Погребняк Николай Иванович: другие произведения.

В чём сила, земляк?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я задался вопросом, в чём же притягательная сила моего родного села, Антоновки, и не нашёл на него ответа. Но она есть - есть незримая душевная сила, которая щедро изливается на нас, потому что где бы мы ни жили, мы остаёмся антоновцами.


В чём сила, земляк?


Сутки в поезде, потом одиннадцать часов тряски в автобусе, четыре часа ожидания ночью в замызганном и гулком из-за пустоты, прозябшем здании автовокзала, после этого ещё два часа езды в чихавшем, периодически глохнувшем стареньком ПАЗике, и вот, наконец, мы с сыном, Ваней, в моём родном селе, Антоновка.
Приехали!
Великая тайна сокрыта в малой родине: только вдохнешь её атмосферу, окинешь взглядом, и затрепетало, защемило, наполнилось сердце радостью встречи с далёким детством.
Стоим мы с Ваней, оглядываемся кругом... да-а-а, постарело родное село, посерело облезшей краской, но стоит, не превращается в руины. Стоит!
Сразу же за остановкой в утреннем солнце отсвечивает остатками желтизны бывший сельский магазин, ныне превратившийся в наглядный памятник разрухи постсоветских лет. Но хотя крыша его и обвалилась, оконные и дверные проёмы аккуратно заколочены листами железа (удивительно, где местные власти взяли листовое железо, а ещё удивительнее, почему его до сих пор не спёрли).
Если провести аналогию с временами года, то я бы сравнил состояние, в котором находится Антоновка, не с лютой зимой с её безысходностью, а с ранней весной, когда, хотя вокруг ещё и мёртво, и голодно, но в воздухе уже витает пробуждающаяся великая сила жизни. Откуда в этом, на первый взгляд обычном селе, такая сила жизни? Почему коренные жители, в каких бы крупных городах они не жили, в какие бы богатые страны не забросила их судьба, с внутренним теплом и гордостью величают себя антоновцами?

Кивнув на развалины магазина, я как бы мимоходом проронил: "Это был "Большой магазин", здесь с одной стороны продавали ткани и одежду, а с другой - книжки и игрушки". Спроси, почему начал рассказывать сыну про этот магазин - не отвечу, наверное, утомление от дороги и радостное волнение от встречи с родными местами побуждали говорить, говорить, говорить... По дороге к родительскому дому я всё время о чем-то рассказывал, разъяснял, а сын слушал - степенно так слушал.
- Когда привозили учебники, на другой день мы, школьники средних и старших классов, магазин брали штурмом. Ещё до открытия собиралась такая толпа, что как-то раз в толчее один парнишка даже потерял сознание.
- А зачем? - спросил Ваня. По возрасту он ещё оголец, но уже солидно рассуждающий человек.
- А кто его знает, зачем? - до меня вдруг дошла вся абсурдность нашего поведения, ведь учебников всем хватало. Наверное, так покупать было веселее, чем степенно выстраиваясь в очередь. Да и после такого штурма было о чём вспомнить, хотя бы об оторванных пуговицах, или: "А мы вдвоём как упёрлись ногами в косяк, как даванули..."
Это обелиск в память о погибших в Великую Отечественную войну: на девятое мая здесь собиралось всё село, из вывешенного на клубе динамика звучала музыка, возлагали венки - в общем, всё, как положено. Кстати, у нас был очень хороший клуб, один год он занимал по кинопрокату второе место в области среди сельских клубов. Жаль, что теперь и от него остались лишь стены.
А это наша школа: её построили в год, когда я пошёл в первый класс. Какая она маленькая! А тогда казалась громадной. А вон те деревья мы сажали, - смотри, какие они стали за четверть века!
Вспоминая и разговаривая, мы не заметили, как подошли к крайней улице, а там и родительский дом.
Встреча, - радостная суета, - потом приготовление завтрака.
"Коля, сбегай, нарви луку", - велит мне мама. Она сдаёт в последнее время: годы, да и здоровье не очень.
В том году весна выдалась ранняя да тёплая, так что многолетний лук к началу мая можно уже срывать к столу.
Завтрак: варёная картошка с лучком, чай с карамельками. Хорошо, что в селе построили пекарню, и отец, как и остальные работники совхоза, получает там хлеб.
Только позавтракали и подмели двор, пришла тёть Шура, мамина подруга. У неё затопило погреб, и мы все пошли помогать доставать картофель и банки с солениями. Работа не хитрая и не пыльная, вот только вода - зараза - мокрая и холодная. Мы с отцом по очереди лазили в погреб и доставали картошку: один в погребе шурует, а другой на солнышке отогревается, потом наоборот. Ваня же с бабой Шурой относили вёдра и рассыпали картофель на пологе, для просушки и чтобы согрелся перед посадкой.
Погреба в Антоновке стало подтапливать во время весеннего паводка после того, как между селом и расположенным рядом озером проложили в земле трубу большого диаметра для подачи воды с реки Иртыш до... - а кто его знает, докуда они успели проложить трубу. Вышло, как обычно: вместе с трубой "закопали" кучу денег, а воды, по сути, так и не дали, зато нарушили водный режим почвы. Эх! Молодцы!
Картофель достали, а тут и обед подоспел. Пока мы занимались во дворе, мама кухарила у газовой плиты - сварила суп с клёцками. Но я вспомнил про обед не из-за супа, а из-за, вроде, незначительного, но много говорящего для меня эпизода. Когда сели за стол, так как я в этот момент снимал на камеру, попросил сына, чтобы он поблагодарил Господа за хлеб сей насущный. Пока он читал молитву, много пожившие и много повидавшие на своём веку люди с великим вниманием и почтением слушали, и чувствовалось, что сердцами поддерживали слова благодарения. В конце тёть Шура даже вздохнула: "Видите! Уже знает, а мы жизнь прожили, и ни бум-бум".
Расскажу о её доме. Снаружи дом, как дом, а зайдёшь внутрь - и раскроется его самобытность. Уже двор выдаёт: вон на стене висит коса, а на другой коромысло, а лавка - ведь это настоящая скамья из хаты. Между воротами и лавкой притулились санки - старинная работа сельского кузнеца. Металлические полозья, каркас со спинкой; спинка украшена коваными завитушками: всё прочно и в то же время изящно. На таких санках и с горки катались, и воду возили по две фляги - ничего им не делается.
Но бУде топтаться у порога, рассматривая серпы, "летучую мышь" и всякий другой инвентарь, пройдёмте в дом. Печка - ну, этим сельских жителей не удивишь. А у бабы Шуры русская печь - слабо?! А чугунок когда последний раз вы видели, чтобы его использовали при приготовлении пищи? А старинные металлические кровати, покрытые покрывалами с вручную вязаной каймой с традиционными рисунками? И, повторяю, это всё не музейные экспонаты, а рабочие вещи, которыми хозяйка пользуется в обиходе - пользуется так же обыденно, как телевизором, стоящим тут же. Такое удивительно гармоничное сочетание старинного и современного создаёт ощущение удобства и тихого уюта в доме, а ещё внутреннее ощущение стабильности и преемственности.
Откуда это ощущение? Может, от старинных вещей? Но зайдите в любой музей - там много старинных вещей - разве там чувствуется стабильность и преемственность, а, тем более, уют? Нет.
Значит, дело не в доме и не в вещах. Какой бы ни был дом, сам по себе он души не имеет и не запечатлеется в сердце теплом и уютом. Уют исходит от хозяйки дома, от её отточенной неторопливости движений, и в то же время любая работа у неё спорится, смотришь со стороны, кажется, что дело делается как-бы само собой. Баба Шура - её певучий голос, искринки в улыбающихся глазах... - да воспетые Некрасовым женщины-крестьянки с их внешним смирением и обречённым трудолюбием, ни в какое сравнение не идут с её ненавязчивой интеллигентностью, мудростью, внутренним самоуважением много пережившего и ещё больше простившего человека. Можно подделать доброту, можно имитировать даже смирение, но интеллигентность души невозможно.
Неброская, по-деревенски самобытная интеллигентность души многих антоновцев - может, в этом духовная сила нашего села?
Верна пословица: "Не стоит село без праведника", но, с другой стороны, на одной ноге даже скамейка не устоит, знать, есть ещё силы - сокровенные внутренние силы, которыми устояла в трудные постсоветские годы Антоновка.

После обеда родители пошли домой, а мы с сыном спустились в "Долыну", благо она была рядом, сразу за огородом. Ваня проковырял ножом дырочку в берёзе, и мы попробовали сок. Замазав отверстие глиной, пошли на насыпь: с неё лучше вид на... - не знаю даже как назвать это вместилище весенних вод: озерцом не назовёшь, большой лужей язык не поворачивается назвать такое большое вместилище чистой воды, долина - точное название. Поверхность её при малейшем дуновении ветерка покрывается рябью бегущих волн.
"Видишь, сквозь воду темнеют круглые ямы? Раньше в них летом месили саман, глину с соломой, и делали из него кирпичи - здесь много домов построено из таких кирпичей: дёшево, быстро и зимой тепло", - начал я очередное воспоминание.
Когда я был примерно твоего возраста, разок пришлось здесь зимой искупаться. Пошли мы - человек пять или шесть, не помню, проверять, крепкий ли лёд. Попробовали у берега, попрыгали - держит, дальше - тоже держит, а на середине, там, где была вырыта яма и было глубоко, провалились. Вместе с нами была маленькая девчушка, которая увязалась за своим братом, и пришлось её взять с собой, - она тоже оказалась рядом и ушла в воду, да так, что с головой засосало под лёд. Благо, провалившись, мы доставали до дна, и, ухватив её за пальтишко, вытащили. Я уже и не помню, как вылезли из той полыньи (был в шоке от "купания"), тут же побежали в ближайший дом отогреваться и сушиться. Баба Маша, к которой мы прибежали, тех, кто промок, загнала на печку греться, потом, пока сохла одежда, всех напоила чаем с травами и вареньем. Кажется, тогда обошлось без последствий.

И был вечер, и было утро - наступил день второй.
Второй день посвятили весенним заботам. Я навешивал и приводил в порядок штакетник, а Ваня с дедом сколотили раму для рассады - дело нехитрое, но аккуратность и тут нужна. Потом мы трое вскапывали палисадник, а бабушка занималась посадкой цветов.
Когда вскапывали, насобирали дождевых червяков - куриный деликатес. Одна курица была совсем ручная, так что Ваня - сугубо городской житель - развлёкся тем, что подержал на коленях живую курицу и покормил её с руки.
Ближе к вечеру пошли на посиделки к соседям: дяде Васе и тёте Гале (в деревне вообще мало молодёжи осталось, а на окраине и подавно одни старики).
Раньше, в шестидесятые годы соседи собирались у деда Кондрата и бабы Нади - родителей дяди Васи: у них был сепаратор, и все по очереди перегоняли молоко. Телевизоров тогда в деревне не было, поэтому вечера проходили весело: те, кто уже перегнал молоко, не спешили домой, а беседовали, мужики играли в "дурачка". Кто-нибудь как завернёт байку или вспомнит случай из жизни, все и покатятся со смеху. Раньше, представляете, сидя за столом, частенько пели песни - я такие по радио никогда не слышал. Сейчас, к сожалению, всё это бесследно утрачено - целый культурный пласт.
Нас, малышню, чтобы не путались под ногами, загоняли на лежанку русской печи, и мы сверху наблюдали и с жадностью впитывали - нет, не рассказы: слова со временем забываются, а дух той культуры.
Итак, я с двумя Иванами, - дедом и внуком, - у соседей; хотя слово "соседи" звучит формально, не отражает душевной близости, существующей между нами. Разве подходит слово "сосед" к тому, кто в детстве кормил тебя кашкой, с кем жил бок о бок, а потом, когда я уехал учиться, встречал и провожал? Точнее будет слово "родные".
Объятия, подарки, расспросы... Потом разговор перекинулся на современную жизнь; кто-то сравнил с прошлым - нет, не ради выяснения, когда было хуже или лучше, а само так получилось. Вспомнили - взгрустнули, взгрустнули - разговор сам собой угас...
Чтобы поднять настроение, тёть Галя рассказала, как они "обмывали" шубу. - Её дядя жил в городе и сумел купить шубу - вещь редчайшую в деревне в шестидесятые годы.
- Баба Поля, баба Надя, Коломейчиха и ещё соседки собрались "обмыть" и оценить, - начала она рассказ. "Подывылысь, похвалили, "обмыли", а потом одна надинэ шубу и выходэ посеред хаты и пританцовуе красуется, потом друга одевае и тоже на середину хаты... - я им кажу: вы шубу порвёте, и поносить не успею. Вот им интересно было!" - тётя Галя - радушная, гостеприимная хозяйка - рассказывает заразительно весело. Её речь - это характерный для многих антоновцев сплав русского и украинского языка. Именно сплав, в котором не заметно переходов с одного языка на другой; только у одних больше русской составляющей, у других больше украинской составляющей.
Почин был подхвачен, и покатилось воспоминание за воспоминанием, байка за байкой, только чайник успевай кипятить.
- А как дед Кондрат вас с Сашей (их сыном) вишнями накормил, помните? - подхватил беседу дядя Вася. Дядя Вася - это уже другой тип рассказчика: смотришь на него, так и кажется, что сейчас подмигнет и выдаст прибаутку, типа: "Подмигнули ей лукаво, где б найти к Вам переправу...". Они и внешне выглядят под стать своим характерам: тётя Галя - вся округлая, мягкая бабулька, сияющая добротой, а дядя Вася - поджарый, шустрый с весёлой лукавинкой в глазах - ну чем тебе не дед Щукарь.
- Самогонку настояли на вишнях, - начал рассказ дядя Вася, - эту настойку выпили, а ягоды деду Кондрату стало жалко выбрасывать, вот он и насыпал их вам. А ягоды сочные, сладкие с остринкой, ну вы наелись, и опьянели. Дед уложил вас на полати, а остальные ягоды вынес курам. Баба Надя приходит - куры во дворе все на боку валяются, хоть бы ногой какая дрыгнула. Подохли отчего-то, опечалилась она, и вынесла их за двор на мусорную кучу. Заходит в дом, а там вы вповалку и на столе трехлитровая банка из-под настойки... Ох, и досталось тогда деду и за малых детей, и за пьяных кур! К вечеру все оклемались.
- А как я поспорил с мужиками, что тёща встретит меня радушно и хлебосольно в любое время суток, слышали? - вошёл в задор дядя Вася. - Давно это было, тёща тогда ещё держала корову. Мы с мужиками собирали сено - пока одному привезли, пока сложили скирду, потом другому, в общем, когда привезли тёще, было уже далеко за полночь. Свалили сено на сеновале. Я подмигнул, чтобы молчали про то, что привезли. Стучимся в окно, а были мы уже подшофе, зажёгся свет: "Кто там?". - Открывай, мать! Зять пришёл!
Впустила нас. Всё как положено: усадила за стол, налила по рюмке, закусили - и по домам.
А утром, в шестом часу, стук в окно: "Васько, голубчик, да абы я знала, шо вы сено привезли, абы так я вас встретила! Да я бы угостила на славу!".
- А как баба Поля отучила кота цыплят таскать, помните? - подхватил уже наш дед...
Да, вспоминая разговор, я забыл указать на одну бытовую деталь: когда повечерело, тётя Галя посреди стола зажгла керосиновую лампу, такую же самую, как были в девятнадцатом веке. Дело в том, что в деревне были перебои с электроэнергией (перебои - это ещё мягко сказано). Мягкий тёплый свет лампы разлился по комнате, подкрасив всё вокруг в жёлтый цвет. Было уютно и тепло, и мы за чаем и радостной беседой не заметили, как прошёл вечер.
Вот вспомнил тот вечер, по сути, обычный вечер с чаепитием и разговорами, и открылась простая, но в то же время очень важная истина: пока живы вечерние беседы на лавочках, пока живы посиделки, пока, замёрзнув, гурьба ребятишек может забежать в ближайший дом, и там их обогреют, обсушат и напоят чаем - будет стоять село, какие бы испытания не выпали на долю его жителей.
Может, в этом душевная сила Антоновки?

И был вечер, и было утро - наступил день третий, потом четвёртый, пятый... Были весенние хлопоты по дому, были радостные и долгожданные встречи с родными и друзьями - так, день за днём, пролетело десять дней. Настала пора ехать домой: из дома - домой.
С вечера собрали вещи, а потом наступило утро - грустное утро расставания.
Сели в автобус. Вот позади уже школа, обелиск, вот уже проехали и родник на краю села ... взгляд провожает, как бы прощается с озером, с "Двумя братьями", синеющими своими пирамидальными вершинами на горизонте, с холмами, с полями. Господи, я столько лет прожил в Антоновке и даже не осознавал, насколько разнообразна и неповторима здесь природа! С востока холмы и лес спускаются в ровную безбрежную степь, словно берег наползает на море, с юга шумит волнами озеро, дальний берег которого еле голубеет лесом на горизонте, с севера подступает к селу разнолесье с его изобилием ягод и грибов, а с запада колышется в восходящих потоках воздуха ровная степь, кое-где прочерченная лесополосами. Здесь сосна встречается с ковылём. Здесь на поросших камышом озерцах хозяйничают эгоистичные собственники, лебеди, а по прибрежным солончакам перебегают и искусно прячутся кулички. Здесь зимой вдоль дорог, словно куры, пасутся степные куропатки. Здесь летом на озере кормятся бок о бок домашние и дикие гуси и утки, и бывает, что прибьются один-два диких гусёнка к стаду домашних гусей и живут с ними всё лето. Но как придёт пора вставать на крыло, не зевай, хозяйка, иначе дикие гусята всё стадо перебаламутят, но всё же заставят и малых и старых гусей учиться летать, так загоняют, что прощай, нагулянный за лето жир...
Автобус увозил нас всё дальше и дальше, и мысли постепенно обращались от прошлого к будущему - такова особенность дороги: она полна своих забот, своих ожиданий.
-----

Я задался вопросом, в чём сила малой родины, и не нашёл на него ответа. Но она есть - есть незримая душевная сила, потому что где бы мы ни жили, её частица всегда остаётся с нами.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) Г.Крис "Дочь барона"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Т.Сергей "Эра подземелий 4"(Уся (Wuxia)) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"