати сказать, от мужской половины своего семейства, они небыли сверх габаритными. Жена кузнеца и мать Кузьмы, вполне нормального роста, а ее приталенное, темно-синее платье до щиколоток, подчеркивало великолепно слаженную фигуру. Тоже и с близняшками, только платья у них были светло розовые. Единственное сходство с отцом и братом, это цвет волос. Их белобрысые волосы, были собраны в толстые косы и не убраны под платок. Если следовать старым обычаям, то это значит, что они девы, то бишь незамужние, а толстота косы говорит о здоровье ее владелицы.
  Но не это меня удивило, а то, что последовало после того, как жена и дочери кузнеца представились, в легком поклоне, перед младшим Богомиром. Все семейство Перуничей, кроме Кузьмы - после принесения мне клятвы, которую я, вроде-как, принял, он перекачивал в мое семейство - стало в ряд, поклонилось в пояс, и кузнец стал перечислять всех своих предков, пока не добрался до самого Перуна, который был родным братом Кия. На вопрос, что за официоз, они устроили, мне ответили. Оказывается, при первой встречи с огромной родней, каждое ответвление обязано перечислить мне всех своих предков, вплоть до общего прародителя.
  - И что, все помнят своих и моих предков?
  Я даже не пытался скрывать свое удивление, по этому поводу. Ведь с той поры, как появился первый Богомир, по словам Николая, прошла не одна тысяча лет.
  - Конечно - ответила Софья Михайловна - каждый из нас заучивает свою родословную и родословную прямой ветки Богомира.
  'Вот это да! Вот это дурдом! Даже и не знаю, что на это сказать. Это что же получается, мне придется заучивать всех моих предков, которые жили до меня, за несколько тысячелетий. Да их там столько могло быть... кстати'.
  - И сколько у меня было предков?
  - Ты сотое поколение - без раздумий ответил кузнец.
  'Вот, получается я сотый Богомир и знаю еще трех, причем о двух из них, знаю только по рассказам'.
  - Так парни, сейчас едим к отцу, а завтра сваливаем отсюда, пока я не увяз в изучении семейного древа.
  После этих слов, вся троица крикнула 'ЯХУ'.
  Но кузнец всех тормознул, ему еще было, что рассказать. Он выгнал из кузни женщин, и мы сели трапезничать, а заодно продолжали вести неспешную беседу. Из которой я узнал, что мой первый учитель рунического и словесности, был не кто иной, как мой дед.
  В моей памяти, этот, тогда еще не очень пожилой, дед, оставил самые хорошие воспоминания. Он единственный учитель, который жил в нашем, с отцом, доме. Теперь я понимаю, почему он иногда делал мне поблажки и наезжал на наставников, чтобы не мучали ребенка, то есть меня. Вот почему они его слушались, и, иной раз, старались не показываться ему на глаза. Все всё знали и только я, ничего не знал и не о чем не догадывался. Да и как тут узнаешь, ведь дед не пользовался 'даром власти', хотя по рассказам того же Мамедова, он уже тогда вызывал у всех страх.
  Зашел разговор и об оружии с броней для меня. Ни первого, ни второго, пока не было, никто не знал, что я перейду ковчег этой осенью. Меня ждали только весной, когда будут переправлены последние архивы с земли. Но если я пробуду в столице, - которую назвали Великоград - хотя-бы месяц, то Фома Митрич, при помощи моего отца, сделает для меня мои топоры и бронь.
  Почему такой долгий срок? Да потому, что моя амуниция, в особенности топоры, далеки от стандартов.
  После этого заговорили и о рунах, которые волхвы ставили на оружие лучших воинов.
  Я знал, от отца и деда, который прикидывался моим учителем, что волхвы никуда не исчезли, они просто не афишировали свое существование. Всего их тринадцать и так было всегда и во все временна. Откуда взялось такое число, мне в детстве никто не говорил, а я не спрашивал. Кузнец и парни тоже были не в курсе, не по рангу. Волхвы не чародеи или колдуны, а наоборот, они всегда отрицали магию как таковую. Волхвы это кладезь знаний, которые они накапливали и передавали из поколения в поколение и именно за ними, к ним, шли люди, когда возникала в этом необходимость.
  Помимо обычных древнерусских рун, были еще и руны воинов, которыми, только волхвы могли клеймить оружие. Эти руны не прибавляли сил и никак не улучшали характеристики оружия, они лишь информировали окружающих о мастерстве владельца, в искусстве его владения. На рукоятках моих топоров, когда мне исполнилось восемнадцать - не знаю, кто это сделал и отец по этому поводу скрытничал - появилась разделенная руна 'вихря'. Эта руна, разделенная и наложенная на мои топоры, говорила. Что я обоерукий боец и достиг верха мастерства, владением этим оружием. Она означала, что мне не нужно прикрывать спину и вообще стоит держаться подальше во время боя, так как я подобен вихрю и горе тому, кто окажется на моем пути.
  Услышав про мою руну, Николай подавился, а Фома Митрич посмеялся над ним и изрек.
  - Ну, вот и ... тебе Чуйка, допрыгался. Теперь есть тот, кто сможет отшлепать тебя по заднице, если забалуешь.
  У Николая, была руна 'ветра', разделенная аж на четыре части. В отличие от меня, его оружие было готово и кузнец, тут же его вручил хозяину, не забыв напомнить, об оплате, в десять золотых, включая готовый доспех. На помощь другу пришел Маэстро и выложил на стол требуемую сумму. А Николай, сразу стал примерять обновку, с помощью системы ремней и застежек, которая жестко, словно камень, держала и не позволяла оружию сдвинуться даже на миллиметр.
  В его арсенале, с нанесенной на рукояти частями руны, имелись два ножа, с прямыми двухсторонними лезвиями и мощными гардами, с захватом для клинка противника. Они располагались за спинной на пояснице в горизонтальном положении, один над другим, рукоятками в стороны. А над ними, две сильноизогнутые сабли, напоминая прописную букву Х., а их рукоятки находились чуть выше уголков плеч.
  Значение руны ветра, для меня было понятно, это разведка, диверсии. В общем как ветер везде пройдет и сделает всем нехорошо. Но меня удивило разделение руны на четыре части, что говорило о владении сабель и ножей одновременно. На что Маэстро ответил - 'увидишь на тренировке, офигеешь'.
  У Маэстро две руны и на разном оружии. На луке и на шесте с двумя, шестидесяти сантиметровыми лезвиями на концах. На разборном луке, который он и держал в футляре за спинной, как я и ожидал, руна 'цели', то есть попаду куда захочу, чуть ли не с закрытыми глазами. Смотреть на лук я не стал, посчитав, что еще будет время увидеть его в действии.
  Второе оружие Маэстро, удивило бы любого. Оно у него находилось в карете, а когда он его принес, я понял, почему не стоит переживать, что его могут похитить. 'ТАКОЕ' оружие, просто никому не нужно. Толстый шест, под стать ручищам Маэстро, чуть выше своего владельца, концы которого, оканчивались лезвиями, двусторонних прямых мечей. Это странное оружие, также разделялось на две части и могло использоваться как парное. На него была нанесена руна разрушения и обозначала она, именно разрушение. Но все же, как бы там ни было, руна разрушения была пониже руны вихрь. Потому что, только руна вихрь, давала понять окружающим, что ее владелец, может вести бой в одиночку против множества врагов разом и это не бахвальство, а факт.
  Кузьма, его оружие меня удивило больше остальных и не только из-за своих габаритов, но и из-за своего веса. Боевой молот, с полутораметровой рукояткой, одна сторона которого была полукруглой, а на второй, девять четырехгранных, коротких шипа и на его рукоятку была нанесена руна огня. Она означала силу и выносливость. Подержать, это дивное оружие в руках, у меня толком не вышло, уж больно тяжелым оно для меня оказалось. А вот Кузьма, взявшись за окованный край рукоятки и держа молот на вытянутой руке, похоже не испытывал недостатка в силе. Так как, в течение минуты, молот, в его руке, даже не дрогнул.
  На мое предложение, подержать молот так же, Маэстро отказался, сообщив, что уже пытался и ничего не вышло. Николай же, сам, без всяких просьб, решил, что он сможет удержать молот Кузьмы и знаете, у него это получилось. Правда он его держал не за ручку, а за сам молот, двумя руками и у причинного места, на полусогнутых ногах. А когда все рассмеялись, он с оскорбленным видом сказал.
  - Че ржете, стоит же!
  После чего, смех усилился кратно.
  Когда, за окном кузни, стемнело, Фома Митрич подарил мне меч, которым я обезоружил его сына и сказал. Что теперь мы вчетвером, можем валить из его кузни и двигаться навстречу с моим отцом, который, с наступлением темноты, должен нас ждать в апартаментах Маэстро. И только поэтому он, по его просьбе, 'тянул резину', задерживая меня у себя.
  К моховским, как их все называли, добирались не меньше двух часов, Маэстро 'за рулем', Кузьма на заднем сидении, мы с Николаем напротив него. Сперва ехали по улицам столицы, где горели фонари, со свечкой внутри, на перекрестках, какие, больше ста лет назад, горели на старой земле. А вот когда выехали загород, настала кромешная тьма. Но на карете, по бокам, были установлены 'фары', со стеклом и светоотражателем, а то что, вместо лампочки, Маэстро вставлял свечу, так это мелочи. Главное что эти 'фары' хорошо освещали размокшую грунтовку, которая вела к фактории. И все бы ничего. Но, я до самой фактории, был под впечатлением от крепостной стены, окружающей столицу, а в особенности, надвратной башни. И всю дорогу расспрашивал обоих здоровяков, как люди умудрились создать такое, не имея возможности, по использованию земных технологий.
  Стену, толщиной метров десять и высотой не меньше тридцати, еще достраивают с восточной стороны. По словам Маэстро, к весне она уже будет полностью закончена. Технология ее постройки, была трудоемкой, но вполне выполнимой и без применения технологий. Сначала возвели крепкие, с использованием целых бревен, 'леса', на которых мешали бетон. И, из железобетона, на расстоянии нескольких метров, друг от друга, возвели четыре стены. Затем, между ними, также стали заливать бетон, но без использования дорогой арматуры, получаемой из ковчега, и, в целях экономии цемента, бросали большие валуны. Бойницы, между зубцами на стене, сделали узкими, чтобы человек не мог пролезть. Сами зубья, толстые и два с половиной метра высотой. На случай, если при штурме, враг все же доберется до стены с лестницей, или подкатит осадную башню. Тогда атакующим, в тяжелых доспехах и с оружием, придется прыгать с высоты на стену, угрожая сломать себе ноги.
  Такой способ защиты, показался мне, мягко говоря, спорным. Ведь, если нападающие подкатят осадную башню, что им мешает сделать помост, из тех же самых вязанок хвороста? Но, строители это учли.
  На расстоянии сто метров, на протяжении всей стены, были построены большие башни, а между ними, малые башни, на которых зубцы сделали вполне нормальной, прямоугольной формы, с полуметровым расстоянием между ними. И те, и те построены так, что даже если стену захватят, башни будут функционировать автономно. А вот захватчикам стены, будет туго и не только от того, что они окажутся в ловушке, так как спуск через башенные лестницы, для них будет отрезан. На башнях установлено множество смертельного оружия, в том числе и новоделов, самым страшным из которых, был 'диско-мет'. Это страшное оружие, выпускало большие металлические диски, с зазубренными краями, предварительно раскручиваемые механизмом внутри башни, могли уничтожать врагов, пачками. Поэтому захват стены, может обойтись захватчикам гораздо дороже, чем ее штурм.
  Надвратная башня, которую я увидел под светом фонарей, меньше всего походила на оную. Это был целый замок, из железобетона, с длинным тоннелем посередине, перекрытым, в нескольких местах, металлическими решетками, которые, на ночь, опускались и не поднимались до самого утра. Но, на наш счет, у охраны имелось распоряжение и нас беспрепятственно выпустили из города, после того как проверили документы и убедились, что мы, это мы. В большей степени, это касалось меня и Николая, здоровяков охрана знала как облупленных.
  - А что, в наше время, от ворот отказались и ограничиваются только решетками? - спросил Николай, когда наша карета двигалась по туннелю, шириной в две дорожных полосы и высотой в полтора раза больше.
  - Видишь монолитные плиты? - Кузьма указал пальцем наверх тоннеля, по бокам которого находились бетонные балконы. С них, за нами, внимательно наблюдали охранники в кирасах и с луками, некоторые с 'вжиками', в руках. Плиты, на которые указывал Кузьма, висели на толстых стальных тросах и словно перегородки, разделяли верхнюю часть тоннеля на несколько частей, края которых находились в пазах на стене. - В случаи опасности, их опускают - усмехнулся кузнец - и никакой таран не сможет вынести даже одну, а их здесь... - кузнец встал, во весь рост, отчего карета начала ходить ходуном и повертел головой, подсчитывая количество плит, сел и констатировал - целых шесть штук.
  Когда прибыли в филиал, меня чуть не разобрал смех. Потому что то, что я увидел, под светом фонарей на карете и крепостной стене, меньше всего походило на торговую факторию. Крепость, вот что я увидел. Высокие стены, из красного кирпича, с бойницами. Дозорные башни, на расстоянии пяти-шести десятков метров друг от друга. Из которых светили прожектора, наподобие фар нашей кареты, только больших размеров. Также Маэстро сообщил, что на каждой, помимо прожектора, стоит 'дохляк'.
  Что такое 'дохляк'? Это авто-стреломет, похожий на пулемет Гатлинга. С, примерно, таким же принципом перезарядки и рукояткой, но в нем было пара изменений. Он стрелял не пулями, а болтами, наподобие арбалетных и добавлен редуктор, облегчающий перезарядку. Название, такого агрегата, как мне рассказал один из наставников, произошло от того, что случается с теми, в кого он стреляет, одним словом 'дохляк'. А вообще, это страшная вещь, особенно если применяется для обороны. Болты 'дохляка' бьют настолько мощно, что на дистанции пятьдесят метров, пробивают сталь, толщиной в полмиллиметра и знаю я это не понаслышке, а из своего личного опыта.
  Изнутри, эта крепость-фактория, пока еще строилась, но полукруглые склады, большая конюшня и деревянное жилье, для персонала, уже стояло. Маэстро сказал, что деревянные строения, в следующем году, как только достроят каменный донжон, снесут. Моховцы бояться, что деревянные дома могут поджечь диверсанты, КОГДА начнется война.
  Проехав под аркой огромных, окованных железом, ворот и оказавшись под прицелом десятка арбалетов в руках моховцев, как людей, так и обращенных, и двух 'дохляков', установленных напротив оных, я понял, что они, действительно готовятся к войне, а значить, она будет, хотим мы этого или нет. Как я это понял, да просто. У всех моховцев, на левой щеке, было выжжено клеймо, круг с латинской букой 'R' внутри. Что, по словам того же Маэстро, значить раб. Особенно сильно, клеймо уродовало чешую полузмея, целившегося в меня. Так что, если война не начнется из-за нападения евро-американцев, то она начнется, когда на них нападем 'мы'. А если наша власть, в лице моего деда, не захочет этого делать, то на кой она такая нужна, народ ее сменит.
  После того как охрана узнала Маэстро, нас пропустили, но дальше, к апартаментам Маэстро, я отправился один. Половина охраны в фактории, на данный момент, составляли ратники деда, прибывшие с моим отцом, который велел им, пропустить к себе, только меня.
  Ратники сильно отличались от моховской охраны, как вооружением, так и броней. В отличие от вторых, которые были одеты и вооружены, примерно одинаково, ратное сословие экипировано, кто во что горазд. На ком-то была кольчуга, а кто-то облачился в кирасу, у кого-то лук, а у кого-то 'вжик' за спиной. А один обращенный, в кого-то из кошачьих, был прямо обвешан 'жуками', что новогодняя елка, игрушками. Однако ратников нельзя было перепутать с кем и не только из-за качества и подгонки амуниции. Вся их стать говорила о том, что они не простые войны. К тому же, когда меня сопровождали, под светом фонарей, я разглядел руны на их оружии, а у одного, даже на щите, который висел за спиной.
  Внутри деревянного дома, куда меня сопроводили ратники, не было никаких изысков, сплошные спартанские условия. Две комнаты, в одной две больших и две стандартных кровати, в другой массивный стол с четырьмя стульями, таких же размеров, и ванна с туалетом.
  Встреча с родным человеком, под светом трех свечей, прошла хорошо. Обнялись, похлопали друг друга по спине, отец извинился, за то, что не встретил меня лично. Он боялся, что я могу не поверить или вспылить, если бы он, рассказал мне правду. Поэтому он подговорил своего старого друга, чтобы тот взял на себя эту функцию.
  Отец подтвердил все, что мне рассказали до этой встречи, в том числе и про мою мать, которая действительно была убита по приказу своего родителя, за то, что смешала кровь Ноя и ненавистного Богомира.
  В сердцах, мне хотелось врезать отцу от всей души, за то, что я всю жизнь считал себя приемышем, без роду и племени. Но, умом я понимал, все это было сделано ради моей безопасности и сохранения прямой ветки рода Богомира.
  Однако разговоры о семье, на этом не заканчивались и то, что я услышал, меня удивило.
  Слова Николая - 'зачем дед послал Юру встречать нас' - получили неожиданный поворот. Оказывается, это отец, отправил своего нерадивого братца, встретить меня, что бы я, не только, со слов Николая, но и лично, знал своего врага в лицо. А в том, что Юра враг, он не сомневался. По словам отца, его младший брат не перед чем не остановится, чтобы заполучить власть над родом Богомира, даже если, в результате внутриродовой войны, останется лишь горстка. Деду, рассказывать о недостатках его младшего сына, говорить бесполезно, его взор затуманен родительской любовью. Ну а, так как, на данный момент, я не в самой лучшей форме, да еще и умудрился, в некотором смысле, обидеть дядю, то мне нужно валить из столицы. Куда я пойду, со своими клятвениками, и что буду делать, это мои проблемы, главное чтобы никто не знал где я и куда направляюсь. Единственное условие, которое мне поставил отец, чтобы я не умер, хотя бы до того момента, пока он не увидит своего правнука.
  Смех разрядил обстановку и отец пригласил Маэстро, Кузьму и Николая и тут же стал обещать им долгую и мучительную смерть, если со мной что-то случится. Особенно это касалось Николая, с его талантом предчувствия. От Кузьмы требовалось создать для меня отличный доспех и оружие, в том числе и топоры. А Маэстро, как уже освоившийся в этом мире и знающий всех и вся, должен ввести меня в курс дела, касаемо новых, для меня, реалий. Уезжать мы должны уже утром, куда? - Отец знать не желает.
  Меня не подключали к подготовке к путешествию, я слишком устал, как морально, так и физически, и толку, от меня, было бы мало. А когда я лег на кровать, я был рад, что этот, самый длинный, в моей жизни, день, наконец-то закончился.
  
   Познания мира и знакомство с Леной
  
  - Арсений, ты чего нам тут впаривал, что для женщин арбалет лучшее оружие, а? - говорила кентавриха, в окружении подруг, обращенных и людей, взяв небольшой арбалет за одно плечо и махая им, у главы поселка, покрытого рыжим мехом и похожего на кого-то из семейства грызунов, перед носом.
  - А он решил сэкономить наши деньги - вторила ей черно-белая полу-собака, с длинным мехом, торчащим из-под одежды.
  - Я из этой фигни, в десятку, отродясь не попадала, а из 'жука', на третьем выстреле, в яблочко - говорила первая.
  - Да эта пукалка дальше трех метров не бьет - пытался оправдаться глава, но это было его ошибкой.
  - Вот тут ты не прав Арсений.
  Николай, как и все мы, умел пользоваться и не только этим новоделом. Он взял со столика два, уже заряженных, 'жука' и с двух рук, как заправский ковбой, выстрелил в ворота, находящиеся то него на расстоянии не меньше двадцати-пяти метров. Два болта, с силой, ударили в деревянный брус и вошли в него на треть.
  - Видел, - говорила кентавриха и показывала на Николая, своей ручищей с тремя пальцами - как оружейники из него 'шмаляют', и мы так сможем.
  - Зина, да ты знаешь, сколько они стоят - запричитал 'хорек' - да мы разоримся, если станем вооружать им ополчение.
  И понеслось, женщины - люди и нелюди - подняли такой гвалт, что остальные доводы Арсения, не закупать 'жуков', просто никто не слышал. Женщины припомнили, нападение на Сосновку несколько лет назад, банды некого Данилы-лютого, в котором погибло с десяток местных. А арбалеты, которыми было вооружено ополчение, включая женщин, не проявили себя как надежное и точное оружие. Наоборот, ополчение не могло попасть в бандитов и, к тому же, у арбалетов то и дело рвались тетивы. Под это дело, к женщинам присоединились и мужчины, и крики усилились в разы. Арсений и его окружение, просто не успевало отвечать на все упреки, сыпавшиеся на них со всех сторон.
  Гвалт продолжался до тех пор, пока не раздался чей-то крик, о том, что надо гнать такого главу, к такой-то матери. Стало ясно, нужно срочно что-то делать, пока до переворота не дошло.
  - Тихо - заорал я, так громко, как только мог.
  Все замолкли и уставились на меня.
  - Скажите граждане, - спокойным голосом заговорил я - есть ли достаток в вашем доме, не голодают ли ваши дети, выплачивается ли зарплата вовремя?
  Я говорил первое, что приходило на ум, главное перенаправить внимание бунтующих, на что то другое, как учили меня наставники. Неважно, что говорить, хоть анекдоты трави, но отвлеки народ от идей восстания.
  - Да не о том сейчас речь - попыталась отмахнуться от меня та кентавриха, которая махала арбалетом перед носом главы и которую 'суслик' Арсений называл Зиной.
  - А ты все-таки ответь - с нажимом потребовал я.
  Зина помялась, покрутила продолговатой головой и сказала.
  - Да все вроде хорошо.
  И прежде чем перейти к сути, я развернул целую лекцию на тему, почему глава, не должен разбираться в оружии. Почему его это не должно касаться и что его главная задача, процветание деревни и забота, о ее гражданах.
  - Так скажите мне люди - после пятиминутной речи, обратился я к сосновцам - виноват ли Арсений в том, что у вас неподходящее вам оружие или нет?
  Зина, и не она одна, прониклась моей речью и повернулась к главе.
  - Прости Арсений Палыч, не со зла я, бес попутал, спасибо тебе за то, что ты делаешь для нас - предводитель женского отряда слегка поклонилась.
  - Ничего Зина, бывает - отвечал тот.
  Но та, не собиралась успокаиваться.
  - Это он виноват, - и ткнула пальцем в начальника охраны - он обязан разбираться в оружии.
  Чем вызвала общий хохот, а главный охранник постарался, по-быстрому, исчезнуть, из поля зрения женского ополчения.
  Мне с самого начала не понравилась идея ехать вместе с караваном моховцев, да еще и, двигаясь в авангарде, торговать в деревнях и поселках по пути. Но отец настоял на этом и, пока я спал, он, вместе с Маэстро, организовывал наше финансирование из остатков того, что здоровяк не продал оптовикам.
  Все деньги, которые Маэстро выручил от продажи трофеев, ушли на откуп от армии, с которой у него был контракт, попросту взятки и на оплату оружия Николая.
  Моему отцу, по понятным причинам, об этом не сообщали, но зная своего отца, думаю, кому-то из взяточников очень не поздоровится.
  Поэтому наличности, не считая моего кошелька с серебром и парочки кошельков с медью у самого Маэстро - взятки медью никто не берет - у нас ничего не было. Отец, конечно, тоже внес свой вклад, но не деньгами или товаром, а словами и напутствиями. Мол, ни пуха, ни пера, а денег не дам, неча сидеть на шее у родителей.
  На нашу радость, Фома Митрич, к которому ночью снова отправились Кузьма и Николай, не был настолько строг, правда, денег тоже не дал. Как после рассказал Кузьма, его батя считает, что после того, как отроку исполнилось четырнадцать, он сам должен помогать родителям, а не наоборот. Но все же поделился двумя тяжеловозами, вместительной тентованной телегой, - похожей на растолстевшую кибитку - походной кузней и качественным металлом. Как Кузьма не просил отца, кожи, основы любого доспеха, он не дал даже на ремни. Но сказал, что если уж совсем без нее никак, то можно распустить бронь Чуйки. Конечно, последний не согласился на такое, его доспех хоть и был сделан в основном из кожи, но все же это готовый доспех.
  Бронь Николая сделана по типу римского. Но в отличие от оригинала, в нем была использована многослойная, прессованная кожа, с металлическими нашивками на груди и животе. Что создавало впечатление идеального пресса и развитыми грудными мышцами. Юбка, из десятисантиметровых полосок кожи, перекрывавших друг друга, которые не скреплялись между собой, так же, как и у моего доспеха на старой земле, доходила до середины бедра. На ногах только короткие сапоги, едва доходящих до середины голени. Шлем в точности повторял тактический шлем спецназа. За исключением того, что в старом мире он делался из кевлара, а тот, что сделал Фома Митрич, из метала.
  Ничего, из перечисленного, не привлекло мое внимание, кроме одного. Помимо шлема, у Николая, из метала, были сделаны наручи, налокотники и наплечники. Но не они меня заинтересовали, а то, что к ним крепилась защита для бицепса, которой у меня вообще не было. Все, над чем я, с отцом, ломал голову, оказалось просто, как и все гениальное. Защитой руки, Николаю, служила труба. Она одевалась через кисть, цеплялась ремешками к внутренней части наплечника, чтобы предотвратить сползания, во время боя. А снизу, боковыми ремешками цеплялась к налокотнику, чтобы ее не задирало к верху. Я тут же принял это на заметку и рассказал об этом Кузьме, добавив в конструкцию продольный разрез на внутренней части, для большей свободы руки.
  Броня у Маэстро была кольчужная, но не из маленьких колец, а из больших, миллиметровой толщины, 'гаечных шайб'. Юбка состояла из прямоугольных, выпуклых пластин, плотно подогнанных друг к другу. Шлем, обычный русский шишак, с защитой, из поперечных пластин, на затылке. Кольчужные же штаны, из таких же шайб. Сапоги, обшитые железом, больше похожие на ботинки скинхеда. Наручи из толстого метала и кожаные перчатки с защитой на тыльной стороне ладони и гранеными шипами на костяшках.
  Здесь я обратил внимание, только на перчатки. Мне понравились шипы, которые в ближнем бою, как мне казалось, гораздо эффективнее моих ножей с Т-образными рукоятками.
  Доспех Кузьмы был двойным. Первый был кожаный, как у Николая, но без вставок. Поверх него, одевалась дощатая броня, она состояла из связанных между собой, и надвинутых друг на друга, металлических пластин. Наплечники, из полукруглых пластин, накрывающих, до половины, одна другую, как у римских центурионов. Юбка, также дощатая, но гораздо длиннее, почти до колена и, как у меня, с боковыми вырезами. Поверх кольчужных штанов, одевались накладки, и снова точь-в-точь, как у меня, но в два, если не в три, раза толще. Шлем, Кузьма тоже стащил у меня. Он, конечно, был больше и толще, без зазора, между нащечниками и имел забрало, но идея была скопирована. Как выяснилось, мой отец, был советником Кузьмы, в создании его брони. Сапоги и перчатки, Кузьма стащил у Маэстро. И в довершение, поверх брони одевался толстенный зерцальный доспех, с круглыми пластинами на груди и спине, и продольными пластинами на боках. Танк, да и только.
  - Ну Кузя, ты точно китаец - усмехнулся Николай, когда после утреней разминки, под фонарем, мы выдвинулись в путь.
  - Чего это я китаец? - удивился тот.
  - А потому, что ты, также как и они, копируешь чужие наработки - поддержал друга Маэстро.
  По идее Кузьма должен был бы обидеться, но эти трое слишком хорошо друг друга знают.
  - Может быть - улыбался он - но я, в отличие от них, не делаю ширпотреб.
  Все заулыбались.
  - С этим не поспоришь, если делаешь то на совесть - согласился Николай.
  Кузьма забрал у Фомы Митрича не только кибитку и двух коней, но и своего коня, стук копыт которого я слышал, когда тот отвозил Юру к деду.
  Кони, которые были впряжены в кибитку, были породы Советский тяжеловоз. Они считались самыми сильными лошадьми в мире, но я сомневался, что и они смогут выдержать такого здоровяка, как Кузьма, в его боевом доспехе. Однако, увидев коня, мои сомнения улетучились. Огромный, выше и шире 'Советского', с мускулистыми конечностями, широкой мощной спиной, толстой шеей и средней головой. Этот вороной конь с шикарной гривой, того же глянцевого цвета, мог выдержать не только Кузьму в доспехе, но и кого потяжелее.
  Что это за порода и откуда она взялась, мне ответил Николай, как сын того, кто и вывел эту породу еще на старой земле.
  Степан Матвеевич, отец Николая и мой наставник, пытался вывести новую породу лошадей еще до того, как стало известно об открытии ковчегов. Но, как это обычно бывает, у него не хватало финансов, на закупку и содержание разных пород лощадей, для скрещивания. Тем не менее, кое-какие наработки, в этом нелегком деле, у него были, и когда стало известно о ковчегах, и финансирование, благодаря главе рода Богомира, пошло не рекой, а целым морем, он смог воплотить свою мечту в жизнь. Итогом этой работы и стала порода ломовых лошадей, которую он, как создатель, назвал Богатырской. И Кузьма, как и Маэстро, был владельцем одного из, пока редких, представителей этой породы.
  Выехали мы затемно, на полчаса раньше моховского каравана, двумя составами. Впереди Маэстро с Николаем, управляли телега-конно-поездом, в который загрузили оружие и бронь на продажу, и фураж для лошадей. Амуницию, провиант и остальные нужные вещи для дальней поездки, погрузили в кибитку Кузьмы, идущую позади и которой, до обеда, пришлось управлять мне. Попутно я, как только восстанавливалось дыхание, спрыгивал и бежал рядом, что бы, как можно быстрее восстановить форму. Хорошо еще, что лошади у Кузьмы, могли идти некоторое время без понуканий, иначе мне пришлось-бы отложить физо до лучших времен. Потому-что, сам Кузьма дрых в кибитке, издавая такой храп, что птицы взлетали над лесом, через который мы ехали.
  Бежать было тяжело, не от того, что я слабак, а от того, что дорога напоминала грязевую жижу и хоть я старался бежать по обочине, легче мне, от этого, не становилось.
  Вчера, когда Маэстро и Николай, последовали моему примеру и отправились на боковую, Кузьма и отец еще долго сидели, обсуждая, мои топоры и как их делать. А утром, когда настало время отправляться в дорогу, Кузьму еле подняли. Отец вместо напутствия, оставил на столе записку.
  'Не забудь мои слова, которые я тебе сказал на земле, только ты имеешь право повелевать и никто не властен над тобой, не люди не боги'
  Утренняя разминка мне далась не просто тяжело, а ужасно тяжело. Дыхание сбилось практически сразу, мышцы устали буквально через минуту, так что, до растяжки и боя с тенью, дело вообще не дошло. Поэтому я и решил, в форсированном режиме, заняться пробежкой, через каждые пятнадцать-двадцать минут.
  Сначала я бежал с правой стороны от кибитки, но 'Шутник' - так звали ломового коня Кузьмы, который шел на поводу с той же стороны - полностью оправдывал свою кличку. Он, то и дело, всячески мне мешал, то легонько подтолкнет в спину, то ущипнет за плечо или фыркнет прямо в ухо, когда этого совсем не ожидаешь.
  Мне и так нелегко бежать, по размокшей грунтовке, после вчерашнего дождика, а тут еще конь, со своими шуточками. Так что, после третьей пробежки, я стал бежать с левой стороны, что, кстати, не очень обрадовало Шутника. Он, во время моих пробежек, постоянно урчал, давая знать о своем недовольстве. А когда я вновь забирался на место извозчика, он высовывал морду из-за кибитки и словно пес, тихо подвывал. Уникальный конь, я таких раньше не встречал.
  А вот конь Маэстро, по имени 'Медвежонок', привязанный ко второй телеги его 'поезда', шел спокойно и не 'возникал', что ему скучно. Он вместе со мной, слушал нападки Николая, на своего хозяина, который так же, как и до этого, молча слушал претензии в свой адрес. Может для старых друзей такой способ общения, считается вполне нормальным явлением, но не для меня. Однако, помня слова Мамедова, - 'привыкай, тебе с ним работать', - я даже не пытался вмешиваться в этот процесс, тем более его болтовня служила мне, своего рода, радио, пока кузнец распугивал всю окрестную живность.
  Когда Кузьма, наконец-то, перестал издавать, пугающий птиц, храп и покинул царство сна, мы проезжали через 'ж/д' переезд.
  К моему удивлению, хоть паровые машины и не работают в этом мире, - никто не знает причины, почему клапаны на них не срабатывают и не держат давление - ж/д сообщение все равно работало. Локомотивом служил вагон, в котором, по центру, поместили вал, соединенный приводом с колесами. По бокам вала размещалась движущая сила, в лице нескольких десятков людей и обращенных, которые с помощью рычагов, как на дрезине, и приводили состав в движение. Плюсы этой схемы очевидны: простота конструкции и отказ от топлива, не считая кормежки экипажа. Минусы еще более очевидны: малая тяга, из-за чего больше трех вагонов в составе не было, а так же его малая скорость.
  Со слов Кузьмы, я узнал, что 'железкой' соединили юг, - важнейшее торговое направление страны - запад - граница с Украиной и столица Белоруссии Минск - и восток. С последним пока неясно, до каких пор будут строить, так как на этом направлении, пока никого не встретили, а дед хочет 'застолбить' как можно больше территории. Но 'столбование' земли шло не только посуху - за счет 'железки' и конных экспедиций - но и по воде, рекам и притокам. Что гораздо быстрее, учитывая тот факт, что 'здесь', как и на старой Земле, российская земля, обильно опутана сетью водных артерий и озер, некоторые из которых превышают небольшие моря в старом мире. Но есть одна река, протекающая через всю восточную часть России из, пока еще, неведомых земель, которую питают большая часть тамошних рек, и впадающая в Кубинское море. Эту реку, из-за ее размеров, назвали Мать-река, что, по моему мнению, вполне заслуженно. Чтобы ее переплыть на корабле, с поставленным парусом и хорошим таким, попутным ветром, уходил почти весь день. Я даже переспросил у Кузьмы, не перепутал ли он чего, но нет, не перепутал.
  После обеда на обочине, - на границе леса состоящего из, вполне земных, сосен и березок - про тренировки пришлось забыть. По словам моих больших и очень-очень дальних родственников, после зажиточной деревни под названием Сосновка, которая находилась чуть ли не в середине леса и которая богатела тем, что продавала доски в столицу, начнутся лихие места. И поскольку с защитой тела, у меня, вах, как не хорошо, Кузьма будет подгонять, под меня, хоть какую-нибудь бронь, из того, что мы везем на продажу, прямо на ходу.
  Что бы не предпринимали представители закона, лихие люди и нелюди, особенно из вновь прибывших, росли как грибы после дождя. Дед даже был вынужден ввести награду за поимку каждого бандита. За живого золотой рубль, что о-очень щедро, за мертвого три серебряных и то после того, как следователи проведут расследование и подтвердят, что убитый, действительно являлся нехорошим человеком. Иначе, сам охотник за головами, может оказаться под 'прессом закона'.
  Вот тебе и правосудие, отбился от супостата, а тебя в тюрьму или на шахты, вот радости.
  Но Маэстро, на которого не посчастливилось напасть двум бандам, говорил, что таких случаев пока не было. Охотники за головами, обычно охотятся на лихой народ не поодиночке и обязательно, как минимум одного негодяя, оставляют в живых. Чтобы тот подтвердил принадлежность убиенных к ОПГ, этого обычно хватает для следаков. Тем не менее, охотники за головами старались взять всех бандитов живыми, что гораздо важнее, оплата выше.
  Выбор и подгонка брони, меня утомила гораздо сильнее, чем пробежки рядом с кибиткой. Мало того, что управление лошадьми с меня никто не снимал, так еще и Кузьма, расположившийся за моей спинной с большим количеством инструмента, постоянно предлагал примерять тот или иной доспех. В итоге я остановился на однослойной кольчуге, - двухслойная для меня пока тяжеловата - у которой Кузьма, по моей просьбе, срезал рукава подчистую. Я ее одел под бушлат, чтобы не выглядеть полным идиотом. От шлема, как и от всего остального, я отказался - не потяну я сейчас полный доспех, не выдюжу.
  Пока Кузьма, во время обеда, перетаскивал из 'конно-телега-поезда' Маэстро в свою кибитку, разную бронь, для подгонки, я обнаружил, что отец все-таки подсобил нам, но не бесплатно. Маэстро уговорил своего крестного, поделится новыми видами вооружения, в частности 'жуками' и болтами к ним. За это рыжий здоровяк отдал ему почти все мечи, которыми планировали продать в пути. Николай начал на него наезжать, за такую невыгодную сделку, ведь не один нормальный воин не позарится на это однозарядное медленное убожество. Но это мнение профессионального воина, который не только мечем, может орудовать, но и с луком на ты. А вот с точки зрения человека или обращенного, который ничему подобному не обучался, 'жук' очень даже подойдет. К тому же, как сообщил Маэстро своему другу, цена хорошего меча варьируется от одного золотого и, в зависимости от мастера и количества драгметалла и 'камушков' в его изготовлении, до бесконечности. А вот 'жуки', пока не так распространены и цена на них в столице, десять золотых и чем дальше к окраинам страны, тем она выше. С другой стороны, чем дальше от столицы, тем не богаче народ, так что рыжий здоровяк намерен продать все это добро - отец поделился двадцатью 'жуками' - в Сосновке, прорекламировав его перед женщинами всех рас. Так как именно они, хуже всех, обращаются с оружием наших предков.
  Сосновка, к которой мы прибыли задолго до захода солнца, находилась на правом берегу реки под названием Муравка. Эта река, текла с севера на юг, и через нее был переброшен деревянный широкий мост. Проезжая по нему, я насчитал шесть лесопилок с ленточными пилами, которые имели привод от трех водяных колес. Муравка не такая уж и широкая река, метров двадцать, но течение в ней приличное. Поэтому мост, не мог помешать судоходству, которого просто-напросто нет и быть, в таком быстром потоке, не может.
  Сама деревня, точь-в-точь как в старых фильмах, огорожена бревенчатой стеной, с четырьмя дозорными вышками, на которых, соответственно, находились дозорные. Возле ворот имелась обширная площадка, с одним единственным домом барачного типа и обнесенная насыпным валом. Это, так называемый, постоялый двор для путников, за ворота, без разрешения начальства, чужаков не впускали.
  Как я не отнекивался от того, чтобы не вешать меч на пояс, Маэстро и Кузьма настояли на своем. Мне казалось, что сочетания меча и бушлата, мягко говоря, неприемлемо. Но, по их мнению, не пристало войну появляться на людях без меча.
  - Да ты на нас посмотри, или ты думаешь, нам в кайф ходить с этими 'зубочистками'?
  Говорил Маэстро, показывая мечи, на своем и Кузьмы, поясах. Еще и Николай стал на их сторону, хотя он то, мог бы и помолчать. Сам, главное, скинул бушлат и напялил на себя бронь со своими саблями и ножами. Делать нечего, пришлось изображать из себя придурка, но к мечу, я запросил нож.
  Не помню, с каких пор у меня это пошло, но без ножа, я чувствовал себя голым.
  Маэстро, довольный тем, что я согласился, тут же вывалил передо мной десятка три разнообразных ножей и штыков, как земного производства, полученные через ковчег Украины и России, так и работы кузнецов этого мира. Большие, маленькие, с режущим и колющим лезвием, но все это было для меня ничто. Не из-за того, что они плохие, а из-за того, что к незнакомому оружию нужно привыкать, особенно к балансировке и рукоятке. По этой причине, я выбрал себе нож с земли, с которым был очень хорошо знаком. И хоть НР-43, прозванный 'вишней', был создан в далеком сорок третьем, это один из лучших ножей в мире. А металлическим набалдашником, на его рукоятке, можно не то что вырубить противника, но и, если не рассчитать силу удара, убить к чертям.
  Хоть я выглядел как придурок, именно так я и появился возле Сосновки, кольчуга под бушлатом, а поверх его ремень с мечем и ножом. 'ЖЕСТЬ'!
  В клоповнике, как обозвал Маэстро барак, из которого выбежал полу-кабан и стал описывать достоинства своего постоялого двора, мы останавливаться не собирались. У нас имелись палатки и спальные мешки. И дело не в том, что мы боялись клопов, а в отсутствии достаточного количества средств. Ведь нам, до Мохова, 'пилить' еще долго и если мы будем останавливаться каждый день на постоялых дворах, то уже через неделю разоримся.
  'Поезд', Маэстро разместил посреди площадки, в паре десятков метров от ворот и трое из нас, начали готовиться к торгам.
  Николаю, невзирая на его несогласие, поручили обиход лошадей, как-никак, он вырос среди коней и разбирался в них лучше нашего.
  Товары Маэстро, разложили на двух раскладных столиках, на одном вооружение, на втором брони. Щиты, круглые и каплеобразные, на всех были следы от ударов, вывесили на телеге.
  - Думаешь, их кто-нибудь купит? - поинтересовался я у Маэстро, кивая на пробоины в щитах, на некоторых они были размером с ладонь.
  - Здесь даже целые, никто не купит, - усмехнулся здоровяк и, предвидя вопрос, добавил - это так, для ассортимента.
  - А что, есть такие, кто покупает и 'убитые' щиты?
  Маэстро удивленно уставился на меня и к разговору подключился Кузьма.
  - Чего глазами лупаешь, - доставая из кибитки еще один раскладной столик поменьше и такой же раскладной стульчик, вступился за меня кузнец - человек чуть больше суток, как прошел ковчег, а ты уже хочешь, чтобы он все знал и не задавал вопросов.
  Маэстро осознал свой 'косяк' и принялся объяснять мне ценность оружия и доспеха в этом мире.
  Главная ценность щитов, не в их целостности, а в металлических частях. Выбитые и сломанные доски легко меняются, а вот умбон и окантовку, кузнец будет делать долго. С оружием примерно то же самое, главное чтобы зазубрин было поменьше и ковка качественная. Поэтому, на мой вопрос, почему мы продаем не стрелы и копья, а только их наконечники, он ответил, что цена, от этого, если и вырастит, то не намного и только в отдаленных поселениях. А проблемы с перевозкой, наоборот, возрастут. С доспехом было немного сложнее, тут уже лучше починить его, перед продажей. Иначе цена оного, не уберегшего своего бывшего хозяина, снизится прилично. Но такое понятие, имело место только в центральных районах России, где население, более или менее, зажиточное. А вот на окраинах страны, особенно на границе с Украиной, обращают внимание лишь на затраты по ремонту, невзирая на количество дыр в доспехе. А вообще, кузнечное ремесло хоть и продвигалось властью, ускоренными темпами, потребности всего населения страны, удовлетворить не могло. От этого и высокие цены на кузнечную продукцию. Про новинки вооружения, взять хотя бы 'жука', и говорить нечего. Их могли делать только на государственных кузнях, простому кузнецу, такое не осилить, как бы он не старался.
  За нашей подготовкой к торговле, очень внимательно следили со стены. И когда Маэстро с Кузьмой подошли к воротам и предложили поторговать, сосновцы отказываться не стали. Даже глава деревни, обращенный по имени Арсений, похожий на грызуна, из-за двух торчащих передних зубов, вышел в окружении четырех телохранителей и начальником охраны, посмотреть на наши товары.
  Носимый фасон одежды, не сильно отличался от того, что я видел в столице. Та же самая 'солянка', из старины и современщины. Но, как я уже знал от здоровяков, чем дальше от столицы, тем меньше встречается земное одеяние.
  Обязанности мы распределили заранее. Маэстро будет рекламировать товар, Николай вести торг, а я, сидя на раскладном стульчике, за столиком, которые доставал Кузьма, буду выписывать чеки, если потребуют, таков закон. Сам же кузнец, не принимал участие в торговли, он забрал у меня серебро и, с разрешения 'сурка' Арсения, пошел за ворота, искать скорняка, кузню и портного. По мнению здоровяков, мы с Николаем, как белые вороны, в своих льняных одеяниях и нам срочно нужно сменить фасон. Благо, что они не придерживались моды и Кузьма пообещал, что одежда не будет выглядеть как новогодняя елка, а иначе я ее не в жизнь не одену, а останусь в бушлате.
  - Здрав будь Петр, - 'хомяк' поздоровался с Маэстро, противным свистящим голосом - неужто на вольные хлеба потянуло?
  Видать, нашего рекламщика знают не только в столице, но и за ее пределами.
  - Не без этого Сеня, не без этого - радушно и с улыбкой, ответил Маэстро, пожимая руки всему зоопарку, который пришел вместе с Сеней, из которых только двое охранников были людьми.
  - Смотрю, друзьями обзавелся? - небрежно спросил он Маэстро, глядя на меня и Николая, как на пустое место.
  Мне было 'побоку', а во взгляде Николая, я увидал некоторую раздражительность. Не знаю, что было, если-бы Сеня протянул ему руку, но он этого не сделал. Чем вызвал у меня негативное представление о себе. Не люблю я личностей, возомнивших о себе, что они выше окружающих по рангу.
  - Чем торгуешь? - осведомился Сеня.
  - Да всем по не многу - Маэстро махнул своей лапой по прилавкам и предложил - выбирай.
  Но увы, не Сеня, не его начальник охраны, - 'волчара' с серым мехом и когтистыми руками - ничего брать не собирались. Они вышли только для того, чтобы поздороваться со знаменитым воином. Так сказать, проявить уважение к Маэстро.
  Люди и обращенные, так же подходили к нам, смотрели, спрашивали цену и, ничего не покупая, отходили. А вот за детьми нужен был глаз да глаз, особенно за компанией, состоящей из кентаврика, змея, пары полу-кошек и трех людей. Они так и крутились рядом, норовя запудрить мозги и что-нибудь стащить.
  Но с Николаем такой номер не прокатил, он вроде болтал с детьми, но кентаврика все же поймал за руку, когда тот схватил нож, с прилавка. И как тот не пытался отбиться и убежать, Николай держал его крепко. И когда кентаврик смирился и захныкал, 'красавчик' Маэстро, велел его друзьям звать мать, чтобы решить вопрос миром. И началось самое интересное.
  Мать, дородная кантавриха, пришла не одна, а в окружении, зубастых, пернатых и когтистых, подруг, да еще и при оружии. В руках женщины держали взведенные арбалеты, с наложенными болтами.
  Честно признаюсь, я слегка сдрейфил и не столько от вида толпы с оружием, а сколько от вида этой толпы. Нет, выглядели женщины вполне нормально, ухоженные, чистенькие, как положено. Но, еще вчера утром, я знать не знал, что полу-звери бывают, а тут, я их вижу вживую, да еще в таком количестве. Пробовал себя щипать, не помогает, сон не проходит и как бы мне Маэстро не говорил, чтобы я не пялился на покупателей, я ничего с собой поделать не мог.
  Кентавриха, видя своего плачущего сына, тут же поперла буром, обещая превратить нас в ежей, утыканными болтами. Но увидев Маэстро, сменила гнев на вежливость и поинтересовалась, за что, столь славный воин, со своими друзьями, схватили ее сына. Николай отпустил воришку, а славный воин стал объяснять 'грозной леди', что мы и не думали обижать мальчонку, просто хотели сообщить его родителям о совершенном им поступке. Чтобы родители приняли меры и не допустили подобного в будущем, поскольку не все продавцы такие хорошие как мы.
  Кентавриха, на радостях, что мы не собираемся раздувать сыр-бор, из-за поступка ее сына, пообещала последнему принять такие меры, что сидеть он долго не сможет.
  Под это дело, вежливый Маэстро предложил женщинам приобрести у нас более подходящее оружие, чем задрипанные арбалеты. Те покрутили в руках свои, уже - слава богу - разряженные арбалеты и сообщили, что с луком у них получается гораздо хуже. И тут Маэстро показал 'жука', а еще через несколько минут, увел женский отряд в сторону, опробовать это чудо оружие.
  - Думаю, пора собираться, и готовится ко сну - зевая, предложил я Николаю.
  - Подожди, сейчас Маэстро придет, и дело пойдет - ответил он, потирая руки - под его руководством даже камень, на третьем выстреле, попадет в цель.
  И точно, минут через десять, Маэстро, в сопровождении женского отряда, вернулся и заявил, чтобы я готовился выписывать чеки. А сами женщины, велели детям, срочно звать 'куницу' Арсения, на деликатный, разговор.
  Вечером, когда мы, наспех обмывшись, поливая друг друга из ведра, сидели в палатке и пересчитывали барыши, от 'аферы' Маэстро, которая чуть не привела к смене власти, в сумерках прибыл караван моховцев.
  К слову сказать, палатка, которую Маэстро 'выцыганил' у своего крестного, шикарная. По словам рыжего здоровяка, такие палатки, спроектировали еще на Земле и поступали они, только на нужды армии и для ратного сословья. По вместительности, и по скорости ее установки и сборки, она, не имела равных, из всего, что я видел раньше. Все части каркаса, были соединены поворотными механизмами, которые, при поднятии на центральном опорном шесте, раскладывались сами собой в заданную, производителем, форму. После чего, оставалось только накинуть на нее непромокаемый тент. Нам досталась палатка в форме высокого шатра, с конусной крышей, рассчитанной человек на десять, не меньше. Да еще Кузьма, не говоря отцу, 'спионерил' дома походную буржуйку, так что богатыри, в отличие от моховцев, можно сказать, жили в люксе.
  - Здорово воинскому сословью.
  С этими словами, к нам в палатку ввалился немолодой, но еще не старый, мужик, - кстати, человек, а не полу-зверь - в кожаной дубленке и отличительной чертой всех моховцев, которых Маэстро вывел из Украины, клеймом на щеке.
  - Тфу ты блин, сбился. - Маэстро, с недовольством, ссыпал свою кучку меди, в мешок, - вот умеешь ты, Степанович, появится вовремя - буркнул он на мужика и нам с Николаем - знакомитесь, это Алексей Степанович Миронов, начальник каравана и мой хороший знакомый.
  Мы представились, пожали руки, и Степанович поинтересовался, откуда у нас столько меди. Маэстро вкратце пересказал ему, как мы чуть не спровоцировали переворот в Сосновке и что в уплату за 'жуков', 'грызун' Арсений, расплатился медью. Вот мы вчетвером сидим и пересчитываем ее, а начальник каравана, нас сбивает.
  Некоторое время Степанович смотрел то на нас, то на пол мешка меди.
  - То есть, вы хотите сказать, что вся эта медь - он ткнул пальцем на мешок - из Сосновки?
  - Нет, блин, нам делать нечего, как вывозить из Великограда медь, тфу ты ну ты - Маэстро снова вкинул монеты, которые только что взял, в мешок. - Слушай - уперев руки в боки, обратился он к Степановичу - или говори, зачем пришел или уйди и не мешай нам работать.
  Но тот и не думал следовать совету своего знакомого, а поинтересовался, не хотим ли мы обменять свою медь на золото и серебро.
  - И по какому курсу, ты хочешь нас ободрать? - съязвил Николай.
  - Побойся бога, не собираюсь я вас обдирать, - Степанович перекрестился и тихо так, заговорщицки - я хочу ободрать Сеню 'выдру'.
  Мы переглянулись.
  - И как ты это сделаешь? - спросил Маэстро, своего знакомого.
  - Узнаешь, только если согласишься - беря на интерес и показывая нам свои желтые зубы в улыбке, ответил Степанович.
  И тут, трое моих клятвенников, уставились на меня. Я понял, что влип и они ожидают решения от меня. Понял это и Степанович, поэтому обратился непосредственно ко мне и, не дожидаясь от меня, какого-либо вопроса, стал объяснять причины, по которым нужно наказать 'белку' Арсения.
  Оказалось, что это самая ближайшая лесопилка к столице и глава Сосновки этим пользуется вовсю. Цены завышает без всякого стеснения, невзирая не на что и ничего с этим не поделаешь. Не нравится, покупай в другом месте. А шутка ли, после Сосновки, ближайшая лесопилка в четырех днях пути.
  - Ну, так и поставьте свою лесопилку, мало вам леса что ли - привел я довод.
  - Чтобы поставить лесопилку, нужна река, для водяных колес, на ветряки надежды нет, ветер, он сегодня есть, а завтра нет - Степанович пшикнул, выпуская воздух из надутых щек. - Можно было-бы выше или ниже по течению Муравки, поставить лесопилку, но она с обоих концов, делает крюки, и отдаляется, от Великограда и как не крути, а Сеня 'бобр' все равно ближе.
  Доводы, приведенные Степановичем, меня устроили, и я согласился на обмен и попросил начальника каравана поделиться секретом, как, с помощью меди, можно наказать обладателя золота и серебра.
  - В Сосновке сейчас меди нет, - говорил он - они там сейчас меньше мешка крупы или муки ничего не купят, а ведь Сосновка не маленькая, несколько сот жителей и рынок имеется. И часовенка с попом и подаяние народ туда носит, да не золотом и серебром, как ты понимаешь, а медью. Да и медь эта, - Степанович небрежно кивнул на мешок с монетами - Сеня 'тушканчик', скорее всего, приготовил на закупку новых бревен у дровосеков и на выплату зарплат. Но, - он 'упер' палец, в потолок палатки - мы терпеливые и вот, наконец, и на нашей улице перевернулась фура с коньяком. - Понизив тон до полушепота, Степанович стал раскрывать свой план. - Мы сейчас отправим голубя, нашим в столицу, чтобы брали ноги в руки и пулей в Сосновку за досками. А я, тем временем, поторгуюсь с 'бурундуком' и оплачу вашей, то есть, его же медью, его же доски.
  Степанович снова расплылся в улыбке, довольный своей прозорливостью. Но я решил остудить его пыл, так сказать, спустить с небес.
  - А что им мешает дождаться следующего каравана или самим отправится в столицу и обменять серебро с золотом на медь.
  Два здоровяка и начальник моховского каравана, подняли меня на смех и сообщили, что в это время года, кроме моховцев, почтовых карет и нас, не один здравомыслящий, не поедет по межгороду и так будет еще полторы-две недели. Так что время, сейчас, играет на стороне Степановича и града Мохова.
  Короче, я дал согласие на эту авантюру и Степанович начал подготовку. Как только он вышел из нашей палатки, мы услышали его крик.
  - Примаков.
  И сразу после этого, до моих ушей донеслись шаги, словно кто-то тяжелый мерял землю, полу-тонными стопами.
  - Ого, среди твоих горожан завелся 'Кинг-конг'? - прокомментировал эти шаги Николай, обращаясь к Маэстро.
  - Почти, - усмехнулся тот в ответ - хотя, начальник караванной охраны Паша Примаков, ненамного ему уступает.
  - Я смотрю, в твоем городе обитают одни начальники?!
  Из уст Николая, это высказывание звучало довольно едко, словно он завидует другу. И пока я снова не стал свидетелем нападок в адрес Маэстро, я поспешил перевести тему в мирное русло и спросил о том, что подвигло моховцев, отправлять караван в это время года.
  Все просто, на данном этапе развития нового мира, есть одна ценность для всех, это цемент. Он не стоит, в отличие от оружия и брони, баснословных денег, его берут из ковчега в избытке, цены на него строго регулируются государством. Но...
  Мохов, как и большинство городов и поселений России, стоит на реке. По ней, на кораблях, в судоходный период, в город доставляется большинство грузов, но только с юга. Так как она впадает в море, отделяющее юг, европейского полуострова, от России, а ее верховья выходят из нынешней Украины. В принципе, это нормально, учитывая то, что большую часть товарооборота, Мохов ведет с югом страны и с военными на границе. Но, с доставкой грузов из ковчега, были проблемы. Идти кораблями в обход, - по морю, в южные реки с волоками, оттуда в Мать-реку из нее в реку Тихую, которая проходит ближе всего к Мирограду - полный идиотизм. Вот и возят моховцы цемент на лошадях. Тоже, не лучший вариант, но доставка по железке, выходит в несколько раз дороже. Да и сама железка, не идет через их город, а проходит в паре сотен километров от него. А без цемента, построить оборону города, в короткий срок, не получится.
  - И что, ничего больше нельзя придумать?
  - А что тут придумаешь, техника не работает, паровозов нет, будут моховцы возить цемент на лошадях, пока не построят цементный завод на юге страны, но до его завершения, еще о-го-го. - Отвечал Маэстро и немного подумав, продолжил - есть еще один вариант, но пока не закроем 'хохлятский' ковчег, 'делов не будет'.
  - Поясни?!
  В один голос сказали Николай и Кузьма, последний продолжал, от нечего делать, считать монеты.
  - На территории Украины, в северной ее части, недалеко от границы с Белоруссией, есть большое озеро. Из него выходит несколько рек, одна из них, и идет через Мохов. Еще одна, довольно длинная, идет из озера, через всю западную Россию и впадает аж в Мать-реку.
  - Ох, ничего себе, - присвистнул Кузьма - вот это речка.
  - Да, не маленькая, - кивнул ему Маэстро - но не это главное, а то, что эту реку ты знаешь под названием 'Тихая'.
  Кузнец шумно сглотнул.
  - То есть, ты хочешь сказать, что Тихая, про которую ты сейчас сказал, и та Тихая, по которой расходятся товары из ковчега по всей стране, это одна и та же река?
  Маэстро улыбнулся своей жуткой улыбкой и кивнул.
  - Так, - раздраженно и выделяя каждое слово, заговорил Николай - теперь для тех, кто не в курсе местной географии, четко и по существу.
  Объяснять принялся Маэстро, как более информированный в этой теме, тем более что он был внедрен в военные структуры 'незалежной', именно на границе с Белоруссией, откуда и узнал про озеро, из которого выходили обе реки.
  Тихая, широкая и полноводная река, получившая свое название за медленное спокойное течение, которая впадала в Мать-реку, протекала в пятидесяти километрах от Российского ковчега. А так как большая часть перевозок шла по рекам, девяносто процентов которых, так или иначе, связанны с Мать рекой, то к ней были проложены, десяток железнодорожных путей, для беспрерывной доставки и отгрузки грузов. Из чего следовало, что окажись озеро в пределах границ России, то с доставкой, не только цемента, но и остальных полезных вещей, как в Мохов, так и обратно, проблема бы решилась сама собой.
  Корабль, - а в этом мире, в пределах нашей страны, строили и использовали деревянные, парусные суда - в зависимости от модели судна и глубины реки, со слов Маэстро, мог взять от пяти, до тридцати тон груза. Суда, идущие к берегам Кубы и дальше на юг, брали за сто, а некоторые и за пятьсот, тон груза. Для сравнения, упряжка из двух обычных лошадей, запряженная в телегу, вряд ли потянет даже пять тон, не говоря о тридцати. Прибавьте к этому многочисленную обслугу, фураж, охрану каравана и т.д. и т.п. И если сравнить с обычной ладьей, с трюмом на десять-пятнадцать тон, экипаж которой, редко превышает двенадцать человек, а скорость ее гораздо выше караванной, то по всему выходит, что доставка кораблем и выгоднее и быстрее.
  - И как это связанно с закрытием Украинского ковчега? - спросил я Маэстро.
  Тот, прежде чем ответить, провел ладонью по шраму на своей щеке.
  - Как только бандеровцы, потеряют подпитку в живой силе и материальном обеспечении из ковчега, соседи начнут рвать Украину на части, стараясь урвать, как можно больший кусок. То же самое будем делать и 'мы', дабы не подпустить к своим границам потенциальных врагов. Но, и запад и Россия понимают, при первой же стычке, начнется большая война, и только это сдерживает обе стороны от закрытия Украинского ковчега.
  'Вот и договорились, елки палки. Это что же получается, мы едем начинать мировую войну'?
  - А вот теперь объясни мне неграмотному, на-кой хрен, мы тогда собираемся его закрывать, если это приведет к большой войне и заметь, не на расстояниях, когда враги поливают друг друга пулями и снарядами, а в полном контакте, наматывая кишки на мечи. Да нас, жены и матери разорвут на части за своих мужиков, дед, и тот старается не обострять. Нет, ребятки, я, в такие игры, не желаю играть.
  Я, посмотрел на каждого, из своих клятвенников, и понял. Если я сделаю то, что пообещал им, в кузне Фомы Митрича, совесть их мучить не будет. В их взглядах виднелась такая уверенность, в правильности того, что мы намеривались сделать, что казалось, они и без меня готовы провернуть эту провокацию, если-бы для закрытия ковчега, не нужна была моя кровь.
  - Олег, - слово взял Кузьма - сейчас, 'мы', готовы к войне с западом, войск и кораблей, пусть не таких совершенных, как хотелось-бы, хватает. Сухопутная граница перекрыта так, что муха не пролетит без разрешения. С союзниками - белорусами и кубинцами - все договорено. Англосаксы же наоборот, разобщены и общей тактики и стратегии не имеют. Но, это ненадолго, американцы, медленно и уверенно сплачивают европейские государства вокруг себя, за счет своей казны. Большая война начнется, хотим мы этого или нет, вопрос в том, по чьим правилам она будет идти.
  Когда Кузьма закончил свою речь, Маэстро и Николай удивлено на него уставились.
  - Ну, ты даешь Кузя, - Николай, поджав губу, крутанул подбородком - откуда такая информация?
  - Отец Олега частенько в гости захаживает - удивил тот, своим ответом, не только 'слона и моську', но и меня.
  И тут до меня дошло, откуда ветер дует.
  - Так это мой отец, подговорил твоего батю, уговорить меня начать войну?
  - Да ты что, - кузнец вытаращил на меня глаза - он бы скорее перерезал бате глотку, чем отправлять младшего Богомира, не имеющего наследника, в стан врага.
  И все, после этого ответа Кузьмы, мой мозг потребовал обширных и глубоких познаний не только, о роде, о котором я, ровным счетом, ничего не знаю, но и о политической обстановке этого мира, в особенности, кто кому враг, а кто кому друг.
  - Короче, друзья-товарищи, - обратился я к своим родственникам - пока я не изучу все нюансы, касаемо Богомиров и противостояния держав в этом мире, хрен я пойду закрывать какой-нибудь ковчег, это вам понятно.
  Троица разом кивнула, соглашаясь со мной, и мы сговорились, что на всем протяжении пути до Мохова, они будут рассказывать мне все, что знают сами. А также, по необходимости, подключать к разговору людей из каравана, так как никто, не знает положения вещей в 'незалежной', лучше, чем бывшие рабы.
  Через несколько минут, в нашу палатку, ввалилась целая делегация. Степанович, он же начальник каравана, бухгалтер каравана, миловидная девушка с темными волосами по имени Лена и тот самый Примаков, чьи шаги были слышны за версту с небольшим, и тяжелым сундучком в руках или лапах. - Как оказалось это караванная казна. - Точно не знаю, как правильно называются конечности у бегемота, так как Примаков, был наполовину именно им.
  Большой, с широко посаженными глазами, низким округлым, не то носом, не то мордой или, если хотите, лицом, с широким ртом без губ. Он волей неволей вселял страх и уважение к себе у окружающих. А самой отличительной чертой Примакова, была кираса, повторяющая контуры живота. Я еще никогда не видел доспех, который бы имел сильновыпуклый живот, большого размера, с рельефом пресса. Но я очень сомневаюсь, что таковой, у бегемота, вообще имеется.
  Признаюсь, что клеймо начальника каравана и начальника охраны, не вызвало у меня такого негатива, как клеймо на красивом девичьем личике. Не знаю, если-бы она была преклонного возраста, я бы может и перетерпел, но вид красивой девчонки со шрамом, оставленным раскаленным железом, вызвал у меня сильный внутренний негатив. И даже, ради этого, я готов был идти к 'братьям' славянам на выручку и не с гостинцами, а с войной. Негоже делать из разумных существ рабов, не по 'нашенски' это, да еще и клеймить их, словно скотину. Но, нельзя принимать решения на горячую голову, сперва нужно все разузнать и просчитать все возможные последствия. И поэтому, прежде чем принять решение, я буду 'душить' своих клятвенников вопросами и требовать от них ответов.
  Поздоровавшись, Лена, по моему приглашению, присела рядом со мной, на спальный мешок и принялась пересчитывать монеты из мешка. И делала это с такой скоростью, что нам четверым, ни за что бы, за ней не поспеть. Она просто брала пригоршню монет левой рукой и, словно пулемет, указательным пальцем правой руки, скидывала их перед собой.
  Тем временем, пока производился пересчет нашей меди, Степанович давал указание Примакову на завтрашний день.
  - Паша, с утра, ты выдвигаешься с караваном как положено, со мной оставишь десяток Кобзаря, с заводными. Думаю, к вечеру мы вас нагоним.
  - Может, все-таки, всем караваном остановимся здесь, на денек, решишь дела, и двинем дальше? Если нападут в пути на караван, без десятка Кобзаря, нам туго придется.
  Голос Примакова, был под стать его шагам и телосложению, такой же громкий и сильный.
  - Окстись Паша - Степанович кивнул в сторону Маэстро - с нами один богатырь два раза ездил, помнишь что было?
  - Помню, оба раза, в одиночку, взял по банде и даже не поделился, жмот - с шутливым упрекам, в адрес Маэстро, сказал Паша.
  - А теперь их четверо и они едут в авангарде, так что не переживай, - начальник каравана посмотрел на каждого из нас с усмешкой - они тоже жмоты.
  - 'Кхе', четверо говоришь - усмехнулся бегемот глядя на Николая, сверху вниз, возле которого и стоял.
  Вот кто его за язык тянул, промолчал бы, и все было бы нормально. Так нет же, и сам показался в неприглядном свете и Лену испугал.
  Николай, с необычайной скоростью, выхватил один из своих ножей и засветил рукояткой бегемоту под коленную чашечку. Отчего тот взревел и повалился прямо на мешок с монетами. Лена, с криком, подпрыгнула и, не удержавшись на ногах, упала прямо мне на руки. Николай же, в мгновение ока, 'подлетел' к голове бегемота и чуть не ткнул Паше в правый глаз, остановив лезвие всего в сантиметре от ока.
  - Жмоты, это слабо сказано, - угрожающе и монотонно заговорил Николай, глядя в тот же глаз, в который нацелил нож - мы настолько жадные, до бандитского добра, что готовы сотнями их рвать на части, даже таких как ты.
  Все сидели затаив дыхание и ждали, чем это закончится.
  Обстановку разрядил Маэстро.
  - Знакомься Паша, это Николай, сильнейший богатырь России.
  Некоторое время в палатке стояла тишина, Степанович, Лена и лежащий на полу Паша, переваривали услышанное. А когда в 'дверях' палатки появились две головы, одна человечья, а вторая кого-то из семейства рогатых и снова исчезли, после крика Степановича, бегемот сказал.
  - Очень приятно, начальник охраны каравана, Павел Примаков.
  Все выдохнули с облегчением и засмеялись.
  
  Осознание грядущего и встреча с ковбоями.
  
  За три с половинной недели, что мы ехали, мы останавливались в нескольких поселениях и больших и маленьких, но таких барышей, как в Сосновке, больше не было. Тем не менее, большую часть того, что Маэстро приготовил на продажу, даже побитые щиты, мы продали. Я, до обеда, бегал, приводя 'дыхалку' в норму, а после изнурял Маэстро и Кузьму вопросами. По вечерам, я общался с моховцами из каравана.
  Во время путешествия, я наслаждался красотами России в новом мире. Леса, луга, реки и равнины ничем не отличались от тех, что были в старом мире. Все, что я видел и чем любовался в дороге, буквально вдохновляло на сохранение девственной природы и, в то же время, я понимал. Земляне, рано или поздно, придумают, что-нибудь, на замену старым технологиям и снова примутся травить природу. В погоне за властью и златом, их не остановит такая 'мелочь', как сохранение природы. Мы, земляне, уже принялись вырубать леса, распахивать луга и равнины, строить каменные замки, тем самым изгоняя живность из естественного для них ареала обитания. Из ковчега мы тащим в этот мир, всякую дрянь, которой уничтожали свой старый мир.
  Нет, я не хочу этого, это не правильно, 'мы' должны жить в гармонии с природой, а не уничтожать ее. Технологии, это вред, не только для природы, но и для людей.
  По мере продвижения и остановок в НП (Населённый Пункт), Кузьма так и не смог принять участия в торге, о чем, в принципе, и не думал сожалеть. И пока мы торговали, он бродил по скорнякам, сапожникам и кузнецам, выискивая и заказывая, для нас с Николаем, нормальную одежду. Дело это оказалось не быстрым, так как готовые изделия, или не подходили нам по размеру или кройка была не та, какую он хотел. Поэтому Кузьма, от деревни к деревне, за двойную оплату, потому-что работу приходилось делать ночью, дорабатывал и делал то, что он задумал.
  Меня больше всего поразило то, что он даже не потрудился узнать наши размеры и когда я спросил Николая, не переживает ли он на этот счет, он ответил.
  - Хороший кузнец, что хороший портной, только взглянув на клиента, сразу определяет размер.
  Пришлось довериться глазу Кузьмы и ждать, что из этого выйдет. Смотреть, на то, что Кузьма делает, нам не разрешалось, но от поселка к поселку, его работа становилась все тяжелее, а наша казна все легче. И если из Сосновки, утром, он вышел с почти пустым мешком, то через три недели, мешков стало четыре и, когда он их нес, они звенели, от соприкосновения металла с металлом.
  Неделю я и Николай ждали, когда же будет готова наша одежда, а после начали сами себя одевать, покупая ее во всех селениях, где останавливались. Но и здесь были свои трудности. Не во всех селениях имелась лишняя одежда, особенно под размер Николая. Про портных, сапожников и, тем более, мастеров по коже, можно и не говорить, дефицит. Это Сеня 'зубастик', имеющий стабильно высокий доход, смог переманить в Сосновку, чуть ли не всех нужных мастеров. У других поселений, такой возможности, не было. Так что, как только нам попадался скорняк, сапожник или портной, мы засыпали его срочными заказами. Естественно это было не дешево, но и мы, после Сосновки, уже небыли голытьбой. В общем, худо-бедно, но мы с Николаем обзавелись двумя комплектами одежды, включая нижнее белье, и по паре кожаных сапог на меху, каждый.
  На мне была короткая куртка на меху, из толстой кожи, меховая лисья шапка - судя по книгам и фильмам, то именно в таких ходили наши предки. - Штаны тоже кожаные, но не облегающие, как у Николая, а свободные, не нравится мне теснота, не комфортно мне. Сапоги, по настоянию своих спутников, мне сделали с каблуками и отворотом, для солидности. Но они не смогли меня отговорить от засапожников, на внешней стороне голенища. Тем не менее, вместо притороченных 'насмерть' ножен, они, все же, уговорили меня, на застежки для них. Сами ножи, я выбрал из оставшегося, после продажи арсенала Маэстро. Это были два, так себе, ножа, с рукоятками и гардами, да еще и с односторонней заточкой, что никак меня не устраивало. Я привык иметь на сапогах метательные ножи, без всяких 'прибамбасов', рукояток и с обоюдной заточкой. Но выбирать не приходилось, придется, пока, пользоваться этими.
  Однако, сменив серое обмундирование, полученное в 'отстойнике', я не стал его выбрасывать и Николаю не позволил, а, уложив в купленный мешок, положил в кибитку Кузьмы, на всякий случай.
  Из разговоров с моховцами, в частности с бухгалтером караван Леной, я узнал, что как минимум один ковчег, уже закрыли. А именно, сербский, и сделали это американцы. Но сделали это 'топорно', на половину, не заботясь о последствиях.
  Американский носитель крови, смог доставить в ковчег свою кровь, но тут же был изрублен на куски охраной и не смог довести дело до конца. Теперь сербы не могут обменивать в своем ковчеге золото и серебро на товары, эта функция перестала работать. Но люди все еще могут проходить в этот мир со старой Земли.
  Американцы, и их приспешники, так называемые, развитые страны, столкнулись с еще одной проблемой.
  Чтобы полностью закрыть ковчег, носитель крови, который начал процедуру закрытия, или его родственники по мужской линии, что-то должны сделать с ковчегом и получить за это подарок.
  Евро-американцы постоянно пытаются прорваться к сербскому ковчегу, большими и малыми силами. Сербы ненавидят американцев, и иже сними и если они кого-то из них отлавливали на своей территории, он покойник. Они пока держатся, но надолго их не хватит. Дело в том, что сербы, отбиваться то отбиваются, но несут потери. А американцы, в ответ, перекрыли доступ к ковчегу на Земле и пополнения, в живой силе, у них нет.
  Все это Лене рассказал плененный серб, которого взяли в плен, привезли на Украину и сделали рабом. Он, во время прохождения ковчега, обратился, во что-то непонятное. Форма головы вполне человеческая, на этом сходство с человеком, по словам Лены, заканчивалось. Два глаза, один спереди, второй на затылке. Рот, с острыми зубами, из уголков которого торчат подвижные клыки, направленный друг на друга. Тело сильно сужено в талии и довольно широко в плечах, которых четыре, как и рук, одна пара спереди, вторая позади. На каждой руке по четыре пальца, с крестообразным размещением на кисти, которая не боковая, как у человека, а прямая, так что кисть поворачивалась в разные стороны. Ноги, у этого серба, с двумя коленями, одно торчало вперед, второе назад. Пальцев на ногах было тоже четыре, с таким же расположением и когда он шел, его следы образовывали крест.
  Когда я рассказал об этом Кузьме, Николаю и Маэстро, то только последний не удивился, он уже был в курсе всего, за что и получил от меня нагоняй. Но оправдался тем, что он лично просил Лену, говорить мне обо всем, что она знает, включая серба и полузакрытый ковчег его страны.
  Как и что нужно сделать, чтобы полностью закрыть ковчег, никто не знал, и я пожалел, что не сообразил спросить об этом отца. Хотя, по мнению моего окружения, если бы я у него спросил, то, скорее всего, он бы меня не выпустил из-под опеки, пока я не наклепал маленького Богомирчика. Может оно и так, да только проверить уже не получится.
  К слову сказать, большую часть времени, по вечерам, я проводил с Леной, и так вышло, что в один из таких вечеров, она предложила мне остаться в ее палатке на ночь. Мы не афишировали наши отношения на людях, но все прекрасно знали, чем мы занимаемся по ночам, хотя мы старались делать 'это' тихо.
  Про то, как мои богатыри владеют своим оружием, я узнал на второй день пути, когда мы отъехали подальше и устроили разминку.
  У Кузьмы, в рукопашном бое, была манера самая простая, блокировал, ударил и, если получится, схватил и поломал. Если уж совсем получится, то схватил и разорвал пополам, уж чего-чего, а силы ему не занимать. И хотя манера боя без оружия у него была самая простая, владел он ей великолепно. Не бросался на противника сломя голову, он трезво оценивал обстановку в бою и в первые секунды, старался узнать возможности противника.
  Со своим боевым молотом, Кузьма обращался просто виртуозно. С любым другим, двуручным оружием, хорошо. С одноручным на уровне среднего бойца. Он одинаково плохо владел всем, для потомка Богомира, что берется одной рукой, кроме метательных, четырехгранных ножей.
  Я не то, что не видел такого оружия, даже не представлял, что бывают бронебойные ножи.
  - Он, при мне, этими хренями - говорил Николай, подбрасывая в руке один из четырехгранников без рукоятки - полу-миллиметровую сталь прошивал, с десяти метров.
  Проверять я не стал, поверил на слово, а самому Кузьме, посоветовал отбросить молот и тренироваться с другими видами оружия. Это конечно не сделает его великим фехтовальщикам, но он хотя бы будет лучше понимать возможности противника.
  Маэстро, в рукопашном бою, чаще всего действовал на контратаке и редко сам нападал, и то если был уверен на сто процентов, что атака удастся. Бить он старался наверняка. Не так наверняка, что 'БАХ' и наповал, а 'ХРУСЬ' и 'ТРЕСЬ'. Ломал кости и бил в такие места, что и говорить страшно, что при его силе, выводило противника из строя если не навсегда, то очень надолго.
  Занятие Маэстро, с его непонятным, двусторонним, то ли копьем то ли протазаном, мне понравилось. Огромный гигант начинал свои движения медленно, делая круговые движения сверху вниз, справа и налево и в обратном порядке. Он постоянно наращивал скорость вращения, добавляя элементы прыжков и ударов ногами. И когда вращение достигало такой скорости, что заметить лезвия было нельзя, появлялось сильное гудение. Гудение было настолько сильным, что казалось, где то недалеко взлетает реактивный самолет. Маэстро не стоял на месте, крутя свой 'Ураган', так он назвал свое оружие, он постоянно был в движении. Даже умудрялся делать сальто, не переставая его вращать. Кульминацией его тренировки, было разделение 'урагана', в движении. Вращение клинков увеличивалось еще сильнее, и гудение сменялось ревом настоящего 'Урагана'.
  Николай. Пытаться его ударить, просто глупо, не попадешь. Он как змей, который вьется вокруг противника. Вроде бы вот он, казалось бы, бери и делай с ним что хочешь, хоть бей, хоть ломай. Но как только Маэстро - он оппонировал другу - пытался это сделать, Николай выделывал какой-нибудь кульбит и противник уже повержен, ударом в какую-нибудь болевую точку. И если реакция у Маэстро и Кузьмы, при их телосложении, отменная, то у Николая она просто фантастическая. Плюс ко всему он постоянно работал на опережение, как будто точно знал, что будет делать его противник, одним словом Чуйка.
  Манера Николая, обращаться со своим оружием, казалась мне самой опасной. Он начинал разминку 'боем с тенью', попеременно и, с бешеной быстротой, извлекал из ножен свои клинки и наносил удары своему воображаемому противнику. Но поразило меня не это, а то, что Николай с такой же скоростью возвращал клинки назад, в ножны. При этом он не пытался, как то нащупать ножны, он просто закидывал клинки за спину. Автоматизм этого действия внушал не только уважения, но и опасения, даже у меня, владеющего руной 'вихрь'.
  После такой разминки, Николай выбирал деревце, двадцать пять-тридцать сантиметров в диаметре, и начинал кружиться вокруг него волчком, нанося режущие удары по стволу. Он наносил удары один за другим, в один и тот же срез, по кругу ствола и, не повторяя два удара подряд, одним оружием. Скорость и точность его ударов была настолько ошеломляющей, что когда, через минуту, дерево падало, срез был идеален, за исключением тоненькой середины, где дерево ломалось под своим весом.
  Глядя на то, как парни владеют своим оружием, я получал дополнительный стимул вернуться в свою физическую форму. Поэтому я посвящал все свободное время физическим нагрузкам. Даже во время разговоров с богатырями, я продолжал тренироваться, сжимая в руках два восковых кругляша, купленных мной в одном из НП.
  - А зачем американцы и гомосечные европейцы пытаются прорваться к Сербскому ковчегу, Лена не говорила? - спрашивал Николай, в один из вечеров, когда мы ужинали.
  - Это как то связанно с тем, что ты мне говорил про получение бонуса, положенного за его закрытие.
  - Бонус это хорошо для страны, ведь золото и серебро не бесконечный ресурс - вставил Кузьма.
  Я кивнул в его сторону, подтверждая правоту его слов.
  - Получается - заговорил Маэстро - надо спасать братьев славян и...
  - Ага, спасать - Николай, как обычно, не мог, чтобы не перебить друга - уже раз спасли, и после этого началась первая мировая, а евро-уроды, под это дело, устроили в России революцию - говорил он - хватит напомогались, по самую маковку - резанул он ладонью над головой.
  - Да подожди ты, дай договорить - спокойно говорил Маэстро.
  Вот восхищаюсь я спокойствием гиганта, по отношению к Николаю. Тот постоянно его перебивает, и высказывается не очень лестно в его адрес, а тому хоть бы что. Я даже думаю, что если Николай решит забить гвоздь в голову Маэстро, то тот не обратит на это никакого внимания. Так же я заметил, что Николай, на людях, не говорит плохо про своего друга, а наоборот, если кто-то посмеет плохо высказаться в адрес Маэстро, тому смерть. По крайней мере, у меня возникло такое ощущение, после того, как в одном из НП, во время торга, на здоровяка наехал недовольный ценой покупатель. Лучше бы он промолчал, потому что, на него, из уст Николая, полился такой поток брани, какого я сроду не слыхивал, от чего, покупателя как ветром сдуло.
  - Что будет, если сербы не устоят и евро-американцы возьмут их ковчег? - спросил Маэстро, закидывая в рот кусок ветчины и заедая его ржаным хлебом.
  До меня мгновенно дошла суть мысли Маэстро.
  - Они получат халявные ништяки.
  - Точно, - подтвердил Маэстро мои слова и предположил - а если ништяки, это бесплатная продукция, неважно какая, равная по объему, закрытого ковчега? То какой из этого следует вывод? - спросил он и сам же ответил - нам нужно помочь братьям славянам.
  Но Николай так просто не собирался сдаваться, он высказал свое видение решения проблемы.
  Помочь сербам, как бы мы не хотели, по причине того, что они находятся в окружении врагов, мы не сможем. И даже если, гипотетически допустить, что наш маленький отряд сможет туда пробраться, то, по большому счету, это не сыграет какой либо роли, нас просто задавят количеством. А вот своей стране мы можем помочь, очень даже сильно. По мнению Николая, нужно закрыть ковчеги во всех приграничных с Россией враждебных странах и, тем самым, свести все усилия запада, по созданию коалиции против нашей страны, на нет. Под эту формулировку подпадали Украина и прибалтийские страны, но Николай прибавил к ним еще и все страны бывшего СССР. Мотивируя это тем, что они сейчас получают из своих ковчегов высокопрочные и качественные сплавы для создания брони и оружия, разработанные в СССР, которое обязательно обратят против России, в этом мире.
  - И польский закрывать тоже надо - добавил Николай.
  - А ляхи то тут каким боком, они не граничат с Россией и не получают наши сплавы - усмехнулся Кузьма.
  - А за ненависть к России, - с нескрываемой злостью, ответил тот и спросил у Маэстро - так Петя?
  - Угу - выпятив нижнюю губу, кивнул Маэстро.
  План Николая имел под собой основание и довольно серьезное. По моему мнению, сербам при всем желании, помочь мы не сможем, сейчас это просто невозможно. А вот закрыть ковчеги, бывших советских республик, это вполне.
  Подумав немного, я озвучил свое решение.
  - Разберемся с Украиной, а там будет видно, что делать дальше, помогать сербам или нет.
  На том и порешили.
  Еще, в один из таких вечеров, зашел разговор о видах обращенных, а конкретно о самых необычных из них.
  - Небось, 'черепашки-ниндзя', самые необычные из всех обращенных - сострил Николай.
  - Насчет ниндзя или нет, я не знаю, а черепахи, хоть и в небольшом количестве, время от времени появляются - как о чем-то вполне естественном, говорил Маэстро - даже один из богатеев переквалифицировался в носителя панциря.
  - Что, действительно и панцирь есть? - Николай, от удивления, недонес ложку с супом, из походной кухни, которым нас вежливо угостили моховцы.
  - Не веришь, у Кузьмы спроси, он для него бронь делал.
  - Угу - только и сказал кузнец, не отвлекаясь от 'уничтожения' супа.
  Некоторое время помолчали, занятые трапезой, а потом уже я спросил.
  - А самый редкий или необычный вид обращенных, какой?
  - Леший - изрек Кузьма, на секунду оторвавшись от тарелки.
  - Кхе - подавился Николай - кто?
  - Леший - подтвердил Маэстро слова кузнеца.
  Здоровяки продолжали жевать, как ни в чем небывало, а мы с Николаем уставились на них, непонимающим взглядом.
  - Подожди Кузьма, как это леший, что настоящий, как в сказке?
  И хотя я слабо себе представлял, как может выглядеть такой зверь даже в сказке, я все же настоял на том, чтобы кузнец перестал быть обжорой и ответил мне прямо сейчас.
  - Да ты чего, дай поесть, вон у Маэстро спроси - перевел он стрелки.
  Я посмотрел на Маэстро, но тот, втягивая в рот домашнюю лапшу, энергично замахал головой. Мол, даже не думай меня спрашивать, я очень сильно занят.
  Я даже не успел подумать, на кого из здоровяков первым наехать, как Николай, вспомнил все известные ему матерные слова, не вежливо 'попросил' товарищей все же отвлечься от поедания чудесного супа.
  - Остынет же - взмолился Маэстро.
  - Я тебе сейчас этот суп знаешь, куда залью, - медленно, краснея на глазах от злости, говорил сильнейший богатырь России - а ну говорите, что за зверь этот ваш леший.
  Здоровяки вздохнули, и кузнец начал, хоть и нехотя, говорить.
  - Леший не зверь, а дерево, только живое, с глазами и ртом.
  Мы с Николаем переглянулись.
  - В смысле дерево? - не веря своим ушам, спросил я.
  - Ну, вы же видели деревья, мимо которых мы проезжали? - после моего и Николая кивков, Маэстро продолжил - вот так и выглядит леший.
  - А глаза и рот где, а ходят они как, и какие у них руки? - разом выпалил Николай три вопроса, пока здоровяки снова не уткнулись в тарелки.
  - Пока он глаза и рот не откроет, хрен ты их найдешь, вместо рук, ветки, а ноги ему заменяют корни.
  После этого ответа Кузьма стал поглядывать в свою тарелку, а я припомнил рассказ Лены, про серба с четырьмя руками.
  Да по сравнению с лешим, описание внешности серба просто меркнет. Это что за дела такие творятся, что за мир такой, где все 'бабушкины' сказки взаправду.
  - А Горынычей там, или русалок, нет? - осторожно спросил я.
  - Нет - раздраженно отвечал кузнец, жаждавший продолжить трапезу - и бабы яги тоже нет.
  Здоровяки снова уткнулись в тарелки, пока мы с Николаем рисовали себе образы, как примерно может выглядеть леший. Мысли Николая я читать не умею, но у меня, кроме образа из старого мультика, ничего на ум не шло.
  - А где его можно увидеть? - снова отвлек Николай здоровяков от поедания супа.
  - Нигде.
  Ответ Кузьмы, Николая не устроил.
  - Но вы же его где-то видели?
  - Его все видели, когда, в первый день открытия ковчега, несколько тысяч прошло в этот мир. После этого его больше никто не видел, он ушел в лес, никому и ничего не объясняя.
  - До того, как он 'сюда' попал, - перехватывая инициативу у Кузьмы и давая тому хлебануть несколько ложек супа, говорил Маэстро - это был старый заросший дед, который, по словам твоего отца, жил отшельником, где то на просторах Сибири.
  - А как он узнал о ковчеге или его пригласили?
  - Твой отец, ничего об этом не упоминал.
  - А-а...
  - А о других перевоплощениях в лешего, я ничего не знаю - поспешно ответил Маэстро на незаданный вопрос Николая и уткнулся в тарелку.
  Так же я разузнал о надписях на табличках, которые увидел на вещь складе, когда одевался. Это названия различных рас обращенных, которых сделал таковыми ковчег. Скажем 'коши', это все семейства кошачьих. 'игуны' - это рептилии, 'волкулаки' - полу-волки, 'питы' - полуптицы. Паша Примаков, принадлежал к расе 'гипов'. А вот название 'полканы', не очень-то приживалось среди жителей России и их называли на греческий манер, 'кентавры'. И если бы не было документа, где они значились полканами, то про это названия давно бы забыли. Хотя - насколько я помню - именно так, в мифологии древней Руси, называются существа, имеющие ниже пояса, лошадиную стать.
  А вообще, рас было большое множество, я даже не пытался их запомнить все и сразу, а прибегать к подсказкам здоровяков лишь, когда это понадобится. Но, пока, в этом необходимости не было. Те, кто были, когда то людьми, не разделяли себя по расам и общение, проходило на уровне равных. Эта проблема, как не старайся, вскроется в будущем, когда вырастет поколение, появившееся на свет в этом мире. Вот тогда уже начнется разделение и появление расизма, по отношению к другим расам. Как этого избежать, я не знаю, и вряд ли знает кто то другой. Никакие законы и память о том, что когда то мы были одним разумным видом, не сможет предотвратить неизбежное и создания новых государств, на остатках старых. Но эти государства уже не будут многорасовыми, а в каждом из них будет доминировать один разумный вид. И он будет лоялен лишь к своему виду.
  Узнав от Лены, про неизвестную флору и фауну этого мира, я на следующее же утро, наехал на здоровяков, за то, что сами не рассказали об этом раньше.
  Мое негодование обосновывалось больше не новыми видами животных и тем, что о них нам с Николаем, ничего не рассказали, а тому, какие это животные.
  Гигантские кабаны-единороги, до двух метров в высоту и четыре-пять метров в длину, мигрирующие по всей Украине, а также на юге и западе России. На северо востоке России обитали мамонты, но за охоту на них и продажу, чего либо, что было раньше живым или мертвым мамонтом, грозит смертная казнь. Там же водился большой олень, со слов очевидцев, так как Лена, Маэстро и Кузьма, кроме гигантского кабана, больше никого не видели. Он не очень отличался размерами от гигантских кабанов, а его рога достигали полутора метров, если не больше. На юго-востоке России, обитал мохнатый носорог, которого можно описать так - 'Представьте себе грузовик Урал, обтянутый шкурой яка и трехметровым рогом на капоте'. - На северо-западе России, в Белоруссии и на севере Украины, водились туры. Это огромные лесные быки с такими же огромными рогами, которые, когда-то водились и на старой Земле. Водились и зубры, зоной их обитания были те же, что и у гигантских кабанов и еще восток России. На границе с Грузией, по словам пограничников, есть тигры, а на северо-востоке, в горах, был замечен лев, который был больше земных особей и имел густую шерсть. И много всякой живности, о которой я даже и не подозревал. Это я еще не перечислял тварей обитающих заграницей, о которых, до Маэстро и Кузьмы, дошли слухи. И самым безобидным из них, были кубинские кролики, пудового веса и имеющих агрессивный характер.
  С растительностью было посложнее. Плотоядные и ядовитые растения, из неизвестных, на территории России не водились. Но... со слов Лены - а после это же подтвердили здоровяки - есть некие 'зоны', лесистые, степные или горные, неважно. В этих зонах, росли растения, которых до этого никто и никогда не видел. Деревья высотой около тридцати метров, с толщиной ствола десять метров и огромной кроной. Трава, больше похожая на голову 'медузы Горгоны'. Кусты, которые светились ночью всеми цветами радуги или 'бегунки'. Так называли небольшое растение, не имевшее корня и кочующее по горам, словно перекати поле, в поисках света и почвы насыщенной минералами.
  После того как Николай услышал об этом, мне - в прямом смысле слова - пришлось держать его за ремень, чтобы он не накинулся на Маэстро и Кузьму. Когда он успокоился, я узнал причину его гнева. Оказывается его 'чуйка' должна, хотя бы примерно, знать с кем или чем, ей придется иметь дело.
  Все отговорки здоровяков, что об этом должны объяснять в 'отстойнике', Николаем не принимались, и он пообещал наказать каждого в недалеком будущем.
  Как бы я не крутил кулаки, в адрес Николая и не обещал ему самому всяческие наказания, если он начнет чудить, думаю, это не поможет и здоровякам стоит готовиться к худшему.
  Примерно через полторы недели, с начала нашего путешествия, пошел снег и закончился только через три дня, а следом начал 'давить' морозец. Весь караван и мы, пару часов потратили на смену колес, на лыжи, превращая телеги в сани. Ничего сложного в этом деле не было, откручивай колесо, прикручивай лыжню, с треугольной опорой и все, но время, все же, было упущено и следующий лагерь, мы разбили, не доезжая до очередного постоялого двора. Да еще, в этот день, в пути встретились бандиты, которые оказались вовсе не бандитами, чему очень огорчился Николай, который прямо горел желанием испытать свои умения на практике. Ведь на Земле, все наши навыки, были, не то чтобы под запретом, но особо их не используешь, а тут такое раздолье и такой облом, для сильнейшего богатыря России.
  - Чего это они стали - кивая на конно-телега-поезд Маэстро, идущий впереди кибитки Кузьмы, спросил я.
  - Походу Чуйка, что то учуял - ответил кузнец.
  Не знаю, что он там учуял, но оба, и Николай и Маэстро стали облачатся в бронь и цеплять оружие. И когда мы к ним подъехали, они уже были в полной боевой готовности.
  - Короче так, - без предисловий, заговорил первый - Кузя садись 'за руль' первых саней. Через два километра засада, не дергайтесь и не суетитесь, скажут, сдавайтесь, не выпендривайтесь, 'как вошь на гребешке', делайте что велят. Мы сами возьмем супостатов, живыми и здоровыми.
  Кузьма кивнул, передал мне вожжи и стал спускаться на землю. И пока я часто моргал, принимая управление у Кузьмы, 'слон и моська' скрылись в лесу, справа, по ходу движения.
  - Подожди Кузьма, - окрикнул я кузнеца на полпути к телегам Маэстро, вставая во весь рост - это что сейчас было?
  - То есть?
  - То есть, что за указания без объяснений?
  - Почему без объяснений - с видом искреннего удивления отвечал тот - Чуйка же сказал, впереди засада и они с Маэстро сами с ней справятся, без нашей помощи, - кузнец окинул меня взглядом снизу вверх - тем более ты пока не восстановил форму - повернулся и пошел к телегам.
  С тем, что я не восстановил форму, я согласен, но быть из-за этого наживкой, мне совершенно не улыбалось. А Кузьме, похоже, все равно, будет он подсадной уткой или нет.
  - А если в нас стрелять станут, может, броню оденешь - крикнул я вдогонку здоровяку.
  - Не-а, не будут, Чуйка бы предупредил - ответил он и тронул двойку саней с места.
  Вот радости то какие, Чуйка не сказал одевать бронь, значить, и не нужна она вовсе. А еще больше, мне не нравится, что я, вроде как, главный в нашей компании, но почему то мои подчиненные указывают мне, что делать. Может Николай и владеет даром предвидения, да еще и настолько точным, что Кузьма не одевает бронь, потому что тот не велел, но все же мог посоветоваться или, на крайний случай, объяснить, что да как. А то - вы сидите, и не рыпайтесь, мы сами управимся - нет, все же нужно поработать над его манерами.
  Через полтора-два километра, где сосновый лес подступал к самой дороге, на нас с Кузьмой действительно напали. И кто, трое мужиков с арбалетами и с повязанными платками на лицах, словно ковбои с дикого запада.
  Сначала появились двое, с взведенными арбалетами, они выскочили перед Кузьмой, с обеих сторон дороги, и велели ему остановиться, что он, собственно говоря, и сделал. А когда я подъехал и остановился, позади его телег, из леса появился еще один, с таким же арбалетом и платком на морде. Хотя последнее, по моему мнению, было явно лишним, вряд-ли обычный человек смог бы запомнить хоть одного из нападающих, по крайней мере, мне так кажется. Я, пока, не очень могу отличить полуптицу, от другой полуптицы, если только по цвету перьев. Но напавшие на нас 'питы', были одного, серого цвета.
  - Медленно спускайся с повозки и двигай к своему другу, любое резкое движение и дырка во лбу - подходя, с правой стороны от кибитки и коверкая слова, из-за отсутствия верхней губы, которую заменял клюв, сказал пернатый ковбой в телогрейке, ватниках и шапке ушанке.
  Я, без резких движений, спустился и направился к Кузьме, который стоял с поднятыми руками возле первой телеги. На мое удивление, от нас не потребовали разоружиться и мы, так и остались при своих мечах.
  - Не стесняйся, задирай руки в гору - велел мне один из двух ковбоев, что остановили 'поезд', когда я подошел.
  Я определил этого ковбоя как главаря, может он и не был таковым, но, в отличие от своих подельников, его голову прикрывала не шапка, а треуголка. Да-да, я сам чуть не рассмеялся, но на голове главаря, был головной убор времен Екатерины II. Не знаю, где он его выкопал, но на пернатом, он смотрелся очень даже ничего.
  - Конечно, конечно - я постарался придать своему голосу, как можно более испуганный вид - только не стреляйте.
  - А это зависит от того, как ты себя будешь вести, - сказал главарь, явно довольный моим поведением и скомандовал - теперь кругом.
  Поворачиваясь, я шепнул Кузьме, чтобы он, в случаи чего, был готов действовать, по моему сигналу. На что он моргнул, давая понять, что услышал меня.
  - Парни заберите-ка у них оружие - сказал главный ковбой, своим подельникам.
  И тут я понял, ковбои, не просто дилетанты, в грабежах на 'большой дороге', а полные 'профаны' в этой области. Таких прохиндеев можно брать голыми руками, не боясь нарваться на отдачу. По уму, надо было бы заставить нас самих бросить оружие, но подарок есть подарок. Уж не знаю, какой из Николая провидец, но с осторожностью, он явно переборщил. Тем более, кроме арбалетов, которые не в пример, хуже моховских, у ковбоев были только ножи, а этого, на нас с Кузьмой, явно маловато.
  - Как подойдут, хватай своего и прикрывайся им как щитом - снова прошептал я Кузьме.
  Тем временем, двое 'питов' в шапках, подошли, что бы изъять у нас колюще-режущее имущество. Ко мне подошел тот же ковбой, что вел меня от кибитки. Он примерно такого же телосложения, как и я, а вот Кузьме будет сложно использовать своего как щит, даже если он станет боком.
  Кузьма, кузнец высокого роста и с шириной тела у него о-го-го, а ковбой к нему подошел, немногим более Николая, маленький и тощий. Но выбирать не приходится, будем 'работать' с тем, что имеется.
  Как только я почувствовал, что мой меч потянули из ножен, я резко развернулся и ударом ладони, снизу вверх, целя в цевье, выбил арбалет, из правой руки ковбоя. Болт тут же покинул ложе и улетел по наклонной в сторону леса, на другой стороне дороги. Не секунды не медля, я схватил левую руку супостата, которой он все еще держался за рукоять моего меча и дернул в сторону так, что того развернуло на месте. Левой рукой, выдернул 'вишню' из ножен на поясе и упер в затылок ковбоя. И как только я собрался посмотреть, как там дела у Кузьмы, послышался крик.
  - А-а-а!
  Кричал второй ковбой в полете, которым Кузьма запустил в главаря, словно шаром для боулинга. Тот снес свою кеглю, причем кегля даже не поняла, что произошло, просто упала как подкошенная. Следом за летящим ковбоем, бросился Кузьма, наступил летуну на спину, своей медвежьей ногой, и нацелил в лицо главаря острие своего меча.
  - Любое резкое движение и дырка во лбу - изобразив грозную гримасу, сказал кузнец.
  После чего, все три ковбоя были успешно разоружены и повязаны, их же ремнями.
  При ближайшем рассмотрении, я еще более скептически отнесся к оружию бандитов. У моховцев, имелись рукоятки, по типу пистолетных, что позволяло вести более прицельную стрельбу. А тут, сплошной раритет, спусковая скоба у основания приклада. Хлам, да и только. Их даже продать вряд ли получится, потому-что, даже в проезжающих нами НП, не было такой старины. Про ножи ковбоев, и говорить нечего, полу-кухонная самоделка, вроде китайского ширпотреба.
  Оставив осмотр трофеев, которые, скорее всего, придется подарить Степановичу, я повернулся к Кузьме. Он, с помощью снега, приводил в чувства ковбоя, которого должен был использовать в роли щита.
  - Мне еще не приходилось видеть, чтобы щиты, в полете, кричали - не смог я удержаться.
  - Да какой из него щит - усмехнулся Кузьма в ответ - посмотри на него и на меня - он сделал два шага назад, чтобы я мог его рассмотреть - я им разве что свой 'питюн' мог прикрыть и то не весь.
  А когда мы засмеялись, подал голос один из ковбоев.
  - Мужики - взмолился главарь ковбоев, лежа у обочины - не губите, бес попутал, не хотели мы. Месяц как в этом мире, деньги закончились, на работу никто не берет вот и пришлось податься в лиходеи. Первый раз было, честное слово, ну сами посудите, что бы вы делали, когда ребятня не может уснуть от голода.
  Я не в жизнь бы, не поверил словам бандита и сейчас не верил, но ситуация поменялась.
  Из леса вышел пернатый ребенок, такой же расцветки, как и ковбои. Посмотрел на связанных соплеменников и на тех, кто над ними стоял.
  - Лешка, ты зачем сюда пришел - спросил у него ковбой, который хотел забрать у меня оружие.
  - Так там это - мальчик, покрытый перьями с птичьими лапами и желтым клювом вместо верхней губы и носа, показал в сторону леса, из которого вышел - пришли двое с оружием и наших взяли, а меня послали к вам сказать, чтобы вы сдавались тем, кто на повозках.
  Теперь план Николая стал понятен, хороший такой план с юморком. Единственное что мне непонятно, как он узнал, что в лесу есть еще бандиты?
  - Ну вот, сынок - говорил тот же пернатый ковбой - теперь твоего папку посадят в тюрьму, да и мамку за соучастие, а тебя в детский дом и больше ты никогда не увидишь своих родителей.
  Лешка, по мере того как говорил его отец, начал вздрагивать, все сильнее и чаще, и, в итоге, расплакался и бросился к своему отцу.
  - Па-апка-а - ревел пацан.
  - Все хорошо - отвечал ему отец, у которого тоже проступила слеза - главное, что ты будешь одет, обут и накормлен.
  - Па-апка-а - Лешка стал заливаться слезами.
  Ребенок буквально захлебывался в рыдании и вот тут-то я не выдержал.
  - Ах ты козел подзаборный, - заорал я - ты что делаешь, сволочь, хочешь чтобы твой пацан тут в кому впал, - я подскочил к непутевому родителю, усадил его на пятую точку - держи рыбу, - и отвесил ковбою 'леща' - раньше надо было думать, до того как ты со своими дружками хотел сделать в нас дырки.
  - А что нам оставалось, - поддержал своего дружка главарь - на 'Земле' мы были фермерами, сюда попали месяц назад, сезон страды закончился, на работу не берут, сбережения кончились, у каждого дети, а теперь скажи, что нам было делать.
  Да-а, ситуация скажем не простая, я даже слегка растерялся от такого наезда. Даже и не знаю, чтобы я делал на их месте, но, думаю, что-нибудь точно придумал, но на 'кривую' не подался.
  - Почему ребенок плачет - из леса вышел Маэстро, с луком в руке.
  - Да вон, родитель его, радует сына перспективой детского дома - пояснил Кузьма.
  - Держи рыбу - 'шлеп'. Маэстро саданул родителя по морде своим 'экскаваторным ковшом', от чего тот уткнулся лицом в снег - пойдем Алексей, у меня для тебя кое-что есть - ласково сказал он ребенку и улыбнулся.
  Пацаненок, увидев оскал гиганта, - а именно так выглядела улыбка Маэстро из-за шрама - разревелся с новой силой.
  - Может тебя тоже рыбой накормить, чтобы детей не пугал - наехал я на здоровяка и стал успокаивать Лешку.
  Маэстро, тем временем, забрался в кибитку и принялся, что то там искать. Через минуту он вылез с пригоршней, килограмма два не меньше, конфет, в обеих руках и топором подмышкой.
  - Держи Леха.
  Леха мгновенно забыл про все проблемы и стал распихивать конфеты по карманам ватной куртки и холщевых штанов, говоря, что понесет все своим братьям и сестрам.
  После того, как Леха скрылся в лесу, с полными карманами конфет, Маэстро подошел к ковбоям, устрашающе подкидывая топор. Ковбои и без того боялись, вышедшего из леса гиганта с очень страшным лицом, совсем сжались.
  - Э-э-э парень, ты чего это собрался делать - дрожащим голосом сказал главарь.
  Маэстро еще пару раз подбросил топор в воздух, метнул его ковбоям под ноги и развязал их.
  - Теперь, - заговорил он, когда развязанные ковбои поднялись с земли - один берет топор и идет добывать дрова, для костра. Двое других идут помогать своим женам, собирать пожитки и перетаскивают все сюда.
  Когда все трое ушли, Маэстро объяснил, мне и Кузьме, свои действия.
  Трое братьев, занимались фермерством, в ростовской области. Попали сюда, из-за какой-то наследственной болезни, которая на детях сказалась сильнее, чем на родителях. Продав все свое добро на земле, которого хватило на покупку нескольких килограммов золота и пару десятков серебра. Планировали заняться здесь тем же самым, взять землицы, купить инструмент, завести животину и т.д. Но тот самый ковбой, которого я и Маэстро 'кормили рыбой', был игроком в карты и умудрился залезть в такие долги, что общего золота и серебра не хватило, что бы отдать все его долги, их поставили на счетчик. Ждать лихо, не стали, ноги в руки и деру из столицы.
  - И что теперь думаешь делать? - поинтересовался я у Маэстро.
  - Делать буду не я, а мы, но последнее слово за тобой, ты у нас главный, тебе и решать - высказал тот, свое мнение.
  Ну вот, 'не было у бабки печали, ей принесли порося, которое срало где попало'. Как идти на поимку, так без меня, а как разруливать проблемы, самоустраняются, и мудохаться приходится мне.
  Отнекиваться от проблемы, я не стал, рано или поздно, все ровно придется решать не только такие мелочи, а чего посложнее.
  - Но - продолжал Маэстро - прежде чем ты, что то решишь, хотел бы сказать. Первое, - он загнул палец на правой руке - они еще никого не грабанули, мы первые. Второе - он загнул второй палец - они живут в двух палатках, в одной шесть детей, в другой попеременно спят женщины и эти обалдуи. И третье. Знаешь, кого мне описали женщины, когда рассказывали мне, про того, кто их поставил на счетчик?
  Я молча ждал продолжения.
  - Юру! - Маэстро буквально выплюнул это имя, да еще с такой злостью, что казалось, он говорит о Гитлере, на девятое мая.
  - Ты имеешь в виду...
  - Да, да, да, тот самый, который встречал тебя и Чуйку - у Маэстро стали проскальзывать нотки злости.
  - А ты уверен, что это он? - хоть мне и говорили, что мой дядя не очень хороший человек, но не хотелось, чтобы он оказался совсем курвой.
  Но Маэстро сказал, что женщины 'питы' хорошо его рассмотрели, когда он махал перед ними шпагой и описание дали такое, что никаких сомнений не остается.
  - Вот ты прямо кладезь 'хороших' новостей - не скрывал я своего ехидства - зови Кольку, будем решать судьбу этих несчастных - кивнул я в сторону леса, откуда уже доносился звук ударов топора - ну и подумаем, как можно утихомирить моего дядюшку.
  - Ага - сказал Маэстро и скрылся в лесу.
  - Кузьма, - обратился я, ко второму здоровяку - давай ка доставай котелок, тарелки и припасы, чувствую, кормежка сегодня, за наш счет.
  Кузьма установил треногу, подвесил на нее большой котелок, заполнил его на половину водой из канистры. К этому времени, ковбой-лесоруб принес две охапки дров. Разожгли под котелком костер. Кузьма достал из кузова мешочек с гречкой, справедливо рассудив, что калории ковбоям, как и их детям и женам, не помешают. Также он достал, 'кубанскую утку', которую мы купили в пути, как он сказал, для навара. Но готовить, слава богу, ему ее не пришлось.
  Не то чтобы Кузьма не умел готовить, но оказалось, что при приготовлении 'кубанской утки', нужны определенные знания.
  В тот момент, когда Кузьма уже собрался сыпать гречку в кипящую воду, из леса вышли Маэстро и Николай в сопровождении трех пернатых женщин, и шести детей, двух девочек и четырех мальчиков. Причем самым старшим из них был тот самый Лешка, а самой младшей, двухгодовалая девочка, у которой вместо перьев, был желтый пух.
  Может кому-то, кто прожил в этом мире не один месяц, а то и год, вид не то людей, не то птиц, кажется вполне естественным. И то, что сходство детей и цыплят это нормально, для меня, - может быть пока - выглядит очень неестественно. То как я пялюсь на птенца, то есть, ребенка, увидела мать и я, осознав свое бескультурье, сразу отвернулся.
  И вот, когда Кузьма, уже занес над котелком мешочек с крупой и, чуть было, не высыпал ее, одна из женщин криком - стой - остановила его.
  - Ты что, собрался шавлю из гречки делать - сказала она и, увидев рядом, сухую соленую утку, рассмеялась и добавила - да еще и с 'кубанкой', вонаж солона як ропа, ейи вываривать надо, або, опосля, зальемся.
  Я не знал, что такое шавля, ропа и почему мы должны залиться, понял лишь, что готовит Кузьма неправильно.
  После того как приготовление еды, было передано в надежные руки Ольги Михайловны, так звали женщину, которая, по-моему, говорила на тарабарском языке, мы отошли к кибитке Кузьмы, для принятия решения по ковбоям и что делать с Юрой.
  Николай сразу перешел ко второму, с присущим ему красноречием, да еще и с применением нецензурной лексики.
  В первую очередь он обозвал Юру такими словами, о существовании которых, я даже не подозревал и предлагал отложить поход на Украину и вернуться назад, чтобы набить тому морду. После того как его предложение было отклонено, он сказал, что сам может вернуться назад и, после того, как сломает Юре все кости на лице, он догонит основную группу. Это предложение, после всеобщего смеха, так же было отклонено.
  После недолгих совещаний, было решено дождаться караван и послать голубя, через моховцев, Фоме Митричу, чтобы тот передал эти сведения и наш ультиматум, деду. А ультиматум такой, если оператор не разберется сам, с проблемой незаконных игр, которые организовывает его сын, то этим займутся богатыри и не факт, что обойдется без крови.
  Проблема ковбоев решалась гораздо легче, точнее Маэстро ее решил сам. Во время еды, он предложил ковбоям поселиться в Мохове и поработать на благо города по профессии. Те, конечно же, обрадовались такой возможности, но их беспокоило то, что их могут найти люди, которые требуют с них карточный долг. Маэстро заверил, что с этим, не сегодня-завтра, разберутся. Радости ковбоев, а особенно их жен, не было предела. От радости они отвесили тумаков, отцу Лешки и тот поклялся, что больше никогда не будет играть.
  К моменту, когда подоспел караван, трапеза уже была закончена, тарелки и котелок вымыты, весь нехитрый скарб, состоящий из двух палаток и нескольких сумок с вещами, собран у дороги.
  Степанович, выслушав историю ковбоев, вынес вердикт. Ковбои не будут работать в городе, они отправятся на юг для создания сельхоз предприятия, которое, для стимула, на треть будет принадлежать самим ковбоям. Впоследствии, если ковбои захотят, то смогут выкупить остальные две трети у Мохова.
  От свалившегося на ковбоев счастья, их женам стало плохо. Хуже всех пришлось Ольге Михайловне, ее откачивали нашатырем.
  Позже, когда питы были распределены по трем большим каретам с дровяным отоплением, где ехали, завербованные моховцами, новенькие, недавно прошедшие через ковчег, я спросил у Степановича. Почему он не захотел селить ковбоев в Мохове? Тот ответил, что моховцы бдят в будущее и от этой сделки, получат, в будущем, гораздо больше, чем, нежели они просто взяли бы ковбоев на работу. Дав пернатым стимул, в виде трети собственности, Степанович рассчитывал, что рано или поздно там образуется деревня, а это магазины, ремесленные и налоги для государства. Что, в свою очередь, дает скидку по налогам самому Мохову, как образовавшему эту деревню
  - Ну и прощелыги же вы, - подначивал я моховца - вроде и людям помогли, но и про себя не забыли.
  - Не мы такие, жизнь такая - Степанович развел руки в стороны, с таким видом как будто съел килограмм лимонов, одним словом хитрюга.
  - Петя - окрикнул я Маэстро, когда тот, после отправки голубя, шел к своим телегам.
  - Да - отозвался он.
  - Степанович случайно не еврей?
  - Да нет, вроде Миронов, а не какой-нибудь Штейн, если я ничего не путаю, а что?
  Я рассказал ему, про хитрый план, в котором Мохов, практически не прилагая усилий, получит барыши с ковбоев и налоговые послабления для самого города.
  - Ха, - усмехнулся Маэстро - так начальник еврей, он абы кого на такую должность не поставит - потом Маэстро задумался и изрек - хотя, может и есть в нем примесь еврея. Но нам не до этого, и указал куда-то вперед - в следующей деревне будем 'заправляться' фуражом и нам нужно обогнать эту ораву - он кивнул на проплывающий мимо, нескончаемый поток лошадей и груженых саней - ты, кстати, оставил меди на 'заправку'?
  Ну что я еще мог сказать, ничего. Пришлось снова идти к Степановичу на обмен, на этот раз Серебро на медь.
  
  Подгорный, Каменные горы и конец спокойствию.
  
  На середине пути до Мохова, у подножья гор, прозванными Каменными, которые нам предстояло 'штурмовать', мы и караван остановились в единственном городе, на всем протяжении пути. Город звался просто и незамысловато, Подгорный. В нем мы простояли два дня, чтобы дать лошадям отдохнуть, перед преодолением перевала, и я смог посмотреть, как выглядят города в этом мире. Ведь я, так и не смог осмотреть достопримечательностей столицы, а, по словам здоровяков, там было на что посмотреть.
  Подгорный, благодаря геологам, обнаружившим уголь в предгорьях, из вахтового поселка, всего за несколько лет, превратился в полноценный город. Уголь из него, расходился как горячие пирожки, по всей округе, включая Мохов и укрепрайоны на перешейке европейского полуострова. Уголь позволил жителям Подгорного возвести красные кирпичные стены, вокруг города, которые были видны за несколько километров. Из того же кирпича, были построены и дома в городе. Не одного деревянного сооружения на его территории не было. По словам Лены, которая взяла на себя роль экскурсовода, Подгорный, как и вся Россия, живет в ожидании войны с 'западом', отсюда и выбор строительного материала. Сам кирпич, близ Подгорного не делали, а доставляли через перевал, с другой стороны гор, где имелась отличная глина, для его изготовления. Продукты и остальные нужные предметы, для города, в большинстве своем, доставлялись по реке Холодной. Эта река брала свое начало в горах и уходила далеко на юг, где впадала в большое озеро.
  По словам Лены, вода, в этой реке, соответствует своему названию и пиво, которое мы пили в местной закусочной, под названием 'Горный Шахтер', делают только из этой воды. Вынужден признать, пиво, 'Углекоп ?-1' - '?-2' крепкое - очень даже ничего. Как и копченый толстолобик, с которым мы его пили.
  А самой большой достопримечательностью пятитысячного города, пока еще строящийся, храм, с пятью куполами.
  Строительные работы, по возведению храма, как таковые, были закончены и мастера работали над отделкой. Но строительные леса, не мешали мне представить, каким будет божья обитель с золочеными куполами, резными каменными плитами с ликом святых, на облицовке арочного входа. Кованная и витиеватая ограда, с крестами, вроде как, образовавшимися из железной лозы. Храм, после завершения всех работ, станет воистину великим и красивейшим сооружением. Хотя Лена говорила, что в столице есть храмы гораздо красивее и масштабнее, но я-то их не видел, и не мог сравнивать. Поэтому храм в городе Подгорный, стал для меня величайшим из строений, которые я видел в новом мире.
  Два дня я жил как человек и, даже, смог ощутить некоторые прелести семейной жизни. Нет, не склоки и ругань, а уют, созданный Леной в одном из домов, который я снял на эти два дня. Днем мы гуляли в местном парке, ходили по магазинам, на рынке, где жители Подгорного, по случаю приезда каравана, открыли аттракционы, играли в разные игры. Городки, бросание дротиков в мишень, и остальные развлечения, даже в лотерее поучаствовали. Как и ожидалось, выиграл Николай и в качестве приза, ему дали бочонок 'Углекопа ?-1', чему больше радовались Кузьма с Маэстро. В отличие от маленького Николая, их желудки могли вместить в себя гораздо больше пива. Но и они не смогли осилить сто литров 'студеного' и на помощь им пришло все охранение моховского каравана, во главе с Пашей Примаковым.
  Вечером мы ходили в театр, - такой тоже имелся в Подгорном - а после шли в наш 'коттедж' и полностью, без остатка, отдавались плотским утехам.
  Счастлив ли я был в эти дни? Да. И не просто счастлив, я был на седьмом небе. Но все хорошее, рано или поздно заканчивается и на утро, третьего дня, мы оставили добрый город Подгорный и двинулись в путь, через перевал.
  'Каменные горы', не просто так заслужили свое название, они таковыми и были. Лишь в предгорьях росли деревья и чем выше мы поднимались, по извилистой дороге, тем реже становилась растительность. На второй день она вовсе исчезла, и начался сплошной 'скальник' покрытый снегом и тот был кое-где. Сильный ветер, просто-напросто, сдувал его в низину, и приходилось идти по голым камням. Людям и обращенным это не сильно мешало, обувь защищала от травм и порезов об острые камни, а вот лошади от этого страдали. И хоть их ноги, до сустава, перед перевалом, обмотали накладками, из толстой кожи, без потерь не обошлось. На второй же день, одна из лошадей сломала ногу и весь караван, на ужин, почивал конину. Через три дня, подопечным Степановича, пришлось пустить в котлы сразу две лошади. В тот же день, десяток Кобзаря лишился одной из заводных лошадей. Она сгинула, упав с обрыва в 'бездонную', затянутую туманном, расселину, вместе с седлом и седельной сумкой одного из охранников каравана.
  Нам удалось избежать потерь в лошадиной силе, только благодаря Николаю. Он сел верхом, на одну из передних лошадей 'состава' Маэстро и направлял их. Я, управляя кибиткой Кузьмы, следовал за ним. А вот самих здоровяков, Николай отправил вперед и, то и дело, тыкал им на тот или оной камень, который те убирали с дороги или сбивали его с помощью кувалды.
  На вершине перевала, куда мы добрались раньше моховского каравана, увидев 'ГДЕ' предстояло вести лошадей, я обомлел.
  Между двумя обрывистыми скалами, на одной из которых стояли мы, была не расселина, а целая пропасть, внизу которой виднелась горная река. Через эту пропасть, нарушая все законы физики, - как и везде в новом мире - был перекинут кусок скалы, по-видимому, некогда обрушившийся с верховий гор. Почему он не раскрошился при падении и почему продолжает стоять? Не понимаю, ведь он точно должен был развалиться под собственным весом. Расстояние небольшое, всего полтора десятка метров, но как то мне сомнительно, чтобы лошади шли по этому мосту.
  Маэстро просветил меня на этот счет, лошадям завязывают глаза, перед преодолением пропасти и по одной переводят на другую сторону. После чего, люди сами впрягаются в свои телеги и переправляют их через природный мост.
  - Сегодня переправляться точно никто не станет, - Маэстро с сожалением вздохнул - поздно уже, не успеем.
  Прав Маэстро, полдень уже позади, а такой способ переправы, займет весь день. Но с этим не согласился сильнейший богатырь России.
  - Ага, щас, держи карман шире, - в своей обычной манере, обратился Николай к своему другу - я не собираюсь растягивать такое сомнительное удовольствие, как хождение по скалам. Сегодня переправимся все, и мы и караван.
  - И как ты это себе представляешь, ночью лошадей вести по этому чуду природы? - Я кивнул на мост, который был не больше пяти метров шириной - и коней погубим, и сами сгинем.
  Николай, моим доводам, рассмеялся.
  - Удивляюсь я вам товарищи богатыри, вы вообще учились у моего отца, или нет? - И, продолжая усмехаться, изрек - музыка.
  Дальнейшее объяснение не требовалось, и я и здоровяки вспомнили учения Матвеевича. Маэстро даже стукнул себя в лоб, что не вспомнил об этом раньше. Но и в этом способе, избавления лошадей от страха, существовал один изъян. В теории, все помнили, что нужно делать, а вот на практике, кроме Николая, никто этого не применял. Но тот успокоил всех.
  - Не ссы, прорвемся.
  И мы стали ждать караван, в котором имелись и музыкальные инструменты и те, кто на них умеет играть. В это время, я сам решил пройтись по мосту, так сказать, попрактиковаться в его преодолении.
  Подъем на упавшую скалу, был насыпным и довольно плавным, и как только я по нему забрался, я изумился великолепию 'природного художника'. Когда я вышел на середину моста, чувство изумления усилилось. Река, а, следовательно, и расселина, через которую был переброшен кусок скалы, уходила в крутой поворот, в обоих направлениях. Вода в ней не замерзла и была настолько прозрачная, что с высоты нескольких десятков метров я мог видеть каменистое дно. Вершины скал разглядеть не получалось из-за облаков, но это только добавляло изюминку этой картине. Но все это, не шло ни в какое сравнение со скалой, нависшей над тем местом, где стояли наши лошади. Словно всадник, замерший в прыжке через расселину.
  - Парни, - окликнул я своих клятвенников и мои слова эхом разнеслись по вершинам гор - идите сюда, - и когда они подошли, я кивнул на скалу - смотрите.
  Несколько минут мы стояли в тишине и любовались делом рук природного скульптора.
  - Да-а - нарушил Николай молчание - сейчас бы селфи за бацать, было бы в самый раз.
  После этих слов, все четверо разом вздохнули и я попросил Маэстро рассказать мне про эти горы.
  Вся информация ограничивалась лишь перевалом, через который шли мы и караван. И перевал этот шел далеко не через середину гор, а лишь по южному краю хребта. Железная дорога, как я и предполагал, не шла через горы, она их огибала по большому кругу с севера, что не сильно уводило ее от белорусского направления. Чего нельзя было сказать о приграничном, с Украиной, направлении. Здесь уже 'крюк' был впечатляющим. Но средств на то, чтобы пустить отдельную ветку пути, в обход гор с юга, у государства пока не было. Вот и все, что знал Маэстро про каменные горы.
  Когда прибыл караван, Николай, без задержек и, практически ничего не объясняя, занялся организацией переправы. Перво-наперво, он собрал всех, кто по вечерам и во время коротких привалов, играл на гитаре, дудке и гармошке, и погнал их с инструментом через мост. Балалаечников не взял, больно ритм у них быстрый, а это чревато непредсказуемой реакцией лошади. Поговорив с 'оркестром' несколько минут, Николай вернулся. Толкнул речь перед моховцами, состоящую из слов, 'смотрите и учитесь', и мы, вчетвером, держа лошадей Маэстро за узды, приготовились вести 'поезд' по лежащей, через пропасть, скале.
  - Готовы? - тихо, чтобы не напугать лошадей, спросил Николай.
  Он, как и я, стоял во втором ряду, только я справа, а он слева. Здоровяков я специально поставил вперед, чтобы они, своими габаритами, перекрывали обзор первым двум лошадям. Николай говорил, что это лишнее, но я решил перестраховаться. Ведь если одна из первых лошадей увидит пропасть, запаникует и взбрыкнет, то остальные последуют ее примеру, а это, как вы понимаете, может привести к фатальным последствиям и для людей, то-бишь, для нас.
  - Готовы - ответили мы, и я стал поглаживать коня, которого держал под узды, как и остальные богатыри.
  Маэстро, по команде Николая, поднял левую руку и показал музыкантам большой палец и через секунду, я услышал, как зазвучала музыка. Сначала дудка, как солист, а чуть позже к ней подключились гармошка и редкие струнные вкрапления гитары. Играли музыканты ту мелодию, которую им велел играть Николай, а именно, 'Одинокий пастух'. А когда эта, всемирно известная, мелодия, усилилась многократно, отражаясь от гор, мне пришлось показать кулак моховцам. Эти дурынды не смогли сдержать своего восхищения от звукового эффекта и стали охать и ахать, а это лишнее.
  Минуту мы стояли, давая лошадям привыкнуть музыке, и, под предводительством здоровяков, тронулись с места. Идя по мосту, я все время смотрел на коня и гладил его по шее и морде. Уши коня крутились как локаторы, силясь определить источник звука, но в горах это невозможно сделать. Звук, неважно какой, постоянно отражается и сбивает с толку всех, включая разумных существ.
  Так, с музыкой и моим волнением, которое, слава богу, никак не отразилось на лошадях, мы перешли пропасть по упавшей скале. И все бы ничего, да только, под это дело, за нами пошли и лошади Кузьмы, сами без понуканий, а за ними ломовые лошади здоровяков, привязанные к кибитки. Следом началась цепная реакция, всего моховского каравана. Лошади сами выстраивались колонной и тащили за собой телеги, по лежащей скале. Видя такое дело, Николай показал на пальцах, что станет с музыкантами, если они перестанут играть, а Маэстро и Кузьма, словно кукол, посадили их на вторую телегу 'поезда'. Я знаками сообщил моховцам, на другой стороне пропасти, чтобы те молча грузились в повозки и так же молча переправлялись на эту сторону. Сам же остался ждать, когда вся кавалькада переправится, и передать по 'цепочке', отбой для музыкантов.
  Это мог бы сделать кто угодно, но я, ссадив Лену с ее экипажа, хотел показать ей каменного всадника. Конечно, она его видела и не раз, но это было без меня.
   На следующий день я слег с температурой, и начался 'ад', в прямом смысле слова. Кибитка Кузьмы, тут же была превращена в чуть ли не парилку, путем установления в ней буржуйки, которая горела без остановки. Вместе со мной, в этой жаровне, душился врач каравана, 'босх' - полу-собака - по имени Роман Иосифович, которому Николай пообещал отрезать детородные органы, если со мной что-нибудь случится. Все мои заверения врачу, что это шутка, не возымели действия и когда мы спустились с гор и подъехали к поселку Кирпичный, где собственно и производили кирпичи для всей округи, я уже был здоров как бык.
  Лена, вопреки моим ожиданиям, ни разу меня не проведала, но постоянно передавала пожелания, чтобы я быстрее поправлялся, с начальником каравана, который справлялся о моем здоровье по три раза за день.
  Сказать, что я был не рад, такому вниманию со стороны окружающих, все равно, что ничего не сказать. Но мои просьбы, ослабить внимание к моей персоне, никто не слышал, и мне пришлось с этим мириться, до самого Кирпичного.
  В сам поселок, окруженный стеной, по моему настоянию, мы въезжать не стали, а развернули палатку на некотором отдалении от него. Я знал, что ведь мы в поселок, будет то же самое, что и в Подгорном, а это перерыв в тренировках на целых два дня.
   Утром, когда до Мохова, по словам Маэстро, оставалось два дня пути, мы как обычно выехали раньше каравана и приступили к пробежке.
  - Слышь Кузьма - спрашивал Николай во время бега - сколько мы заработали на продаже 'холодного'?
  - Если в золоте, то около трехсот монет - отвечал здоровяк.
  Я перекинул обязанности казначея на кузнеца, потому что, он меня достал тем, что каждый вечер просил денег на наше с Николаем одеяние, которое мы до сих пор так и не увидели. После, когда выпал снег и стали попадаться встречные обозы, он стал их останавливать, и, если у них было что-то нужное кузнецу, он и тогда стал доставать меня. Впрочем, я был только рад, тому, что смог избавится хотя-бы от одной из обязанностей.
  - И сколько у нас осталось? - продолжал спрашивать Николай у кузнеца.
  Я уже знал, Николай, не тот человек, который просто так чем-либо интересуется. Скорее всего, его терпению пришел конец, и он сейчас обрушит на кузнеца, весь свой гнев и потребует результата.
  - Меньше половины - после некоторого обдумывания сообщил Кузьма.
  Эта новость, повергла не только меня в шок, но и Маэстро, который, услышав, сколько денег осталось, чуть не споткнулся. Я уже был в курсе, местных цен и соображал, что триста золотых монет, это цена постройки небольшой деревеньки, с хорошей каменной стенной. И судя, что та одежда, которую для нас взялся делать Кузьма, уже обошлась как половина этой деревни, она, как минимум, должна быть шита золотой нитью и шапка Мономаха для каждого.
  - А конкретно? - Николай спрашивал настолько спокойно, что даже у Кузьмы не должно остаться иллюзий относительно того, что сейчас будет.
  Однако, 'шторм' не состоялся.
   - Стойте, - крикнул Маэстро и запрыгнул на первую телегу своего 'поезда', - кто-то бежит навстречу - сказал он, вглядываясь вдаль.
  Мы втроем тоже пытались разглядеть, кого там увидел наш 'зоркий глаз', но кроме снега и березок с соснами, растущих по бокам дороги, ничего не увидели.
  Зрение, у Маэстро, орлиное, как и говорил Фома Митрич. Это проявилось, когда, на четвертый день нашего путешествия, двое здоровяков, занялись стрельбой из лука.
  - Видишь - говорил мне Маэстро, когда я заинтересовался его талантом - метров триста отсюда береза, у которой одна ветка кривая? - и кивнул вдоль дороги.
  Я посмотрел туда, куда указывал стрелок, но ничего не увидел. Да и как тут увидишь, когда по обеим сторонам дороги, березы стоят сплошняком и все сливается воедино. А он, мало того, что на триста метров показывает, так еще и какую-то веточку просит увидеть.
  - Нет - я отрицательно помахал головой.
  - Ладно, не суть, - Маэстро наложил стрелу на свой лук - короче эта ветка сухая и я попаду ей в самое ее основание, прямо по центру.
  Я смотрел на то, как Маэстро натягивает 'царь-лук', по другому и не скажешь, усиленный пластинами из рессорной стали, легко, как на прогулку сходил. Быстро натянул и 'шик', стрела улетела по сильной баллистической траектории. Я даже не понял, успел Маэстро прицелиться или нет, настолько быстро все произошло.
  - А по виду вроде мощный - несколько огорчился я, ожидая долгого и мучительного натягивания и такого же прицеливания, а тут какой то 'шик'.
  Маэстро, как то криво, посмотрел на меня и предложил самому попробовать, протягивая 'царь-лук'. Я взял оружие в левую руку и чуть не уронил, - тяжеловат - наложил стрелу, стал натягивать стрелу и... Все, приехали, дальше двух сантиметров тетива не продвинулась.
   - Ха-ха-ха - заржал Николай - ты ляг на спину и упрись ногами в плечи, а тетиву двумя руками тяни, может чего и выйдет. Ха-ха-ха.
  Я посмотрел на Маэстро, тот лишь еле улыбался, и понял, что я не первый, кто так опростоволосился. Потом посмотрел на Кузьму, тот старался скрыть улыбку, но получалось у него плохо.
  - А ты сам то сможешь, а то ржать, все горазды - без злобы и обиды, предложил я Николаю и представил себя со стороны и уже сам пытался не засмеяться.
  Николай, резко поменялся в лице на угрюмо-обиженную физиономию, быстрым шагом подошел ко мне, забрал лук со стрелой, наложил ее.
  - Видишь, метров триста отсюда береза, у которой одна ветка кривая и в которой торчит стрела Маэстро? - спросил он.
  Меня пробило по настоящему, ведь если и Николай стреляет так далеко и точно, то я вообще, в искусстве стрельбы, полный 'лошара'.
  - Нет - медленно произнес я, даже не пытаясь смотреть, все равно не увижу.
  - Так вот - Николай резко потянул тетиву на себя, она прогнулась не больше чем у меня и отпустил ее, 'плюх' и стрела упала прямо под ноги, не пролетев и метра - я не попаду в нее.
  Ха-ха-ха. Гы-гы-гы. - Прозвучало над лесом.
  Первым не выдержал Кузьма, и если бы не кибитка, которую он подпирал, он точно приземлился бы на пятую точку, от смеха.
  Когда смех сошел, на нет, все погрузились в телеги и поехали смотреть на искусство Маэстро. И действительно, в трехстах метрах у обочины, росла береза и одна ветка у нее кривая и сухая. Стрела Маэстро торчала прямо посередине ее основания. Что тут скажешь? Маэстро, он и а Африке, Маэстро.
  
  - Держи - Кузьма бросил мне меч.
   Честно признаюсь, этикет этого мира, где воин обязан, всегда быть при мече, мне уже надоел и сколько я не спорил со своими родственниками, толку, от этого, не было.
   Человек, по виду парень, лет так пятнадцати, одетый в суконные штаны, черное короткое пальтишко, меховую шапку и низкие ботинки на шнуровке, свалился в снег, не добежав до нас нескольких десятков метров.
   - Помогите - задыхаясь, закричал парнишка - сообщите в столицу, на нас напали.
  Мы, не сговариваясь, ринулись к подростку.
  - Что? Кто напал? - Маэстро сразу же включился в дело и склонился над подростком, который от усталости просто не мог встать.
  - Кха-кха - парень хотел что-то сказать, но закашлялся и не смог.
  Видя удручающее состояние подростка, я отложил расспросы, до того момента, как парень чуть отдохнет и согреется.
  Кузьму я отправил, проредить лесок, с топором в руках, чтобы разжечь костер и закипятить воды для чая. Кстати, он, в этом мире, довольно дорогой, серебряный рубль за кило.
   Маэстро принялся седлать 'Медвежонка' - понятно, что случилось, что-то серьезное и нужно предупредить караван моховцев.
  Николай был озадачен приготовлением чая и постоянно бурчал, из-за этого, но это его естественная манера, к которой я уже начал привыкать.
  Я же, расстелил, возле того места где будет костер, свой спальный мешок, на который усадил парня и достал рюкзак со своей одеждой, которую получил в отстойнике. Одежда Николая, минимум на два размера меньше моей и вряд ли парень ее сможет на себя натянуть.
  - Раздевайся - велел я парню и стал извлекать одежду из рюкзака.
  - Ага. - Сказал парень дрожащим подбородком и попытался развязать мокрые шнурки на таких же промокших ботинках, но из-за трясучки в руках у него ничего не получалось.
  Видя такое дело, я принялся помогать ему.
  - Как тебя зовут? - спросил я, стягивая с парня ботинки.
  - Й-Егор - ответил тот и продолжил - п-пер-ред-дайт-те в с-стол-лиц-цу, на-ашу д-дер-рев-вню з-захват-тили, х-хохл-лы.
  Егора трясло, совсем не по-детски и я его с трудом понимал.
  - Подожди Егор, сейчас отогреешься и все расскажешь, а то тебя без полиглота не разобрать.
  Через минуту, Егор уже был, в чем мать родила, и я, с помощью Николая, который удерживал конечности парня от трясучки, натягивал на него свое барахло.
  Вернулся Кузьма, с 'охапищей' рубленого хвороста. После чего разожгли костер, да такой, что, вечно бурчащему Николаю, пришлось снимать чайник веткой. Всучили кружку, с горячим чаем, Егору и стали ждать, когда к парню 'вернется' речь.
   - Вы ведь Маэстро?! - скорее не спрашивал, а утверждал парень, попивая горячий напиток. Было видно, что он стал согреваться - я вас сразу узнал.
  Ну да, попробуй тут не узнать здоровяка, больше двух метров и с таким шрамом, что дети, и даже некоторые взрослые, взглянув на него, сразу идут на горшок.
  - Мы встречались? - прищурился гигант.
  - Нет - Егор энергично 'замотылял' головой из стороны в сторону - но у нас все вас знают, ведь вы в одиночку спасли тысячи человек, от гнета бандеровцев. Вы герой!
  В голосе парня чувствовалось не только уважение, но и сильное восхищение.
  - О боже, опять - Маэстро закатил глаза к небу - сколько можно. Я не спасал этих людей, они сами себя спасли.
  В голосе Маэстро, чувствовалось некоторое раздражение, и было видно, что ему не очень хочется быть героем. В этом я солидарен с ним, известность, чаще мешает, чем помогает. Но сейчас меня больше интересовало, что произошло и кто, на кого, напал.
   Накануне вечером, в поселок Егора, под названием 'Медовуха', прибыл небольшой караван, состоящий из тринадцати, груженых ранеными и другим грузом для долгого путешествия, саней и около двух десятков конных охранников. Каждый, из которых, вел в поводу заводного, а то и двух. Всего же, в этом караване, было примерно пять десятков людей и обращенных.
  Они небыли торговцами или охраной каравана, они даже не являлись вольными охотниками за головами, а были именно воинами. Это 'читалось' по их повадкам, по одинаковой броне и, что гораздо характернее, они не пользовались арбалетами или каким другим, легким в использовании, стрелковым оружием. Почти у каждого, был лук, а этим оружием, без нескольких лет тренировки, никто не сможет орудовать полноценно, как бы ему этого не хотелось.
   Три телеги и запряженные в них кони, были знакомы жителям 'Медовухи'. За три дня до этого, из отдаленного селения, севернее их деревни, в котором занимаются разведением овец, на этих же телегах везли шерсть на продажу. Но спросить, появившихся людей, о судьбе бывших хозяев, никто не успел. Как только открыли ворота, в них ринулись воины и буквально лавиною прошлись по селению и стене, окружающей 'Медовуху'. Убили трех дозорных, а остальных согнали в середину деревни и объявили, что как только подлечат своих раненых, уйдут миром. Взяли в заложники всех детей и сказали, что если о них узнают за пределами стены, то родители могут копать могилы своим детям.
  Глава поселения, старый полу-лис, которого звали Богдан, тут же предложил захватчикам отправиться на пасеку, иначе, если будет проходить мимо дружина или, не дай бог, ратники и им не откроют ворота, то это может стать причиной штурма. Бандеровцы, - как их продолжал называть Егор - приняли предложение старого лиса и отправились на пасеку, находящуюся в двух километрах от 'Медовухи', в лесу. Но оставили одного соглядатого, чтобы он, если появится военный отряд, мог предупредить своих подельников.
  Все это Егор узнал от матери, которая прибежала к нему утром, по указанию старого лиса, на дальнюю пасеку, где он сторожил улики от дикого зверя, и рассказа о случившемся. Мать передала сыну указания главы, идти вдоль дороги, в сторону Великограда, и, как только встретится караван, просить их отправить гонца или голубя в столицу или Мохов за помощью. Глава 'Медовухи' не верит, что воины, разговаривавшие между собой на украинском, сдержат слово. Моховцы, которых спас Маэстро, довольно подробно описывали все, что с ними проходило на территории 'незалежной', во всех деревнях, в которых останавливались.
   Выслушав рассказ Егора, и оценив прозорливость старого лиса, который умудрился выпроводить 'гостей' за стены, мой мозг переключился в рабочий режим. Ждать помощи из столицы или еще, откуда, не вариант, могут пострадать дети, если помощь не успеет подойти вовремя, а захватчики надумают покинуть окрестности 'Медовухи'. Мы, вчетвером, вполне можем освободить детей и наказать захватчиков. Тем более у меня уже сформировался план действий, с применением таланта одного из моих родственников.
  На все попытки отговорить меня от участия в этом мероприятии, я отмахнулся, как от назойливой мухи. Не хватало еще мне прятаться за спинами других, не зря же я бегал почти месяц. А то, что к оружию не прикасался, так это, как на велосипеде, если научился, уже не разучишься, главное чтобы 'дыхалка' выдержала.
  - Маэстро, Николай - выдержав натиск отговоров, я начал раздавать указания, даже не пытаясь советоваться с другими богатырями. По ходу дела пусть говорят свои предложения, готов выслушать - берите карандаш, листок и рисуйте план пасеки, где сидят бандиты, со слов Егора и подробнее.
  Николай побурчал, как положено, и занялся делом.
  - Может, я караван предупрежу, 'Медвежонок' уже готов - похлопывая своего коня по шее, предложил Маэстро.
  - Нет, - отрезал я - к каравану отправится Кузьма - кузнец, доселе стоявший у телеги, удивленно дернул бровью - седлай 'Шутника' и галопом на встречу с караваном. Предупреждаешь их, забираешь всех охранников и назад. Но перед этим, стащишь, с кого-нибудь, броню моего размера и главное, - я сделал упор на последнем слове - найди мне два меча или топора, одинаковых по весу и с одной балансировкой.
  Упрек, в свой адрес, кузнец уловил, но это его не расстроило.
  - Броня, для нас, - он посмотрел на каждого, кроме Егора - готова, кроме конского хвоста.
  - Че? - непонимающе спросил Николай.
  - Для всех? - так же, не понял Маэстро.
   Я промолчал, радуясь тому, что не придется идти в бой, в чужой броне, которую Кузьма обязательно бы стащил с одного из моховцев.
  - Ну?
  - Чего, ну, - не понял кузнец моего намека, а через секунду до него дошло - а-а-а, ща, пару минут - и пошел к своей кибитки.
  Вернулся он, как и обещал, через пару минут, волоча по снегу мешки, с которыми ходил в мастеровые НП, где мы останавливались. Вроде как, в них должна была быть только одежда, для нас с Николаем, но, как оказалось, Кузьма сделал для всех богатырей, включая себя, зимний комплект брони. И, как только я одел доспех, я понял, это то, что мне нужно, и я уверовал в то, что Кузьма великий кузнец. Потому, что он дал богатырям не то, что они требовали, а то, что им действительно было нужно. А внешне, это вообще отпад, даже Егор, следивший за тем, как мы облачаемся в новую бронь, долго не мог вернуть челюсть на свое место.
  Изнутри, бронь была полностью покрыта коротким мехом. Грудь прикрывали две пластины, уходящие под руку, до самой шнуровки. Спину прикрывала одна пластина, но широкая и, в отличие от пластин на груди, которые доходили лишь до живота, эта прикрывал почти всю спину, кроме поясничного отдела, и также, с боков, доходила до шнуровки.
  На пояснице и животе, многослойная, стеганая кожа, благодаря чему, подвижность не теряется, и защита неплохая, если конечно никто не будет тыкать в живот копьем или бить со всего маху топором или мечем. Но Кузьма и это предусмотрел, он сделал толстые широкие ремни, с металлическими нашивками и овальной бляхой, неприлично большого размера, который одевался не на пояс, а на живот. И чтобы не допустить его сползания, во время боя, он фиксировался защелками.
   Про защиту ног можно не говорить, ее Кузьма полностью содрал у меня. Сапоги, он сделал только мне, на меху, без каблуков, с защитой голени и подъема, имеющих ножны на внешней стороне. О двух метательных ножах, без рукоятки и с обоюдной заточкой, он так же позаботился.
  Меховые наручи, с пластиной, налокотник, пластинчатые тяжелые наплечники для себя и поменьше и полегче для нас. Перчатки с шипами, как у Маэстро, достались только мне. У здоровяков они уже были, а Николаю они без надобности, он 'таким' не пользуется.
  Порадовал и шлем. Даже и не знаю, как Кузьма, во время переездов, умудрился его сделать. Мой шлем, ведь не из кусочков, которые потом склепываются, делается, а цельным. И еще больше, я удивился, когда он достал такие же шлемы для Маэстро и Николая. Воистину, чтобы столько сделать, в перерывах между переездами, нужно быть великим кузнецом.
  Но Больше всего, я был рад топорам, которые он для меня сделал и усовершенствовал. В частности, он их облегчил, за счет двух больших отверстий на каждом лезвие.
  Николай, увидав мои топоры, поднял их на смех. Мол, это не оружие, а киношный реквизит. Я не стал его переубеждать, тем более я помню, как удивлялись мои наставники, что подобным оружием вообще можно полноценно сражаться. Маэстро не смеялся над моими топорами, но высказался примерно в том же духе. - 'Выкинь их на хрен, возьми лучше мечи'.
  Тратить силы на демонстрацию и доказывать что я не верблюд, я не стал, бой на носу. И обратил всеобщее внимание на доспех.
  Витиеватая гравировка, на всех металлических частях, по моему мнению, была лишней тратой времени. Но Кузьма сказал, что богатыри не шантрапа и должны выглядеть солидно. Ну и 'шут с ним', мне эти завитушки не мешают.
  - А куда ты собрался лошадиные хвосты цеплять? - спросил Маэстро, одевая перевязи с колчаном и, разделенной надвое, 'палкой-убивалкой', как я ее, про себя, называл.
  - Олег, помоги подцепить наплечники - попросил Кузьма.
  И когда с наплечниками было закончено, Кузьма - попрыгал, покрутился, помахал руками - ответил.
  - Да вот, думал, раскрасить под триколор и к верхушкам шишаков приторочить, - кузнец развел руки в стороны - но нигде их не нашел, думал в Мохове разжиться хвостами, да видать, пока, не судьба.
  Мы трое замерли, и стали косится друг на друга. Видно, что эта инициатива Кузьмы, пришлась всем не по душе.
  - Спасибо тебе Егор, что спас нас от участи стать клоунами - Маэстро, шутя, поклонился парню.
  - Ага, обращайтесь - промолвил в ответ тот и мы засмеялись.
  Потом Николай заметил гравировку рун, на левой стороне груди, на наших доспехах и поднял 'хай'. Мол, мало того, что дед вырвет кузнецу все достояние за самоуправство, так еще и над ратниками, как на Земле, поиздеваться не получится. На что, Кузьма ответил, что получившие от волхвов руну, должны носить ее не только на оружии и щитах, но и на броне. И все это по вене самого Николая, который постоянно подначивал ратное сословье, во время обучения, и выставлял их в неприглядном свете, одерживая верх сразу над несколькими.
  Спор бы, продолжался еще долго, если бы я не отослал Кузьму в караван и не заставил Николая, вместе с Маэстро, заняться детализацией пасеки на бумаге.
  
  Я не думал, а просто 'саданул' гонца рукояткой 'вишни' по затылку, прямо из-за толстого ствола березы, за которым прятался. Эффект был ожидаемым, гонец свалился кулем, прямо в снег. Недолго думая, я проверил у него пульс, не переборщил ли? - Нет, не переборщил, живехонек гонец. - Постукав по карманам и за пазухой, на предмет колющего, ничего, кроме ножа на поясе - кстати, неплохого - 'местной', кузнечной работы и меча, притороченного к обычной портупеи, я не нашел.
  Связав гонцу руки и ноги - они же копыта - вместе - оттаскивать с дороги не стал, я не Кузьма, что бы таскать кентавров - я еще раз посмотрел на него и подивился тому, что он безбронный. Вроде Егор говорил, что все бандиты - так мы условились их называть - в броне и при нормальном оружии, а этот почему-то в куртке, хоть и меховой. А меч, - я крутанул им пару раз, проверяя баланс - с таким центром тяжести на конце, это скорее топор, для рубки дров.
  Покидая гонца, я все же прихватил с собой и меч и нож, а то оклемается горемычный, извернется, да и перережет портупею.
  Хотя последнее вряд ли, портупея не веревка, ее так просто не перерезать.
  Далеко нести оружие я не стал, оно мне в обузу, как только дорога, от 'Медовухи' к пасеке, свернула вправо, я воткнул оба 'холодняка' прямо посреди дороги, чтобы потом не искать трофеи. Взял в руки топоры, покрутил, привыкая к немного другой балансировки и вернул в захваты за спиной. Глубоко вздохнул и, с хорошим настроением, потопал к пасеке, пора переходить к основному плану.
   А план был такой.
  Со слов Егора, Маэстро набросал рисунок пасеки. Дом, сараюшка и четыре больших навеса, где собраны ульи на зимовку. Между ними и дорогой, большая поляна, где летом и расставляют улья. Посередине поляны еще один навес, но поменьше, со столом и лавками, где пасечники, летом, трапезничают.
  По прогнозам нашего 'оракула', детей держат в сарае, а в доме лечат раненых. На вопрос, почему он так решил, последовал специфический ответ. 'Оттуда же, откуда я знаю, что муха сядет на дерьмо, а не на баллончик с дихлофосом'.
  Прискакал Кузьма на Шутнике, с тремя десятками конных охранников каравана, во главе с обеспокоенным Степановичем. Примакова среди них не было, его не одна лошадь, даже богатырской породы, не осилит, а жаль, его стать, могла бы сыграть неплохую роль, у ворот 'Медовухи'. Вместо него был полу-кот, десятник Кобзарь, с которым, как и с половиной каравана, я уже был знаком. Так же, они привели на поводу двух оседланных лошадок, для меня и Николая. Больше чем десятикилометровый марш-бросок до Медовухи, который осилил Егор, топтать, желания не было.
  Мой план заключался в следующем. Я обхожу медовуху лесом и жду соглядатого, он же гонец. А основная группа, Николай Кузьма и Маэстро, идут к пасеке, 'оракул' заходит со стороны сарая, здоровяки с луками, для его прикрытия, с флангов и, не высовываясь, ждут меня. Дальнейшее уже 'дело техники'. Отряд моховцев, через полчаса, после нашего ухода в лес, скачет в Медовуху, останавливается и начинает разминаться, вроде как долго скакали. Гонец, видя большой, вооруженный отряд, идет предупреждать своих 'коллег', про появление большого вооруженного отряда. Я делаю ему 'темную' и выдвигаюсь к пасеке, там, не таясь, выхожу и начинаю отвлекать бандитов. А Николай, под прикрытием Кузьмы и Маэстро, как только лиходеи отвлекутся, начинает спасательную операцию по спасению детей, по возможности, тихо и без лишнего шума. После, мы вчетвером, окружаем всю банду и предлагаем им сдаться, если те отказываются, то принуждаем их к этому.
  План 'Б'.
  Если же не получится сделать все тихо, то тогда я сам начинаю операцию по принуждению бандитов к сдаче в плен. Остальные богатыри, подключаются ко мне, только тогда, когда дети будут в безопасности, не раньше.
  План конечно дерзкий и может показаться самоубийственным, но это только на первый взгляд. Я воин, заслуживший руну 'вихря', тридцать человек, для меня, вполне нормально. А то, что я еще слаб, так и те, против кого я иду, уже с кем-то рубились, не зря же у них столько раненых. Может они и неплохие бойцы, но до руны 'вихря', им, как от Великограда до Мохова пешком и в распутицу. Тем более что последнюю неделю, я уже бегал с рюкзаком набитым песком и, даже, начал делать растяжку. А мои руки, от постоянного массирования воска, достаточно окрепли, чтобы держать топоры в руках. Так что, минут десять, пока не собьется дыхание, я точно продержусь, а большего мне и не надо.
  Несмотря на то, что три богатыря, одобрили мой план, почти не задумываясь, моховцы, были от него в шоке, если не сказать, в ужасе. Особенно, что касается окружения вчетвером, трех десятков воинов, и плана 'Б', в целом. Но мы не спрашивали их позволения, а ставили в известность и говорили, что от них требуется. Поэтому, через десять минут, оставив управление своими экипажами на Степановича и Егора, мы вместе с моховскими охранниками, на рысях, отправились в путь.
  После того, как я 'приголубил' гонца, мне уже незачем было прятаться, и на поляну я вышел, не скрываясь, под удивленными взглядами полутора десятка людей и разномастных нелюдей, сидящих под навесом и о чем-то разговаривающих.
  Эти, в отличие от гонца, уже имели приличные пластинчатые брони, а некоторые даже шлемы, висевшие на ремешке, через плечо. Оружие, у них, уже не так однообразно, тут выбор был побогаче, от топоров и мечей до перначей и луков. Так же имелись щиты и копья, первые лежали на столе, вторые подпирали столбы навеса. Кони, - приличный такой 'табунец' - находились в стороне, в импровизированном загоне, состоящим из поставленных кругом телег. В общем, трофеи, которые я увидел, не считая ножей, ремней и скарба в телегах, достойные, осталось их только взять и мы их возьмем, это не обсуждается.
  - Э-э, ну ка стояти - гаркнул мне минотавр на украинском, с, выкрашенным в синий, чубом между рогов, когда до навеса оставалось не больше двадцати метров
  Я остановился, предчувствуя потеху и наезды на меня.
  - Ти хто такий и чёго прыперся? - спрашивал синий чуб, вставая из-за стола, а за ним и все остальные.
  Разномастная банда расхватала щиты с копьями и взяла меня в полукольцо, на расстоянии пяти-шести метров, но пока не спешила ими пользоваться, а просто держала в руках.
  - Добрыня Никитич, богатырь русский - ляпнул я первое, что пришло на ум.
  - Боготир?! - повторил синий чуб и посмотрел на своих подручных и на их лицах заиграли улыбки - и откель ти такий взявся и де ще два боготира, як их там?
  Синий чуб стал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить имена богатырей, но так и не сумел, на помощь ему пришел один из его товарищей.
  - Попович и Муромец - пророкотал босх, с черно коричневам окрасом шерсти.
  Я уже немного стал различать босхов - полу-собак - от волкулаков - полу-волков. А вообще, босхи составляли большую часть банды и лишь редкие представители 'нелюдей' и людей, говорили, что это интернациональный отряд. В смысле 'интерзверинолюдный'.
  - Точно, де воны, або ти сам прыперся?
  И я принялся врать, на ходу придумывая сказку. Как земля русская позвала богатырей на защиту русичей, как прослышали мы про темного властелина запада. И что собирает он полчища несметные, чтобы поработить Русь матушку и извести род славянский. Как земля русская плачет и взывает к рассудку киевлян, но не слышат они ее, так как темный запад затуманил их ум. А князья ихние, самозваные, торгуют русичами, словно арабы пряностями. И в 'Медовуху' мы пришли, когда до нас донесся, плачь детей и их родителей, потому что прислужники самозваного князя, пришли за их кровью. А один я потому, что пришел раньше времени, но недолго этому быть, мои товарищи вот-вот появятся.
  Пока я травил байки, по указанию синего чуба, на поляну, из дома, - как и говорил Николай - вышло еще полтора десятка 'предателей земли русской', чему я был только рад.
  'Глядишь, у Николая получится все сделать по тихому, а мне не придется задыхаться от перенапряжения'.
  Когда зашла речь, про богатырей, которые вот-вот должны появится, вся банда - те, у кого не было рогов - напялила шлемы, а те, у кого были щиты, вздели их. В рядах бандитов начала проступать некоторая доля страха. Не передо мной конечно, и не перед богатырями, которые вот-вот должны появиться, а от того, что про их место дислокации, стало известно за пределами 'Медовухи'.
  Синий чуб, видя сумбур, в рядах своих подчиненных, начал раздавать указания. И как только он начинал говорить, я добавлял звука своему голосу, продолжая нести ахинею, и он сбивался.
  - Заткнися пустодзвин - крикнул на меня синий чуб и, кивая в мою сторону, велел одному из своих подчиненных - Фадей, кинчай його.
  Фадей, человек немногим выше меня, средних лет с усами, а-ля Тарас Бульба, со щитом на левой руке и с копьем в правой, двинулся на меня.
  Уколоть меня в грудь, у него не вышло, я легко уклонился, схватил древко копья, ниже наконечника, правой рукой и дернул на себя. Фадей, не успевший или не захотевший, выпустить копье, по инерции последовал за ним и как только он оказался рядом, шипы моей левой перчатки, пробили ему висок, у самой кромки шлема. Человек упал замертво, а я сглотнул и постарался выбросить все мысли о своем первом убитом враге и обратил свое внимание на вражеский 'зоопарк'.
  Банда увидела бесславную смерть Фадея и в руках некоторых появились луки. Ждать дальше, мне уже было нельзя, нужно действовать на опережение. Но, не успел я, схватится за топоры, как, из-за спин бандитов, послышался голос Николая.
  - Покайтесь ироды и сложите оружие перед богатырями.
  Банда, почти в полном составе, развернулась, уставилась на второго богатыря и некоторые из них засмеялись, позабыв про смерть Фадея, видя размеры оного. А он, не обращая на это внимания, обратился ко мне, через их ряды.
  - Здрав будь Добрыня Никитич, смотрю, ты раньше положенного пришел?
  'Вот ушастый и услышал же, как я тут распинался. Собственно говоря, почему нет, глотку-то я драл, будь здоров. Ну что же, 'назвался груздем, полезай в кузов'. Ну, а раз Николай, на данный момент, является сильнейшим богатырем России, значить и назвать я его должен соответственно'.
  - И тебе не хворать Илья Муромец - крикнул я в ответ, и бандиты заржали в полном составе - долго же тебя не было, и чем же ты занимался?
  - Огород пахал, да пару камней на пути попалось, пришлось убирать.
  - И как, справился?
  - А иначе меня бы здесь не было.
  Ответ Николая, не мог не радовать. У меня будто груз с плеч упал, теперь, можно не опасаться за жизнь детей.
  Снова я потянулся за топорами, чтобы бросится на левый, от меня, фланг врага. Там двое - полосатый кош и сероперый пит - уже наложили стрелы на лук, но пока держали их опущенными. И снова я опустил руки.
  'Вжж'. И стрела Маэстро прошла насквозь шею первого стрелка и застряла в шеи второго.
  - О, вот и Алешка подоспел, ты, где был, - практиковался Николай в красноречии - небось, девкам под подолы заглядывал?
  - Какие девки, вишь, - здоровяк кивнул за спину, не сводя глаз с банды - из леса вышел, а там, кроме кикимор, никого нет - Маэстро снова наложил стрелу, но стрелять не спешил.
  - Так ты что, к кикиморам приставал? Фу-у - донесся до меня шутливый тон Николая, и мы с ним рассмеялись.
  И хоть мы это делали для понижения боевого духа бандитов, я не переставал следить за их действиями.
  Лишившись двух лучников, синий чуб скомандовал атаку и, снова мне не довелось, взять топоры в руки, появился Кузьма, с правого фланга.
  Он разом запустил две стрелы, во вражеский строй, от чего еще двое оказались на земле бездыханными, и атака захлебнулась, не успев начаться.
  - Здорова братцы, извиняйте за опоздание, поэтому я взял штрафную - Кузьма кивнул на банду, которая, до начала боя, потеряла одну шестую личного состава и синий чуб, наконец-то, стал соображать.
  Он приказал своим воинам построиться в 'коробку' и выставить щиты с копьями.
  Ёж, по моему мнению, получился не ахти какой, всего то из двух с половиной десятков. Из них, две трети с щитами, из которых только половина имела копья, а остальные кто с чем, стояли в середине строя и мешали друг другу.
  - Здравствуй, здравствуй, Кощеюшка, все с бабой ягой в карты играешь - и бандитам. - Вы не думайте, Кощей из наших, это молва темного запада, приписала его к злодеям, а так то, он богатырь земли русской - извиняющемся тоном сказал Николай, словно не враги перед ним, а родня.
  Зачем Николай выбрал для Кузьмы роль Кощея, непонятно, но если бы у последнего, было, поднято забрало, скорее всего, я бы увидел перекошенное, от злости, лицо.
  - Ну что же, все в сборе пора начинать - я решил перейти к кульминации действа, а именно, к принуждению 'предателей земли русской', к сдаче в плен, если они откажутся это делать по своей воле - последнее предложение, отступитесь от запада и примите руку славян!
  - Николы, славни воини Кийевьскои Руси не сдадутся москалякам - без раздумий, со злостью в голосе, ответил синий чуб и крикнул - За Киевьську Русь! Бей москаляку!
  Ответ дан, и мы его услышали.
  На меня двинулись трое, Игун - полу-змей - по середине с мечем и без щита, и два босха, оба с копьями и щитами.
  Ждать когда они окажутся рядом, я не стал. Выхватив топоры, я сделал перекат, навстречу трем противникам. Коснувшись ногами утоптанного снега, я тут же оттолкнулся и перекатился вправо, троица по инерции сделала еще пару шагов, пока не поняла что я уже не перед ними, а с левого фланга. Теперь передо мной стояла не шеренга из трех врагов, а колонна.
  Вставая, я махнул наотмашь топором в левой руке, целя в боковую кромку щита, пока босх не успел повернуть его фронтом в мою сторону. С ударом переборщил, 'вражину' развернуло ко мне спиной. Медлить не стал и всадил шип второго топора по самый обух, в волосатый затылок. И пока тело босха не упало, выдернул топор и толкнул его ногой.
  Стоящий за ним игун, упал, придавленный уже павшим товарищем.
  С криком на меня бросился второй босх, обойдя упавших с права, прикрываясь щитом и целя копьем мне в живот.
  Меня учили, что нельзя отбивать копье острием, хоть топора, хоть меча, можно перерубит древко и куда, после этого, полетит наконечник, - в глаз или в сторону - можно только догадываться. Я не планировал проверять, так это или нет.
  Сместившись влево, я ударил по древку копья плашмя, левым топором. Супостат, по инерции, пошел следом и мой правый топор, так же плашмя, опустился на его шлем.
  На мое удивление, полу-пес не упал в беспамятстве, а остался на ногах, но шатало его так, как будто он вылакал литру горилки без закуски и на голодный желудок. И пока он искал 'опору', я переключился на того, кто уже выбрался из-под убитого мною бандита и намеревался всадить свой меч, в мой левый бок.
  Крутанувшись вокруг своей оси, я сделал несколько шагов вправо, а затем влево, чем сбил противника с толку и его меч прошел мимо. Памятуя, что его предшественнику, удар плашмя топором, показался слабым, этому я 'засветил' с разворота. И, на этот раз, сработало, противник отключился и 'мешком' повалился наземь.
  Повернувшись к 'шатуну', я обнаружил, что он уже нашел 'опору' лежа в 'отключке', мордой в снегу.
  Поняв, что на меня больше никто не нападает, я несколько расслабился.
  Сердце забилось с бешеной скоростью, в районе желудка появилось неприятное ощущение, дыхание, помимо моей воли, начало учащаться. Но, все впечатления от первого реального боя в моей жизни, тут же прекратились, когда я увидел, что происходит с остальными бандитами.
  Большая часть этих бедолаг ринулась в направлении дома и сарая. Может они хотели добраться до заложников, чтобы, за счет угроз, принудить нас к сдаче. А может потому, что в этом направлении был маленький и щуплый богатырь, к тому же, единственный, кто не убил никого перед боем. Но это было самой большой их ошибкой.
  Николай, не действовал столь грубо как я, он как угорь, вился в гуще супостатов, которые пытались его наколоть на меч или ударить топором, даже не извлекая сабель из-за спины. Он, своими ножами, наносил аккуратные порезы, в область предплечий и в район изгиба локтя. Ранки маленькие, но с больши-ими последствиями. Никто из тех, кого коснулись лезвия ножей Николая, никогда больше не сможет, не то, что брать меч, а вообще пользоваться своими руками, он резал сухожилия. По мне, так лучше смерть, чем возвращение в то состояние, из которого я вернулся. А с другой стороны, вспоминая рассказ Лены, об изуверствах бандеровцев на Украине, то так им и надо. Пусть живут теперь долго и вспоминают свои грехи.
  А вот здоровяков, бандиты решили проигнорировать и это им не понравилось.
  - А-а-а.
  Услышал я справа от себя и посмотрел в ту сторону. Кузьма, оставив свой лук, в точности повторяющий лук Маэстро, висеть на ветке березы, держа свой боевой молот поперек тела, несся в 'свалку', устроенную Николаем.
  Не успел я что-то подумать, как услышал слева.
  - А-а-а.
  То же самое делал и Маэстро.
  Делать предположение, что сейчас будет, было некогда, да и незачем и так все понятно.
  Я, делая огромные прыжки, рванул к синему чубу, который не ввязывался в бой, а отдавал приказы тем, над кем издевался Николай.
  Перед тем как дернуть главаря бандитов за левый рог, чтобы спасти 'языка' от участи его подчиненных, я только успел крикнуть.
  - Чуйка, берегись.
  И 'гармошка', передо мной, сложилась, ломая кости последним, стоявшим на ногах, семерым бандитам. При этом звук ломающихся костей, был гораздо громче звона, от сталкивающегося метала.
  И только после этого я осознал, что зря предупреждал Николая, он все-таки 'Чуйка'.
  
   Дурной отряд.
  
  После того как Маэстро с Кузьмой сыграли в 'гармошку', а я, коротким ударом успокоил синего чуба, чтобы не дергался, мы разделились на две группы. Я и Кузьма, оказывали первую помощь раненым, по крайней мере, тем, кому она могла помочь. К примеру, тем семерым, которым не повезло оказаться между двумя здоровяками, во время их столкновения, помочь было нельзя. Они все умерли в течение пяти минут. Как только на их губах, появилась кровавая пена, стало понятно, легкие разорваны обломками ребер и как бы мы не старались вытащить их с того света, без немедленной реанимации, это невозможно. А вот тем, кому Николай подрезал сухожилия на руках, мы с Кузьмой помогли, перевязав им раны тряпками, сделанными из рукавов рубашек, их же погибших товарищей. Этой помощи вполне достаточно, тем, кто намеривался убивать детей.
  Маэстро и Николай, занимались тоже 'перевязкой', но не ран, а рук и ног, связывая более или менее уцелевших бандитов. Правда таковых оказалось всего трое, синий чуб и те, кого я оглушил, ударив плашмя по шлему. Не знаю, о чем думали мои коллеги богатыри, делая 'гармошку', но точно не про 'языков', которых обязательно нужно допросить и узнать, как, и главное для чего, они оказались в наших тылах.
  Когда Николай, вывел детей из сарая, и радостных отправил к родителям в 'Медовуху', начался разбор 'полетов'. Оказалось, что он, еще до моего появления на поляне, обезопасил детей, отправив двух охранников, в глубокий нокаут, после чего связал их, вставил кляп в рот и затащил в сарай, с глаз подальше.
  С ранеными, которые находились в домике, он особо не церемонился, того, кто мог поднять шум, он отправил к праотцам. С теми же, кто не мог это сделать, он поступил, так же как и с охраной детей, только тащить их никуда не стал.
  Конечно, не очень правильно, добивать раненых, но жизни детей, нам дороже, чем жизни врагов, пусть даже они беспомощны.
  Стоит заметить, что последнее он проделал после того, как в дело вступил я и все бандюги, кто мог держать в руках оружие, не покинули дом, чтобы послушать мои сказки.
  На вопрос, как у него это получилось, ведь в доме находилось почти два десятка человек и, кто-нибудь, обязательно бы поднял тревогу, он ответил.
  - Там всего одно окошко со ставнями, закрыл его, а дальше так же, как я тебе говорил, про муху и на что она сядет.
  При всем при этом, Кузьма и Маэстро, даже и не думали его прикрывать, как я планировал. Вместо этого, они прикрывали меня, до того момента пока я не уложил трех бандитов бросившихся на меня. Обуславливая это тем, что Николай не маленький и сам справится, а вот если со мной что-нибудь случится, то не сносить им головы. Не только от Богомиров по прямой линии, но и от своей родни.
  Раздувать спор я не стал, но все же взял на заметку, что мои клятвенники, свои жизни, ценят гораздо меньше моей.
  Но все эти разборы были мелочью, по сравнению с наездом Кузьмы на Николая, за то, что назвал его Кощеем. В конце то концов, древние богатыри не заканчиваются на Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче. Ведь были же еще, такие как Василий Буслаев, Вольга Святославович, Микула Селянинович. Да хотя бы Святогором назвал, а то вспомнил этого Кощея, который при жизни, ничем, кроме 'бабничества', не запомнился.
  Дальше хуже, оказалось, что Кощей, действительно существовал, но он был не тем, каким его представляют сказки, а богатырем, к тому же, еще и прямым предком Николая. И последний принялся защищать память своего предка с остервенелостью, рассказывая про его подвиги. Особенно мне понравилось, как Николай рассказывал про подвиг Кощея, когда он в одиночку, заставил драпать половину китайской армии, когда охранял дальние рубежи нашей родины. А вторую половину, заставил строить стену, на этой самой границе, которая со временем увеличилась, а в восемнадцатом веке ее стали называть китайской. Естественно я уточнил, про ту ли стену они говорят, про которую я слышал. Оказалось, про ту, причем это подтвердил не только Маэстро, но и Кузьма.
  Услышанное несколько шокировало меня, ведь та история, которую я изучал в школе, говорила совсем другое. На что мне сказали, что историю постоянно изменяют намеренно, чтобы стереть из памяти людей, деяния потомков операторов, которые иной раз такое отчебучат, что хоть стой хоть падай. Примерно это отчебучил и кощей, заставив китайцев строить стену.
  Медленно и плавно, от Кощея перешли к Илье Муромцу, который, как оказалось, был предком Кузьмы. Последний утверждал, что Николая, ну никак нельзя называть этим именем, мало того что внешнее сходство, между ними, напрочь отсутствует, так еще и Кузьма сказал тому.
  - Сколько бы ты не пыжился, тебе не стать Ильей, чтобы ты не делал, а он ведь не только врагов раскидывал, он своего коня, вброд, через реку переносил.
  Ситуация получилась примерно такой же, как и с луком Маэстро.
  Разгоряченный спором Николай, кинулся к лошадям в загон из телег, вывел одну, - не самую маленькую, я вам скажу - и стал биться об заклад с Кузьмой, что он ее подымит, может и не силой, но словом точно.
  Тут уже только от вида маленького богатыря, который говорит, что подымит лошадь, да еще и словом, за версту несет подвохом. А Кузьма, 'довольный как слон', этого не почуял и принял спор. Хорошо хоть спорили не под щелбаны, а так, на интерес, иначе бы Кузьма проигрался в пух и прах.
  А дело было так. Как только богатыри ударили по рукам, Николай, размявшись, словно боксер перед поединком, полез под лошадь. И так он мостится, и этак, да все как то не в тех местах, о чем ему постоянно говорил Кузьма.
  - Что ты делаешь? - взмахивал он руками - посередине ее бери как коромысло, а руки к ногам разводи и как только подымишь, сразу хватай и вторую пару ног, а то брыкаться начнет, может и зашибить.
  Прошла минута, другая, пятнадцать минут прошло, а Николай все не может приноровиться.
  Мы с Маэстро стоим в сторонке, стережем раненых и связанных, молчим и не вмешиваемся, спор то не наш, значить и влезать нам в него невместно.
  В итоге Кузьма не выдержал и попер Николая из-под лошади, чтобы самому показать, как нужно правильно подымать кобылу.
  Как мне позже объяснили, только кобыл можно поднимать, жеребцы для этого не годятся. У них, от этого дела, повышается возбужденность, в прямом смысле слова.
  - Смотри, - нервно говорил Кузьма, подлезая под кобылу - упираешь плечи ей в живот, руки ставишь так, чтобы быстро схватить по паре в каждую разом. И спина, - строго сказал он - главное спину ровно держи, иначе, с твоей худосочностью, точно сорвешь, понял?
  - Что за поза? - всем своим видом Николай показывал пренебрежение - да хрен ты ее подымишь таким 'макаром', поперек гораздо сподручнее.
  - Головой ударился, - из-под лошади кричал Кузьма - если поперек взять, считай нежилец. Она же сопротивляться будет, копытами так в спину заездит, что если живой останешься, хоть и неходячий, считай, повезло.
  - Не-а, - настаивал на своем Николай, ходя вокруг да около лошади и Кузьмы, и рассматривая их с разных ракурсов - в таком положении, никто не сможет поднять лошадь.
  - Да елки моталки - психанул Кузьма и потянул лошадь вверх, резко перехватывая копыта кричащей лошади.
  И за мгновение до того, как предмет спора был оторван от заснеженной земли, хитрюга произнес.
  - Подымай!
  Кузьма поднял, трепыхающуюся лошадь и казалось, не особо прилагал к этому усилия. Словно не центнеры 'тянул', а мешок с картошкой.
  - Не силой, но словом! - Воскликнул Николай, довольный собой.
  До Кузьмы, с орущей на плечах кобылой, дошло, что он сам, по своей же глупости, опростоволосился. И, вопреки ожиданиям, он не стал, из-за этого злится или нервно сбрасывать с себя бедное животное. Сначала он улыбнулся, потом ухмыльнулся и, наконец, рассмеялся, да так что лошадку подбрасывало вверх и вниз, от гогота.
  Маэстро и хитрец Николай поддержали его, я задержался лишь на мгновение. Но, в отличие от своих коллег богатырей, я смеялся не над проделкой Николая, а над тем, насколько силен и могуч Кузьма. Это сколько же нужно иметь 'здоровья', чтобы поднять лошадь, весом в несколько сот килограмм, да еще и смеяться, с такой ношей, как 'оголделый'. Здоров наш кузнец, ничего не скажешь, воистину в нем сила Богомира. И только пленные не смеялись, они, позабыв про раны и увечья, с отвисшими челюстями, наблюдали за происходящим, а через пару десятков секунд, к ним присоединились жители 'Медовухи' и Степанович, со своими людьми, прискакавшие верхом на лошадях.
  - Ну, вы, мать вашу, и даете, - недовольно бурчал Степанович, садясь за стол, под навесом и покосился на старого лиса Богдана, который все еще не мог отойти от вида смеющегося кузнеца с орущей кобылой на плечах - вы бы хоть чуть-чуть наперед задумывались.
  - А чего такого, - улыбался Николай - враги повержены, дети живы, здоровы и на свободе, имеем права и похихикать.
  - Похихикать?! - возмутился начальник каравана - с конем на плечах, да вы что, все разом ополоумели? - Степанович жалобно посмотрел на каждого из трех богатырей, а особенно на Кузьму - да вы знаете, что про вас уже говорят местные, а дальше будет только хуже и вся эта болтовня разойдется по всей России, при этом обрастая такими небылицами, что...
  - И что нам с того, посудачат сплетники языками, да и забудут - парировал Николай.
  - Эхе-хех, - начальник каравана с досадой покрутил головой - не забудут, уж поверь мне, пока живы те, кто видел его, - кивок в сторону Кузьмы - с бедной лошадкой на плечах, не забудут, а вот попорченной скотины и молодежи, будет много.
  И тут до меня дошло, насколько глупый поступок мы совершили, да еще и не один. Мало того, что, с моей подачи, мы назвались именами прославленных богатырей и это слышали плененные дети, так еще и несколько десятков людей и обращенных, увидев смеющегося Кузьму с лошадью на плечах, могли в это поверить. Это спровоцирует богатырский бум, особенно среди молодежи. Ведь кто, в детстве, не хотел стать богатырем? Но в старом мире это было нереально и все это прекрасно понимали. А 'здесь', где есть все условия для этого, молодежь, прослышав про богатырей, начнет пыжиться и рвать связки, пытаясь поднять лошадь. Короче, придурки мы и с этим нужно бороться, и, на будущее, прежде чем, что-то делать, сперва думать. И это, в большей степени, касается меня, как предводителя 'дурного отряда'
  - Кузьма, Николай, берите уважаемого главу 'Медовухи', он поможет вам собрать всех односельчан, - я пристукнул ладонью по столу, чтобы Николай вернул свой рот в закрытое положение и не пытался перебивать меня - и вы им объясните, почему нельзя поднимать лошадь, пока не исполнится тридцать три года.
  Все, сидящие за столом, уставились на меня, а у Кузьмы, - к слову сказать, ему еще нет тридцати трех - брови взлетели до 'небес'.
  - В тридцать три, человек обычно умнеет и не совершает глупых поступков - разъяснил я всем свою мысль.
  После того, как два богатыря, один из которых недовольно бурчал, и старый лис, ушли выполнять мое указание, мы со Степановичем остались одни.
  - Что там Маэстро, не сильно народ пугает?
  Спросил я не просто так, потому что оба здоровяка, вызвались добровольцами, провести допрос синего чуба, в сарайке, подальше от посторонних глаз. А через несколько минут, после того как процесс пошел, Маэстро выпер Кузьму из сарая, мотивируя это тем, что синий чуб, очнулся в тот самый момент, когда кузнец ржал с лошадью на плечах и теперь, при виде последнего, заикался, да так, что ничего разобрать невозможно.
  - Тишина, - ответил Степанович - только иногда смеется злобным смехом, - усмехнулся он - видать, стращает чубатого.
  Про то, как Маэстро проводит допросы, Степанович мне уже рассказывал, на одном из привалов. Рыжий здоровяк, никоим образом не применял свою, немаленькую, физическую силу, а вот в запугивании, стеснения не знал. Со слов начальника каравана, дело доходило даже до того, что Маэстро снимал портки с 'языков', брал в руки зубило с молотком и махал им у причиндалов допрашиваемого. ЖУТЬ?!
  Улыбнувшись, мы перешли к трофеям, подсчетами которых, последние два часа, занимался начальник каравана, за 'символическую' плату, в пять серебряных рублей.
  Степанович достал из-за пазухи листок, с записями, и начал его зачитывать. И чем дольше он его зачитывал, углубляясь в количество амуниции, оружия, коней и припасов, тем больше я убеждался, что это не простая банда лазутчиков. Не один, уважающий себя диверсант, не станет тащить с собой походную кузню, - она же кухня - заготовки для ковки. 'Рем-комплекты' для брони, да еще в таком количестве. Наконечники для стрел и копий, древко для которых предстояло еще сделать, большое количество 'холодняка', которое превышало полторы сотни. А еда? Целых три телеги, куда столько? Создавалось впечатление, что украинцы пришли сюда не пакостить, а на ПМЖ (постоянное место жительства).
  - Вот, еще, - Степанович выложил на стол два увесистых кожаных мешочка, которые издали звон, как только коснулись стола - серебро в прутках, нашли в доме, в кармане одного из тех, кого вы дорезали.
  - Так было нужно - не стал я оправдываться.
  - Так мы разве против, - Степанович обвел рукой поляну, на которой моховская охрана стояла кордоном, между пленными и мужиками из 'Медовухи' - только нужно было и остальных кончать, мороки теперь с этими калеками.
  Вот такие теперь понятия. В старом мире про смерть, даже врага, люди старались не думать, не то, что говорить вслух. Здесь же, и думают, и говорят, и убивают. И главное все нормально, даже я, убивший человека первый раз, не сожалел об этом. Нет никаких угрызений совести, нет мандража или переживаний, а было чувство удовлетворения, как будто я избавил грядку от сорняков. И в связи с этим, у меня появилась мысль, а не ковчег ли заставил меня, и всех остальных, так легкомысленно относится к смерти? Ну да ладно, сейчас не до этого. Придет время, и я обязательно докопаюсь до истины.
  - Ты мне зубы не заговаривай, что там с санями, которые везли шерсть двумя днями ранее и с их владельцами?
  Саней, которые видели местные ранее, было трое, но шерсти в них не было. На них, как предположил Степанович, везли раненых.
  - Что с бывшими хозяевами, у Петьки спросишь после допроса, хотя тут и так все ясно, побили их, а сани забрали. - Начальник каравана, досадно вздохнул - ну хоть продали свои жизни не за дешево, вон сколько раненых.
  - Кстати, а раны у лазутчиков, какие?
  - Все как один, пострелянные из лука, - ответил Степанович, повернулся к своим и крикнул - Кобзарь.
  Серега полу-кот, перестал орать на местных и повернулся к нам.
  - Будь добр Сереженька, принеси наконечники, что мы вырезали из трупов.
  Пока Сережа ходил за стрелами, я спросил Степановича, почему он, когда кого-то зовет, сперва кричит фамилию, а потом вежливо обращается по имени. Ответ был прост. Имена повторяются чаще, чем фамилии и чтобы не тратить время на разъяснение, кого он именно зовет, Степанович кричит фамилию, чтобы все знали к кому он обращается.
  - Вот, - Сережа положил на стол три наконечника стрел - это из трупов, из раненных даже не пытались вытаскивать, тут хирург нужен.
  Прав Кобзарь, японские наконечники стрел, которые он положил на стол, с четырьмя раскрывающимися лепестками, без врачебной помощи не извлечь. И не факт, что после этого человек или обращенный, смогут вернуться в строй, уж больно паршивые раны оставляет эта 'прелесть'. После того как бронебойный наконечник, проникает через броню и останавливается в теле, его лепестки с зазубринами, раскрываются и без хирургического вмешательства их уже не извлечь. А если кто то, - не дай бог - надумает выдернуть, одну из этих красавиц, то врачебная помощь ему уже не понадобится.
  - В 'Медовухе' есть фельдшер, но она согласна лишь добить бандитов, - я вопросительно посмотрел на Серегу и он пояснил - эти уроды, зарубили ее мужа на стене и оставили ее одну с тремя детьми.
  Да, ситуация патовая. С одной стороны, фельдшер должен спасать людей, а с другой, те, кого нужно спасать, убили ее мужа и оставили ее детей сиротами. И как поступить в такой ситуации? Заставлять лечить, вряд ли выйдет, она их добьет. Дать добить, это вообще, ни в какие ворота, полный бред. Но вот облегчить участь сирот, хотя бы разово, это богатыри могут.
  - Нужно оказать помощь семьям убитых - без раздумий сказал я - 'Степаныч', бери это серебро, - я кивнул на кошельки - и раздели между теми, кто потерял кормильца в стычке.
  - А не жир..
  - Не жирно, - прикрикнул я - не понижай свой рейтинг в моих глазах, злато и серебро не вернет к жизни их близких, но хоть как то поможет им продержаться на плаву некоторое время.
  После чего начальник каравана пристыжено кивнул, отослал Кобзаря заниматься делами и, когда мы остались одни, перешел к теме, которая, по моему мнению, не должна его касаться.
  - Ты с Ленкой как, всерьез, или временно?
  - Не думаю, что это должно тебя как то заботить, наши отношения касаются только нас двоих.
  Степанович снял шапку, пригладил редеющие волосы и заговорил, словно старый дед.
  - Так то, оно так и ты не подумай ничего дурного, я не собираюсь указывать вам как жить, только вот, после того как бандеры убили жену, сына и невестку, переживаю я за Лену, внучка она мне и единственный родственник на всем белом свете.
  Вот тебе и 'Санта-Барбара', как то я не подумал, что у Лены, как и у меня, могут быть родственники. Да и она об этом не распространялась.
  - Алексей Степанович, - уважительно заговорил я - ты хороший человек и скажу тебе как на духу. Я богатырь и, как ты можешь убедиться, - я махнул рукой на сложенные трупы и пленных, которых, от жителей 'Медовухи', до того как полу-лис не увел их в поселок, охраняли моховцы - не из последних. И то, что здесь произошло, это даже не цветочки и не листики, это так, промежду прочим, вроде шабашки. Мне, как и Маэстро, и Кузьме, и Николаю всю жизнь придется заниматься подобным, только в глобальном объеме. Не буду скрывать, мне хорошо с твоей внучкой и встреть я ее на старой земле, мы бы до конца жизни были с ней вместе, но тут, мало того, что ей придется меня ждать годами из походов, так на нее еще и будет открыта охота, как на мою жену. А если у нас появятся дети? Даже не хочу представлять, какая жизнь у них тогда будет. А теперь сам подумай и скажи, что лучше для Лены, быть со мной, или вспоминать обо мне, как о хорошем сне?
  Степанович слушал меня молча и чем ближе к концу подходил мой монолог, тем угрюмее становилось его лицо.
  - Откуда взялись богатыри, которые вчетвером, играючи, расправляются с тремя десятками вооруженных и обученных воинов, а потом ржут как оголделые, с конями на плечах, над их трупами, ты мне конечно не скажешь?
  Несколько секунд я думал, говорить Степановичу или не говорить, кто мы такие, но потом все же решился.
  - Отчего же не сказать, скажу. Наш род, один из древнейших в мире и самый древний в стране. Все, в нашем роду, были богатырями и из поколения в поколение, наше умение только приумножалось. И когда пришло время, а оно, как ты понимаешь, пришло, - я тихонько постучал пальцем по столу - мы встали на защиту угнетенных.
  На что, начальник каравана, уставился на меня с выпученными глазами.
  - Так вы что, родственники? - удивился Степанович, я ответил кивком головы. - Да-а, а по вам и не скажешь, особенно если сравнить Кузьму и Петра с Николаем - усмехнулся он и, видя, что мне не до радостей, продолжил - ну что же Олег, спасибо за откровенность. Я Ленке ничего говорить не буду, это ваши дела, но когда решишь расставаться с ней, ты это, помягче.
  - Мы уж как-нибудь сами разберемся, хорошо? - без наезда, но с нажимом, ответил я, на что начальник каравана кивнул.
  Я был прав, когда сделал предположение, что это необычный диверсионный или разведывательный отряд. Он один из десятков, если не сотен, таких отрядов, которые с началом боевых действий, должны начать подрыв стабильности внутри страны. Нападения на НП, караваны, перехват курьеров и остальные гадости. Такие отряды, уже сейчас пересекают границы России везде, где это только возможно, а весной, когда, по плану американцев, так как именно они стоят за этим, начнется вторжение, они начнут геноцид, в прямом смысле слова. Отрядам запрещено брать пленных, они должны убивать всех, даже детей, чтобы запугать население и вызвать недовольство властью простых граждан. Для этого в отряды отбирали отморозков со всей Евро-Америки и разными способами переправляли их на территорию России. Конкретно, отряд синего чуба, планировал потрошить караваны на перевале, через который мы шли. Изначально отряд насчитывал под сотню душ, но их планы нарушил случайно встреченные торговцы шерстью, которые, до этого, проходили через 'Медовуху'. Бандеровцы перебили всех в караване, кроме одного охранника, который смог уйти в лес. Гнаться за ним не стали, а зря, этот охранник несколько дней преследовал супостатов и стрелял стелами, которые невозможно было извлечь. Отправка нескольких человек на его поимку, ничего не дала, те, кто оправился на поимку охранника, так и не вернулись, зато выстрелов больше не было. И именно из-за этих стрел, одна из которых попала атаману в плечо, бандеровцы были вынуждены, остановится в 'Медовухе'. Атаманом был тот самый 'чувак', с трупа которого, Степанович забрал прутки серебра, а ранее, Николай освободил его от мучений.
  'Слон и Моська', только увидев наконечники стрел, сразу определили хозяина, точнее сказать предположили. Некий Витька Биденко, из ратников и ярый приверженец японского стиля боя. Он еще на Земле пользовался такими наконечниками во время охоты и это мало кому нравилось. Николай, после нескольких перепалок с Витькой, по этому поводу, даже 'отмутузил' его.
  - Он, кстати, ушел из ратников, - сообщил Маэстро и, увидев недобрый взгляд, с моей стороны, продолжил по теме. - На побережье моря, в нескольких сотнях километров от Мохова, есть залив, который не видно с воды, там янки оборудовали базу и на кораблях переправляют туда войска и диверсионные группы, которые потом расходятся по всему юго-западу России.
  Когда Маэстро закончил, он выложил примерную карту, нарисованную, 'по его просьбе', синим чубом, попутно объясняя, где и что находится. Помимо самой базы, в паре километров от нее, в болоте, рабы добывали золото.
  В моей голове мгновенно созрел примерный план действий, который был гораздо эффективнее, чем молниеносный захват базы.
  В Мохов, - отбившись от нападок местных, принять дары за спасение детей - мы, верховыми, выдвинулись впятером. Пятым, в нашей компании, стал Степанович. Нам предстояла большая работа, и организаторские способности начальника каравана нам понадобятся.
  Кибитку и 'поезд' оставили на попечение ковбоев, а жители 'Медовухи', пообещали переправить все наши трофеи в Мохов, где ими займется доверенное лицо Степановича, Паша Примаков.
  Заводных лошадей брали только я, Николай и Степанович, по словам здоровяков, 'Шутнику' и 'Медвежонку', многочасовой путь до Мохова, как легкая прогулка по загону. В чем я и убедился, когда, блилиже к Мохову, после многочасовой скачки на рысях, дорогу нам перегородил десяток лиходеев.
  Кони здоровяков рванули так, словно допинга наглотались и это с учетом того, что здоровяки, перед выдвижением, облачили их в 'танковую' броню, которая, до этого, мирно лежала в кибитке Кузьмы. Маэстро выхвати половинки своей 'палки-убивалки', направил 'Медвежонка' на правый фланг бандитов. Кузьма, со своей 'кувалдой', взял на себя левый фланг. И когда бандиты поняли, что арбалетные болты, не могут остановить не всадников, не их огромных лошадей, было поздно. Богатыри проехались по лиходеям катком, никого не оставив в живых.
  Проезжая мимо трупов, мы со Степановичем старались не смотреть на них, особенно на тех, кого коснулся боевой молот Кузьмы. И если 'палка-убивалка' Маэстро оставила после себя разрубленные тела, то молот Кузьмы сделал из тел отбивные.
  Собирать трофеи и вообще останавливаться не стали, на это, не было, ни времени не желания. Лишь оставили записку, на теле одного из убитых, для каравана.
  После, нам встретился еще один отряд, на это раз представителей власти, которые, получив послание, отправленное голубиной почтой из 'Медовухи' в Мохов, ехали за пленными украинцами. С ними ехал тот самый Витька Биденко, который не стал отрицать, что это его стрелы, проредили вражеский отряд. Выяснять подробности не стали, и я предложил Биденко присоединиться к нам, так как тот отряд, который напал на торговцев, не единственный. Хотел он присоединяться к нам или нет, узнать не удалось. Маэстро просто схватил его лошадь под узды, развернул в обратном направлении и повел в сторону Мохова. К слову сказать, тот даже не сопротивлялся, а лишь вздохнул и принял как должное.
  Витя Биденко, обращенный - а он, после прохождения ковчега, лишился человеческого обличия - с неординарной внешностью. Я первый раз, за все время пребывания в этом мире, увидел обращенного в полу-зайца. Длинные уши на макушке, белый мех, слегка вытянутая 'морда-лица' и о человеке, которым он когда-то был, говорили лишь пятипалые конечности рук и те покрытые мехом. Но, исходя из его самурайского доспеха, двум мечам, - катана и вакидзаси - длиннющего японского лука и то, что мы узнали о нем, от синего чуба, а так же руна 'капли', его внешность обманчива. И такой воин как Витя, точно не будет лишним, в нашем деле. А его умение терзать врага стрелами, как нельзя кстати. Но наконечники его стрел, все же придется поменять, уж больно они у него изуверские.
  В Мохов мы прибыли глубокой ночью. Из-за 'отбитого седалища', я не рассматривал не стен не чего-либо еще, да и ночь этому не способствовала. Под светом фонарей, заметил лишь, что строящиеся укрепления города, названного в честь Маэстро, здорово напоминают Московский кремль.
  Проехав через восточные ворота, я и Степанович отправились в его 'апартаменты'. Остальные отправились к Маэстро, у которого, в граде Мохове, имелась своя жилплощадь.
  Принятию такого решения послужило то, что я, наконец-то, хотел нормально поспать и не просыпаться десять раз за ночь, чтобы ткнуть храпящего кузнеца в бок.
  Степанович человек продуманный, с большим жизненным опытом и на время своего отсутствия в городе, он просил соседского сына протапливать свой дом. Так что спать в промерзлом доме нам не пришлось.
  Степанович поселил меня в комнате своей внучки, здраво рассудив, что на полу мне будет, не очень комфортно, а с ним, на одной кровати, я спать отказался.
  Комнату Лены я не смог осмотреть не вечером, - слишком устал - не утром - меня разбудили здоровяки своим ржанием. - К тому же, когда я поднялся, все мои мысли сводились лишь к одному, отбитой пятой точке, боль от которой, затмевала все помыслы о реальности.
  Кое-как, я надел штаны и стал делать приседания, что бы разогнать кровь в ушибленном месте. Слабо, но помогло, по крайней мере, нормально передвигаться я смог.
  Но когда я вышел из комнаты, Кузьма и Маэстро, взяв меня под 'белы рученьки', потащили в баню, расположенную во дворе, между домом и конюшней. Баня была слабо протоплена, как мне сообщили, специально, чтобы мой синяк не превратился в рану. Там, после того как я помылся, меня осмотрел врач. Здоровый такой бор (полу-баран), мне даже поначалу было не по себе, от его вида. Все же рогатый бугай с тремя пальцами на каждой руке, как то не очень у меня ассоциировался с врачом. Но он оказался нормальным парнем и не поломал мне ничего, а дал склянку с вонючей мазью, посоветовал пока поостеречься от конных поездок и наорал на здоровяков, за то, что подняли его не свет не заря. После чего здоровяки вручили ему пару серебряных за беспокойство и он, с довольным видом и словами 'обращайтесь в любое время', удалился.
  Намазавшись мазью, я еще некоторое время лежал на полке, чтобы дать мази впитаться, а здоровяки и Николай отправились начинать разминку без меня. Через несколько минут я вернул штаны на то место, где они должны быть и вышел во двор.
  Маэстро и Кузьма уже вовсю, 'ломали' телегу Степановича, которая до их появления мирно стояла возле конюшни. Они взялись за нее с двух сторон, за оси, и, словно штангу, поднимали и опускали над головой. Надо сказать, кузнецу, это дело, давалось гораздо легче, чем лучнику. Оно и понятно, для людей, которые могут смеяться с лошадью на плечах, телега, что пушинка.
  Николай подбрасывал над собой лопату и ловил ее острием одного из своих ножей, в месте баланса.
  Заниматься разминкой я не собирался, - врач посоветовал повременить - но мне на глаза попался Витя, который медленно выполнял упражнения с катаной.
  - Олег, ладно эти двое, сила есть ума не надо, ты то, что творишь, - бухтел Степанович, поливая меня водой из ведра, после разминки - ты же видел, что дети смотрят?
  - А где я, по-твоему, должен был делать разминку, в доме?
  - Да делай ты ее, где хочешь, на хрена было, с этим ушастым, затевать рыцарские бои на глазах у пацанвы.
  Можно было бы признать правоту Степановича, но не сегодня. Я просто должен был, хоть немного, попрактиковаться с топорами, перед тем, как идти в настоящий бой. С Кузьмой, Маэстро или Николаем мне пока рано меряться силой, а Витя был в самый раз, тем более, возможностей друг друга мы не знали.
  Тренировка удалась на славу, мы с самураем использовали весь двор и постройки, прыгая и отталкиваясь от стен, перекатывались и делали выпады. Нечаянно - или чаяно - разворошили часть стога, за домом. Если бы здоровяки не стали на проходе в хлев с телегой в руках, используя ее как щит, то мы и там бы наделали шороху.
  Поединок между нами был разминочным и не подразумевал под собой, чьей либо победы. Но нам обоим было ясно, что Витя проиграл и, по большому счету, из-за длины своего оружия. Однако должен признаться, этот прыткий и прыгучий полу-заяц, довольно крепкий орешек. Он изначально выбрал правильную тактику и постоянно уходил от меня, используя физиологические способности своего тела. А когда выпадал шанс, то работал на контратаке со всем остервенением.
  А то, что детишки облепили забор, мы увидели только после того, как закончили с тренировкой.
  - Алексей Степанович, - я взял полотенце с его плеча - у меня 'на носу' серьезные заварушки, а я уже больше года не пользовался оружием как следует, я просто должен был размяться. Не до секретности мне сейчас, я хочу выжить и увидеть твою внучку.
  Тот несколько смягчился, но напомнил про бой на пасеке. На что я лишь усмехнулся.
  Нет, я не считаю, что заварушка на пасеке, была плохим уроком. Но полезной она была больше в моральном плане, нежели в применении моих навыков. Я смог прочувствовать, что такое бить врага по настоящему, каково это, когда убиваешь человека и обращенного собственными руками. В принципе, можно было и не убивать Фадея и второго бандита, но я сделал это намерено. И когда до меня дошло, поначалу было не по себе, а уже через час, меня полностью отпустило, словно я и не был причастен к смертям, хоть и врагов.
  Приготовлением завтрака, озадачиваться не стали, а отправились в местную таверну, пока единственную на весь город и пока ели, Витя рассказал о столкновении с отрядом синего чуба.
  На торговцев налетело пятьдесят всадников и стали рубить всех, кто там был, включая женщин, когда они уже на два дня отдалились от Мохова. Витя, зарубив третьего, понял, что остался один и только многолетняя выучка, заставила его бросить своего коня и, маневрируя между деревьями, бежать с поля боя под градом стрел. А когда он удалился на приличное расстояние и отдышался, то принял решение разобраться с бандой. Он преследовал врага, а когда тот становился на ночевку, выпускал несколько стрел в часовых и уходил. Иначе, они легко могли с ним разделаться, останься он на месте. Но Витя не повторял одно и то же, чтобы враг не смог устроить ему ловушку. Он нападал в разное время суток, как днем, так и ночью, как в пути, так и на привале. На авангард, арьергард и в середину вражеской колонны, чем сбивал их с толку. Но и враги не спали, а действовали умело и грамотно. То обходили с фланга, то после первого же выстрела верховыми неслись в сторону выстрелов, иногда, на расстоянии нескольких десятков метров от основной группы, по флангам шла охрана. Одну из них, Витя ополовинил, и бандиты отказались от этой затеи. Когда усталость дала о себе знать и, из двух колчанов, которые он постоянно брал с собой, остался только один и в том двенадцать стрел, Витя выбрал подходящее место, для обстрела, холм у кромки леса. Дождавшись, когда враг будет в пределах досягаемости выстрела, выпустил оставшиеся стрелы и направился в сторону Мохова, до которого было около полутора сотен километров. Как и до этого, за ним последовал десяток конных, но Витя слишком долго стрелял и враги его, наконец, настигли. Бывшему ратнику повезло, одурманенные злостью бандеровцы, не стали стрелять из луков, а хотели линчевать его собственноручно. Их даже не остановило то, что Витя уходил от них лесом, где кони больше мешают, чем помогают. Бой дался полу-зайцу тяжело. Он резал коней, использовал особенности своего тела, в частности высокие и сильные прыжки, за счет развитых нижних конечностей. Он смог с ними справится и, кое-как, на последнем издыхании, поймав единственную выжившую в бою лошадь, поехал на ней в Мохов.
   После завтрака, мы направились в администрацию, где нас уже ждал не только глава города, - тощий и сутулый полузмей, Герман Моисеевич - но и командир гарнизона, полу-медведь, у которого о человеке напоминала лишь одежда и пять пальцев на руках и те с когтями.
  Идя по городу и рассматривая его, в особенности красные, на треть построенные, 'кремлевские' стены, я сделал вывод, что отсидеться в стороне не получится. В мои планы не входило участие в войне, моя задача, лишь растолковать начальнику гарнизона план действий. Но не судьба, придется и нам поработать.
  Синий чуб, за то недолгое время, что они провели наедине, успел выложить Маэстро, много чего. Это касалось не только диверсионных отрядов и сосредоточения войск на Российском побережье, но и место, откуда и как, туда идут корабли. И самое главное, что город Мохов, должен стать первым крупным населенным пунктом, на южном приграничье с Украиной, который собирается брать евро-американская братия и до назначенного срока, оставалось всего три месяца. И город Маэстро падет, он не выдержит даже одного штурма и дело не только в недостроенных стенах и башнях, а в том, что моховцы строили на вырост. В нем просто не хватит защитников, даже если учесть женщин и детей, чтобы перекрыть весь периметр стены. Ее протяженность огромна и рассчитана тысяч на семь, а лучше десять, воинов. А в Мохове, как сообщил Степанович, всего около четырех тысяч, да гарнизон из трех сотен бойцов. Из них, всего полсотни ратников и те, отлеживаются на больничной койке после полученных ранений в приграничных стычках на юге Украины.
  Поэтому, когда мы вошли в кабинет главы города и Маэстро рассказал, что ему поведал синий чуб. А Миша - как не смешно, но это имя полу медведя - стал говорить, что пока не прибудет подкрепление, он с тремя сотнями ничего сделать не сможет. Тогда я предложил свое видение решения проблемы. Миша поначалу засомневался, в моем плане и стал мерить шагами комнату, но все же признал правильность моего решения и согласился, что перехват диверсионных групп, идущих от залива, пока не подойдет подкрепление, ему вполне по силам.
  С другой стороны, с этим не согласился, глава города, который предлагал все же дождаться подкрепления из столицы.
  С границы войска снимать никто не будет, еще неизвестно, что там готовится.
  Ведь, как не крути, а тремя сотнями перекрыть все дороги не получится и без ополчения Мохова, 'гризли' не обойтись. И лишь обещание, что с Мишей отправятся только добровольцы, убедило старого еврея, согласится на эту авантюру, как он ее назвал.
  - Вы с нами? - прорычал медведь.
  - Да мы чего, ошалели что ли, лазить по степям такой ордой...
  'Хлоп' - остановил я подначки Николая, которые ни к чему хорошему точно не приведут.
  - Мы не будем дожидаться, пока ты соберешь ополчение. Завтра поутру мы отправляемся на разведку и поиск подходящих мест для засад.
  Миша кивнул, соглашаясь с нашим решением и спросил.
  - Вам нужна какая-нибудь помощь?
  - Да, много всякого, но по мелочи - ответил я медведю и перевел взгляд на главу Мохова - главное же, что нам нужно, это бессрочный отпуск, без содержания, для Степановича.
  Игун, с клеймом на чешуйчатой щеке, не уступающей по уродливости шраму Маэстро, посмотрел на своего подчиненного.
  - Надо Герман - грустно, словно идя на виселицу, сказал Степанович - им без меня никак.
  Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Первым не выдержал Миша и его примеру последовали остальные.
  - Ладно - утирая слезы, выступившие от смеха, заговорил Миша - выкладывайте, что вам нужно для разведки?
  Степанович, не дожидаясь указания, вытащил из-за пазухи список, который сам и подготовил, пока я с Витей разносил его двор.
  Медведь внимательно просмотрел список, сделал в нем пометку, напротив пункта 'запас стрел', и передал главе города, со словами.
  - Остальное за тобой, - и нам - я пошлю вместе с вами бойца, как только подберете место для своего лагеря, он вернется назад и сообщит, где вас искать.
  Я кивнул и мы - кроме Степановича, на нем лежит организация нашего походного лагеря - уже были готовы покинуть кабинет.
  - Герман Моисеевич! Герман Моисеевич!
  С этими словами в кабинет, без стука, вбежал кентавр подросток.
  - Простите Герман Моисеевич, но это срочно, - сказал подросток и положил перед игуном листок бумаги - только что прилетел голубь из Великограда.
  Глава города взял листок и внимательно его прочитал. После чего положил листок обратно и откинулся на спинку стула.
  - Все Миша, никакого тебе ополчения, у меня теперь каждая душа на счету.
  Медведь потупился, схватил лист бумаги со стола и принялся с жадностью его читать, а когда прочитал, махнул головой и снова прочитал.
Оценка: 3.79*17  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Владимиров "Киллхантер" (Боевая фантастика) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 2" (ЛитРПГ) | | Е.Халь "Исповедник" (Научная фантастика) | | В.Соколов "Прокачаться до сотки 2" (ЛитРПГ) | | Л.Васильева "Небеса" (Постапокалипсис) | | Я.Ясная "Игры с огнем. Там же, но не те же" (Любовное фэнтези) | | Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!" (Любовное фэнтези) | | В.Василенко "Стальные псы 3: Лазурный дракон" (ЛитРПГ) | | С.Казакова "Позволь мне выбрать 2" (Любовное фэнтези) | | E.Rork "Сомневаясь в своей реальности" (Научная фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"