Погуляй Юрий: другие произведения.

Безбожия Сыны (Глава 4 - 6)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  - Вот фантазер! Я ж тебе четким, по-моему, языком говорю - оденься! Слушай старших, и будет тебе почет и уважение! - Разящий тряханул сомнительного вида шубой перед лицом Ладомара. Паладин стал медленно закипать.
  - Зачем? - сквозь зубы повторил он.
  - Да свались ты в Кузню! Одень, а потом задавай вопросы. Сам поймешь! Не хочешь одевать, хотя бы в руки возьми, когда вызовут!
  Паладин, Таната и командир Лихих расположились в небольшой каменной зале, освещенной приятным голубым огнем. Сотни магических свечей на хрустальных люстрах смогли отогнать тяжелые, агрессивные цвета долины Грома.
  - Я не понимаю, зачем мне ЭТО надо брать в руки на встречу? - процедил Ладомар.
  Таната, безропотно взявшая одежду, неодобрительно покосилась на южанина.
  - Ну возьми, раз надо! - она неожиданно пришла на помощь Лихому.
  - Вот видишь, и лапушка наша понимает, что сделать надо, а ты все артачишься! Забирай!
  С каменным выражением лица паладин взял в руки колючую, пахнущую каким-то зверем шкуру.
  - На ней что, собаки спят? - зло поинтересовался он.
  - Ой, фантазер, - всплеснул руками Разящий. - Вот как ребенок, честное слово! Все так, как должно быть. Скоро сам поймешь! А вот собачек ты уже сам придумал.
  Лихой подошел к деревянной лавке, на которой лежала его шуба, и присел.
  - Сейчас Шаман спустится, и пойдем... Он даст знак, да... - Разящий достал из кармана трубку и принялся ее набивать.
  Ладомар вдруг почувствовал, как в зале похолодало. И вместе с этим пришло полузабытое, тревожное чувство.
  - Чуешь? - оторвался от своего занятия Лихой. В синих глазах кавалериста плясали веселые огоньки. Раскурив трубку, он блаженно выпустил клуб дыма и придирчиво оглядел спутников.
  - Ладно, пойдем, что ли.
  Видимо результат осмотра его удовлетворил. Хотя более драных шуб Ладомар давно не видел. Они наверняка сменили не одну сотню плеч за свою несомненно долгую жизнь.
  Разящий бесшумно снялся с места и подошел к темной нише в глубине зала. Что-то толкнул, что-то потянул, и перед ними с глухим стуком отворилась дверь.
  - Заходите, друзья. Добро пожаловать в резиденцию Шамана!
  
  В стылом, темном помещении, в пятне яркого света, пробивающегося откуда-то сверху, стоял человек в просторном балахоне. Ладомар понял, что именно от незнакомца тянет невыносимым холодом и... Паладин замер, прислушиваясь к знакомым ощущениям. И неожиданно вспомнил, когда он уже испытывал подобное чувство. Тот странник из Анхора! Приятель Эйдора! Усмиец с защитным амулетом!
  Разящий убедился, что спутники зашли внутрь и закрыл дверь, а затем поплотнее запахнулся в шубу и в очередной раз выпустил клуб пахучего дыма.
  - Мерзлый?! - в ужасе прошептала Таната и попятилась к выходу.
  Лихой улыбнулся, мягко преградил девушке путь.
  - Он Мерзлый! - она схватилась за руку Разящего, еще, судя по всему, не понимая того, что Лихой об этом знает.
  - Именем Небесного Горна, - Ладомар выхватил меч из ножен. - Прощаю тебя, слуга Усмия! Да пребуу...
  Удар о стену выбил воздух из легких, сознание на миг померкло.
  - Не торопись, - проговорил покрытый инеем незнакомец. - Не торопись, человек.
  В полумраке комнаты глаза Шамана светились бирюзой.
  - Да пребудет с тобой благодать Небесного Горна! - упрямо поднялся Ладомар. Его все это время вели к усмийцу?! На службу?!
  - Именем Анхора - прекрати свои нелепые попытки победить меня, воин! - неожиданно резко сказал Мерзлый. Разящий изумленно переводил взгляд с паладина на учителя и в растерянности разводил руками.
  - Да будет твоя-а-а-а-а... - приступ боли свалил упрямого Ладомара на пол. Именем Анхора... Присяга сильнее веры? Корчась и шипя от невыносимых мук, он попытался подняться, дабы продолжить заклинание, но с криком упал на спину и выгнулся дугой. Из прокушенных губ брызнула кровь.
  - Прекратите это! - вскрикнула Таната. - Не мучайте его!
  - Воин Небесного, не все то, что было создано Усмием - есть враг рода людского, - Шаман приблизился к лежащему. Девушка задрожала от холода и поплотнее закуталась в шубу, где-то под потолком комнаты тускло загорелись магические факелы, неохотно разгоняя тьму в помещении. Свет озарил десятки угрюмых скульптур, таящихся в темных нишах.
  - Именехм... - Ладомар повернулся набок, и его вырвало. Паладин, рыча от боли, все пытался встать на ноги, но приступ не отступал.
  - Аледро, - глухо проговорил Шаман и устало показал на Ладомара. Разящий коротко кивнул, сделал шаг к южанину и четким ударом лишил того сознания.
  - Задача усложняется... - задумчиво произнес Мерзлый. Он повернулся к испуганной девушке и широко улыбнулся:
  - Рад видеть тебя в добром здравии.
  - Вы... Вы...
  - Да! - сверкнули глаза на заиндевелом лице. - Я! Шаман, один из Верховных Чародеев Братства. Усмиец и говорящий с духами из рода Мерзлых. К вашим услугам.
  - Учитель, - это произнес Разящий. В голосе Лихого сквозило удивление.
  - Потом я расскажу тебе историю Богов, друг мой. И Кузен, и Горна... Когда очнется наш общий друг.
  Шаман медленно отошел от людей подальше, заметив, как покрываются инеем ресницы Танаты.
  - Многие зимы приходят сюда рыцари Братства, и каждый раз одна и та же история. Как Мерзлый, как Сын Льда, как один из злейших врагов Анхора оказался среди Верховных?! - без эмоций, монотонно проговорил чародей. Из темноты проступил ледяной трон, и маг опустился на него. - Слова представления и легенд я помню наизусть. Я даже не осознаю, когда проговариваю их. Но еще ни разу мне не приходилось рассказывать, отчего же я ко всем прочему еще и дитя Усмия.
  - Но как... - начала было Таната, и осеклась под взглядом бирюзовых глаз.
  - Приведи его в чувство, Аледро, - обратился к Разящему Шаман. Девушка поняла, что учитель зовет своего ученика только по имени.
  Спустя пару минут Ладомар пришел в себя, несколько мгновений молчал, а затем поднялся на ноги и налитыми кровью глазами смерил.
  - Прежде чем пускать свою силу в ход, позволь я расскажу тебе древнюю легенду, носитель света Небесного, - Шаман встал с трона и отцепил от пояса небольшой жезл. Присев, Мерзлый провел ладонью вдоль пола, будто осторожно сметая пыль, и с размаху вонзил его в камень. Ладомар ошеломленно уставился на медленно пульсирующий тотем в виде ледяной молнии. Из него вдруг вырвалось снежное облако, и в воздухе проступили очертания ледяного зеркала.
   - Скорее всего, - продолжил Шаман, - зрелище не оставит тебя равнодушным, и прости меня заранее, за то, что тебе предстоит пережить.
  Глаза Мерзлого холодно сверкнули:
  - Считается, что давным-давно, на заре нашего мира, Горн и Кузни породили своих детей...
  Ладомар не мог отвести взора от мерцающего куска льда. Магическое зеркало висело в нескольких дюймах над полом и источало теплый, чарующий свет. Размеренный голос Шамана обволакивал тело, укутывал в мягкое, согретое одеяло. Краем глаза паладин увидел, как поникла околдованная Таната. Волшебное окно притягивало к себе, манило, и южанин сделал к нему неуверенный шаг, чувствуя, как туманится сознание, а тело пронизывают щекочущие волны.
  На ледяной глади стали проступать какие-то фигуры, в нос ударил свежий морозный воздух, а уши резанул восторженный детский крик:
  - Смотри!
  Мир покачнулся. Ладомар попытался сделать еще один шаг.
  - Смотри, Анджей! Смотри!!! - голос стал ярче, в ушах засвистел ветер, а в лицо кто-то запустил пригоршню снега. Паладин провалился в небытие...
  
  ...и отфыркиваясь от снега, шутливо погрозил кулаком озорному подростку. Тот локтем поправил сползшую на глаза шапку и громко рассмеялся. Нил опять попал. Как ему удается находить такие моменты, когда друг теряет бдительность?
  - Ребята, осторожнее, не дома же во дворе! - недовольным тоном попросил Арин. Он кутался в теплый плащ, укрываясь от пронизывающего ветра, и с прищуром глядел на заворачивающую горную тропку. - Что я потом вашим родителям скажу?
  - Зануда, - буркнул Нил и подошел ближе к Анджею, все еще вытирающему снег с лица.
  - Я все слышу, Нил! - чуть обижено заметил Арин. - Вы сами мне обещали, что будете вести себя тихо. Это же горы, ребят! Вон, в прошлом году старого Кларка лавина забрала, а он потише и поопытнее вас был!
  - Не ной, не маленькие! - долговязый Нил не любил Арина, или вернее, очень не любил когда старший товарищ начинал поучать. Да, ему двадцать, но и Анджей с Нилом не дети! Пятнадцать зим - возраст мужчины!
  - Язык прикуси, - вдруг разозлился кареглазый Арин. - Скажи спасибо, что я тебя вообще с собой взял!
  Анджей посмотрел на Нила и сделал страшные глаза. Вдруг Арин сейчас их отправит обратно или вообще здесь оставит дожидаться. Родители отпустили их только под слово старшего товарища.
  Нил все-таки промолчал, хотя видно было, как его распирает желание сказать что-нибудь обидное.
  - Идемте дальше, по-моему, скоро уже Его увидим! - Арин крепко взялся за торчащий из снега посох.
  Друзья медленно зашагали следом за проводником. Под ногами весело скрипел снег, в ушах свистел ветер, а над долиной, ниже тропы, по которой брели ребята, плыли небольшие тучки. Там же внизу, среди заснеженных лесов, притаилась их родная деревенька. Странно, но отсюда ее было не видать. Только небольшое пятнышко в лесу, и то путники не уверены были не уверены, что это и есть Новая Застава.
  Два дня пути до теплой печи! Так далеко ребята еще не забирались! Если бы не Арин...
  - А правда, что он как солнце? - спросил в спину Анджей. Старший на ходу пожал плечами.
  - Мне отец сказывал, что Горн не греет. Он просто сияет, но глаза не режет. Такой шар в воздухе висит и светит! - поделился знаниями Нил.
  - Если бы я его видел, я бы сюда не пошел, - не оборачиваясь, бросил Арин. - Придем и увидим!
  Анджей немного волновался. Нет, путешествовать он всегда любил, но так далеко от дома никогда не уходил. Да и путь-то не в соседний поселок. К самому Небесному Горну идут. Да, в горах он бывал сызмальства, но ни разу не поднимался на эту вершину. Далеко, и страшно. Говорят, кто ходил сюда в одиночку возвращался назад совсем другим человеком, а то и вовсе пропадал.
  Небесный Горн должен увидеть каждый! Как же иначе! Многие со всех сторон мира приезжали, чтобы забраться сюда и посмотреть на создателя! Нормальное желание, почему же нет? Вон, Анджей, сын бочара, например, хотел повторить подвиг старого Ревала, который прошел на лыжах до огромной реки на востоке и рассказывал, что видел Подземные Кузни. Многие говорили, что врет старик, но Анджей охотнику верил.
  - Мама говорит, что волнуются все, но ждут, - вдруг проговорил Арин, вызвав укол зависти у сына бочара. В роду кареглазого люди могли переговариваться друг с другом мыслями. Дар этот просыпался со временем, хотя, как сказывали люди, мог и вовсе не появиться. Арину повезло. Сейчас он брел впереди их маленького отряда и общался с близкими. Только бы не пожаловался на спутников!
  - Я сказал, что у нас все в порядке, и что мы почти на вершине! - Арин споткнулся, оперся на посох и зашипел от боли. - Осторожнее тут!
  Под снегом затаился камень.
  - Накидало их! Раньше тропа была проторенная, говорят. На днях же помните, тряхануло? Вот, небось, от этого. Надеюсь, не завалило проход-то...
  Землетрясение Анджей помнил, небольшое, но деревню напугавшее. Будто в горах обрушилась одна из вершин. Думали, что надо даже в город послать, за волшебниками, но как-то не повторялись толчки, все и позабыли.
  С погодой ребятам повезло. На снегу сверкали отраженные солнечные лучи, небеса были синие-синие, а так как облака плыли ниже, то ничто не мешало путникам наслаждаться теплыми объятьями весеннего солнца. Скоро уже таять все начнет. Последние дни зимы.
  В эту пору стоит быть осторожнее. Говорят по весне в горах опаснее всего. В тот толчок такая лавина сошла! Пока Арин и друзья шли наверх, они видели ее следы. Участок леса будто выкосил усердный великан и забросал проплешину серым от грязи снегом.
  Когда странники почти добрались до самой вершины, Анджей вымотался. Ему так хотелось попросить Арина остановиться, но тот упрямо шел вперед, да и Нил не выказывал никаких признаков усталости. Долговязый приятель всю жизнь провел как с шилом в одном месте. Ему было интересно все, от бабочек летом до какой-нибудь сосульки зимой.
  - Судя по всему, мы сейчас выйдем к котловану, где находится Небесный Горн, - неожиданно севшим голосом поведал спутникам Арин. На небе появились первые звезды, хотя темнеть начнет только через пару часов. Россыпи камней встречались все чаще, и старший заметно нервничал. По рассказам стариков, Горн окружен каменной стеной и висит в воздухе, футах в тридцати-сорока над дном. Проход к Небесному был только один. Если же его завалило камнями... Значит все путешествие окажется напрасным.
  Однако вскоре Арин вздохнул с облегчением. Тропа, хоть и изрядно занесенная снегом, вывела странников к щели, из которой бил яркий свет.
  - Ура! - крикнул Нил и было вырвался вперед, но Арин схватил его за меховой воротник и опрокинул на снег.
  - Не беги! Не кричи! - почти прошипел он.
  - Так мы же наверху! Что случится?! - возмутился долговязый, непослушная шапка сползла ему на нос, и он с нескрываемым раздражением ее поправил.
  - Внизу тоже есть люди, Нил. А если по твоей вине сойдет лавина? - покачал головой Арин. - Думай еще и о других!
  Анджею показалось, что старший товарищ остановил Нила только по другой причине. Наверное, он хотел первым увидеть Небесный Горн. Впрочем, пусть будет, так как он хочет. Если бы не Арин, то им с Нилом пришлось бы ждать целый год, прежде чем их отпустили бы сюда одних.
  В проходе старший остановился и присвистнул.
  - Что там?! - немедленно вскинулся Нил. Он едва ли не запрыгал на месте от возбуждения.
  - Одна стена обрушилась! - Арин вошел в котлован, и друзья последовали за ним.
  Кареглазый оказался прав: одна из стенок, поврежденная землетрясением, обрушилась, и сейчас рассыпавшиеся камни образовали небольшой завал рядом с... Рядом с бурлящим молочным светом шаром! Небесный Горн сверкал над дном котлована и слегка покачивался в воздухе. Одна из плит обрушившейся скалы входила в яркое светило.
  - Ого! - восхищенно выдохнул Анджей, он стянул с себя шерстяную шапку и потер чешущийся лоб. Горн был прекрасен! Там, за щелью, мир окутывала ночь, а здесь стены заливал приятный белый свет. По камням ползли иссиня черные тени ребят. Казалось, что они танцуют в такт мерцанию Небесного.
  - Красота какая, - Арин улыбнулся. - Смотрите, как сияет!
  Нил юркнул вперед, к останкам стены. В душе Анджея затрепетала тревога. Друг делал то, что никак нельзя делать. Ни в коем случае нельзя! Он бросил взволнованный взгляд на улыбающегося Арина, но тот щурясь смотрел на светящийся шар, и не видел как Нил ловко карабкается по камням, все ближе подбираясь к Небесному Горну.
  - Эй! - Арин, наконец, увидел как долговязый спутник пробирается к шару. - Стой, Нил!
  - Не боись, - крикнул тот сверху. Он вышел на плиту, ведущую прямо в Горн.
  - Нил! Не надо, Нил! - испуганно закричал Арин. Анджей неожиданно для себя поддержал старшего. Ему казалось, что еще миг и мир изменится. И изменится не в лучшую сторону.
  - Да ладно, что вы так испугались?! - Нил подошел к шару. Из-за яркого света казалось, будто парень состоит из двух цветов. Белого и черного. Анджей не мог разобрать лица друга.
  А потом Нил протянул руку и коснулся Небесного Горна. Вспышка резанула глаза Анджея, а сверху раздался страшный звон. В следующий миг истошно закричал Арин. Их проводник упал на землю и изогнулся дугой.
  - Что с тобой?! - испуганно бросился к нему Анджей.
  Старший крутился в снегу и кричал от боли, а котлован заливал золотистый свет, смешивающийся с молочным огнем Небесного Горна. Источником звона и свечения оказался Нил.
  - Нил! Перестань! - закричал Анджей, он стоял над извивающимся Арином и боялся к нему прикоснуться. - Перестань, пожалуйста, Нил!
  - Я не могу! Я не могу! - заплакал от страха долговязый. - Что со мною, Ан?!
  Арин вдруг замер, что-то прохрипел и остекленевшим взглядом уставился в небо. Черты его лица медленно разгладились. Наверху медленно стихал дикий звон.
  Анджей с ужасом понял, что кареглазый проводник умер.
  
  Ладомар резко вдохнул, ошеломленно потряс головой, пытаясь прийти в себя, однако в следующий же миг волна теплого воздуха от ледяного тотема погрузила его обратно в странное видение.
  
   - Ты как? - наконец-таки нарушил долгое молчание Анджей. Он сидел на очищенном от снега бревне, и теплые меховые штаны надежно сдерживали идущий от земли холод. Нил даже не поднял на друга глаз. Он съежился у костра, обнял колени и молча покачивался из стороны в сторону. На щеке долговязого блестела пугающая дорожка слез.
  - Нил?
  Тот вяло поморщился и помотал головой, мол, отвяжись.
  - Иди домой Анджей, - один из взрослых, бородатый охотник по имени Макрух, с отеческой заботой в раскосых зеленых глазах посмотрел на мальчика. Нила он, и второй 'стражник', недавно пришедший в их деревню парень с севера, старались не замечать. Вердикт старосты оказался безжалостен. Изгнание.
  Поисковая группа встретила ребят у низкорослого ельника, где те сделали грубые волокуши для тела старшего товарища. Нил всю дорогу плакал и просил прощения у мертвого приятеля. Анджей пытался утешить его, просил не корить себя так. Но в глубине души понимал, что послушался бы друг тогда - и не лежать бы сейчас Арину на пахучих еловых ветках.
  Прежде чем встречающие успели что-либо сказать - вновь явился тот ужасный звон, и склон горы озарило яркое свечение. С грохотом и ревом где-то сошла лавина, и пока люди сообразили, что Ариновского брата надо оттащить подальше от засиявшего Нила - прошла не одна минута, наполненная ужасными криками боли.
  После того как старейшина в деревне также испытал на себя страшное действие неведомой силы, Нила под охраной отправили за окраину поселения. Его отец сейчас готовил заброшенную сторожку в трех милях к северу, в лесу, где его сыну предстояло дожидаться чародеев из города, а матушка...
  Матушка Нила, от страха за любимого мальчика слегла с сердцем, и сейчас над нею колдовала Шума-знахарка, пытаясь унять жгучую боль в материнской груди.
  - Иди, Анджей... - с участием повторил Макрух. - Скоро в сторожку его отведем, как протопится там.
  - Горн послал мальчика искупить грехи наши, - вдруг проговорил северянин. - Я чувствую ярость его. Оскорблен Небесный! Дитя несет кару людям.
  - А ты вообще помолчи! - сурово пригрозил ему пальцем коренастый охотник. - Придут люди поумнее тебя и решат, отчего это все произошло. Негоже тебе то языком балакать!
  - Молить надо за грехи, - прошипел северянин, и глаза его блеснули сумасшедшим огнем. - Молить!
  Анджей еще раз посмотрел на скорчившегося Нила, поднялся на ноги и, попрощавшись со взрослыми, направился к деревне. Очень хотелось плакать, очень хотелось, чтобы пришел Арин и с улыбкой в карих глазах воскликнул: 'Я живой! Я пошутил!' И чтобы старый друг не загорался больше ужасным золотым огнем...
   ***
  - Ты не понимаешь, что это значит? - черные глаза женщины сверкнули недоумением. - Поверь, это лишь начало! Мы должны немедленно остановить распространение заразы! И очень жестоко, дабы ни у кого и в мыслях не было повторять поступок этого мальчика.
  - Лана... - широкоплечий мужчина в позолоченном балахоне развел руками. - Надо искать другой метод, понимаешь?
  Он задумчиво теребил пышную белую бороду, переводя взгляд с жгучей красавицы на окно и обратно.
  - Я не могу ждать, пока ты решишь, Астар! - неожиданно зло прошипела та. - Он мучает моих людей, понимаешь? Появился слух, что в лесах прячется кто-то из северян, уже сходивших к Небесному и подхвативших эту заразу 'во славу Небесного Горна!'. Ты понимаешь, что наш род должен ответить? На карту поставлено существование моих детей!
  - Лана... Прекрати, не все так серьезно, - отстраненно покачал головой Астар. Сказать по правде, его мысли были довольно далеки от происходящего, и черноглазая собеседница эта видела.
  - Это мои дети, Астар! А значит это серьезно! Твой заразившийся отпрыск причиняет боль моим. Ты хочешь сказать, что это несерьезно? Представь, если их станет сотня? А если тысяча?!.. О чем ты думаешь? - вдруг взвизгнула Лана.
  - Что ты предлагаешь?
  - Те, кто коснулся Небесного Горна - должны быть казнены.
  - Он же всего лишь мальчик! - изумился белобородый.
  - Он уже убил другого мальчика, Астар! Отвлекись от своей безумной жены хотя бы на день, подумай о том, что происходит в мире. Наши рода еще недостаточно переплелись для того, чтобы люди перестали разделять их. Уже идут разговоры, что богам не угодны наши с Усмием дети! Понимаешь? Из-за одного юнца, оказавшегося не в том месте и не в то время! Люди готовы принять новую веру из-за него!
  - Ну, мало ли какие слухи ходят? Сама же знаешь...
  - Да? Я вот, например, слыхала слух о том, что Халда давно уже не интересуется делами родов, что она создает каких-то омерзительных тварей. Что она окончательно обезумела! Тоже ерунда?
  Астар вздрогнул, умоляюще сложил руки:
  - Не говори так, Лана...
  - Надо немедленно поставить вокруг Небесного оцепление, найти всех, кто его касался, и казнить, друг мой. Во имя дружбы наших родов! Во имя их существования!
  - Хорошо, оцепление, это хорошо. Но казнить...
  - Не казнишь ты - казню я! - запальчиво воскликнула черноокая.
  - Это опасно, - в голосе Астара проскользнули стальные нотки, - все-таки он из моего рода!
  - Тогда почему ты не слышишь меня, Астар? Раз понимаешь что такое родство! Он убил моего родича!
  - Не он... А Горн!
  Лана отшатнулась, лицо красавицы исказилось в гримасе ужаса и неверия:
  - Ты... Ты считаешь что...
  - Нет, не подумай ничего дурного, - засуетился Астар. - Но кто знает, может это и правда Его знак?
  Женщина мотала головой и пятилась к двери. В ее глазах появились слезы:
  - Астар...
  - Ну перестань, Лана! - бородач поморщился, понимая что говорит глупости. - Я что-нибудь придумаю!
  Черноглазая резко развернулась и покинула комнату. А дальше перед глазами Ладомара закружилась череда рваных образов, выдранных из прошлого. Будто неспешный рассказчик заменил тягучее повествование резкой сменой холстов.
  Он увидел коленопреклонных людей, молящихся высокой каменной башне на лысом холме; в окне твердыни вниз смотрел мрачный, уставший от всего Нил.
  Смена кадра, смена времени. На небе луна, на полях снег. В груди долговязого мужчины, в котором лишь угадываются черты повзрослевшего Нила, торчит арбалетный болт, а растерзанное тело удачливого стрелка топчет обезумевшая толпа фанатиков.
  Осень, желто-красный лес вдоль тракта. Время празднеств и лихих торгов. По дороге охваченный золотым сиянием бредет постаревший северянин из деревушки Анджея, а за его плечами марширует несколько вооруженных мужчин и мечами добивают корчащихся среди ярмарочных повозок людей.
  Вновь зима, воздух королевства пахнет гарью от пылающих городов. В пышном зале переговоров с кинжалом в груди лежит бородач Астар, и в его глазах медленно угасает удивление. Закованные в латы алые демоны стоят над трупом черноокой Ланы, и из-за огромных кожистых крыльев выглядывает бледное лицо белокурой девы.
  Весна. Две армии по краям огромного поля. И два командира. Он - темноволосый, гладковыбритый равнодушный мужчина, и она - хранительница безумного пламени в очах и повелительница алых демонов.
  Поздняя осень, скрипит под ногами выпавший ночью снег. У покосившегося колодца в земле торчит пульсирующее холодом копье, а рядом с ним стоит на коленях муж Ланы, и из его рассеченных запястий капают алые капли. Каждая из них сотрясает землю, ветер рвет верхушки деревьев, пытается содрать с человека плащ, а из снега и льда медленно вырастают те, кого впоследствии назовут Мерзлыми. В то же время, посреди глухого болота из-под земли лезут огромные, покрытые гнилым мхом твари и собираются вокруг своей хозяйки.
  Мрак, вспышка, и перед глазами паладина снова возник темный зал и стоящий посередине зала Шаман.
  - Вот так, - сипло хмыкнул тот и выдернул ледяной тотем из пола. Ладомар вдруг понял, что все это время стоял на ногах, и в тот же миг колени воина подогнулись.
  - Ну или, в крайнем случае, так, - себе под нос добавил Шаман, глядя на беспамятных гостей.
  
  
  ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  - Обед, - в камеру влетела миска с горячей похлебкой. Огромный стражник сквозь зубы выругался, в сердцах ударил древком алебарды о каменный пол и произнес:
  - Прости, дружище, споткнулся. Ты тут не продрог еще?
  Ладомар молча взял миску и, обжигаясь, выудил из нее парящий кусок вареного мяса.
  - Если вдруг холодно будет, ты мне сообщи, - доверительно проговорил бугай. Паладин даже вида не показал, что удивлен такому отношению. В темницах, как ему казалось, с пленниками должны обходиться иначе.
  - Не стесняйся, главное, хорошо? - здоровяк не унимался, стоял у решетки, смотрел на пленного южанина и нервно покусывал губы. Ладомар прожевал кусок мяса, отметил невероятный вкус специй, и снова запустил руку в миску. В местных тюрьмах и кормежка на уровне. Может, стоит убить кого-нибудь, чтобы навсегда тут с комфортом поселиться?
  - Молчаливый ты какой! - стражник, наконец, отошел от камеры. Слушая его удаляющиеся шаги, Ладомар размышлял над тем, что показал ему Шаман. По правде говоря, паладин чувствовал себя обманутым. Всю жизнь пронести над собой знамя веры, быть верным ратником Небесного Горна, и, наконец, узнать, что его дар - всего лишь болезнь, которая убивает людей из другого рода. Воистину, от ума все беды. В учении свет, но в неведенье счастье. За такой 'подарок' Ладомар Мерзлого возненавидел.
  Сердце подсказывало паладину, что Шаман не врал. Что те образы - это окна в прошлое. Что не было Халда и Усмия, как великих Богов. Впрочем, паладину Небесного Горна (как и другим воителям его веры) такие детали были малоинтересны. Он всегда поклонялся божеству, давшему изначальную жизнь. Но как же... странно?... знать, что у Божества нет качеств из разряда 'Добро и Зло'. Он просто находится выше другого Бога, и то, исключительно в географическом плане.
  Если же следовать видениям, то зло больше подходило Халду. Вернее, Халде. Те ужасные рогатые демоны, с черными кожистыми крыльями за спиной, никак не походили на добрых созданий, а твари из болота...
   Ни о тех, ни о других Ладомар никогда не слышал. Странно, на слуху всегда были создания Усмия. Бурые Псы, Светлый Дух, Сын Ветра, Дети Серпа... Халда оказалась не столь плодотворна?
  Паладин почувствовал знакомый холод. К нему шел Мерзлый. Усмиец. Хозяин.
  
  - Браток-братишка, пойдем, потолкуем, - у камеры появился Разящий. Обращался коренастый рыцарь к дюжему стражнику. Приобняв воина, Лихой увлек того от решетки. - А то, знаешь ли, давно не был в Разломе, как тут дела-то идут?
  Голос рыцаря удалялся, а мороз все усиливался. Ладомар еще по реакции Танаты понял, что о существовании Мерзлого среди Верховных никто и не догадывался, а сейчас, после того как Разящий увел стражника - лишь в очередной раз в этом убедился.
  Когда Шаман остановился у решетки, паладин недовольно отметил, как от холода бегут по плечам неприятные мурашки.
  - Образумься и не начинай свое изгнание опять, воин Небесного, - предостерегающе выставил вперед руки Мерзлый. - Это ни тебе, ни мне по сердцу не придется, клянусь душою льда.
  Ладомар промолчал: он зачарованно наблюдал, как на решетке медленно проступает иней.
  - Признаюсь, я жду от тебя потока вопросов, - наконец проронил Шаман. - Пока я в хорошем настроении - рекомендую этим воспользоваться. Поверь мне, южанин, это большая редкость.
  - А зачем мне задавать эти вопросы? - Ладомара задели слова Мерзлого. Плевал он на такие одолжения.
  - Потому что скоро, мой юный друг, тебе будет совсем не до этого.
  - Послушай, усмиец, - паладин встал на ноги и подошел вплотную к решетке. От Шамана веяло диким холодом, но Ладомар даже виду не показал. - Придержи свой студеный язык за зубами, а?
  На лице Мерзлого не отразилось никаких эмоций.
  - Вы выдернули меня за несколько миль до того, как я увидел ту, которую ищу не первый год! - паладин скривился от ярости. - Вы выслали моего друга из страны, хотя он потерял родину, помогая вам!
  Шаман медленно склонил голову набок, но промолчал.
  - Что вам от меня надо вообще? Вы хотя бы сами понимаете, зачем я вам тут нужен?!
   Ладомара трясло от ярости. Хотелось вцепиться в равнодушное, холодное лицо усмийца, но мешали узкие прутья решетки.
  Мерзлый неожиданно улыбнулся, и страшной оказалась гримаса бледных губ на замерзшем лице.
  - В тебе много интересного, прОклятый южанин. В другое время я бы с большим удовольствием пообщался б с тобой на эту тему. Но, увы, времени у нас не так уж и много. Завтра ты предстанешь перед советом Верховных. Там же тебе и расскажут про твою задачу, кою ты, как принесший присягу, выполнишь с улыбкой, так сказать, на лице.
  - Скорее со слезами боли на глазах... - прошипел Ладомар. Холод рядом с Мерзлым стал невыносим, мороз проникал все глубже в тело, грозя превратить сердце в кусок льда.
  - Ну, не надо патетики, мой друг. Лев поступил неожиданно мудро, - Шаман произнес имя принявшего присягу рыцаря скучающим тоном. - Но ошибся изначально, предоставив вам эту призрачную возможность свободы и продолжения поиска. Надо было сразу отправлять вас сюда, и лучше бы, чтоб вместе с Карателями.
  Паладин развернулся, чувствуя, как онемело тело, и словно на деревянных ногах прошел к лежаку.
  - На тебе сильное заклятье, паладин, - вдруг проговорил Мерзлый. - Дикое, неграмотное, но сильное. Кто тебя проклял?
  Ладомар сел и против воли обхватил плечи руками. Теплее не стало.
  - Что-то постоянно пытается стереть тебя из моей памяти. Я думаю, то же самое и с остальными людьми. Твое имя Ладомар, верно?
  Паладин хмуро кивнул, мысли его сейчас кружились только вокруг тепла. Так хотелось сейчас завернуться в шерстяной плед, поджать ноги к груди и уснуть. Кожу на руках стало жечь.
  - Я попробую распутать этот клубок, южанин. В тебе и правда много интересного. Если вдруг захочешь, могу иногда присылать тебе весточку, пока ты будешь в странствиях.
  Ладомар стуча зубами от холода лег на бок, подтянул к лицу грязное одеяло и уставился на Мерзлого.
  - Да, со мною трудно общаться без подготовки. Я думаю, ты будешь не против легкой помощи с моей стороны. Не знаю, пересечемся ли еще, Ла-до-мар. - Мерзлый широко улыбнулся, - но ты мне понравился.
  - Оставь меня, - прохрипел паладин. Как же холодно! Он специально нагнал мороза?!
  Шаман хмыкнул, и, не прощаясь, ушел.
  - Ты тут где-то Мерзлого держишь, служивый?! - у камеры появился Разящий. Подмигнул теряющему сознание паладину и хлопнул ладонями. - Вот, фантазер! Дай гостю чего-нибудь горячего, да побыстрее! Что-то и правда жутко холодно!
  - Братством клянусь, все хорошо было, - удивленный здоровяк суетливо, большими прыжками, умчался в каморку и через пару мгновений вернулся назад с огромным шерстяным пледом.
  - Сейчас еще и отварчику принесу! - стражник открыл клетку, и, укрыв паладина одеялом, выскочил наружу. Разящий прислонившись к решетке, с улыбкой наблюдал за дрожащим, медленно согревающимся паладином.
  - Я думаю, собачья шуба не такой уж и плохой вариант, верно? - ехидно хмыкнул командир Лихих.
  - Да пошел ты, - просипел ему замерзший Ладомар. Кавалерист усмехнулся:
  - Нрав у тебя бойцовый, южанин. Ладно, завтра увидимся!
  Стражник с парящей глиняной кружкой ворвался в камеру:
  - Вот, бедолага, попей. В руках подержи! Вмиг отогреет!
  У Ладомара не было сил удивляться такой заботе, он с наслаждением глотал горячий, пахнущий малиной напиток.
  ***
  
  Разящий явился спозаранку. Бодрый, подтянутый, улыбчивый. Такой, как всегда.
  - Тебя ждут, герой, - обрадовал он Ладомара, и, скрестив могучие руки на груди, прислонился к шероховатой стене, пока стражник отворял решетку. - Весь свет рыцарства увидишь!
  Лихой долго вел южанина по темным, освещенным призрачными голубоватыми факелами, ходам. Как ни странно, за всю дорогу кавалерист не проронил ни слова. Ни единой колкости не сорвалось с его языка. Мелькали мрачные ниши, проносились угрюмые залы. Твердыня Братства роскошью и светом не блистала. Ладомар послушно следовал за коренастым проводником, и без стеснения оглядывался. Люди им почти не встречались. Небольшие патрули, скорее для вида, чем для дела, попались лишь дважды. Ну и перед входом в зал, где Ладомара ожидали Верховные, стоял небольшой отряд охраны и двое бородатых магов.
  Разящему вопросов не задавали. Один из стражей учтиво открыл перед гостями двери. Посреди огромного темного помещения начиналась крутая винтовая лестница, уходящая в высокий сводчатый потолок, футах в пятидесяти над головой. По зале с грохотом перекатывались уже знакомые Ладомару элементали, хруст перетирающегося камня отражался от стен и будто становился яснее, пронзительнее.
  Стук подкованных сапог Разящего добавил в удивительный монотонный шум немного четких нот.
  - Ну, почти пришли, - проговорил кавалерист, и Ладомару показалось, будто спутник намерено подал голос. Наверняка хотел услышать удивительное эхо, подхватившее его слова.
  Стены зала плавно перетекали в потолок, будто комнату накрыли куполом, и только потом решили, что сверху можно приладить еще комнатушку.
  Разящий знаком позвал Ладомара за собой, и ступил на крутую лестницу. Забравшись под самый потолок, он откинул в сторону люк, и паладин увидел алое небо.
  - Ваши Верховные сюда также забираются? - не удержался от колкости в голосе Ладомар.
  - Нет, - коротко бросил Лихой и ловко выбрался наружу. Когда южанин оказался наверху, то на миг забыл, как надо дышать. Они стояли в центре огромной, круглой площадки из отполированного до блеска обсидиана. Над головой переливалось зловещим цветом черно-алое небо Разлома, а вокруг стремились вверх хищные шпили-скалы.
  Только спустя минуту Ладомар обратил внимание на девять тронов, расположенных по черному кругу.
   Места Верховных Рыцарей, судя по всему. Паладин обернулся, вглядываясь в сидящих людей. Шамана, со сверкающим бирюзой взглядом он увидел сразу, а следующим, кого из верхушки Ордена выхватил глаз - был огромный мужчина, едва помещающийся в массивном троне. В другое время Ладомар назвал бы его обрюзгшим, растолстевшим, если бы не мощь во взоре незнакомца. Гигант заметил внимание паладина и неожиданно улыбнулся:
  - Белка, - раскатисто представился он и, взяв инициативу в свои руки, указал направо от себя:
  - Сухой.
  Сосед гиганта действительно выглядел иссушенным, скукожившимся, хотя под просторной туникой угадывались могучие плечи воина, да в морщинистых уголках глаз блестел острый ум.
  - Победитель, - над троном в воздухе, в светящемся голубом сиянии, висело размытое изображение низкорослого человека, за его спиной ощутимо качалась мачта корабля, да захлестывали борт огромные волны. - К сожалению, он не смог прибыть, так как занят преследованием пиратского судна Мерзлых.
  При этих словах Белка недобро глянул на Шамана. Ладомар сделал вид, что не заметил тяжелого взора.
  Следующее кресло затянула серая пыль, почти паутина, и среди жутких сплетений угадывалась фигура человека. Мертвого.
  - Твердец... - глухо представил его проронил Белка.
  - Шаман, - Мерзлый чуть поклонился.
  - Лев, - старый знакомый холодно улыбнулся паладину. Сейчас Ладомару очень хотелось вогнать ему клинок в горло и отблагодарить за присягу.
  - Медиум, - еще одно изображение. Зрелый мужчина со спутанными черными волосами сидел за столом, а за ним уходили ввысь книжные стеллажи.
  - Прелат, - этот человек был одет богаче прочих. Настоящий франт: дорогие, яркие ткани, изящные туфли с изогнутыми, позолоченными носами. Ладомару показалось, будто он напудрен.
  - Хам... - сдавленно проговорил Белка. Паладин быстро опустил взгляд, стараясь не смотреть на голубое окно.
  - Хам, ты заранее не мог?! - возмущенно рявкнул гигант. Длинноволосый вояка, также знакомый Ладомару по перевалу на юге Анхора, самозабвенно предавался любовным утехам с какой-то женщиной. Видно было плохо, да и глянул южанин на эту сцену мельком, но удержаться от улыбки не смог. Вот так рыцарь с говорящим именем взял, и разрушил такое помпезное, официальное собрание.
  - Погоди, Белыч, - пыхтя, отмахнулся Хам. Женщина громко застонала.
  Прелат чуть приподнял левую бровь, изящно подался вперед и щелкнул пальцами, погасив сферу длинноволосого.
  - Закончит, - двусмысленно заметил франт, - вернется.
  - Меня зовут Ладомар, - паладин обернулся, скользя взглядом по равнодушным лицам Верховных. С ноткой непонятной досады, он отметил, что в них мало интереса к его персоне.
  - Да, это он принес присягу Анхору, - Лев подался вперед и порывисто встал. Запустив руки в карманы камзола, он пошел по кругу, не сводя задумчивого взгляда с паладина. - Но я не уверен, что он нам подходит.
  Ладомар прищурился. Не впервые о нем говорят.
  - Он, думается мне, чужак, - глухо проговорил Сухой. Странно, троны стояли друг от друга на огромном расстоянии, но казалось, будто до говорившего можно дотронуться.
  - Я тоже чужак, - прошелестел Мерзлый.
  - Друзья мои, у нас вообще есть другие варианты? - голос Победителя звучал глухо, искаженный ревущими на заднем фоне волнами.
  - Верховные, - не выдержал Ладомар, - вы не могли обсудить эти детали до того как сюда меня притащить?!
  - С гонором, - немедленно оживился лощеный Прелат. - Это хороший знак.
  - О, у него этого гонору не отнять, - подал голос Разящий, но, наткнувшись на ледяной взгляд Верховного, замолк. Иерархия в Ордене оказалась строже, чем Ладомар думал. Или же просто личная неприязнь?
  - Тишина, братья! - сильный голос прервал обмен комментариями. На удивление источником оказался мужчина в библиотеке. Медиум. - Лев, продолжай. Я почту за честь, если мои верные друзья позволят мне сообщить, когда и кому предстоит сказать свое слово.
  - Присяга свое дело сделает, думаю, все Карателей знают, и работу присяги под сомнение ставить не будут, но мне кажется что надо искать другие варианты. Нам нужен фанатик, а не этот... - Лев вернулся на место, устроился в троне поудобнее и забыл о происходящем.
  - Брат Сухой?
  - Мы слишком много говорим, друзья, а ведь, думается мне, настало время действовать. Да, этот человек чужак нам. Но вспомним, что и Шаман - чужак, и, думается мне, никто из нашего крепкого круга не считает, что Мерзлый находится здесь не по праву! - человек с иссушенным лицом приосанился. - И все же, думается мне, я не уверен в правильности нашего решения.
  - Послушайте, - с угрозой начал было Ладомар, но тут Мерзлый бросил на него быстрый взгляд и произнес:
  - Во имя Анхора - молчи.
  Паладин осекся, чувствуя, как с движением языка все тело сжимается в предчувствии боли. Присяга действовала даже в таких проявлениях.
  - Спасибо, Шаман, - Медиум кивнул бирюзовоглазому.
  - Твое слово, брат Белка.
  - Хорош тянуть уже! - громыхнул огромный воин и потер руки. - Парень, вродь, неглупый, глаза хорошие у него! Справится!
  - Брат Шаман?
  - Мое мнение не изменилось, - Мерзлый на паладина не смотрел.
  - Брат Прелат? - Медиум повернул голову к лощеному рыцарю.
  - Ммм... - протянул тот. - Я, да простите вы меня за прямоту и грубость, не понимаю сути вопроса и смысла обсуждения. Дайте ему соответствующий приказ, и не будем далее тратить наше драгоценное время. Вы ведете себя так, будто человеческие качества этого юноши важны в нашем деле. Мне, ммм...уж как мне неловко говорить подобное, неприятен фарс такой встречи.
  Ладомар насторожился.
  - То есть ты не поменял своего мнения, брат Прелат? - невозмутимо спросил Медиум.
  - Ммм... Экий вы, мой друг, настойчивый, - улыбнулся франт и изящно развел руками. - Я от слов никогда не отказывался, и да пребудет с нами сила Небесного!
  - Брат Хам, как я вижу, предпочел совету иное занятие, - с плохо скрываемым раздражением заметил Медиум. Трон длинноволосого ловеласа все еще пустовал. Видимо, не удалось вовремя закончить.
  - Брат Победитель?
  - Проклятье, друзья мои, слово мое нерушимо как скалы, мимо которых я сейчас проплываю! - широко расставившего ноги воина обдало брызгами от волны, но волевое лицо рыцаря ни на миг не изменило своего героического выражения. - Мне пора идти, простите, братья!
  Шар погас, отрезав моряка от черного круга под алым небом.
  - Ну что же, друзья, - Медиум покачал головой. - Все при своем. Мы увидели претендента, думаю, никто не станет возражать против инициации юноши завтра утром? Лев?
  - У нас уже два почти рехнувшихся вампира, а вы создаете еще и Бога на поводке, - рыцарь вновь поднялся, встряхнул руками, будто разминаясь и тяжелой походкой направился к ошеломленному Ладомару. Южанин окончательно перестал понимать происходящее. Что за Бог на поводке?!
  - Но воля Братства - превыше всего, - в усталых глазах Льва мелькнула тень жалости. - Видишь, какова цена милосердия, южанин?
  Паладин испугался. Ужас нахлынул, словно неумолимая волна на корабль Победителя. Во взгляде рыцаря таилось нечто, по сравнению с которым тускнел даже страх перед смертью. Что они хотят с ним сделать?!
  
  
  ****
  
  
  Озорной ветер играл с обрывком боевого стяга. То поднимал его повыше, к хмурому небу, то бросал вниз и у самой земли вновь подхватывал, для нового круга. Агон с отстраненным видом наблюдал за мечущимся лоскутом, не обращая внимания не следы побоища. Сеча прошла на небольшом поле, у реки. Вернее, не сеча, а резня. Дети Серпа попросту растерзали отряд Нирана. Простые воины из плоти и крови ничего не смогли сделать против вышедших из леса рабов Усмия. Трупы людей и лошадей усеяли побуревшую от крови низину.
  Очередной порыв ветра донес до императора запах гари. В последнее время Агон стал к нему привыкать. Ниран сдаваться отказался, но в отличие от Кронея и Халдии сражений избегал, сжигая перед войском чародея все деревни и города. Скорее всего, правителем этих земель овладело безумие. Ничего, кроме раздражения, поступки местного короля не вызывали. Убрать его было просто необходимо, как и уничтожить войско, ловко уходящее от битвы. Воевода Нирана оказался подстать своему правителю. Понимая, что открытый бой заведомо проигрышный - он бесхитростно от сражения уклонялся. Тянул время. Давал соседям шанс собраться с силами, организоваться. А не обращать на Ниран внимания нельзя - вражеская армия в тылу еще никого к победе не приводила.
  - Что они тут делали? - тихо поинтересовался Эйдор, глядя на тела в низине.
  - Может быть, мародеры, может быть, бунтовщики, - Агон обернулся к молодому чародею. - Кто знает?
  Тот с раздражением оглядывал место скорой резни. Странная реакция. Обычно люди испытывают брезгливость, отвращение, жалость. Злость, в конце-концов, но не раздражение!
  - А может быть, просто отбились от своих, - Агон направился в лагерь. Лязгнули доспехи воинов сопровождения. Тронулись с места бронированные кони. С неба упали первые капли дождя, и Эйдор отстраненно шевельнул рукой, создавая над собой щит.
  Агон не раз обращал его внимание на необдуманность таких поступков. Не стоит разбрасываться магией столь щедро, как это делал вампир. Каким бы не был дозволенный ему запас сил - ничего вечного не существует, и в важный момент этой самой капли может не хватить.
  Бросив быстрый взгляд на юношу, Агон накинул на голову капюшон плаща. По ткани забарабанили тяжелые капли, зашумела под струями дождя пышная листва.
  - Что слышно от Барса? - спросил юношу Император. Эйдор неопределенно пожал плечами:
  - Да так, ничего интересного. Разговоры ни о чем.
  Анхорец не врал, они регулярно общались с загадочным Барсом, но темы разговоров крутились вокруг прошлого да воспоминаний. Земляк старался не распространятся о делах своей страны, а Эйдор уходил от вопросов про юг. Чувствовалось, что за желанием Барса поговорить стоит нечто большее, чем праздное любопытство. Скорее всего, земляк хотел использовать вампира в своих целях. Обычная человеческая реакция. Агон не был исключением, и юноша это знал, но пока что владыка Мереана не требовал ничего невозможного. Даже наоборот, баловал.
  Беседа сама собой зачахла, Эйдор замолчал и склонил голову. Дальше, до бивака армии Мереана они ехали молча. О чем думал юный чародей - Агон знать не хотел, а вот мысли императора были заняты недавними вестями от Стилета.
  Юг был готов к встрече с Империей. К активным действиям пока не приступал, но основные силы объединенных королевств уже ждали первого шага Мереана. Гром-палки Эймора, маги Мирамии и безумные рубаки Сейнара. Неприятный коктейль. У Императора мелькнула шальная мыслишка о забавном созвучии. Эймор-Эйдор. Может знак какой-то? А погода то какая дрянная...
  Опять отвлекается, снова хаос в голове!
  Первым делом, войдя в свой шатер, Агон бросился к сундуку. Надо глотнуть зелья, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Невозможно сосредоточиться! Как он раньше жил без Улыбки?!
  Присев на топчан, Император стянул с ног сапоги и блаженно откинулся на спину, слушая, как шумит мереанский лагерь. Надо двигаться дальше. Бросить на поиски ниранцев пару отрядов полегче, Детей Серпа да Светлого Духа. А самому идти на юг. В Сейнар - страну озер. Ключевая позиция. Фроз Могучий уже укреплялся в том районе, ожидая известий про армию Нирана. Хороший воин, верный человек. На таких и держится Империя.
  Агон поднялся, сделал пару шагов и прикрыл глаза, наслаждаясь царящим в сердце покоем. На его лице медленно проступила счастливая улыбка.
  - Женааарг! - позвал он.
  - Повелитель?! - верный слуга с поклоном вошел в комнату, боясь поднять глаза на владыку. Спина еще помнила те двадцать плетей, которые прописал ему немой палач за то, что Женарг упрекнул Императора в любви к эйморскому зелью.
  - Позови Эйдора! И найди мне сэра Бораца. - Агон открыл почти черные глаза и медленно повернулся к слуге.
  - Слушаюсь, Владыка, - почтенно склонился тот и выскользнул наружу, почти не потревожив портьеры.
  Если ниранцы прячутся, словно зверье, то кто сможет выследить их лучше, чем глава егерского корпуса?! И будет совсем хорошо, если с Борацем отправится Эйдор, как магическая поддержка. Пусть развеется малец, да покажет, на что способен. Конечно, не сам по себе, под присмотром, но пора уже. Как-то надоело юлить и охмурять мальчишку словно женщину. Если он и правда заинтересован в плане Агона, то проявит себя как надо, а если нет... Ну, на этот случай, за его спиной будет стоять парочка ребят половчее.
  ***
  'Когда к нам?' - неожиданно раздался голос Барса. Эйдор только вернулся в свой шатер, все еще находясь под впечатлением от увиденного зрелища.
  'Что?' - он привычно обратился к северянину тайным способом.
  'Говорю, когда к нам соберетесь?' - Барс наверняка улыбался.
  'С чего ты взял, что мы вообще в вашу сторону посмотрим?' - юноша оглядел скромное убранство шатра. Ложиться на ставший родным матрас не хотелось, но больше тут заниматься было нечем. Куча вещей, небрежно сваленных у противоположного от лежанки края шатра, в очередной раз резанула взгляд. Надо бы порядок навести, разобраться в барахле. Откуда только оно взялось-то?
  'Не бери в голову, шучу я, вот'
  'Смешно шутишь, я только-только с места, где резали тех, кто не согласился стать мереанцем' - Эйдор подошел к груде вещей и присел рядом с ней. Проклятье, откуда столько одежды у него? Ходит в одном и том же, а здесь будто целый гардероб вывалили.
  'Жестоко у вас все' - через паузу ответил Барс.
  'Да, радости мало...'
  'Когда-то давно я стал задумываться о том, что мы, люди, странно воспринимаем наш мир. Вот, ты сейчас говоришь так отстраненно: 'резали тех, кто не согласился'. А чем те, кого 'резали' отличались от нас? Там же наверняка были люди со своими мечтами, мыслями'
  'Банально, Барс' - Эйдор выудил из кучи белый балахон. Подарок кого-то из дворян, путешествующих вместе с Агоном. Задобрить хотел, наверное. Заручиться симпатией нового фаворита?
  'Банально' - согласился собеседник. 'Но согласись, если о тебе скажут: 'да там одного зарезали' - тебя не заденет? Ты же не 'да там один', ты человек с непростой судьбой. Сколько тебе довелось пережить уже? Сколько видел, несмотря на юность? И по мановению случайного языка стал 'там, одним''
  'Мне уже будет все равно, я буду мертв' - Эйдор отбросил балахон в сторону. Белое быстро пачкается, в походных условиях непрактично.
  'Не веришь в чертоги Горна и Кузен после смерти?'
   Вампир помрачнел. Удар ниже пояса, в последнее время вопросы веры занимали немало времени для размышлений.
  'Не хочешь думать об этом, понимаю' - почувствовал паузу Барс
  Юноша вытащил за штанину красные, смешные шаровары. Их он не помнил. Откуда? Наверняка тоже чей-нибудь подарок, но чей? Дарили ему много и часто, будто заискивали. Агон смотрел на это хмуро, Эйдор равнодушно, а дарители со злобой, видя холодность вампира.
  'Ничего ты не понимаешь, анхорец' - огрызнулся Эйдор. 'Если я не хочу об этом говорить, это не значит что не хочу думать'
  'Сам анхорец' - немедленно отшутился Барс.
  Юноша чуть улыбнулся.
  - Молодой господин? - на пороге объявился бесшумный Женарг.
  - Ты научишься стучать или нет? - взъярился Эйдор. Ему страшно надоела привычка слуги Агона входить в шатер без предупреждения. - Что мне сделать такого, чтобы ты десять раз переспрашивал, можно ли войти?! Превратить в клопа?
  Рыжий побледнел, немедленно склонился в поклоне:
  - Тысяча извинений, молодой господин. Добрый Женарг никак не хотел вас оскорбить, простите его за бестактность. Обязуюсь в будущем переспросить, как вы и сказали, десять раз.
  Эйдор заскрипел зубами. Слуга вел себя нагло, нахально и не сдерживал язык, стоило им остаться один на один. Жаловаться Агону юноша не пытался, но и карать самостоятельно опасался. Несмотря на то, что в последнее время Император недобро относился к преданному Женаргу - на чужое наказание владыка Мереана мог отреагировать грубо. Ссориться с ним в планы юноши не входило, хотя с каждым днем дорога империи тяготила его все больше. Он вампир, существо заведомо злое, но необходимость видеть следы войны его угнетало. А тем более принимать в бойне непосредственное участие.
  - Чего тебе надо?
  'Ладно, у меня тут дела, удачи!' - попрощался Барс.
  - Мой повелитель просил зайти к нему, - вновь поклонился Женраг, а на его хитром лице мелькнула и пропала гаденькая улыбка.
  Отчего его так все не любят? Эйдор гневно воззрился на рыжего наглеца. Что он сделал лично ему, кроме того, что появился в окружении Агона?
  - Передай, что скоро буду.
  Женарг опять склонился в поклоне.
  - Пошел вон, - прошипел ему Эйдор, и слуга Агона выскользнул из шатра.
  Взгляд юноши упал на кучу белья. Потом разберет, а сейчас снова в бой: пересечь под косыми взглядами лагерь, добраться до обиталища Императора и вновь спрятаться за стенами, пусть и тканевыми. Лишь бы не чувствовать жгущих взоров 'доброжелателей' из высшего света Мереана.
  Зачем эти придворные крысы вообще сюда поехали? Толку от них никакого, Агон сам за них все делает. Интриги плести проще, что ли? Или выслуживаются? Юноша замер, стараясь успокоиться. Очень хотелось в лес, даже путешествие с неприятным Ваогаром тогда, в прошлой жизни, казалось ему более радужным, чем нынешнее существование.
  Дорога до шатра Императора оказалась не настолько плоха, как ее представлял Эйдор. Благодарение погоде, сыростью загнавшей дворянство под защиту тканевых крыш. У костров нахохлились мрачные часовые, у тяжелых пологов мокли суровые охранники.
  Агон выглядел умиротворенным, он радостной улыбкой поприветствовал вошедшего в шатер Эйдора. Опять, наверняка, свое зелье пил. Странен правитель страны, не способный прожить ни дня без южной отравы.
  - Ну что, мой друг, пришла пора тебе предоставить немного свободы, - бодро произнес Император. Юный волшебник немного напрягся. Он что, до этого момента был несвободен?
  - Что ты имеешь в виду?
  - Хочу отправить тебя покорять Ниран.
  Эйдор почувствовал укол раздражения, вспомнил утреннее зрелище. Хотя возможность покинуть опостылевший лагерь его порадовала.
  - Одного?
  - Отнюдь, мой мальчик, отнюдь. Светлого духа и Детей Серпа с тобой пошлю. Людей терять зря не хочу. Ну и сейчас Борац придет, он с сотней-другой егерей будет тебя сопровождать, - Агон счастливо зажмурился, и сделал пару танцевальных па, ничем не удивив насупленного Эйдора. Иногда властитель Империи, находясь под действием зелья, совершал абсолютно нелепые поступки. Это сильно смущало юношу, да и многих, кто оказывался свидетелем таких моментов. Впрочем, Агон, несмотря на такие причуды, после приема отравы соображал гораздо лучше многих.
  Чародей Мереана что-то мурлыкал себе под нос, оставив анхорца наедине с мыслями. Покорять Ниран... Стать участником утренней резни? Возглавлять отряд безумных Детей Серпа? Даже учитывая несомненный плюс затеи - уход из недружелюбного лагеря, идея Эйдору оказалась не по душе.
  - Делить войска сейчас нельзя, неделя две - и мы вступим в сражение с войсками Коалиции. Если ты успеешь до этого уничтожить гордого королька с его войском и вернуться - буду весьма признателен, - вдруг очнулся Агон.
  - Повелитель? - глухо раздалось за пологом.
  - Входи, Борац, - немедленно отозвался Агон.
  В шатер протиснулся огромный человек, намокшие от дождя волосы спадали ему на могучие плечи. Одного глаза у явившегося воина не хватало.
  - Борац, это Эйдор, Эйдор познакомься с Борацем, он один из талантливейших егерей Империи, - Агон не увидел, какими взглядами обменялись 'партнеры'. Пристально-холодный взор Эйдора столкнулся с темным пламенем презрения Бораца. Путешествие обещало быть интересным. Генерал Мереана оказался из тех, кто ненавидел юного чародея. Сдержано кивнув друг другу, лесник и волшебник обратили взгляды на Императора. Тот прекратил пританцовывать.
  - Суть простая, найти и уничтожить. Я думаю, ничего сложного в этом нет, правда?
  Эйдор слушал Агона вполуха, размышляя о том, что такая жизнь ему тоже не по вкусу. Зачем насиловать себя и быть рядом с людьми, которые тебе просто неприятны, и которым неприятен ты? Он ведь никому ничего не должен. Может, бросить все, и уйти?
  А как же тогда Агон? Несмотря на все недопонимания и, может быть, чересчур резкое отношение к Императору, Эйдор считал, что пожилой чародей единственный, кто и правда пытается сделать мир лучше. Остальные просто грели лапы на его трудах. Впрочем, мереанец сам выбрал себе такую судьбу. Вампир с отстраненным видом продолжил слушать задание повелителя, стараясь заразиться хоть каким-то энтузиазмом. В голову, правда, лезло лишь то, что те тысячи, обрекаемые Империей на смерть, ничем не хуже тех, кто эту гибель им принесет. Интересно, Агон хоть иногда задумывается о таких вещах?
  
  По итогам беседы выяснилось, что командовать операцией будет Борац. Агон также дал ему приказ внимательно следить за тем, чтобы Эйдор ни в чем не нуждался. Темный глаз егеря почернел от недовольства, но в уверенном голосе лесника никаких подозрительных интонаций не прозвучало, а Агон на подручных не смотрел. Юный анхорец едва дождался окончания инструкций. С каждым мигом жажда покинуть молчаливый, пропитанный интригами лагерь, становилась нестерпимей.
  
  ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
  
  
   - Убей ее, - между делом приказал Лев. Он еле вместился в тесное кресло с резными подлокотниками. Ладомар опешил. Ему послышалось? Нет, ему определенно послышалось! Отдав приказ, Верховный принялся чистить ногти, делая вид, что ему наплевать на происходящее. Но от паладина не укрылось тщательно 'скрываемое' желание показать равнодушие. Рыцарь, наверное, сам не понял, какой дал приказ.
   - Делай, что он говорит, - просипел Шаман. Мерзлый застыл в самом дальнем углу мрачной комнаты, и в темноте чуть светились бирюзовые глаза нелюдя. Посреди залы стояла Лемилла. Ничего прежнего от той девушки, которую воин Небесного провел через перевалы. Бездумное существо непрерывно раскачивалось из стороны в сторону, отчего безжизненные руки болтались, словно тряпичные.
   - Я не думал, что ваша страна настолько... низка? - выдавил из себя Ладомар. Рыцари промолчали, лишь Мерзлый недовольно пошевелился в своем углу. Сейчас паладин не обращал внимания на царящий вокруг холод, не до того было. Небольшая комнатушка, куда его доставили наутро после собрания Верховного Совета, находилась в одной из миниатюрных башенок Разлома. Путь сюда оказался недолог, и неинтересен.
  - Это не человек, Ладомар, - наконец промолвил Шаман. - И уже очень давно.
  - Я вижу, что она не человек. Что вы с ней сделали?!
  - Мы? - возмутился Лев, он с трудом поменял положение в кресле. - Мы?! Вампир, которого ты спас, выжег ее душу и разум начисто! Перед тобой растение, мой друг.
  - Лемилла? - не поверил ему Ладомар. - Эй? Лемилла?
  Девушка никак не отреагировала.
  - Убивай, - поторопил его Лев.
  - Нет, - паладин отбросил в сторону короткий меч, который с резким лязгом упал на каменный пол. Оружие ему всучил рыцарь у входа. Церемониально вручил, с поклоном. - Я ваших игр не понимаю, и участвовать в них не хочу.
  - У тебя нет выбора, - Лев поднял на него холодный взгляд и покачал головой. - У тебя просто нет выбора.
  - Выбор есть всегда.
  - Не в этот раз, - вмешался Шаман. - Сила Халда должна приносить пользу. Ты заменишь координатора.
  Ладомар оцепенел. Нет, он, конечно, догадывался о подобном повороте сюжета, но одно дело предполагать...
  - Но я не хочу, - выдавил из себя он, и почувствовал, как душу вновь охватывает липкий страх. Как вчера, на совете.
  - У тебя нет выбора, - повторил слова Льва Мерзлый. - Ты наилучший кандидат из всех. Ты из рода Халды, что лишь доказывает сила Небесного Горна в тебе. Ты сможешь управлять мощью старого Бога.
  - А мною, в свою очередь будете управлять вы? - ехидно спросил Ладомар.
  - Мне кажется, мой друг, твоя лояльность Анхору довольно сомнительна, - холодно заметил Лев и, покосившись на Мерзлого, добавил, - поэтому вполне очевидно, что нам необходимо подстраховаться.
  Паладин некоторое время молчал. Сколько братьев по Ордену отдали бы все, лишь бы заполучить силу Халда? Нести свет Небесного Горна, успешнее искоренять усмийскую заразу - что может быть лучше?
  Вот только они не догадывались о том, что теперь знал Ладомар. Усмийцы не демоны, не рабы. Они простые люди, но с особым, безвредным даром! А все то, что творилось веками - всего лишь ошибка юного мальчишки, не послушавшегося старшего. И нет никакого промысла Божьего в великой войне. Нет разницы между Кузнями и Горном, просто у одних свой дар, а у других свой. Паладин потерял веру. Но свет Небесного не утратил.
  Лемилла ни на миг не прекращала раскачиваться, из уголка ее прежде прекрасного рта стекала струйка слюны и бездумные, широко распахнутые глаза смотрели куда-то в пустоту, сквозь стены.
   - Это не война за богов, Ладомар, - произнес Шаман. - И не борьба Кузен и Горна. Мы просто хотим жить в мире, спокойно. Но для этого нам необходима защита от внешнего врага, а для этого нам нужна сила Халда. Так что бери этот проклятый меч и прикончи ее, - вдруг сорвался Мерзлый.
  Паладин на онемевших ногах подошел к мечу, присел и долго смотрел на холодную, запотевшую сталь.
  - Как долго она... Такая...? - спросил он, вспоминая ту ссору неподалеку от перевала, где Эйдор отпустил Лемиллу и она чуть было не ушла.
  - Очень давно.
  Ладомару не давал покоя один-единственный вопрос. Когда именно вампир выжег душу красавице. Ее ли хлесткие слова звучали в тот момент, у перевала? Или же это анхорский чародей вкладывал свою речь в ее уста?
  Решительно схватив меч, паладин сделал два шага к покачивающейся девушке и коротким ударом пронзил ей грудь. На лицо брызнула горячая кровь, на губах проявился вкус соли, но Ладомар не обратил на это внимания. Когда тело Лемиллы упало на пол, воин Небесного Горна отшвырнул клинок и молча вышел из комнаты.
  - Стой! - окликнул его Лев. Рыцарь выскочил следом за паладином. - Именем Анхора - остановись!
  Поводок присяги не сработал: Ладомар по-прежнему шел по коридору. Верховные переглянулись.
  - Как мы и предполагали, - хмыкнул Лев. - Хотя, странно было бы предположить что Халд не подумал об этом, когда создавал Присягу.
  - Спасибо, брат, что не сказал этого остальным, - произнес Шаман.
  - Ты что-то задумал, брат. Обычно твои идеи отличаются правильностью. Я очень надеюсь, что этот раз не станет исключением.
   Мерзлый улыбнулся, но ничего не ответил.
  
  Ладомар же не улыбался. Где-то на границе его разума появилась и тут же угасла мысль о несработавшей присяге. Но она казалась столь мелочной, нелепой на фоне судьбы Лемиллы. Паладин с горечью понял - рыцари не врали. То, что случилось с красавицей - дело рук Эйдора.
  Кровь мереанской фаворитки жгла кожу, но бездумно шагающий по коридору воин Горна специально ее не стирал. Он убил безоружную женщину. Убил без боли присяги, сам, врученным мечем. Кстати, зря он его выбросил.
  Шаги патруля он услышал раньше, чем двое латников вывалились в тускло освещенный факелами коридор.
  Первый воин, в шлеме с открытым забралом, поначалу даже дернулся отсалютовать незнакомцу, но увидел окровавленное лицо Ладомара и схватился за меч:
  - Именем Анхора - стоять!
  Факел торчал в хлипком зажиме, справа, в трех-четырех футах от паладина. Воин Горна не остановился, сделал шаг, оттолкнулся ногой от пола, и через миг горящее оружие ткнулось в лицо рыцарю. Зашипев, анхорец отшатнулся в сторону, вслепую отмахиваясь мечом. Второй патрульный молча бросился в атаку, на бегу легким движением захлопнув забрало шлема.
  Паладин поднырнул под его меч, схватил рыцаря за руку и резко дернул вниз. Ловко перехватил клинок пехотинца, крутанулся в подсечке и сбил противника с ног. Отошедший от шока первый патрульный с ревом поспешил на помощь товарищу, но замер, наткнувшись горлом на острие меча. Захрипев, воин Братства смерил паладина гневным взглядом.
  - Брось оружие, - тихо приказал ему Ладомар.
  В ответ патрульный ловко отпрянул, уходя с линии удара. В следующий миг его клинок взметнулся вверх, предупреждая выпад южанина. Отчаянный рубака попался воину Горна.
  На полу завывал от боли второй рыцарь. Судя по всему, Ладомар сломал ему руку, что в планы паладина не входило. Калечить и убивать он никого не хотел. Ну, кроме, может быть, парочки Верховных Рыцарей, к коим, несомненно, случайные патрульные не относились.
  Ладомар ринулся в атаку, обрушив на противника череду сокрушительных, но примитивных ударов. Он рассчитывал, что тот парирует их все, и потому после очередной атаки паладин неожиданно пнул рыцаря ногой в грудь. Солдат Ордена не удержался на ногах и грохнулся на пол. Лязг доспеха завершил чавкающий звук: Ладомар в один миг оказался на павшем патрульном и кулаком нашел челюсть соперника. В пылу схватки тот, в отличие от товарища, так и не захлопнул забрало.
  Убивать никого не хотелось.
  После драки паладин торопливо продолжил свой путь, без проблем миновал еще парочку коридоров, выскочил на лестницу и поспешил наверх. Он прекрасно помнил, где находятся все выходы из крепости. Странно, но в голове не нашлось ни единой мысли о том, что цитадель Ордена не самое простое место для бегства.
  Наверху лестницы его ждали: проход перегородили ростовые щиты, за которыми укрылись арбалетчики. Внизу слышался топот ног, бряцанье доспехов и лязг железа. Ну, он хотя бы попытался.
  Остановившись, Ладомар повел плечами, с наслаждением почувствовав, как чуть хрустнули позвонки.
  - Кто первый? - улыбнулся он холодным глазам за ростовыми щитами.
  На стене слева вздулся зеленый пузырь. Ладомар отшатнулся было от новой напасти, но не успел. Из прорехи в кладке выскочила огромная рука и схватила оторопевшего паладина. Как раз в тот же момент в южанина вонзился первый болт.
  
  Приступ тошноты, безумный калейдоскоп перед глазами и боль в груди. Ноги потеряли опору, и Ладомар в испуге захрипел, ожидая удара о камни. Дышать стало трудно, воздух загустел так, что втягивать его пришлось с сипением. Болтаясь в небытии, паладин заметил как медленно стали неметь кончики пальцев на ногах и руках. Боль медленно утихала, а сознание неспешно заволакивало тусклое марево. Он убит? Так оно и бывает?
  Выход в реальный мир никак не шокировал воина. Возникший в одно мгновение лес, удар о мягкую, покрытую старой хвоей землю, женщина в белом платье под раскидистым деревом - все это показалось паладину достаточно обыденным, привычным зрелищем. Будто ничего другого он и не мог увидеть после такого 'ухода' из Разлома.
  Перевернувшись на спину, паладин закрыл глаза, сипло втягивая в себя воздух, и не обращая внимания на разгорающийся в груди пожар. Такой опустошенности, бессмысленности, равнодушия он не испытывал очень давно. Ему было все равно, пусть даже эта женщина за леса сейчас подойдет и вгонит в него какой-нибудь жертвенный нож.
  Над ним возникли две клубящиеся зеленым дымом фигуры, а женский голос приказал:
  - Сюда.
  Глаза закрывались сами собой, но Ладомар изо всех сил удерживал тающее сознание. Что-то теплое и мягкое толкнуло его снизу, и паладин почувствовал, как поднимается в воздух.
  Разум застыл, мысли тяжело ворочались в голове. Сознание расположилось в районе глазниц, и то ныряло в кровоточащий остов бренного тела, то выныривало прочь.
  - Потерпи, - лица женщины Ладомар не видел, слишком ярким было небо над головой. Поэтому взору паладина предстал лишь контур пышной прически. - Ты в безопасности, южанин. Все будет хорошо.
  Боль в груди утихла и навалилась сонливость. Сквозь полуприкрытые веки Ладомар смотрел на низкие облака и проплывающие ветви деревьев. В сладкие объятья небытия паладин провалился со счастливой улыбкой на лице.
  
  Очнувшись, Ладомар некоторое время лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям. Грудь чуть жгло, но дышать боль не мешала; под спиной и головой находилось что-то мягкое, свежее, а воздух пах сиренью.
  Осторожно приподняв голову, паладин оглядел помещение в котором оказался. Большая, просторная, светлая комната с белыми стенами. Окно в чистое небо, массивная, окованная дверь, большой камин, в углу древнее, но не запылившееся зеркало.
  Ладомар лежал на широкой кровати, и рядом с ней стоял стул, с высокой, изящной спинкой. Откинув одеяло, паладин бегло осмотрел рану. Повязку неизвестный лекарь сделал на совесть, видимо воин попал к опытному врачевателю, у которого таких операций случалось десять-двадцать на дню. Судя по всему, заживало все хорошо, так как пятен проступившей крови Ладомар не обнаружил.
  Отметив, что спаситель не забыл вымыть раненого, паладин откинулся назад. Интересно, обряд прошел успешно? Никакого груза великого знания Ладомар не испытывал. Анхорцы что-то не учли, где-то просчитались? Хотя... Присяга-то на него не подействовала.
  За окном неожиданно крикнула одинокая птица. Глянув на каменный, и, наверняка холодный, пол, Ладомар сразу отмел в сторону желание выглянуть наружу. Сейчас надо набраться сил и разобраться в себе.
  Душу царапнула неприятная мысль. Когда он последний раз молился Небесному Горну? Закрыв глаза, паладин начал читать молитву, беззвучно выговаривая слова привычных строк. И с каждым слогом, с каждым предложением все противнее и противнее становилось на сердце святого воина.
  Наверное, такие же чувства испытывает потерявший ногу калека, глядя на бегающих во дворе детей. Он - паладин Небесного Горна. Он - святой воин. Он несет пламя веры в сердца истинных детей Халда и погибель слугам Усмия. Ну да, конечно.
  Он просто источник чумы, блуждающий по деревням.
  Запах сирени усилился, и у кровати Ладомара возникло две зеленые фигуры, состоящие из клубящегося дыма. Огромные, мускулистые мужчины с лысыми головами и безусыми лицами. Могучие торсы призраков заставили бы любого силача сгореть от зависти.
  Паладин не промолвил ни слова, внимательно оглядел духов и перевел взгляд на дверь. Тут и дураку было ясно, сейчас к нему в гости обязательно должен зайти спаситель. А вернее спасительница, питающая, судя по всему, слабость к крупным, мускулистым мужчинам.
  Ладомар мышечной массой такого формата не отличался.
  Дверь без единого звука скользнула в сторону, вызвав на лице паладина тень довольной улыбки.
   - Я вижу ты проснулся, южанин.
  - Меня зовут Ладомар, - ее обращение воину Горна не понравилось.
  Сейчас он мог рассмотреть незнакомку подробнее. Молодая, стройная женщина с очень грустными, темными, чуть раскосыми глазами. Вьющиеся белокурые волосы небрежно спадают на плечи, но чувствуется, что эта небрежность плод долгой работой над собой.
  - Зови меня Белой, - чуть улыбнулась хозяйка духов и подошла поближе. - Как себя чувствуешь?
  - Спасибо, уже гораздо лучше.
  - Я вовремя тебя вытащила, лапа, неправда ли? - женщина сделала легкий жест рукой, и призраки растворились
  - О да, - Ладомар усмехнулся, вспоминая руку из стены. Обращение 'лапа' его покоробило, но он не стал акцентировать на этом внимания.
  Белая остановилась рядом с кроватью и задумчиво скрестила руки на груди.
  - Я не думала, что они все-таки решатся на это, - наконец произнесла она.
  Паладин и спрашивать не стал, что имела в виду незнакомка. Это очевидно.
  - Что думаешь теперь делать? - в глазах Белой загорелся интерес. Ладомар чуть пожал плечами:
  - Восстанавливать силы.
  Воцарилась тишина. Несколько минут женщина изучала лежащего паладина, а тот, в свою очередь, делал вид, что его не смущает такой интерес
  - Ты странный... - наконец произнесла она. - Я думала, что будешь спрашивать о чем-нибудь. Мол, что произошло, как ты здесь очутился, кто я такая, и еще сотню разных вопросов ждала. Тебе неинтересно?
  - Нет, - признался Ладомар, хотя, несомненно, покривил душой. Просто он чувствовал, как от него ждут потока вопросов, а природная вредность и гордость никак не позволяли потакать чужим ожиданиям.
  - Я ведь могу тебя выкинуть из замка, а то и отдать Шаману, - недовольно прищурилась Белая.
  - Сомневаюсь, - буркнул вмиг помрачневший паладин. Угроз он никогда не любил, да и подобные игры его раздражали. Очевидно, что поступок волшебницы идет вразрез с интересами местной власти. И раз Белая пошла против Шамана и его банды, то значит риск ее оправдан и учтен. - Может, не будем ходить вокруг да около?
  - Пожалуйста, лапа. Это было несложно, вытащить тебя из объятий Небесного, - неожиданно улыбнулась она.
  - Что? - не понял паладин.
  - Ну это тебе на 'спасибо, что спасла мою жизнь, о чародейка', - Ладомар залюбовался улыбкой Белой и тут же смутился. Во-первых, от самого факта своей симпатии, а во-вторых, потому что действительно не поблагодарил таинственную спасительницу.
  - Прости. Это я по инерции еще с Братством общаюсь...
  - Тогда я зайду завтра, - Белая направилась к выходу. Шла она очень плавно, и при этом почти зазывно. У двери чародейка остановилась:
  - Горшок под кроватью, слуги вынесут сами.
  Паладин неуверенно улыбнулся. Женщина просто предугадала его вопрос.
  - Спасибо, - выдавил из себя он. - За спасение... и за горшок.
  Улыбка озарила и без того симпатичное лицо, в один миг ставшее просто прекрасным.
  - О еде тоже не беспокойся. Ты мне нужен. Как и я тебе, кстати.
   ****
  Хмурый гонец помнил того, за кем послал Мерзлый. Смутно, конечно. Гораздо больше ему запомнился спутник цели: долговязый южанин. К нему у Поставленного были свои счеты. Боли мертвец тогда не ощутил, но унизительный полет в кустарник запомнил, и, если представится случай, непременно найдет, чем ответить.
  Внизу проплывали горы, отделяющие Анхор от Разлома. Раньше, века так три назад, Хмурый Гонец испытал бы неописуемый восторг от зрелища снежных вершин под ногами. Впрочем, тогда его звали Ллах 'Весельчак', и он никак не думал, что со временем судьба превратит его в седовласую мертвую голову, летающую на посылках Верховного Совета.
  Сейчас красоты оставили Ллаха без единого душевного колебания. Он находился в режиме поиска. Шестое чувство, позволяющее ему безошибочно находить любого, к кому направит Совет, вело прочь от Разлома. К сожалению, Хмурый не мог назвать точного направления, пока не увидит цель, а жаль. Сэкономило бы кучу времени столь полезное умение. От туманных фраз типа 'направление туда' ни ему, ни охотникам идущим по следу южанина легче бы не стало.
  Ветер гудел в пустых глазницах мертвеца, а грива спутанных волос развивалась сзади, будто варварская прическа. Гонец не думал, не мечтал, не ждал ничего. Он летел над землями Анхора и ненавидел свою работу. После гибели координатора из него словно вытащили душу, оставив только механическую привычку жить, а вернее - существовать.
  Горы и предгорья внизу уступили место темному ковру смешанных лесов. Когда-то давно Ллах любил деревья. А почему?
  Зов цели поманил Гонца чуть ниже. Мертвец скользнул по изумрудной равнине взглядом: посреди чащи в небо уходила белая скала, будто земля собрала все силы в одном месте и предприняла попытку дотянуться до неба. Люди называли это место - Перст Земли. На вершине скалы красовался древний замок, и шестое чувство вело к нему.
  Хмурый Гонец чуть сбавил скорость, недоверчиво глядя на дворец. Он знал хозяина твердыни, и связываться с ним не хотел, но перед тем как вернуться к Верховным, ему необходимо увидеть цель. Поставленный решительно продолжил полет, еще не зная, что в его существовании наступают большие перемены.
  На изящных крепостных стенах без движения стояли зеленые воины. Вечная стража Белой. Хмурый Гонец поднялся чуть повыше, из опасений что стража волшебницы решит сбить нежданного гостя, и вдруг потерял сознание. Это случилось не так, как обычно происходит с людьми. Не было дурноты, не было головокружения и звона в ушах, не было духоты. На мертвеца просто обрушилась темнота, и мир изменился.
  Вздрогнул в своей кровати спящий Ладомар, который с момента беседы спал гораздо дольше, чем бодрствовал. Поднял глаза к потолку чувствительный Медиум, уловивший какое-то изменение, но еще не понявший что случилось. Хрустнул гнилым доспехом Мертвый Латник, скрипнул зубами стоящий в глубине ущелья Одинокий Стрелок. Эйдор на миг остановился, тяжело переводя дух, глянул на обозную шлюху, поморщился, но продолжил свое дело. Агон поставил бокал с вином на место, настороженно прислушиваясь к ощущениям и пытаясь разгадать причину всплеска.
  Белая с непонятным выражением лица, которое бывает у человека занесшего ногу для шага в ледяной ручей, наблюдала за недвижимо висящем в призрачной клетке Хмурым Гонцом. Инструменты и возможности рыцарей Братства она прекрасно знала, и пока те сообразят, кто именно отключил их верную ищейку - пройдет немало времени. Нескоро они найдут виновницу, нескоро. Даже их хваленые вампиры не помогут. Но рано или поздно Братство поймет... Женщина надеялась, что раненый южанин к тому времени достаточно оправится от своих душевных терзаний, чтобы противостоять охотникам Анхора. Иначе они сделали ставку не на ту лошадку.
  ***
  
  Привычный к магам Ладомар ранения давно переносил философски: многих волшебников первым делом учат лечению. Однако чародейка, у которой 'гостил' паладин, не спешила использовать свои умения. Без колдовства выздоровление точно не обошлось: в простом лазарете с такой раной ему бы пришлось проваляться намного дольше. Но для него оказалось загадкой нежелание (или неумение?) женщины повторить подвиг Эйдора, который когда-то давно за короткое время избавил святого воина от другого арбалетного болта. Белая шла иной дорогой, а уточнять причины Ладомар не хотел, считая подобные слова слабостью. Тем более, что и заживало все вполне быстро. В другое время, в другом месте, он бы давно отдал душу Небесному Горну, если тот и правда их собирает.
  Волшебница приходила к паладину нечасто, позволяя ему побыть наедине со своими сомнениями и мыслями. А он наоборот ждал каждой встречи, так как ужас и безверие в душе отступали только тогда, когда красавица появлялась в его покоях. Белую постоянно сопровождали безмолвные зеленые духи, в глазах которых нет-нет да проскальзывало почтение к раненному. В один из вечеров, а волшебница предпочитала приходить незадолго до заката, Ладомар не удержался, и спросил ее о странной реакции слуг. Женщина стояла у окна и после его слов улыбнулась, будто давно ждала такого вопроса:
  - Потому что ты несешь в себе силу Халда. Они уважают его магию.
  Ладомар никаких восторгов от новости не испытал. Ничего особенного он не чувствовал.
  - Мне снятся странные сны, - неожиданно поделился с ней он. - Будто я вишу в клетке и не могу пошевелиться. В этих снах ты тоже есть.
  Эти слова развеселили ее еще больше.
  - А это не сон, координатор. Это видения. Как только ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, а я думаю это случится на днях, ты все поймешь. Вернее, я тебе все объясню, - она оперлась на подоконник. - Вечер сегодня особенно прекрасен.
  Ладомар промолчал.
  - Ты обладаешь огромной силой. Невероятной, но один ничего не стоишь. При желании я могу убить тебя прямо сейчас, и даже не прибегая к магии.
  Слова женщины его задели. Своей беспомощности он стыдился и напоминать о его слабости было, на взгляд Ладомара, просто некрасиво.
  - Но у меня таких желаний нет, а вот у Братства оно вполне может появиться, раз уж ты от них сбежал.
  - Странно, что они еще не здесь, - Ладомар и правда не понимал, почему его до сих пор не навестили твари Льва, которых он видел на злополучном Забытом перевале.
  - Ничего странного, я умею прятать людей. Бессильна я только против Хмурого Гонца, но он уже неопасен, - самодовольно улыбнулась Белая. - Но, я думаю, такая лапа как ты не будет вечно прятаться за женской юбкой.
  Паладин скрипнул зубами. Язык у волшебницы был слишком острый.
  - У меня есть карта, где отмечены все места твоих Детей, новый Халд.
  - Я не Халд, - рыкнул Ладомар. Грудь отозвалась глухой болью.
  - Это неважно. Я думаю тебе стоит начать с Алой Гвардии.
  - Что? - не понял он
  - Алая Гвардия, это на севере. Я настойчиво тебе советую начать именно с них.
  Ладомар вспомнил демонов из видения Шамана.
  - А зачем мне это делать? - поинтересовался Ладомар.
  - Не знаю, моя задача - чтобы ты не работал на Орден и не уподобился Пьяному Мастеру и Астрологу.
  - Кому?
  - Палачи. Каратели. Вампиры. Это их прозвища, имена почти никто не помнит, а прозвища остались. Пьяный - тот, кто помоложе, настоящий псих и крайне опасен. Астролог сильнее, но скорее созерцатель, пока приказа не получит.
  Ладомар кивнул, припоминая обоих рабов Братства.
  - Мы даже дружили когда-то, - вдруг погрустнела Белая. - Но сейчас они оба на цепи рыцарей, а те вместо заботы об Анхоре погрязли в интригах и борьбе за власть. Проклятье, я помню светлые времена Братства. Сейчас жалкое подобие, хоть и лица те же.
  - Ты тоже из Братства?
  - Да, - коротко ответила она.
  Дальше спрашивать Ладомар не захотел, отметив про себя, что возмущаться чужим интригам и плести свои - поступок не самый честный.
  - Я свободен от присяги? - родился у него другой вопрос.
  - Да, и, думаю, Шаман об этом знал, - Белая серьезно посмотрела на него. - Остальные вряд ли, хотя это было бы странно считать что Халд, создавая присягу, не побеспокоился о своей безопасности. Но Мерзлый точно знал. Я не могу понять, почему он тебя отпустил.
  - Я заметил, что он не слишком популярен у них в совете.
  - Может быть, скорее всего мы с ним думаем одинаково. Будь ты на поводке у Льва - работал бы ты скорее на кого-то из совета, а не на Анхор.
  - А так, ты думаешь, я собираюсь на вас работать? - неожиданно разозлился Ладомар.
  Она замялась, лукаво глянула на него и пожала плечами:
  - Позволь, я кое-что тебе расскажу, Халд. Мне абсолютно все равно, что ты будешь делать дальше, - Белая отошла от подоконника и грациозно прошла к постели, где лежал Ладомар. - Я не люблю Орден. У меня есть к нему некоторые, скажем так, претензии.
  - И какие же это претензии? - хмуро поинтересовался Ладомар.
  - Разные, лапа, разные. Тебе наша политика должна быть мало интересна, правда?
  Паладин холодно улыбнулся. В точку.
  - Но все же, - Белая подошла к возникшему в комнате зеленому креслу. - Я одна из совета Верховных Чародеев. Последняя.
  Брови Ладомара поползли вверх:
  - Мне казалось, что ты рангом повыше рыцарей должна быть.
  - Именно так, однако я последняя и единственная Верховная. А это означает, что власть совета чародеев есть моя власть. Орден на это пойти отказался. Они плохо относятся к единоначалию.
  Ее лицо затуманилось, Белая наверняка вспоминала что-то из прошлого.
  - Я могла бороться, - тон девушки сменился, будто она оправдывалась, - могла поднять восстание, собрать преданных волшебников, столкнуть касту рыцарей и магов. Развязать гражданскую войну, в которой погибли бы тысячи. Но Анхор исключительное место. Я была одной из тех, кто создавал этот мир. Я имею в виду север, за Путаными землями. - Белая увидела недоверие на лице Ладомара. - Я не могу сказать, что идея была плоха. Ты должен был убедиться в этом, пока странствовал.
  - Весьма недолго...
  - Раньше мир был другой. Анхор был таким же затхлым местечком, как и любое южное королевство.
  Ладомар скривился, в одном из 'любых королевств' он родился и вырос.
  - Не кривляйся, лапа, - облик красавицы никак не вязался с тем, сколько ей на самом деле было лет. - Ты наверняка почувствовал контраст юга и севера, и не спорь. Я понимаю твой патриотизм, но он сейчас не уместен. Так вот, то, что мы планировали, что мы делали, имело весьма высокие порывы. Шаман, кстати, принимал в этом активное участие, как и половина нынешнего совета. Хотя, насколько я знаю, из первой волны остался лишь Мерзлый да Белка. Остальные пришли на смену павшим во время прошлой войны. Они тоже имели светлые помыслы, но три сотни лет срок немалый. Идеям свойственно тускнеть, работе приходится перетекать в привычку. Интересы так вообще новые появляются. Да и власть изначально служит во благо, но затем берет под контроль того, кому отдалась.
  - Впрочем, - вдруг прервалась она, - этой истории сотни лет, поэтому я не стану тебя утруждать ее прослушиванием. Суть проста - народ считает, что Верховные Чародеи сидят в башнях Разлома и служат Анхору. На деле же все они, кроме меня и Карателей - мертвы.
  - Каратели? - удивился Ладомар.
  - Да, лапа. И Пьяный Мастер и Астролог раньше были Верховными Чародеями. Пока Халд... Неважно! Стоило больших трудов поработить их присягой. В итоге я осталась одна, - она поморщилась, вспоминая, - и отправлена на вечный отдых, с условием, что вернусь, как только Анхор окажется в опасности.
  - Я видел в Совете кресло, где сидел покойник, - вдруг вспомнил паладин.
   Белая коротко кивнула:
  - Его звали Твердец. Первый Магистр ордена. Лучший лидер, который у них был.
  - Почему он там?! Он же умер.
  - Ты знаешь, что Верховные проходят обряд инициации в Кузнях? - спросила волшебница.
  Ладомар недоверчиво улыбнулся. Как так?
  - Значит теперь знаешь. Кузни дают силу, дают вечную жизнь, но тот, кто прошел через их огонь - в любой момент может 'уснуть'. Никто не знает причины, а мне кажется, что это еще один дар от Подземных. Когда жизнь в тягость, когда пропадает интерес - всегда можно на время умереть. Уснуть. Иногда ушедшие просыпаются. Твердец на моей памяти возвращался дважды. Потому и не хоронят они его. Ждут... Но уже много лет я не слышала о том, чтобы хоть кто-то проснулся. Ты знаешь, что в Анхоре хватает брошенных крепостей, в замках которых спят такие воины и маги? Горн Небесный, что я спрашиваю, откуда тебе это знать? - взмахнула Белая руками. - Как мне известно больше половины рыцарей и чародеев старой эпохи, из тех, кого прошел обряд в Кузнях 'спят'. Это невиданно, неслыханно. Но в Братстве эту проблему стараются не замечать. Не обращают внимания на то, что с каждым годом их становится все меньше, а первые круги пополняются редко. Мне кажется, что они сами ждут того момента, когда уснут.
  - Все настолько плохо?
  - Они заняты своими интригами. Белка и Шаман друг друга недолюбливают, Прелат раньше метил на место Твердеца, которое до сих пор не занято, но, как я слышала, переключился на королевский двор. Хам месяцами пропадает у себя, в предгорьях Вестника, а потом вдруг развивает бурную деятельность, чтобы вновь пропасть. Сухой грезит прошлым, и не видит настоящего. Медиум зарылся в книги. Машина Братства еще работает, но стоит сломаться хоть одному винту - и все пойдет вразнос. Да, есть Общины, есть Следящие, дисциплина второго и третьего круга у обеих сторон на уровне, и за нею ревностно следят служители Чистоты. Но рыба гниет с головы, и уже ничего не исправишь. Братство угасает. Но я надеюсь, что смена Халда, - тут она бросила на него хитрый взгляд, - должна направить все в нужное русло. Старый Халд тоже ничем кроме созерцания не интересовался. Так он свою смерть и нашел... Ты другой. Свежая кровь, если ты меня понимаешь.
  - А если я сейчас рехнусь от власти и пойду карать Анхор?
  - Тогда я тебя убью, - мило улыбнулась Белая. - Поверь, могущества и опыта у меня хватит, чтобы справиться с человеком, который получил большой мешок силы и еще не знает как ей пользоваться.
  - Прелестно, - прокомментировал Ладомар.
  - Я достаточно прямолинейна, наверное еще и поэтому Шаман и остальные вывели меня из игры.
  - Расскажи мне о Чистоте, - вдруг вспомнил паладин.
  - Что именно ты хочешь узнать? - удивилась Белая. - Ты что, с ними сталкивался?
  - Было дело, - уклончиво ответил Ладомар, вспоминая Златодол.
  - И когда ты все успел, не пойму? - всплеснула руками она. - Чистота была создана во времена Халда, он лично научил ее основателей использовать магию Небесного. Не силу, которая находится в тебе, а именно магию. Я тонкостей не знаю, мне моих умений и без этого хватает. А их академия теперь находится у горы Вестника. В сам Горн служители Чистоты не лезут, конечно, но и паломников больше не пускают. Подчиняются только Верховным. Следят за тем, чтобы рыцари Братства были идеалом для простых анхорцев. Проступок, если он несерьезен, простому человеку могут простить, но Чистота никогда не пощадит оступившегося рыцаря или мага.
  - Это я заметил, - буркнул под нос паладин.
  - Прости? - не поняла волшебница.
  - Говорю, видел как ими командовал рыцарь первого круга, - решил не пояснять Ладомар.
  - Правда? - изумилась Белая. - Вот так дела... Совсем плохо все стало у Братства.
   Паладин скептически улыбнулся. Старая песня.
  - Так чего ты от меня хочешь? - наконец спросил он.
  - Ничего. Мне важно, чтобы ты не достался Братству.
  - Женский каприз, что ли?
  - Я просто верю, что будучи предоставленным самому себе, ты сделаешь больше, чем это сделает Братство заполучив могущество Халда.
  - Ты готова так рисковать?
  - Даже не пытайся заронить в мое сердце сомнения, паладин, - неожиданно жестко произнесла Белая. Зеленые духи беспокойно зашевелились. - На сегодня мы, пожалуй, закончим. Отдыхай. Думаю через пару дней тебе стоит познакомиться с твоим новым другом.
  - Прости? - не понял Ладомар.
  - Увидишь... Приятных снов, красавчик.
  
  Зрелище паладина впечатлило. Белая сдержала свое обещание, но только знакомиться не пришлось. Ладомар уже встречался с болтающимся в призрачной клетке Хмурым Гонцом. Недвижимая голова, запертая в магической ловушке, бешено вращала светящимися изумрудным огнем глазами, но не шевелилась. 'Нового друга' волшебница держала в подземельях замка, и в лабиринте коридоров на каждом углу несли стражу ее мистические слуги. Настоящая крепость.
  - Это твой первый друг. Твой первый слуга, раб, сын, ну или еще какое-нибудь слово, придуманное людьми. Поставленный по имени Хмурый Гонец, - Белая, любуясь мертвецом, прислонилась к стене из прекрасно обтесанного камня.
  Паладин молчал, понимая, что он видел во снах.
  - Сейчас в клетке необходимости больше нет. Ты - Координатор, - волшебница взмахнула рукой, и прутья ловушки растворились в воздухе.
  Хмурый Гонец немедленно взметнулся к потолку, крутанулся вокруг себя, оглядываясь, и проскрипел:
  - Мерзейшее местечко, Аля. Сыро и, - с сипением косматая голова втянула в себя воздух. - И затхло!
  - Он весьма разговорчив, если жив координатор, - заметила Белая. - Ну что, Хмурый, как тебе новый Халд?
  - Так же как и старый, - буркнул Поставленный и неожиданно подлетел прямо к лицу Ладомара. - Только симпатичнее.
  Паладин отпрянул, не в силах выдержать такого зрелища.
  - У Хмурого дар - безошибочно находить любого человека и передавать тому сообщения. На большее он не способен, - усмехнулась волшебница. Глаза ее сверкали, будто ничего радостнее за последние дни она не испытывала.
  - Я еще кусаться могу, - пригрозил Хмурый и тут же обратился к Ладомару:
  - Какие будут распоряжения, о Носатый?
  Паладин опешил. Носатый? Ведь уже не в первый раз про него такое говорят. Он что и правда носатый?
  - Пока никаких, Безносый, - вяло отпарировал Ладомар.
  - Он мне нравится, - клацнул зубами Хмурый. - Горн свидетель - я давно не чувствовал себя таким живым. Прекрасно!
  Мертвец сделал пару пируэтов по темной зале.
  - Жизнь силы Халда в теле истинного сына Небесного дают Поставленным силы. Так что Анхор опять под защитой, - улыбнулась Белая. - Правда, здорово?
   Паладин пожал плечами.
  - Ну а теперь, лапа, тебе стоит отправиться по своим делам. - В руках Белой появился сверток. - Это карта. Тебе решать, пользоваться ею или нет. А теперь - пока-пока.
  Ладомар ничего не успел сообразить, он даже рта открыть не смог, как знакомая уже зеленая рука выскользнула из стены и схватила его за плечи.
  Головокружение, свистопляска красок, рев в ушах и паладин рухнул в высокую траву. Мигом вскочив, он огляделся. Вокруг простиралось залитое солнцем поле. После сырого и темного подземелья довольно яркое место. И слишком просторное.
  - Аааааааа!!!
  Рядом с Ладомаром возник вопящий Хмурый Гонец, светящиеся зеленью глаза мертвеца выпятились так, что паладин готов был ловить их, если они выпадут. Через пару мгновений на землю брякнулась перевязь с мечом и походный мешок.
  - Что это было?! - Поставленный воззрился на паладина.
  Тот еще не был готов обсуждать что-либо с летающей головой. Он наклонился и первым делом проверил мешок. Несколько лепешек, копченое мясо, бурдюк с водой, теплый плащ и огниво. Обычный походный набор.
  - Где мы? - Хмурый не унимался.
  Паладин молча развернул карту и с тупым видом уставился на линии рек, гор, точки городов и деревень.
  - Не молчи, Хозяин! - взмолился мертвец.
  - Мы тут, - раздраженно кивнул на свиток Ладомар.
  - Прекрасно! - съехидничала голова. - Мы в Анхоре, это уже радует!
  Воин поморщился, а затем возмущенно тряхнул картой.
  - Это шутка? - он с ожиданием уставился на Хмурого Гонца. Тот выпучил глаза:
  - Ась?
  - На этой карте должны быть обозначены дети Халда, так? Я вижу только две пометки!
  Голова мертвого генерала подлетела к паладину и зависла над его плечом:
  - Алая Гвардия и Ураган, а в Путаных местах Поставленные, - прокомментировал Хмурый. - Все в порядке.
  - Про судьбу Костлявых я знаю, но где остальные дети Халда? - Ладомар с содроганием вспомнил ту тварь на перевале.
  - Кто погиб во время Великой Войны, кто обезумел когда убили координатора, - невозмутимо сообщил мертвец.
   Паладин негодующе покачал головой:
  - Отличное подспорье, ничего не скажешь. Стоило ли вашим Верховным так возиться, а?
   Хмурый не ответил.
  - Ладно, пошли, - бросил ему Ладомар.
  Надо было идти хоть куда-нибудь, так проще думать. Проще выбирать, как быть дальше. А тем для размышления у него набралось предостаточно. Но сначала надо немного отойти от шока.
  Хмурый Гонец неспешно летел за бредущим через поле воином, шумно втягивал впалым носом воздух и постоянно озирался. Но, слава Горну, молчал!
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Т.Форш "Сердце Светоча" К.Баштовая "Пыль дорог" А.Левицкий, Л.Жаков "Змееныш" Д.Аксенов "Победитель" А.Ясинский "Ник" Е.Белова "Ты - дура! Или приключения дракоши" Ю.Зонис, А.Шакилов "Культурный герой" А.Бобл "Пуля-квант" А.Круз "Я еду домой" К.Измайлова "Странники" Вер.Иванова "Право быть" Я.Тройнич "Леди в странствиях" И.Эльтеррус "Потерянный легион: Империя" В.Хватов "Охота на Сталина" С.Мазур "Слезы солнца" Р.Артемьев "Без образа и подобия" М.Шевцов "Дорога в Ауровиль" (докум, путеш.) Т.Устименко "Невезучие" И.Эльтеррус, Т.Морозова "Коричневый меч" Ю.Иванович "Торговец эпохами-1. Рай и ад Земли" М.Палев "Знак Ганнибала" А.Мичурин "Еда и патроны"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"