Кшыся: другие произведения.

Безграничье. Тайна пророчества

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 5.26*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    РОМАН ЗАВЕРШЕН! ИЗДАН И СКОРО ПОСТУПИТ В ПРОДАЖУ! ОКОНЧАНИЕ БОЛЬШЕ НЕ ВЫСЫЛАЕТСЯ!
    Благодарю моих беточек Анну Гринь и Ирину Суслову за проверку книги!
    Три совершенно разные, чуждые друг другу девушки, их разделяют не только условности, но даже миры. И все же они одно целое, так решило небо и известило о своем решении древнего пророка, так решила виира (магия), одарившая девушек дивной силой, которая соединила их навеки, пусть как они будут этому сопротивляться. Но что же взамен попросит небо? Рисковать своей жизнью, бросить свою жизнь и отдать ее маленькому наследнику престола, чье сердечко бьется каждое мгновение словно в последний раз?
    Равлас(словарь)


   Пролог
  
   Возможно ли представить, что холодный дождь, от которого всегда хочется поскорее укрыться в теплой постели и запить дрожь горячим чаем, может нести в себе светлую, добрую магию? Что когда черные тучи плотной стеной отделяют землю от неба, оно открывает себя двум мирам, даруя предсказанную волшебную силу?
   И хотя кто-то, скорее всего, усомнится в подобном, но это случалось не единожды, и каждый раз холодный дождь приносил небесный дар, дар вииры новорожденному волшебнику, навсегда предопределяя его будущее.
  
   Глава 1
   Эрниа
  
   1 июня 2012г.
   Одесса, Украина.
  
   Последний весенний вечер был прекрасным и Наташа с радостной улыбкой подставила лицо ветерку, что залетал в открытое окно.
   Над морем занимался закат, окрашивая небо в розовые и персиковые тона. Город притих, словно отдавая дань уходящей весне, и только ласково звучала музыка где-то в одной из соседних квартир, будто продолжая игру света.
   Старый клен, расположивший свои ветви на окне, лениво шелестел листвой, и Наташа не могла сдержать улыбку. Он всегда был ленивцем, даже сильный ветер не мог склонить толстые бугристые ветви. "Медвеженок" такого не потерпел бы.
   "Медвеженком" гордеца Наташа прозвала давно, еще когда была маленькой девочкой. Тогда они с семьей только переселились в новую квартиру и она несказанно волновалась, понимая, что теперь жизнь изменится. Первым ее новым другом стал клен, любивший стучать в окно даже в спокойный день. Он всегда был рядом и, как верила Наташа, оберегал ее. Гордец больше никому не позволял так себя называть, тут же скрипел и угрожающе потрясал ветвями.
   -- Хорошая погода, медвеженок, -- шепнула девушка и клен царапнул веткой по стеклу в ответ. -- Даже жалко, что весна заканчивается. Люблю я ее.
   Поудобнее устроившись в мягком кресле, Наташа перевернула страницу книги и глаза ее неспешно заскользили по стройным рядам букв. Героиня романа вновь бежала по ночной улице, норовя попасть в руки злодея, уже давно преследовавшего глупышку, и Наташа печально вздохнула, устав от неизменных ее блужданий и подумывающая закинуть томик подальше.
   Невольно глаза начали слипаться, а девушка и не пыталась сопротивляться, только вслушивалась в печальную скрипку, что солировала в партии.
   Сон был размытым, но очень ярким, пестрящим красками и солнечным светом, а потом все как-то побледнело и в центре своеобразного смерча возник светящийся образ. Это была женщина. Длинные белоснежные волосы взвивались, как будто на ветру, но лицо скрывала туманная пелена, и как Наташа ни всматривалась, не могла разглядеть её черты.
   Не задумываясь, девушка шагнула вперед... и вдруг рядом что-то громко хлопнуло. Наташа вздрогнула и, открыв глаза, увидела -- это всего лишь захлопнулось окно. Ветер перестал быть ласковым, он неожиданно сорвался, нагнал темных туч и окрасил багровым цветом закат.
   Нахмурившись и разобидевшись на норовистую стихию, девушка прикусила губу, совершенно не понимая рада ли тому, что странный сон прервался или она все-таки хотела узнать, что за необычная женщина приходила в нём.
   -- Вот ты где! -- как обычно без стука влетела в комнату Аня, одиннадцатилетняя сестра Наташи. -- Иди ужинать, мама уже зовет. Папу ждать не будем, он снова задерживается, -- возвела глаза к потолку девочка.
   -- Не удивительно. Слушай, малыш, ты снова заклинания учила? -- усмехнулась Наташа, увидев на ладони Ани выведенные гелевой ручкой мудреные слова. -- Все пытаешься наградить Стаса слизнями?
   Девочка насупилась и сложила руки перед собой:
   -- Да, но он какой-то непробиваемый... или это все-таки отсутствие палочки. Сколько просила маму купить мне волшебную палочку! И ничего!
   -- Ань, ну письма-то пока нет, -- вздохнула Наташа, -- задерживается видимо. Давай подождем, а потом уж и палочка, и книги.
   Девочка величественно кивнула и потянула сестру на кухню, где за большим столом уже восседал их средний брат Стас и печально ковырял ложкой гречневую кашу. Мама, что-то помешивая в кастрюле, поглядывала на сына и изредка подталкивала его, напоминая о гречке. Стас тогда вздыхал и демонстративно отправлял в рот очередную ложку каши.
   -- Я не хочу гречку, -- поддержала брата в его недовольстве Аня, нахмурив брови.
   -- Неужели? -- хмыкнула Александра, их мама, и с доброй насмешкой добавила: -- Или волшебникам не положено есть кашу?
   -- Ну вот, опять. Вам лишь бы посмеяться надо мной!
   -- Конечно, -- с издевкой подтвердил Стас и Александра легко стукнула его по затылку. -- А что, мам?! Она достала уже со своим Потным Гариком. Все уши прожужжала. Лучше бы уроки учила!
   -- Стас! -- повысила голос Александра.
   -- Ууу, -- засмеялась Наташа, усаживаясь за стол, -- ты об уроках вспомнил! Хвалю! Разумеется, Аньке есть чему у тебя поучиться, дневник словно окровавлен от красной ручки Марьи Сергеевны.
   Пока Александра не видела, Стас состроил рожицу:
   -- Им не дано понять моей души! Я вольный художник!
   -- Это что-то новенькое, -- засмеялась мама.
   -- Если ты не веришь в магию, -- заявила в это время Аня, -- то это не значит, что ее нет. Именно поэтому ты и не получил письмо из магической школы. Ты просто глупый магл.
   -- Вот горе, как же я расстроился. Мне хоть хватает ума, чтобы понять, что сказки -- это просто сказки, а не искать в шкафу переход в Нарнию!
   -- Помолчи, Стас, -- голос матери приобрел стальные нотки, и лицо мальчика вспыхнуло румянцем.
   -- Играй лучше в свой дурацкий футбол, магл!
   -- Анюта, помолчи, хватит ругаться.
   -- Хорошо, мам, -- уныло протянула девочка.
   Стас с опаской взглянул на Александру, но все же проговорил:
   -- Малявка, не жди письма, им в твоей школе не нужны такие неумехи, как ты!
   -- Молчи, Стас, а то Аня не пожалеет и заколдует-таки тебя, будешь прыгать по квартире, как лягушка и молить о пощаде, -- засмеялась Наташа.
   -- Ну вот, -- вновь надула щеки девочка. -- Думаете, я такая глупая, что во все это верю?
   -- Именно!
   -- Стас!

*****

   Наташа осторожно взяла билеты в руки и радостно улыбнулась:
   -- Мои билеты! -- прижимала она их к груди, словно кого-то родного и близкого. -- Настоящее путешествие! -- закружилась по комнате, вспоминая, как родители утром вручили ей эти билеты -- награду за успешное окончание школы.
   Как же ей хотелось увидеть мир!
   Мечты немного омрачало условие подарка: непременное поступление в университет, но она пообещала, что возьмет с собой книги и будет упрямо грызть гранит науки, а не бесконечно глядеть в иллюминатор. Наташа знала, что нарушит обещание, хорошо хоть не поклялась, но надеялась, что как-то все разрешится. Еще успеется!
   Девушка с самого раннего детства мечтала о приключениях. Как можно сидеть в четырех стенах, когда вокруг столько интересного? Наташе всегда хотелось поездить по свету, увидеть все чудеса мира, чтобы потом в старости не жалеть об упущенном времени.
   Раньше, когда она была еще маленькой, даже небольшой выезд за город был для нее событием, особенно если Наташа прибавляла немного своей неиссякаемой фантазии. Девочка часто воображала прячущихся за деревьями или кустами гномов и эльфов, рисовала в своих мечтах страшные битвы добрых волшебников и злых троллей и всякий раз именно благодаря ее отваге, уму и силе, светлая сторона побеждала.
   Но по мере того, как девушка взрослела, ей хотелось гораздо большего, не выдуманных, а реальных чудес. Тогда она принялась изучать тайны своего родного города. Наташа до сих пор с некоторой дрожью вспоминала, как однажды совершенно случайно нашла вход в катакомбы. К счастью, здравый смысл все же взял вверх над безумным желанием исследовать темные, запутанные и кое-где обвалившиеся тоннели, но тайна, которая скрывалась за поворотом, манила и сейчас.
   И вот, наконец, ей выдался подобный шанс! Что может быть лучше, чем увидеть и познать мир, да еще в компании любимой двоюродной сестры. Неужели она наконец-то побывает в лабиринте Минотавра и пройдется по тем же коридорам, что и храбрый Персей, предчувствуя встречу с чудовищем, или посетит старинные замки Шотландии и Англии, где и сейчас бродят тени предков?!
   Переведя взгляд на свою фотографию, она увидела хорошенькую девушку с каштановыми волосами и карими глазами, и весело подмигнула:
   -- Готова к путешествию?

*****

   Из-за своего счастья, девушка долго не могла уснуть, крутилась в постели, смеялась сама над собой и даже уже медвежонок тихо скрипел ветвями, требуя спокойствия.
   Пожелав ему спокойной ночи, Наташа позволила себе еще одну улыбку и постаралась уснуть...
   Красивое синее море на удивление было спокойным, по нему лишь иногда пробегали небольшие проказники-волны. В прозрачной воде отражалось огромное оранжевое солнце, которое нещадно палило сейчас в эпицентре своего олимпа. Легкий бриз спасал совсем немного, Наташе так и хотелось нырнуть в прохладу моря.
   Большой белый лайнер легко скользил по лазурной глади, подгоняя носом барашки волн. Пароход шел на полном ходу, легко глотая милю за милей водного пространства, но Наташе хотелось, чтобы он плыл еще быстрее. Они были недалеко от Греции, и девушка уже не могла дождаться, когда пароход прибудет в порт древних Афин.
   -- Смотрите, смотрите! -- закричал темноволосый мальчик, показывая куда-то рукой.
   Наташа проследила взглядом за его жестом и увидела едва различимый на горизонте берег, на котором сквозь морскую дымку проступали контуры города.
   Прекрасный сон внезапно прервался, и Наташа очнулась посреди своей комнаты...
   Было темно, и она на ощупь включила свет. Непроизвольно глаза скользнул по очертаниям спальни и на противоположной стороне зацепились за размытую тень. Обладатель ее находился сзади, но Наташа ощущала спиной обжигающий взгляд. Девушку охватила дрожь, а ладони покрылись холодным потом.
   "Тихо, Наташа. Успокойся! -- мысленно приказала себе, стараясь отогнать страх. -- Ты же никогда не была трусихой".
   Сделав глубокий вдох и затем резко выдохнув, девушка обернулась...
   В первые секунды она почувствовала большое облегчение, ведь хозяином тени оказалось не страшное чудовище, как рисовало Наташино воображение, а всего лишь молодая женщина, примерно тридцати лет. Она была довольно миловидной, хотя это с большим трудом угадывалось в измученном, лишенном румянца лице. Белые, словно искристый снег, волосы завивались красивыми кудряшками. Раскосые черные глаза странно контрастировали с волосами и светлым, даже будто светящимся изнутри лицом. Покрасневшие, должно быть от рыданий, они смотрели на Наташу восхищенно и холодно одновременно.
   Задумчиво разглядывая женщину, Наташа вдруг вспомнила размытую тень, явившуюся ей в предыдущем сне, и испуганно отступила. Это ведь была она!
   Женщина попыталась изобразить улыбку, но ей, почему-то, это давалось нелегко.
   Наташа нахмурилась, отмечая необычный наряд "гостьи", немного напоминающий традиционный японский: длинную рубашку из тонкого голубого сукна, расшитую чудесными рисунками и подпоясанную широким шелковым поясом и гофрированную синюю юбку, что кольцами ложилась к ногам.
   "Она словно из далекого прошлого," -- непроизвольно подумалось Наташе.
   -- Кто вы? -- твердо спросила девушка, настроенная ни в коем случае не показывать женщине свой страх.
   Незнакомка несколько мгновений молчала, будто решаясь на что-то, а затем тихо прошептала:
   -- Шиа отолоз агонт...
   В этот миг женщина исчезла, а за ней и сама комната. Наташа почувствовала на своем лице касание легкого ветерка и открыла глаза.
   "Это был сон!" -- пронесло в сознании.
   Сердце неистово билось. Дыхание было тяжелым, точно после продолжительного бега. Мысли роились безумным карнавалом, и девушка усилием воли попыталась сконцентрировать свое сознание.
   Наташа нащупала кнопку на торшере и включила тусклый красный свет. Невольно огляделась, проверяя, нет ли в комнате странной незнакомки, посетившей ее во сне.
   А вдруг это не сон?.. Все было так красочно и отчетливо, что она уже не могла разобраться, где реальность, а где сновидение...
   "Может я и сейчас сплю?"
   Наташа ущипнула себя за руку и тихо вскрикнула от боли. Нет, она явно не спала.
   -- Что же произошло?
   Несмотря на то, что спальня была пуста, в ней все еще витал запах странной женщины. Создавалось впечатление, что она находилась здесь всего пару минут назад.
   -- Вот тебе и мистики начитаться, -- раздраженно вспомнила она злосчастную книгу. -- Нужно было ее Ирке давно вернуть. Читает ерунду всякую.
   Девушка сомкнула веки, пытаясь успокоится, но перед ее внутренним взором вновь появилось лицо с черными глазами... Глаза! Почему они смотрели на Наташу с таким восхищением? И этот необычный холод?.. Недоверие! Вот чем он вызван! Что же она могла сделать, чтобы вызвать у этой женщины подобные чувства?
   Что случилось с ней? Из-за чего она выглядела такой несчастной и изможденной? И почему она обратилась к Наташе за помощью?
   А, ведь именно так все и было! Те слова...
   "Шиа отолоз агонт..."
   Непостижимо каким образом, но девушке был понятен диковинный язык женщины.
   "Ты должна помочь!.."
   Но как она может помочь?
   Бррр... Это же просто сон! Зачем воспринимать его всерьез? Зачем думать об этом?
   Никакие уговоры не помогали. Наташа все никак не могла забыть слова женщины. Пытаясь найти подсказку, девушка воскресила в памяти весь сон и, просматривая его снова и снова, обращала внимание даже на самые незначительные детали. Но, увы, так и не смогла ничего разгадать.
   -- Что она пыталась мне сказать? Чем я должна помочь? -- говорила девушка, обняв ноги и уткнувшись подбородком в колени. -- Кажется, я совсем сошла с ума, раз думаю об этом.
   Наташа не знала откуда, но была уверенна, что этот сон пришел к ней неспроста. Она еще никогда не испытывала подобных чувств.
   -- Это, действительно, так, я сошла с ума, -- развела руками девушка, понимая, что из-за короткого и, казалось бы, простого сна, в глубине души у нее что-то изменилось. Она словно бы стала немного другой. Это пугало, но одновременно заставляло сердце сжиматься, предчувствуя что-то необычное.
   Кто-то тихо постучал и дверь скрипнула. Это оказалась Аня.
   -- Почему, ты не спишь?
   -- Ой, сестричка, я тебя разбудила?
   -- Услышала твой голос...
   -- Я... я говорила сама с собой.
   -- Понятно. Почему не спишь? Три часа ночи!
   -- Мне приснился страшный сон. Я очень испугалась и до сих пор не могу уснуть.
   Аня ласково прижалась к сестре:
   -- Расскажешь?
   -- Давай завтра. А сейчас нужно спать. Согласна?
   -- Ладно, -- кивнула девочка, а потом на миг задумавшись, улыбнулась. -- Давай я посплю с тобой и тогда, никакой монстр к нам не придет?
   -- Хорошо. Ложись.
   Аня весело запрыгнула на кровать и улеглась под стенкой.
   -- Тише, а то всех разбудишь. Вдруг Стас проснется и тоже захочет спать с нами! -- пошутила Наташа, укрывая сестру простыней.
   Аня состроила смешную гримасу:
   -- Нет, не хочу, чтобы он спал с нами. Глупый магл.
   -- Опять ты за свое.
   -- Шучу, шучу.
   -- Все спи.
   Младшая сестра удобно раскинулась на кровати и прошептала:
   -- Приятных снов.
   -- Это точно...
   -- Что?
   -- Нет, ничего. Спи!
   -- Хорошо...
   Послышалось равномерное дыхание, и Наташа поняла, что сестренка уснула. Девушка заставила себя закрыть глаза, хотя ей совсем не хотелось спать. Но она понимала, что должна отдохнуть. К тому же во сне к ней вновь могла прийти странная "гостья"...
   -- Глупый магл, -- одними губами повторила за сестрой Наташа, смеясь над собой.
   "Возможно, моя судьба как-то связана с этой женщиной. Не зря же в детстве старая цыганка нагадала, будто я особенная, не такая как все остальные и рождена для великой цели. Неужели не обманула?"
   Засыпая, Наташа слушала мерное постукивание дождя за окном, будто нетерпеливого гостя, умоляющего впустить его в теплую комнату. Если бы могла, она и впустила бы его, но уже вновь спала...
  
   Глава 2
   Пророчество начинает сбываться...
  
   3248 тор нового света,
   14-й день арка Ликвара V,
   тор суты Шураты.
   812 чотар нового света.
   Коанор, Эйвелис.
   Замок Аларбо.
  
   -- Санма! Мэдвис... Мэдвис он...
   В комнату Санмы Дан, двоюродной сестры императора Мэдвиса -- представителя великой династии Гресс и правителя страны Эйвелис, с криком, что совершенно не соответствовало ее сану, ворвалась императрица Одана. За ней семенил понуренный Саа -- любимый волк императрицы, подаренный Мэдвисом два тора назад. Он тихо поскуливал и не сводил внимательных глаз со своей хозяйки.
   В это время Санма как раз собиралась расчесать свои белоснежные кудрявые волосы, доставшиеся ей от матери -- небесной нимфы. Но гребень, так и не коснувшись воздушных локонов, с громким стуком упал на пол.
   -- Что случилось? -- взглянула Санма на супругу императора.
   По ее внешнему виду нетрудно было догадаться, что произошло что-то ужасное. Неужели то, чего все так боялись? Со дня рождения наследника престола замок жил в предчувствии этого страшного события. И лишь один Мэдвис смеялся смерти в лицо. Неужели она все же настигла его?
   Из ярко-синих, ранее веселых и счастливых, а сейчас невероятно печальных глаз Оданы, бежали два ручейка горьких слез. Парти размазалось, по щекам растеклась изумрудная сиа. Она теперь не украшала глаза, а придавала лицу смертельную бледность. Губы искусаны в кровь, черные волосы растрепались по плечам. Богатое бархатное платье испачкано грязью и травой.
   -- Что случилось? -- повторила вопрос Санма, так как Одана не ответила, а может, даже не услышала его.
   -- Мэдвис... он...
   Видя, что императрица слишком напугана, и ей трудно говорить, Санма решила не добиваться ответа у бедной подруги, а самой увидеть брата и во всем разобраться:
   -- Где он?
   -- В спальне...
   Услышав эти слова, Санма сорвалась с места и побежала. Одана последовала за ней.
   Меньше чем через гарт они оказались в императорской опочивальне, благо она находилась рядом.
   Император лежал на огромном богатом ложе. Его голова покоилась на парчовых подушках, а руки то сжимались в кулаки так сильно, что на ладонях оставались следы от ногтей, то разжимались, цепляясь за покрывало. Мужское тело часто вздрагивало, иногда с губ срывался тихий стон.
   Отравленная стрела, лежавшая на столике рядом с кроватью, была причиной несчастья. Такие стрелы являлись большой редкостью, их вырезали из лоанта, дерева Мертвых земель. Яркое магическое мерцание стрелы постепенно угасало, весь свой яд она без остатка отдала Мэдвису и теперь, также как и сам император, медленно умирала.
   Небольшая, но смертельная рана на сердце, нанесенная стрелой, была смазана живительным соком кустарника зан, с давних времен славящегося целебными свойствами, но знающие понимали, что это бесполезно, ведь от яда лоанта нет спасения.
   Санма не смогла удержаться и разрыдалась. Это был конец для Мэдвиса! Свеча жизни императора стремительно догорала и ему оставалось жить не более нескольких палов.
   -- Оставьте нас! -- грозно приказала Санма слугам, которые то и дело мелькали у нее перед глазами. -- Это касается и вас, -- добавила женщина, обернувшись к ненавистным сейчас ей советникам императора, не сумевшим защитить брата. -- Сейчас же!
   Послушные слуги тот же час поспешили из покоев императора, но двенадцать гордых советников, не привыкших к такому обращению, тем более, со стороны Санмы, даже не пошевелились. Она не имела права ими повелевать и поэтому члены Совета только "одарили" волшебницу ледяными взглядами.
   Одана, почувствовав, что ее подруге требуется помощь, властным жестом изящной руки указала советникам на дверь. Вопросительно приподняв тонкие брови, императрица застыла, словно одна из грозных статуй древних воительниц в придворном парке, ожидая ответных действий двенадцати советников. Но в этот раз члены Совета поступили более чем благоразумно. Они, учтиво откланявшись семье и своему умирающему императору, поспешили вслед за слугами. Когда в спальне остались только члены императорской семьи, Санма спросила Одану:
   -- Как это произошло? Ты была с ним в парке, видела убийцу?
   -- Нет, -- печально опустила голову Одана.
   Санма едва узнавала императрицу в этой, похожей на изможденную тень, женщине. Она двигалась, как кукла, словно Мэдвис уносил за собой и ее жизненную энергию. Слишком крепкой была между ними любовь, и потому невыносимо тяжело наблюдать как судьба, когда-то соединившая их, теперь безжалостно разделяла навечно, нисколько не заботясь о том, какую приносит этим боль.
   Не одна Санма с жалостью смотрела на императрицу. Остальные члены семьи также оцепенели от горя. Они не знали, кто больше нуждается в их поддержке: Мэдвис, который вот-вот умрет, или Одана готовая последовать за любимым. Белоснежный Саа сидел у изголовья кровати Мэдвиса, его взгляд был таким печальным и отчаянным, что разрывалось сердце.
   -- Санма, стрела была выпущена из-за деревьев, -- ответил вместо императрицы родной брат Мэдвиса Кред. -- Пока мы добежали, убийцы уже не было.
   -- Пророчество начинает сбываться... -- прошептала Инад Залант, тетя Мэдвиса и родная сестра его отца, императора Фарпа ІV. Хотя для Мэдвиса, Креда и Риазы, их младшей сестры, она была больше, чем тетей. Инад заменила им мать, императрицу Коарнию, оставившую этот мир очень рано.
   Фарп очень любил свою жену, что случалось крайне редко в подобных браках. Ради Коарнии император Фарп даже расторг предсвадебную помолвку с Зегдарой ни'Хорг, младшей дочерью тогдашнего правителя Дроги. Молодой император обвенчался со своей подругой детства Коарнией, дочерью, пусть и богатого, но всего лишь купца, едва не расстроив дружеские отношения между Эйвелисом и Дрогой. Жители государств старались сохранять чистоту своей крови, поэтому подобные свадьбы случались редко и были выражением крайней дружбы и близости народов.
   Несмотря на все трудности, Фарп ни разу не пожалел о том, что последовал зову сердца. Но, когда казалось уже ничего не должно было случится, Коарния заразилась змеиной лихорадкой, которая не оставляла ни одного шанса на выздоровление.
   Император не мог оправиться от горя и отказался вновь жениться. Но его дети не могли оставаться без матери, потому семья Залантов, по просьбе самого Фарпа, вскоре переехала в императорский замок, чтобы взять на себя обязанности воспитания императорских детей. С того времени нари Инад называли не иначе, как дэрати, то есть главой семейства, матерью.
   Если вдуматься, то Мэдвис в какой-то мере повторял судьбу своей матери, оставляя супругу и троих детей, а Одана -- нелегкую императора Фарпа.
   -- Мой сын... -- внезапно придя в себя, слабым голосом прошептал император -- Тенас в опасности...
   -- Мэдвис, милый, -- Одана взяла его бледную, мертвенно-холодную руку и сжала, будто надеясь передать супругу свои силы. -- Молчи. Тебе сейчас нельзя говорить. Отдыхай. Когда поправишься, мы...
   Санма ласково провела ладонью по вздрагивающему плечу императрицы.
   -- Одана, не нужно.
   -- Что, дорогой? Говори. Мы слушаем, -- присела на край ложе двоюродная сестра Мэдвиса, дочь дэрати Инад, Пламмета Ледас.
   -- Вы должны их найти. Только они могут остановить темного мага и спасти наследника и Эйвелис. Обещайте мне... обещайте...
   В комнате наступило молчание. Семья не знала, что ответить. Никто из присутствующих еще не успел до конца осмыслить произошедшее событие. Прежде еще существовала надежда, что пророчество никогда не будет исполнено.
   -- Хорошо, Мэдвис. Мы обещаем исполнить твою волю, ведь это наш долг, -- твердо произнесла дэрати Инад и одинокая слезинка пробежала по ее морщинистой щеке. Она редко позволяла себе слезы, считая их уделом слабых, но в этот раз и она не смогла подавить чувства. -- Я очень тебя люблю.
   -- Спасибо, мама, -- в первый и в последний раз назвав тетушку таким важным для нее словом, Мэдвис постарался улыбнуться, несмотря на приступ новой боли, исказившей его лицо.
   -- Мой сын, -- прошептала дэрати Инад.
   -- Мэдвис, -- вскрикнула Одана, когда император застонал, и Креду пришлось поддержать императрицу, ведь она едва держалась на ногах.
   Риаза зажала рот ладонями, сдерживая крик отчаянья.
   -- Спасибо вам. Прощайте, мои любимые...
   Это были последние слова императора. На губы выступила кровавая пена и струйкой потекла по щеке, оставляя алый след на золотой парче подушки. Из горла вырвался предсмертный кашель, а тело забилось мелкой дрожью. Но вдруг дыхание остановилось, а взгляд будто погас.
   Слезы и крики разорвали тишину, повисшую после ухода Мэдвиса. Наверное, первые мгновения каждый надеялся, что сейчас император придет в сознание, все-таки переборов силу яда. Но когда осознали, что Мэдвиса уже не вернуть, горечь утраты накрыла волшебников.
   Императрица бросилась к мужу и стала целовать его лицо, моля, чтобы он вернулся, но император не мог исполнить эту просьбу. Никто и ничто не может победить смерть: ни магия, ни тем более простое, пусть и сильное желание.
   Внезапно по комнате прокатился громкий стук. Все одновременно повернулись в сторону окна, откуда тот исходил. За стеклом парила, легко взмахивая крыльями, рубиновая птица.
   -- Она пришла попрощаться, -- Санма открыла окно, впуская давнюю подругу императора. -- Представляете, она тоже почувствовала...
   -- Да, они очень близки, -- глухо отозвалась Одана и постаралась улыбнуться птице, хотя это больше напоминало гримасу. -- Здравствуй, Кари. Император покинул нас.
   Рубиновая птица ворвалась внутрь и с оглушительным криком бросилась к ложе. Что-то грустно, но поразительно красиво пропев, Кари опустилась на грудь императора. Наклонив изящную, цвета рубина, головку, она прикоснулась стальным клювом к его щеке, словно целуя. Серебряные глаза птицы с любовью впитывали черты лица Мэдвиса, наверное, пытаясь навсегда запомнить образ своего друга. После этого, Кари расправив свои прекрасные рубиновые крылья и выгнув шею, громко закричала, навеки прощаясь с Мэдвисом. Взмахнув крыльями и, окинув всех сочувствующим взглядом, выпорхнула в окно, вскоре растворившись среди облаков.
   Увидев на полу рубиновые слезы птицы, Санма, тяжело вздохнула. Какую боль и горечь принесла смерть императора его близким. Санма знала, что отныне в ее сердце навсегда поселилась пустота: никто и никогда не сможет заполнить ее.
   -- Завтра возвращаются Андиат, близнецы и Нуара, -- услышала она слова Пламы и, повернувшись, успела заметить отрешенный взгляд Оданы:
   -- Я не знаю, как сказать Нуаре, что он ушел навечно...
   Санма не могла больше видеть слез и, принеся извинения, выбежала из комнаты. Вина терзала ее сердце и не желала отпускать.
   Она должна была спасти брата... Но не смогла...

*****

   15-й день арка Ликвара V,
   Аларбо, Коанор.
  
   Церемония погребения прошла в семейном кругу, Одана не желала делить свое горе с посторонними, но все же послушав императорских советников, принесла извинения пинарию Форатею, совету высших магов и правителям других стран Безграничья. По правде, императрице было безразлично, как бы они отреагировали на ее волю, но волшебники повели себя на редкость благосклонно и отнеслись к сложившейся ситуации с пониманием.
   Серая скала и блестящее синие море были единственными свидетелями прощания с императором Мэдвисом. На самой высокой точке утеса находился возведенный деревянный помост. Все проемы между досками были заполнены соломой, сухими ветками и травой. Сверху, окутанное белоснежной колстой и усыпанное цветами, покоилось тело императора Мэдвиса.
   Когда помоста коснулся горящий факел и сухое дерево вспыхнуло ярким, сильным пламенем, Одана не сумела сдержать слез, хотя и старалась казаться сильной, ведь ее дочери Нуара и Кандин и без того были разбиты горем.
   -- Мамочка, пожалуйста, не плачь, -- робко прошептала младшая дочь Кандин, осторожно вытирая щеки волшебницы маленькой дрожащей ручкой, хотя и у самой личико было мокрым от слез.
   -- Хорошо, моя дорогая, -- сглотнув комок в горле, ответила Одана и привлекла к себе дочь, желая найти успокоение в ее объятьях.
   Подняв глаза, она увидела родителей, прибывших вечером из Кросты, чтобы поддержать свою глупую дочь, когда-то давным-давно отказывавшуюся от свадьбы с Мэдвисом, а теперь не представлявшую свою жизнь без супруга. Императрица Арима прижимала к себе рыдающую внучку Нуару и ласково гладила ее по голове, что-то тихо нешептывая. Император Роарн, всегда грозный и мудрый, сейчас походил на маленького котенка, не знавшего как успокоить родных и любимых женщин.
   -- Все будет хорошо, доченька, -- обратилась Одана к Кандин, хотя каждый раз от нового всхлипа девочки, сердце ее сжималось и казалось рвалось на части.
   Видя, как огонь подбирается к телу любимого, ей хотелось защитить Мэдвиса от этого красного зверя, жадные языки которого уже пожирали белую ткань. Волшебница, затаив дыхание, следила за пламенем и почти чувствовала на себе его обжигающее касание, как вдруг над помостом раздалась удивительно-нежная мелодия и как будто чьи-то ласковые руки обняли императрицу, даря хрупкую надежду. На миг волшебнице показалось, что Мэдвис, преодолев грань между жизнью и смертью, тронул ее сердце, но, открыв глаза, увидела, что это Кандин сильнее прижалась к ней, положив свою вздрагивающую головку на материнскую грудь.
   -- Мама, я тебя очень люблю, -- шепот дочери и эти, казалось бы, обыкновенные, привычные слова, согрели душу волшебницы.
   Из огня вынырнули сумрачные тени и, сплетя руки, плавно закружили вокруг помоста, то растворяясь в воздухе, то неожиданно проявляясь настолько ярко, что слепило глаза. Тени возносили руки к небу, нашептывая молчаливые молитвы и отдавая дань памяти императора Эйвелиса поклонами, а после вновь слившись с пламенем, обрели очертания единорога и громкий, полный печали крик вырвался из его огненного рта.
   Одана непроизвольно позволила себе вздох облегчения, ведь тени и единорог были посланы другими правителями волшебных стран и советом высших магов. Этим выражением сострадания по императору Мэдвису они давали понять, что непонимание не омрачит их связи с Эйвелисом и они все также, как и прежде, крепки.
   Когда огонь скрыл в своих объятьях весь помост, главный придворный жрец Умас Адгонд шагнул вперед и прошептал какие-то слова. Пред ним явился красивый сосуд-ротан, который был сплавлен из оранжевого гуата и слез Ажальского дракона. Умас установил его в нескольких шагах от пламени и приподнял тяжелую спиралевидную крышку. А потом выставив вперед правую ладонь со знаком Суат, жрец снова шепнул заклятие. Сразу же после этого из огня вырвалось два волшебных создания, напоминающих вытянутых медуз, словно бы светящихся изнутри: первое было ярко-рубинового цвета, а второе -- небесно-голубое. Создания что-то тихо напевали, но никто из волшебников не мог разобрать ни звука, лишь что-то похожее на звон невесомых колокольчиков. Да и не дано было волшебникам знать истинный язык вииры, одаренные же вирлой давно ушли в пропасть времени, переродившись в слуг тьмы -- дорки.
   Но вот первый миллтэ взмыл высоко в небо и замер, словно выискивая что-то. Обнаружив, красный миллтэ направился к рубиновой птице, сидевшей на камне вдали от волшебников, и резко вошел в ее грудь. Птица расправила крылья и окинула взглядом волшебников, глядевших в ее сторону.
   Второе магическое создание постигла совсем иная судьба. Безусловно, ему, как и первому, хотелось на волю, самому избрать нового хозяина. Но у придворного жреца были свои планы на голубого миллтэ.
   Сила миллтэ пыталась освободиться от призывов старика, создание неистово металось в воздухе, надеясь ускользнуть от волшебных слов, но впоследствии все-таки уступило жрецу и медленно опустилось в сосуд. Умас быстро накрыл его крышкой, ведь миллтэ не терял надежду совершить побег, лишь только чары старика немного ослабеют, а после, плавным движеньем руки, заставил волшебный сосуд исчезнуть.
   Одана, сжав руки в кулаки так, что сухожилия мерзко заныли, смотрела, как ветер подхватил пепельные останки от ее супруга и понес, рассевая его по владениям волшебной страны. Что-то в этот миг окончательно рвалось в ее душе, подтверждая страшные мысли, что уже никогда и ничего не будет, как прежде.

*****

   16-й день арка Ликвара V,
   Аларбо, Коанор.
  
   Санма тихо притворила за собой двери детской игровой и огляделась. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, которой помнили ее эти туманные стены. Тогда она часто пряталась здесь, чтобы остаться наедине с собой. Вот и в этот раз пришла в комнату "веселья", как называли ее дети, чтобы решить кое-что важное для себя.
   Волшебный туман в детской играл, отображаясь разнообразными красками и рисунками. Чаще всего туманные стены сияли яркими, полными жизни и радости цветами, воссоздавая чувства детей, и только Санма знала, каким темным и холодным бывал волшебный туман в дни ее горя.
   Вот и теперь, как и в те далекие времена, стены игровой были мерзкими темно-серого цвета, отражая ее истинные чувства -- скорбь, печаль и боль. В детстве Санма находила в детской комнате что-то сродни утешению, хотя сейчас женщине казалось, что в те дни, благодаря волшебному туману, ей было просто легче жалеть себя, обвиняя весь окружающий мир в своих несчастьях. Виной же всему был один волшебник, и его черная тень чаще всего терялась в дымных волнах стен детской. Это был родной отец Санмы, Луаний Тирис Дан.
   Когда Луаний -- сводный брат императора Фарпа и дэрати Инад, бросил ее и мать -- Юлэару, нимфа пыталась растить дочь в одиночестве, но не смогла справиться с этой простой для других матерей ролью. Тогда Юлэаре ничего не осталось, как просить родственников Луания приютить свою маленькую дочь. До тех пор, пока отец Санмы был рядом с нимфой, последняя отчаянно боролась за свое счастье, но, оставшись одна в чужом мире, знавшая прежде лишь небо и видевшая землю издали, совершенно не понимая земной жизни, Юлэара не нашла в себе сил бороться дальше. Несмотря на отчаянные мольбы дочери, Юлэара отдала Санму императору Фарпу и его сестре Инад на воспитание. А те, в свою очередь, с неожиданной сердечностью приняли незнакомую племянницу.
   Санма не держала зла на мать, уж слишком сильно её любила, но знала, что где-то в глубине души все же жила обида. Теперь, спустя долгое время, оценивая прошлое более трезво, волшебница понимала, что причиной ее детских слез в большей мере послужила нерешительность и страх Юлэары, чем жестокость и бессердечность отца.
   Мама всегда приходила к ней лишь дважды в торе, и случалось это по-вечерам, когда ночь могла скрыть их встречи. Санме было очень мало коротких мгновений. В тот период именно Юлэара была единственной, в ком нуждалась Санма и никто не мог заменить ее. Каждый раз прощания были такими болезненными для девочки, что изредка Санму посещали страшные мысли, чтобы мама больше не возвращалась. Но проходили дни, и она снова просила Юлэару прийти, пусть всего и на пал.
   Черед разлуки наступил удивительно скоро, Санма всегда знала, что так будет, потому ее никогда не покидал страх. Удивительно, но тот день принес ей не только горе, но и большую радость. Только когда мама не пришла, девочка поняла, как много значили для нее их редкие встречи. Маленькая Санма еще долго надеялась, что Юлэара вернется, но постепенно пришло осознание, что этого уже никогда не случится. Они принадлежали разным мирам.
   Оказавшись в императорском замке, Санма сторонилась волшебников, не хотела ни с кем говорить, как бы хорошо к ней не относились. Девочка запиралась в детской и горевала в окружении серых, а иногда и черных стен.
   Но со временем все изменилось... Любовь и симпатия к новой семье стали прорастать в ее сердце слабыми ростками, которые после раскрылись красивыми соцветиями. Как и Санма, "веселая гостиная" тоже менялась, черные краски постепенно исчезали, уступая место более ярким, а затем однажды случилось чудо -- она вся засияла нежным светом трепетной любви девочки к новой семье.
   Вздохнув, взрослая Санма прошла по мягкому туманному ковру и остановилась по центру игровой. Серые и черные краски дымными кольцами окружали ее, и волшебница сердито взмахнула руками, развеивая туман, будто это могло изменить случившееся.
   Волшебство комнаты, будто желая еще больше измучить ее, изобразило перед женщиной смеющихся детей, кружащихся среди розовых и зеленых красок. Санма легко узнала себя -- маленькая беловолосая девочка, смеясь, пыталась догнать Мэдвиса, каждый раз в последний момент ухитряющегося извернуться от ее ручек. Волшебница посмотрела на юного брата и осознала, что плачет.
   -- Почему ты ушел, дорогой? Кто из нас мог сотворить с тобой такое?
   "Мэдвис", словно услышав ее слова, остановился и задумчиво посмотрел на Санму.
   -- Кто... -- повторил еще тонкий голос подростка, а затем беспечная, такая до боли знакомая улыбка, снова озарила родное лицо, и он с криком ринулся на замешкавшуюся маленькую Санму.
   Девочка испуганно взвизгнула и со смехом бросилась прочь, но на пути ее встала бегущая в обратном направлении Риаза и они, столкнувшись, рассыпались, словно шахматные фигуры.
   -- Вот ты и попалась! -- зловеще вскинув руки, склонился над смеющейся беловолосой девочкой Мэдвис, но вдруг туман рассеялся, будто от порыва ветра и взрослая Санма услышала стук.
   -- Да, -- нервно ответила женщина и двери детской отворились.
   По волшебным стенам пробежали борозды серебристого и синего цвета, отображая удивление и нервозность заглянувшей в игровую служанки.
   -- Нари Санма, прошу прощения, но императрица Одана просила вас разыскать и передать, что ждет вас в зале для совещаний, -- дрожащим голосом проговорила девушка.
   -- Да... Спасибо, Зилла, -- протянула Санма, унимая взорвавшееся в ней раздражение, яростной бордовой волной пронесшееся по туманным стенам и, словно дикий зверь, бросившееся на побледневшую служанку.
   Зилла поспешно склонилась в поклоне и исчезла в коридоре.
   -- Ну что ж, видимо, иного выхода нет, Мэдвис. Твой убийца находится где-то среди нашей семьи и молчать об этом не имеет смысла. Но знай, ему недолго осталось ликовать, я сделаю все, чтобы защитить Тенаса. Доверься мне.
   Уже закрывая двери, Санма снова услышала веселый детский смех и это ножом полоснуло по ее сердцу, но больше ни одна слезинка не блеснула на щеках женщины. Этот смех, словно большой молот, рушил частицы ее жизни, разбивая воспоминания, отголоски былого счастья и оставляя лишь черную пропасть.
  
   Двое высоких стражей, облаченных в зеленые одежды и держащие в руках стальные копья, острия которых венчали оранжевые гуаты, распахнули перед Санмой белые, исписанные древними символами двери.
   Задумчиво им кивнув, женщина медленно прошла в мягкий свет золотистых отиков, узорной фигурой висящих под белоснежным потолком. За круглым мраморным столом сидело шестеро волшебников и Санма, огласив зал звонкой дробью каблучков, опустилась на свободный стул возле Пламы. Одана обратила к ней свой решительный и уверенный взгляд, но Санма видела темные тени под синими глазами и знала, что сегодняшнюю ночь, как и все после смерти мужа, императрица провела в рыданиях:
   -- Я позвала вас, потому что мы должны принять решение относительно моего сына. Вынуждена признать, что уже почти определилась с выбором, но все же хотела бы узнать ваше мнение. Возможно, оно сможет изменить мое.
   Санма кивнула, и после недолгой заминки, произнесла:
   -- Прежде всего, я хотела бы рассказать вам всем о том, что случилось сегодня ночью и о том печальном знании, что теперь терзает меня.
   Решительность в глазах Оданы поугасла, сменившись горечью, словно волшебница уже знала, что собиралась сказать подруга, но это длилось лишь короткий миг, вскоре вновь вернув прежнюю твердость.
   -- Что случилось? -- голос прозвучал спокойно, даже немного отчужденно, и женщина на мгновение испугалась, что боль Оданы сменилась безумным равнодушием.
   -- Что случилось? -- одновременно с императрицей проговорил Кред.
   Санма взглянула в его лицо и в который раз удивилась самообладанию брата. Кред всегда был самым сдержанным и терпеливым среди всех ее родственников. Волшебница никогда не понимала, как ему удается оставаться спокойным и не поддаваться чувствам даже в самые тяжелые моменты.
   Вот Кред-то и был разумным стержнем "детской шайки", как называла их в свое время дэрати Инад, хотя заправлял всем и Мэдвис, а младший брат относился к участникам лишь косвенно. Мальчик всегда пытался всячески предотвращать шальные идеи Санмы, Риазы и старшего брата. Часто ему помогала Плама, но задуманное двумя юными волшебниками удавалось редко. Увлечения Мэдвиса, Санмы и Риазы были совсем не по нраву романтичным личностям Креда и Пламы.
   Санма долго смотрела на брата и он, кажется, понимал причину ее взгляда, но не отводил свой, терпеливо выдерживая это испытание. Женщина пыталась разглядеть что-то в глубине его голубых глаз, но они были такими понимающими, открытыми и честными, что Санма поспешно отвернулась, боясь расплакаться. Точно таким же взглядом когда-то встретил он свою незнакомую сестру, пришедшую в их дом поздним вечером холодного Давирра.
   Взяв себя в руки, Санма медленно перевела взор на дэрати Инад, сидящую возле Креда, и восхитилась ее царственному виду. Тетушка выглядела даже более величественно, чем Одана. Даже дядя Фарп часто терялся в ее присутствии и иногда возникало подозрение, что, возможно, судьба ошиблась и трон Эйвелиса занимал не тот волшебник.
   Дэрати Инад, по обычаю, строго и несколько властно посмотрела на племянницу, но Санма знала, что это не из-за нелюбви к ней, просто тетушка всегда играла свою роль. Единственное, в чем дэрати Инад позволила себе вольность, -- хмуро сдвинуть седые брови, словно предупреждая неразумную родственницу о возможных глупостях. Но вместо того, чтобы воспринять намек тетушки в его прямом назначении, Санма совершенно некстати вспомнила, как она и остальные дети боялись раньше этих грозных бровей.
   Почти все, кого в детстве тетушка ловила один на один и выспрашивала, что нового задумала "шайка непослушных сорванцов", тут же рассказывали тайные секреты, даже "боевой", а на деле обычный хвастун Мэдвис.
   Что говорить о примерной Пламе, она от одного только взгляда уже выдавала: "Они залили золотые цветы водой" или "Они подменили сахар солью и кухарка испортила пирог". Единственным, кто всегда оставался стойким против "допросов" дэрати Инад был Кред. Волшебница так ни разу и не смогла узнать у него, что затевают брат и сестры. Кред никогда не участвовал в их затеях, но и взрослым ничего не рассказывал.
   В этот важный момент жизни детство, словно призрак преследовало Санму, возможно, пытаясь что-то подсказать, либо наоборот, как и дэрати Инад, предупредить.
   Внутренне женщина горестно вздохнула, понимая какой тяжелой пытке подвергает себя, но все же понадеявшись, что ей хватит сил, посмотрела в глаза бледной Риазы. Больше ничем последняя не выдала своего беспокойства, поддерживая извечную игру их семьи, правила в которой определяла дэрати Инад.
   Если бы Санма могла -- бессильно опустила бы руки, ведь знала, как пусты ее надежды усмотреть в лицах волшебников убийцу. Даже сам вид Риазы, не знающей, чего ожидать от сестры, но пытающейся храбриться, вывел Санму из равновесия и дал трещину в ее прежней уверенности. Сейтейлос должно быть ошибся. Никто из них не совершал убийства... Как кто-то из родных мог убить Мэдвиса? Это не могло быть правдой! Но все же разум неустанно нашептывал, что это лишь пустые надежды маленькой девочки, которая обрела любящую, идеальную семью и теперь не желала расставаться со своими иллюзиями...
   И все же, смотря в голубые, как и у Креда глаза, Санма снова вернулась в детские времена к хрупкой девочке Риазе, которую постигло еще большее горе, чем ее саму. Санма помнила те черные дни, словно все случилось только вчера. Она до сих пор поражалась тому, что всегда бледная, тоненькая, как стебелек девочка смогла одолеть боль из-за смерти матери, хотя многие старшие волшебники ломались и от меньшего горя.
   Именно тогда в замке отмечали день рождения Риазы, ей исполнилось восемь торов. Праздник был удивительный: яркие огни, красивые гости, богатые подарки, веселье, смех... Кто мог знать, каким горем обернется этот праздник, когда спустя два дня императрицу Коарнию обнаружили мертвой в собственной постели. Лихорадка сожгла женщину за одну ночь, хотя с вечера императрица не ощущала ни слабости, ни болей.
   Вся императорская семья была разбита горем, но это лишь малая частичка того, что обрушилось на Риазу. Девочка плакала дни напролет, хотела умереть. И Санма не могла ее винить, зная, как больно было ей самой при разлуке с мамой. Прошло много времени, прежде чем Риаза вновь стала веселой и жизнерадостной. Хотя изредка и сейчас в глазах сестры проскальзывала темная печаль, будто рана так и не зажила, пусть волшебница и пыталась это скрыть.
   Теперь же история частично повторялась, только в этот раз смерть забрала старшего брата, вновь нанося удар по когда-то едва залеченному сердцу Риазы.
   Не сумев сдержаться, Санма одними уголками губ, но со всем сочувствием и поддержкой на которые была способна, улыбнулась сестре, но в следующее мгновение тряхнула головой, пока не натворила еще большей глупости. Нет, она не могла терпеть эту муку и потому вновь взглянула на императрицу.
   -- Одана, -- императрица была единственной, кому могла верить Санма и потому она постаралась морально отделить себя от всей остальной семьи, хотя в это мгновение особенно сильно чувствовала натянутые путы, что связывали ее с каждым в этом зале. -- Кто-то из нас, родных Мэдвиса, виновен в его смерти. Тот посланник темного мага, что описывается в пророчестве, кто-то из нас...
   В глазах Оданы ничего не изменилось, хотя она дернулась так, словно Санма ударила ее, но затем взяла себя в руки и внимательно оглядела сидящих за столом. Проследила за ее взглядом и Санма, удивляясь тому, как спокойно родственники восприняли это известие.
   Наука дэрати Инад давала о себе знать. Единственные, кто не смог сдержать своего удивления были: побледневшая Андиат, жена Креда, и Плама, издавшая жалобный вскрик. Санма с нежелательным для себя состраданием посмотрела на Пламу. Женщина с болью сглотнула и этим напомнила Санме ту девочку, которую она совсем недавно видела в игровой комнате.
   Пламмета была самой доброй и искренней из всей семьи. Она всегда старалась помогать окружающим и часто была единственной, кто мог примирить родственников, когда возникали ссоры и недопонимание. Плама во всем слушалась строгую мать, даже когда та заставила ее выйти замуж по расчету, хотя сама в свое время, как и брат, воспротивилась родителям. Дэрати Инад дорожила дочерью, а Плама, зная это, никогда не обижалась на волшебницу, пусть первая часто высказывала свое недовольство характером и плохими способностями к магии последней, унаследованными от отца.
   Гостаг Залант, отец Пламы, был слабым чародеем, обладающим лишь первыми тремя знаками магии, правда и с теми едва справлялся. В детстве Санма, ее братья и сестры, тайком подтрунивали над дэрати Инад и ее смешным, забавным супругом. Когда они ругались, точнее она ругала его, Санма, Мэдвис и Риаза зачастую подслушивали, так как это было поистине уморительное зрелище. Пышная Инад -- раздающая приказы направо и налево и худенький Гостаг, беспрекословно ей повинующийся и постоянно, точно в такт ее речи, качающий головой.
   Плама, как и отец, не любила магию и иногда говорила, что спокойно прожила бы и без нее, и никто даже на миг не сомневался в правдивости ее слов. От дэрати Инад дочери достался четвертый знак, но Плама редко использовала его, впрочем, как и остальные три. Она любила повторять, что жизнь ей дала руки и разум, а не только магию.
   Андиат с надеждой смотрела на Санму, будто, и вправду, думала, что волшебница сейчас опровергнет свои же слова. Понемногу пришло понимание и она, ожидая поддержки, сжала руку Креда.
   Санме всегда было жаль Андиат, ведь она так и не смогла полностью войти в их семью и по большей части благодаря дэрати Инад, которая ненавидела невестку. Она считала, что Кред заслуживает лучшего, чем эта "неприглядная волшебница с водянистыми глазами-щелками". Объяснялась ненависть не только незавидными внешними данными Андиат, но и прошлым желанием тетушки -- женить Креда на дочери ее хорошей подруги баронессы, красавице и умнице Лиантре. Но Кред был против, решив выполнить последнюю волю отца, и выбрал себе в жены дочь высшего мага простушку Андиат. В чем-то, конечно, дэрати Инад оказалась права, Кред так и не полюбил свою супругу, хотя и испытывал к ней привязанность, она же отвечала ему обожанием и прощала все, даже нелюбовь. Для Андиат было важнее, что он уважает ее и всегда верен, а любовь... Достаточно и того, что она его любит.
   Но спокойная и размеренная жизнь Андиат изменилась в последние арки, вместе с жизнями остальных членов семьи. Женщина потеряла внимание Креда, в ответ же пришли страх и неуверенность в следующем дне. Когда все части древнего пророчества, с рождением Тенаса ставшие на свои места, указали на Мэдвиса, Кред бросил свою мирную жизнь в Звездном поместье и переехал с семьей в Аларбо. Он позабыл обо всем и только жил мечтой разгадать тайну пророчества.
   Чуть больше, чем за арк до смерти Мэдвиса, Кред покинул Коанор, сказав, что знает нить, которая может привести его к тому, кто намеревается воплотить пророчество. Андиат, беременная вторым ребенком, с их дочерью Церикой, вынуждена была остаться в императорском замке. Волшебница целыми днями просиживала у окна их спальни, ожидая, когда на южной дороге появится одинокий всадник.
   Видя, как страдает Андиат, Одана и Санма уговорили ее поехать немного отдохнуть в лесное поместье. Женщина не хотела соглашаться, она боялась, что Кред может вернуться в Аларбо, а ее не будет, но все же понимала, что должна думать прежде всего о ребенке. Уезжая, она буквально умоляла оповестить ее, если вдруг приедет муж. Что вскоре и случилось. За день до смерти Мэдвиса Кред вернулся. Санма отправила невестке письмо с этим радостным известием, но никто не мог предположить, что Андиат, вместо счастливой встречи получит горестную весть, что Мэдвиса убили.
   Санма опустила взгляд, думая о том, как много может значить маленький клочок пожелтевшей от времени бумаги и какую силу он может иметь над чужими жизнями. На этом старом пергаменте рукой гнома-пророка Шорликса были выведены страшные слова на первоязычьи.
   Когда возникло пророчество, даже земли, на которой в скором времени образовалось государство Эйвелис не существовало. Поэтому пророчество передавалось от одного пророка к другому, пока не пришло в Эйвелис. К тому сроку, как пророчество попало в руки первому императору страны, Шорликс уже давно умер. Скэл ? не нашел подвоха в древних словах, хотя и пытался, уж совсем не хотелось ему прощаться со своей властью, которой он добился во многих битвах и сражениях.
   Скэл Безжалостный, как его называли в народе, очень боялся, что пророчество коснется его и поэтому принудил своих придворных жрецов и предсказателей расшифровать секретные записи Шорликса. Боясь страшной расправы и угроз со стороны правителя, волшебникам пришлось приложить много сил и стараний, чтобы исполнить волю Скэла. Разные обряды и гадания провели они, пытаясь выведать тайну пророчества, даже однажды вызвали душу Шорликса, благодаря чему удалось собрать по кусочкам желанный ответ:
   "Силы зла, во главе с темным магом, восстанут против императорской семьи. И много будет слуг у него, многие перейдут на сторону темного мага, предав свои былые жизни, предав родных и все во что верили.
   Свершится же пророчество, когда воссядет на трон зеленоглазый император и наследник его будет третьим по счету ребенком и единственным мальчиком в семье" -- вот что поведали Скэлу придворные жрецы, дрожа от страха, ведь решалась их судьба. А что взбредет в голову императору -- не знал никто. Но император несказанно обрадовался и смиловался над своими жрецами, в придачу одарив их щедрыми богатствами и дарами. Скэл не был зеленоглазым, его глаза имели блеклый желтовато-карий цвет, сын-первенец также унаследовал отцовы глаза, а вслед за ним и его сын -- внук первого императора.
   К удивлению, за всю историю пророчества лишь один император, не считая Мэдвиса, подходил под описание. Правда, родился он за одиннадцать поколений до последнего. Но что больше всего изумляло, Ковтас был таким боязливым, что страшился и своей тени, за что получил прозвище Дрожащий. Что уж говорить о пророчестве! Всю свою длинную жизнь, волшебник прожил в страхе, постоянно ожидая нападения. Некоторые справедливо сочтут, что такая жизнь даже хуже смерти.
   Древний пергамент покоился в хранилище, под печатями охранной магии, ожидая своего часа. Санма видела древнее пророчество всего один раз. Но оно и не особо интересовало женщину, тогда Санма и представить не могла, что пророчество может иметь отношение к брату, а, тем более, однажды заберет его, пока придворный лекарь Шелт не известил императрицу, что больше она не сможет иметь детей. С того дня слова пророчества словно удары гонга преследовали Санму повсюду:
   "Храброе сердце пронзила стрела,
   Ядом окроплен конец острия.
   Темные силы влекут на юнца,
   Вот уж готовят они посланца.
   И гибель придет для великой страны,
   Поднимется бездна невиданной тьмы.
   Три избранных мага возьмут на себя,
   Спасенье младенца, удар палача.
   Страшная битва начнется в тот миг,
   В зловещей тиши -- как погибели крик!"
  
   -- Это Сей... -- голос Оданы сорвался, она кашлянула и уже более уверенно закончила. -- Сейтейлос?
   -- Да... но иначе и не могло быть, -- тихо ответила Санма, удивляя саму себя такими словами. -- Это мог сделать лишь кто-то из нас, стать, если не убийцей, то пособником.
   Дэрати Инад согласно повела головой:
   -- Дорогая, ты начала этот разговор немного раньше, чем я собиралась, но все же избежать его нельзя. Убеждена, некоторые и так предполагали подобное, ведь охранная магия Аларбо очень сильна, никто извне не может снять или уничтожить ее. Это способен сделать лишь кто-то из нас. Кто-то соединенный нитью магии с нашим замком, его дитя, либо в случае Андиат, кто-то переплетенный с ним через дитя Аларбо, то есть Креда, или ставший его хозяином, как Одана. Даже члены совета не имеют такой власти над Аларбо, как мы, -- сухо подытожила она, сложив руки перед собой, наверное, интуитивно желая закрыться от боли, которую излучали лица родных.
   Санма, как никто другой знала, что, несмотря на строгость и холодность, дэрати Инад никогда не была бесчувственной скалой. Центральная карта колоды не может пасть, иначе вся колода развалится, а старая женщина считала себя центральной. Почти всех сидящих в этом зале она воспитала самостоятельно. Они бежали к ней делится и радостями, и горестями, равнялись на нее, дэрати Инад была им опорой.
   Санме было жаль ее. Волшебница понимала, что сердце тетушки больше остальных рвется на части, ведь она потеряла племянника, любимого ею, возможно, даже больше собственного ребенка. Потеряла из-за кого-то сидящего рядом, кого-то родного и близкого, того, кого сама же и воспитала.
   -- Кто-то из нас, -- едва слышным шепотом повторила Плама, невидящим взглядом смотря на свои дрожащие руки. -- Кто-то из нас? -- волшебница резко вскочила со своего места и, с терзающей душу обидой, посмотрела на Санму. -- Я в это не верю! Санма, как ты можешь такое говорить? -- глаза полные слез взглянули на дэрати Инад. -- Мама, вы с Санмой не правы. Это не может быть правдой! Как кто-то из нас мог убить Мэдвиса?! -- Плама опустилась на свой стул и спрятала лицо в ладонях. Послышалось глухое рыдание.
   -- Плама! -- черствый строгий голос дэрати Инад заставил волшебницу вздрогнуть и она подняла красные глаза на маму. -- Немедленно вытри слезы и перестань вести себя как ребенок! Когда же ты повзрослеешь, в конце то концов!
   Первое мгновение казалось, что Плама сейчас что-то ответит матери, но затем она послушно склонила голову.
   -- Тогда я больше не прошу вашего совета, -- объявила императрица Одана, медленно поднимаясь из-за стола. -- Я вызову избранных и пусть пророчество исполнится. Спасибо, что почтили меня вниманием, -- голос стал каким-то чужим.
   -- Одана, разумеется, теперь ты не имеешь оснований доверять мне, -- тон Креда, как всегда, прозвучал терпеливо и понимающе. -- Но есть ли у тебя основания доверять незнакомым волшебникам? Не велика ли вероятность, что и они могут оказаться изменниками, слугами темного мага?
   -- Все возможно, но это была воля моего супруга, и я хочу исполнить ее. На кону -- жизнь моего сына! Я не имею права рисковать ею и утратить, быть может, единственный шанс предотвратить последние слова пророчества.
   Окинув остальных внимательным взглядом и не дождавшись новых вопросов, Одана гордо прошествовала к выходу, но перед самыми дверями ее окликнула Плама:
   -- Моего мужа ведь тоже убили, как и твоего. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мне тоже было очень тяжело, когда Делан погиб, но я смогла это пережить ради своих сыновей и ты тоже сможешь, -- волшебница поднялась из-за стола и, подойдя к императрице, осторожно и нерешительно коснулась ее плеча. -- Сейчас ты, как никто, нужна Тенасу, Нуаре и Кандин. Не нужно сторониться их. Не делай так, чтобы они несли на себе ту тяжесть наказания, которою заслуживает убийца.
   Императрица одарила Пламу таким свирепым взглядом, что всем показалось, Одана сейчас завопит или даже ударит ее. Пламмета непроизвольно отступила на шаг и словно бы стала вдвое меньше.
   Одане и, правда, хотелось кричать. В этот момент женщина ненавидела их всех вместе взятых и потому хотела сбежать как можно скорее, пока истинные чувства не вырвались наружу. А теперь одна из них... из тех, кто виновен в смерти Мэдвиса, пытается что-то советовать ей. Да как она смеет обращаться к Одане?! Как может она понять ее боль?! Плама никогда не любила своего мужа так, как она Мэдвиса, поэтому не может знать, что переживает Одана, что значит испытывать чувства, будто ты мертва наполовину. Словно часть тебя уже не с тобой.
   Но взглянув на Пламу, императрица вовремя остановилась, понимая, что неправа. В лице волшебницы сквозила такая доброта и искренность, что невозможно было не поверить.
   -- Мои дети никогда не будут страдать из-за меня. Никто больше не причинит им боли. Пусть виновный в смерти Мэдвиса будет уверен, что я не успокоюсь пока не найду его, пусть не надеется, что сможет добраться до моего сына.
   Одана вскинула руку и створки дверей самовольно отворились перед волшебницей, а затем также закрылись, скрывая за собой высокую ее фигуру и преклонивших колени стражников.
   -- Может мне пойти к ней? -- спросила Плама.
   -- Нет, -- отрицательно покачал головой Кред. -- Она должна сама разобраться со всем этим... и мы тоже должны... -- Волшебник поднялся со своего места, быстрым шагом пересек зал и остановился у небольшого винного шкафа, спрятанного в нише окна. Вынув тонкий графин, плеснул в граненый бокал немного сливового вина и отхлебнул: -- Значит один из нас. Один из нас убийца Мэдвиса...
   -- Прошу тебя, Кред, не говори этого, -- взмолилась Андиат. -- Я не хочу этого слышать.
   Дэрати Инад со злостью посмотрела на невестку, но промолчала и Санма заметила, как Плама благодарно улыбнулась маме.
   -- Знаете, я, наверное, тоже пойду, -- вновь заговорила Андиат. -- Я все равно вам не помощник, хотя если вас интересует мое мнение, решать только Одане, она императрица, она мать, и нам остается лишь подчиниться ее воле.
   -- Дорогая, отдохни немного, а я скоро приду, -- бросил ей вслед Кред, совершенно без интереса следя за женой, осторожно бредущей к выходу, одной рукой поддерживая огромный живот, а второй спину.
   Дэрати Инад холодно сощурилась, когда двери тихо прикрылись за Андиат:
   -- Неженка.
   -- Мама!
   -- Тетушка!
   -- Плама, Риаза, я не нуждаюсь в ваших упреках! А ты, Кред, мог бы проявить больше участия к своей жене! Ты хоть осознаешь то, что это твоя жена и беременна она твоим ребенком?!
   Кред отставил пустой бокал и что-то тихо промычал.
   -- Это не ответ, -- недовольно покачала головой старая женщина. -- Раз уж женился на ней и взял на себя обязательство заботиться, то, будь добр, исполняй его.
   -- Тетушка, я благодарен вам за заботу и внимательность, -- беззлобно проговорил Кред, возвращаясь на свое место. -- Но я уже не ребенок и не нуждаюсь в ваших наставлениях.
   Дэрати Инад свела седые брови:
   -- Для меня ты всегда был и останешься неразумным ребенком. Моя обязанность наставлять тебя по жизни, потому прошу относиться ко мне с должным уважением и помнить о том, кто я.
   -- Непоколебимая и всевластная дэрати Инад, -- улыбнулся Кред.
   -- Наверное, я слишком волнуюсь, -- мягкий голос Риазы отрезвил пронзающих друг друга взглядами волшебников. -- Я боюсь кому-то доверять после того, что произошло. А особенно теперь, когда мы знаем, что убийца среди нас. А что уж думать о тех волшебниках, которых мы совершенно не знаем. Боюсь показаться слишком подозрительной, хотя теперь это и оправдано, но если Мэдвиса предал кто-то из родных, почему избранные не могут также поступить и с Тенасом, в случае если темная сила соблазнит их перейти на свою сторону? Как нам предотвратить эту возможность?
   -- Быть бдительными, и не только в отношении избранных, но, как это и не горько, друг друга тоже, -- сказала Санма. -- Особенно в отношении друг друга.
   Дэрати Инад поджала губы:
   -- Это прискорбно, но правда.
   -- Да, но разве мы сами не сможем защитить Тенаса? Неужели нас всех и нашей магии недостаточно? Каждый из нас обладает либо четвертым, либо пятым знаком. Неужели этого мало? -- спросил Кред.
   -- Кто знает, -- ответила Санма. -- Вдруг темный маг до такой степени могущественный, что наших сил будет попросту недостаточно. Вдруг мы окажемся бессильны перед ним.
   -- А они смогут? Разве они могут быть сильнее нас?
   -- Брат, им дарована небесная сила, особенная сила вииры и именно это делает их избранными, -- ответила Риаза.
   Кред согласно кивнул:
   -- Ты права. Хотя, что нам говорить, императрица все равно уже приняла решение. Андиат верно говорила, мы должны подчиниться. Наступило время Оданы, а мы лишь обязаны поддержать ее и оберегать.
   -- Но как мы найдем их? -- задумалась Плама.
   -- Я думаю, для Сейтейлоса, едва ли, есть что-то невозможное, -- напомнила Санма. -- Их нити должны переплетаться с нитью Тенаса и по ней я найду избранных.
   -- Нужно сделать это сегодня же, -- в приказном тоне, произнесла дэрати Инад. -- Теперь риск слишком велик, Тенас постоянно в опасности.
   -- Я так понимаю, теперь наша охранная магия ничего не значит, -- печально усмехнулась Риаза. -- Предатель при желании легко может снять ее.
   -- Я этого так не оставлю, -- скривила губы ее тетушка.
   В дверь тихо постучали, а затем, не дожидаясь разрешения, в гостиную ворвалась служанка. Служанка Онар была бледна и напугана. Это так подействовало на императорскую семью, что даже дэрати Инад позабыла выразить свое неудовольствие, в противном случае девушку ждало бы несколько неприятных палов, если не расчет.
   -- Что... что случилось? -- голос Пламы сорвался.
   -- Наследника пытались убить, но, слава небу, императрица Одана смогла защитить его.
   -- Ты была права, тетушка, -- выдохнула Риаза и первой выбежала в коридор, едва не сбив служанку с ног.
  
   Глава 3
   Дорки
  
   16-й день арка Ликвара V,
   Аларбо, Коанор
  
   В детской наследника царил переворот. Одна из стен, отделяющая комнату Тенаса от императорских покоев матери, была целиком разрушена. Черная пыль: вот и все, что осталось от нее. Повсюду валялись обломки мебели и осколки фарфоровых игрушек. Бархатные гардины были изорваны в клочья и лежали на полу бесформенным ворохом, а красивую резную колыбель, подаренную Тенасу его бабушкой императрицей Алимой, почти полностью уничтожил огонь.
   Императрица сидела на полу, посреди этого хаоса, и покачивала на руках хныкающего Тенаса, пытаясь успокоить. Она поглаживала его темно-каштановые волосики, целовала детский лобик, а наследник, сквозь слезы, смотрел на нее своими огромными зелеными глазами. Прошло несколько долгих палов, прежде чем ее старания оправдались и сынишка крепко уснул, безмятежно посапывая.
   -- Реа! -- тихо шепнула женщина, направив руку со знаком Теу на разрушенную кроватку.
   Жалкие обломки вспыхнули заревом и, движимые заклятьем, будто ожили, доски запрыгивали одна на другую и, в тот же миг, гвозди соединяли их одним ударом. Казалось, что всем этим действом управлял невидимый, но умелый мастер. Вскоре перед императрицей стояла целая колыбель.
   -- Вот так, мой маленький. Сейчас ты ляжешь в свою кроватку и будешь спать крепко, крепко. Забудь обо всех неприятностях, как будто их и не было, -- погладила крошечные пальчики сына императрица.
   Осторожно, боясь нарушить сон Тенаса, она опустила его на мягкую голубую перину.
   -- Спи спокойно. Больше тебя никто не потревожит. Обещаю.
   Только после этого, Одана обернулась к застывшим у входа родственникам и тихо подозвала к себе няню сына, темноволосую девушку Улатру:
   -- Перенеси колыбель в мою спальню. Если что-нибудь случиться позови стражу, она будет у входа. Я скоро вернусь.
   -- Да, госпожа.
   Одане не хотелось оставлять сына, особенно в такое время, и потому, покидая комнату, она чувствовала себя виноватой.
   Императрица повела родственников за собой в чайную гостиную, находящуюся в конце коридора, и, опустившись в широкое кресло у окна, после недолгого молчания проговорила:
   -- Это был дорки, -- голос был полон раздражения, но Одана и не пыталась его скрыть. Пусть они знают, что она сейчас едва сдерживает свой гнев.

*****

   Покинув зал совещаний, Одана направилась в покои наследника, понимая, что только Тенас может помочь ей успокоиться. Он наделял ее твердостью и ответственностью, сейчас императрица не имела права быть слабой. Его жизнь зависела от нее.
   Женщина крепко прижимала сына к себе. Только одна улыбка Тенаса отгоняла тяжелые мысли, одаряя теплом. Покачивая сына на руках, императрица чувствовала себя защищенной. Время словно замерло и это было прекрасно. Одана стала бояться времени, оно приносило несчастья.
   Впервые после смерти Мэдвиса, Тенас был весел, будто чувствуя, что в этом нуждается Одана. После ухода отца, наследник часто плакал, и даже императрица не могла его успокоить. Связь Мэдвиса с сыном была прервана и, несмотря на то, что Тенас казался еще слишком маленьким, чтобы понять, что такое смерть, мальчик чувствовал -- отец ушел навсегда и больше не вернется.
   Но сейчас благодаря улыбке Тенаса, императрица будто вернулась в прежние счастливые дни, когда еще не знала пророчества, не знала, что такое терять близких. Ей даже пригрезилось будто ничего не угрожает ее сыну, а любимый супруг жив и здоров. Вот-вот Мэдвис войдет в комнату со своей неизменной безмятежной улыбкой.
   Внезапно императрица услышала звук, похожий на хлопок, и обернулась к окну, откуда тот исходил. Там стоял дорки, угрожающе направляя на нее правую "руку". Не будь Одана магом, прекрасно знающим свой мир, она бы и не подумала, что дорки есть некая живая сущность. Он выглядел словно черный балахон, парящий в воздухе. Дорки были невидимками, подтверждением чему являлись два горящих глаза, едва различимых под низко опущенным капором балахона.
   Именно дорки, в далекие времена, принесли другим народам Безграничья магию. В те дни они были веселыми добродушными созданиями, но все изменила Кровавая война. Ее причиной стала зависть народов, которые не смогли смириться, что виира благоволит дорки и захотели занять их место. Жадоба одурманила умы древних волшебников и они развязали страшную войну.
   Волшебники желали забрать себе магию дорки и обрести еще большее могущество, последние же самоотверженно сражались, осознав свою ошибку, которая привела к смертям сородичей. Но война длилась слишком долго, противник был многочисленным и жестоким, бедные существа не смогли удержать натиск противник. Тогда дорки наложили на себя заклятие невидимости, навсегда скрывшее их ото всех, кроме себе подобных. Однако сильные колдуны наслали на дорки магию, сумевшую сделать видимыми их глаза. После этого война продолжалась еще целый тор, но волшебники так и не добились того, чего желали, виира питала дорки своей силой, поддерживая угасающий народ. Древним волшебникам пришлось признать свое поражение... хотя и было уже слишком поздно.
   Дорки не смогли простить того, как отплатили им волшебники за добро. Их души стали наполняться злом, пока не стали чернее самой ночи, а лучистые глаза запылали яростным огнем. Впоследствии, ради своей защиты, они перешли на сторону темных магов, а иные стали даже служить им. Некоторые волшебники после судачили, что дорки предали самих же себя, объединившись с прошлыми врагами, но Одана всегда полагала, что преданный народ выбрал себе более надежных союзников. Темные никогда и не притворялись светлыми, чего нельзя сказать о последних.
  
   Дорки не рассчитывал увидеть в покоях наследника императрицу, видимо ожидал, что с Тенасом будет находиться Улатра, поэтому даже издал удивленный возглас. Его реакция была понятна, ведь Одана являлась волшебницей высшего круга, но дорки быстро вернул свою решимость:
   -- Миан!
   Одана не могла видеть, какой знак магии использовал дорки, а жирный серый луч уже мчался к ней. Крепко прижав к себе Тенаса, женщина выставила вперед свою "сильную" левую руку, направляя Нокад, примерно рассчитав, какой силы послано заклятье противника:
   -- Теажас!
   Преградой лучу стал невидимый щит Оданы, благо, заклинание дорки оказалось низшего знака. Магия императрицы рикошетом отразила магию противника, и ее приняла на себя цветочная ваза, превратившись вместе с прекрасным цветком зуалии в камень. Волшебница облегченно вздохнула, ведь похожая участь могла постичь ее и Тенаса.
   Дорки с раздраженным криком взмахнул невидимой рукой и сбил окаменевшую вазу. Она упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.
   -- Линат киос! -- возле рукава балахона, вновь обращенного в сторону Оданы, промелькнуло яркое синее сияние.
   Детскую затрясло, будто Коанор или даже весь Эйвелис охватило настоящее землетрясение. Но пройди кто по коридору, не почувствовал бы и малейшего толчка.
   Все стало валиться под ноги, намереваясь задеть или убить волшебницу с сыном. Она уже хотела произнести обратное заклятие, но тут услышала, как что-то у нее за спиной заскрипело, и с ужасом отпрыгнула в сторону. Большой старинный шкаф обрушился на пол. Доски полетели в разные стороны: одна из которых едва не сбила с ног дорки, вторая же врезалась Одане в ногу, оставив глубокую царапину, но императрица даже не почувствовала боли, счастливая, что сын цел и невредим.
   -- Эволс! -- знак Суат исполнил приказание женщины, и комната в тот же миг замерла, словно никакого землетрясения никогда и не было. Напоминанием являлась лишь разрушенная мебель.
   Дорки что-то зло шипел себе под нос. Императрица, неотрывно следившая за действиями первого, внезапно почувствовала запах дыма. Колыбель Тенаса полыхала, воспламенившись от свечей.
   -- Паат, колыбель, -- заорал дорки и горящие обломки, взлетев в воздух, устремились в сторону Оданы и Тенаса.
   -- Трианус, -- вскрикнула она, знаком Теу гася огонь. -- Оставь нас в покое, тебе все равно не удастся побороть меня!
   В двери, находящиеся за спиной дорки, громко застучали:
   -- Госпожа, что с вами? Откройте!
   Одана узнала голос Онар, но ответить ей не смогла, ведь дорки уже вскинул "руку" и глаза полыхнули таким ярким пламенем, что волшебница почувствовала, как стынет сердце.
   -- Олсеро!
   Одана знала, что на этот раз дорки использовал самый сильный из знаков магии. Знак Суат предстал в виде черного дыма смерти. Сначала волшебница хотела закрыться магическим щитом, но осознала, насколько это глупо и по-детски. Щит не сможет их защитить, даже если заклинание тоже будет знака Суат. Заклятие смерти почти невозможно остановить, особенно, когда время против тебя, а в запасе у Оданы было не больше секунды.
   Онар стала стучаться еще громче. Она даже пыталась использовать магию, но дорки не пришел бы сюда, соответственно не подготовившись.
   -- Госпожа, пожалуйста, ответьте!
   Когда пелена черного дыма приблизилась к волшебнице почти вплотную, женщина сделала единственное, что могла, хотя уже заведомо знала, что так легко от смерти не убежать, последняя не может просто исчезнуть. Смерть должна найти свою жертву. Таков закон жизни. Недолго думая, Одана бросилась на пол, прикрыв сына своим телом. Волшебница старалась упасть на левое плечо, чтобы не навредить Тенасу и закрыть его от заклятья, но ребенок все-таки слегка ударился и плач перешел в крик.
   -- Пожалуйста, пожалуйста, -- шептала Одана, чувствуя, как над ухом застыл смертельный холод.
   По комнате пронесся грохот и в лицо Одане ударил едкий запах пыли. Не веря в то, что жива, женщина осторожно открыла глаза и увидела перед собой разрушенную стену. Затем перевела взгляд на сына и, к великому счастью, обнаружила, что он жив, пусть и очень напуган.
   Одана не могла поверить в чудо, которое спасло их с Тенасом. Очень редко бывало, чтобы смерть восполняла свой голод неживым предметом. Это возможно только в том случае, если у смерти нет иного выхода. Императрица находилась очень близко от стены, поэтому черный дым стал жертвой своей стремительности, не успев изменить путь.
   -- Арда! -- выкрикнула Одана, не теряя ни мгновения, а знак Ла заставил растерявшегося и несколько утратившего контроль дорки обрушиться на пол, будто его опутали невидимыми цепями.
   Пользуясь тем, что дорки еще не успел прийти в себя и снять заклятие, Одана нанесла ему следующий удар, используя Нокад:
   -- Нарту!
   Из руки женщины вырвалась молния и, рассекая воздух, пронзила тело дорки так, что по нему пронесся мощный электрический разряд. Императрица прижала плачущего сына к груди, чтобы тот не видел этого страшного зрелища, одновременно прикрывая ему уши, уберегая от душераздирающих криков дорки.
   Но это не сделало ее более жалостливой к дорки, Одана в третий раз подняла руку, только на этот раз уже знака Суат. Лучше пусть враг умрет, раз не желает отступать.
   -- Ионетс!
   Но внезапно дорки окутало синее облако магии...
   Испепеляющее, огненное заклятие было произнесено императрицей впустую. Оно даже не успело коснуться волшебника, потому что дорки исчез, поглощенный чужой магией. Хозяин почувствовал опасность, нависшую над своим гонцом и послал за ним заклинание, спасая от верной смерти.
   -- Синас! -- голос Оданы прозвучал глухо.
   Новое заклятие Суат поймало в свои мерцающие кольца волшебство Ионетс и загасило его, после чего с шипением растаяло.
   -- Он ушел, -- выдохнула женщина, целуя плачущего ребенка.

*****

   -- Дорки! -- ненавистно прокричал Кред, когда Одана закончила свой рассказ. -- Жалкие слуги зла.
   -- Не забывай, Кред, что когда-то волшебники сами толкнули их на этот путь, -- напомнила Санма.
   -- Мы не должны отвечать за ошибки наших предков, -- строго поправила племянницу дэрати Инад.
   -- Вы правы. Особенно, когда дорки посягают на самое святое -- наших детей, -- слегка покраснев под взглядом Оданы, исправилась Санма.
   -- Если бы меня не оказалось рядом... дорки уже мог убить Тенаса, -- голос Оданы прозвучал ровно и бесчувственно.
   Императрица решила быть сильной и пыталась не дать волю слезам. Только не сейчас, не в присутствии предателя. Может раньше Одана и не боялась открыться перед семьей, но не теперь, когда кто-то из них убийца. Нет, это чудовище не увидит ее слез и страха.
   -- Я опасаюсь, что меня не будет рядом в нужный момент. Все стало слишком серьезно. Потому я намерена сегодня же вызвать магов из пророчества...
   -- Одана...
   -- Плама, позволишь я закончу? -- короткий взгляд императрицы, и дочь Инад побледнела и потупилась. -- Я спасу сына любыми путями, а со мной вы или нет, решать вам.
   -- Мы с тобой Одана. По-крайней мере, я могу отвечать за себя, -- не скрывая раздражения, сказала дэрати Инад, переплетя руки на груди. -- Но прошу, все же не забывай, что и мы тоже имеет право голоса в этой семье. Мне оно дано рождением, а также любовью и временем, что я отдала Мэдвису. Не забывай этого, а иначе я сочту твое отношение за унижение.
   Не меньше гарта две женщины пристально смотрели друг на друга, словно решая что-то между собой, а чайная гостиная буквально полнилась напряжением и обидой. Не сказав ни слова, Одана и дэрати Инад одновременно отвели глаза.
   -- Я найду их, -- Санма, все это время стоящая у выхода, с силой толкнула двери. Ей было нелегко наблюдать, как "ледяная глыба" растет между ее родными. Недоверие и страх глубокой пропастью пролегли между волшебниками.
   -- Я пойду с тобой, -- задержала ее императрица.
   Санма была немного удивлена, но пожала плечами:
   -- Конечно.
   Внезапно по лицу Оданы пробежала тень, и она замерла, едва сделав шаг.
   Пламмета первой догадалась, что гложет императрицу:
   -- Не волнуйся, я Тенаса не оставлю. Побуду с ним.
   Императрице не хотелось открыто показывать свое недоверие двоюродной сестре Мэдвиса, потому она осеклась. Добродушие и, присущая только Пламе, искренность светились в ее карих глазах, что волшебнице стало на миг неловко за свою подозрительность. Но даже если бы Одана верила Пламмете, она не могла забыть, что последняя была слабым магом.
   -- Мы вместе с Пламой присмотрим за Тенасом, -- проговорила Риаза, наверное, видя, что императрица сомневается. А после сглотнув, будто наступая на свою гордость, добавила: -- Если кто-то из нас убийца, не думаю, что он пойдет в открытое наступление.
   -- Спасибо, -- кивнула волшебница, хотя руки все же немного вздрагивали от страха.
   Поступает ли она правильно, оставляя сына с возможным убийцей?..

*****

   Однажды, еще совсем юную Санму вызвал к себе пинарий Форатей и вручил перепуганной и бледной девушке вещий шар Сейтейлос. Он поведал, что она хранитель и теперь настал ее черед сменить прежнего хранителя, ушедшего в потусторонний мир. Что отныне шар часть Санмы, а она часть шара, что эта сила будет связывать их до самой смерти волшебницы. Девушка не могла использовать вещуна во зло, ведь это привело бы к его разрушению, шар был подарен Безграничью небесными нимфами и состоял из тончайших нитей света. Не последнюю роль в том, что Санма стала хранительницей шара Сейтейлос, сыграло то, что она была дочерью Юлэары и правнучкой великого Яома Монроза.
   Санма несколько торов училась управлять шаром, и впоследствии между ними возникла такая сильная духовная связь, что она и вправду почувствовала, как в теле поселилась вторая душа. Ей одной Сейтейлос приоткрывал занавес своих тайн, правда, никогда не показывал их полностью. В нем хранилось слишком много тайн, знать которые Санма просто не имела права.
   -- Ему ведь это под силу? -- спросила Одана, когда они с Санмой вошли в один из трех внутренних двориков замка, где было пристанище Сейтейлоса.
   Восемь дорожек, выложенных черным камнем, с разных концов вели к центру, где на золотой подставке, опоясанной по краю древними письменами, покоился вещий шар. Магическая арка висела над шаром, ограждая, как от врагов, так и от излишне любопытных волшебников.
   -- Не переживай, -- улыбнулась Санма, мысленно настраиваясь на предстоящий ритуал.
   Одана задумчиво кивнула, а беловолосая волшебница продолжила:
   -- Сейтейлос еще ни разу не подводил меня, -- соврала она, вспоминая сколько раз она пыталась выведать у шара, как спасти Мэдвиса, но ответом ей были лишь неясные тени в его хрустальных глубинах.
   Санма протянула правую сильную руку и коснулась охранной магии шара. Будь на ее месте кто-то другой, даже сама императрица, сила Сейтейлоса тот же час захватила бы его в ловушку и оповестила Санму о нарушителе. Касание же хранительницы растворило защитную арку, образовывая узкий проход к вещуну.
   Сейтейлос полнился серебристым маревом, от которого исходило мягкое свечение. Марево беспрерывно вращалось в загадочном танце: рябило, морщилось, кружилось.
   Санма почти касалась вещего шара ладонями и мысленно шептала себе:
   "Забудь обо всем. Сейчас есть только ты и вещий шар. Больше ничего и никого".
   -- Покажи мне избранных, -- уже в голос проговорила она. -- Открой тайну древнего пророчества...
   Серебристая дымка резко переменила свой цвет, став ярко-красной, и еще быстрее завертелась внутри шара, после чего внезапно рассеялась и в чистой, словно родниковая вода, хрустальной бездне Санма и Одана увидели девичье лицо...
   ...Рыжие волосы безжалостно трепал ветер, а по раскрасневшимся щекам бежали слезы, опадая на зеленый бархат платья. Девушка смотрела куда-то вдаль, но вдруг перевела взгляд словно бы прямо на Санму и Одану. В ее глазах горела такая ненависть, что две волшебницы невольно отступили назад.
   И Одана, и Санма сразу же узнали одну из избранных и это не могло не изумить женщин.
   -- Ненавижу, ненавижу!.. Ненавижу ее! -- казалось, что Фэналин кричала эти слова ветру, надеясь, что он сможет унести горе. -- Терпеть не могу ее лживую улыбку. Она никогда... никогда!.. не станет мне родной! Никогда, я не смогу полюбить ее, как тебя. Что заставило отца забыть о тебе? Что с ним случилось, мама?
   Из хрустального шара вырвались два синих луча и вошли в ладони Санмы, но это было лишним, потому что волшебница и так все знала об этой девушке.
   -- Фэналин алт Ниарн... неужели такое возможно? -- выдохнула императрица.
   Ни Одана, ни Санма и предположить не могли, что одной из трех избранных окажется дочь Иревда алт Ниарна, главы одной из самых высоких по положению семей в Эйвелисе и бывшего представителя страны в Совете высших магов. Но еще более поразительным было то, что Фэналин была давней подругой старшей дочери Оданы Нуары. Они дружили с самого раннего детства и всегда были неразлучны.
   Все изменилось, когда скончалась графиня алт Ниарн. Это горе сломило Фэналин, изменив прежде улыбчивую девушку на подобие призрака. Она закрылась ото всех, и в первую очередь Нуары.
   Смерть Тесеры алт Ниарн стала страшным ударом для всей графской семьи. Иревд отказался в дальнейшем представлять Эйвелис в Совете. Но Одана не могла его винить, прекрасно понимая, что переживал волшебник, а особенно его четверо детей, полностью разбитые случившимся.
   Нуара много раз пыталась пробить преграду, воздвигнутую вокруг себя Фэналин, но та оказалась настолько прочной, что, несмотря на все свои старания, девушка этого сделать так и не смогла. Может, одной из причин стало то, что менее чем арк после смерти Тесеры -- родился Тенас. Нуара не могла скрыть своего счастья, а от этого Фэналин было еще больнее.
   Возможно, только теперь, когда смерть отобрала у Нуары отца, юная волшебница в полной мере осознала, насколько тяжело пережить подобное. Но в отличие от сильной подруги, дочь Оданы очень нуждалась в подруге.
   -- Фэналин так и не оправилась, -- сказала императрица. -- Иревд нанес ей большой удар.
   -- Неужели, она так сильно страдает из-за новой женитьбы графа? -- спросила Санма, рассматривая бледное лицо девушки. -- Его новая супруга выглядит милой и покладистой.
   -- Все случилось слишком быстро. Иревд должен был подождать.
   Заплаканное лицо девушки растворилось в вещем шаре и его глубины стали девственно-чистыми. Но спустя лишь мгновение красное марево во второй раз заполнило шар и открыло нового мага из пророчества. И вновь им оказалась девушка...
   -- Да это же эрниа! -- воскликнула императрица, в ее голосе слышались нотки страха или даже ужаса.
   -- Одана, тихо. Я же ничего не слышу.
   Девушка в вещем шаре выглядела растерянной и очень взволнованной:
   -- Мне кажется, что... -- девушка говорила на незнакомом языке, но, благодаря магии Сейтейлоса, волшебницы все понимали. -- Нет, я даже... наверное... уверена, что это правда. Все до такой степени реально, что никак не может быть просто сном. Ну, не смейся надо мной! Я же серьезно говорю! -- карие глаза наполнились обидой, которая тут же развеялась, а губы сложились в улыбку. -- Та женщина во сне настоящая. Она, действительно, существует, я знаю. И она скоро придет за мной.
   -- Доченька, -- послышался участливый женский голос. -- Ты у меня всегда была слишком большой выдумщицей.
   -- Мам, ты не представляешь, какие у нее красивые волосы. Белые, белые... как снег!
   Лицо девушки растаяло в Сейтейлосе и когда он передал Санме два синих луча, шар вновь наполнился красным маревом.
   В третий и последний раз перед волшебницами, словно по традиции, предстала молодая девушка. Она чему-то весело смеялась, одновременно размахивая руками:
   -- Все, все! Хватит! Я больше не могу! -- отбрасывала волшебница с лица русые кудри. -- Это невыносимо... Хватит, Фоар!
   Когда ладони приняли лучи вещего шара, Санма обернулась к Одане. Она выглядела растерянной и встревоженной.
   -- Воанса...
   -- Что? -- задохнулась от возмущения императрица. -- Воанса?
   -- Да, -- опустила голову Санма, будто это была ее вина.
   -- Воанса и эрниа? Они не могут быть избранными! Это невероятно! Воансы же используют только магию Земли и Воды. Как она сможет противостоять темному магу? Я уже не говорю о эрнии. Она же вообще не владеет силами!
   -- Успокойся, Одана, -- попыталась примирить подругу беловолосая волшебница. -- Давай рассуждать здраво. Во-первых, то, что одна -- воанса, а вторая -- эрниа, еще ничего не значит. В этом нет ничего страшного.
   -- Куда уж страшнее? У воансы магия непомерно мала, у эрнии ее совсем нет. Даже более того, она не имеет представления, что это такое.
   -- Одана, гнев не позволяет тебе трезво мыслить. Неужели, и правда, полагаешь, что избранные могут быть без магии? Это глупости. К тому же, ты ведь и сама прекрасно знаешь, что для волшебства нет границ и, несмотря на то, что наши миры закрыты друг от друга, оно продолжает существовать во всех мирах, как и прежде. То, что древние расты отказались от чар, решив, что именно они виноваты во всех их бедах, еще не значит, что их потомки не имеют способности к силе. Да, предки современных эрниа своим глупым решением лишили своих детей магии, но это вовсе не означает, что они не сумеют управлять силой, если попытаются.
   -- Я прекрасно помню уроки моего наставника Читкара о растах и сама знаю об этом, Санма, -- мрачно проговорила императрица, про себя же отметив, что подруга не зря напомнила об этом. -- Но у нас нет времени обучать ее магии! Эта девушка нужна, чтобы защитить Тенаса, и вовсе не для того, что мы открывали ей тайны прошлого и ее способности к силе.
   -- Ты права.
   Одана расстроено вздохнула:
   -- Я ждала совсем иного. Как-то глупо даже... неужели я, и правда, надеялась, что все будет легко? Хм... Прошлое смеется надо мной? Ведь так?
   Санма не нашла, что ответить и просто обняла подругу:
   -- Не знаю, веришь ли ты мне, но я думаю, что мы должны довериться времени. Оно мудрее нас.
   -- Теперь я боюсь доверять. Даже времени.
   -- Поплачь... Не играй передо мной эту роль. Ты вправе быть слабой.
   Но волшебница отступила, высвобождаясь от объятий Санмы. Отвернувшись, видимо пытаясь скрыть недоверие или слезы, императрица некоторое время молчала, а после произнесла совершенно неожиданную вещь:
   -- А знаешь, она ведь говорила о тебе.
   -- Кто? -- удивилась беловолосая волшебница.
   -- Эрниа. Помнишь ее слова о белых волосах? О женщине, приходившей к ней во сне и просившей о помощи. Я думаю, ты ей снилась. Эрниа неосознанно воспользовалась своими силами и через сновидение увидела будущее.
   Санма задумчиво кивнула.
   -- Ты думаешь, что она согласится? -- нахмурилась Одана, вновь удивляя подругу.
   -- Я попытаюсь убедить ее. Этой девушке от судьбы не сбежать, как бы не хотелось.
   -- Ты слышала ее... эрниа верно полагает, что это шутки. Задумывается ли она, что исполнение сна может принести ей опасность и даже смерть?
   Санма не знала, что должна сказать. Последние слова напугали ее. Женщина не хотела стать причиной несчастий для эрнии.
   Больше волшебницы не проронили ни слова и тихо побрели ко входу в замок. На мгновение Одану посетила тревожная мысль, что и Санма может быть предателем, а это означает, что ее нельзя пускать к одной из избранных. Но интуиция шептала, что императрица должна верить, и Одана решила попытаться. Хотя бы еще раз.
  
   Глава 4
   Баронесса
  
   17-й день арка Ликвара V.
   Поместье Ротгард, окрестности Коанора.
  
   Фэналин алт Ниарн сидела перед зеркалом и плела косу из своих рыжих волос. Разумеется, это была обязанность Зиралы, ее горничной, но сегодня баронесса желала побыть наедине. В последнее время она полюбила одиночество.
   Девушка повязала косу шелковой бордовой лентой под цвет своего платья и напоследок заколола челку алмазной заколкой в форме лилии. В нежно-сиреневом отблеске свечей драгоценные камни засияли так ярко и насыщенно, что слепило глаза.
   Девушке сразу же захотелось сорвать проклятую заколку, но если она явится без нее -- отец ужасно расстроится, ведь это подарок его новой, любимой жены и все снова закончится ссорой. А Фэналин этого не желала. С недавних пор она решила стараться избегать острых углов, хотя бы ради графа девушка должна была попытаться примириться с мачехой. Но каждый раз, когда Фэналин приходилось сдерживать свою ненависть к новой графине, это требовало таких больших усилий, что когда она оказывалась в своей комнате, то обессилено падала на кровать и лежала так долго без движений и дышала так часто, будто безостановочно бежала целый день.
   В зеркальном отражении взгляд девушки коснулся портрета графини алт Ниарн, нари Тесеры, который возвышался над кроватью с балдахином. С холста на нее смотрело красивое лицо с удивительными изумрудными глазами. Фэналин очень походила на мать: белоснежная кожа, усыпанный веснушками курносый нос и красивые медные волосы -- гордость женщин рода Акриат, по линии Тесеры. Но вот глаза Фэналин унаследовала только наполовину, что раньше очень ее раздражало, ведь правый -- как у мамы, а левый -- янтарный, от бабушки, словно в пару к волосам. Единственное, что передалось Фэналин от отца, -- заостренные ушки предков-елве, выглядывающие из-под гривы волос.
   Хотя со смерти Тесеры прошло уже больше тора, Фэналин так и не смогла смириться со случившимся и до сих пор оплакивала маму.
   Сердце графини всегда было слабым и в один жуткий момент это привело к такой ужасной утрате. В тот день графиня по-обычаю была бодра и жизнерадостна, но неожиданно к вечеру женщина слегла и больше уже не смогла подняться. Несколько дней мучений и однажды вечером сердце остановило свой ход.
   Больше всех смерть ранила именно Фэналин. Безусловно, трое старших братьев девушки так же страдали, но у них хватило сил принять этот страшный удар, а Фэналин все не могла осознать то, что Тесера больше не вернется.
   Как может она привыкнуть к тому, что мамы больше никогда не будет рядом? Как можно с таким смириться?
   Девушка постоянно вспоминала прошлое, иногда казалось, что она им жила. Смерть унесла не только маму, но и лучшую подругу, теперь не осталось того, кто мог помочь Фэналин справиться с произошедшим, поддержать, девушка поняла какой она еще ребенок по сути.
   -- Ребенок, -- одними губами прошептала она своему отражению. -- Глупый ребенок.
   Поднявшись и расправив юбку платья, волшебница вздохнула:
   -- Фэналин, ты сможешь. Улыбайся будто все хорошо и молчи. Пусть сегодняшний вечер пройдет в спокойствии, -- лживая улыбка ярко засияла на бледном лице.

*****

   В столовой, за длинным столом, восседали почти все члены графской семьи, отсутствовал лишь дядя Фэналин. Но к последнему обстоятельству все уже давно привыкли, и волшебника никто не собирался ждать, чего не скажешь о девушке, хотя последняя была бы рада иметь возможность отсутствовать на подобных трапезах. С недавних пор они приносили лишь одни печали.
   Ордарк алт Ниарн, он же старший брат отца Фэналин -- Иревда, с детства просто обожал науку, особенно алхимию. "Наука -- смысл моей жизни", -- часто любил повторять Ордарк. Для него было совершенно естественным танак, а бывало и арк, не выходить из лаборатории, а уж если и выходить, то бесконечно говорить только о своих всевозможных опытах. Волшебник так и не женился, его верной спутницей стала алхимия, и никогда не жалел об этом, а причин не верить его сияющим глазам не было. Кроме того, Ордарк передал свой титул, доставшийся ему по рождению, младшему брату, решив, что места для власти и скучных обязанностей в его судьбе нет.
   -- Добрый вечер! -- поздоровалась Фэналин, занимая свое место между двумя братьями Некосом и Леаром.
   Годар, самый старший ее брат, буквально на следующий день после папиной свадьбы уехал в Сирз. Его всегда очень интересовала эта страна и хотелось там пожить, но отец не намерен был отпускать сына, каждый раз напоминая об ответственности, что лежала на будущем графе. Смерть Тесеры охладила мечту ее старшего сына. Годар был готов исполнить волю отца, видя, как изменила того потеря жены, но когда Иревд неожиданно женился, нарушив все возможные приличия и оскорбив память Тесеры, молодой волшебник отбросил чувство долга, и со скандалом уехал.
   -- Дядюшка снова занят? -- слишком беззаботно поинтересовалась Фэналин, отпив сладкого тафа из тонкого хрустального бокала. -- Я не видела его уже несколько дней.
   -- У него новая идея насчет формулы эликсира жизни, -- ответил на ее вопрос граф.
   -- Какая еще новая формула? -- усмехнулась девушка, почти забыв о грызущей печали. -- Что на этот раз?
   В памяти Фэналин промелькнули недавние события, связанные с исследованиями Ордарка над эликсиром вечной жизни, давней мечте ученого. Идеи сменяли одна другую, но пока что оставались неудачными. Последняя его попытка оказалась особо запоминающейся. Совершенно позабыв о безопасности и простейших законах зельеварения, дядюшка-растяпа соединил в своем свинцовом котле кровь зимнего червя и толченый корень бессмертника с моралнийских пустошей, да еще и усилил состав зелья своей магией и порошком золотого цветка. Вместо торжества знаний, ту недавнюю ночь окрасил яркий взрыв, разрушивший половину северной башни и оставивший зазевавшегося волшебника без бровей, усов, зато с ожогами на лице и руках, благо магический костюм и противоожоговая мазь сумели в остальном защитить драгоценное для науки тело. Как впоследствии оказалось, корень бессмертника и кровь зимнего червя смешивать запрещено, ведь они создают взрывоопасную смесь, что один из самых блестящих в прошлом учеников магической академии обязан был знать, да позабыл в пылу экспериментов.
   -- А ты как думала, -- отвлек Фэналин от воспоминаний Леар. -- Неужели сомневалась? Наш дядя ни перед чем не остановится, а перед небольшим взрывом и подавно. Теперь он задумал заменить кровь зимнего червя сиропом из когтей бессмертного короса.
   -- Говорит, что это верное решение, -- хмыкнув, подтвердил Некос.
   -- Посмотрим, -- слегка недовольно заметил граф, и это больно укололо Фэналин.
   -- Дядюшка обязательно добьется успеха. Он у нас очень умен, пусть и немножко рассеян, -- наигранно засмеялась Фэналин, стараясь оживить отца. -- Не так ли, бабушка?
   -- Это для Ордарка очень важно, так что он приложит все свои силы, чтобы добиться желаемого, -- серьезно кивнула Айдаза алт Ниарн, а затем пожала плечами и со смехом добавила: -- Или сойдет с ума.
   -- Это точно, -- хором поддакнули братья.
   Фэналин укоризненно покачала головой, хотя одновременно продолжала улыбаться:
   -- Дядя очень часто забывает об опасности... Вы видели, какие у него волосы? Разной длины и концы пожженные. Я просила его постричься, но он отвечает, что это пустяки. Сегодня целую ночь в северной башне что-то трещало. Не представляю, что это, а пойти посмотреть немного побаиваюсь. У меня и сейчас колени болят, после того как я на прошлой неделе упала, случайно нанюхавшись его зелья. Даже наши с ним уроки пришлось отменить, все сводится к этому эликсиру, а я, честно говоря, опасаюсь подобных экспериментов.
   -- Ох, мой мальчик совсем позабыл о безопасности. Эта алхимия, будь она проклята, совсем заморочила ему голову, -- отмахнулась дэрати Айдаза, давно смирившаяся с увлечением своего сына.
   -- Мы должны его поддерживать, -- с большой нежностью добавила Фэналин, безмерно любившая Ордарка. -- Он большой мол...
   В этот миг глаза девушки встретились с глазами мачехи, давно уже сверлившей ее ледяным взглядом. Лед в глазах женщины тут же сменился лаской и теплом, но Фэналин прекрасно знала, что эта резкая перемена всего лишь ширма, за которой скрывалась ненависть. Впрочем, молодая волшебница отвечала ей тем же.
   "Мерзкая," -- подумала Фэналин, заедая подступившую к горлу тошноту ложкой ухи. Но даже ее нежный вкус не мог смыть привкус желчи.
   Фэналин не понимала, почему отец, так сильно любивший маму и страдавший после ее смерти, вдруг резко женился на другой. Странная поспешность графа вызывала недоумение и обиду, ведь со дня смерти Тесеры прошло менее трех арков, вся семья скорбела об ушедшей, а Иревд, удивительно быстро позабыв о своем горе, нашел новую любовь.
   Все произошло всего лишь за танак: знакомство с будущей женой, вспыхнувшее чувство и сама женитьба. Внезапно, неведомо откуда, взялась нари Зотна Аргос -- бедная девушка, которую постигла тяжелая доля. Да, именно так волшебник представил Зотну семье. И ни слова больше!
   Знакомство с новой графиней не принесло обитателям поместья Ротгард ни капли удовольствия, а наоборот -- огромное разочарование, но больше в самом Иревде и его выборе, чем в Зотне. Пойти против главы семейства не хватало смелости, поэтому родные скрывали истинное мнение о происходящем. Лишь только Годар не смолчал, а высказал все, что думал, прямо отцу в глаза. Последний столько раз повторял сыну о кодексе долга и чести, но сам не сдержал его после смерти Тесеры.
   Удивительно, но Иревд никак не отреагировал на обвинения старшего сына и Годар уехал в Сирз, с твердым намерением никогда больше не возвращаться в родной дом. Графа же будто и не огорчил отъезд сына. На тот момент все его мысли были заняты новой супругой и ничем другим. К тому же, кроме старшего сына, никто больше не высказывал своего неудовольствия новой графиней. Если бы Иревд только поинтересовался тем, что скрывалось в сердцах его матери и троих оставшихся детей.
   Но счастье Иревда оказалось ложным и недолгим. Вскоре и Фэналин, вслед за братом, потеряла терпение. Надежды, что случившееся безумие исправиться само собой, исчезли и девушка попыталась показать отцу, что он совершил ошибку. Показать, что Зотна на самом деле не такая, какой он себе ее представляет и совсем не та женщина, которая ему нужна.
   Поначалу Некос и Леар поддерживали сестру, но после нескольких громких скандалов, не приведших ни к чему хорошему, решили, что отец сам должен во всем разобраться. Бабушка же умоляла Фэналин смириться и не поступать как Годар. Девушка понимала, что дэрати Айдаза просто боится сломать, пусть даже и лживое, но счастье сына, обожавшего свою неповторимую Зотну. Старая волшебница очень хорошо помнила, каким разбитым был ее сын после смерти Тесеры, и радовалась, что Зотна вернула на его уста улыбку.
   Но Фэналин не могла смириться, она слишком сильно любила отца и хотела вернуть его, ведь Иревд, которого она всегда знала, уже не походил на того, кто теперь носил это имя. Девушка не задумывалась о том, права ли она в своих намерениях или же разобьет сердце графа, просто твердо знала, что должна все исправить, а каждая новая встреча с мачехой только приумножала эту решимость.
   Зотна была покладистой и доброй лишь в присутствии своего супруга. В остальное же время, мачеха Фэналин удивительным образом перевоплощалась в ужасную и злую гарпию. Не напрасно слуги, между собой, так и прозвали новоявленную хозяйку.
   Отчасти девушка понимала отца, ведь Зотна была необычайно-красивой женщиной: светловолосой с изумительно-синими глазами. Но прекрасная оболочка не могла скрыть того, что Зотна была совершенно иной. Фэналин удивляло, как отец не замечал ее черствости, безжалостности, даже иногда жестокости. Он будто ослеп и никак не мог прозреть.
   В последнее время Фэналин стало казалось, что Зотна замышляет что-то дурное и вышла замуж не только ради титула и богатств графа, что-то в ее взгляде пугало падчерицу, и последняя не могла отделаться от дурного предчувствия. Иногда девушка одергивала себя, боясь, что выдумывает большее из-за ненависти к Зотне, но все же случались минуты, когда она не могла усмирить подобные мысли, они только крепли в ней.
   -- Что он? -- спросил кто-то.
   -- А?.. -- будто очнулась ото сна Фэналин.
   -- Что он? -- повторил вопрос граф, с беспокойством наблюдая за "оживающей" дочерью.
   -- Кто?
   -- Дядя, -- подсказал Некос, озадаченный поведением сестры. -- Ты же только что говорила!
   -- Ах, да... я хотела сказать, что он молодец, -- догадалась Фэналин какого ответа ждут от нее родные.
   -- Что с тобой, доченька? Почему ты такая задумчивая? Надеюсь, ты не заболела? -- ласковый тон мачехи, окончательно вернул девушку к памяти.
   "Как же тебе не идет эта роль", -- хотелось сказать Фэналин, но она сдержалась:
   -- Нет, нари Зотна, -- скрепя сердце выдавила она, вложив в слова всю свою ненависть и прикрыв, как всегда делала графиня, нежностью. -- Не волнуйтесь. Я просто задумалась.
   Иревд улыбнулся, довольный поведением дочери.
   -- О чем? Можно спросить? -- продолжила Зотна свою игру-ловушку.
   "Это уж слишком!" -- пронеслось в голове Фэналин.
   -- Нет! -- вырвалось у девушки, и она поняла, что снова все испортила, а ведь недавно давала себе клятву -- не ввязываться в ссору, потому что это все равно сыграет на пользу Зотне.
   Однако мачеха обладала особым и неповторимым талантом, лишь несколькими словами разозлить Фэналин так, что она просто не могла сдерживаться. Каждый раз женщина делала это специально, а падчерица, как ребенок, всегда поддавалась.
   -- Фэналин! -- услышала она сердитый и почти грозный голос отца. -- Нари Зотна просто заботится о тебе и, разумеется, интересуется твоими проблемами...
   "Так пусть не интересуется! Никто не просит", -- хотела ответить девушка, но запретила себе эту слабость.
   -- ...Она не заслужила такого отношения.
   Казалось еще мгновение и губы Зотны растянутся в торжествующей улыбке, но, к сожалению, она сдержалась.
   Фэналин поняла, что должна как-то смягчить обстановку, ведь только ей самой будет хуже от последствий, а никак не мачехе.
   -- Прос...
   Зотна первой догадалась, что собиралась произнести Фэналин, и поспешно перебила падчерицу, не дав закончить это трудное слово.
   -- Иревд, милый, не сердись на дочь. Фэналин, я уверена, не хотела меня обидеть. Быть может, она несколько неуважительна и слишком дерзка, но, я думаю, это не специально, быть может, это недостаток воспитания. Не так ли, Фэналин?
   В этот раз девушка не сумела стерпеть. Фэналин осознавала, что поддается искушению, тем самым помогая Зотне, но не желала молчать.
   -- О да, это правда! Я просто не люблю, когда особы, вроде тебя, суют свой грязный нос в мои личные дела.
   -- Фэналин! -- стол под увесистым кулаком графа грохнул с такой силой, что вся посуда пришла в движение, а пара бокалов, съехав по гладкой лаковой древесине, упала на пол и брызнула во все стороны хрусталем.
   В тот же миг подбежали две служанки и хотели убрать осколки, но Иревд в порыве злости послал их вон, от чего побледневшие девушки едва не растаяли в воздухе, торопясь выполнить приказ. Но Фэналин осталась холодна к этому крику, она уже давно привыкла к подобному.
   -- Что? -- взглянула на отца девушка.
   -- Успокойся!..
   -- Иревд, я совсем не обиделась. Не ругай Фэналин, пожалуйста, -- снова раздался ненавистный голосок мачехи.
   -- Конечно, не обиделась! Подлиза! -- выкрикнула девушка, борясь с желанием плеснуть в лицо Зотны тафом.
   -- Фэналин, молчи, -- шепнул Леар, видя, как вздрагивают губы отца. -- Не накликай беду.
   -- Леар, я не собираюсь молчать! Я терпеть ее не могу и не буду этого скрывать! -- воспротивилась она, глухая к разумному совету брата.
   -- Фэналин, либо ты сейчас замолчишь, либо!..
   -- Что ты сделаешь, отец? Ударишь меня? По сравнению с тем, что ты уже натворил, это сущий пустяк!
   -- Любимый, не нужно. Пожалуйста, ради меня, -- Зотна все также изображала заботливую и добросердечную мамочку.
   -- Иревд, Фэналин больше не будет ничего говорить. Только не злись на нее, она не имела в виду ничего плохого, -- взмолилась дэрати Айдаза, надеясь избавить внучку от наказания.
   -- Хорошо, мама. Но Фэналин должна извиниться перед Зотной.
   -- Никогда! -- вскочила со стула разъяренная дочь. Гарт назад она бы еще заставила себя, но теперь никакая сила не склонит ее к подобному. -- Я не собираюсь извиняться перед твоей женой. Она не достойна этого... Никогда!
   -- Фэналин в последний раз...
   -- Отец, ты слеп, эта женщина тебя не любит, а всего-навсего создает видимость. Ей нужно только твое богатство и титул, а не ты, -- Фэналин умолчала об остальных, более серьезных подозрениях. -- И она никогда не станет мне матерью, как бы ты этого не хотел. Хотя, знаешь, поначалу, я пыталась полюбить ее, ради тебя, но это невозможно. Я ее ненавижу! Она никогда не сможет заменить мою маму, Зотна не достойна и одного ее ногтя... Ты ведь еще помнишь Тесеру?
   -- Но...
   -- Дай мне договорить, пожалуйста, -- тихо, но настойчиво промолвила девушка.
   Граф уже хотел было отказать, но тут подала голос Зотна:
   -- Иревд, позволь ей выговориться. Бедная девочка столько держит в себе. А это неправильно. Фэналин не должна молчать. Пускай выскажет, что у нее на сердце. Ей сразу же станет легче, возможно, это даже разрешит недопонимание между нами.
   -- Я не нуждаюсь в твоей поддержке, -- отрезала Фэналин, чувствуя, что ненависть к Зотне разрастается до неимоверных размеров, и ей уже почти больно смотреть на мерзкое и лживое лицо мачехи. Даже в этой ситуации Зотна нашла выход, а девушка надеялась, что когда отец увидит как ей плохо, то все поймет.
   -- Фэналин, ты переходишь все границы!
   -- Иревд, ну пожалуйста! -- вновь попросила Зотна, похлопав длинными, пушистыми ресницами и граф тут же забыл обо всем.
   -- Хорошо.
   -- Неужели ты ее забыл? Папа? Ты ведь помнишь Тесеру? -- говорила девушка, убеждая себя не обращать внимания на то унизительное положение, в которое ее поставила новая "мамочка".
   Глаза Иревда ничего не выражали, но Фэналин почувствовала будто что-то в его груди встрепенулось.
   -- Отец, пожалуйста, вспомни ее. Посмотри на меня и вспомни ее. Ты всегда говорил мне о том, как счастлив, что я настолько похожа на твою любимую женщину, ты помнишь?
   -- Да, кажется...
   Фэналин радостно улыбнулась и увидела надежду, что расцвела на лицах бабушки и братьев. Дэрати Айдаза даже промокнула уголки глаз. Зотна совершенно не разделяла их воодушевления, и тут же схватила руку графа и крепко сжала.
   -- Папа, пожалуйста, вспомни, как мы были счастливы. И что стало с нами теперь... Из-за Зотны ты уже потерял своего сына. Ты помнишь Годара?
   -- Годар...
   -- Отец, вспомни его. Неужели Зотна тебе дороже родного сына? Ты готов променять его на эту мерзкую змею?
   Бабушка тихо охнула и прижала дрожащие ладони к губам.
   -- Змею? -- с печальной обидой, прошептала Зотна.
   Увидев, как грустны ее синие глаза, граф почувствовал, что злость закипает в крови и неясные образы рыжеволосой женщины и темноволосого юноши тут же исчезли из его памяти.
   -- Дорогая, пойми, я не желаю твоему отцу ничего плохого, -- продолжила мачеха. -- Я люблю его и сделаю все возможное, чтобы Иревд был счастлив.
   Фэналин едва не заскрипела зубами от злости:
   -- Я не желаю слушать вашу ложь!
   -- Хватит! -- рявкнул граф. -- Фэналин, иди в свою комнату и хорошенько подумай. Я поговорю с тобой позже, и наш разговор будет очень серьезен. Так больше не может продолжаться. Я устал от этих бесконечных ссор.
   -- Ты не можешь изменить того, что происходит, как бы не хотел... Да, пожалуй, я пойду, аппетита что-то совсем нет, -- сказала девушка и, гордо вскинув подбородок, как подобает настоящей баронессе, вышла из столовой. Но, как только за ее спиной тихо скрипнула тяжелая арочная дверь, кинулась бежать без оглядки.
  
   -- Иревд, твоя дочь еще переживает потерю матери. Я совершенно не обижаюсь, ни капельки, и прекрасно понимаю ее, ведь и сама так же когда-то потеряла родителей, -- промурлыкала новая графиня, когда шаги Фэналин стихли.
   -- Зотна, может уже хватит разыгрывать спектакль? Мы достаточно насмотрелись и убедились в твоих великолепных артистических способностях. Больше уже не удивить, -- величественно произнесла дэрати Айдаза, со слезами посмотрев на сына, не заметившего, какую боль причинил своей дочери. -- Прошу прощения, но я больше не желаю здесь оставаться. Приятного вечера.

*****

   -- Что бы такое выбрать? Посмотрим... Может "Мифы и легенды Безграничного мира"? -- шептала Фэналин, прохаживаясь вдоль высоких стеллажей домашней библиотеки. -- Ну уж нет.
   Книги всегда были для девушки спасением. Она обожала прятаться в их мирах, погружаясь то в опасные приключения, то в неспешную лирику или вовсе в пространные рассуждения историков. А особенно теперь, когда находиться в собственной жизни стало невыносимо.
   После разговора в столовой, Фэналин пришлось встретиться с отцом в его кабинете. Всю бессонную ночь после этого, она вспоминала слова отца о том, как стыдно, а иногда и неприятно ему иметь столь невоспитанную и несдержанную дочь. Он полагал, что девушка не видит дальше своего носа и не понимает, что больно может быть не только ей одной, ведь именно Фэналин причиняет боль ему и, в особенности, невиновной Зотне.
   Слушая его вчера вечером, Фэналин просто не верила в то, что это он, ее отец. Иревд сыпал и сыпал обвинениями, а она не могла ответить и защититься. Внимая его хвалебным одам новой супруге, дочь только и могла, что прятать свои глаза, чтобы граф не прочитал в них разочарование. Как Зотна сумела настолько очаровать его? Сама или с помощью колдовства? Эта женщина умудрилась так сильно подчинить его себе, что создавалось впечатление, точно перед Фэналин не Иревд, а кукла-марионетка. Все действия и слова не могли принадлежать отцу, которого она знала и любила. Это был кто-то чужой, холодный.
   Сейчас, опять вспоминая разговор в отцовском кабинете, Фэналин не понимала, почему молчала и слушала обвинения отца? Почему она не опровергла его слова? Нужно было хотя бы попытаться!
   Но одновременно Фэналин знала, что это глупые надежды... Ничего бы не помогло. Даже если бы она молила на коленях -- глаза, раньше теплые, любящие, остались бы такими же ледяными, ведь теперь в них всегда присутствовала тень Зотны.
   Именно потому Фэналин, послушно склонив голову, выслушала все, что он хотел сказать и, не прощаясь, ушла. Отец так и не осознал, что тогда произошло. Не понял того, что в тот вечер между ним и дочерью навсегда воцарилась пропасть, которую, возможно, уже не преодолеть.
   -- Почему это нет? -- возмущенно воскликнул нерак и Фэналин, позабыв обо всем, взглянула на миниатюрного волшебника с переплета книги, которую, беспечно позабыв о возможных последствиях, отказалась читать.
   Молодой нерак, в длинных цветастых одеждах, смотрел на нее с нескрываемым негодованием, но баронесса, насмешливо вскинув брови, продолжила свой путь.
   -- Не хочу, -- ответила она с вызовом, про себя улыбаясь.
   -- Но почему? Она же такая интересная! -- в его тоненьком голоске почти слышалась мольба.
   -- Никогда ее не любила. Едва хватило сил дочитать, -- съязвила Фэналин, которая всегда обожала споры с нераками. Эти миниатюрные создания были ужасно забавными.
   -- Что?! Да, "Мифы и легенды..." можно читать бесконечно, потому что это самая-самая замечательная книга на свете! И я, как ее нерак, чем особенно горжусь, за все свое существование убедился в этом, как никто иной. Окнестос Орат посвятил книге всю жизнь, вложил в нее свои силы!
   -- Если судить по скудному языку, то жизнь не особо радовала автора яркими событиями.
   -- Как вы, воспитанная леди, можете такое говорить?
   -- Каи оставь ее, -- сказал нерак-старик с соседней книги, еще обижавшийся на Фэналин за то, что она не дочитала его "Мемуары счастья", роман о глупой любви между русалкой и волшебником. -- Нари грубая невежда. Ничего не смыслит в прекрасном.
   -- Спасибо за комплимент, -- улыбнулась старику Фэналин. -- Вот, видишь, Каи, что говорят обо мне, так что тебе нет смысла обижаться...
   -- Он не Каи, а Ка?и!
   -- Хорошо, хорошо, Каи...
   -- Нет! -- вскричал старичок, потрясая рукой.
   Молодой же нерак, кажется, даже не обратил внимание на то, что его имя исковеркали, ведь был занят восхвалением своей книги:
   -- "Мифы и легенды..." настолько интересны, что...
   -- Ну, хватит уже. Я в следующий раз почитаю.
   -- Как это в следующий раз? А сейчас, что будешь читать? Все эти дурацкие книги?
   -- Что?! -- закричали нераки с других книг и громче остальных нерак-старик, взявшийся прежде было защищать своего соседа.
   -- Что ты понимаешь? -- презрительно бросил он.
   -- Моя книга лучше всех! -- продолжал настаивать молодой нерак.
   -- Не смей так говорить! -- звучало со всех сторон.
   -- Да успокойтесь вы, -- поморщилась Фэналин, и все замолчали, кроме двух первых нераков: молодой продолжал перечислять достоинства своей книги, а второй ругать его за страшную обиду, нанесенную "Мемуарам счастья".
   -- Неса лута! -- знак Теу послал две тонкие нити к незатихающим губам книжных советников и магически сшил их по краям, плотно сжав и не давая вымолвить ни слова, а лишь нелепое мычание. -- Вот так-то намного лучше. Перестанете злиться, тогда сниму заклятие, -- Фэналин не смогла сдержать смех при виде того, как нераки угрожающе потрясают кулачками, а старик еще и покраснел настолько сильно, что нельзя было отличить его лицо от красного бархатного переплета. -- Не обижайтесь.
   Девичьи глаза пробежались по названиям книг, выискивая нужное. Первым ее внимание привлек большой том с поющей девушкой на корешке. Музыкальные ноты "Магической рапсодии" спрыгивали со страниц книги и взлетали в воздух, несомненно, желая обогатить своей музыкой несовершенный мир, но подобное проявление свободы продолжалась недолго, нерак тут же призывала их обратно. Фэналин невольно поморщилось, вспомнив горько-нелюбимые уроки музыки, и тут же отошла подальше.
   -- "Кентавры и их враги"... Нет, не хочу, -- шепнула она себе под нос, игнорируя сердитый взгляд нерака-кентавра, промолчавшего в опасении, что и к нему применят волшебную силу. -- Вот и то, что я искала. Любимая "История Эйвелиса". Третий раз буду читать, ну и ладно, ты каждый раз преподносишь какие-то сюрпризы.
   Уверенная, что это именно та книга, которую она искала, Фэналин уселась в мягкое кресло и улыбнулась полыхающему в камине огню. Она заранее дала указание слугам разжечь огонь, ведь, несмотря на лето, погода за окном стояла сумрачная, а библиотека являлась одним из самых холодных мест их поместья. Но волшебница лишь радовалась этому обстоятельству. Она очень любила огонь и всегда восхищалась чувством защищенности и покоя, которое он дарил.
   Фэналин внимательно следила за жаркими языками пламени, будто танцующими на поленьях, и ей казалось, будто они отогревают ее сердце.
   Негромкое покашливание отвлекло внимание девушки. Она обернулась к двери, подумав, что звук оттуда, но оказалось -- нет. Покашливание принадлежало нераку "Истории Эйвелиса".
   -- Что на этот раз? -- спросила она и повернула книгу так, чтобы видеть маленького волшебника, размахивающего короткими ручками.
   -- Как это что? -- изумленно поднял кустистые брови совсем седой и длиннобородый нерак.
   -- И?..
   -- Вы, вообще, собираетесь читать книгу или нет?
   -- Что вы все ко мне цепляетесь, а? Когда захочу, тогда и буду читать.
   -- Вы только посмотрите на нее. Когда захочет!.. -- крикнул он, обращаясь к другим неракам, которые его поддержали, издав неодобрительные возгласы. -- Книгу нужно либо читать, либо положить обратно на полку. У меня и так полно забот!
   -- Вас не поймешь. Один обиделся, что я не взяла его книгу, ты же требуешь поставить книгу на место. Ты какой-то неправильный нерак.
   -- Что ты такое говоришь? Я самый правильный нерак! Оторвала меня от коарста с привидением, а я уже почти выиграл! И после этого еще смеешь говорить в таком тоне! Неблагодарная! -- ворчал старичок, указывая на одну из книг, по соседству с которой прежде стояла "История Эйвелиса". С корешка книги приветливо махал рукой призрак молодого юноши, и выглядело его приветствие так, словно он рад и благодарен девушке, что она оторвала старика от игры. Наверное, привидение-нерак и, правда, проигрывало.
   -- Что-то он не очень расстроился, что вы прервали игру.
   -- Каи, мы позже доиграем, ты не думай, что я забуду.
   Невезучий призрак тяжело вздохнул.
   -- Да уж, ему не позавидуешь, -- пожалела несчастного девушка и с благоговением раскрыла книгу истории...
   "Разные страны и волшебные народы составляют Безграничье. Они творили историю, с ее войнами и победами, поражениями и благородными поступками, которая остается с нами, как память и напутствие потомкам.
   Достойное и высокое положение в этом прекрасном и удивительном мире занимает страна Эйвелис. Страна чудес и чародейства. На землях Эйвелиса, пропитанных магией, с давних пор живут волшебники, сумевшие усмирить их силу и унять непокорность.
   Так какое белое добро и черное зло творились на просторах Эйвелиса и к чему это привело..."
   "История Эйвелиса" не случайно являлась одной из самых любимых книг Фэналин. Любила девушка ее не только благодаря возможности узнать историю родины, а и за то, как необычно и всякий раз по-новому вела она свое повествование.
   Ни для кого из волшебников книга никогда не была похожей, каждому открывала мир Эйвелиса иначе, каким-то образом чувствуя, что нужно читателю, а также то, что ему знать не позволено.
   "История Эйвелиса" постоянно пополнялась новыми деталями, заметками, которые собирал для нее нерак. Страницы книги никогда не заканчивались и, если открыть последнюю, можно увидеть, как невидимый рубус пишет историю.
  
   Глаза Фэналин скользили от строчки к строчке и несмотря на то, что волшебница прежде читала "Историю Эйвелиса", возникало ощущение, словно она впервые взяла ее в руки. Что-то изменилось в тексте, будто книга признала девушку взрослой, признала ее право увидеть иную сторону Эйвелиса, сторону где-то постыдную, темную, но имевшую место быть.
   Девушка настолько погрузилась в чтение, что незаметно для себя, как ей того и хотелось, совершенно позабыла о настоящем. Она находилась сейчас в ином времени. В Беграничье, которое еще не было разделено на отдельные государства, не пережило Большой войны, а находилось в самом расцвете правления Яома Монроза и беззаботно корилось его воле и деяниям...
   Неожиданно книга самовольно стала перелистывать страницы, будто виною тому был ветер. Только когда открылась последняя, Фэналин поняла, что задумала "История", и с трепетом прочитала слова, выделенные красным мерцающим шрифтом:
   "Смерть пришла к императору Мэдвису от тайного врага, исполнившего первое условие древнего пророчества. Его строки гласят, что убийство императора, а затем и его единственного наследника станет началом гибели Эйвелиса, а после и захвату власти темными силами. Но благословленные небом волшебники способны противостоять злу и защитить младенца и страну, не позволив тьме толкнуть мир в пучину мрака и несчастий..."
   Тихо скрипнула дверь библиотеки и Фэналин невольно оторвалась от непонятных строк "Истории Эйвелиса". Послышались тихие, легкие шаги и звук закрывшейся двери. В библиотеке находился кто-то еще, но девушка не видела кто именно, так как широкая спинка кресла полностью ее закрывала.
   Фэналин хотела было встать, чтобы увидеть, кто пришел, но что-то внутри воспротивилось, приказав сидеть смирно и не выдавать своего присутствия.
   -- Здесь кто-то есть? -- спросил ласковый мягкий голос, который так ненавидела Фэналин и именно потому не ответила на вопрос мачехи, ожидая, что же будет дальше.
   Зотна что-то шепнула, но ее падчерица, как ни старалась, не смогла услышать, что именно.
   -- Приветствую, мой властелин, -- теперь уже более громко раздался голос мачехи, в нем появилось какое-то новое, чужое звучание, что девушка едва различила знакомые нотки Зотны.
   Кого она называла властелином? И почему? Да и к тому же с таким страхом в голосе, будто перед ней сам дьявол. Странно...
   -- Надеюсь, на этот раз ты меня не разочаруешь? -- спросил, наверное, тот самый властелин и Фэналин теперь поняла, чего боялась Зотна, ведь и сама ощутила, как кожа покрылась колючими мурашками страха.
   -- Нет...
   -- Ты же понимаешь, что время, отведенное мной, уже почти истекло? -- голос был удивительно спокойным, но, почему-то, это пугало еще больше.
   -- Властелин, я умоляю вас о прощении. Пожалуйста! Вы ведь знаете, я очень стараюсь, -- прогнусавила женщина. Похоже она дрожала. -- Он уже в моих руках и делает все, что я только пожелаю...
   "Кто? -- промелькнула в мыслях Фэналин страшная догадка. -- Неужели они говорят о моем отце?"
   -- Так почему же он еще не сделал то, что мне нужно?! -- голос резко изменился, в нем зазвучали раскаты грома, что Фэналин даже показалось будто задрожали стены библиотеки. Затем девушка услышала женский надрывной всхлип. -- Что ты молчишь? Живо отвечай!
   -- Я...
   -- Не заставишь ли ты меня пожалеть о своем выборе? Не зря ли я доверил тебе это дело?
   -- Нет! Нет! Вы не пожалеете! Я все сделаю! Не сомневайтесь, властелин, я все сделаю как нужно. У меня обязательно получится.
   -- Развеять мои сомнения можешь только ты сама. Если не хочешь, чтобы я думал, что совершил ошибку, ты должна очень постараться. Или мне напомнить тебе каким бываю жестоким, если что-то идет вразрез с моими планами? На что способен, если мои слуги посмеют ослушаться?
   -- Н...нет...
   -- Не следует ли мне применить темную магию, дабы вернуть тебе память?
   -- Нет! -- ужаснулась женщина, и послышался приглушенный звук, видимо она упала на колени. -- Пожалуйста, не делайте этого, мой властелин.
   -- Не слышу...
   -- Пожалуйста, простите меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать свою преданность и отплатить за вашу благосклонность. Иревд почти согласен, -- пересиливая слезы, проговорила Зотна.
   "Иревд! Что же они хотят от моего отца? И что мне теперь делать? Он в еще большей опасности, чем я думала!"
   -- Мои верные дорки постоянно следят за каждым твоим шагом и, если что-то пойдет не так, сразу приведут тебя ко мне...
   -- Я справлюсь. Верьте мне...
   -- Довольно! Еще один арк, Зотна. Ты должна заставить его сделать это.
   -- Я выполню вашу волю.
   -- Мне пора. Дорки нашли тайного слугу, которому известно что-то о пирамиде... впрочем, что это я делюсь этим с тобой. Ты не заслужила.
   Фэналин не могла больше терпеть неведения и потому пошла на риск, осторожно выглянув из-за спинки кресла. Сердце стучало так, что почти выпрыгивало из груди.
   Зотна стояла на коленях, склонив голову перед туманным облаком в форме эллипса. Мужское лицо, отраженное в сквозном окне, было сложно разглядеть, ведь оно быстро таяло в магических глубинах, но девушка все же успела заметить ужасные желтые глаза властелина.
   -- Я докажу свою верность, и он признает меня как равную! Властелин поймет, насколько я преданна и как нужна ему, -- сказала Зотна и, вытерев слезы, решительно поднялась на ноги.
   Тихо бормоча что-то себе под нос, мачеха вышла из библиотеки, даже и не подозревая о том, что Фэналин подслушала ее тайный разговор.
   -- И что мне теперь делать? -- спросила саму себя девушка, прижимаясь к мягкой спинке кресла, совершенно случайно ставшего ей помощником. Но, не просидев и гарта, резко вскочила, и книга все это время лежавшая на руках с громким стуком упала.
   -- Ты в своем уме? -- закричал нерак, едва удержавшийся в выемке на переплете.
   -- Книга! Может между ними есть связь?!
   Не обращая внимания на обвинительную речь старика-нерака, Фэналин отыскала ту страницу, которая совсем недавно описывала древнее пророчество. Но страница была чиста.
   -- Пусть она снова покажет то, что прежде, -- попросила девушка у нерака, но он отрицательно покачал головой:
   -- Тайна! -- загадочно протянул, помахивая пальцем, Фэналин в этот момент была готова разорвать его в клочья, а нерак все упрямо продолжал:
   -- Тайна!
   Фэналин даже показалось, что он смеется над ней. Самодовольный старик!
   -- Совсем обезумел?
   -- Тайна! -- рассердился он и, зло прищурив глаза, добавил: -- Большего тебе знать не положено. Подумай сама. Иногда это помогает. Впрочем, сомневаюсь, что ты умеешь!
   -- Вредина! -- вспыхнула она, но, все же пересилив обиду, хотела было спросить о том, часто ли Зотна встречается со своим властелином, как вспомнила, что нераки не запоминают того, что их не касается. Они живут в своем крохотном книжном мирке.
   Тогда Фэналин нервно взмахнула рукой, и книга медленно поплыла на свое место. Старик-нерак тут же напомнил привидению о незаконченной игре и тот кивнул с таким видом, словно его ведут на плаху.
   -- Может рассказать отцу?.. Нет, глупость! Он не поверит и не поймет. Зотна правду говорила -- он полностью в ее руках и делает все, что она пожелает. Нет смысла пытаться что-то доказать. Вчера я уже пыталась. Теперь отец думает, что я обманщица и пойду на все, только бы избавиться от его новой жены. Решено, нужно действовать самостоятельно и не ждать ни от кого помощи.
   Фэналин сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать отчаяние и страх.
   -- Был бы здесь Годар! Возможно, он помог бы. Но брат, как трусливый заяц убежал, представив все так, будто обижен и горд. А я должна сама теперь спасать отца! Большущее тебе спасибо, Годар. Ну и что мне теперь делать? Этот властелин или как там его, оставил Зотне один арк. Так мало времени. А я даже не знаю, что они хотят. Может попытаться просто задержать ее и властелин сам накажет мачеху, когда она не выполнит его задание?
   -- Да уж! Чудесный план, -- присвистнул нерак "Истории Эйвелиса".
   Фэналин в ответ прожгла его взглядом, но промолчала, напротив в следующих словах признав правоту старика-нерака:
   -- И как ты, глупая, собираешься помешать Зотне, если даже не знаешь, чего именно она хочет? -- Фэналин раздраженно отмахнулась. -- Ладно, потом подумаю... Подождите! -- неожиданная мысль промелькнула в ее голове, и она приблизилась к стеллажу с "Историей Эйвелиса", на одной из полок которого во всю развернулась игра в коарст.
   Нерак "Истории Эйвелиса" исподтишка поглядывал на нее, но продолжил перебирать свои карты, будто ничего и не произошло.
   -- Что это значит? Ты слышал то, что я говорила, значит это и тебя касается, ведь так?
   Старик-нерак неопределенно пожал плечами:
   -- Даже если так, тебе я поведаю об этом в последнюю очередь.
   -- Ну знаешь! -- вспылила девушка и вновь взмахнула рукой, от чего карты нерака опали к его ногам и призрак смог разглядеть их. Благодарно кивнув девушке, тот радостно потер призрачные ладони:
   -- Еще не все потеряно!
   Нерак же "Истории Эйвелиса" не отводил испепеляющего взгляда от Фэналин, будто и вправду надеясь прожечь в ней дыру:
   -- Попроси еще меня о помощи, непослушная девчонка!
   -- И не подумаю!
   -- Это мы еще посмотрим!
   Фэналин уже хотела демонстративно покинуть библиотеку, как вдруг откуда-то донеслось тихое мычание. Она обернулась на странный звук в ожидании чего-то страшного, но это оказались всего лишь нераки, на которых она прежде наложила заклятие.
   -- Ой, извините. Я о вас забыла. Неста лута!
   Волшебные нити тут же исчезли, освободив губы словоохотливых нераков.
   -- Давно бы так! -- закричал молодой нерак, в то время как его сосед что-то зло бормотал себе под нос.
   -- Мне нужно идти. Кстати, помолчать иногда -- совсем не плохо, -- и не дожидаясь ответа, девушка выбежала в коридор.
   На полпути к своей комнате Фэналин остановила ее горничная -- молодая гномиха Зирала:
   -- Госпожа, извините...
   -- Что ты хотела?
   -- Ваш отец просил найти вас и передать, чтобы вы тщательно подготовились к ужину, потому что...
   -- Что?
   -- ...сегодня нас посетит сама императрица Эйвелиса! Великая императрица Одана! -- с придыханием ответила гномиха, взволнованная приемом такой важной особы.
   -- Это все?
   -- Да. Может мне нужно?..
   -- Не сейчас, Зирала, -- остановила ее Фэналин, мечтая поскорее освободиться. -- Мне нужно побыть одной. Я позову тебя, когда ты будешь мне нужна.
   -- Еще раз извините, что потревожила вас.
   Не удостоив служанку даже легкой улыбкой, Фэналин поспешила в комнату. Ее не радовала предстоящая встреча с императрицей. Пусть и неосознанно, но все же девушка винила себя за то, что так мало общалась с подругой, а теперь, когда умер ее отец, даже не попыталась поддержать, как в свое время сделала Нуара.
   Тогда Фэналин отвернулась от всего мира и даже от лучшей подруги. Почему-то в одиночестве ей было легче, будто жалость и поддержка других только множили боль волшебницы. Она до сих пор с горечью вспоминала, как Нуара пыталась пробиться к ее сердцу, но баронесса ничего не желала слушать. Фэналин только просила оставить ее одну, что Нуара впоследствии и сделала.
   Теперь волшебница понимала, что все это время Нуара ждала, когда она вернется, но Фэналин не была к этому готова. А после смерти императора, подруга, наверное, надеялась, что Фэналин навестит ее. Но юная баронесса вновь поступила эгоистично, у нее просто не было сил на чужие страдания, с лихвой хватало своих.
   Поэтому теперь Фэналин откровенно боялась встречи с нари Оданой, зная, что та осуждает ее, а возможно даже презирает.
   Наверное, она навсегда потеряла Нуару. Хотя искренне сожалела об этом.
  
   Глава 5
   Воанса
  
   18-й день арка Ликвара V.
   Селение Доа, южное побережье Эйвелиса.
  
   Селение Доа располагалось в самом центре Говорящего леса, раскинувшегося на пологом берегу Нирского залива. Свое название лес получил из-за частого морского ветра. Этот морской "волк" любил, словно ребенок, играть кронами деревьев, отчего у редкого путника, случайно оказавшегося в Говорящем лесу, создавалась впечатление, что деревья разговаривают между собой. Зачастую среди шума листьев, действительно, можно было различить отрывки речи деревьев, но только исключительный волшебник мог понять их ветрено-шелестящий язык.
   Благодаря густой, непроходимой чаще, лес хорошо защищал поселенцев от разбойников и воров. Но жители селения и сами находились в страхе перед угрозами Говорящего леса. Защитой им была магия двух знаков -- Земли и Воды. А также огонь постоянно горящих факелов, который день и ночь поддерживали жители Доа.
   Тем не менее, спастись от лесных чудовищ гораздо проще, чем от разбойников, представлявших для селения значительно большую опасность. Магия не большая помощница в борьбе против тех, кто также использует ее. Поэтому единственной надеждой на спасение для воанс всегда оставался лес, укрывающий селение густой листвой.
   Свое название селение позаимствовало у деревьев-великанов доа, растущих здесь повсеместно. Доа были не столь уж высокими, в Безграничье есть намного выше, но по толщине стволов и охвату ветвей раскидистых крон им не найти равных. Ярко зеленеющие ветви нижних ярусов так сильно изгибались под своей тяжестью, что стелились по земле. Грива яркой листвы скрывала ствол в своих объятьях и казалось, что перед вами не деревья, а зеленые горы. Доа служили для жителей селения жилищем. Толщина ствола каждого была такой, что внутри легко умещалась средняя по размеру комната, жизнь же деревьев хранилась в коре, потому это совершенно не вредило доа.
   Бедные воансы-расты когда-то давно пришли на эту землю в поисках спокойной жизни, которую унесла с собой жестокая Всемирная война. Поселенцы удивительно быстро обжились в непривычных условиях и несказанно радовались спокойствию, которое дарила им жизнь на новой земле.
   С тех пор прошло много времени, селение разрослось, но все так же берегло традиции предков и почитало своих спасителей -- доа.
   Посреди селения находилось озеро -- основной источник воды для жителей Доа, образовавшееся от тонкого рукава Оган, реки протекавшей через Говорящей лес и бывшей одной из двух главных рек-близнецов Эйвелиса, чья сестра -- Ога, славилась бешеным норовом, в противовес сильной, но ласковой Оган. Озеро окружали плакучие ивы, склонившиеся над прозрачной голубой гладью, словно любуясь своими прекрасными отражениями. На берегу вытянулся рогоз, пригнувший темные головки друг к другу, прячась от яркого солнца в тени ив. Пруд устилали округлые листья водяной лилии. Бледно-розовые цветы лилий очень ценны -- из них изготовляются лечебные зелья и снадобья. Лилий собирают только один день весной, когда сердцевина дает самый ценный нектар. Так уж повелось, что этот день стал называться днем Лилии.
   Южную сторону Доа огибал большой сад. Среди множества фруктовых деревьев встречались и настоящие старожилы, посаженные еще первыми поселенцами. Древние воансы пришли на эту землю и принесли с собой все необходимое, что могло помочь им выжить в трудных условиях. Семена трав, злаки -- были неотъемлемой поклажей.
   Так же их сопровождали лошади и скот, которых стали впоследствии разводить и продавать. Поэтому большой длинный загон, окруженный высокой изгородью, сооружали всем селением. Пастбища охраняли пастухи с собаками. Дети помогали собирать разнотравье, приручать птиц и ухаживать за скотом.
   Среди ряда похожих домов-деревьев больше всего выделялся один. На первый взгляд в нем не было ничего особенного, такой же, как и остальные, но вместе с тем от дома будто исходила волна света, притягивающая взгляд. Быть может, это любовь и доброта, что связывали скромную семью, живущую в этом доме, придавали ему такую особенность. Ни разу соседям не приходилось слышать криков, ссор, часто случавшихся в других семьях. Муж и жена жили очень дружно, что нередко вызывало зависть у других женщин, которым не так повезло в судьбе. У супругов было две дочери, безразмерно обожавших родителей, что приносило грусть матерям, дети которых не столь нежно отзывались на родительскую любовь, как они того желали.
   Именно в этой семье росла девушка -- одна из тех, кому предстояло вскоре стать избранной, хотя сама она о чем-либо подобном даже и не подозревала.
   Глава семьи икрат Авенруд Овелн -- знахарь и врач животных -- почти все дни, а иногда и ночи проводил в загоне и на пастбищах. Его жена Санаиз вела домашнее хозяйство. Старшая дочь супругов Арсна уже четыре тора как жила в доме мужа, а сын их Фоар едва ли не каждый день проводил в доме своей бабушки. Он очень любил здесь играть, потому что его тетушка, младшая сестра Арсны Зера, уделяла племяннику много внимания, которое уже не могла подарить мама, занятая новорожденной малышкой Роей.
   Зера всегда излучала тепло и доброту, чем бесконечно радовала окружающих. Она была удивительно чуткой и мягкой, но, несмотря на это, иногда становилась подобна ветру. Никто не знал, как родители почувствовали в ней это еще при рождении, но именно так ее и назвали, ведь Зера на первоязычье означает -- вольный ветер.
   Словно в подтверждение своему имени Зера имела дымчато-русые кудрявые волосы и серые глаза, изменяющие свой цвет под настроение. Девушка так редко сердилась, что глаза почти всегда были прозрачно-серыми, хотя изредка все же темнели, как грозовые тучи.
   Зера была рассудительность, но пытливой девушкой и благодаря бабушке, мудрой воансе, еще в детстве пошла в ученики к деду Хорму, который обучал всех желающих письму и чтению. В последнее время старческие болезни все больше одолевали старика, но он, ежедневно пересиливая уже сроднившийся с ним кашель, продолжал свой труд. Жители Доа были не самыми благодарными учениками, многие бросали уроки, но преданные Хорму и настойчивые в учении затмевали его печали и даже помогали справиться с болезнями.
   Зера восхищалась своим учителем, но все же ей было мало тех крох знаний, которыми мог он поделиться. Видя в нем пример для подражания, она мечтала, что однажды, как и дед Хорм станет обучать других. Волшебница грезила небольшим рекусом и решила, что сделает все, дабы исполнить свою мечту. До сей поры, все возможное делали ее родители, отдавая последние деньги, чтобы Зера могла купить новые книги на ярмарке.
   Сейчас же у нее была другая забота. Девушка бежала из загона к дому, спеша к матери, которая послала за ней Осту -- небольшую длинношерстную собачку. Увидев родную дверь, Зера вихрем влетела на кухню. Оста, размахивая белым хвостом, как флагом, вбежала следом, видимо рассчитывая за прекрасно выполненное поручение получить кость или даже кусочек мяса.
   -- Мам, я уже здесь! -- громко известила волшебница невысокую худощавую женщину, перебиравшую овощи. -- Ты даже не представляешь, какой он красивый!
   Большой стол, за который тут же уселась Зера, находился возле круглого окошка, а посудный шкаф украшал своей странной резьбой противоположную стену кухни. От шкафа, словно ветви доа, расходились в разные стороны косые полки, удерживающие на себе ночные глиняные лампы и горшки. Основой же комнаты был каменный очаг с ярко пылающим огнем. При помощи магии над ним провисал большой чугунный котел. Пшеничная каша с мясом, тихо побулькивающая в нем, источала приятный аромат. Голод сразу же дал о себе знать, и Зера почувствовала, как у нее засосало в желудке.
   Санаиз с укором посмотрела на дочь, одновременно помешивая длинной деревянной ложкой содержимое котла.
   -- Что нельзя было вернуться и поужинать? Ведь прошла целая ночь!..
   -- Но мама...
   -- Что?
   -- Он такой, такой...
   -- Красивый?
   -- Очень красивый. А какой милый!.. -- восторженно воскликнула девушка, вспоминая события прошлой ночи.
   Любимая кобыла Зеры Мурана, подаренная девушке родителями два тора назад, беспокоила ее в последнее время, так как впервые готовилась стать матерью. Волшебница целые дни проводила со своей лошадью в отдельном стойле, оберегая от любых физических нагрузок, в опасении, что она случайно потеряет малыша, ведь беременность протекала тяжело. А когда Мурана поняла, что именно сегодня наступил тот самый важный день, не отходила от хозяйки ни на шаг и не отпускала Зеру. Кобыла постоянно меняла место положения: то поднимаясь, то снова ложась, и ни на миг не отводила бархатистых глаз от девушки, будто боясь, что та исчезнет.
   Малыш же появился на свет настолько легко и быстро, что даже отец Зеры не ожидал такого счастливого поворота.
   Зера влюбилась в жеребенка с первого взгляда, настолько он был чудесным. Белый чулок на левой передней ноге и белая звезда во лбу превосходно оттеняли черную шерсть. Он был точной копией своего отца, вороного жеребца Сорана и ничем не походил на огненно-рыжую мать, кроме умных карих глаз. Но это совсем не огорчало Мурану, Зера видела какой любовью светился ее взгляд.
   Детеныш был влажным и Мурана начала вылизывать его. Упрямцу же немедленно хотелось познать окружающий мир, и он пытался вставать. Но слабые ножки расползались в разные стороны, и жеребенок падал на колени. Не желая сдаваться, малыш норовил копытами зацепиться за землю и, в конце концов, это удалось. Ноги дрожали под его весом, но жеребенок стоял, гордо подняв черную головку.
  
   -- И как ты хочешь его назвать? -- прервала мысли дочери Санаиз.
   -- Еще не знаю... Хотя нет! Придумала!.. Назову его Белая Заря! Как тебе?
   -- Мне нравится.
   -- Правда? И мне тоже. Видела бы ты какая красивая звездочка у него на лбу, особенно на фоне черной шерсти.
   -- Как я понимаю, он пошел в Сорана?
   -- Черный, как ночь.
   Санаиз улыбнулась, представив маленькое чудо.
   -- Мурана хорошо перенесла роды?
   -- Да, она молодец. Может, ты сходишь, посмотришь?
   Женщина покачала головой:
   -- Думаю им сейчас нужен отдых.
   -- Да, ты права, -- вздохнула Зера, хотя так мечтала, чтобы мама тоже посмотрела на Белую Зарю.
   -- А что Оста? Каким образом ей удалось оторвать тебя от Мураны и малыша?
   Зера посмотрела на собаку, сидевшую у ее ног. В тот же момент Оста завиляла хвостом и высунула язык, всем видом показывая, что немедленно требует получить мясо, которое так соблазнительно пахнет. Девушка протянула руку и ласково почесала ее за ушком.
   -- Думаю, моя порванная туника все объяснит, -- засмеялась Зера и показала следы от острых зубов на грубой ткани.
   -- Молодец, Оста. Я знала, что это будет тяжело, но ты справилась, так что заслужила миску каши.
   Собака тихо тявкнула, будто ей чем-то не понравились слова женщины.
   -- Мясо тебе тоже достанется, не переживай. А ты, Зера, вымой руки и тоже давай кушать. Потом по пути к Муране отнесешь еду отцу. Наверное, он снова заработался и забыл о том, что иногда, все таки, нужно есть, -- сказала Санаиз и сняла с полки глиняную тарелку.

*****

   Отобедав и прихватив котомку с едой, не более чем через пал Зера уже подбегала к загону и издали видела отца, прощупывающего колено у черной кобылы Зарки, которая недавно упала и вывихнула его. Чудодейственный настой отца, накладываемый каждый вечер на колено, видимо, оказывал положительное влияние, потому что Авенруд радостно улыбался, говоря что-то молодому воансу, держащему лошадь под уздцы.
   -- Привет, пап! Привет, Вар, -- поздоровалась Зера и, протянув руку, ласково прикоснулась к носу Зарки. -- Ты уже выздоровела, красавица моя?
   -- Привет, Зера, -- ответил юноша и покраснел. В последнее время он часто краснел в присутствии девушки и ей это совершенно не нравилось.
   -- Что, доча, пришла навестить своих подопечных? -- вопросительно поднял брови Авенруд и кивнул в сторону стойла Мураны и Белой зари.
   Затаив дыхание, девушка проследила взглядом за жестом отца и Мурана, почувствовав ее присутствие рядом, громко заржала. Зере страшно захотелось к ним, но она заставила себя обернуться к отцу.
   -- Мама передала тебе немного еды, -- сказала она и протянула узелок отцу.
   -- Спасибо. Я так проголодался. Вар, можешь немного прогуляться с Заркой. Потом отведешь ее в стойло и сбегай домой пообедать.
   -- Хорошо, -- кивнул юноша и повел кобылу вдоль забора.
   Авенруд развязал узелок и разложил снедь прямо на траве под забором. Подняв крышку глиняного горшка, он вдохнул вкусный аромат:
   -- Мама постаралась на славу.
   -- Приятного аппетита.
   -- Передай Муране, что малыш чудо. Он станет прекрасным жеребцом.
   -- Я назвала его Белая Заря.
   -- Хм... красиво.
   -- Все передам, -- ответила она и поспешила к своим любимцам.

*****

   19-й день арка Ликвара V.
   Говорящий лес, южное побережье Эйвелиса.
  
   На следующий день, оставив ненадолго Мурану с детенышем, Зера отправилась к Оган, без чьих быстрых вод не могла прожить и дня. Вышагивая по мягкой траве, девушка зачаровано любовалась видами Говорящего леса. Кроны деревьев образовывали несколько ярусов, а наверху смыкались в почти беспросветный полог, через который пробивались лишь редкие и самые упорные солнечные лучики.
   В лесу царили полумрак и удивительная тишина, нарушаемая лишь криками птиц и шорохом травы под легкими шагами зверя. Иногда был еще слышен негромкий шелест листвы, покачиваемой незримым ветром. Но Зера прекрасно знала, что это не ветер, а слова живых деревьев, о чем-то переговаривающихся между собой. В детстве она часто их слушала, пытаясь понять язык, но он так и остался для девушки загадкой.
   Крапива, папоротники и партока плотным зеленым ковром устилали землю. Иногда среди травяного покрова, проглядывались небольшие лужицы, не успевшие высохнуть после вчерашнего дождя, а еще лесные жители, хлебавшие мутную воду. При приближении девушки они почти все разбегались, пугливо прячась за кустами и деревьями, и лишь самые храбрые неподвижно замирали на месте, хотя настороженные глазки все же следи за ней.
   Зера и не заметила, как вышла из леса и оказалась на изумрудно-зеленом лугу. Он красовался яркими маргаритками, ромашками, клевером и колокольчиками, над которыми порхали бабочки и стрекозы, а трудолюбивые пчелы собирали сладкий нектар. Луг разделяла жирная синяя полоса Оган, извивавшаяся змеей и уходившая намного дальше, чем могли видеть глаза Зеры.
   По дну прозрачной реки то тут, то там среди покачивающихся водорослей сновали стайки пестрых рыбок. Иногда большие хищные рыбы врывались в самую гущу резвящихся рыбешек и, алчно осматриваясь своими выпуклыми глазами, хватали зазевавшуюся жертву и жадно заглатывали без остатка.
   Пожалев бедных маленьких рыбок, не имевших возможности защититься, Зера ударила ладонью по воде, распугав всех речных жителей от мала до велика.
   Предвкушая удовольствие от купания, воанса огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости. Убедившись, что она одна, не считая нескольких зайцев и птиц, выискивающих муравьев и жучков среди травы, Зера быстро сбросила тунику и, осторожно ступая, по пояс зашла в прохладную воду реки. Постояв немного, девушка оттолкнулась ногами от песчаного дна Оган и заскользила по голубой глади, сильно работая руками и ногами.
   Выбившись из сил, через некоторое время она выбралась на берег и раскинулась на шелковистой траве, подставив лицо еще недавно такому ненавистному солнцу.
   Но девушке не удалось долго понежится на ласковом солнышке. Вскоре с противоположной стороны луга послышался шум. Наскоро набросив тунику, Зера спряталась за плотной стеной деревьев, зная, что в этих местах лучше быть осторожной.
   Присев на колени, она отогнула ветку и осторожно выглянула. В тот же миг на луг выехала небольшая группа всадников. Судя по внешнему виду -- это были разбойники. Одеты бедно, но каждый вооружен острым мечом и колчаном с луком и стрелами. Лошади несли на себе не только седоков, но и по две дорожные сумки, заполненные, скорее всего, наворованной добычей. Лошади выглядели очень уставшими, потому лишь окрики разбойников да удары кнута, еще заставляли передвигать их стройные ноги.
   Всадники остановили лошадей посредине луга и спешились. Только сейчас девушка увидела, что одним из них оказался гном, но, несмотря на небольшой рост, он достаточно проворно спрыгнул с высокой спины рыжей лошади.
   Разбойники, очевидно, не собирались ехать дальше. Надежды Зеры на то, что они просто проедут угасли.
   -- Вот здесь даже очень неплохо, -- сплюнув, проговорил приземистый широкоплечий мужчина и Зере показалось, что он главный среди них. Его лицо, покрытое уродливыми шрамами, было суровым и грубым, двигался волшебник уверенно и поглядывал на остальных разбойников будто они всего лишь сошки, не больше. -- Да и эти проклятые твари устали, -- указал жестом на лошадей, отчего девушка обиженно сощурилась.
   -- Отличное место. Я тоже умаялся, но сегодня еще бы заглянуть в одну деревушку неподалеку, говорят там есть, чем поживится, -- бросил второй разбойник, обнажив желтые полусгнившие зубы.
   -- Перехватим чего и тогда поедем. Пока мой живот не будет сыт, я не сдвинусь с места. Посетим твою деревушку потом. Богатенькая деревушка говоришь, Брот? -- спросил третий.
   Брот пожал плечами:
   -- Посмотрим... Но когда мое чудное чутье подводило?
   Слова разбойников напугали Зеру. Она боялась, что говорят о ее родном селении. Но как разбойники могли узнать, где находится Доа? Мало кто пытался искать селение в центре Говорящего леса, а поселенцы редко выдавали чужим эту тайну, помня, как однажды шайка Жадного Гора, известного в былые времена головореза, устроила в Доа страшное побоище. Это случилось давно, но память об объятых пламенем домах и стонах умирающих все еще жила в семейных рассказах. Тогда селение дивом спасла магия императора. Никто точно не мог сказать, что именно тогда произошло и не одни ли это выдумки да слухи, но старожилы утверждали, что сила императора подобно соколу следит за своими владениями и не редко приходит на помощь подданным.
   -- Где наша еда?! Я так голоден, что съел бы целого быка? -- погладив себя по огромному животу, нависающему над поясом штанов, прохрипел бородатый разбойник и резко обернулся к самому младшему из шайки, вытаскивающему из сумок поклажу. -- Эй, Друант! Ты, что оглох? Шевелись! Я жрать хочу!
   Друант испуганно подпрыгнул:
   -- Сейчас! Сейчас, я все сделаю, -- воскликнул он и нервно засеменил перед старшими членами шайки, расстилая грязный, с жирными пятнами, кусок ткани на траве и раскладывая на него съестное.
   Молодой разбойник справно накрыл "стол" и бравая команда немедленно набросилась на еду, поглощая ее в непомерных количествах. Разбойники хватали мясо и сыр, разрывая их так яростно, что брызги и крохи летели в разные стороны, и целиком глотали громадные куски, почти не разжевывая.
   Зере на миг показалось, что это те большие рыбы, которых она видела прежде, но только более отвратительные и страшные. Создавалось впечатление, что за ними кто-то гонится и им как можно быстрее нужно все уничтожить. Виноградная наливка и лимонная водка лились рекой. Они пили их вместо воды.
   Друант спешил всем раздать нехитрый харч и наполнить постоянно опустошаемые кружки. Разумеется, ему достались от всего лишь крохи, но кажется разбойников совсем не волновало то, что тощий юнец обгладывает кости и вылизывает остатки наливки в железном кувшине. Что заботило, так это следующий разбой, который обеспечит им новый день.
   -- Так, что ты говорил о той деревушке? -- спросил разбойник с длинными сальными волосами, обращаясь к Броту. -- Где она находится?
   -- Где-то рядом, Угост. Совсем немного проехать лесом и вот она ждет нас, как юная невеста своего возлюбленного в первую брачную ночь, -- и дико захохотал, жадно причмокивая губами.
   -- Как ты узнал о ней? Мне подстав не нужно, -- мрачно взглянул на Брота главарь шайки.
   -- В селении... как же оно звалось? А... Хеарн. Позавчера мы хорошенько там поживились. Не думаю, что тот дряхлый старик, когда я приставил к шее его внука свой кинжал, врал об этом селении, -- весело засмеялся Брот, вынув из сапога короткий стальной кинжал и круто провернув в руке, подбросил вверх. Наслаждаясь тем, как красиво он кружится в воздухе, разбойник не упустил момент и вовремя поймал оружие, не дав ему проткнуть ногу острием. -- Так что не боись, Кортад. Я оставил им жизнь, но дал слово, что если дед провел меня, то я обязательно вернусь и убью обоих.
   Зера тяжело сглотнула. Теперь она уверилась, что говорят о Доа. Селение Хеарн находилось довольно близко и многие жители Доа имели там родственников и друзей.
   -- Смотри, не подведи меня! -- пригрозил Кортад. -- Если что, ты сильно пожалеешь. Можешь мне верить.
   -- Нет, нет, -- поспешил заверить его Брот.
   -- Если в этом селении мы столкнемся с высшей магией, я лично перережу твою глотку. Ты сам знаешь, что может случиться! Наши мечи магические, но не всемогущие.
   -- Я знаю, знаю, -- остановил его Брот. Разбойник старался говорить уверенно, но его голос все равно предательски дрожал. Он прекрасно знал, как поступал в подобных случаях Кортад. -- Все будет хорошо...
   Слова Брота прервал хруст ветки, случайно зацепленной Зерой, когда она хотела сменить положение тела, ведь ноги затекли уже так, что терпеть боль стало просто невыносимо. Девушка застыла, не позволяя себе издать ни малейшего звука, который подтвердит, пока лишь, догадку Кортада. Разбойники могут подумать, что это птица или зверек, и тогда она будет спасена.
   Но когда волшебница увидела сначала удивленное, а затем рассерженное лицо главаря, поняла, что ей не удалось остаться незамеченной.
   Зера не знала, как теперь ей следует поступить. Если решит бежать, то, возможно, сможет уберечься. Разбойники не знают лес так хорошо, как она, а значит у нее есть небольшое преимущество. Но вдруг не сможет ускользнуть от них, все-таки волшебников шестеро, а она одна. И кто знает, какие еще хитроумные штучки у них есть, кроме магических мечей? Тогда Зера приведет их прямо в Доа! Нет, нельзя!
   Но тогда остается только сдаться и попробовать как-то их обмануть, хотя и надежд мало.
   Приняв окончательное решение, девушка вышла из-за деревьев и замерла перед изумленными разбойниками, ожидая их дальнейших действий. Ее взгляд остановился на главаре, так как наибольшая опасность исходила именно от него.
   -- Смотрите-ка, друзья! -- воскликнул Брот и его рот растянулся в насмешливой улыбке. -- Кто тут у нас? Что за птичка попалась?
   -- Я, я... не хотела...
   -- Чего же ты хотела, дорогуша? -- поддержал Брота бородатый разбойник.
   -- Я...
   -- Чего ты здесь ошиваешься? Следишь за нами? -- сердито закричал Кортад, так что у Зеры мурашки побежали по телу.
   -- Я не следила за вами. Я просто...
   -- Что?
   -- Я боялась вас и поэтому пряталась, -- ответила Зера, подумав, что правда прозвучит лучше, чем ложь
   -- Неужели мы такие страшные? -- со смехом спросил Угост и даже раскраснелся от удовольствия.
   -- Почему ты молчишь? Или боишься, что я выну свой острый меч и оставлю на твоей прелестной шейке кровавый след? По душе тебе мое предложение? -- прохрипел гном, смешно картавя слова, так что Зера едва сдержала улыбку, даже, несмотря на страх, который он внушил, хлопнув по ножнам, где хранился "известный" меч. Его слова вылетали из уст так быстро, что казалось, он вот-вот захлебнется, хотя при этом мягкий, даже певучий голос и слегка картавая речь, звучали необычно и смешно. Но во взгляде не находилось и тени кротости, девушка видела, что он убьет ее и не будет колебаться.
   -- Нет, пожалуйста, -- попросила Зера.
   -- Пожалуйста?.. Ты меня просишь? Вот смешная! -- с издевкой поднял брови гном, вконец развеселившись. -- Зачем мне твоя жизнь? Какова с тебя польза, малютка?
   -- Я не знаю.
   -- Зато я знаю! Молчи, Дотлак, -- холодно и совсем не смеясь, приказал Кортад, даже не оборачиваясь, чтобы увидеть, как побледнели все разбойники, правда, кроме того, к кому он обращался. Гном мгновение глядел на спину главаря, а затем, что-то решив, согласно кивнул.
   -- Что вы хотите от меня? -- спросила Зера заплетающимся языком и, не давая ему ответить, затараторила дальше: -- Ведь у меня ничего нет. Ничего кроме той одежды, что на мне. Ни денег, ни каких-либо ценностей. Ничего!
   -- Мне нужно твое селение. То, о котором говорил Брот. Ты же из него? Я вижу это по твоему бледному лицу. Веди нас к нему...
   -- Мое селение очень далеко отсюда, -- выпалила девушка первое, что пришло в голову.
   -- Откуда же ты?
   -- Мое селение находится недалеко от... города... Мариз.
   -- И как оно называется? -- недоверчиво переспросил Кортад.
   -- А-а... Севарна, -- выкрикнула девушка, наскоро наделив вымышленное селение названием. В этом ей помогла река, случайно попавшаяся на глаза.
   -- И что же ты здесь делаешь? Так далеко от Мариза?
   Вопрос гнома застал ее врасплох. У Зеры не было ответа. Что же сказать? Как объяснить, что молодая девушка делает так далеко от дома? Совершенно одна! Без защиты!
   В голове вспыхнула безумная мысль и, оставив без внимания то, что разбойники, несомненно, примут ее за сумасшедшую, Зера сказала:
   -- Я ищу родник Азалган.
   Глубокое молчание разбойников показывало, что они более чем обескуражены такой новостью. Но реакция Кортада и гнома была иной. Гном заулыбался, а главарь разбойников продолжал спокойно глядеть на нее, лишь брови слегка сдвинулись в жестокой насмешке.
   -- Ты веришь в эти глупые сказки, дура? -- засмеялся Брот, схватившись за живот.
   -- Я понимаю... понимаю, что вы считаете родник Азалган всего лишь легендой... но... но я верю. Нет, я точно знаю, что это правда! Только Азалган может помочь моему горю! Мой бедный брат, мой любимый братик, так болен, -- Зера постаралась выдавить слезу, но не смогла и едва не затопала от злости на себя. -- Кэр при смерти... он умрет, если я не найду Азалган...
   -- Хватит, -- прервал ее Кортад. -- Нам уже достаточно твоих россказней, я не намерен больше слушать подобную чушь! Если мои олухи и поверили тебе, то я не настолько глуп и понимаю, что ты врешь.
   Лица вышеупомянутых олухов вытянулись в недовольстве, но они по-обыкновению промолчали, лишь гном поджал сухие губы и сложил короткие ручонки перед собой, всем своим видом показывая -- он крайне обижен.
   -- Но почему? Я же не врала вам...
   -- Не стоит прилагать пустых усилий, -- впервые за все время Кортад засмеялся, но вместо того чтобы испытать облегчение, Зера еще больше испугалась. -- Я убью тебя в любом случаешь, говоришь ты правду или врешь.
   Девушка понимала, что остается только бежать, но даже на шаг не сдвинулась с места, будто приросла к земле. Она не слушала внутренний голос, который молил о побеге. Ведь был еще один голос. Голос разума, а не страха. И он говорил, что волшебный меч будет преследовать ее повсюду, найдет в любом уголке, где бы Зера ни спряталась.
   -- Не бойся, малышка. Твоя смерть не принесет долгих страданий. У меня не много времени, в другой раз тебе бы так не повезло, -- хохотал Кортад, получая удовольствие и неспешно приближаясь к ней.
   -- Вы очень добросердечны, -- прошипела Зера, поняв, что смысла сдерживать эмоции больше нет, -- все равно не поможет.
   -- Что случилось? Ты наконец-то пришла в себя? -- спросил гном, но почему-то он совсем не забавлялся, а как-то странно смотрел на Зеру, будто зная что-то такое, чего не знал больше никто.
   Ледяная сталь меча коснулась нежной кожи шеи девушки, под ней в бешеном ритме пульсировала сонная артерия. Кортад немного надавил лезвием на кожу и теплая жидкость небольшим ручейком побежала по изгибу шеи, а меч продолжал свой смертельный путь.
   Внезапно девушку охватило чувство, будто кто-то или что-то неведомое завладело ею. Сознание Зеры разделилось -- одна ее часть находилась в теле, а другая отрешенно наблюдала за происходящим со стороны. Девушка увидела свою руку со знаком Асна, которым воанса никогда не владела, и глаза Кортада наполненные неподдельным ужасом, словно перед ним жуткое чудовище.
   Затем рот Зеры открылся и охрипший, дрожащий голос выкрикнул:
   -- Эратсу!
   Поток горячего дыма, вырвавшийся из ее руки, отбросил Кортада в конец луга, и главарь приземлился на траву в опасной близости от огромного булыжника. Меч, долго не выпускаемый Кортадом, точно он был спасительной нитью, вырвался из руки и, прочертив круг в воздухе, глубоко вонзился в землю рядом со своим хозяином.
   -- Так ты?.. -- испуганно воскликнул Угост. -- Ты?.. Ты... можешь использовать магию Огня?
   Разбойники с ужасом смотрели на Зеру, пятясь к своим лошадям. Один только гном остался стоять на том же месте, где и прежде. А четверо "смельчаков" запрыгнули на костлявые спины лошадей и, не оглядываясь назад, позабыв о главаре, гноме, а главное -- сумках с награбленной добычей, пустились врассыпную.
   Вскоре их и след простыл, но Зеру это не волновало. Она видела только лицо гнома: губы, которые что-то шептали и глаза, остро вглядывающиеся в нее. Волшебница со страхом ждала его дальнейших действий, не зная, чего ожидать и повезет ли ей и в этот раз. Но, внезапно, гном улыбнулся ей и, кажется, даже отвесил насмешливый поклон. Затем с необычайной проворностью вскочил в седло своего скакуна и умчался вдаль. Лишь Кортад все также лежал в бессознательном состоянии, не подавая признаков жизни.
   Зера не смогла сдержать вздох облегчения.
   "В гноме есть что-то необычное, -- подумала она, провожая взглядом его спину и невольно ожидая, что в любой момент он передумает и развернет лошадь. -- Только бы не вернулся. Только бы не вернулся!"
   Когда густая листва поглотила лошадь и ее наездника, Зера словно опомнилась ото сна. Она увидела неподвижное тело Кортада и, это подействовало, как ушат холодной воды. Девушка, сломя голову, бросилась в лес.
   Чем быстрее она бежала, тем больше нарастала новая тревога. Как ей удалось покорить третий знак? Совершить волшебство против мага? Обычная воанса не способна на подобное. Кто она? И что за сила овладела ею тогда?
   Может это ошибка небесных сил, упустивших такую значимую деталь?.. Хотя причем здесь они. Просто ошибка самой магии, выбравшей себе в хозяйки ту, которая не имеет на это прав. Девушка не знала, что и думать. Если сейчас силы взяли верх и управляли ею, то что случиться в будущем? Как совет высших магов мог не знать, что воанса получила не положенное ей волшебство?
   "А вдруг, так и должно было случиться?" -- мелькнула совершенно безрассудная мысль, но Зера тут же отбросила ее.
   Нет, это невозможно! Ей не нужна эта магия!
   Волшебница не заметила, как очутилась возле своего дома и испуганно застыла перед открытой калиткой. В их дворе собралось много воанс, которые что-то бурно обсуждали, часто тыкая пальцем вверх, словно указывая на небо.
   Кто-то дернул Зеру за рукав. Обернувшись, она увидела девочку на несколько торов младше нее.
   -- Кто он? -- спросила она тоненьким голоском.
   -- Кто? -- непонимающе нахмурилась Зера.
   -- Дядька... такой высокий и смешной! На голове огромный желтый камень!
   Зера кинулась во двор и словно по волшебству все воансы умолкли и уставились на нее. Девушка почувствовала себя каким-то диковинным зверьком, такими странными были взгляды односельчан. Сердце ухнуло вниз, и Зера с трудом выговорила:
   -- Что случилось?
   Никто ничего не ответил, да девушка и не ждала, ведь увидела на пороге дома Санаиз и поспешила к ней. Таких испуганных глаз у матери она еще никогда не видела.
   Неужели Кортад или гном? Но как такое может быть? И кто тогда тот странный "дядька"?
   -- Мама, что случилось?
   -- К тебе пришли, -- ответила Санаиз, пряча от дочери дрожащие руки в кармане передника. -- С тобой хотят поговорить...
   -- Кто?
   Только сейчас Санаиз разглядела рану на шее Зеры, которую та прикрывала ладонью, пытаясь остановить кровь. Но она просачивалась между пальцев и уже образовала на тунике небольшое алое пятно.
   -- Доченька, что с тобой? Откуда рана? -- разрыдалась Санаиз, полностью выпустив из внимания недавние тревоги, всего пал назад казавшиеся такими важными. -- Дай я посмотрю.
   -- Потом... -- отмахнулась Зера, игнорируя громкие голоса воанс за спиной, которые теперь принялись обсуждать ее рану.
   -- Но...
   -- Мама! Кто хочет со мной поговорить?
   -- Посланник императрицы...
  
   Глава 6
   Загадочный сон наяву...
  
   7 июня. Одесса, Украина.
  
   Наташа осторожно вставила ключ в замок и медленно провернула. Стараясь поменьше шуметь, девушка открыла двери. Она надеялась застать в квартире полную темноту, но в спальне родителей горел свет, и Наташа обреченно вздохнула.
   -- Наконец-то, ты пришла. Мы уже с папой не знаем, что и думать, -- выбежала мама в коридор и грозно сложила руки на груди.
   -- Извини, я немного потеряла счет времени, -- ответила девушка, вспоминая, как бесцельно бродила по улицам, в последний день перед путешествием.
   -- Тебе завтра рано вставать.
   -- Я на пароходе отосплюсь. Не волнуйся.
   -- Ладно, девочки, давайте спать, -- выглянул папа из-за угла, но вместо обвинения на его губах светилась понимающая улыбка. -- Мама меня уже извела. Не тебе одной, кстати, завтра рано вставать. Хоть бы мне выспаться. Спокойной ночи, дорогая.
   -- Спокойной ночи, папа. Ладно, мам, не обижайся. Иди, спи. Я тоже сейчас ложусь.
   -- Прекрасных снов, доченька, -- сменила гнев на милость Александра. -- Знаешь, мне отчего-то так грустно. Может, ты не поедешь?
   -- Ты что! Всего два месяца. Ты и глазом не успеешь моргнуть.
   -- Угу, -- надула губы женщина, напоминая огорченного ребенка. -- А я что тут буду без тебя делать?
   -- Мама, все пошли спать. А то ты сейчас меня окончательно разжалобишь, и я точно никуда не поеду. Вместо того, чтобы наслаждаться путешествием, буду думать о том, что вы тут скучаете и рыдаете за мной.
   -- Хорошо, молчу. Спокойной ночи.
   Александра послала дочери воздушный поцелуй и закрыла двустворчатые двери.
   Тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить брата и сестру, Наташа добралась до своей комнаты и прикрыла за собой двери.
   Тревога, страх, недоумение и ужас -- волной накрыли Наташу, возвращая в прошлое. Но к уже знакомым чувствам примешалось новое -- огромная радость. Несмотря на все убеждения, девушка все-таки в тайне мечтала о том, чтобы сон сбылся. Мечтала об этом больше всего на свете.
   Та же знакомая темнота. Наташа, как и прежде, потянулась к выключателю ночной лампы и, нащупав кнопку, нажала. В тот же миг спальня озарилась светом, который беспощадно разогнал гнетущий мрак, заставив того прятаться по углам. Снова ее глаза скользнули по очертаниям комнаты и остановились на туманной тени, но девушка не испытала страха, как в своем сне, а лишь волнение и облегчение.
   Она пришла!
   Ни секунды не медля, Наташа обернулась.
   Как и во сне, перед девушкой стояла белокурая женщина. Незнакомка не скрывала своего интереса и пристально рассматривала ее. Во взгляде "гостьи" не было прежних холода и тревоги, будто теперь она доверяла Наташе. Но что заставило ее поменять свое мнение?
   Девушка хотела поскорее узнать ответы и повторила вопрос из сна:
   -- Кто вы?
   Только спустя несколько долгих секунд, Наташа поняла, что проговорила последние слова на незнакомом языке. Она точно помнила, что в прошлый раз говорила на родном языке.
   -- Вы должны помочь мне... кхм, я пришла к вам за помощью, тларит Наташа, -- ответила женщина и имя "Наташа" в ее устах прозвучало так забавно, что девушка едва сдержала смех. Она уже хотела было спросить, что такое "тларит", но тут внезапно поразилась тому, что незнакомке вообще известно ее имя.
   -- Откуда вы знаете, как меня зовут?
   -- Мне известно многое о вас.
   -- Многое?
   -- Не бойтесь меня. Я ваш друг и не причиню вреда, -- ласково улыбнулась таинственная женщина.
   -- Пока что, я в этом не уверена, -- Наташа испытывающее посмотрела в черные омуты глаз, пытаясь прочесть мысли незнакомки.
   -- Можно присесть?
   -- Разумеется.
   -- Спасибо, -- женщина осторожно опустилась на краешек кровати. -- Меня зовут Санма Дан.
   -- Какое странное имя!.. Ой, извините.
   -- Ничего страшного. И потом, там, где я живу, скорее ваше имя прозвучит странно, а не мое. Возможно, вы сами в этом убедитесь.
   -- Как?.. А где вы?..
   -- Я живу в прекрасной стране Эйвелис, -- сказала Санма и в ее голосе слышалась такая нежность, что стало ясно, как много Эйвелис значит для нее.
   -- Эйвелис? -- протянула девушка, словно пробуя необычное слово на вкус, почему-то не сомневаясь в правдивости речей Санмы, хотя они и звучали, как выдумка. Случилось уже столько всего, что Наташе просто не оставалось выбора, как верить.
   -- Далеко отсюда. В Безграничном мире.
   -- Безграничном?
   -- Да, Безграничном. В мире, где нет границ для магии.
   -- Но где? То есть как? -- вот теперь Наташа уже принялась сомневаться в реальности и нормальности происходящего. Ведь она-то находилась в настоящем мире, а не в Аниных книгах!
   -- Что, как?
   -- Вы смеетесь надо мной?
   -- Нет, извините, -- но уголки губ Санмы все же приподнялись. -- Мне просто немного странно, что вы задаете такие вопросы. Как в вашем мире могли забыть свое прошлое, будто его и не было?!
   -- О чем вы? -- устало вздохнула Наташа, совершенно перестав понимать происходящее. -- Запуталась совсем.
   -- Сложно сразу все объяснить, слишком много вам неизвестно. Но магия существует. Когда-то давно и ваш мир был полон волшебства, просто вы забыли свои корни. И потому не знаете, что обладаете силой. По-крайней мере, я на это надеюсь...
   Сказать, что девушка удивилась ничего не сказать, у нее даже ноги подогнулись, и пришлось придержаться за спинку стула:
   -- То есть, вы хотите сказать, что я обладаю магией? -- девушка нервно хихикнула. -- Да это невозможно!
   -- Нет ничего невозможного.
   -- Остановитесь, пожалуйста. А то у меня голова идет кругом. Я ничего не понимаю.
   -- Когда-то все параллельные миры были открыты и составляли единое целое, -- терпеливо пояснила Санма. -- Но война изменила все и теперь потомки растов именуются эрниа.
   -- Расты? Эрниа?
   -- Да, мы называем народы этого мира эрниа, что значит -- лишенные сил, ведь ваши предки отказались от волшебства. А мир, где вы сейчас живете, Низогловый, то есть мир без магии.
   -- И почему эти, как вы говорите, расты, стали эрниа? -- нахмурилась Наташа.
   -- Потому что война напугала их, растам было легче обвинить магию, а не самих себя. Оттого вы и не помните, что когда-то, также как и мы, пользовались волшебными силами. Древние расты отобрали у вас часть вас самих. Отобрали выбор.
   -- Интересно. Но я все равно ничего не понимаю.
   -- Это трудно объяснить, -- пожала плечами беловолосая женщина, -- а у нас совсем нет времени.
   -- Почему?
   -- Наташа, я понимаю, что мои слова прозвучат как безумие...
   -- Может быть еще что-то более безумное? -- изумилась девушка.
   -- ...но вы избранная. Древнее пророчество выбрало вас и еще двух девушек, как защитниц Эйвелиса и нашего наследника престола...
   Некоторое время Наташа просто молчала, ей не хотелось обидеть Санму, но казалось, что безумны не слова, а она сама.
   -- Вы точно что-то напутали. Я не могу быть ни волшебницей, ни эрниа, или как оно там, ни тем более избранной. Это просто какой-то дурацкий сон! И уже не первый!
   -- Но так и есть, -- воскликнула Санма. -- Пророчество гласит, что три мага, они же избранные, способны спасти сына императора Мэдвиса, убитого посланником зла. Вы можете спасти младенца, над которым нависла смерть, ведь если она его настигнет, как и отца, то Эйвелис, а затем, возможно, и весь Безграничный мир будут захвачены тьмой.
   Наташа поджала губы и кивнула, про себя думая о том, не помутнился ли, и правда, ее рассудок. Разве может быть реальностью то, что происходило? Может Санма всего лишь создание ее воображения, которое вдруг решило поиграться со своей хозяйкой?
   Решительно прикусив губу, девушка приблизилась к беловолосой женщине и ткнула ту в руку, проверяя, действительно, ли она существует. Кончики пальцев встретили препятствие, а Санма насмешливо хмыкнула.
   "Можно сделать лишь два вывода, в таком случает, -- подумала Наташа, печально понурив голову. -- Или все правда, или у меня крайне тяжелая форма заболевания. Тут уже и не ясно, что лучше, честно говоря".
   Увидев, что Санма заинтересованно наблюдает за ней, девушка опомнилась и, чтобы хоть как-то выйти из положения, попросила:
   -- А теперь можно то же самое только понятно? Пожалуйста.
   Санма терпеливо улыбнулась и поведала девушке о смерти императора Эйвелиса, пронзенного стрелой гонца темных сил. Слушая ее дрожащий голос, Наташа прониклась жалостью и состраданием к этой мягкой и вместе с тем сильной женщине, на миг позабыв свои мысли и неуверенность. Черные глаза полнились такой болью и горечью утраты, что девушка изумлялась, как она еще держит все это внутри себя и не плачет. Наташа была уже готова согласиться на все, лишь бы из взгляда волшебницы исчезла печаль, но следующая фраза окончательно поставила Наташу в тупик.
   -- От вас зависит жизнь невинного ребенка, даже судьба целого мира.
   -- От меня? Что я могу?! -- Наташа едва не выкрикнула эти слова, а затем, на миг задумавшись, добавила: -- И пожалуйста, говорите мне "ты". Мне кажется, что в манерах приличия уже отпала необходимость.
   Санма немного удивившись словам девушки, что-то согласно пробормотала, а последняя продолжила:
   -- Да, я могу поделиться одеждой, едой, деньгами, в конце концов, но... как от меня может зависеть чья-то жизнь?.. Будущее вашей страны? Мира? Это просто-напросто невозможно! Вы, вероятно, ошибаетесь. Я не избранная. Кто-то другой. Не я. Просто не могу быть избранной.
   "Если это плод моего воображения, то, стоит заметить, что я страдаю манией величия. Придумала же! Избранная!"
   -- Наташа, ты волшебница и обладаешь особым даром, который и отметил тебя как избранную. Пусть ты в это не веришь, но это так. Пророчество избрало тебя задолго до твоего рождения.
   -- Что-то мне плохо от всего этого, -- Наташа опустилась на край кресла и взглянула на "медвежонка", который изредка тихо постукивал в ее окно. -- Что думаешь?
   Санма задумчиво наблюдала данную картину, и Наташа с трудом могла представить, какие должно быть пронеслись мысли в ее голове, но затем последняя проговорила:
   -- Наташа, подумай, неужели за всю твою жизнь с тобой не происходило ничего странного, необъяснимого?
   -- Нет, -- не отрывая взгляд от "медвежонка" ответила Наташа, но память предательски напомнила о том, как в пятом классе одноклассник, который порвал ее дневник, почему-то на следующий день заявился в класс с зелеными волосами, оправдываясь тем, что это круто, а соседка Мария Федоровна, которая была охоча до чужих дел и частенько любила подслушивать, что происходит в других квартирах, в один погожий день стала обладательницей поистине выдающихся ушей, которые врачи объясняли позже медицинской аномалией. Странным во всех этих историях было то, что кажется именно Наташа была им виной, ведь в первом случае представляла ненавистного Горина с противными зелеными волосами, а во втором однажды пожелала главной сплетнице их дома заиметь локаторы, чтобы "бедной" не приходилось гнуть спину у замочных скважин, а слышалось бы все и из собственной опочивальни.
   Нельзя было и забыть о сне, в котором девушку впервые посетила Санма, и, тем более, о Лизе. А значит, либо все, что говорит беловолосая женщина правда, либо... выводы не утешительны. Наташе совсем не хотелось думать о палате с мягкими стенами.
   -- Вспомни свой недавний сон. Неужели ты не считаешь его необычным? Ты предрекла в нем свое будущее и мое.
   -- Откуда вы знаете? -- девушка так удивилась, что едва не упала с кресла. -- Я же...
   -- Я видела тебя в вещем шаре, когда ты рассказывала своей маме о загадочном сновидении: женщине с белыми, как снег, волосами.
   -- Но как так может быть? -- не могла успокоиться Наташа.
   -- Потому что я волшебница, как и ты.
   -- Я же эрниа, -- решила девушка играть по правилам Санмы. -- Расты отказались владеть магией. Как я могу быть волшебницей?
   -- Они отказались от магии. Но не она от них. Магия все время находится в вашем мире, просто люди не хотят ее принять.
   -- А я?
   -- Ты с рождения была открыта силе, -- пояснила женщина. -- Просто не умеешь ею управлять и все это время волшебство ускользало от тебя.
   -- Ладно, допустим, -- сглотнула Наташа, ведь в горле пересохло, будто она очутилась в Сахаре, и отпила немного воды из стакана около кровати. Лучше не стало, но хотя бы дышать не так тяжело. -- Но, исходя из ваших слов, ваш мир полон сильных волшебников. Почему вы не можете защититься от темных сил?
   Санма развела руками:
   -- Никто не знает почему. Это воля тех, кто управляет мирами, далеких и всемогущих. Неужели ты думаешь, что я, если бы могла, сидела бы сложа руки, когда мой мир рушится?
   Наташа поджала губы:
   -- Далеких и всемогущих, значит?
   Санма хихикнула, уловив неприкрытый скепсис Наташи.
   -- Я не могу тебе сейчас ничего доказать, -- вздохнула, наконец, женщина. -- Просто прошу поверить. Если ты последуешь за мной, то увидишь все сама. Узнаешь свою магию, силу, свое предназначение. Ты же говорила маме, что поможешь мне, когда я приду к тебе. Неужели теперь откажешься исполнить свое обещание?
   -- Так, это уже называется давлением, -- усмехнулась девушка, но затем взглянула в печальные глаза и тихо прошептала: -- Не знаю, не знаю, -- Наташа почувствовала, что может расплакаться от отчаяния. Ее взгляд случайно упал на билеты, лежащие на столе, и она расстроилась еще больше. -- Завтра должна была сбыться моя мечта.
   -- Но твоя судьба важнее. И потом, откуда ты знаешь, что является твоей главной мечтой? -- старалась убедить ее Санма.
   -- Сражаться с темными силами? Рисковать своей жизнью? Кому это необходимо?
   -- Разумеется, ты права, но этого, как бы не хотела, я изменить не могу...
   Наташа схватилась за голову.
   -- Все! Не хочу ничего слышать! Я же не сумасшедшая! Это просто сон. Такого в жизни не бывает.
   Будто почувствовав, Санма промолчала, хотя девушка успела заметить, как у нее нервно вздрагивают губы.
   "Нет, не делай этого!" -- нашептывал Наташе рассудок, но ему противостояло сердце девушки.
   -- Что я скажу родителям? -- неожиданно сорвалось с ее губ. -- Брату? Сестре? Они же не отпустят меня!
   Санма вновь промолчала в ответ, наверное, почувствовав, что лишь может спугнуть Наташу. Она даже отодвинулась поближе к стене, давая девушке простор.
   Мысли кружили в голове Наташи бешеным танцем, не давая сосредоточиться на чем-то самом важном, и девушка прижалась лбом к прохладному стеклу окна.
   Она поняла, что готова совершить, скорее всего, наибольшую ошибку в своей жизни или, наоборот, самый правильный поступок. Несмотря ни на что, она доверится Санме и последует за ней в Эйвелис или куда там еще... за своей судьбой.
   Безумие! Чистой воды безумие!

*****

   Чуть позже, облаченная в одну из длинных мантий, пару которых Санма создала прямо из воздуха, Наташа держала в руках один из чемоданов и виновато поглядывала на письмо, оставленное для родных. Она не знала, как они отреагируют на ее исчезновение, а тем более на написанное в письме, ведь девушка рассказала обо всем, не скрывая. Просто не видела смысла лгать, да и не знала что. И потому теперь боролась с желанием разорвать письмо, а лучше просто повернуть время вспять и отменить то согласие, что дала Санме. Она совершенно не думала о семье, когда соглашалась и только сейчас осознала, чего ее поступок может стоить для них.
   И все же Наташа молчала, терзала себя, но молчала, исподтишка наблюдая за волшебницей, рисующей какие-то знаки на противоположной стене. Движения ее рук были резкими, уверенными и одновременно плавными, неспешными. Санма ни разу не задумалась, словно изображала волшебные формулы каждый день. Она словно действовала по наитию.
   Но вот тихие слова женщины заставили Наташу очнуться, она увидела быстрый взмах руки и яростную ветреную силу, столь резко ворвавшуюся в стену, что часть ее разлетелась пылью, будто это была не магия, а взрывчатка. Девушка инстинктивно прикрыла уши руками, ожидая грохота, но услышала лишь тихий свист ветра, а после голос волшебницы, что звала ее.
   Осторожно приблизившись к бреши, что пронзала стену комнаты, Наташа нерешительно прикоснулась к сгустку странной туманной магии и почувствовала искорки холода.
   -- Ты готова? -- нарушила тишину Санма.
   -- Это переход в ваш мир?
   -- Да. -- кивнула волшебница. -- В нем соединяются все параллельные миры.
   Наташа бросила мимолетный взгляд на дверь комнаты, разделяющую ее с семьей, и почувствовала слезы в уголках глаз.
   -- Хочешь их увидеть? -- сочувственно спросила женщина. -- Иди.
   -- Нет, нет. Так мне будет еще тяжелее.
   Санма кивнула и больше ничего не говоря, скрылась в магическом переходе.
   -- Боже, пусть я только не пожалею о своем решении!
   Глубоко вздохнув, Наташа шагнула вслед за волшебницей. Легкий морозец охватил тело, но уже через секунду все закончилось.
   Могущественная сила закружила девушку, неся сквозь маревый тоннель, сотканный из зеркальных осколков всевозможных размеров и форм. Ее вращало вокруг этих осколков, словно в ракушке, то бросая на зеркала, то отталкивая. Каждый раз, приближаясь к зеркалу, Наташа ожидала увидеть свое перекошенное лицо, но осколки полнились таким же туманом, как и переход, созданный Санмой в ее комнате.
   Очередное зеркало возникло совсем неожиданно, и Наташа не успела вскрикнуть, как провалилась в его туманную гладь.
   Когда черная пелена, застилавшая глаза, исчезла, девушка обнаружила себя лежащей в каком-то странном месте... если это можно так назвать. Она была нигде! И одновременно всюду! Наташа сама понимала, что это должно звучать дико, но иного объяснения просто не существовало. Ведь ее окружала пустота! Но пустота полная всевозможных видений и образов. Неба и полей, лесов и городов, что дышали жизнью, полнились звуками и голосами. Но все же эти образы были обрывчаты, переплетенные туманом и пустотой, что Наташа не могла уловить ни единой полноценной картины, ни даже тихого возгласа.
   -- Где я? -- прошептала девушка, после чего увидела Санму, склоненную над ней.
   -- В пустоте, -- озвучила ее мысли волшебница. -- Мы в переплетении мира. Мы сами часть этого переплетения и потому легко можем перенестись в любой уголок Безграничья, воспользовавшись потоками пустоты.
   Наташа попыталась осознать сказанное Санмой, но лишь еще больше запуталась и потому перевела взгляд на белую тень, что стояла по правую сторону, и увидела удивительно высокую женщину, облаченную в длинные парящие одежды. Ее дымные волосы струились по плечам, сплетаясь с шлейфами одеяния, и растворялись в тумане пустоты. Лицо женщины искрилось белизной, так что даже слепило глаза и оттого не удавалось разглядеть, несомненно, прекрасные его черты, лишь глубокие серебристые глаза, что в ответ с интересом вглядывались в Наташу.
   Почувствовав неловкость, девушка резко вскочила и, отряхнувшись, вновь нерешительно посмотрела на странную женщину.
   -- Шийе лиайле, -- протянула "белоснежная" глубоким голосом, что коснулся щек Наташи бодрящим ветром.
   Не понимая сказанного, девушка вопросительно глянула на Санму.
   -- Это Удаж, одно из проявлений пустоты. Она проведет нас по ней. Удаж приветствовала тебя, "странница".
   Наташа молча кивнула в ответ Удаж, решив, что "здрасте" прозвучит слишком нелепо.
   "Белоснежная" протянула к ней искрящуюся руку и, глянув на Санму, девушка вложила свою ладонь в ладонь Удаж. Проведя тонкими пальцами по внутренней стороне ладони Наташи, женщина что-то тихо прошептала, а девушке показалось, будто под ногами разверзлась бездна. Такой легкой и невесомой она себя почувствовала. Пальцы Удаж скользнули по ее лицу, коснулись висков, лба, плеч, везде оставляя за собой покалывающий след.
   Внезапно женщина отпустила ее руку и Наташа едва не потеряла равновесие, но Санма вовремя ее поддержала, словно знала, что так случится.
   -- Она позволила тебе пройти, -- прошептала Санма, улыбнувшись девушке. -- Читала твое сердце, твои мысли.
   Наташа побледнела, пытаясь вспомнить, что в тот момент думала, но в голове творилась такая каша, что осталось лишь понадеяться, что ничего дурного. Не предполагала ведь, что кто-то в мысли лезть вздумает. Но потом вспомнила первые слова Санмы и недоверчиво улыбнулась:
   -- Позволила?
   -- Разумеется. Все хорошо, не переживай.
   Девушка нерешительно посмотрела на Удаж и могла поклясться, что видела улыбку в ее сиянии. А, возможно, это лишь игра света и пустоты...
   -- Спасибо, -- осторожно прошептала Наташа, думая, что выглядит глупо, но ведь и сказать что-то должна была.
   Удаж что-то шепнула в ответ, и пустота пошла рябью, словно это ее слова всколыхнули переплетение мира.
   -- И что дальше? -- Девушка и представить не могла, как они попадут в Безграничье отсюда.
   -- А дальше... -- протянула женщина и приблизилась к "белоснежной". Вложив, как прежде Наташа, свои ладони в ладони Удаж, Санма что-то тихо проговорила на столь же непонятном языке. "Белоснежная" протяжно повторила ее слова.
   Наташа почувствовала, как качнуло пустоту, будто лодку волна. Но ничего больше не происходило, и девушка уже было подумала, не показалось ли ей это. Воображение, особенно в последнее время, и так творило, что хотело.
   Но вот пустота начала изменяться, как если бы невидимая кисть прорисовывала в ней образы Безграничья, оживляя бесцветные переплетения. Первой возникла мощеная дорога. Она показалась даже слишком яркой и реальной после мира пустоты. А вокруг дороги уже начали вырисовываться каменные одноэтажные, редко двухэтажные домики, с красными черепичными крышами, дымоходами и милыми зверюшками-флюгерами. Возле домов вскоре проявились высокие пышные деревья, за ними стриженные кусты, цветы в садах хозяек и резные лавочки в дворах и вдоль дороги.
   Пустота полностью отступила, за ней и Удаж, и Наташа обнаружила себя стоящей на тихой красивой улице, освещенной сильным полуденным солнцем. Слабый ветер разносил сладкие ароматы цветов, покачивал колокольчиками на дверях, белоснежными занавесками на высоких оконцах и заигрывал с ветвями деревьев. В тишину улицы врывались обрывки голосов и музыки, казавшиеся какими-то чужеродными и даже резкими на этом клочке умиротворения.
   Наташа оглянулась, пытаясь отыскать, откуда исходит шум, но впереди улица мягко сворачивала, скрывая обзор. Обернувшись к Санме, спросила:
   -- Неужели это правда? Мы в Эйвелисе?
   Волшебница с улыбкой кивнула:
   -- В столице его -- Коаноре.
   -- И у вас тоже лето! Только тут сейчас день, а в моем мире -- ночь.
   -- Наш мир следует за Низогловым в круговороте параллельных миров. Это называется Юлашто.
   Наташа хотела продолжить расспрос, но вот одна из дверей ближнего дома скрипнула и по небольшой лесенке спустилась старая женщина, что-то тихо приговаривающая себе под нос. Увидев острые ушки, выглядывающие из-под гладко зачесанного пучка, девушка не сумела сдержать возглас удивления:
   -- Это эльф? Они, ведь так называются?
   -- Елве. У нас этот народ называют елве. Видимо в вашем мире слово немного изменили, что неудивительно, учитывая, сколько времени прошло.
   -- Елве, -- повторила Наташа, словно пробуя это слово на вкус.
   -- Но именно эта старушка не елве, а нарте, жительница Эйвелиса. У настоящих елве уши длиннее и немного закруглены на концах. В Эйвелисе часто можно встретить представителей других народов, так что очень скоро ты научишься отличать их друг от друга.
   -- В нарте течет кровь елве?
   -- Да, мы наполовину елве и наполовину расты. Так что можно сказать мы с тобой далекие, очень далекие родственники.
   -- Что далекие, то уж точно. Удивительно, неужели мой мир когда-то был похож на Безграничный? Это просто невероятно и, честно говоря, я еще не могу отделаться от мысли, что это сон.
   -- Ты привыкнешь. Все это не чуждо тебе и скоро поймешь, что оно и твое тоже, -- улыбнулась Санма, вынимая что-то золотистое из складок одежд. -- Наташа, нам нужно идти! В замке давно уже ждут! -- спохватилась волшебница, глянув на небольшой ромбообразный коробок. Овальный циферблат... часов?.. разделяла по центру полоска золота. Левая сторона была черной, украшена звездочками и тонким ободком молодой луны, правая -- белой, с сияющим в центре ярким солнышком. В верхней части полукругом сияли пять драгоценных камней, но ярче всех аквамарин. По правой стороне солнца и левой луны располагались шестнадцать белых матовых. Четыре угла циферблата увенчивались небольшими окошками, в каждом из которых светилась незнакомая руна. Рядом с каждым окошком римская цифра, доказывая былую связь параллельных миров: один, два, три и четыре. Соединяли эти цифры между собой по четыре конусных изумруда, между которыми в свою очередь сверкали по десять мелких серебристых капель. Стрелок в "часах" -- было целых четыре, каждая своеобразной формы и движущаяся по своей системе.
   -- Что это? -- восхитилась Наташа
   -- Хартакла.
   -- Это мне многое объясняет.
   -- Кажется, у вас это называют часами, -- усмехнулась Санма.
   -- И где тут время?
   -- Овальная стрелка указывает на арк тора, "змейка" на север, цифра два это часть дня, а косая на само время. Сейчас первый мирт второй части и три длата. А верхние камушки отождествляют собой суты -- звезды покровители магических знаков. Сейчас в мире властвует сута Шурата. Видишь, вон над горизонтом горит голубая звезда. Это она и есть. А позади нее слабо сияет фиолетовая -- это покровительница пятого знака сута Кариста.
   Наташа удивленно похлопала глазами.
   -- А арк, тор, мирт и длат -- это что такое? Про магические знаки я уже молчу.
   Санма невольно засмеялась:
   -- Может, я позже объясню, нам нужно идти?
   -- Ну, ладно, -- разочарованно протянула девушка, совершенно не чувствуя тревожного настроения волшебницы. Наташу так захватили чудеса Безграничья, что она ненамеренно позабыла обо всем, даже о маленьком мальчике, что ждал ее в замке.
   Санма, накинув на голову капюшон мантии и попросив Наташу сделать тоже самое, повела ее к повороту и вскоре они оказались на небольшой площади. Наташа замерла от удивительной и невиданной прежде красоты расстилающегося перед ней города. Он был будто из сказок, рассказанных ей в детстве бабушкой. Да, из сказок! Ведь реальный мир не может быть так прекрасен! Или может?..
   Верхушки деревьев переплетались со шпилями домов и башен. Все вокруг было наполнено чудесами, жившими в каждом уголке города. Коанор дышал магией. Он сам был ее творением: любимым и неповторимым. Фонтаны то выбрасывали воду, то замирали. И девушке, казалось, что с фонтанами замирает весь Эйвелис, и даже она сама. Но в следующее мгновение все оживало, когда новый поток воды накрывал каменные чаши фонтанов.
   Жизнь в городе кипела! Каждый волшебник был как бы сам по себе, но все вместе -- прекрасный народ Эйвелиса, соединенный невидимыми, но прочными нитями. Это просматривалось в том, как они обменивались сочувствующими взглядами, несомненно, связанными с большой утратой, постигшей страну, но и улыбками, полными надежды на новое счастье. Наташа также заметила, что на груди почти каждого волшебника была приколота брошь, изображающая тонкую фигурку женщины, стоявшую на коленях и в молитве возносившую руки к небу.
   -- А что это у них за броши? -- спросила она Санму, после того как заметила, что некоторые волшебники посматривают на нее с осуждением, словно девушка в чем-то виновата.
   -- Это "Плачущая Шаргория". Мы всегда носим эти броши, когда кто-то умирает.
   Наташа почувствовала себя виноватой, представив, что о ней думают волшебники. Но подумав, что и Санма без броши, немного успокоилась.
   -- А почему мы не перенеслись сразу в замок? -- не зная, о чем говорить, спросила девушка.
   -- В Аларбо слишком сильная магия. Даже пустота не смогла бы преодолеть защиту. Это могло бы нанести удар по Удаж. К тому же, я не хочу привлекать слишком большое внимание к тебе. Слуги темного мага повсюду, и кто знает, что они могли задумать.
   Последние слова женщины заставили Наташу вздрогнуть. Только сейчас она поняла, что находится в опасности. И невольно огляделась, пытаясь отыскать в толпе врагов.
   -- Не волнуйся. Я смогу тебя защитить. К тому же, как слуги темного мага, так и наши агенты повсюду.
   Наташа кивнула, теперь уж пытаясь выискать среди волшебников тех самых агентов, чем заслужила тихий смешок от Санмы. Махнув на это все, снова принялась рассматривать Коанор и вскоре успокоилась. По крайней мере, постаралась.
   Девушка так увлеклась красотами столицы Эйвелиса, что и не заметила, как они с Санмой подошли к парадному входу императорского замка.
   Путь к Аларбо преграждали массивные серебряные ворота. Издалека они казались обычными, но вблизи девушка увидела, что это не совсем так. Серебряные прутья находились в постоянном движении, изменяя свои узоры. Извиваясь гибкими змеями, прутья соединялись в сложный рисунок, замирая на миг, после чего, пробуждаясь, живописали новый узор, еще более красивый, чем предыдущий.
   Вход замка охраняла стража. Шеренга из десяти широкоплечих высоких охранников, облаченных в стальные жилеты. В руках стражники держали копья, острия которых увенчивали желтые камни, окруженные сиянием магии.
   Когда Санма и Наташа приблизились к воротам, стража преградила им проход, скрестив копья. Грозные лица воинов без слов предупреждали о страшном наказании, если волшебницы сделают хотя бы еще один шаг.
   -- Пароль? -- спросил один из стражей, не спуская с Санмы и Наташи внимательных глаз, готовый в любой момент броситься на них и растерзать.
   -- Тень горы, -- ответила шепотом Санма.
   -- Знак?
   Женщина золотой нитью нарисовала в воздухе запутанный иероглиф и застыла в ожидании.
   -- Правильно. Можете проходить, -- ответил тот же страж, и воины положили правые кулаки на сердце, одновременно дважды ударив древком копья по земле. -- Извините, что так строго, госпожа, но вы же знаете, что мы обязаны.
   -- Я все знаю.
   Самый молодой из стражей открыл небольшую, скрытую в воротах дверцу и Санма с Наташей по очереди нырнули в проход. Дверца тут же закрылась, снова слившись с воротами воедино.
   -- Добро пожаловать в Аларбо, -- улыбнулась женщина и Наташа уловила в ее голосе облегчение, поняв, что на самом деле все было не так просто, как пыталась представить Санма и им, действительно, угрожала опасность.
   Императорский замок представлял собой невероятное зрелище. Могущественное. Непостижимое. Великое. Архитектура поражала красотой и силой. Замок имел ромбообразную форму с широким основанием и длинными боковыми сторонами, яростными стрелами, бросающимися в небосвод. Каждую из "стрел" венчала тонкая и острая башня, покрытая зеленой чешуйчатой крышей. Но больше всего девушку поразило то, как с внешней неприступностью и мощью замка, сочетались белые стены из отшлифованного камня, искрящиеся всеми красками радуги, словно по ним пробегала цветовая волна. Это придавало Аларбо особое тепло, и Наташа сразу почувствовала, как оно проникло в ее сердце.
   Под стенами, по всей окружности замка, через каждые полтора метра стоял страж вооруженный щитом и мечом.
   Гигантские дубовые двери распахнулись, приглашая гостей. Поддавшись порыву, Наташа взбежала по мраморным ступеням и вошла в просторный вымощенный каменными плитами холл. Две величественные лестницы уходили вверх. Их устилали золотые ковры. Одиннадцать колонн поддерживали гладкий бледно-зеленый потолок, украшенный витиеватой лепкой. Одна из колонн, находившая между лестницами, выполняла одновременно и роль скульптуры, но ее формы были так сильно размыты, что сложно было догадаться, что она изображала. По левую сторону от лестницы за стеклянной дверью располагался зимний сад, по правую еще один коридор: длинный и просторный с большим количеством дверей. Освещением холлу служили чудные светящиеся разноцветные шарики, похожие на круглые новогодние игрушки. Они беспорядочно летали под потолком, устраивая диковинное представление. Оказалось, что они являлись живыми существами, Наташа узнала об этом после того, как самый смелый из них подлетел к ее лицу и стал с удивительным вниманием и осмысленностью в маленьких черных глазах-бусинках разглядывать девушку. Он даже позволил коснуться себя, и Наташа почувствовала пульсацию жизни, скрытую под пупырчатой бирюзовой кожей.
   -- Какой он милый! -- улыбалась Наташа, лаская чудесное создание.
   -- Да. Они называются отики.
   -- Отики, -- с улыбкой повторила девушка. -- А что это? -- спросила она, кивнув в сторону статуи-колонны.
   -- Скульптура императора Эйвелиса.
   -- А почему она такая... странная?
   -- Но ведь сейчас у нас нет императора.
   -- Но...
   -- Тенас еще не коронован, значит, он пока не правитель Эйвелиса. А императрица Одана регент, она не может стать полноправным правителем.
   -- Но все изменится, как только коронуют наследника?
   -- Да и это нужно сделать как можно скорее. Страна находится без защиты, пока у нее нет императора.
   -- Что...
   В этот момент в холле появились две служанки и девушка замолчала. Подойдя к Наташе и Санме, они поклонились и, тихо поздоровавшись, замерли, ожидая приказаний.
   -- Онар, позови кого-нибудь на помощь, и отнесите вещи тларит Наташи в ее комнату. Также подбери для нашей гостьи новую горничную, хорошую покладистую и умелую девушку. Прежнюю горничную она оставила в своей стране, -- серьезность волшебницы нарушила ее веселая полуулыбка, которая тут же вызвала еще более широкую улыбку на напряженном лице Наташи.
   -- Да, госпожа, -- кивнула Онар и убежала.
   -- Ах, моя бедная горничная. Плачет, наверное, за мной день и ночь, -- театрально вздохнула Наташа.
   Санма кинула на нее строгий взгляд.
   -- А ты, Стора, проведи тларит к императрице.
   -- Да, нари Санма, -- сказала служанка и улыбнулась Наташе. -- Пожалуйста, следуйте за мной.
   -- А... -- не на шутку испугалась девушка и обернулась к Санме, ища поддержки и совета.
   -- Все будет хорошо. Не робей.
   -- Немного волнуюсь.
   -- Тебе нечего бояться.
   -- Спасибо, нари Санма, -- благодарно кивнула Наташа, надеясь, что правильно разобралась во всех этих странных "нари" и "тларит".
   -- Иди, она ждет тебя.
   -- Да, да, -- тяжело вздохнула девушка и последовала за Сторой, дожидавшейся ее у правой лестницы. -- А императрица Одана тоже нари?
   Санма не смогла сдержать смех и даже Стора тихо хихикнула, хотя изо всех сил старалась это скрыть.
   -- Да, тоже нари.
   -- Что ж, уже неплохо. Можно сказать, я во всем разобралась.
  
   Глава 7
   Связующая нить
  
   20-й день арка Ликвара V (день прибытия Наташи).
   Аларбо, Коанор.
  
   Фэналин стояла у окна своей новой спальни и с большим интересом рассматривала раскинувшийся перед ней дворцовый сад. После того, как волшебница переехала в Аларбо, он стал единственным ее другом и поддержкой. Сад напоминал прекрасное видение, отражающее настоящее волшебство, созданное самой природой, а не рукой умельца-ведуна. Казалось, что каждое, даже самое маленькое растение пропитано первобытной магией, самой виирой, существовавшей еще до того, как дорки получили волшебство и одарили им остальные народы. Разумеется, за деревьями и кустарниками ухаживали тарвики и садовники, но это не мешало им оставаться независимыми и самостоятельными.
   За садом тянулись длинные ряды теплиц, в которых выращивались лечебные и колдовские травы и цветы. Сквозь прозрачные стенки теплиц проглядывалось яркое сияние, источаемое золотыми цветами, и Фэналин невольно улыбнулась.
   Любуясь красотами сада, девушке было еще тяжелее в четырех стенах, где она сознательно себя заковала, боясь выйти из комнаты. Девушке даже начинало мерещиться, что она у себя дома: вот-вот откроются двери и войдет горничная или бабушка, отчего еще острее понимала, что здесь у нее нет ни одной родной души. Она сама себя всего этого лишила...
   За те три дня, что Фэналин жила в замке в ожидании, когда соберутся все избранные, Нуара ни разу не заглянула в ее комнату. И лишь в первый день они мельком увиделись. Нуара, видимо, не посмев ослушаться приказа матери и показать свою невоспитанность, вышла встретить Фэналин. Короткое "доброе утро" вот и все, что сказала она и, услышав такое же приветствие в ответ, извинившись, удалилась. Дочь императрицы гордо держала голову, но подруга видела, что на самом деле твориться с ней и как сильно она переживает потерю отца.
   Фэналин стало так стыдно и больно, что она, при первой же возможности, укрылась в своей комнате. И только лишь на следующий день заставила себя выйти к завтраку, но только потому, что императрица самолично пришла за ней. Словно в отместку, Нуара не присутствовала на утренней трапезе, отчего вначале Фэналин испытала огромное облегчение, но затем осознала, насколько должно быть обидела ее. Девушка понимала, что должна сама пойти к подруге и попросить прощения за свои ошибки, но ее пугало, что она увидит в глазах Нуары разочарование. Боялась, что девушка оттолкнет Фэналин. А последняя очень боялась быть отвергнутой.
   Поэтому волшебница каждый раз находила новую причину своего заточения, только бы не встретиться с Нуарой. Фэналин ненавидела себя за эту слабость и понимала, что заставляет и подругу ее ненавидеть, но не могла с собой ничего поделать. Она не была готова к новому испытанию.
   Переживания из-за Нуары перевесили мысли о странном предназначении, которое открыла ей императрица Одана, потому Фэналин почти не думала об этом. Да и зачем? Все равно ничего не понимала, да и не хотела понимать. В ее голове и без того было предостаточно мыслей, особенно о Зотне и ее властелине, лучше вообще не думать об этом пророчестве. По-крайней мере, пока не думать.
   Скользнув взглядом по очертаниям комнаты, она неожиданно решила, что ей просто необходимо заставить себя покинуть эти стены, иначе рискует окончательно сойти с ума в этой тишине, наедине с собой.
   Пока новые сомнения не уничтожили решимость, Фэналин выскочила из спальни и остановилась лишь, когда оказалась в коридоре. Во всю его длину по обе стороны располагались закрытые двери, за одной из которых находилась спальня Нуары. Волшебница невольно замерла, ожидая, что дверь вот-вот откроется и из нее появится та, перед кем сейчас Фэналин робеет больше всего. Но, к счастью или нет, двери оставались закрытыми и на дрожащих губах девушки появилась короткая радостная улыбка.
   Почувствовав себя немного уверенней, Фэналин уже хотела уйти, но тут внимание привлекли соседние двери. Девушка вспомнила, что, по словам служанки, эти комнаты были для двух других избранных. И сейчас приоткрыта именно одна из них. Фэналин медленно и как можно тише подошла и прислушалась, но изнутри не доносилось никаких звуков. Решив, что комната пуста, она смело шагнула вглубь.
   Но Фэналин ошиблась.
   В комнате находилась странная девушка. Она стояла возле роскошного, оббитого голубой парчой кресла и смотрела перед собой с каким-то отсутствующим, немного грустным взглядом. Необычность девушки проявлялась не во внешности, а в ее одежде. Светло-голубые штаны из незнакомой ткани, плотно обтягивали ноги и, что удивительно, были порваны на коленях, хотя вроде бы незнакомка не походила на нищенку. Под стать брюкам -- ярко-оранжевая рубашка с короткими рукавами и полукруглым вырезом, облегающая тело как вторая кожа. Шею же украшала серебряная цепочка с кулоном в виде черепа, усеянного разноцветными камушками.
   Фэналин, увлекшись рассмотрением чудного и немного пугающего одеяния, не сразу заметила, что незнакомка в ответ сверлит ее сердитым взглядом. Встретившись с карими глазами девушки, баронесса улыбнулась, пытаясь как-то оправдать себя и смягчить обстановку. Темноволосая незнакомка неожиданно тоже улыбнулась, но как-то напряженно и недоверчиво.
   -- Добрый день, -- поздоровалась Фэналин.
   Девушка, мгновение подумав, также ответила ей приветствием и обессилено опустилась в кресло.
   -- Извини, что я так вбежала к тебе. Думала, тут никого нет, -- видя, что ей тут не рады, поспешила сказать Фэналин. -- Я сейчас уйду...
   -- Нет, нет. Не нужно, -- поспешила остановить ее незнакомка. -- Напротив, хорошо, что ты зашла, хоть с кем-то познакомлюсь.
   -- Ты одна из избранных? Я правильно поняла?
   -- Как это не смешно звучит, но да, -- ответила девушка, но в ее голосе вовсе не звучала ирония. -- Как я могу быть избранной?
   -- Да, у меня насчет этого такие же мысли.
   -- Насчет того, что я могу быть избранной?
   -- Нет, конечно, -- засмеялась баронесса.
   Странная девушка тоже засмеялась:
   -- Я поняла, просто решила уточнить.
   Фэналин почувствовала, что на душе стало чуть теплее, будто смех незнакомки отогнал тени, что прятались по закоулкам.
   -- Меня зовут Наташа, -- представилась девушка.
   -- Какое необычное имя! Никогда такого раньше не слышала. Ты, наверное, из Кросты?
   -- Нет. А что это? Какая-то страна?
   -- Да, а ты что не знаешь?
   -- Нет.
   -- Как это?
   -- Я из параллельного мира, так что думаю, в этом нет ничего необычного.
   -- Ты из параллельного мира?! -- Фэналин была поражена. -- Из какого?
   -- Низоглового.
   -- Мир без магии? Но ты же...
   -- Может быть, ты сначала скажешь мне свое имя? -- засмеялась Наташа.
   -- Ой, извини. Я забыла. Набросилась на тебя со своими расспросами, а сама не представилась. Меня зовут Фэналин... Фэналин алт Ниарн.
   -- Ты, наверное, знатного происхождения?
   -- Почему ты так думаешь?
   -- У тебя очень богатое платье, не думаю, что воанса может себе позволить подобное. К тому же мне нари Санма немного рассказывала о тебе. Хотя кое-что все-таки вызывает сомнение, что ты особа голубых кровей.
   -- Каких кровей?
   -- Голубых. Так в моем мире говорят о людях, которые по происхождению имеют высокий титул.
   -- А-а-а. И что же вызывает сомнение?
   -- По-моему мнению, особа голубых кровей должна быть обучена манерам положенным настоящей баронессе, -- улыбнулась Наташа.
   -- Очень смешно, -- хихикнула Фэналин и почувствовала, что ей стало удивительно легко. Показалось даже, что они с Наташей знакомы давно, будто их двоих соединяла прочная нить, которую девушка в этот миг ощутила особенно сильно. Сразу вспомнились слова императрицы Оданы о том, что избранные как одно целое, ведь их объединяет единая магическая сила. Эта сила так велика, что одно тело просто неспособно вместить ее и потому виира поделила магию на три равные части. И теперь Фэналин, действительно, чувствовала эту связь, хотя прежде сомневалась, что подобное возможно. Ей казалось, что она говорит с собой или с кем-то очень похожим на себя.
   -- Но ты не на много лучше меня, если до сих пор по правилам приличия не пригласила меня присесть.
   -- Прошу простить мою грубость. Садитесь, госпожа. Я и не знала, что того, кто без разрешения врывается в чужую комнату, нужно тут же приглашать присесть.
   -- Теперь будешь знать.
   -- Спасибо, -- усмехнулась Наташа. -- Скажи, а как это быть баронессой? Я всегда в детстве, когда читала книги, жалела, что не родилась принцессой или хотя бы графиней... ну, или баронессой.
   -- Ну, или?.. Спасибо за такую высокую оценку.
   -- Всегда пожалуйста.
   -- Но на самом деле, это не так уж и чудесно.
   -- Жаль...
   -- Есть много причин, но главное, что мой титул не ограждает меня от тех же несчастий, которые случаются с остальными волшебниками.
   -- Наверное, тебе лучше знать. Одно дело мечты и совсем другое настоящая жизнь. Но маленькой я считала, что это предел мечтаний и ничего нет лучше. И если невозможно по рождению быть принцессой, то хотя бы стать ею через какого-то красивого принца.
   -- Ну-у-у... Вот мы и докопались до истины.
   -- Кто знает.
   Девушки разразились веселым смехом, уносящим их все дальше и дальше от проблем реального мира.
   -- Почему ты так странно одета? -- наконец спросила Фэналин. -- Я никогда раньше не видела подобного наряда. Конечно, у нас есть разные народы, разные культуры, но твои штаны и рубашка так необычны. А особенно этот череп. Ты что, темная колдунья, чтобы такое носить?
   -- Ты говоришь прям, как моя мама, -- отмахнулась Наташа. -- Это модно сейчас! И потом это не штаны, а джинсы.
   -- Что?
   -- Джинсы.
   Фэналин покивала головой, хотя было видно, что она ничего не понимает.
   -- Предчувствую, нас ждет долгий разговор! -- засмеялась эрниа, доставая из своего чемодана две баночки энергетика и предлагая одну из них баронессе.
  
   Наташа говорила и говорила. Рассказывала обо всем, что знала с детства, начиная с самого незначительного и обычного для Низоглового мира и заканчивая чудным даже для него. Часто Фэналин не понимала девушку, хотя последняя очень старалась объяснить понятно, ведь увидеть своими глазами, ощутить на вкус или ощупь совсем другое, нежели просто услышать.
   Хорошо, что Наташа взяла кое-какие вещи с собой, а именно: несколько журналов, смартфон, фонарик, косметику, ноутбук, ну и, разумеется, кое-какую одежду. Для чего ей мобилка и ноут, она и сама не понимала, нужно было дома выложить. От них тут все равно нет никакого толку, кроме того, девушка сомневалась, что в Аларбо найдется розетка. Потому, оказалась единственная польза, это показать Фэналин, чтобы та воочию увидела "маленькую коробочку из пластмассы, с которой можно поговорить с мамой, даже если находишься далеко от нее" и "коробочку побольше, в которой можно смотреть фильмы, делать конспекты, играть в "Angry Birds", "The Sims" и еще много чего.
  
   Фэналин слушала девушку, как завороженная. Но разобраться в рассказе Наташи было очень тяжело. Машины, телефоны, компьютеры, небоскребы, ракеты, телевизоры, кинофильмы, пароходы, самолеты... Как поверить в такое? Неужели возможны подобные чудеса? Да и к тому же созданные без магии, а лишь благодаря выдумке... Фэналин не могла не поражаться изобретательности эрниа.
   Девушка с превеликим удовольствием испробовала на себе все баночки и флакончики Наташиной косметички, начиная от пудры и заканчивая фиолетовой тушью. И после долго смеялась, когда увидела свое отражение в зеркале.
   А журналы! В них было столько всего интересного: красивые кинозвезды, музыканты, модели, дизайнеры одежды, спортсмены и даже политики.
   А музыка! Наташа и Фэналин танцевали, пели и много смеялись, особенно, когда последняя пыталась повторить слова песен. Но от этого было еще веселее.
   День, несомненно, удался!
   А еще Фэналин решила, что должна побывать в Низогловом мире. И увидеть все своими глазами!

*****

   Вечером Наташа и Фэналин встретились в коридоре, чтобы вместе пойти на ужин. Первая немного поспала, ей было тяжело сразу перестроиться на новое время, и теперь чувствовала себя вполне отдохнувшей.
   -- Привет, -- улыбнулась Наташа и, оглядев богатое зеленое убранство Фэналин, почувствовала легкий укол зависти и нервно отдернула свое более-менее подходящее для такого вечера платье -- синий шелк, длинной чуть ниже колена и короткие рукава-фонарики. -- Отлично выглядишь.
   -- Ты тоже. Немного непривычно, но это даже интересно.
   -- Интересно? -- Наташа еще раз придирчиво оглядела свой наряд. -- Надеюсь, это хорошо?
   -- Хорошо. Не переживай.
   -- Ладно тогда. Скажи лучше, что это на твоих глазах?
   -- Парти. Я же тебе рассказывала.
   Свои разноцветные глаза Фэналин искусно подвела сверкающей сиа, а возле левого янтарного тонкая линия переходила в красивый рисунок птицы со вскинутыми крыльями.
   -- Так необычно.
   -- Идем? -- спросила баронесса и втайне понадеялась, что Наташа не заметила, как у нее дрожат губы. Девушка не хотела показать, что боится, но теперь уже ничто не могло оттянуть встречу с Нуарой. Волшебница злилась, понимая, что ведет себя, как маленькая девочка.
   -- Да, идем. А ты знаешь куда? -- прервала ее мысли Наташа.
   -- Что? Ах, да. Знаю. Я здесь много раз бывала. Старшая дочь императрицы Нуара моя... мы долгое время были лучшими подругами.
   Эрниа была удивлена, но постаралась это скрыть:
   -- А теперь?
   -- Я немного обидела ее, -- как бы невзначай ответила Фэналин, с наигранным любопытством поглядывая на картины в коридоре, -- но, надеюсь, она простит. Хотя, честно говоря, "немного" это я преуменьшаю.
   -- Как странно, что судьба выбрала именно тебя, как одну из избранных. Ты должна спасти ее брата.
   Фэналин, кажется, впервые осознала насколько Наташа права. Неужели именно ей нужно спасти мальчика, вызывавшего в ней столько обиды за то, какую радость принес семье лучшей подруги? Нельзя было сказать, что она ненавидела Тенаса, но тогда ей казалось нечестным, что, в то время, как ее посетило такое страшное горе, совсем рядышком кто-то счастлив и радуется жизни.
   Фэналин посещали разные мысли, эгоистичные желания, ей хотелось, чтобы каждый волшебник жалел ее, чтобы все страдали вместе с ней. Но Эйвелис, словно пытаясь сделать еще больнее, праздновал рождение наследника. И смерть графини алт Ниарн не могла перекрыть этого великого события.
   Улыбки прохожих злили ее, Фэналин хотела стереть их с лиц волшебников, хотела, чтобы они поняли, как ей тяжело. Но последней каплей стала улыбка Нуары, пусть и мимолетная, когда девушка, пытаясь отвлечь подругу от слез и тяжелых мыслей, рассказывала о маленьком братике. Тогда Фэналин будто обезумела и, едва сдержав крик, попросила Нуару уйти, солгав, что хочет немного поспать. На самом же деле она не спала после этого две ночи и плакала, плакала... Зная, что маленький ребенок ни в чем невиноват, она все равно видела в нем вину своих страданий. Винила его за улыбки волшебников, за их смех, за то, что Нуара так счастлива сейчас, а она, Фэналин, несчастна.
   Теперь, вспоминая об этом, девушка почувствовала уже не страх, а ужас. Как смела думать такие кошмарные вещи? Как может она быть защитницей ребенка, которого считала виновным в своем горе?
   -- Фэналин? -- уже в который раз окликнул ее встревоженный голос Наташи.
   Ничего не ответив, баронесса замотала головой, пытаясь избавится от леденящего душу отвращения к самой себе. Она надеялась, что никто никогда не раскроет, что творилось тогда в ее душе. Только бы Нуара и императрица Одана не узнали, кем считала в свое время Фэналин Тенаса. Пожалуйста, пусть они тоже не считают ее плохой... Волшебница не перенесет, если и они, как отец, решат, что она избалованная, бесчувственная и заботится лишь о себе одной.
   -- Фэналин? Что с тобой?
   -- Ничего, ничего. Я просто задумалась о том, что мне нужно сказать Нуаре, чтобы она простила меня.
   -- Просто извинись и она поймет.
   -- Если бы это было так легко. Я сделала столько ошибок.
   Наташа хотела спросить, что она имеет в виду, но тут же остановилась. Они знали друг друга всего полдня, и девушка не имела права лезть в чужие дела.
   -- Она поймет тебя.
   -- Идем? -- спросила Фэналин, открыто намекая, что больше не желает говорить на эту тему.
   -- Я только что вспомнила, что меня должна сопроводить служанка. Давай дождемся ее прихода. А то как-то неудобно.
   -- Неудобно? -- хмыкнула баронесса, а затем пожала плечами. -- Кто-кто, а я никуда не спешу. Если бы можно было, то и не пошла на этот ужин.
   -- Из-за Нуары? -- отважилась спросить Наташа.
   Фэналин немного помолчав, неожиданно посмотрела на Наташу. В ее взгляде отражалось что-то отдаленно напоминающее доверие. Но вскоре она отвела глаза, вновь отгородившись невидимой, но ощутимой стеной.
   -- Не только, -- тихо отозвалась девушка. -- Мне сложно находиться рядом с семьей императрицы. Немного больше тора назад я потеряла маму и понимаю, что происходит сейчас с ними. Это отчуждение и печаль, пусть они и пытаются их скрыть, тяжело видеть. Будто возвращаюсь в прошлое, в котором мама только умерла. Дух смерти витает в Аларбо.
   -- Не знаю, как ты смогла пережить подобное. Я бы не выдержала такого горя... мне даже говорить страшно.
   -- Я и не смогла... и никогда не смогу, -- почти грубо оборвала Наташу Фэналин. Она не хотела слышать слова поддержки и жалости, даже если они от чистого сердца. Она не понимала, что происходит, но ей были неприятны участие и поддержка, даже если раньше и мечтала о подобном. Возможно, просто боялась, что Наташа распалит в ней усмиренные чувства и боль опять вернется.
   -- Извини...
   Фэналин сделала вид, что не услышала девушку.
   -- Но не думай, что это все. Ты узнаешь и обратную сторону их горя. Среди них предатель и семья хочет знать, кто он. Нет, нельзя сказать, что они ненавидят друг друга, но подозревают и не доверяют. Да и нам, несмотря на все слова о пророчестве и вере в него, они тоже не доверяют.
   -- Даже тебе? Наверное, они просто не имеют другого выхода или...
   -- Что?
   -- Не знаю, -- сникла эрниа, совсем расхотев ужинать, хотя недавно мечтала о еде.
   На лестнице послышались тихие быстрые шаги, и Фэналин поспешила договорить, не желая, чтобы кто-то подслушал их разговор.
   -- В их случае правильно ожидать беды от самого ближнего. Собственно говоря, почему императорская семья должна верить мне или тебе?
   -- Нари Санма говорила... -- прошептала Наташа, почувствовав страх перед волшебниками, с которыми еще даже не была знакома.
   -- Знаешь... -- начала было Фэналин, но тут же замолчала, так как невысокая фигура служанки появилась в конце коридора. -- Не переживай так. Они просто в большой беде и по понятным причинам боятся доверять кому бы то ни было.
   Служанка склонилась в почтительном поклоне и после того, как волшебницы обменялись приветствиями, проговорила:
   -- Подождите, пожалуйста. Сейчас я позову тларит Зеру и провожу вас в трапезный зал.
   -- Тларит Зеру? -- уточнила Фэналин.
   -- Да, третью избранную.
   При последних словах в голосе Сторы послышалась откровенная насмешка, которую она даже не пыталась скрыть. Наташа не обратила на это должного внимания, наверное, просто не поняв, что служанка имеет в виду. Разноцветные же глаза Фэналин тут же потемнели от злости:
   -- Как смеешь ты?.. -- грозно вскрикнула девушка, но одновременно с ней заговорила Наташа:
   -- Третья избранная? Я правильно поняла?
   -- ...говорить в таком тоне? Или ты забыла свое место?
   Тонкие губы Сторы задрожали, а загорелые щеки окрасились румянцем. Боясь смотреть на баронессу, она поспешила ответить Наташе:
   -- Да, третья избранная. Тларит Зера Овелн.
   -- Если она воанса и равна тебе по положению, ты считаешь, что можешь смеяться над ней? -- напомнила о себе Фэналин.
   -- Извините, я не хотела... просто... просто...
   -- Думаю, прислуга уже сполна обсудила нас всех и особенно эту бедную девушку. Если слуги в замке так безнравственны и остры на язык, ты могла бы быть немного умней и, хотя бы, не показывать этого перед нами. Или может, желаешь, чтобы тебя вышвырнули отсюда?
   -- Извините... пожалуйста... я не хотела.
   Фэналин выждала несколько мгновений, с некоторым удовольствием наблюдая, как дрожит служанка.
   -- Я сделаю вид, что ничего не слышала, но запомни, что в следующий раз уже не буду так добра!
   -- Спасибо.
   -- Ты так строга с ней, -- прошептала Наташа, когда перепуганная Стора подошла к одной из дверей и тихо постучала.
   -- Она заслуживает гораздо большего наказания. Ненавижу таких слуг. Знала бы ты, как неприятно, когда у тебя горе, а слуги за спиной позволяют себе обсуждать и смеяться над этим или даже злорадствовать, -- ответила Фэналин, стараясь не показывать, как ей горько.
   Стора напомнила девушке эпизод, когда она случайно подслушала разговор двух служанок в своем доме, оживленно обсуждающих графа и его новую "женушку" Зотну. Они ничего плохого не сказали о самой Фэналин, даже пожалели ее, но это еще больше обидело девушку. В тот миг она так разозлилась на служанок, что, не задумываясь, тут же выставила их прочь, приказав больше никогда не появляться в доме. Хотя потом, спустя несколько дней, поняла, что на самом деле не они были виновны в ее злости, а только граф, которому девушка мечтала высказать все, что тяготило душу.
   -- Наверное, ты права. Интересно, какая она? -- прошептала Наташа.
   -- Кто?
   -- Зера. Третья избранная!
   -- Она приехала вчера. Но я не видела ее, только слышала, когда она заселялась.
   Стора снова постучала, ведь никакого ответа на ее первый стук не последовало.
   -- Тларит Зера!
   Изнутри донесся тихий шорох и затем прозвучал глухой девичий голос:
   -- Спасибо, но я не пойду на ужин. Я сыта.
   -- Но, госпожа, это неприлично! Вас все ждут!
   Несколько мгновений служанка, а с ней и застывшие Наташа с Фэналин ожидали ответа, но больше воанса ничего не произнесла.
   -- Пожалуйста... -- повторила свою попытку Стора, но и в этот раз Зера молчала.
   Служанка растерянно посмотрела на девушек, отходя от двери.
   -- Видимо, она боится, -- шепнула Наташа Фэналин на ухо.
   -- Конечно. Даже мне страшно, что уж говорить о воансе.
   -- И что теперь делать? -- эрниа вспомнила, как чувствовала себя, когда Санма поведала ей о пророчестве и понимала, что должно быть происходит с Зерой. Наташа представила себе девушку, скрывающуюся за стеной, и почти увидела страх в ее глазах. Даже показалось, что это она прячется в той комнате, а не Зера... Что это происходит с ней?
   -- Может, вы попробуете поговорить с госпожой? -- осторожно предложила Стора, с опаской поглядывая на баронессу. -- Она с утра никого не впускает. Даже не ела ничего.
   Фэналин поддавшись импульсу, постучала в двери Зеры:
   -- Зера, ты слышишь? Я тоже одна из избранных, как и ты. Меня зовут Фэналин. И здесь со мной Наташа. Она прибыла из Низоглового мира, чтобы исполнить пророчество. Может, ты пустишь нас? Не бойся.
   Но по ту сторону двери продолжалась тишина.
   -- Пожалуйста, Зера, поговори с нами...
   Опять тишина.
   Внезапно Наташа почувствовала, как какая-то тонкая нить, соединила ее с девушкой за стеной, страх Зеры стал ее страхом.
   -- По-моему, я чувствую Зеру. Ей очень страшно, -- сказала она, как можно тише, чтобы ни воанса, ни тем более служанка не услышали.
   -- А я совершенно ничего не чувствую, -- громко ответила Фэналин и удивленно осознала, как внутри зарождается непонятное чувство злости. -- Боится, говоришь? Понятно. Ну и сиди там. Если тебе так хочется! -- прокричала девушка воансе, поведение которой так напомнило ее саму. -- Я не собираюсь просить тебя!
   -- Фэналин...
   -- Идем, Наташа. Стора, ты, кажется, собиралась проводить нас на ужин? Так в чем трудность, почему застыла, как изваяние?
   -- Да, госпожа. Пожалуйста, пройдемте со мной.
   Фэналин видела осуждающее выражение на лице Наташи, но пыталась не обращать на это внимание. Она знала, что поступила неправильно, но...

*****

   Зера тихо стояла возле двери. Она будто потеряла чувство времени: где она? что с ней? Неужели это воображение играет в жестокую игру, создавая в сознании безумные картины... Нет, все же это реальность. Это она, Зера, стоит в этой чужой холодной комнате.
   Тело ее дрожало, девушка почти не чувствовала ног, и чтобы не упасть, осторожно опустилась на пол, опершись спиной о двери и обхватив руками колени. Перед глазами все плыло. Но тонкие девичьи голоса не давали забыться. Расслышать слов Зера не могла, да и не пыталась. Наоборот хотелось, чтобы они смолкли и оставили ее. Девушка желала тишины и покоя.
   Зера закрыла руками уши, чтобы не слышать эти голоса и прикрыла веки, вспоминая тот самый момент вчерашнего дня, с которого началось это безумие.
   Когда девушка услышала слова матери, о том, что к ней, Зере, прибыл посланник императрицы, в первый миг решила, что Санаиз неудачно пошутила, хотя такого за ней никогда прежде не водилось. Но это оказалось правдой.
   Зера силилась вспомнить, что же случилось дальше, но все было как в тумане. В памяти остались лишь короткие обрывки фраз и холод от компресса из лепестков водяной лилии на своей шее. Еще она хорошо помнила, как мама постоянно спрашивала, не больно ли ей и при этом горько всхлипывала.
   Но, что особенно ярко врезалось в память, -- лицо придворного жреца Умаса Адгонда, присланного императрицей Оданой за третьей избранной. Будто сейчас перед взором были его серые, необычайно теплые глаза и тонкие губы, говорящие сумасшедшие вещи о каком-то пророчестве, трех избранных, наследнике престола, темных силах...
   Тогда Зера почти ничего не осознавала и все ждала, когда проснется и жизнь вернется в свое русло. Но сон не проходил, а родители уже со слезами прощались с ней, давая в руки небольшую котомку со скудными одеждами.
   Но вот, что Зера совершенно не понимала: это когда, в какой кошмарный миг, она согласилась на это безумие? И соглашалась ли вообще? Хотя, если трезво подумать, могла ли она отказаться?
   Девушка отчетливо помнила объятья плачущей мамы и поцелуй отца на своем лбу, а затем шершавую руку старика, в которую вцепилась с такой силой и надеждой, словно и не он принес ей отчаяние. В глазах до сих пор мерцало от ярких бликов магии жреца, несущих их в неизвестном направлении и противилось этому воспоминанию только видение лиц отца и матери. Она так и не смогла понять, что они выражали, какие чувства обуревали родителей. И, что наиболее важно, волшебница совершенно не понимала, что ощущала сама. В тот миг Зера походила на марионетку, голова которой пуста, и кто-то (в данном случае придворный жрец) управляет ею, дергая за невидимые нити.
   Девушка даже не помнила, каким образом она и икрат Умас добрались до замка. Как попали в Аларбо. Всю дорогу глаза словно застилала белая пелена, и девушка, как бессознательное существо, следовала за стариком, думая лишь о том, чтобы не расплакаться.
   Однако встреча с императрицей запечатлелась в ее сознании до мельчайших деталей. Каждое слово Оданы, ее напряженный серьезный голос. Женщина говорила тоже, что и жрец, но для Зеры это было словно впервые, ведь она только тогда в кабинете императрицы в полной мере начала постигать смысл, который пытались донести и Умас, и Одана.
   Вспоминая тот разговор, Зера отметила, что, несмотря на серьезность, голос императрицы звучал ласково и совсем не высокомерно. Также императрица ни разу не снизошла к мольбе, хотя, как она сама же и сказала, решалась судьба ее сына. Лишь однажды девушка успела заметить, как в синих глазах Оданы промелькнуло подобное выражение, но оно исчезло настолько быстро, что Зера подумала, что ей просто привиделось.
   Когда императрица умолкла и в кабинете воцарилась тишина, Зера знала, что пришло время ее ответа. Но у воансы не было ответа. И потому, потупив взгляд в пол, она создавала видимость непонимания того, чего от нее ждут. И пусть сердце билось в бешеном ритме от страха, а щеки горели от стыда за свое неучтивое и вызывающее поведение, Зера упрямо молчала. Да и что... что она могла сказать? Слишком много всего случилось за один короткий день: разбойники, новая магия, придворный жрец, великая императрица, невероятная история о давнем пророчестве. И главное то, что простая воанса -- избранная! Девушка из селения Доа должна спасти наследника престола Эйвелиса, ведь сама императрица Одана не имеет на это сил!
   Нет, у Зеры не было ответа, только сильное желание бежать без оглядки, укрыться где-то от всего этого.
   -- Вы согласны? -- наконец спросила императрица.
   Девушка тихо вздохнула и буквально заставила свой заплетающийся язык выговорить невероятно тяжелые четыре слова.
   -- Извините, я... я очень устала...
   Какое-то время императрица молчала, и Зере казалось, что женщина сейчас закричит. Но та лишь тихо прошептала, что все понимает и что прислуга, ожидающая за дверью, проводит девушку в ее комнату.
   -- Спасибо, -- поднимаясь, проговорила Зера, но императрица ничего не ответила и подошла к окну. За большим ромбообразным окном открывался великолепный вид на море, купающееся в лучах предвечернего солнца.
   Когда девушка медленно направилась к выходу, то услышала за спиной тихий голос, почти шепот:
   -- Завтра вечером состоится ужин, на котором будут присутствовать все три избранные... если, разумеется, эрниа не откажется нам помочь. Я даю вам целую ночь и завтрашний день на размышления и, если будете согласны, пожалуйста, приходите на ужин. В вашей комнате ждет горничная, она поможет освоиться и будет выполнять все распоряжения.
   -- Спасибо, -- вновь повторила девушка, даже не зная, за что именно благодарит: за приглашение на императорский ужин и горничную, или за понимание и время, данное ей для принятия окончательного решения.
   В ту ночь Зера не смогла уснуть. Почти целую ночь просидела напротив большого окна, на краешке дорогого бархатного кресла, держа в руках свою котомку, которая будто связывала ее с родным домом. Зера и верила, и не верила, что находится в императорском замке, в невероятно красивой комнате, о которой девушка ее сословия могла только мечтать. И при всей этой роскоши, чувствовала себя совершенно разбитой и потерянной.
   В центре спальни стояло большое ложе с красивым треугольным балдахином. С него ниспадали прозрачные и тонкие как паутина занавеси, обвивая фигурные деревянные колоны и сплетаясь вокруг них удивительными узорами. Зера даже боялась прикоснуться к этой невероятной красоте, не то чтобы лечь и осквернить бархатное покрывало своей старой туникой. Но одновременно со всей честностью Зера понимала, что с радостью обменяла бы эту роскошную кровать на свою простую жесткую койку.
   Ноги по лодыжки утопали в пушистом ковре, до такой степени мягком, что можно спать на нем вместо кровати, но Зера была бы рада и своей полосатой полинявшей дорожке, покрывавшей пол в ее комнатке.
   Большое окно открывало прекрасный вид на море и парк, но Зера осталась холодна к этой красоте, а желудок отказался от изысканных блюд, принесенных горничной Лестраной. Потому она отложила серебряную ложку, даже не испробовав кушанье. Ни сочные сладкие фрукты и знакомые, и виденные впервые, ни булочки с заварным кремом в форме рыбок не вызывали в ней чувства голода. Почему-то даже было противно все это роскошное убранство. Обрадовал только большой стакан мятной воды, который Зера осушила в одно мгновение.
   Круглобокая ночная хозяйка-луна одним глазом обозревала свои владения, а другим следила за Зерой, и было непонятно, посмеивается она над ней или наоборот пытается поддержать. Если бы девушка могла, она бы спросила у нее совета, но луна только загадочно смотрела на воансу, будто все знала, но полагала, что Зера сама должна найти ответ.
   Теперь, когда жизнь так резко изменилась, Зера понимала, как мелочно было все, что прежде тревожило ее ум. Думая о том, какой поступок должна совершить, о том, что, рискуя собой, должна защитить ребенка, воанса просто сходила с ума. Зере казалось, что судьба не должна была так безрассудно и слепо возложить столь сложные обязательства на нее.
   Даже страшно было представить силу темного мага, которой девушка должна противостоять. Как может она победить такого врага? Поверить в подобное мог только настоящий безумец или тот, кому не нужна собственная жизнь. Зера же не относила себя ни к первым, ни ко вторым. И никогда не хотела рисковать жизнью, пусть и во имя будущего императора ее страны.
   Нет, она не была жестокой и холодной. Девушка сочувствовала наследнику и императрице и не хотела, чтобы с ними что-то случилось... но... прекрасно понимала, что угрожай ей даже меньшая опасность, никто и никогда бы не пошел ради нее даже на малейшую жертву. Так почему она должна? Вероятно, эгоистично... но ведь это правда! Почему простая воанса должна рисковать своей жизнью ради наследника, с детства окруженного сильными магами и стражами с волшебными копьями. Лишь потому, что ее жизнь не имеет никакой ценности?
   Негромкие шаги за дверью отвлекли девушку от воспоминаний и Зера прислушалась. Неужели пришло время ужина, о котором говорила императрица вчера?
   Нет, она не пойдет на ужин... и, вообще, не может ответить согласием императрице Одане! Это будет разумно с ее стороны. А Зера всегда поступала разумно.
   Да, вот девушка и поняла, каким будет ее ответ. Она должна отказать и не бояться разозлить императрицу. Это жизнь Зеры и только она вправе распоряжаться ею.
   Так может пойти и гордо заявить об этом на ужине? Нет, нет. Она не могла этого сделать. Зера даже представить боялась, что появится перед императорской семьей в своей старой выцветшей тунике, когда волшебники будут разодеты в дорогие и прекрасные одежды. Боялась, что скажет что-то не так, боялась, что вызовет смех. Лучше пусть она не услышит того, как изысканное общество будет посмеиваться над бедной воансой. Зера не хотела видеть отвращение и презрение на их лицах, она знала свое место и не хотела еще одного доказательства тому. Девушка не пойдет на ужин. Вот и будет ответ для императрицы.
   И теперь оставалось только ждать последствий и надеяться на лучшее.
   -- ... Зеру и провожу вас в трапезный зал, -- долетел до ее затуманенного сознания тихий женский голос и волшебница, оцепенев, прислушалась.
   -- Тларит Зеру? -- переспросил один из тех голосов, что раньше она слышала и перед глазами промелькнуло девичье лицо.
   -- Да, третью избранную, -- снова ответил первый голос и в нем явственно слышалось то, чего она так боялась -- насмешка.
   Сердце девушки сжалось от обиды.
   Кажется, не только одна Зера отреагировала на эти слова.
   -- Как смеешь ты говорить в таком тоне? Или ты забыла свое место? - послышался из-за двери возмущенный или скорее злобный вопрос и в этот раз воансе показалось, что она увидела яростный, почему-то разноцветный взгляд и взметнувшиеся рыжие волосы.
   Одновременно с ней заговорила еще одна девушка, но ее голос был несколько взволнованным:
   -- Третья избранная? Я правильно поняла?
   -- Да, третья избранная. Тларит Зера Овелн.
   Девушка слушала их слова вполуха и потому вздрогнула, когда кто-то застучал в двери. Волшебница невольно зажала рот ладонью, будто если Зеру не услышат, то и прекратят попытки стучать.
   Прошло несколько мгновений и стук повторился, но на этот раз уже более настойчивый.
   -- Тларит Зера?
   Это была служанка и девушка обижено нахмурилась. Но также поняла, что должна ответить. Она не хотела давать повод для издевок.
   Не узнавая свой голос, она произнесла.
   -- Спасибо, но я не пойду на ужин. Я сыта.
   -- Но, госпожа, это неприлично! Вас все ждут, -- тот же час последовал шепот.
   Больше Зера не смогла убедить себя что-то сказать и, затаившись, ждала следующих слов служанки... или, возможно, новой насмешки.
   -- Пожалуйста...
   Зера отрицательно помотала головой, будто волшебница могла ее видеть.
   -- Видимо, она боится, -- прошептала та девушка, что была прежде так взволнована, услышав о третьей избранной.
   -- Конечно. Даже мне страшно, что уж говорить о воансе.
   -- И что теперь делать? -- когда первая девушка это сказала, Зеру будто пронзил разряд молнии, и она четко увидела лицо говорившей. Ей даже показалось, что они поменялись местами, и это она стоит в коридоре, а та волшебница находится в ее комнате.
   Зера не могла точно знать видит ли ее незнакомка, но выражение карих глаз изменилось, и потому невольно отшатнулась от дверей, надеясь, что странное видение исчезнет. Никогда еще волшебница не ощущала такого единства с кем-то, будто они вдвоем одно целое, которое было когда-то разделено, а теперь вновь сшитого невидимыми нитями. Но присутствовало также чувство незавершенности, словно кого-то не хватало, третьей души, чтобы завершить круг.
   -- Может, вы попробуете поговорить с госпожой? -- прервал ее мысли шепот служанки. -- Она с утра никого не впускает. Даже не ела ничего.
   "Ох, как же ты переживаешь за меня! Да, если бы я тут умерла с голоду, ни один из вас не пожалел бы", -- зло подумала Зера.
   Затем услышала быстрые шаги и осознала, что откуда-то знает, кто подошел к двери, а голос всего лишь подтвердил это пугающее знание.
   -- Зера, ты слышишь? Я тоже одна из избранных, как и ты. Меня зовут Фэналин. И здесь со мной Наташа. Она прибыла из Низоглового мира, чтобы исполнить пророчество. Может, ты пустишь нас? Не бойся.
   Низогловый мир? Зере было мало известно о параллельных мирах, дед Хорм почти не рассказывал о них. Знала лишь, что тот мир населяют эрниа -- волшебники, лишившие себя магии. Неужели возможно, что одна из избранных эрниа?
   -- Пожалуйста, Зера, поговори с нами...
   Она ничего не скажет. Пусть скорей уходят. Зера почувствовала почти болезненное желание оказаться дома. Быть подальше от всего этого безумства. Вновь быть самой собой.
   Вдруг что-то изменилось. Куда-то исчез тот свет, что исходил от доброго голоса и над Зерой будто нависла черная туча, являвшая собой прообраз той третьей души.
   -- А я совершенно ничего не чувствую, -- сказала девушка, назвавшая себя Фэналин, и Зера с удивлением поняла, что это именно она была той силой, что словно ветер разъединила хрупкую связь с кареглазой волшебницей. -- Боится, говоришь? Понятно. Ну, и сиди там. Если тебе так хочется! Я не собираюсь просить тебя.
   -- Фэналин...
   -- Идем, Наташа. Стора, ты, кажется, собиралась проводить нас на ужин? Так в чем трудность, почему застыла, как изваяние?
   -- Да, госпожа. Пожалуйста, пройдемте со мной.
   Зера не слушала удаляющиеся шаги, она все пыталась понять, что именно произошло между ней и двумя избранными... если, разумеется, это не выдумки ее воспаленного воображения.
  
   Глава 8
   Избранные
  
   20-й день арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   Когда служанка, а за ней и избранные остановились у входа в трапезный зал, Наташа услышала тихий нервный вздох Фэналин и мысленно пожалела ее, хотя одновременно все также продолжала сердиться за произошедшее. Но сама волновалась не меньше: ладони вспотели, колени дрожали, девушка даже опасалась, что не сможет выговорить и слова, когда переступит порог.
   -- Что ж, нужно держаться уверенно. Среди знати всегда ценилось показное равнодушие, -- шепнула Фэналин и, натянуто улыбнувшись, ступила в теплый свет свечей, золотом озарявшим трапезный зал. Она дерзко вздернула подбородок, словно готова была вступить в бой, и Наташа почувствовала легкую зависть. Сама девушка не всегда могла заставить себя держаться столь же гордо в подобных ситуациях.
   Оставаясь скрытой в тени, Наташа оглядела зал. Первым ее внимание привлек огромный стол, извилистой линией разделяющий зал пополам и заканчивающийся с обоих концов вычурными завитками. Мерцающий свет свечей, выстроившихся по всей длине стола, освещал ажурную посуду, доверху наполненную разнообразными кушаньями.
   В воздухе парили магические искры, похожие на капли золота. Играючи они воплощали прекрасные картины, то окуная зрителей в глубокое море с русалками и подводными замками, то поднимая в мир ветра и вольных птиц.
   Сводчатый конусообразный потолок преломлял лучи заходящего солнца и они живописной картиной вились по стенам, сплетаясь в танце с тенями, и продолжая игру магических искр.
   Ласковая музыка, струившаяся от оркестра, завораживала и девушке чудилось, она сейчас взлетит, став легче пушинки.
   Пользуясь тем, что пока ее еще никто не видел, Наташа могла без страха рассмотреть императорское семейство, с которым в рассказах ее уже успела познакомить Фэналин. Главное место за трапезным столом пустовало. Одана сидела по правую сторону, занимая свое законное место императрицы, оставшуюся теперь без императора. Девушка в скромном голубом платье, низко склонив голову, что-то шептала императрице на ухо. Одана, чем дольше слушала собеседницу, тем больше бледнела, теряя остатки румянца.
   Наташа без труда узнала в девушке Нуару, так как она очень сильно напоминала императрицу, только цвет волос был светлее, а нос немного длинней. Рядом с Нуарой восседала гордая, немного надменная старая дама, но глаза, скрытые за прямоугольным очками, искоса следившие за девушкой, казалось принадлежали не ей -- в них отражались сочувствие и печаль. Баронесса говорила, что ее зовут дэрати Инад и она очень властна и своенравна. Значит сидевшая возле нее женщина со светло-русыми волосами Пламмета, ее дочь. Доказывая Наташину догадку, волшебница коснулась руки старой дамы, и девушка четко услышала, как она произнесла: "Мама, пожалуйста...". Следующие два места занимали два ее сына-близнеца: Од и Онзорг. По другую сторону стола -- задумчивый, так же украдкой наблюдавший за Нуарой и невесткой -- Кред; его беременная жена Андиат; Риаза, с грустной улыбкой смотревшая на сказочные картины золотых искр, и последняя -- Санма. Она выглядела настолько отстраненной и поглощенной своими мыслями, что казалось, находилась одна в этом огромном зале. Младшая дочь императрицы, Кандин, и ее кузина Церика, дочь Креда и Андиат, отсутствовали, видимо, были еще слишком малы для подобных торжеств.
   Пестрое и прекрасное настроение, созданное залом, меркло, когда взгляд останавливался на волшебниках императорской семьи. Их грустные, встревоженные и подозрительные лица заставляли все вокруг блекнуть, и теперь Наташа понимала то, о чем предупреждала баронесса. Почему-то на сердце стало неприятно и холодно.
   -- Фэналин, подожди, -- позвала она волшебницу, еще не готовая предстать перед высокородным обществом. Но на голос Наташи обернулась не только неестественно бледная Фэналин, но и все императорское семейство, и девушка испуганно вздрогнула:
   -- До...добрый вечер...
   Казалось, что время остановилось или, по-крайней мере, замерло. Большинство волшебников смотрели на Наташу, словно она какое-то диковинное животное и, кроме страха, девушку охватила закипающая обида. Императрица последней заметила Наташу и Фэналин, ее внимание было долго прикованы к дочери. Но когда волшебница все же повернула голову и увидела девушек, а заодно и реакцию своей семьи на избранных, красивое лицо исказилось гневом. Одана молниеносно поднялась со своего места, и Наташе показалось, что в этот миг она перевоплотилась в воинственную богиню, похожую на древнегреческую Геру, и избранная отступила на шаг назад.
   Санма поднялась, почти одновременно с императрицей.
   -- Добрый вечер, Наташа, Фэналин. Мы вас ждали, -- улыбнулась Одана. Другие члены семейства, вняв ее намеку, тоже поднялись со своих мест, любезно приветствуя избранных.
   Наташа понимала, что должна что-то сказать в ответ, но слова застряли в горле, а глаза невольно отыскали Нуару. Создавалось впечатление, что дочь императрицы и Фэналин остались в комнате одни. Бывшие подруги видели только друг друга, но в их глазах не было и намека на радость, губы не раскрылись в улыбках.
   Нуары выглядела очень уставшей, ей было нелегко бередить прошлые обиды. С каждым мгновением ее взгляд становился все более тусклым, пока совсем не угас и она будто превратилась в восковую статую.
   Фэналин же напротив была полна сил и уверенности. Наташе даже показалось, что мысли и чувства подруги обрели невидимое тело, которое устремилось к дочери императрицы и даже коснулось ее своим теплым белым крылом. Но в этот миг Нуара отвернулась, и ни Фэналин, ни Наташа, не могли знать умышленно это или случайно. Юная баронесса разочарованно вздохнула, но прошло мгновение, и она вновь обрела уверенный и гордый вид, словно ничего и не случилось.
   Посмотрев на императрицу, Фэналин склонилась в поклоне, выставив перед собой руки, которые сложила ладонь на ладонь. В Эйвелисе этот жест означал преклонение перед правителем, где верхняя ладонь -- император, императрица, а нижняя, разумеется, подданный.
   -- Добрый вечер, -- голос Фэналин прозвучал спокойно и с достоинством.
   -- Присаживайтесь, пожалуйста, дорогие, -- плавным жестом Одана указала им на места возле Санмы. -- Но где...
   Только сейчас императрица увидела, что рядом с ней стоит, склоненная в поклоне, Стора и, прервав речь, обернулась к служанке. Наклонившись к императрице, девушка что-то тихо проговорила, видимо объясняя отсутствие третьей избранной. Фэналин и Наташа пристально следили за Оданой, но выражение ее лица совершенно не изменилось. Коротко кивнув, императрица отпустила служанку и снова посмотрела на Наташу и Фэналин, уже успевших занять свои места.
   -- Прошу меня простить, что я без "Плачущей Шаргории". У меня просто нет этой броши. Но я приношу свои соболезнования и понимаю, какое это горе, -- немного дрожащим голосом произнесла Наташа.
   Присутствие Санмы действовало на нее успокаивающе. Пока что, только они с Фэналин были ее поддержкой, а первая волшебница к тому же, пусть и косвенно, но связывала девушку с родным миром, домом, семьей и потому Наташа почти ощущала за своими плечами тени родителей и брата с сестренкой.
   Вспоминая своих родных, девушка сумела немного справиться со страхом, что вызывали в ней подозрительные взгляды императорской семьи. Они еще слишком мало знали о Наташе, чтобы доверять. Понимая это, девушка попыталась усмирить обиду, но все равно было нелегко.
   -- Большое спасибо, -- проговорила императрица и переглянулась с дочерью. Только они вдвоем могли понять друг друга, но окружающим и не нужно было лезть в их души, чтобы знать, что слова Наташи вызвали новую волну скорби за супругом и отцом. -- Все хорошо. Вы не должны извиняться. Вы не знаете наших обычаев и не обязаны их выполнять.
   -- К тому же не "Плачущая Шаргория", а сам волшебник скорбит за усопшим. Это печаль в сердце, а не в броши, -- добавила дэрати Инад, посмотрев на Наташу, и девушка испытала что-то сродни благоговению перед ее величием, окружающим старую волшебницу невидимым, но осязаемым ореолом.
   -- Да, вы правы.
   -- Нари Одана, я думаю, мы можем приступать к ужину. Больше нам ждать некого? -- скорее утверждала, чем спрашивала дэрати Инад, наверное, тоже догадавшись, что третья избранная не пожелала явиться на ужин.
   -- Да, -- кивнула Одана и что-то тихо шепнула.
   В тот же миг на прелестном убранстве стола появились изящные бокалы нежно-голубого хрусталя, по одному на каждого волшебника. После чего в трапезный зал, через высокую арку, влетело три больших позолоченных кувшина. Правда, больше они походили на птиц: открытые клювики-носики, по бокам горели сапфировые глаза, и чудилось, точно это небольшие крылья несут хозяев к столу, а не магия. Когда бокалы до краев наполнились красным вином, кувшины заняли свои места на небольшом передвижном столике, готовые в любой момент вновь долить пьянящего напитка.
   Императрица взяла в руку бокал, а за ней и все остальные волшебники.
   -- Пусть это сладкое вино согреет наши души, -- произнесла она и, несмотря на все старания, голос надломился, но взгляд остался, как и прежде, спокоен и тверд.
   Фэналин осторожно пригубила вино, одновременно наблюдая за Нуарой, и с горечью отметила, как одинокая слеза скользнула по щеке подруги. Сладковато-кислая жидкость обожгла горло, и баронесса едва не поперхнулась. Показалось, что вино горче желчи, настолько ранило девушку увиденное.
   Фэналин перевела взгляд на Наташу и на этот раз таки поперхнулась, но уже от смеха, настолько забавно та выглядела. Вне сомнения, вино не пришлось ей по вкусу, и девушка с большим усилием заставила себя проглотить противную жидкость, что впоследствии и отобразилось на лице.
   -- Тларит Наташа, неужели вам не понравилось лоринское вино? -- спросил насмешливый голос и обе девушки замерли. -- Лорин -- город на юге Сирза. Его вина славятся на все Безграничье.
   Наташа медленно подняла глаза от бокала и встретила ироническую усмешку одного из близнецов. Его брат, отличающийся только более светлым оттенком волос, как бы подтверждая существующую между ними разницу, добродушно улыбнулся, хотя все равно с интересом ожидал ее ответ.
   -- Извините, но да, -- едва сдержавшись от желания скорчить рожицу, сказала Наташа, почувствовав раздражение. Она терпеть не могла, когда над ней посмеивались и особенно если условия были неравны. -- Вкус очень странный и к тому же я не люблю сладкое. И еще специи. Наверное, мне просто непривычно.
   -- Надеюсь, хотя бы наши блюда придутся вам по вкусу, -- тем же насмешливым голосом пожелал юноша.
   Наташа отложила бокал:
   -- Простите, но я не имела чести слышать ваше имя.
   -- Гроу Од. К вашим услугам.
   Девушка кивнула:
   -- Вы очень добры.
   Несомненно, поняв истинное значение ее слов, Од с улыбкой кивнул, но больше ничего не сказал, за что Наташа была ему "благодарна".
   Некоторое время все просто молча ужинали, тихо постукивая столовыми приборами, и были заняты только собой. Но так только казалось. На самом деле все тайно наблюдали друг за другом, украдкой перекидываясь взглядами.
   Редкие улыбки Ода хоть немного разгоняли гнетущую атмосферу в трапезном зале, и Фэналин не заметила, как стала пристально за ним наблюдать, в то время как молодой волшебник почти не спускал глаз с Наташи. Девушка никак не могла понять: интересуется юноша подругой только из любопытства и от чего-то большего. Хотя Од?.. Хм...
   От Наташи тоже не укрылось внимание юноши, из-за чего та постоянно находилась в напряжении, со злостью осознав, что невольно контролирует себя, боясь вызвать новую насмешку волшебника.
   -- Нари Одана, гроу Рау Ишант правда собрался оставить место представителя Эйвелиса в совете высших магов? -- внезапно спросила Санма, несколько напугав окружающих, многие даже вздрогнули, как будто пробудившись ото сна.
   -- Что? -- переспросила императрица, отложив вилку, которую до этого сжимала в руке, совсем не притрагиваясь к аппетитному вареному картофелю, начиненному сладким перцем и неизвестным Наташе овощем, отдаленно напоминающим манго. Фэналин обозвала его уаштрой, тихо пояснив, что этот овощ растет только на юге страны.
   Санма так посмотрела на Одану, что Фэналин показалось, она сейчас заплачет, но затем женщина заговорила, и голос прозвучал безмятежно и спокойно:
   -- Я спрашивала о гроу Рау. Неужели он не хочет больше быть высшим магом? Именно сейчас, когда нам нужны все силы Эйвелиса?
   -- Да, это правда, -- пригубила императрица вишневого сока и бросила короткий взгляд на Фэналин. Наверное, желая увидеть, как девушка воспринимает этот разговор, ведь ее отец в недалеком прошлом оставил совет высших магов из-за смерти жены. Фэналин попыталась выглядеть равнодушной, и тогда императрица в подтверждение своих слов кивнула.
   -- Но почему? -- удивилась Риаза, осторожно промокнув губы салфеткой.
   -- Он объясняет это тем, что слишком стар и не может справляться с обязанностями высшего мага. Да и занял это место гроу Рау временно... кхм... Форатей сегодня прислал мне письмо с просьбой, как можно скорее решить, кто заменит Рау Ишанта.
   -- И есть ли кандидаты? -- поинтересовался Кред, прожевав кусочек печеной утки.
   -- Пока что не могу сказать. Я не знаю, кто достоин такого высокого поста и главное, кто сможет справиться с обязанностями высшего мага. Наусто Алидер давно пытается добиться этого места, но мой супруг никогда не верил в его искренность, и я боюсь идти на риск. Особенно сейчас, когда страна находится в таком шатком положении.
   Фэналин прекрасно поняла, что хотела сказать императрица, когда упомянула, что гроу Рау занял место высшего мага временно. Несомненно, она едва не проговорилась о том, что старый волшебник вынужденно занял место представителя Эйвелиса, от которого отказался ее отец, чем вызвал страшный гнев, но впоследствии все же понимание у императора Мэдвиса, великодушно простившего вдовца с разбитым сердцем.
   -- Нет. Только не Наусто, -- отмахнулся Кред. -- Он известен своими темными делишками еще с Рекуса Магии, где мне довелось с ним учиться. До сих пор помню, как Наусто наложил заклинание на учителя Арталиса и тот сломал обе ноги, когда шел к геликусу с жалобой на него. Икрат Арталис был очень стар и зелья едва восстановили его, старику пришлось долго мучиться. А Наусто лишь посмеивался. Икрат Арталис думал, что сам виноват в случившемся, а если и догадывался, что по-настоящему послужило причиной несчастья, то молчал, боясь отца Наусто -- между прочим, одного из лучших друзей императора Фарпа.
   -- Между прочим, я предупреждала Фарпа, что не следует доверять этому мерзкому Гарру Алистеру, -- фыркнув, заметила дэрати Инад и самодовольно оглядела сидящих за столом.
   Кред, как и некоторые из членов семьи, тихо рассмеялся и вновь проговорил:
   -- Ни на миг не сомневался в вас, дорогая тетушка. Но каюсь, я не на много лучше, чем Наусто, ведь, как и остальные, знавшие кто виноват на самом деле, промолчал. Но я никогда не был предателем, что вам прекрасно известно, -- мужчина улыбнулся, наверное, рассчитывая рассмешить своих родных, знающих, что он имел в виду, но эти слова напомнило им кое о чем ином и вместо ожидаемых улыбок, глаза присутствующих померкли. Волшебник мрачно опустил голову.
   -- Кред, следи за своими речами, -- поджала губы дэрати Инад.
   Фэналин и Наташе показалось, что племянник ответит несправедливо отчитавшей его тете, но Кред промолчал, хотя в его взгляде и сверкнул протест. Плама побледнела и быстрым жестом руки сжала запястье матери, наверное, умоляя сдержать свой нрав, и так же быстро отпустила.
   Снова вернулись молчание и невероятный холод, проникающий в душу.
   -- Ты прав, Кред, -- наконец, сказала Одана. -- Поэтому я даже подумывала о том, чтобы попросить нашу дорогую Санму заменить гроу Рау.
   -- Что?! -- громко вскрикнула шокированная женщина, перепугав сидевшую рядом Андиат, которая поперхнулась соком. -- Ой, извини, Андиат. Я не хотела.
   -- Ничего, -- кивнула откашливающаяся волшебница.
   -- Нари Одана, прошу вас повторить свои слова.
   Императрица не смогла сдержать улыбку, увидев это комическое зрелище:
   -- Я хотела тебя попросить стать нашим представителем. Ты же когда-то мечтала об этом. А сейчас, мне нужна твоя помощь и кроме тебя я больше никому не могу так доверять. Знаю, что ты справишься.
   -- Нет, повелительница. Прошу меня простить, но вы ошибаетесь. Я не могу. Одно дело мечта и совсем другое -- воплощение ее в жизнь. Я не подхожу для этого.
   Императрица хотела сказать, что как-раз-то все наоборот и ошибается Санма, но промолчала. Она слышала категоричность в ее голосе и знала, что сейчас не сможет переубедить подругу. Да и к тому же, подобным разговорам не место на семейном ужине, особенно, когда на нем присутствуют избранные.
   "Почему она не пришла?" -- пронеслось в мыслях волшебницы, а глаза остановились на пустом стуле возле Фэналин.
   -- Хорошо, не будем сейчас об этом, -- согласилась императрица. -- Ты должна сама решить.
   -- Я уже решила.
   Дэрати Инад хмуро посмотрела на Санму, вероятно, недовольная ее не совсем вежливым ответом, но ничего не сказала, каким-то удивительным образом сдержав свой характер. Наташа догадалась, что причиной тому была вздрагивающая фигурка Нуары, застывшая по соседству. Когда взгляд дэрати Инад остановился на ней, старая женщина тут же как-то сникла, растеряв надменность.
   "Когда уже закончиться этот ужин, -- подумала Наташа, вновь ловя на себя назойливый взгляд Ода. -- Сколько можно смотреть?! Самодовольный нахал! Ему вообще все равно, что вокруг происходит? Наверное, унаследовал характер дэрати Инад, только удвоенный и, по-моему, совершенно лишенный чувства приличия!"
   Девушка чувствовала себя неспокойно и неловко под пристальным взглядом Ода. Несомненно, она понравилась ему, по-крайней мере, так Наташа чувствовала, но это совершенно не радовало. Она еще ни разу не встречала, чтобы к симпатии примешивалась насмешка. Это уж как-то слишком! Но что еще больше раздражало девушку, так это неоспоримый факт, что и Од понравился ей, что просто было сродни предательству самой себя. Совсем обезумела! Как такой насмешник может нравится?! Особенно теперь, когда все так сложно.
   -- Можно подавать десерт, -- прервал ее мысли приказ императрицы, и девушка отчетливо услышала в нем облегчение, будто не только ей одной хотелось поскорее покончить с этим ужином и оказаться подальше от всего.
   Кушанья послушно заполонили стол, радуя глаз всевозможными фруктами и сладостями, после чего в зал влетел огромным серебряный поднос и, важно покачиваясь, занял центральное место.
   -- Это блюдо слуги приготовили специально для тр... для вас, девушки, -- проговорила Одана и с натянутой улыбкой дважды хлопнула в ладони.
   В то же мгновение со всех углов зала начали слетаться непонятно откуда появляющиеся шоколадные птицы. Опускаясь на серебряный поднос, они образовывали пирамиду, вершиной которой по праву стал великолепный павлин.
   -- Как красиво! -- не сдержала восхищения Наташа и тут же поймала очередной насмешливый взгляд Ода. Она взывающее вскинула бровь: -- Прошу меня простить, гроу Од, но неужели я сказала что-то смешное?
   -- Нет, -- совершенно не смутился юноша и еще сильнее заулыбался: -- Просто вы так необычно реагируете на простые вещи, -- ответил он, пропустив мимо ушей, будто бы и не относящееся к нему покашливание дэрати Инад.
   -- Думаю, окажись вы в моем мире, то ваше удивление, а где-то и восхищение, было бы не меньшим.
   -- Возможно, наступит такой час и окажусь. -- пробормотал Од задумчиво.
   -- Угощайтесь, -- подвела императрица черту пикировке Наташи и молодого волшебника.
   -- Извините, но мне что-то не хочется больше есть, -- вдруг сказала Нуара и поспешно поднялась со своего места. -- Надеюсь, вы простите меня и не сочтете дурным тоном, если я покину вас. Я немного устала.
   -- Нуара?..
   -- Нари Одана, не волнуйтесь, со мной все хорошо.
   -- Разумеется, иди, моя милая, -- императрица попыталась не показывать, что расстроена, но это не укрылось от дочери, и девушка побледнела еще больше.
   -- Мама, не волнуйся, пожалуйста, -- позабыв о приличиях, проговорила волшебница.
   -- Хорошо.
   -- Еще раз извините.
   Когда Нуара вышла из-за стола, Наташа почувствовала, как рядом встрепенулась Фэналин, а затем последовал тихий шепот:
   -- Я должна с ней поговорить. Ты сама вернешься в комнату?
   -- Конечно. Я же не маленькая. Иди.
   Скрипнул стул, когда Фэналин поднималась, и все присутствующие на мгновение затихли.
   -- И меня тоже извините. Мне нужно прилечь.
   Императрица безмолвно кивнула, поняв, что задумала Фэналин и, не зная, стоит ли волноваться, или разговор с подругой наоборот поможет дочери.
   -- Большое спасибо за ужин, -- благодарно улыбнулась Фэналин, склонив голову, и поспешила за Нуарой.
   Наташа почувствовала страх, точно теперь осталась наедине с кровожадными врагами. Но все же присутствие Санмы немного успокаивало, да и императрица, наверное, не позволит обидеть ее, если кому-то, кроме Ода, придет это в голову. Хотя, кажется, все члены семейства более-менее благосклонно или скорее равнодушно настроены к ней, а, возможно, попросту умеют скрывать настоящие чувства.

*****

   -- Нуара, подожди! -- собравшись с силами, крикнула Фэналин и испугалась еще больше, когда подруга замерла, а потом медленно обернулась.
   Девушка ожидала, что Нуара закричит, но дочь императрицы только молчаливо стояла и смотрела на нее, а в глазах читались знакомые пустота и горечь.
   -- Нуара, я хотела извиниться, -- едва совладав с собой, выговорила Фэналин. -- Знаю, я виновата, но прошу понять меня. Пожалуйста, прости меня. Я...
   -- Не нужно. Я просто не могу...
   Сердце Фэналин так сильно стучало, что мерещилось это слышно всему Аларбо.
   -- Не можешь простить меня?
   -- Нет, не простить. Понимаешь, папа умер и я... Все остальное теперь меня не интересует. Только не сейчас. Не думай, что хочу поступить, так как ты со мной в свое время. Просто у меня нет сил.
   -- Но, Нуара, я...
   -- Помоги ему...
   -- Кому?
   -- Тенасу. Я так боюсь, что они убьют и его тоже. Пожалуйста, спаси моего братика.
   Фэналин не знала, что должна ответить. Она понимала, что Нуара хочет, чтобы она дала обещание, но боялась, что не сумеет его выполнить. Да и к тому же Нуара требовала практически невозможного. Она просила подругу рискнуть своей жизнью ради Тенаса. Неужели обида, которую девушка нанесла Нуаре, стоит ее жизни?
   -- Фэналин, не слушай меня. Я понимаю, что не имею права просить о подобном. Это непростительно. Ты не должна рисковать собой ради него. Извини.
   -- Мы что поменялись ролями? -- попыталась улыбнуться Фэналин.
   -- Я пойду. Очень хочу спать.
   -- Но...
   -- Спокойной ночи, -- впервые повысила голос Нуара и, не дожидаясь ответа, стала быстро подниматься по лестнице.
   Фэналин неподвижно стояла и смотрела ей в спину, не совсем понимая, что именно сейчас испытывает. В это мгновение страшно захотелось, чтобы ее кто-то обнял и пожалел. А еще волшебнице хотелось плакать.

*****

   Зера замерла у окна, ожидая, когда солнце уступит свой трон и на небесном склоне вновь появится луна. Девушка чувствовала, что наступил тот решающий момент, когда должна выбрать один из двух путей, лежащих перед ней. Она не знала, каким ей суждено пройти. Хотелось верить, выбрала тот, который ведет к дому, но сердцем чувствовала это далеко не так. Она уже ступила на другой путь -- страшный, темный, непредсказуемый, устремляющий навстречу темному магу.
   Нет, нет. Это неправда. Зера не должна даже думать о подобном. Должна быть равнодушной и сильной, чтобы в нужное мгновение сказать императрице "нет". Ее поведение, наверняка, разозлило Одану. Зеру удивляло, что ее до сих пор не выбросили из замка, как какую-то неугодную попрошайку.
   Чем темнее становилось небо, тем больший страх испытывала девушка, понимая, что время не стоит на месте и скоро в ее дверь постучат. Но одновременно Зера радовалась луне. В данный момент она была единственной ее поддержкой, понимающей и всепрощающей подругой.
   Девушка залезла на подоконник и стала ждать. Вслушивалась в тишину, ожидая услышать чьи-то шаги, а затем и стук в двери.
   Вскоре стал чётно слышен стук каблучков. Сердце Зеры екнуло. Как можно тише она подбежала к двери и прислушалась.
   Это была девушка, и она горько плакала. На миг Зера даже подумала, что это кто-то из избранных, но затем, благодаря вновь неизвестно откуда взявшемуся чутью, поняла, что девушка незнакомая.
   В слезах волшебницы слышался надрыв, и Зере почему-то стало так жаль ее, что она едва удержала себя от того, чтобы открыть двери и попытаться успокоить девушку. Словно желая еще больше истерзать душу воансы, незнакомка остановилась где-то вблизи и ее рыдания стали более приглушенными, наверное, она закрыла лицо руками.
   -- Что же с нами будет? -- послышался девичий голос. -- Папа, как мы теперь без тебя? Мама так страдает. Ты видишь, я знаю. Помоги нам, пожалуйста. Спаси Тенаса. Папа... я так люблю тебя. Только сейчас поняла, как сильно и насколько ты мне нужен.
   Больше она ничего не сказала и только плакала... А затем резко затихла. Будто застыла. Зера вскоре тоже услышала причину, которая остановила рыдание. На лестнице раздались новые шаги и принадлежали они уже нескольким волшебникам.
   Когда они достигли коридора, послышался звук закрывающейся двери одной из комнат, в которой должно быть скрылась дочь императора Мэдвиса.
   -- Пока что, я не знаю какой сделать вывод, -- сказал властный голос, скорее всего, принадлежащий старой женщине. -- Они такие слабые. Особенно тларит Наташа. Я за свою жизнь выучила магию досконально и могу легко видеть ее в волшебниках. В тларит Наташе ее очень мало. К тому же, она не способна управлять даже этой крохотной силой. А об этой третьей особе я уж и говорить не хочу. Несомненно, она так же слаба, как и глупа.
   -- Я был прав? -- с печальной насмешкой спросил мужчина.
   -- Мама, Кред, не говорите такого, -- испуганно зашептала другая, более молодая волшебница. -- Они избранные. И мы решили, что будем верить пророчеству. Так зачем сейчас затрагивать подобные вещи?
   -- Плама, я не говорю, что они не избранные. Но в магии разбираюсь, в отличие от тебя, и вижу, что им не справиться с темным магом. По-крайней мере, пока.
   -- Извините, но я так устала, -- проговорил новый женский голос, настолько тонкий и нежный, что Зера даже удивилась, что такие бывают. -- Мы с ребеночком хотим спать, так что я вас оставлю.
   -- Андиат, дорогая, мы с Пламой тоже идем спать, так что можешь забирать Креда с собой. Нам не о чем говорить. Пока что, ничего не ясно. Воанса должна сделать выбор. Но, кажется, третья избранная возомнила о своей персоне что-то невероятное, -- старая волшебница произнесла последние слова очень громко, будто умышленно, желая, чтобы кто-то еще, кроме собеседников, услышал их.
   -- Мама!
   -- Пламмета, я никогда не буду молчать, если подобные ей личности смеют играться с императрицей, будто она ей ровня. И к тому же никогда в жизни не терпела подслушивание. Упасть до такой низости!
   -- Мама!
   -- Спокойной ночи, Кред, Андиат. Я тоже очень устала. Как жаль, Плама, что ты -- повторение своего отца, а не мое. Он был тем еще простофилей.
   -- Спасибо, мама, я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, -- будто ничуть не обидевшись, ответила Плама.
   Больше Зера ничего не слышала. Она приросла к двери, хотя хотела бежать. Спрятаться под кроватью от старой женщины, ее зоркого ока и острого уха. Девушка почувствовала, что щеки пылают огнем. Ей стало стыдно, как еще не было никогда. И страшно обидно. Старая волшебница говорила о ней так, будто Зера невоспитанная девка... Воанса. Это ведь почти тоже самое. Разве подобная ей заслуживает хотя бы каплю уважения? Да ведь она ничто, у нее не может быть чувств. А поэтому зачем заботится о своих словах и чувствах воансы?
   "Она так же слаба, как и глупа".
   "Пусть думают, что хотят. Ничто не помешает мне сделать то, что я считаю правильным, -- напомнила себе расстроенная девушка, но короткое воспоминание промелькнуло в ее голове, и она с большим трудом заставила себя забыть его. -- Даже ее слезы!"
   Зера умышленно терзала себя словами старой волшебницы, чтобы еще больше взбудоражить обиду и усилить решимость. Небо даровало жизнь только для нее самой, и она никому ничего не должна. Зера не будет рисковать собой для кого бы то ни было. Даже для маленького невинного мальчика.
   Но как же трудно убедить себя в этом!
   Слух Зеры потревожил посторонний звук, и девушка замерла, прислушавшись. Когда стук повторился, почувствовала, что ноги подкосились от нового страха. Хотя стук был тихим, едва слышимым, показалось, что он громче гонга. Неужели это стучат к ней? Да, бесспорно. Стук повторился в третий раз. Только более быстрый, настойчивый... нервный.
   Поначалу Зера рванулась к двери, но затем ноги самовольно остановились, и она испуганно сжалась. Но почему девушка боится теперь? Нет, она не будет бояться и сделает то, что собиралась!
   Снова раздался стук. Зера вздрогнула, чем вызвала злость на саму себя.
   -- Да? -- тихо спросила она через двери.
   -- Это императрица Одана, -- ответил ей глухой и обессиленный женский голос.
   Дрожащей рукой Зера нащупала холодную ручку и провернув по спирали, толкнула тяжелые двери.
   Тонкая фигурка, представшая перед девушкой, была скрыта под широкой, темно-красной накидкой, и только яркие синие глаза, необычайно большие на исхудавшем лице, виднелись из-под нее. Сейчас перед Зерой стояла не сильная императрица Эйвелиса, а простая женщина и мать.
   -- Я войду? -- намекнула императрица на то, что девушка закрыла собой проход. -- Ты позволишь? -- с мягкой улыбкой спросила она, отбросив манерное "вы", и Зера стало немного легче, словно этим императрица выказала ей свою дружбу и поддержку.
   -- Извините, -- запинающимся языком ответила она, отступив в сторону.
   Императрица прошла к окну и, ненадолго застыв там каменным изваянием, обернулась и снова посмотрела на Зеру. На миг девушке показалось, что на нее смотрит мама. Наверное, все матери одинаковы, какую бы ступень в магическом или сословном кругу не занимали. В их глазах всегда читается тревога за свое дитя, а у императрицы тревога вытеснила все остальные чувства. Чудилось, она только и жила этой тревогой.
   Будто почувствовав, как сильно нужна Зере, из-за спины императрицы вынырнула луна, и ее яркий золотистый свет ореолом обвил фигуру волшебницы, может быть, тем самым пытаясь подсказать ответ.
   -- Я согласна, -- тихо прошептала Зера и расплакалась.

*****

   -- Если тебе хватило сил согласиться выполнить веление пророчества, то сделать подобную глупость, ты просто обязана, -- твердо сказала себе Зера, но, когда в дверную щель просунулась рыжеволосая головка, поняла, что бледнеет.
   -- Зера? -- хотя они прежде никогда не виделись, баронесса поняла, кто стоит перед ней.
   -- Да. Фэналин?
   -- Проходи, -- девушка улыбнулась такой мягкой и доброй улыбкой, что Зера сразу же забыла о страхе.
   Фэналин еще больше открыла дверь и Зера увидела Наташу, стоявшую за спиной волшебницы. Она не знала, что должна делать и говорить и только улыбалась, ощущая странное чувство родства с этими чужими волшебницами.
   -- И что Од? -- прикрыла за Зерой двери Фэналин и кивнула Наташе. -- Рвался тебя к комнате провести?
   -- О да, -- вздохнула Наташа. -- Я бежала оттуда без оглядки. Как-то и дорогу сама нашла.
   -- А Од, это? -- осторожно спросила Зера, не зная, имеет ли право задавать подобные вопросы.
   -- Ууу! Од это наш принц!
   -- Фэналин!..
  
   Глава 9
   Вторая смерть
  
   Ночь 20-го дня арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   Громкий, полный ужаса, женский крик пронзил ночную тишину и, обрушившись на замок и его жителей, безжалостно вырвал из объятий сна, перенеся в темную, необычайно холодную для лета ночь.
   Крик повторился снова. Захлопали двери. Послышались взволнованные голоса, топот ног.
   -- Что случилось? -- спросила Зера, выскочив в коридор и едва не столкнувшись с Наташей. -- Ой, извини.
   Вновь хлопнули двери. Это была заспанная Фэналин.
   -- Что это было?
   По коридору бежала служанка. Она несла какие-то баночки, наполненные различными жидкостями. По щекам текли слезы, губы что-то шептали.
   -- Что? Что случилось? -- остановила служанку Фэналин.
   -- Она... она...
   -- Что?
   -- Там... там она...
   Перепуганная девушка с трудом могла говорить, но Фэналин все равно пыталась заставить ее ответить и с угрозой в голосе выкрикнула:
   -- Говори! Живей!
   -- В комнате наследника... -- единственное, что смогла произнести заплетающимся языком служанка, но и этого уже было достаточно.
   Коротким кивком Фэналин отпустила служанку, и сама поспешила за ней.
   -- Вы почему встали? -- остановилась она, поняв, что Наташа и Зера не сдвинулись с места. -- Идемте же!
   -- Я не могу, -- глухо прошептала Зера.
   -- С ума сошла? Ты дала императрице Одане свое согласие.
   -- Идем, Зера, -- схватила подругу за руку Наташа, и воанса безвольно последовала за ней.
  
   У покоев наследника престола было настоящее столпотворение. Здесь находились почти все слуги и члены императорской семьи, кроме самых младших. Волшебники выглядели испуганными и растерянными.
   -- Неужели наследника убили? -- очень тихо прошептала Наташа. -- Мы опоздали?
   Фэналин отрицательно покачала головой:
   -- Надеюсь, нет. Служанка говорила о ней. Только вот о ком.
   -- Императрица? -- непроизвольно прошептала Зера, но баронесса так на нее глянула, что девушка едва не откусила себе язык.
   -- Нари Санма! -- громко позвала Наташа, заметив в толпе беловолосую женщину, в бледно-розовом пеньюаре похожую на привидение. В этот миг она говорила с придворным лекарем Тараусом, который что-то тихо и сокрушенно шептал ей.
   Волшебница обернулась, но ничего не ответила, а лишь жестом велела девушкам войти в комнату Тенаса. На короткий момент она задержала свой взгляд на Зере, отчего девушка почувствовала, как слабеют ее колени, и схватила Наташу за руку, ища поддержки.
   -- Не бойся, -- сжала ее ладонь эрниа. -- Сейчас нужно бояться другого. Идем, Зера.
   -- Я...
   -- Наташа, Зера, необходимо поторопиться, -- подтолкнула их в спины Фэналин. Девушку разозлило, что в этот момент Зера может думать о себе, в то время как недалеко от них стояла Нуара, по щекам которой струились слезы. Потому пропустив их вперед, тихо подошла к дочери императрицы и замерла. Фэналин осознавала, что должна попытаться как-то успокоить ее, но все слова будто исчезли, и она только беспомощно смотрела на терзания волшебницы.
   Почувствовав ее присутствие, дочь императрицы подняла на девушку горький взгляд.
   -- Кхм... я... хотела...
   -- Фэналин, извини, -- нервным взмахом руки остановила ее Нуара, сорвалась с места и, прошмыгнув между служанкой и придворным жрецом, побежала куда-то во тьму коридора.
   -- Фэналин, -- услышала девушка голос Наташи и медленно вошла в покои наследника. То, что увидела девушка, оказалось намного страшнее, чем она могла ожидать.
   У пустой колыбели Тенаса лежало мертвое тело его няни. Увиденное ужасало: лицо искажала болезненная гримаса, в глазах застыл ужас, платье у горла разорвано, губы искусаны в кровь. Рядом разбитый стакан и разлитое молоко, забрызгавшее подол платья.
   Волшебница была еще совсем юной, не на много старше самой Фэналин, возможно, на несколько торов. Вся жизнь была впереди. Надежды, мечты, счастье -- все рухнуло в пропасть...
   -- Что произошло? -- осторожно спросила девушка.
   -- Тенаса пытались отравить, -- как на духу выпалила Санма.
   -- Я приказала Улатре, няне Тенаса, проверять еду, перед тем, как давать ее сыну. Боялась, что защиты может быть недостаточно. Так и случилось, -- вместо Санмы, ответила императрица, присев возле мертвой девушки, и нежным, ласковым движением закрыла ей глаза. -- Она погибла из-за моего приказа.
   -- Какой тварью нужно быть, чтобы пытаться убить маленького ребенка! -- со слезами вскричала Риаза, сжав руки в кулаки.
   -- Риаза, успокойся! -- грозно сказал Кред, бережно прижимая к себе супругу, уткнувшуюся лицом ему в плечо.
   -- Кред! -- сверкнула глазами женщина. -- Ты серьезно хочешь, чтобы я спокойно воспринимала то, что произошло? То, что моего племянника пытались убить прямо под нашим носом? То, что из-за этого пострадала невиновная девушка?
   -- Именно, -- в отличие от сестры Кред умел держать свои чувства под контролем. -- Сейчас мы должны сохранять спокойствие, нельзя распыляться и давать волю эмоциям. Я только хочу, чтобы ты помнила об этом.
   Казалось, что Риаза сейчас вспылит, но она только кивнула, что-то неслышно прошептав.
   -- Риаза, ты должна быть сильной, -- обняла кузину Пламмета, пытаясь успокоить, но скорее именно она нуждалась в поддержке, ведь дрожала, как лист на ветру. - Мы все должны быть сильными, чтобы справиться с этой бедой и не дать случиться еще одной.
   -- Нет, Скирна, противоядия не помогут, -- отмахнулась Одана, когда служанка, которую девушки встретили в коридоре, поднесла императрице те самые баночки, что привлекли их интерес. -- Мы не вернем ее с того света. Улатру отравили ядом крианта, а он убивает мгновенно... Убийца знает свое дело. Кажется, яды его любимый способ убийства.
   Наташа заметила, что и близнецы тоже находились здесь. Она взглянула на волшебников, Од, словно почувствовав, обернулся, но в его глазах девушка не увидела обычной насмешки.
   -- Предатель ответит за это, -- с уверенностью проговорил Кред, и его решительность заставила Зеру, будто это была ее вина, отступить назад, спрятавшись за более высокую Наташу.
   В это время дэрати Инад подозвала двух слуг и приказала им вынести тело Улатры, а подругам девушки, Скирне и Онар, известить ее родных о случившемся несчастье. После чего отпустила остальных слуг и с мрачным лицом, прошествовала к окну.
   Зера со страхом следила за тем, как закрываются двери, понимая, что теперь уже не сможет увильнуть от императорской семьи, что так пугала ее. Случилось страшное горе -- умерла невинная девушка, и Зера должна бы забыть свои пустые страхи, но к своему стыду и даже злости, ее взгляд все с большим ужасом смотрел на грозную фигуру дэрати Инад, а сердце вздрагивало от каждого шороха. Пока, чему несказанно радовалась девушка, никто не обращал на нее внимания, будто ее здесь и не было. Но раньше или позже придется встретить осуждающий взгляд старой волшебницы, который с легкостью мог проникнуть в ее мысли.
   -- Мы должны были быть более предусмотрительны, -- сказала та, кого так боялась Зера и, прислонившись к стене, устало закрыла глаза.
   -- А где Тенас? -- осмелилась задать вопрос Фэналин. -- С ним все хорошо?
   -- Да, слава Небу, с ним все хорошо. Улатра защитила его, -- ответила дэрати Инад, но посмотрела не на Фэналин, а на Зеру, светлая головка которой выглядывала из-за ее плеча. Девушка ощутила, как душа уходит в пятки.
   -- Почему стража у входа не смогла помешать убийце? -- спросила Плама, продолжая смотреть на то место, где совсем недавно лежало тело Улатры.
   -- Сонное заклятье с легкостью усыпило их, как малых детей. Я лично накладывала на стражей заклятие, но даже такая простенькая магия смогла пересилить мою защиту, -- поджала сухие губы ее мать, в этот миг недовольная больше не смертью, а своим промахом.
   -- Я, кажется, понимаю, почему это случилось...
   -- Риаза, -- остановил сестру Кред. -- Возможно, избранные не должны присутствовать при этом разговоре. Да и вам, Од и Онзорг, ни к чему здесь находиться. Ступайте.
   -- Мальчики, идите, а избранные пусть останутся, -- не терпящим возражения голосом приказала императрица.
   -- А что мы?..
   -- Од, идите! -- повысила голос дэрати Инад, и юноша недовольно кивнул головой, понимая, что бабушка не изменит своего решения.
   -- Ладно, пошли, Онзорг.
   Перед уходом он, вероятно, случайно бросил взгляд на Наташу и тепло улыбнулся. Девушка, не веря сама себе, увидела в его глазах поддержку и сочувствие, но далее, будто опомнившись, юноша отвесил насмешливо-клоунский поклон.
   -- Од, хватит, ступай! -- прозвучал ему в спину короткий грозный возглас бабушки и, что-то пробормотав себе под нос, волшебник вслед за братом покинул комнату.
   -- Кред, избранные должны знать все, что касается Тенаса. Именно для того, чтобы они уберегли моего сына, мы позвали их, а тайны никоим образом не способствуют этому.
   -- Вам решать, императрица. Я лишь хотел, как лучше.
   Риаза осуждающе покачала головой, смерив Креда недовольным взглядом и, наконец, произнесла то, что собиралась:
   -- Стражи знали того, кто использовал против них магию и, наверное, допустили большую ошибку, доверившись убийце. Доверие сильная вещь, волшебник благодаря ей получает еще большую силу.
   -- Наверняка они запомнили, кто это был! -- воскликнула Наташа, но, даже не успев договорить до конца, поняла насколько нелеп ее порыв и почувствовала себя глупым ребенком. Взгляды, которыми наградили ее члены императорского семейства, стали этому чувству лишним доказательством.
   -- Конечно же, нет, -- возмутилась дэрати Инад. -- Убийца позаботился об этом, вне сомнений. Здесь применено заклятие остановки времени. Я узнаю его следы, -- сказала она, ощупывая кончиками пальцев воздух, словно что-то чувствуя в нем. -- К тому же заклятие выполнял неумелый волшебник, по-моему, даже не владеющий четвертым знаком, -- она с удивлением взглянула на избранных.
   Императрица задумчиво посмотрела на дэрати Инад:
   -- Но это может быть и ловушка. Вы ведь могли бы сделать подобное?
   -- Да, я, безусловно, но это не значит, что кто-то еще, кроме меня, способен повторить такую магию.
   Одана усмехнулась непоколебимой самоуверенности старой волшебницы:
   -- Мой учитель говорил, что для себя же легче, если наделять врага во много раз большей силой, чем есть на самом деле. Пусть лучше это окажется неправдой, но, по-крайней мере, ты будешь готов.
   -- Смотрите! -- пронесся по комнате громкий возглас Андиат.
   Кред, стоявший рядом, поднял ранее незамеченную вещицу, так напугавшую его жену, и нахмурился.
   -- Что там? -- спросила Одана.
   -- Пуговица, -- ответил волшебник и разжал ладонь. По центру лежала простая синяя пуговица, в которой Зера с ужасом узнала свою, непонятно каким образом оказавшуюся в этой комнате. Девушка быстро осмотрела тунику и обнаружила, что на правом рукаве как раз не хватало одной. Сердце бешено забилось, когда она увидела, с каким страхом Наташа смотрит на обрывок нитки, прежде державший утерянную пуговицу.
   -- Чья она?.. Она принадлежит убийце? Неужели он потерял ее, когда...
   -- Видимо, да, Андиат, -- сведя брови, кивнула Санма и осторожно взяла "загадочную" пуговицу.
   -- Не может быть, -- прошептала Наташа, не сдержавшись, и когда все взоры обратились к ней, поняла, какую ошибку совершила. Тихий испуганный вздох Зеры, услышанный только Наташей, леденящим холодком пробежал вдоль позвоночника.
   Императрица с неверием посмотрела на Наташу, и девушка почувствовала, как горячая обида закипает в груди. Неужели Одана решила, что это она убийца? Вот так, из-за одного слова? Простой случайности?
   Санма страшно побледнела и оступилась на месте.
   -- Вы знаете, чья она, тларит? -- спросил Кред и в его зеленых глазах сверкнул какой-то странный огонек. -- Ваша?
   Но девушка, словно не слыша вопроса, все также задумчиво глядела в глаза волшебнику, пытаясь понять, почему их выражение вызывает у нее странное жуткое чувство. Медленно она перевела взгляд на Санму, и твердая уверенность в глазах той подействовала на Наташу как целительный бальзам. Перед взором промелькнуло перекошенное страхом лицо Пламметы и, наконец, он сфокусировался на Одане. Женщина была удивительно спокойна, даже словно безмятежна и девушка почувствовала благодарность. Возможно, она все-таки верит ей, Наташе этого хотелось.
   -- Наташа?! -- тишину прервал требовательный голос Санмы. Она точно пыталась сказать: "Ну, давай же, скажи, что ты не виновна!".
   -- Нет, она не моя, нари Санма, -- ответила Наташа, и женщина облегченно вздохнула, прошептав одними губами: "Наконец-то!".
   -- Тогда чья? -- спросила дэрати Инад, строго взирая из-за своих прямоугольных очков, и Наташа ощутила, как на затылке волосы встают дыбом.
   -- Я не знаю, -- пробормотала она, пытаясь говорить как можно более убедительно, чтобы члены императорской семьи не поняли, что девушка врет.
   -- Почему же тогда ты?..
   -- Нет, нари Одана, я не знаю. Просто удивилась, что убийца оставил здесь свою вещь, по которой его могут узнать, -- попыталась выкрутиться Наташа.
   -- Так значит, ты знаешь, что пуговица принадлежит убийце? -- спросила дэрати Инад, но было заметно, что она и сама не слишком этому верит.
   -- Кажется, вы только что сами сказали, а я лишь прислушалась к вашим словам...
   -- А вот мне кажется... -- начало было Риаза, но ее остановил голос Зеры:
   -- Это моя пуговица! -- слова сами собой сорвались с губ, и Зере оставалось лишь сцепить кулачки, чтобы не упасть на подогнувшихся коленях. Несмотря на то, что виноватой была лишь Наташа, девушка поняла, что правильней будет признаться. Она не могла знать, как пуговица оказалась в покоях Тенаса. Зера даже ни разу не проходила по этому коридору, не то чтобы бывать здесь.
   -- Так это ты? -- медленно, словно смакуя каждое слово, протянул Кред.
   -- Милая девушка, вы пытались убить Тенаса? -- бесчувственным голосом пролепетала Пламмета и Зера испугалась, что волшебница сейчас упадет в обморок.
   -- Нет... -- единственное, что смогла выдавить из себя девушка.
   -- Зера? Это ведь не ты? -- утверждающе, но все же с нотками недоверия произнесла императрица. -- Это не ты?
   Но вместо нее ответила Наташа, чувствовавшая свою вину перед Зерой. Почему-то, несмотря на то, что знала воансу не больше ночи, она была убеждена, что последняя невиновна.
   -- Конечно же, нет. Это даже смешно звучит.
   -- Конечно...
   Но императрица не смогла договорить, так как ее остановила Риаза:
   -- Откуда мы можем знать, что она не союзница Зеры, и они вместе не выполняют приказ темных сил. Что если они вместе спланировали убить Тенаса?
   -- Нет! -- с ужасом воскликнула Зера.
   -- Потому что предатель из числа семьи, а не избранных, нари Риаза, -- вмешалась до того только следившая за происходящим Фэналин, которой явно не нравился тон и направление этого разговора.
   Женщина уже собиралась ответить баронессе, но в это время прозвучал строгий голос дэрати Инад:
   -- Риаза, не глупи, -- проговорила она, а Зера подумала, что теперь уже сама готова упасть в обморок. -- Девушка слишком слаба, чтобы совершить подобное. Но если она и смогла обмануть мое чутье, то мы прекрасно знаем, что стражей одурманил кто-то из нас.
   -- Но...
   -- Андиат, пуговицу подбросили, чтобы запутать нас. Дэрати Инад права, и не кажется ли вам, что подобное поведение с вашей стороны просто недопустимо? -- поддержала старую волшебницу Одана.
   -- Нари Одана, вы, несомненно, правы, но все же мы не должны так просто верить им, пусть эти девушки и избранные. Я вижу тларит Зеру в первый раз в жизни, а ее пуговица по какой-то невообразимой причине лежит в комнате Тенаса, где сегодня умерла его няня, -- сухо вставил Кред. -- Неужели вы считаете, что после того, как один из нас покушался на жизнь Тенаса, я буду таким дураком, что поверю на слово чужому волшебнику?
   -- Да, Кред, ты прав. И прошу вас достаточного этой патетики. Не нужно обращаться ко мне как будто сейчас перед вами императрица. Избранные нас поймут и простят, если мы будем немного проще.
   -- Хорошо, Одана.
   -- Мы можем идти? -- несколько резко спросила Фэналин, и так из последних сил молчавшая до этой поры. -- Думаю, больше нет смысла обвинять Зеру в том, чего она не совершала, особенно если я могу поклясться, что девушка провела целую ночь со мной и Наташей. А если вы...
   -- Фэналин, -- предостерегающе обронила императрица, будто намекая, чтобы она в своих словах не заходила далеко.
   -- Да, простите, -- вовремя опомнилась девушка, осознав, что почти переступила грань дозволенного.
   -- Я буду ждать вас утром в своем кабинете. Нам нужно о многом поговорить, а теперь идите... может поспите еще немного.
   -- Спасибо, -- прошептала Зера, боясь поднять на императрицу глаза.
   -- Я буду следить за вами, -- бросил им в спину Кред. -- Хочу, чтобы вы знали. Я никому не позволю сделать с Тенасом то, что случилось с моим братом.
   -- Хорошо, -- кивнула в ответ ему Фэналин, стоя в дверном проеме. -- Но и вы не забывайте, что один из вас, а не из нас, убийца императора Мэдвиса. И теперь, я тоже могу пообещать, что найду предателя, -- сказав это, она кинула короткий взгляд на императрицу и, увидев в ее глазах поддержку, благодарно улыбнулась и вышла в коридор, вслед за подругами. Двери тихо прикрылись.
   -- Еще будете кричать на меня? -- вспылил Кред, когда осуждающие взгляды женщин остановились на нем.
   Дэрати Инад отрицательно покачала головой:
   -- Нет, Кред, ты прав в своих подозрениях. Но не нужно быть столь грубым в действиях. Пока что, они ни в чем не виноваты. Не следует девушек пугать без причины. Смерть Улатры и то, что едва не убили Тенаса -- только наша вина... не избранных.
   -- Возможно, но после всего, что случилось, по-другому не могу. Так что извините, -- волшебник быстрым шагом поспешил к выходу, но затем остановился, словно что-то обдумывая: -- Андиат, извини, но я хочу немного побыть в одиночестве.
   Когда он ушел, Андиат с грустью опустила голову и вздохнула:
   -- Теперь так всегда. Он себя обвиняет в смерти Мэдвиса... и меня...
   -- Да что ты такое говоришь, дорогая?! -- ужаснулась императрица.
   -- Он не говорит, но я знаю. Кред слишком много времени тратил на меня, а должен был отдать его брату и тогда... тогда ничего бы не случилось.
   -- Сейчас же прекрати! -- прикрикнула дэрати Инад, а Плама, находившаяся в этот момент рядом с Андиат, ласково обняла ее, пытаясь утешить:
   -- Не говори глупостей, милая.
   -- Ты носишь его ребенка, -- проговорила Одана, осуждающе глянув вслед Креду. -- Он обязан заботиться о тебе, а моего мужа должна была оберегать я.
   -- Одана, Андиат, успокойтесь обе, немедленно! Я не потерплю слез! -- вскрикнула дэрати Инад. -- Особенно сейчас. Кред взрослый мужчина и отвечает за себя сам. Если хочет изводить себя в одиночестве, пусть мучается. Но твоей вины в этом нет, Андиат. Думай о себе и своем ребенке. И ты, Одана, перестань казнить себя. Мэдвис сам виноват в своей смерти...
   -- Тетушка...
   -- Да, Санма. Я никогда не буду врать. Я столько раз просила Мэдвиса поберечься, а не помогать темному магу в осуществлении задуманного, но он был слишком горд. Настоящий император. Воин. Говорил, что лучше умрет, но не станет прятаться от темного мага и от смерти. Что будет до конца настоящим мужчиной, как его отец. И что? Чего он добился? Оставил супругу и троих детей один на один в битве против сильного врага. Пророчество можно было изменить, но он почему-то не хотел этого сделать. Слишком горд и потому глуп. Он остался сильным, но нас сделал слабыми.
   -- Дэрати Инад, вы неправы, -- сердито проговорила императрица. -- Прошу вас, не оскорблять моего мужа.
   -- Я не хотела обижать тебя, но это мое мнение и никто не изменит его. В глубине души ты знаешь, что я права. Только не нужно перечить. К тому же, мои слова не означают, что я люблю Мэдвиса меньше и не жалею о его смерти. Вы прекрасно знаете, как сильно я люблю его, -- на последнем слове голос волшебницы надломился и родственницы почувствовали свою вину за то, что заставили ее вновь окунуться в горе. -- А сейчас хочу отдохнуть. Мне нужна свежая голова, чтобы понять, что нужно делать теперь и как не допустить подобных промахов в будущем. Больше никто не должен умереть! Я обязана понять, кто из нас убийца. Кто из моих детей недополучил от меня тепла и любви, -- голос волшебницы вновь дрогнул, но она быстро взяла свои чувства под контроль. -- Или, наоборот, получил слишком много любви и прощения и потому превратился в чудовище, способное совершать воистину ужасные вещи.
   На эти слова никто не нашел ответа, но дэрати Инад и не ждала. Она величественно вышла из покоев и направилась к себе в сопровождении прислуги.
   Риаза незаметным движением утерла слезу и подошла к окну, боясь показать свою печаль семье. Плама, все так же обнимающая Андиат, вздрогнула, и еще крепче прижала ее к себе, пытаясь найти поддержку в волшебнице.
   -- Андиат, тебе нужно поспать, -- нарушил затянувшуюся тишину нежный голос Пламметы. -- Эти переживания -- слишком большая нагрузка для ребенка и для тебя. Ты должна поберечься.
   -- Я...я не хочу... быть одна... -- переходя на плач, прошептала женщина. -- Я боюсь... Боюсь темноты. С детства боюсь, а теперь еще больше.
   -- Андиат, мы с Пламой побудем с тобой, -- сказала Риаза, подмигнув Санме и Одане.
   -- Спасибо, -- выдохнула супруга Креда с таким облегчением, точно они спасли ее от чего-то страшного.
   -- Идем, милая, -- поддерживая женщину за плечи, Плама бережно проводила ее к выходу. -- Риаза, возьми в моей комнате успокаивающий настой. Он в желтом флаконе на трюмо.
   -- Да, сейчас принесу.
   Но Риаза ушла не сразу, а подождав, когда стихнут шаги
   Пламы и Андиат, проговорила:
   -- Я позже поговорю с Кредом. Он не должен так с ней поступать. Андиат не заслуживает подобного отношения.
   -- Да, -- кивнула Одана и на миг взяла руки Риазы в свои, пытаясь через этот жест выказать знак поддержки, разумеется, не относительно последних слов, а в чем-то другом, гораздо более глубоком.
   -- Знаете, я все не могу забыть взгляд... Улатры... -- качнув головой, будто освобождаясь от мысленного плена, проговорила Риаза, смотря словно сквозь Санму и Одану. -- Как же ей было больно... это так страшно, -- волшебница отступила на шаг и невольно посмотрела на место, где лежала тело Улатры. -- Мне представляется, что...
   -- Нет, не говори об этом, прошу. Я не хочу вспоминать, -- остановила ее императрица, боясь вновь увидеть стеклянные глаза Улатры, в которых горело обвинение. Да, девушка винила Одану в своей смерти. Улатра смогла защитить Тенаса. А императрица нет. -- Это я виновна в ее смерти.
   -- Одана, ты что! -- испуганно воскликнула Санма и ей вторила Риаза:
   -- Ты невиновата.
   -- Я знаю, что это так. Я обязана была предугадать, что случиться подобное, но думала только о себе... и Мэдвисе, -- императрица отвернулась, не желая показывать слезы. Ни Санма, ни Риаза не должны их видеть. Единственный оставшийся выход быть сильной. Хотя бы, казаться такой. -- Но это недопустимо. Я императрица и мой долг -- заботиться о Эйвелисе и его народе, но я не сумела уберечь даже няню сына. Как же тогда могу надеяться, что спасу Тенаса?
   -- Одана, не нужно, -- умоляюще прошептала Санма, чувствуя мимолетную дрожь в голосе подруги и понимая, что твориться в ее душе.
   -- Если кто и виноват, то только предатель, -- добавила Риаза. -- Тетушка не права. Никто, кроме убийцы, не виноват. Только он несет всю ответственность, никак не ты. Тем более, нельзя обвинять Мэдвиса. Для брата семья всегда занимала первое место, а что уж говорить о тебе и ваших детях. Вы смысл его жизни. На втором месте был Эйвелис. Особенно после того, как умер отец. Мэдвис тогда решил, что больше не имеет права жить для себя, что с того дня он должен стать достойным сыном своего отца, достойным правителем. Его ошибка лишь в том, что он не знал, что убийца среди самых близких...
   -- Риаза...
   -- Санма, я до сих пор не могу поверить в то, что должна подозревать своих родных и, тем более, тетушку. Но еще мне страшнее от того, что кто-то из вас может подумать, будто это я... я убийца...
   -- Сестра, не нужно, не говори так, -- пыталась оставаться стойкой Санма, но все же слова волшебницы напомнили ей, что теперь она должна смотреть на Риазу иначе, как на подозреваемую, а не на сестру, близкую и любимую с детства.
   Возможно заметив перемену, произошедшую в Санме, волшебница отступила, словно находиться рядом с ней женщине стало тяжело.
   -- Извините, я пойду. Плама, наверное, уже злится, что меня так долго нет.
   -- Риаза...
   -- Поговорим чуть позже. Я просто сейчас не могу, -- отмахнулась волшебница и почти бегом выскочила из комнаты. В коридоре она оглянулась: -- Попробуйте поспать. Сон сейчас единственный помощник.
   -- Я обидела ее, -- прошептала Санма, когда шаги сестры стихли.
   Императрица ничего не ответила и, обернувшись, женщина увидела очень бледную Одану, которая обхватила свои плечи руками, будто пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло.
   -- Тебе холодно?
   -- Нет... Просто...
   -- Что?
   -- Страшно.
   -- Идем отсюда.
   -- Нет. Я обязана это почувствовать. Понять, что испытывала Улатра, чтобы больше не совершать подобных ошибок. Больше не имею права кого-то потерять.
   -- Одана...
   -- Улатра была очень близка Тенасу. Он многого лишился. Сначала отца, теперь няни. Она с ним с самого рождения, а сейчас и ее нет. Как же мне объяснить ребенку, почему его бросают? Почему мама не смогла защитить ни его отца, ни его няню? У меня нет сил смотреть в его глаза и знать, что это я во всем виновата.
   -- Это я виновата в смерти Мэдвиса, -- неожиданно выпалила Санма и Одана на миг подумала, что она признается в убийстве... Но нет, это невозможно! -- Я виновата в том, что его убили...
   -- Какие глупости!
   -- Одана, я же хранительница вещего шара и благодаря ему могла узнать, что случиться. Узнать будущее. Сколько раз я пробовала, но магическая стена не пускала меня. А мне нужно было ее преодолеть... Тогда бы все было иначе.
   -- Глупышка. Ты же как маленький ребенок.
   Но Санма, как недавно Одана, не желала слышать трезвых слов подруги. Все дни после смерти Мэдвиса она таила в себе горечь утраты, но теперь, когда появилась возможность покаяться, получить прощение у подруги, больше не могла молчать. Она должна была избавиться от этого груза.
   -- Знаешь, когда-то давно я осталась одна, совсем одна, без надежды, без веры в себя. Но эта семья спасла ту маленькую разбитую девочку. Они полюбили меня, хотя я думала, что никому больше не нужна, что не заслуживаю любви. И тогда я поклялась, что верну свой долг. Но когда мне выпал такой шанс, не смогла... Не исполнила свою клятву.
   Одана поняла, что слова не помогут и сделала единственное, что могла --обняла рыдающую женщину. Санма больше ничего не говорила, только тихо плакала. Императрица гладила ее голову и смотрела на темное небо за окном. Почему-то с каждым новым потоком слез Санмы, волшебница чувствовала, как в ней появляются новые силы. Словно кто-то медленно вливал в нее это драгоценное вещество. Волшебница знала, что за каждой дверью замка витает горе, что в каждом темном уголке таится смерть и опасность, возможно где-то сейчас предатель обдумывает новый план убийства ее сына. Знала, что еще долго не сможет стереть из своей памяти остекленевший взгляд Улатры. Но, несмотря на все это, почему-то именно сейчас, когда первые лучики восходящего солнца появились на горизонте, рассеивая холодный мрак, осознала, что Санма невольно подарила ей новую надежду, как когда-то императорская семья подарила ей самой...
  
   Солнце светило уже в полную силу, а две женщины все также стояли посреди комнаты Тенаса, крепко обняв друг друга. И казалось, они одни в этом темном мире. Солнце, вероятно, испытало гордость, когда императрица открыла глаза и увидела, что покои ее сына озарены веселым золотистым светом, изгнавшим тень смерти. На бледных губах Оданы появилась легкая улыбка. Или это была только игра лучей-шалунов?
  
   Глава 10
   Разочарование
  
   22-й день арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   Те слова, что сказала избранным императрица, когда они пришли к ней в кабинет, несколько поразили избранных, хотя и были ожидаемыми. Волшебница полагала, что девушкам необходимо пройти курс магии, в особенности Зере и еще больше Наташе, и решила, что завтра же Санма начнет их обучение. Произошедшее накануне ночью доказывало, как важно уметь себя защищать, в противном случае избранные станут легкой жертвой на пути предателя и темного мага.
   День смерти Улатры прошел в беспроглядной тоске и страхе. Днем императрица Одана навестила семью почившей. Несомненно, ей нелегко дался этот визит. Наташа столкнулась с волшебницей у входа в Аларбо, когда та возвращалась и выглядела чернее тучи, пусть и пыталась это скрыть. Все в тот день напоминало о случившемся, даже, казалось бы, совершенно посторонние вещи несли в себе отпечаток смерти. А особенно взгляды, сопутствовавшие теплым словам поддержки и понимания, но горевшие совсем иным огнем: недоверия и подозрения.
   И вот теперь, на следующее утро, столь радостное и солнечное, что и не верилось, будто только вчера оборвалась чья-то жизнь, избранные замерли у неприметной двери дальнего коридора, что изгибался змеей на верхнем ярусе подземелий. Чем дальше удалялся худенький юноша-слуга, тем сильнее сердилась Фэналин и пугались Наташа с Зерой, с опаской оглядывая полутемные, уходящие в разные стороны, рукава коридора.
   -- Зачем мне это нужно? -- в который раз восклицала баронесса, бросая косые взгляды на подруг, будто это они виноваты в том, что ее, выпускницу Рекуса Магии Коанора, собираются вновь учить управлять своими силами.
   Зера и Наташа лишь пожимали плечами, боясь сказать что-то лишнее, ведь недовольство Фэналин могло легко перерасти в гнев. Правда, эрниа подозревала, что виной всему не предназначенный урок, а холодность Нуары, которая будто бы стала еще более далекой после смерти Улатры. Наташа понимала, Фэналин должно быть чувствует свою вину из-за того, что случилось с няней Тенаса. Даже ее саму затронуло эта смерть, пусть Наташа и знала, что ничего не могла изменить. Девушка боялась говорить с баронессой о произошедшем, опасаясь вызвать еще большую волну злости. Пусть лучше беснуется из-за решения императрицы, чем думает об Улатре.
   Сама Наташа не совсем понимала, что чувствует. Сильное волнение несомненно, но помимо этого и большое предвкушение. Впервые девушке предстояло столкнуться не с чужой магией а со своей, сотворить ее самостоятельно. Это просто удивительно! И также пугающе... Что будет, если не получится? Вдруг в ней нет магии?
   Бросив взгляд на Зеру, Наташа увидела, как та бледна, и провела рукой по мелко вздрагивающему плечу, пытаясь вместе с поддержкой вселить в девушку и уверенность.
   Фэналин, напоследок еще раз воззвав к справедливости, постучала в двери, и Наташа невольно вытянулась как струна. Зера, глубоко вздохнув, расправила плечи, чему подруга радостно улыбнулась.
   -- А вот и вы, -- появилась в дверном проеме Санма и попыталась изобразить на лице улыбку, но она далась с трудом и больше походила на гримасу. -- Проходите, -- отступила волшебница в сторону, слегка дрожащей рукой придерживая старую дверь.
   Нерешительно переступив порог, девушки оказались в огромном каменном зале. Вдоль стен тянулись ряды книжных полок, на которых мирно дремали книги и их нераки. В дальнем конце примостились два больших старинных шкафа, заполненных всевозможными сосудами и склянками с зельями. И словно бы небрежно были расставлены мягкие пуфики и диванчики. На одной из стен висела длинная исписанная символами и рунами доска, а перед ней золотилась высокая книжная подставка на двух птичьих лапах. На ней покоился толстый древний фолиант, источая магическое свечение. Продолжая это свечение, под потолком плавно кружились серебристые искры, наполняя зал мягким светом.
   Санма, стоявшая у книжной подставки, по-матерински улыбалась избранным, видимо сумев взять себя в руки.
   -- Как здесь много книг, -- восхитилась Зера, забыв о смущении, и подошла к одной из полок. Ласково, словно касаясь наибольшей драгоценности, провела пальцем по стареньким переплетам и мечтательно прищурила глаза, представив себя сидящей в мягком глубоком кресле с одной из этих книг, которые таили в себе секреты магии.
   -- Любишь читать? -- спросила Санма.
   -- Очень.
   Санма невольно поразилась Зере. Не часто встретишь воансу умеющую читать, не говоря уже о том, чтобы любить.
   -- В Аларбо прекрасная библиотека, тебе стоит туда заглянуть. И сюда можешь приходить, двери всегда открыты. Зал до вас недолго пустовал, младшие дети еще не готовы для обучения магии. Дальше по коридору есть еще один зал, его используют для тренировки боевых заклинаний и сражений учеников. Вскоре мы его тоже посетим. Зера, двери, как этого зала, так и библиотеки для тебя всегда открыты.
   -- Лучше не нужно. Я не хочу вызвать недовольство у членов императорской семьи.
   -- Ты же не пленница! -- вспылила Санма, вспомнив ситуацию, произошедшую в ночь смерти Улатры.
   Зера же решив, что недовольство вызвано ее словами, побледнела и опустила голову, боясь смотреть на волшебницу.
   -- Дорогая, я не на тебя сержусь. А на эту глупую и одновременно страшную ситуацию, когда мы должны подозревать друг друга, а особенно вас. Тех, к кому сами и обратились с просьбой о помощи.
   Женщина ждала, что Зера попытается ее разуверить, но девушка упрямо молчала, пусть и не решившись поднять голову, и волшебница почувствовала прилив симпатии к скромной, но волевой воансе.
   -- Я начну с теории, -- улыбнувшись Зере, проговорила Санма и приблизилась к доске. -- Наташа тоже должна понять, каким образом магия взаимодействует с нами и как ею управлять, -- волшебница взмахнула рукой с первым знаком: -- Тиа.
   Она навела возникшую после магического слова спиралевидную палочку на знак Теу, изображенный на доске. Это был рисунок кисти руки, использующей первый знак магии. "Рука" направляла волшебство указательным пальцем, остальные же были согнуты, закрывая свои более сильные потоки.
   -- Существует пять знаков магии: Теу, Ла, Асна, Нокад и Суат. Заклятия на знаки не делятся, только используемая в них сила волшебства. Каждый знак также, но уже более условно, делится на несколько частей, а, вернее сказать, на разные силы, ведь... например, Теу это мелкая магия, но это не значит, что для каждого нужна одинаковая сила. Когда я вызвала указательную палочку, то приложила совсем небольшой процент силы. Если же сотворю... скажем, шкаф, то для этого мне нужно чуть больше. Но все равно это будет первый знак, так как подобные заклинания очень просты.
   Санма перевела палочку на второй знак. Теперь к указательному пальцу прибавился средний, что удваивало силу чар.
   -- Знак Ла -- простая магия. Сила этого знака позволяет противостоять животному, но в борьбе с волшебником не поможет, даже равному тебе по силе. Третий знак... -- Указка направилась к Асна. Уже три потока силы отдавала рука, соединив с первыми двумя безымянный палец. -- Асна -- это сильная магия, способная противостоять волшебнику и защитить своего хозяина от опасностей. Но лишь Нокад таит в себе редкие возможности, что позволяют даже выступить в борьбе против пятого знака, -- Санма указала на Нокад. Рука направляла чары четырьмя силами. -- Усиленная магия. Нокад полон тайн, не зря же он закрывает основной круг. И поэтому столь важно овладеть им, научиться контролировать магию не наполовину, а полностью, иначе магия может попытаться завладеть хозяином. Четвертый знак сильнее тела, в котором находится, и потому в связь с ним вступает уже ваш дух. А через него управлять намного тяжелее, для этого нужна великая сила и, что самое главное, непоколебимая уверенность в себе. И все, что я сказала прежде, приводит нас к знаку Суат. Наиболее могущественному знаку в магическом круге. Даже в императорской семье не все владеют Суат. Большинство волшебником не имеют достаточной силы духа, чтобы управлять этим знаком, но есть и другие преграды, а именно умственные рамки и знания, заложенные с детства. Похожее происходит с воансами, которые управляют только Ла и Теу, хотя уверена, что некоторые могут покорить и высшие знаки. Или, например, эрниа, совершенно не подозревающие о том, какая сила скрывается в них. Немногие из воанс и эрниа за долгую историю наших миров сумели переступить рамки, но в их числе оказались и вы, Зера и Наташа. Тебе, Зера, помог в этом страх. Перед лицом смерти, когда осознаешь, что больше шансов нет, намного легче открыть в себе потаенные запасы магии. Если не ты сама, то твое тело откроет силу, ведь спасти себя единственная цель для него.
   -- Да, так со мной и было, -- кивнула девушка. -- Я открыла Асна, когда разбойники в лесу угрожали убить меня. Не знаю, как это получилось. Что-то овладело мной, кажется, это была я и одновременно не я.
   -- Это была сила твоего духа. Он взял верх над телом. Кроме того, есть еще вера в себя. Она тоже открывает силу, но это немного сложнее. Так случилось с тобой Наташа. Я просто заставила тебя поверить в себя и, ступив в пустоту, ты впервые открыла свою силу. Эрниа не могут переступить грань миров, не воспользовавшись магией. Безграничье просто не пустило бы тебя в пустоту.
   Наташа удивленно смотрела на Санму, думая о том, что было бы, если бы она все-таки оказалась простой эрния. Так бы и осталась в том зеркальном коридоре или со слезами на глазах возвращалась бы в свой мир.
   -- Вера и сила духа, вот то, что основывает мастерство владения пятым знаком. Его нельзя покорить силой, ведь могущественнее Суата ничего нет. Возможно, только сама виира, но вера и дух беспредельны, даже сила не может быть столь великой, как они. Итак, Суат -- сверхмощная магия, -- Санма перевела указательную палочку на вышеупомянутый знак. Теперь уже вся рука излучала волшебство. -- Он очень опасен, не зря же Суат еще называют черным или злым.
   В Суате таиться много черной магии, которая постоянно борется со светлой, пока еще благодаря белым волшебникам, остающейся в нем. Бывали времена, когда Суат был абсолютно черным, это страшные страницы истории. Нужно быть очень могущественным, чтобы противостоять манящей силе тьмы, которая с легкостью покорит неумелого волшебника, получившего такие чары. Темная сила может бросить его на страшные поступки. Бывает несказанно сложно не уступить страстному желанию обладать властью над другими. Именно потому в Рекусе Магии молодые волшебники проходят испытание Постака, определяющее сколькими знаками могут они управлять.
   -- О, я помню его! -- воскликнула Фэналин и почему-то засмеялась. -- Видели бы вы четвертый тур испытания, что выделывал Естарус, брат моей подруги, чтобы доказать, что он может управлять Нокадом. Призрак, которого на него напустили, пытался напасть, вызвать на бой, чтобы Естарус показал силу четвертого знака, но этого не потребовалось, потому что магия сама, почувствовав свободу, когда в Естарусе открыли поток, овладела им. Чего она с ним только не выделывала! Он и летал по залу, и танцевал... Учителям пришлось постараться, чтобы остановить магию и, конечно же, вопрос о четвертом знаке был решен не в пользу Естаруса.
   -- А ты? -- спросила Зера, почувствовав укол зависти, что Фэналин повезло в судьбе больше, чем ей самой, и девушка имела возможность учиться в Рекусе Магии. -- Прошла испытание?
   -- Разумеется! Видели бы вы, что я сделала с дорки.
   -- В Рекусе используют дорки?
   -- Да, Зера. Четыре дорки держат в темнице и используют для практики учеников, -- ответила вместо Фэналин Санма.
   -- Жалко их.
   -- Жалко дорки? -- поразилась баронесса. -- Они же злые и безумные. Ты знаешь, что они нападают на волшебников и убивают ни за что, просто ради удовольствия. Когда мой отец был в совете высших магов, недалеко от Орга нашли нескольких мертвых девушек и юношей. Их тела были сложены в виде ролата. А ты знаешь, что это значит? Это знак дорки! Знак их мести!
   Увидев, как вспылила девушка, Зера пожалела, что начала этот разговор, но почувствовав, как жар растекается по щекам, разозлилась на себя за то, что вновь ведет себя словно воанса. Отныне она избранная, равная и Наташе и даже Фэналин!
   -- Я знаю, и не пытаюсь оправдывать их. Но после того, что волшебники сделали с дорки, нет ничего предосудительного в том, что они ненавидят нас. И особенно, в том, что они безумны!
   -- Девочки, вы что! -- зашикала на них Наташа, почти ничего не понявшая из разговора, но почувствовавшая темную искру, пробежавшую между подругами.
   -- Фэналин, Зера, -- вторил Наташе строгий голос Санмы.
   -- Извините, -- потупила взор воанса.
   Фэналин же с вызовом вскинула рыжую бровь, но все же прикусила язык.
   -- Вернемся к нашему уроку. Несмотря на то, что Суат очень опасен, без его магии нельзя обойтись. Мы с вами должны научиться управлять им, лишь сила Суата может противостоять темному магу. Поэтому вам, Наташа и Зера, нужно как можно скорее покорить свои пятые и четвертые знаки. Но сначала необходимо проверить ваши силы, ведь мы должны знать, сколько потоков в вас открыто.
   -- Как мы проверим? -- спросила Наташа, почему-то, испугавшись.
   -- Очень просто. Встаньте посреди комнаты, чтобы вам ничто не мешало. Фэналин, и ты тоже.
   -- Но я же...
   -- Фэналин, вы избранные и связаны между собой. Потому должны вместе открыть свою магию. Если ты уверена, что обладаешь пятью знаками, то Наташа и Зера нет, а твое волшебство через связь, что уже крепнет между вами, поможет им открыться. Так что вставай рядышком с Зерой и постарайся разрушить ту стену, что почему-то до сих пор присутствует между вами.
   Когда девушки выполнили ее просьбу, женщина продолжила:
   -- Теперь направьте сильные руки и постарайтесь показать всю мощь своих чар. Не надо говорить заклинания, просто откройте силу. Я хочу увидеть, насколько вам послушна магия.
   -- Но как это сделать? -- спросила Наташа.
   -- Просто слушай мои слова.
   Девушка сглотнула комок в горле и кивнула.
   -- Прежде всего, закройте глаза и дышите плавно и глубоко, -- женщина говорила очень медленно и голос, словно кокон, окутывал девушек. -- Представьте, как сила, словно раскаленная лава, перетекает по вашему телу. Она бурлит и накатывает волной. Ведите ее за собой к кончикам пальцев той руки, в которой вы чувствуете достаточно сил и воли, чтобы принять магию. Почувствуйте жар на кончиках пальцев, дрожь, которую вызывает сила. Но не отпускайте ее, не позволяйте магии продолжить путь и сорваться с пальцев.
   Санма внимательно наблюдала за ученицами, отчаянно надеясь, что Наташа сможет исполнить задание. Но то, что предстало ее взору, совершенно обескуражило женщину, лишив всякой надежды. Этого не может быть! Пророчество ошиблось... или ошибся вещий шар... Они не могут быть избранными!
   Волшебница с неверием и ужасом смотрела на сильную руку Фэналин. Всего два первых знака ярко сияли, в третьем же едва теплился огонь магии. У баронессы, дочери бывшего высшего мага, выпускницы Рекуса Магии, с успехом преодолевшей испытание Постака, всего три знака! Такое просто невозможно!
   Наташа почти не отставала от Фэналин и также, как она, обладала только тремя силами, но в отличие от первой, ее волшебство было полным и мощным. Она смогла открыть магию в себе, это было хорошо, правда не настолько, как мечтала Санма.
   Больше всех преуспела Зера, хотя именно в ней волшебница сомневалась больше всего. Девушка лишь недавно открыла скрытую силу и была к тому же слишком неуверенной в себе, но, к удивлению и восхищению, легко покорила магию. От руки девушки исходил яркий импульс, который даже коснулся Санмы своим горячим "дыханием".
   -- Теперь понемногу отпускайте магию, -- женщина услышала в своем голосе горечь и кашлянула, давая себе время справиться с эмоциями. -- Позвольте ей вновь свободно виться по вашему телу.
   Зера первой открыла глаза и с кроткой надеждой посмотрела на Санму.
   -- Это было так необычно, -- сказала она, невольно пытаясь оттянуть момент, когда женщина заговорит. Девушка не знала почему, но чувствовала, что случилось что-то нехорошее. -- Казалось, что во мне взорвался вулкан, когда я освободила магию. Никогда не испытывала такого чувства свободы и одновременно скованности, ведь силы замерли на полпути.
   -- Ты молодец, -- искренне порадовалась за нее Санма, но посмотрев на Фэналин, вновь почувствовала страх и жалость от того разочарования, что вскоре должна принести девушке. -- Но у нас есть небольшая... нет, буду искренней... большая проблема. Даже очень.
   -- Что случилось?
   -- Нет, Зера, ты можешь не волноваться. У тебя все хорошо. Даже более того.
   -- Я не понимаю...
   Лицо Наташи потемнело. Уголки губ опустились.
   -- Это я, да?
   -- И да, и нет. Это вы с Фэналин... вы владеете лишь магией трех знаков. К тому же последний проявился у Фэналин лишь наполовину...
   -- Что? -- вскричала обескураженная баронесса и оступилась на месте, хотя и шагу не сделала. Зера поддержала девушку за руку, не давая упасть.
   -- Да, именно так, -- грустно подтвердила Санма.
   Фэналин от отчаяния не могла вымолвить и слова. Неужели она лишилась своей магии?... Не может быть! Этого просто не может быть!
   -- Но как же? Как же теперь? -- прошептала Наташа, но в данный момент ее больше волновала подруга, чем она сама. -- Мы же слишком слабы... мы?..
   -- Да, Наташа. И я не знаю...
   -- А как же я? -- спросила Зера, не веря, что ее магия может быть больше Фэналин. -- Разве?..
   -- Только ты одна обладаешь силой Нокада.
   -- Ничего не понимаю... если бы я или Наташа, -- начала оправдываться Зера, почувствовав легкую неловкость перед подругами.
   -- Ты, конечно, права, -- Наташу кольнула легкая обида, но в этот миг она услышала глухой всхлип и увидела Фэналин, которая пыталась тайком утереть слезинку на своей щеке.
   -- Не плачь, пожалуйста, -- Санма опустилась возле баронессы на софу и осторожно обняла девушку за вздрагивающие плечи. -- Мы все исправим.
   -- Как?
   Фэналин не могла поверить, что это все происходит с ней. Что это она та особа, на которую теперь даже воанса смотрит с сочувствием. Что же делать?.. Как вернуть утраченное волшебство? И как, вообще, она смела его потерять? Ничтожество! Позор!
   Как она, дочь высшего мага, посмела потерять чары? Неужели ее не учили в Рекусе Магии? Неужели она не та ученица, что с блеском прошла испытание Постака и заставила дорки ходить на руках и петь как петух? Неужели это не у нее в спальне красуется статуэтка Олги, которую удостаиваются только самые лучшие ученики Рекуса Магии?
   -- Но, почему ты лишилась силы? Я не понимаю, -- осторожно спросила Наташа, с жалостью глядя на подругу, которая с такой силой прикусила губу, что удивительно как из нее еще не брызнула кровь.
   -- Я потеряла маму, -- глухо ответила баронесса и, несмотря на усилие, слезы градом посыпались из глаз.
   -- Успокойся, Фэналин, -- шептала Санма. -- Тихо, милая. Не плачь. Все будет хорошо... мы все исправим.
   -- Как же?
   Женщина хотела ответить, но она понимала, что и сама не знает. Никакие слова не утешат горе и не заменят потерю, которая постигла Фэналин.
   -- Не нужно, -- попросила Наташа, сев на корточки перед баронессой. -- Ты же делаешь себе еще больнее. Да и твоей маме тоже. Разве она может обрести покой, если видит, то, как любимая дочь мучает себя?
   Зера тихо стояла позади, сцепив руки за спиной, и боясь лишний раз шевельнуться, чтобы не разозлить Фэналин.
   Но Наташины, пусть и разумные слова не могли успокоить Фэналин. Она понимала, что должна остановиться, но слезы все равно продолжали струиться по щекам. Девушка почувствовала, что начинает злиться. На Наташу за то, что она говорит правду. На себя, что вновь показывает слабость. Ведь Фэналин столько раз обещала, что больше никто не узнает, что она чувствует, не увидит, что ей может быть больно.
   -- Извините, -- сказала Фэналин, пытаясь отвернуться. -- Со мной все...
   Но Наташа остановила ее, догадавшись, что девушка пытается выстроить новую стену. Она почти видела, как что-то большое и нерушимое возникает между ними и если сейчас не изменить это, то позже будет очень сложно:
   -- Ты не должна оправдываться. Все хорошо.
   То же, что и Наташа, испытывала Зера. Даже несколько острее. Она понимала, что сейчас именно тот важный момент, который решит судьбу избранных. Он либо свяжет их крепкими узами, либо разъединит. Девушка чувствовала, что они с Фэналин должны сделать шаг навстречу друг другу, забыть о различии своего положения, о гордости и страхе, понять и почувствовать друг друга, а Наташа, как среднее звено, соединит их.
   Наташа, словно прочитав мысли Зеры, посмотрела на нее и незаметно кивнула на Фэналин, будто подталкивая воансу сделать решающий шаг.
   Зера глубоко вздохнула и, тоже присев возле Фэналин, взяла ее дрожащую руку в свою. Девушка оцепенела и с недоверием посмотрела на нее.
   -- Фэналин, расскажи нам, что случилось, -- необычно хриплым голосом, проговорила воанса. -- Пожалуйста, доверься нам. Не создавай вокруг себя стену. Мы теперь одно целое.
   Какое-то мгновение девушка думала, что Фэналин сейчас разозлится еще больше и потому немного отстранилась, почувствовав страх. Она видела сомненья на лице баронессы, волшебница вела борьбу с самой собой.
   Но вот губы на лице Фэналин вздрогнули и медленно растянулись в нерешительной улыбке. В тот же миг что-то сильное, похожее на молнию пронзило избранных, исходя из одной и входя в другую, словно нитью сшивая три тела.
   Санма, находившаяся в этот момент внутри своеобразного кокона, с восторгом следила за происходящим. Она кожей чувствовала легкое покалывание магии. Создавалось впечатление, будто и ее несет по волнам сила избранных.
   -- Спасибо, -- нарушила оцепенение Фэналин.
   -- Что с тобой? -- вновь спросила Зера, понимая, что нужно подтолкнуть девушку, используя этот удивительный миг.
   Некоторое время баронесса молчала, а затем слова сами собой полились безудержным потоком. Она, позабыв о страхе, рассказывала о матери, о братьях, бабушке, отце. Как счастливо они жили вместе. Как родители были счастливы, как любили друг друга. А потом о том, как смерть забрала у нее маму. О своем горе и страданиях. О Зотне и ее внезапном появлении. О странной любви отца к ней. О своей ненависти. О постоянных ссорах с Зотной. О непонятных предчувствиях девушки. И, наконец, о подслушанном разговоре...
   -- ...Зотна называла его властелином. Молила о прощении, просила дать еще один шанс, говорила, что на этот раз справится. Мужчина был недоволен, даже зол, что она не исполнила своего задания. Угрожал. Она оправдывалась тем, что Иревд уже почти согласился, что скоро все будет сделано. Вы понимаете, что это значит?! Они задумали что-то против моего отца!
   -- Фэналин, мы сделаем все, чтобы спасти его. Я тебе обещаю, -- произнесла Санма, пытаясь успокоить девушку, хотя сама едва осознавала, что говорит. -- Мы что-нибудь придумаем.
   Девушка с сомнением кивнула, но тут ее лицо просветлело:
   -- Вспомнила! Властелин Зотны еще говорил, что его дорки...
   -- Дорки?
   -- ...нашли какого-то тайного слугу, который знает что-то важное. Вы понимаете, какое это совпадение. На императрицу ведь тоже напал дорки. Не так ли, нари Санма?
   -- Да. Но тогда это может означать, что ты подслушала разговор темного мага.
   -- Именно, -- подтвердила Фэналин.
   -- Ты видела его? -- спросила Зера.
   -- Видела.
   -- И сможешь узнать? -- воскликнула изумленная Санма, не веря такому счастью.
   -- Нет, -- отрицательно покачала головой девушка.
   Беловолосая волшебница пыталась не показать своего разочарования, но Фэналин успела уловить в ее лице предательское чувство.
   -- Я видела только глаза, -- с сожаление ответила баронесса. -- Но это было ужасно. Таких страшных глаз никогда еще не видела. Желтые, как у змеи.
   -- Желтые... -- прошептала Санма и в ее памяти промелькнула тень далекого воспоминания. Но оно так быстро выскользнуло из мыслей, что женщина не успела даже осознать, что видела. Может, это была всего лишь игра воображения? Но почему-то сердце подсказывало, что все иначе. Когда-то она уже видела желтые глаза, дополненные злой улыбкой... и жестокими словами...
   -- Вы знаете его, нари Санма? -- воскликнула Зера, заметив перемену в волшебнице.
   -- Нет. То есть, я не могу сказать с уверенность. Мне кажется, что я видела когда-то эти глаза. Но может, ошибаюсь.
   -- Но что же нам теперь делать? -- голос Наташи был полон разочарования.
   -- Продолжать идти по намеченному плану, Наташа. Не обращая внимания на пустяки, -- попыталась улыбнуться Санма.
   -- Если бы это были пустяки, -- с сомнением протянула Фэналин. -- Выгляни я раньше, возможно...
   -- Они бы убили тебя. Ты говоришь глупости. Тебе и так повезло, что нари Зотна почему-то не проверила библиотеку, прежде чем вызывать темного мага.
   -- Но...
   Санма решительно направилась к книжной подставке:
   -- Лучше вернемся к уроку. Это будет самым правильным, из того что мы сейчас можем сделать.
   -- Но...
   -- Никаких "но", Фэналин. Мы будем продолжать обучаться магии, как и собирались. После твоего сегодняшнего рассказа, это важнее всего. Вам с Наташей нужно начинать почти все заново. Ты должна заставить себя снова поверить в свои силы, свою магию. Вы должны очень постараться, сейчас для нас каждая минута -- это вечность. Вы понимаете меня, девочки?
   -- Да, -- согласилась Наташа, почувствовав в глубине души мерзкий и удушливый страх. Страх перед темным магом. Перед его силой. Страх перед смертью.
   -- Итак, урок магии! Наташа, ты первая.
   Девушка испуганно закусила губу, совсем не готовая к тому, что задумала Санма. Случайно скользнув глазами по фолианту, что мерцал на золотой подставке, спросила:
   -- А что это за книга?
   Женщина ответила ей ироничной улыбкой, несомненно, догадавшись, что Наташа просто тянет время, но все же проговорила:
   -- "Пособие по магии". Пока что, вам еще рано...
   -- "Пособие по магии", правда? -- прервала ее Фэналин, восхищенно воскликнув. -- Я читала об этой книге в "Истории Эйвелиса". Его ведь написал Яом Монроз, не так ли?
   Санма ответила не сразу, в первую секунду даже собиралась напомнить о том, что время урока еще не закончилось, но увидев неестественно-бледную Наташу, решила дать девушке немного времени собраться:
   -- Ты права, -- кивнула она Фэналин.
   -- И еще я знаю, что книга существует в единственном экземпляре, и хранила ее всегда семья первого императора, передавая из поколения в поколение. Нари, а как она оказалась у вас? Вы же не...
   Санма взглянула на книгу и улыбнулась чему-то своему:
   -- Яом Монроз мой прадед. По отцовской линии.
   -- Так значит... -- пробормотала Зера.
   -- Нет, лишь я одна потомок императора Яома, -- уже более уверенно продолжила волшебница, решив, что не страшно если девушки узнают ее предысторию. -- Отец -- родной брат тетушки Инад и дядюшки Фарпа лишь по матери. Моя бабушка императрица Ортадиа после смерти императора Жартриса, безусловно, выдержав положенный срок траура, хотя признаться честно, он ей был, ох, как в тягость, снова вышла замуж. За моего деда графа Матвора Дана, долгое время преподававшего в Рекусе Магии. Говорят, он был очень хорошим историком. Но я видела Матвора только на картинах. Дедушка умер задолго до моего рождения, -- на миг Санма задумалась, но потом, тряхнув головой, заставила себя отбросить грустные мысли. -- Книга передавалась младшему ребенку в семье. Может быть, потому что Яом и сам был младшим. Следующий наследник получал "Пособие" во время пика своих сил. У каждого он разный. Мой отец был единственным ребенком дедушки Матвора, как и я, поэтому книга досталась нам по очереди. Правда, получила я ее задолго до своего пика сил, а потому, еще не понимая ничего, без опаски пользовалась описанными в ней видами магии, за что мне часто доставалось от дэрати Инад. В конечном итоге, она забрала "Пособие" и хранила, пока не сочла меня достойной снова коснуться дедушкиных писаний. И теперь она моя до тех пор, пока не передам следующему наследнику.
   -- Невероятно! Я и не предполагала, что вы потомок великого Яома Монроза, -- изумилась Фэналин, которой почему-то было сложно связать Санму с тем далеким волшебником.
   -- А где ваш отец? Ваша мама? -- спросила Наташа прежде, чем успела осознать, что, возможно, не имеет права задавать подобные вопросы.
   Доказывая ее мысли, Санма вновь молчала некоторое время:
   -- Моего отца уже давно нет. Он умер, когда я была еще совсем маленькой. Не помню, сколько мне тогда было. Может три тора или немного больше. Герцог Луаний Дан. Может, ты слышала Фэналин? Когда твой отец учился в Рекусе Магии, то Луаний был геликусом.
   -- Кажется, да. Отец мне что-то рассказывал. Но гроу Луаний пробыл геликусом всего пять арков, если я правильно помню... -- На ум девушке пришло еще кое-что из воспоминаний, но она, из уважения к Санме, промолчала.
   -- Да, совет Рекуса выгнал Луания с большим позором. И не могу сказать, что он не заслуживал этого, -- в голосе Санмы не слышалось ни печали, ни сожаления, словно она рассказывала о ком-то совершенно чужом, но не о родном отце. -- Я даже не знаю, как совет решился сделать его геликусом.
   Разумеется, помня о моем деде Матворе, быть может, решили дать шанс блестящему магу, с отличием окончившему Рекус, и, к тому же, брату императора Фарпа. Но это стало ошибкой. Почему-то Луаний очень сильно хотел эту должность. Какие у него были планы, не знаю, но, слава Белой Магии, они не осуществились. Я даже иногда подумывала, не хотел ли он заполучить магию Гортокса, что было бы не в первый раз. Многих волшебников манит сила Гортокса Лима.
   -- Вы, правда, думаете, что ваш отец был таким?
   -- Да, Фэналин. Уж кому-кому, а мне это достоверно известно. Не волнуйся, это уже давно не приносит огорчений и сожалений.
   В зале снова повисла тишина, взгляд Санмы стал невидящим, будто она унеслась в далекое прошлое. Когда же волшебница заговорила, не только баронессе, но и Зере с Наташей показалось, что Санма чувствовала при первых словах удовлетворение и даже не пыталась скрыть это.
   -- После того, как Луания изгнали, он тихо жил в своем родовом замке. Даже не знаю, чем он занимался. Но воансы в округе боялись, как Луания, так и его замка, особенно по ночам. Поговаривают, случались исчезновения детей и другие ужасные вещи. Волшебники Эйвелиса и даже император Фарп готовились к тому, что, возможно, Луаний вынашивает какой-то план и им придется выступить против него. Но внезапно он умер. Своей смертью или нет, никто так точно и не знает, а выяснять некому. Ни друзей, ни даже врагов у волшебника не было.
   -- Мне очень жаль, что ваш отец... что он... -- прошептала Зера, почувствовав, что должна что-то сказать, но женщина отмахнулась.
   -- Не нужно сожалеть. Я не считаю Луания своим отцом. У меня есть только мама.
   -- А какая она, ваша мама?
   -- Она чудесная, Зера! Моя мама небесная нимфа. Ее имя Юлэара, -- лицо Санмы осветилось, когда она заговорила о матери. -- Вы слышали кто такие небесные нимфы?
   -- Это прекрасные создания, посланники светлых сил, -- проговорила Фэналин. -- Но разве...
   -- Мама очень любила его. Но, впоследствии, поняла, что Луаний не отвечал ей тем же. Впрочем, теперь это не важно. Он покинул маму, а с ней и меня. И к лучшему это. Все случилось так, как должно было случиться. Пусть Луаний обретет покой в потустороннем мире, раз не нашел его здесь.
   -- Я не хотела причинять вам боль, -- потупилась Наташа, пожалев, что вообще спросила о родителях Санмы.
   -- Ничего страшного. Эти воспоминания я давно пережила. Но все же, не стоит терять драгоценное время на мое не совсем радостное прошлое, давайте лучше продолжим урок.
   -- А можно посмотреть на книгу? -- пытаясь скрыть улыбку, спросила девушка, вызвав смех у Санмы.
   -- Разумеется.
   -- Мне, правда, интересно, -- сказала Наташа, бережно взяв в руки магический фолиант. С дрожью она провела кончиками пальцев по потрескавшейся темно-синей коже, обрамляющей переплет. На корешке книги был нерак -- молодой чародей, являвшийся точной копией Яома Монроза, с интересом следящий за девушкой. Центр обложки занимала красивая эмблема, изображающая ладонь, держащую в себе языки волшебной силы. Магия переливалась цветными искрами и, мерещилось, сейчас вспыхнет настоящим пламенем. Наташа нерешительно коснулась волшебного огня и почувствовала тепло.
   -- Удивительная книга, -- выдохнула Зера и медленно, ожидая, что Санма ее остановит, коснулась шероховатой обложки и изумленно вскрикнула, когда пальцы обжег горячий разряд магии. -- Что это?
   -- Твоя магия проснулась, -- ответила Санма, в который уже раз восхитившись Зерой. -- Но теперь все же продолжим наш урок. Наташа, ты подготовлена меньше всех, так что начнем с тебя.
   Девушке было обидно, что ее считают самой слабой, пусть и заслужено, потому она решила, что должна проучить Санму и доказать свою силу. Из-за этих мыслей после с еще большим стыдом вспоминалось, как сложно ей далось первое заклинание, и сколько раз падал небольшой сосуд, который нужно было попросту поднять в воздух.
   Санма оставалась неизменно улыбчивой, терпеливой, словно ничего не происходило, но девушка видела, как вздрагивают ее руки, каждый раз, когда волшебница показывала, как правильно исполнять заклинание.
   Это давило на Наташу, магия совсем не хотела слушаться, каждый раз выдавая что-то невообразимое, но не то, что нужно. Единственной радостью было то, что у девушки все-таки есть силы, пусть даже совсем не послушные и упрямые.
   Потому, когда Наташа наконец-то собралась и аккуратно приподняла над пуфиком сосуд, по залу разнеслись оглушительные крики радости, будто она сразила огромного дракона, не меньше.
   -- Молодец! -- похвалила ее Санма, и Наташа видела, что женщина искренне гордилась ею. Это заставило поверить будто девушка совершила что-то грандиозное.
   -- Спасибо, -- потупилась она, ведь на самом деле понимала, как мала ее победа.
   -- После этого тебе будет намного легче использовать магию. Ты сделала большой шаг вперед. Зере и Фэналин, я думаю, не обязательно показывать нам подобный трюк. Они умеют? Ведь так, девушки?
   -- Да, -- поддакнула Зера. -- Пока что это единственное, что мы умеем.
   -- О, да! -- буркнула Фэналин, но весело, а не огорченно.
   -- Ничего, я вас научу. Теперь нам нужно отработать первый знак. Это уже касается всех троих. Думаю, Фэналин это только добавит уверенности. Мне нужно, чтобы вы управляли волшебством Теу легко и без запинки.
   Санма давала им задания одно за другим, заставляя избранных оттачивать магию первого знака до безупречности. Заклятие следовало за заклятием и девушки старательно их выполняли, не переча и не упрямясь. Даже Фэналин работала очень усердно, хотя знала магию первого знака до мельчайших деталей.
   Времени было очень мало, и потому только этот урок Санма могла выделить для Теу. Для Фэналин и Зеры, разумеется, в этом не было большого горя, но Наташа очень переживала, ведь еще ни одно заклятие не получилось у нее с первого раза, в то время как подруги легко и будто бы даже отстраненно творили магию. Как же тогда она могла надеяться постичь Ла, если Теу все также оставался непонятен и сложен?
   Санма говорила, что они не должны забывать о волшебстве и вне урока, постоянно практиковать его, и потому вручила девушкам книгу-помощника. "Справочник магических заклинаний" имел почти полное собрание заклятий Безграничья, кроме сильных, недопустимых для основного народа и, тем более, запрещенных черно-магических.
   -- На следующем уроке я устрою вам небольшое испытание, -- наконец остановила долгие "пытки" избранных Санма, и Наташа обессилено рухнула на первый попавшийся стул. Казалось, она целый день провела в тренажерном зале, под контролем строгого и жестокого тренера. Болело все тело и каждая мышца в частности. Даже не верилось, что всему виной магия.
   -- Потому, -- продолжила Санма, -- очень прошу отнестись к моему заданию серьезно и с уважением.
   -- Не волнуйтесь, нари Санма. Я прослежу за ними, -- усмехнулась Фэналин, в отличие от Наташи, выглядевшая бодрой, что не могло не расстраивать последнюю.
   -- Я надеюсь, что вы понимаете это не шутки и не просто учеба. Знания магии нужны вам для борьбы, а не оценок и...
   Волшебница резко замолчала и посмотрела в сторону двери, словно услышав стук.
   -- Что случилось? -- побледнела Зера, также, как и остальные девушки не понимая, что обеспокоило Санму.
   -- Миллтэ меня призывает, -- ответила женщина, уже спеша к выходу. -- Идемте же!
   -- Ми... что? -- округлила глаза Наташа.
   -- Идем, -- потянула ее за руку улыбающаяся Фэналин, в то время как Зера уже выбежала в коридор, вслед за Санмой.
   Они миновали несколько этажей, спускаясь все ниже вглубь подземелья, и Наташа заметила, что начала выстукивать зубами заунывную дробь, столь холодно здесь было.
   -- Мы пришли, -- оповестила избранных Санма, остановившись у арочной каменной двери. Вынув из-под рубашки бирюзовый кулон, волшебница приложила его к двери и та медленно открылась. -- Хранилище миллтэ, -- пояснила она, переступив высокий порог.
   -- Волшебных сил, -- со вздохом пояснила Фэналин, когда Наташа в очередной раз непонимающе глянула на нее.
   Девушки с нескрываемым восхищением ступили в хранилище. Это был узкий, длинный зал, по обе стороны которого тянулись стеклянные полки, заполненные высокими сосудами с серебряными вычурными крышками. В сосудах дремали удивительные создания, похожие на световых медуз. Лишь один миллтэ нарушал эту умиротворенную атмосферу. Он в неистовстве стучался о стенки своего сосуда-ротана. Бился настолько сильно, что сосуд прыгал на месте, заставляя дребезжать и соседние. Миллтэ разгорался сильным, пронзительным фиолетовым свечением.
   -- Что это с ним? -- изумилась Наташа.
   -- Магическими силами заведует отдел в атнаркисе высших магов, но миллтэ императорских семей содержатся в родовых замках. Я и Риаза хранительницы волшебных сил нашего рода. И, кажется, данная сила нашла своего нового хозяина и хочет к нему, -- объяснила Санма, осторожно снимая сосуд-ротан с полки. -- Это же сила императрицы Коарнии! -- воскликнула, прочитав какой-то знак на крышке. -- Я и не предполагала, что новый владелец появится на свет так скоро! Интересно, кто это?
   -- Нари Санма, извините, но вы можете еще раз объяснить? Я ничего не поняла.
   -- Виира бессмертна, Наташа, и ее дети, миллтэ, тоже. Мы же волшебники, пусть нам и дарована долгая жизнь, но все же бессильны против смерти. Безусловно, случается, что волшебник заслуживает бессмертие, но это происходит крайне редко. Магия же вечна и не может умереть вместе со своим хозяином, она ищет нового. Но силе не так-то просто отыскать владельца, ведь для каждого мага нужен особый миллтэ. Некоторые волшебные силы ждут своих новых хозяев долгие торы. Например, сила Яома Монроза до сих пор хранится в главном хранилище атнаркиса.
   -- Ничего себе, -- вздохнула девушка.
   -- Так было и с вашими силами. И с моей. И так же будет с силой императора Мэдвиса, -- женщина указала на другой сосуд, в котором мирно спал изумрудный миллтэ. -- Сомневаюсь, что вскоре найдется хозяин этой магии... хотя, может я ошибаюсь.
   Фиолетовая сила не собиралась ждать, пока Санма все подробно растолкует избранным, она продолжала биться о гуатовые стенки, с каждым разом все сильнее и казалось, что сосуд сейчас треснет, поддавшись такому напору.
   -- Как она нетерпелива. Видимо хозяин больше не может ждать. А я беспечно болтаю! Если не успею вовремя, душа ребенка закроется и не сможет принять магию, а это очень плохо. Без миллтэ волшебнику будет трудно выжить в нашем мире.
   Санма зашептала какие-то древние слова и подняла крышку. Миллтэ вспорхнул, как птица и нетерпеливо замер перед лицом женщины, словно ожидая чего-то.
   -- Солте праи, -- протяжно проговорила Санма, осторожно касаясь миллтэ ладонью со знаком Суат, и он с легким треском растворился в воздухе.
   -- Неужели, так было и с моим миллтэ? -- прошептала Наташа, стараясь представить какого цвета ее сила, а особенно, так же ли безумно она рвалась к хозяйке. Но еще больше удивляло то, что где-то в ее теле живет подобное создание. От этого не было жутко или страшно, наоборот, казалось, что миллтэ еще одна ее частичка, но невероятно сильная и вечная. Будто вторая душа.
   -- Можешь мне поверить, что с твоей силой было все намного хуже. Тот миллтэ, что вы видели всего лишь третьего знака, а представляете, что делала бы сила пятого?
   -- Не представляю, -- ответила Зера и улыбнулась.
   -- Сосуд-ротан едва сдерживает такие силы.
   -- И когда ребенок получает свою силу?
   -- Сразу же, как только появляется на свет. В то мгновение, когда делает свой первый вдох. В Безграничье сила не скрывает своего появления. Все присутствующие при родах ждут ее с нетерпением, празднуют появление и вхождение в тело маленького хозяина. К тебе же миллтэ пришел тайно.
   -- Очень жаль, что родители не отпраздновали появление нового волшебника, как это делают у вас, -- нахмурилась Наташа.
   -- Не думаю, что твои родители были бы рады появлению силы, -- рассмеялась Зера. -- Наверное, они бы очень испугались.
   -- Это точно, -- кивнула Наташа, представив, как мама и папа падают в обморок при появлении миллтэ.
   -- Папа рассказывал, иногда случается такое, что по пути к новому хозяину силу крадут могущественные волшебники, -- вспомнила Фэналин.
   -- Бывает, -- подтвердила Санма. -- Это очень плохо. Да и сил для воровства нужно много, чтобы обуздать две магии одновременно и к тому же вторую -- чужую. Благо Небесам, такое происходит крайне редко, тяга миллтэ к хозяину очень сильна и почти не способна прерваться. А небесные нимфы всегда сопровождают их и охраняют.
   -- А бывает, что один волшебник получает две силы? -- поинтересовалась Зера.
   -- В больших исключениях. Но так произошло и с вами. Почти так. Вы ведь получили на троих еще одну силу, в добавок к личным.
   -- Императрица рассказывала мне что-то подобное, но я так ничего и не поняла, -- задумчиво протянула баронесса. -- Она говорила, что эта сила настолько велика, что принять ее могут только несколько волшебников, правильно?
   -- Нам почти ничего не известно. Это дела небесные. Даже Сейтейлос не смог мне многого рассказать или просто не захотел. Но из того, что смогли узнать древние пророки и я, вторая сила, которую вы получили, никогда никому не принадлежала, была подарена самой виирой и когда-то вернется к ней. Именно эта сила создала между вами ту связь, что сегодня открылась, и именно благодаря ей вы сможете защитить Тенаса и победить темного мага. Но как она работает и как ею управлять, я не знаю. Она совсем не такая, как обычная магия и понять это должны вы сами. Начните с того, что разберитесь в себе. Поймите, в чем ваша схожесть и в чем разница. Почему именно вам троим предстояло принять эту силу. Почему все три раза, как на свет появлялась новая избранная, сперва ты Зера, потом Наташа и Фэналин -- шел сильный ливень. Что дождь значит для вас? Чем он так важен?
  
   Глава 11
   Рубиновая птица
  
   22-день арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   Вечером того же дня через сквозное окно Фэналин посетил ее отец. Наташа с Зерой, оставив девушку наедине с графом, в беспокойстве ждали ее в коридоре.
   -- Что же думают мои родные? Даже не представляю, -- шептала Наташа, прислонившись спиной к стене и не спуская глаз с дверей в спальню Фэналин. -- Сколько уже дней прошло, а от меня ни слуху, ни духу. Боже мой, как они все, наверное, переживают.
   -- Все будет хорошо, -- попыталась успокоить ее Зера.
   -- Сомнительно. Что они подумают, когда прочитают о том, что я отправилась в волшебную страну?
   Воансе не нужно было много времени, чтобы сделать правильный вывод:
   -- Решат, что ты сошла с ума.
   Наташа не сдержала нервный смешок:
   -- И ты хочешь сказать, что после этого все будет хорошо? Да они меня убьют, если не хуже. Хотя на это я согласна, главное, чтобы с ними ничего не случилось.
   -- Ты должна каким-то образом известить свою семью. Как-то объяснить, что произошло.
   -- Я понимаю... Но каким образом? Не могу же я использовать сквозное окно, как отец Фэналин. Хотя жаль, ведь тогда все было бы намного легче... Или наоборот. Попробуй им объясни и успокой, когда родные увидят, как в воздухе появится туманное облако, а в нем я. Нет, это явно не подходит. Так что, снова письма.
   -- Это лучше всего, -- пожала плечами Зера.
   -- Наверное. Только как передать письмо в другой мир?
   -- Доверь это нари Санме. Не думаю, что для нее это будет сложностью.
   -- Несомненно, -- кивнула эрниа и задумалась. -- Надеюсь, отец не сильно расстроит ее. Я о Фэналин. Она так переживает из-за Зотны, а гроу Иревд сейчас наверняка будет о ней говорить.
   -- Не знаю. Может быть все обойдется и он, наоборот, принесет ей радость. Фэналин сегодня совсем грустная, пусть и притворяется, что все хорошо. Смеется, а на самом деле только и делает, что корит себя за то, что потеряла магию и...
   Слова Зеры прервал скрип дверей и голос Фэналин:
   -- Конечно, она тебе помогла! Ей же это на руку. Если я раньше была просто ее врагом, то теперь еще и враг для властелина!
   --Радость, говоришь? -- покосилась на воансу Наташа.
   -- Фэналин, что ты бубнишь? Тише, -- остановила метающую молнии девушку Зера.
   -- А то и бубню... Зотна почти добилась своего. Отец поможет мачехе в ее плане...
   -- Не может быть?!.
   -- А что за план? Он тебе сказал? - спросила Наташа.
   -- Не говори глупостей! Говорит, что это секрет... Боится удачу спугнуть! Тьфу. Ерунда какая-то, -- с траурной насмешкой воскликнула Фэналин. -- А я даже помешать не могу, ничего ведь не знаю!
   -- Не казни себя, еще ничего плохого не случилось. Все будет хорошо...
   -- Зера, я похожа на глупого ребенка? Думаешь, не понимаю, что пока сама не исправлю произошедшее, ничего не будет хорошо.
   Воанса терпеливо промолчала в ответ на сердитые выкрики Фэналин, понимая, что подруга не всегда осознает, что и как говорит, и часто, хотя бывает и наоборот, непредумышленно может обидеть своим поведением. В последнее время с девушкой произошло столько бед, что правильней будет перетерпеть ее взрывной характер, а не противостоять ему. Кто-кто, а Зера умела терпеть и знала, что так будет только лучше. Хотя бы одна она должна оставаться сейчас благоразумной.
   -- Он совершенно не слушает меня. Верит только Зотне.
   -- Ничего страшного, Фэналин, -- настойчиво проговорила Наташа. -- Главное, чтобы у нас получилось его спасти. Ты только потерпи немного. Потерпи. Наступит время, и ты расскажешь отцу, как сильно он заставил тебя страдать... ну и, что несмотря на это, все равно его очень любишь. В общем, сама доброта, безупречность и всепрощение.
   -- Но...
   Не слушая подругу, Наташа продолжила:
   -- Ничего. Родителям тоже иногда полезно почитать мораль, если не ремень. Ты имеешь право высказаться.
   Внезапно Фэналин рассмеялась:
   -- Ты такая забавная, Наташа.
   -- Зато права, -- обрадовалась девушка, что заставила подругу улыбнуться, если не в состоянии сделать большего.
   -- Доберемся до темного мага и предателя, тогда остановим и Зотну, -- прошептала Зера, где-то в глубине души с опаской понимая, что сейчас принимает часть проблем Фэналин на себя.
   -- Я тоже так думаю, -- радостно кивнула баронесса. -- Они ведь связаны, я чувствую это, интуиция подсказывает.
   -- Мы собирались прогуляться? -- напомнила Наташа, понимая, что Фэналин нужно отвлечь.
   -- Можно в парке, -- подхватила ее идею Зера. -- Или к теплицам пойдем?
   -- Я слышала, в замке есть картинная галерея, -- вновь подала голос эрниа. -- Пойдем туда, а? Интересно посмотреть...

*****

   Стены длинного зала были усеяны яркими живыми картинами: портретами, видами императорского замка, пейзажами, рисунками животных и птиц. Прекрасные, а бывало и некрасивые лица смотрели с картин на избранных. Некоторые из волшебников, замечая трех девушек, произносили приветственные слова, другие же, считая их недостойными своего внимания, делали вид, что лишены жизни, хотя глаза все равно оставались предательски любопытными.
   -- Какой же красивой была императрица Коарния! -- восхитилась Наташа, любуясь тонкими чертами лица волшебницы.
   Женщина на картине немногим старше императрицы Оданы смотрела на девушек с нежной улыбкой.
   -- Неужели это вы? -- вдруг спросила она, оторвав нарисованную руку от белоснежного платья, косую юбку которого прежде изящно поддерживала, и поправила выбившуюся прядь золотистых волос из высокой прически, что не скрывала полу-елвийские ушки. -- Те самые избранные?
   -- Ой, простите, -- воскликнула Наташа, краснея, -- что я так сказала, будто вас и нет здесь, просто в моем мире картины не живые.
   Коарния засмеялась. Ее смех звучал как серебряные колокольчики.
   -- Какая милая девушка. Благодарю вас за комплимент, вы очень добры.
   Возле портрета императрицы Коарнии висела огромная, почти во всю высоту стены картина, изображающая древний замок Аларбо. В давние времена он был совсем другим, более неприступным, мрачным и резким, но и столь же гордым. Высокие серые шпили клыками дикого зверя пронзали небо, а неотесанные, грубые стены, будто когти ворона врезались в землю. Аларбо, и правда, походил на птицу: хищную и опасную. Словно в продолжение мрачности замка, небо над Аларбо хмурилось и громыхало вспышками молний.
   Наташа и Зера невольно отступили назад, столь реальной была сила, заложенная в картине. Дикая сила Аларбо.
   -- Логово Безжалостного Скэла, -- сказала Фэналин, ведя пальцем по грозным контурам замка.
   Наташа осторожно коснулась оконца, в котором тускло светился огонь свечи, освещая одинокую фигуру.
   -- Действительно, логово. И не верится, что это тот же самый Аларбо.
   -- Каков хозяин, таков и дом, -- проговорила Зера, и в этот миг картинное небо полыхнуло яростным зигзагом молнии.
   -- А кто эта смешная женщина? -- на ухо Фэналин прошептала Наташа, качнув головой в сторону портрета худой, как палка, остроносой волшебницы, чинно восседающей на золотом троне, осыпанном алмазами столь же густо, как и она сама.
   Молодая баронесса хихикнула в ладошку:
   -- Это императрица Ортадия.
   Наташа захлопала глазами:
   -- Мать императора Фарпа и дэрати Инад?
   -- Да. Только тише. Еще услышит. Крику будет!
   -- Она сидит с таким самодовольным видом.
   -- Императрица Ортадия само воплощение самодовольства, -- усмехнулась Фэналин.
   -- Кажется, я подозреваю, -- с таинственным видом изрекла эрниа, -- кому она передала это, как ты говоришь воплощение.
   -- Молчи, а то дэрати Инад нам надерет уши.
   -- А кто это Кари? -- спросила Зера, стоявшая в нескольких торргах от них у картины необычайно прекрасной птицы.
   -- Милая девушка, неужели вы не знаете легенду о рубиновой птице? -- снисходительно улыбнулся бородатый старичок с портрета, висящего напротив рубиновой птицы.
   Зера не смогла скрыть изумления, и волшебник, несомненно, остался довольным ее реакцией, громко почмокав губами:
   -- Да, да, это именно она -- героиня древней легенды -- рубиновая птица.
   -- Честно говоря, почтенный гроу...
   -- Пакратус Гресс, младший брат императора Торзаша.
   Не менее старый волшебник с соседнего портрета, видимо тот самый император Торзаш, о чем свидетельствовала корона, венчающая кучерявую седую голову, в данный момент предающийся величественному сну, громко всхрапнул, словно подтверждая слова брата.
   Зера склонилась в поклоне:
   -- Тларит Зера Овелн.
   -- Наслышан, наслышан.
   -- Весьма наслышаны, -- подтвердила рыжая волшебница с ушками елве. -- О многом наслышаны!
   Зера снова склонилась в поклоне.
   -- И нельзя сказать, что о многом хорошем, -- язвительно добавила волшебница.
   -- Вы страшно любезны, нари Ралисса -- подошла к портрету рыжей елвы Фэналин.
   -- Действительно, Ралисса, брось свои замашки, -- поддержал девушку молодой волшебник с угловой картины.
   Ралисса надменно вздернула курносый нос:
   -- Юноша, не вам учить меня жизни.
   -- А мне позволено? -- спросил тот же самый волшебник с другого портрета, но теперь старший Ралиссы на два-три тора.
   Женщина недовольно хмыкнула и вновь склонилась над шитьем, которым по идее картины в этот миг занималась, но художник не учел, что Ралиссе был совершенно чужд талант вышивания, и она тут же уколола себе палец. Важно надувшись, под тихие и даже громкие смешки, пересела на дальний диван у стены и принялась читать.
   -- Так что вы хотели сказать, тларит Зера? -- вновь обратился к девушке Пакратус.
   Зера благодарно кивнула.
   -- Мне немного стыдно признаться, но я никогда не верила в эту легенду, хотя мама в детстве рассказывала о рубиновой птице. Мне она казалась столь же невероятной, как и родник Азалган.
   -- Родник Азалган это поистине что-то невероятное, -- согласилась с девушкой древняя старуха, стоящая в тени дуба и тяжело опирающаяся на изящную клюку. -- Смешно представить летающий с места на место родник. Это просто невозможно ни здравым смыслом, ни наукой магии. Для тех чудес, что наделяют волшебники Азалган, нужен источник силы, то есть где-то должно быть его место рождения -- место магии. Но тогда еще более невероятно, что Азалган, словно юная кокетка, подобрав юбки, поспешит к умирающему на помощь в другой конец Безграничного мира и понесет за собой свои воды.
   -- Хоть в чем-то я оказалась права, -- улыбнулась Зера и снова обернулась к рубиновой птице. Кари сидела на ветке синей керы, окруженная ореолом пышной листвы и, склонив головку на бок, изучала воансу своим серебряным глазом. -- Необычайно красивая.
   -- И правда, -- проговорила Наташа, встав у подруги за спиной.
   -- Но как легенда о рубиновой птице связана с императорской династией?
   -- Очень крепкой связью, тларит Зера, -- ответил на вопрос женский голос и, обернувшись, девушки увидели Риазу, застывшую у входа.
   -- Неужели рубиновая птица подарила свою силу одному из волшебников вашего рода? -- удивилась Зера, уважительно качнув головой.
   Прежде, чем ответить, Риаза окинула взглядом портреты своих предков:
   -- Приветствую вас, великие и мудрые.
   Волшебники с картин ответили женщине громкими приветствиями, а некоторые, как император Торзаш, не менее почтительным храпом. Риаза не смогла сдержать смешок и прикусила губу:
   -- Да, подарила. И не только силу, но и дружбу. Именно потому она теперь занимает почетное место среди членов императорской семьи.
   -- И кто же покорил великую рубиновую птицу? -- снова обернулась Зера к картине.
   Фэналин, знавшая ответ, промолчала, лишь бросила короткий взгляд на портрет в дальнем конце галереи.
   Риаза подошла к картине Кари и ласково погладила спинку птицы. Кари, прищурив глаза, выгнула короткую шею.
   -- Рубиновую птицу нельзя покорить, -- заметила золовка императрицы. -- Можно лишь заслужить ее доверие. Это не создание, которое нужно приручить, это личность -- непоколебимая и вольная. Личность, которая нуждается в равенстве и уважении.
   -- Какое еще уважение?! Нужно было лишь накинуть на нее хомут и показать, кто тут хозяин, -- привнес свое мнение толстяк, гневно покраснев до кончиков ушей. Его тут же поддержали несколько волшебников.
   Риаза со снисходительной улыбкой обратилась к толстяку:
   -- Дедушка Вакраст, неужели мне стоит пожалеть, что я назвала вас великим и мудрым?
   Волшебник покраснел еще сильнее, а кое-где на щеках выступили желтые пятна. Сложив короткие ручки перед собой, он сделал вид, что даже не услышал слов внучки, хотя больше не произнес ни слова. И в этот раз те же волшебники поддержали его, но теперь не восклицаниями, а недовольным молчанием.
   -- Идемте, девушки, я покажу вам мою любимую картину, которая и откроет тайну рубиновой птицы.
   Галерея состояла из двух полукруглых залов, разделенных небольшим узорчатым коридором, ведущим на балкон, с которого открывался вид на серебряные ворота и центральный двор. Риаза провела избранных во вторую часть галереи, где и висел большой портрет императора Мэдвиса
   Фэналин единственная из троих избранных прежде видела императора. Зера же всего один раз, мельком на нуллингах. В их семье такие большие деньги случались очень редко, но если уж выпадала такая удача, то отец прятал их в тайном укромном уголке и никого туда не допускал.
   Несмотря на то, что на портрете императору было уже больше ста сорока торов, о чем гласила небольшая деревянная табличка в левом углу, Мэдвис выглядел гораздо моложе. В густых каштановых волосах и короткой бородке не проглядывалось даже намека на седину, а зеленые глаза, унаследованные от матери, горели юношеским задором, но также мудростью и опытом. Левую щеку мужчины, начиная от виска и до самых губ, рассекал грубый рваный шрам. Но он не уродовал волшебника, придавая облику толику мужественности. На левой руке императора, крепко ухватившись острыми когтями за прочный кожаный нарукавник, сидела рубиновая птица.
   -- Так это император Мэдвис! -- восхитилась Зера и побледнела, когда волшебник заинтересованно посмотрел на нее. -- Ой, прошу прощения, -- сбиваясь, с трудом выговорила она. -- Приветствую вас, повелитель, -- сложила ладони в знаке покорности.
   -- Здравствуй, брат, -- улыбнулась Риаза.
   Император наградил женщину такой улыбкой, которую может подарить сестре только безгранично любящий брат.
   -- Я ждал тебя, дорогая.
   -- Прости, я сегодня немного опоздала, помогала Одане в подготовке к коронации.
   При упоминании имени супруги по лицу императора пробежала тень, он на миг отвел взгляд, но, когда вновь посмотрел на Риазу, был спокойным и невозмутимым.
   От женщины не укрылась перемена в брате, она ущипнула себя за запястье, видимо наказывая за неосторожность, а затем улыбнулась, будто надеясь согреть его своей улыбкой.
   -- Как видишь, я сегодня посетила тебя не одна. Думаю, ты узнал знаменитых избранных.
   Мужчина одарил каждую из девушек особым взглядом, Фэналин немного более теплым, на правах старой знакомой.
   -- Для меня великая честь познакомится с вами, повелитель, -- прошептала воанса.
   -- И для меня с вами, тларит Зера, -- ответил император и слова, возможно и неосознанно для него самого, прозвучали несколько двусмысленно, но девушка не показала, что это кольнуло ее.
   От волнения не сумев придумать ничего нового, Наташа, вслед за Зерой, пробормотала что-то о "своей радости" и "очень-очень великой чести", а затем, совсем не подумав, брякнула:
   -- Это будто познакомиться с королевой Англии!
   -- Англии? -- изумилась Фэналин.
   Наташа прикусила губу, подумав, что определенно зря это сказала. Да к тому же, еще и объяснять теперь придется. Вот кто тянул ее за язык, а потом еще и Фэналин!
   -- Это страна в моем мире. Туманный Альбион.
   -- Туманный Альбион? -- заинтересованно переспросил император Мэдвис.
   "Вот, глупая! Нуе могла просто промолчать? Да уж, хорошо объяснила"
   -- Ой, не обращайте на меня внимание. Чтобы пояснить все это потребуется слишком много времени. Давайте как-нибудь в другой раз, а?
   Император снисходительно кивнул:
   -- Когда-то мой далекий предок, дедушка Боргис, посещал Англию.
   Светловолосый волшебник с бугристым носом, лениво посапывающий на грозном вороном жеребце, встрепенулся, услышав свое имя.
   -- Ах, Англия! Страна зеленых лугов, -- протянул он, одновременно ухватившись за луку сиденья, потому что едва не съехал со спины коня. -- Быть или не быть?! Вот в чем вопрос!
   -- Уильям Шекспир, -- улыбнулась Наташа.
   Волшебник захлопал глазами.
   -- Так вот как зовут того эрниа, с кем мы распивали прекрасный эль в небольшом пабе. Замечательный эрниа! -- добавил волшебник, уже вновь начиная клевать носом. -- Заммм...мечаттельныйййй... кхм...
   Император и Риаза переглянулись, не скрывая улыбок. Девушки же себе такого позволить не могли и прикрылись ладонями.
   -- Тларит Наташа и тларит Зера поражены легендой о рубиновой птице, -- произнесла Риаза. -- И я взяла на себя смелость познакомить их с тем, кого Кари одарила своей силой.
   Волшебник погладил птицу по небольшой головке, отчего она довольно заворковала.
   -- Рубиновая птица одарила меня дружбой и верностью, которые значат намного больше магической силы.
   -- Не могли бы вы и мне рассказать легенду? -- попросила Наташа, не зная, имеет ли на подобное право, кто поймет этих монархов, но ведь интересно же! -- Я просто не имела возможности знать ее.
   -- Рубиновая птица, -- ответила вместо императора Риаза, -- как и народ дрогат, древнее порождение огненной стихии. Кари пришла на нашу землю вместе с первым пламенем. И с тех пор является одной из хранительниц Безграничья. В рубиновой птице живет великая сила, которую может заслужить храбрец, сумевший пройти сложное, но никому не известное испытание. Многие герои искали Кари, немногие находили и единицы преодолевали ее испытание. Поговаривают, что только трое за все время, что ходит по землям Безграничья легенда, смогли добиться успеха и заполучить великую силу рубиновой птицы.
   -- А разве сила остается не навсегда? -- спросила Наташа.
   -- Нет, -- покачал головой император. -- Сила принадлежит Кари, она всегда забирает ее после смерти волшебника и хранит до следующего. Так случилось и со мной...
   Риаза гневно взмахнула рукой, будто отгоняя последние слова брата:
   -- Нет, с тобой случилось все иначе. Сама судьба свела вас с Кари
   -- Слишком громко сказано, но, скорее всего, ты права, -- усмехнулся Мэдвис. -- Для меня встреча с рубиновой птицей стала неожиданностью. Это случилось больше сорока торов назад...
   -- Небесные силы, как много прошло времени! -- удивилась женщина. -- А мне кажется, будто это было только вчера.
   -- Да, время летит незаметно. Это одна из наших бед. Если не главная, -- задумался мужчина. -- Будь у нас больше времени, все было бы по-другому... Была бы возможность исправить ошибки.
   Риаза передернула плечами:
   -- Боюсь, что это лишь слова, Мэдвис. Никто и никогда не учится на своих ошибках.
   -- Риаза...
   -- Знаешь, теперь, когда ты это сказал, я вспомнила твой последний день рождения. Помнишь? Как весело нам было! И еще помню слова Креда... Вы тогда с Оданой танцевали. Смеялись... Кред как-то по-особенному посмотрел на тебя и сказал, что предчувствует скорую беду. И он был прав, а я глупая не послушалась его. Кред пытался все исправить, уберечь тебя, но не смог. Я бы сейчас хотела исправить ту свою ошибку.
   Наташа, Фэналин и Зера переглянулись. Кред, и правда, иногда вел себя странно, а его взгляд в ночь убийства Улатры Зера не могла забыть, он будто пробирал до самих костей.
   Император ничего не ответил. Лишь задумчиво смотрел на Риазу, которая словно уплыла мысленно куда-то в прошлое. Тихий шелест платья Зеры, подхваченного шаловливым сквозняком, отрезвил волшебницу, и она наигранно улыбнулась:
   -- Что это я вдруг о грустном? Прости, дорогой. Мы ведь говорили о Кари...
   -- Ах, да! -- изобразил улыбку Мэдвис, продолжая с беспокойством вглядываться в лицо сестры. -- Когда случилась моя встреча с Кари, Эйвелисом еще правил император Фарп. В те дни я иногда охотился с другом в Брудских лесах, на востоке нашего государства. В один из таких дней, я внезапно услышал крик. Высоко в небе пролетела яркая птица. Я еще даже не успел рассмотреть ее, как увидел огромного орла, который гнался за ней. Орел пытался поймать Кари, но резвая птица постоянно ускользала от преследователя. Рубиновая птица металась вокруг меня, прося о помощи. Выгадав момент, я схватил хищника, давая Кари время скрыться. Орел был силен и сумел вырваться из моих рук, еще и в придачу навсегда заклеймил меня, -- император провел пальцами по шраму на щеке. -- Но дамы на балах были очарованы после, так что как оказалось это только сыграло мне на руку. -- усмехнулся он, а после серьезно добавил: -- Тем более, что жизнь подарила мне такого замечательного друга.
   Мужчина взмахнул рукой, на которой сидела Кари, и она вспорхнула, издав певучий крик. Взмахнув рубиновыми крыльями, взмыла в небо, легко кружа над землей. Солнце играло на ее перьях и казалось, что птица горит огнем.

*****

   23-день арка Ликвара V.
   Аларбо. Коанор.
  
   Девушки с восторгом смотрели на большие, украшенные резьбой двери, скрывающие за собой покои императрицы Оданы. Восторг смешивался с волнением, а у Фэналин и легким страхом. Девушка немного опасалась предстоящей встречи с Тенасом, словно он мог осудить за то, что она когда-то невольно считала его своим врагом. Баронесса храбрилась, отгоняя страх, как назойливую муху, но тот возвращался. Тогда она, окончательно разозлившись и на себя, и на Тенаса, собралась было уйти, но Зера, почувствовав, схватила Фэналин за руку, не позволяя ступить и шага.
   -- Я давно хотела вас с ним познакомить, -- проговорила императрица, подав знак стражникам открыть двери и скромно умолчав о том, почему же тогда этого еще не случилось. Одана гордо вскинула голову, понимая, что пришло в голову девушкам, но заставила себя не думать об этом. Никакая нравственность не должна стоить жизни ее сыну и если уж кто-то из семьи сумел предать Тенаса, то вопреки шепоту интуиции, женщина заставляла себя подозревать и избранных.
   -- Вы не обязаны, -- прошептала Зера, почувствовав сомнения императрицы.
   Нет, Одана не имела права так поступать с ними, девушки заслуживали встречи с Тенасом, и поэтому, сглотнув все страхи, изобразила беспечную улыбку.
   Императрица переступила порог, и избранные последовали за ней, с дрожью ощущая на себе грозные взгляды двух стражников. Странно или даже страшно сознавать, что совсем недавно такие же грозные волшебники, а может это они и есть, уснули от простого сонного заклинания и пропустили убийцу в покои наследника престола.
   Когда избранные осторожно ступили на пушистый ковер, приглушающий их шаги, императрица Одана мягко прикрыла двери.
   Девушки со страхом оглядели комнату и неожиданно увидели того, кто так резко изменил их жизни. Затаив дыхание, волшебницы удивленно разглядывали милое детское личико.
   Императрица подошла к колыбели и склонилась над сыном. Лицо женщины озарилось любовью. Одана ласково коснулась его носика, будто пытаясь доказать себе, что Тенас настоящий, а не дивное видение.
   "Милый мой малыш. Как же я тебя люблю. И не переживу, если потеряю, -- подумала она, любуясь курчавыми волосиками и алыми губками. Мальчик что-то проворковал и потянулся к ее лицу пухленькими пальчиками. -- Где ты, Мэдвис? Знаешь ли, как мы тебя любим и как сильно скучаем?"
   Волшебнице хотелось хоть на один пал вернуть былое время и снова почувствовать тепло любимых рук. Прижаться к супругу и не отпускать никогда, чего бы это не стоило.
   Невольно воспоминания накрыли Одану, и она увидела себя: юную и упрямую девушку. Какой же глупой волшебница была, когда противилась решению отца выдать ее замуж за наследника Эйвелисского трона. Как император Роарн и императрица Арима не умоляли, сколько не говорили, что Мэдвис подходящий для нее жених и что он сумеет сделать Одану счастливой, она упрямо оставалась единственной противницей будущего союза, хотя понимала, что это ее обязанность, дань рождению.
   А потом, будто наяву, услышала слова мамы:
  
   -- Одана, милая, я уверена, что Мэдвис именно тот, кто тебе нужен.
   -- Нет!
   -- Но!..
   -- Мама, послушай меня. Я же сказала "нет"! -- Одана просто сходила с ума от злости. Как они не могли понять, что девушка никогда не согласится на это! -- Мама, разве ты не слышишь, что я тебе говорю?
   -- Слышу, -- ответила отчаявшаяся женщина, отворачиваясь от своенравной дочери. -- Это ты не слышишь меня.
   Девушка отмахнулась от матери и подошла к окну. Одана с улыбкой и обожанием вглядывалась в расстилающиеся перед ней просторы: дальние луга, темный лес, любимое голубое небо, глубокое чистое озеро. Ей почему-то чудилось, что там, в той далекой стране, такого нет и не может быть. Словно эта красота привилегия только Кросты.
   -- Хочу выйти замуж по любви, а не по расчету.
   -- Но ты должна!..
   -- Нет!
   -- Ты будешь счастлива, защищена, уважаема.
   Одана сердито посмотрела на маму:
   -- Мне этого не нужно! Тоже самое у меня есть и без замужества!
   -- Ты слишком своенравна. Гордость и упрямство не позволяют тебе увидеть правду.
   -- Какая гордость, мама? Это же смешно...
   -- Та же, что мешала мне в молодости выйти замуж за твоего отца.
   -- И она была права! Ты не любишь папу!
   -- Люблю... но только по-своему. Я рада, что Роарн стал моим мужем. Никакая сильная, но краткая и быстропроходящая любовь не заменит уважения и веры, которые сопутствуют нам на протяжении всей жизни.
   -- Ты просто убедила себя, вот и все. К тому же никогда не знала настоящего чувства. А я хочу познать его. Мне мало уважения. Я не выйду за вашего Мэдвиса. Никогда!
   -- Ты должна! Ради Кросты! Не ради себя или нас, а ради страны! Своим отказом ты обречешь Кросту на отчуждение! Это великая честь! Подобные браки редкость, мы не имеем права отказывать императору Фарпу!
  
   И Одана вынуждена была согласиться, чтобы после проклинать свое упрямство и благодарить небеса за тот подарок, что преподнесли они им с Мэдвисом.
   -- Он такой милый, -- сказала Наташа, вернув императрицу из воспоминаний. -- Очень похож на вас. И на императора Мэдвиса.
   Императрица гордо улыбнулась, не отрывая взгляд от Тенаса.
   -- Мы сегодня побывали в картинной галерее и видели портрет императора Мэдвиса с рубиновой птицей, -- добавила Зера. -- Это такая удивительная история.
   -- Удивительная. Кари его самый близкий друг... Кхм, была...
   -- Но, в особенности, мне понравилась картина, где вы с императором вместе, -- с восхищением проговорила Наташа. -- На вас красивое...
   -- Зеленое платье, -- закончила за нее Одана, вспоминая тот чудесный день, когда узнала, что беременна мальчиком, а значит долгожданным наследником. Мэдвис был так счастлив, что пожелал запечатлеть этот день навечно.
  
   -- Эта радость останется с нами навсегда, -- говорил он, обнимая жену, в то время, как искусный художник выводил их улыбчивые лица на холсте.
   -- Да, любимый, -- отвечала Одана, представляя, каким будет будущий сын и нежно касалась живота, где билось маленькое сердечко.
   Одиннадцать арков, наполненных счастливым ожиданием, пронеслись так скоро, словно несколько дней. И случилось то, чего нетерпеливо ожидали Мэдвис и Одана, -- в мир постучалась новая жизнь.
   В тот памятный день супруг постоянно находился рядом с ней, всеми силами поддерживая женщину, стараясь хоть словами, если большее невозможно, облегчить чудовищную боль роженицы, которую была неспособна унять даже лечебная магия. Но, несмотря на мучения, волшебница испытывала чувство истинного торжества, что лучше всех чар одолевало боль. Страдания были лишь коротким страшным сном, за которым последовала долгожданная встреча.
   Повстречавшись с зелеными глазами сына, Одана поняла, что ей больше нечего желать в этой жизни. Теперь, кроме двух прекрасных дочек, небо подарило ей сына, будущего императора, который однажды поведет за собой Эйвелис.
   Мэдвис был не менее счастлив. Тот взгляд, что он даровал Одане, услышав первый крик сына, сказал ей больше всех самых красивых слов. Но, когда мужчина осторожно дрожащими пальцами коснулся щечки сына, а затем взял мальчика на руки и любяще прижал к сердцу, волшебница поняла, как посчастливилось ей в жизни, как благосклонны и щедры оказались высшие силы к той упрямой девушке.
   Неужели Одана достойна такого счастья? Неужели это она видит, как сильный и грозный император Эйвелиса кружится по комнате подобно маленькому мальчику и кричит, как сильно он любит супругу и сына?
   Волшебница весело смеялась, не веря своему счастью, а Мэдвис все танцевал и танцевал. В этот миг двери их покоев тихо приоткрылись, и вошла старая служанка, но увидев танцующего императора, испуганно склонилась в поклоне, как можно ниже наклонив голову, чтобы он не успел заметить улыбку, промелькнувшую на ее лице. Одана засмеялась еще громче, и ей вторил смех супруга:
   -- Танцуй, Вада. Сегодня все должны танцевать!..
  
   Внезапно волшебница поняла, что смеется и в реальности, и обернулась к притихшим избранным.
   -- Простите, я задумалась о своем.
   Фэналин понимающе кивнула:
   -- У вас такой хороший смех.
   -- Даже когда мир темен и пуст, нужно смеяться, чтобы вернуть ему свет, -- повторила императрица слова старинной поговорки, и было не совсем понятно, кому именно она адресовала их: себе ли или девушкам.
   -- Благо, мир пока что светел и полон добра, и мы не позволим ему измениться. Только если в лучшую сторону.
   -- Это было бы прекрасно, Фэналин. Наш мир так далек от совершенства.
   -- После вашего смеха небо заиграло яркими красками, -- с улыбкой прошептала Наташа, понимая, как, должно быть, пафосно звучат ее слова, но это было именно то, что ей хотелось сказать. Она впервые слышала искренний смех императрицы. -- Безграничье сделало решительный шаг в лучшую сторону.
   Императрица снова рассмеялась, и ей стало так легко, как не было уже давно.
   -- Хотите подержать Тенаса?
   Девушки нерешительно переглянулись.
   -- Да, очень, -- проговорила воанса тихо, будто ожидая, что Одана передумает. А после с благоговением приняла в свои объятия ребенка. -- Какой же он милый!
   Зера скорчила рожицу, и мальчик заливисто засмеялся. Девушка подумала, что мир стал еще светлее и красочней.
  
   Глава 12
   Тайная встреча
  
   24-й день арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   Санма пристально вглядывалась в глубины вещего шара Сейтейлос, пытаясь выведать лишившую ее покоя тайну. В зеркальной глади отображалось красивое женское лицо: довольная улыбка и хищные глаза, следящие за чем-то.
   Легкий хруст отвлек внимание Санмы уже во второй раз. Прервав волшебную связь, она прислушалась. Волшебница пыталась услышать хоть малейший шорох, но вокруг стояла абсолютная тишина, затих даже ветер, только добавляя этим подозрений.
   Женщина внимательно осмотрела внутренний дворик, но он был пуст. И все-таки, Санма чувствовала чье-то присутствие рядом, ощущала на себе пронзительный взгляд, тысячей иголок впивающийся в кожу. Слабое движение привлекло внимание, она вгляделась еще пристальней в непроницаемый покров тьмы, но вместо жуткой фигуры врага, лишь только одинокая ветвь синей керы качнулась от нового порыва ветра.
   -- Гриа зоар, -- прошептала женщина, направив четвертый знак магии на колдовскую защиту, окружающую ее и шар. Желтый свет блеснул и разлился еще одним слоем, уплотнив волшебный полог.
   -- Шатр зоар, -- следующие слова, направленные магией Нокада, усилили эффект невидимости.
   Санма еще раз осмотрела внутренний дворик, выискивая фигуру, которая, несомненно, скрывалась где-то в темноте.
   -- А может?.. -- задумчиво свела брови волшебница и взмахнула рукой с первым знаком.
   Огонек яркого белого света, легко пройдя охранную стену, полетел по окружности дворика, рассекая тьму. Он заглядывал в каждый уголок, поддаваясь мысленному велению Санмы, но так никого и не обнаружил.
   "Разумеется, на такую простую ловушку ты бы не попался, но хотя бы отогнала ненадолго", -- подумала женщина и провернула рукой в воздухе. В тот же миг свет погас, растворившись с тихим шипением.
   -- Ну, хорошо. Вернемся к делу.
   Санма, сосредоточившись, мысленно обратилась к улыбающейся женщине, что всего гарт назад отражалась в вещем шаре, и вгляделась в глубины Сейтейлоса.
   -- Открой мне ее тайны.
   Жемчужные глубины окрасились кровавым цветом, мечась в загадочном танце. Когда шар стал прозрачным, будто наполнившись хрустальной родниковой водой, в центре его возникло лицо красивой беловолосой женщины. Улыбка приобрела несколько демонический оттенок, а синие глаза еще хитрее сощурились, следя за высоким мужчиной, который сидел за большим дубовым столом и просматривал какие-то бумаги.
   -- Сегодня вечером я поговорю с ним и, думаю, смогу убедить в том, что ты прекрасно подходишь, любимая. Они давно просили моего совета, так что пришло время.
   -- Дорогой, ты сделаешь меня невероятно счастливой. Я так об этом мечтала, -- ласковым голоском пропела женщина, посылая волшебнику пламенный воздушный поцелуй.
   Его глаза наполнись блаженством:
   -- Ты мое единственное счастье. Никто не делает меня таким счастливым, Зотна. Любимая моя. Ближе тебя для меня никого нет в этом мире.
   Мужчина отбросил бумаги и поднялся из-за стола. Почти бегом он направился к Зотне и припал к ее губам. Но если волшебник был полностью отдан порыву страсти, походя на неискушенного бездумного юнца, то она только изображала чувства, одновременно жадно поглядывая на заветные бумаги.
   Санма непроизвольно поморщилась тому жалкому подобию разыгрывающейся перед ней сцены любви. Все-таки возможностям магии нет рамок и границ. Иревд, будто лишенный таланта актер, исполнял роль пылкого влюбленного, вызывая в волшебнице чувство близкое к отвращению.
   -- Покажи ее тайны, войди в мысли, -- нетерпеливо приказала Санма, сглатывая подступившую к горлу тошноту.
   Шар заволокло черным дымом, а когда он рассеялся, волшебница увидела улицу, залитую солнечным светом. Зотна стояла в тени дерева, будто прячась от кого-то. Сначала Санма подумала, что мачеха Фэналин одна, но в этот момент короткий солнечный лучик, пробившийся сквозь густую листву старого дуба, осветил неясную фигуру. Широкие плечи и высокий рост подсказали Санме, что это мужчина, хотя многослойный капюшон полностью скрывал лицо.
   -- Вот твое задание, Зотна, -- сказал тихий мужской голос. И хотя, казалось бы, он прозвучал с мягкой, почти ласковой насмешкой, Санма почувствовала страх. Липкий, жуткий страх... и что-то еще... какое-то странное, но знакомое чувство.
   -- Я уверен, что ты выполнишь его... иначе...
   Зотна смертельно побледнела. Очевидно, на нее голос мага производил такой же ужасающий эффект, как и на Санму.
   -- Я все исполню, хозяин. Не беспокойтесь.
   -- Я беспокоюсь, Зотна. Очень беспокоюсь, -- очертания мантии стали расплываться, и волшебник исчез в красных искрах.
   -- Я исполню ваш приказ, -- еле слышно прошептала Зотна и опустила глаза на небольшой шелковый мешочек, лежащий на ладони. -- Обязательно исполню.
   Черный дым наполнил шар, унося решительное женское лицо. Когда он рассеялся, Санма вновь увидела Зотну. Она бежала по той же улице, где недавно получила приказ от мага. Юбка красного платья пламенем развивалась за ее спиной, и мерещилось, что Зотна в любой миг может превратиться в огненную богиню. Санма не сразу поняла, что произошло в следующий гарт, но внезапно изящный бег волшебницы прервался и она не менее красиво, будто сраженный стрелой лебедь, упала назад, исчезнув с волшебной глади Сейтейлоса.
   -- Прошу прощения, тларит, -- послышался мужской голос и в шаре возник Иревд алт Ниарн. Его лицо имело неестественный серый цвет и было изборождено глубокими морщинами бессонных ночей и долгих переживаний. Мужчину совершенно не интересовали картины зеленой весны и, тем более, женщина, с которой волшебник столкнулся. -- Я виноват...
   -- Нет, нет. Это я налетела на вас, -- чарующе улыбаясь, проворковала Зотна.
   -- Давайте я вам помогу, -- равнодушный к ее улыбке, Иревд подал руку и женщина тут же цепко ухватилась за нее. В другой ладони Зотны возникла желтая хрустальная фигурка длинноволосой девушки с черным камнем на месте сердца. Поднимаясь, она коснулась магической фигуркой запястья Иревда. Сверкнув "сердцем", фигурка вошла в кожу, будто в воду.
   -- Аоррилла, -- шепнула Санма, узнав древнюю богиню.
   В приступе боли граф закричал.
   -- Что случилось? -- ласково спросила Зотна.
   Волшебник посмотрел на запястье, от которого исходила адская боль, но на нем не было и следа раны.
   -- Не знаю. Очень больно.
   Тело и главное сердце Иревда сопротивлялись древней магии, и эта борьба причиняла страшные страдания.
   -- Посмотрите на меня, -- шепнула Зотна, обхватив руками лицо Иревда.
   -- Только не смотри в глаза, -- взмолилась Санма, хотя наперед знала, как все будет на самом деле. -- Помогите же ему кто-нибудь!
   Но улица, как назло, была пустынна.
   Иревд посмотрел на Зотну и радостно улыбнулся. В его глазах промелькнул незнакомый блеск. В них с новой силой забурлила жизнь, чувства, интерес, но исчезло осознание себя и это больше всего напугало Санму, ведь если уже тогда магия Зотны и Аорриллы возымели такую власть над волшебником, то страшно представить, что происходит сейчас.
   -- Боль прошла.
   -- Конечно, милый. Конечно...
   Лица торжествующей Зотны и влюбленного Иревда скрыл черный дым и Сейтейлос показал новое видение.
   -- Пожалуйста, простите меня. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать свою преданность и отплатить за вашу благосклонность, -- говорила Зотна, стоя на коленях посреди библиотеки. -- Иревд почти согласен.
   -- Мои верные дорки постоянно следят за каждым твоим шагом, -- ответил ей уже знакомый голос мага, -- и, если что-то пойдет не так, сразу приведут тебя ко мне...
   -- Покажи мне темного мага, -- сказала Санма, выпуская в шар всю свою магию и силу. Сейчас она была убеждена, что это именно темный маг хозяин Зотны. Для того чтобы покорить Аорриллу нужно быть очень сильным, на это способны единицы. -- Покажи его лицо!
   -- Я справлюсь. Верьте мне... -- Лицо Зотны стало уменьшаться, шар удалялся от нее. Перед взором Санмы выросли два кресла и стеллажи, полные книг. Когда кресла скрылись в правом углу вещуна, из левого вынырнул край сквозного окна.
   -- Довольно! Еще один арк, Зотна. Ты должна заставить его сделать это.
   Сердце Санмы забилось в бешеном ритме. Сейчас она увидит лицо таинственного темного мага!
   -- Я выполню вашу волю, -- прогнусавила Зотна.
   -- Мне пора. Дорки нашли тайного слугу...
   Сейтейлос пытался пробиться и показать лицо мага, но ему словно мешала неприступная стена. Он постоянно бился о невидимую преграду и картину в шаре отбрасывало назад. Волшебного пророка пробила дрожь. Он так прыгал на золотых ножках, что грозил упасть и разбиться о землю.
   Но и это не остановило Санму. Она была слишком близка к разгадке и просто не могла отступить.
   -- Покажи мне его лицо! -- грозно приказала волшебница. -- Сейчас же!
   Вещун послушался и рванулся в новой попытке. На этот раз перед ним встала преграда невероятной мощи. Изображение будто кто-то отбросил, и оно полетело через комнату. Размытые образы мелькали перед Санмой: бледное испуганное лицо Фэналин, дрожащая фигурка Зотны... Внутри шара что-то зашипело и черный дым, пульсирующий блестящими молниями, застелил его. Из Сейтейлоса вырвалась волна красного света и ударила Санму в грудь. Женщину отбросило, как тряпичную куклу...
   Санма со стоном открыла глаза, и взгляд остановился на волшебной защите, трепещущейся над самим лицом. Затылок сильно саднило, видимо женщина ударилась головой, но защита смягчила удар. Несколько долгих гартов вспоминала, что произошло, а затем резко вскочила и подбежала к шару.
   -- Как ты? -- едва не плача спросила Санма, хотя уже и сама видела страшные последствия. На правом круглом боку шара находилась длинная трещина, начинавшаяся из самой его глубины. -- Извини, знаю, как тебе больно, но я должна была попытаться. Несколько дней, ну может немного больше, и ты восстановишься. Мы тебя вылечим. Сейчас принесу хрустальный порошок. Он тебе поможет. Подожди немного. Спасибо, ты так мне много показал, хотя и мало хорошего. Жаль, теперь мысли Зотны будут надолго закрыты от нас, -- женщина тяжело вздохнула. -- Ничего, что-то придумаем. Да и к тому же ты хранишь в себе ее воспоминания, может это поможет нам переубедить Иревда...
   Сейтейлос тихо загудел.
   -- Да, ты прав. Магия Аорриллы слишком сильна.
   На этот раз шар издал протяжный звук похожий на болезненный всхлип.
   -- Все, все бегу. Подумаем об этом завтра.

*****

   25-й день арка Ликвара V.
   Городское имение графа Иревда алт Ниарна.
   Коанор.
  
   Но следующее утро не дало новых идей. Поэтому Санма приняла единственное, по ее мнению, правильное решение и теперь, когда волшебница стояла в тени того самого дуба, под которым некогда пряталась Зотна, уже было поздно что-либо менять. Через дорогу возвышался особняк графа алт Ниарна Дивный, в который он переехал несколько дней назад из загородного поместья Ротгард, чтобы быть ближе к дочери. Высокие кованные железные ворота не скрывали дом и, сквозь их просветы, женщина могла прекрасно разглядеть аккуратно подстриженные кусты, цветочные клумбы и сам особняк, удивительно светлый на фоне зелени. Красивая белая лепнина Дивного, служившая рамкой двустворчатым дверям, расходилась лиственными рукавами по стенам, огибая кольцами узкие окна. За ними лепнина резко обрывалась, переходя в грубо отесанные камни, необычно сочетавшимися с ней. Одна сторона дома была круглой, отчего еще более неожиданно переходила в треугольную крышу, которая в свою очередь "быстрой волной" спадала ко второй более строгой стороне Дивного.
   Санма позволила себе немного полюбоваться особняком, но, помня о своей главной цели, вскоре неторопливо перешла дорогу. Женщина остановилась у красивой калитки и посмотрела на нолли. Небольшая каменная фигура старика, укутанного в объемные синие одежды, подняла на Санму стеклянные глаза.
   -- Нари Санма Дан, -- ответила она на безмолвный вопрос нолли.
   Старик кивнул, и маленькая сухая ручка указала на калитку, позволяя пройти.
   -- Спасибо.
   Калитка самовольно отворилась, позволяя ступить на мощеную камнем дорожку. Где-то позади дома хлопнули двери, и навстречу Санме выбежала молодая служанка.
   -- Доброе утро, -- поздоровалась она, склонившись в поклоне. -- Нолли известил о вашем приходе.
   -- Доброе утро. Мне нужно поговорить с гроу Иревдом. Надеюсь, что он дома?
   -- Да. Прошу вас, нари, следуйте за мной.
   В холле их уже ждали старая графиня и ее невестка Зотна.
   -- Нари Санма, мое почтение, -- хриплым голосом проговорила Айдаза алт Ниарн и закашлялась.
   -- Доброе утро, -- выступила вперед Зотна, наградив быстрым, полным омерзения взглядом старую волшебницу.
   Санма бросила ей короткое приветствие и подбежала к Айдазе. Она с нежностью взяла тонкие старческие руки в свои и поразилась тому, как они холодны.
   -- Что с вами?
   -- Все хорошо. Не волнуйтесь, нари, -- отмахнулась Зотна. -- Мама, идите в свою комнату.
   -- Что с вами? -- повторила Санма, проигнорировав разглагольствования Зотны.
   -- Ничего страшного, -- сквозь кашель ответила дэрати Айдаза. -- Просто немного простудилась.
   -- Будьте добры, не обижайтесь на меня, но в вашем возрасте даже такая болезнь может иметь серьезные последствия. Вам срочно необходимо выпить горячего чаю и зелье от простуды.
   -- Нари Санма, это пустяки. Лучше рас...
   -- Здоровье -- не пустяки. У вас есть невестка, и она наверняка с удовольствием возьмет на себя положенные обязанности, именно нари зотна, а не вы, супруга гроу Иревда.
   -- Извините, но кто дал вам право распоряжаться в моем доме? -- едва сдерживала злость Зотна.
   -- Вот и займитесь своим домом, а не перекладывайте все дела на старую больную женщину, -- ответила Санма и обернулась к служанке: -- Приготовь крепкий чай и добавь туда немного зарта-травы. Она хорошо помогает от сухого кашля. Думаю, у вас должно быть зелье от простуды. Три больших ложки помогут дэрати Айдазе. Но сначала отведи госпожу в спальню и уложи в постель.
   Молодая девушка с некоторой опаской взглянула на Зотну и, только когда та величаво кивнула, обняла старую графиню за плечи и повела к лестнице.
   Дэрати Айдаза хотела что-то сказать, но новый порыв кашля не позволил ей этого сделать, потому она лишь благодарно улыбнулась.
   -- Мне нужно поговорить с графом, -- обернулась к Зотне Санма.
   Графиня какое-то время просто смотрела на волшебницу, будто пытаясь выведать, что она задумала, но затем все же сказала:
   -- Он в кабинете. Я проведу.
   Пройдя в конец коридора, они оказались перед дубовой дверью. Зотна вошла не стучась. Санма же из чувства такта осталась стоять на пороге.
   -- Любимый, к тебе пришли.
   -- Кто? -- послышался из глубины комнаты удивленный возглас волшебника.
   Зотна бросила на Санму короткий взгляд и немного отошла, пропуская в кабинет.
   Иревд встал из-за стола, приветствуя гостью.
   -- Здравствуй, Санма. Давно мы не виделись, -- с легкой грустью добавил мужчина.
   -- Да, многое изменилось с тех пор, как убили Мэдвиса.
   Улыбка графа померкла.
   -- Иревд, мне нужно с тобой поговорить, -- предупреждая учтивые речи о скорби, проговорила беловолосая волшебница.
   -- Разумеется. Присаживайся, -- указал на кресло перед столом мужчина.
   -- Наедине.
   Выражение его лица на миг застыло, но, что-то решив, Иревд виновато улыбнулся жене.
   -- Зотна... -- начал он, но, не сумев придумать, как оправдаться, замолчал.
   Тонкие брови графини сошлись на переносице, алые губы сжались в тонкую линию.
   -- Хорошо, любимый, -- наконец ласково сказала она. Несомненно, у нее были совсем иные планы, но в этот раз присутствие Санмы не позволило волшебнице надавить на Иревда и потому пришлось смириться.
   Санма почувствовала такое желание ее унизить, что не смогла сдержаться и повелительно произнесла:
   -- Да, Зотна, я хочу чаю. Будь добра, принеси, -- величественно посмотрела на графиню женщина, но решив, что переходит черту, да и не стоит злить графа раньше времени, добавила: -- либо дай слугам соответствующее распоряжение.
   Санма неотрывно следила за волшебницей и поэтому не могла видеть, как за ее спиной Иревд подал какой-то сигнал супруге, но это успокоило разбушевавшийся нрав Зотны. Она гордо вскинула подбородок и коротко кивнула:
   -- Сейчас служанка принесет.
   Санма прикусила нижнюю губу, потому что едва не бросила ей вслед:
   "Мне сахар, а не яд".
   Дверь громко хлопнула и Санма снова посмотрела на графа. Не давая ему времени на пустые слова, повторила:
   -- Мне нужно серьезно с тобой поговорить.
   Раз решилась, нужно идти до конца.
   Лицо Иревда потеряло краски, став мертвенно бледным:
   -- Что-то случилось с Фэналин? Я лишь несколько дней назад с ней говорил.
   -- Нет, что ты! -- поспешила успокоить его Санма и встала позади предложенного ранее кресла, опершись руками о его спинку. -- С ней все хорошо, но Фэналин тоже имеет отношение к нашему разговору. Самое прямое.
   -- Санма, не пугай меня, что случилось?
   -- Я все расскажу, только прошу, спокойно выслушай меня до конца, хотя бы во имя дружбы наших семей или вашей с Мэдвисом.
   -- Хорошо.
   Женщина ненадолго задумалась, не зная с чего начать. Но так и не смогла найти правильных слов, а потом говорила то, что было на сердце.
   -- Ты сделал Фэналин очень несчастной.
   Иревд ничего не ответил, но Санма заметила, как он вздрогнул.
   -- Она не может понять, почему ты настолько влюблен в Зотну, что перестал замечать все вокруг, особенно своих родных.
   -- Но Зотна тоже родная для меня, -- удивительно, но терпеливо ответил мужчина, хотя Санма и ожидала всплеска гнева. -- Я люблю ее.
   -- Об этом я и говорю.
   -- Что ты имеешь в виду? -- в голосе графа уже промелькнуло раздражение.
   -- Первое, о чем ты подумал, была она. Почему не сказал, что мои слова неправда и Фэналин ты любишь не меньше, чем Зотну?
   Санме казалось, что Иревд сейчас сорвется и закричит на нее, но он почему-то промолчал и женщина продолжила.
   -- Ты никогда не задавался вопросом, почему настолько сильно любишь Зотну?
   Граф снова ответил ей мрачным молчанием.
   -- А я знаю почему. И не думай, что это естественная любовь. Она замешана на магической силе.
   -- Санма, а тебе не кажется, что моя любовь -- это мое дело?
   -- Кажется. Но теперь твоя любовь затронула не только тебя и твою семью, но и мою, поэтому я обязана вмешаться. Пожалуйста, просто молчи и слушай. В конце все равно выбирать тебе. Зотна использовала против тебя древнюю магию. Магию Аорриллы. Ты ведь знаешь, кто она такая и богиней чего является?
   -- Да, -- еле слышно прошептал граф.
   -- Помнишь свою первую встречу с Зотной?
   Ответом уже в который раз стало молчание.
   -- Помнишь, каким адским огнем жгло запястье? Как болело сердце? Это сила Аорриллы проникла в тебя. Я видела, все это в Сейтейлосе. Видела, как Зотна приложила хрустальную фигурку Аорриллы к твоему запястью, как она вошла в кожу. Ты помнишь это?
   Снова молчание. Это даже начало нервировать Санму. Почему он молчит?
   -- А помнишь, как Зотна попросила тебя посмотреть в ее глаза? Ты помнишь, как их глубина и красота поглотили тебя. В тот же миг боль прошла, на смену ей пришла любовь, которая с каждым днем становится все сильнее, пока не достигнет ужасной силы.
   Иревд смотрел на нее, едва дыша, и Санме показалось, что взгляд его немного прояснился. Слова волшебницы все же достигли его сердца.
   -- И ты забудешь обо всем вокруг, лишь Зотна будет важна для тебя. Ничто не станет для тебя преградой, даже смерти детей.
   На какой-то момент глаза мужчины стали абсолютно ясными, в них появился ужас, но... вскоре они вновь остекленели, наполнились непониманием. Связь была утеряна.
   -- Иревд, только ты должен разорвать волшебство Аорриллы, чтобы снова стать свободным. Никто не способен тебе помочь, лишь ты сам. Но знай, если не сумеешь освободиться от этой губительной привязанности к Зотне, пострадают другие и в первую очередь твоя семья. Помни...
   Тихий стук в двери остановил Санму. В кабинет вошла служанка, нагруженная подносом. На нем стоял большой фарфоровый чайник, две чашки и ваза с печеньем и пирожными.
   Иревд едва заметил девушку, сверля пронзительным взглядом Санму.
   -- Пошла вон! -- вскричал он, и первое мгновение Санме показалось, что граф обращается к ней... хотя может так и было.
   -- Извините, -- пискнула побледневшая служанка и, поставив поднос на стол, выбежала из комнаты.
   -- Я надеюсь, ты уже высказала все, что хотела. Могу ли я теперь могу взять слово? -- необычайно спокойно, даже учтиво спросил граф у Санмы.
   -- Нет, не все. У меня еще есть, что рассказать.
   Не слушая, Иревд поднялся из-за стола, будто желая показать свое превосходство над ней:
   -- Так вот, хочу, чтобы ты знала. Я не желаю больше слушать ни слова. Прощаю тебя в этот раз, лишь только благодаря доброй памяти об императоре Мэдвисе. Но больше не появляйся в моем доме.
   -- А Фэналин?
   -- Пусть поступает, как хочет. Мне все равно.
   -- Она вновь взяла над тобой верх, ведь так? Но знай, ты еще пожалеешь о том, что сказал. Когда-то...
   -- Думаю, наш разговор окончен, -- его голос был холоден. Граф стал непробиваем будто каменная стена. Но Санма попробовала последнее:
   -- Она служит темному магу!
   Реакции, на которую надеялась волшебница, не последовала. Он просто смотрел на нее, будто женщина ничего и не говорила. Санма снова почувствовала отвращение к Иревду. Ей стало настолько обидно и за себя, и за Фэналин, что она едва удержалась от пощечины.
   -- Ты сам выбрал Зотну.

*****

   Весь оставшийся день Санму неустанно преследовало видение смеющейся Зотны, "любезно" встретившей гостью в коридоре, после того, как "дражайший" граф с криками выгнал последнюю из своего кабинета.
   -- Вы уже покидаете нас? -- намеренно грустным голосом поинтересовалась тогда Зотна.
   -- Да. Больше не могу выдерживать смрад, пропитавший каждый торрг в этом, когда-то светлом, доме, после твоего в нем появления.
   Улыбка даже и на краткий миг не померкла на лице Зотны. Темная волшебница знала, что выиграла главную битву и потому мелкие обиды нисколько не задевали ее. Наоборот, лишенные смысла и гордости атаки Санмы делали ее похожей на загнанную в угол мышь, что приносило Зотне еще большее удовольствие.
   Сейчас, вспоминая эти малоприятные события, Санма чувствовала себя разбитой и безнадежно виноватой. Не только для нее произошедшее стало причиной новых страхов и угрызений совести, но и для Фэналин, тешившейся надеждой, что раз она не смогла вернуть отца, это сделает Санма. Что ж, теперь юная баронесса изменит свое мнение. Это заставляло женщину буквально клокотать от злости, которая лучше любых чудодейственных зелий уничтожала, как постыдную подавленность от поражения, так и закономерную вину. Она злилась на Зотну, Иревда, темного мага! И, разумеется, на себя, что повелась столь наивно, думая, будто с силой Аорриллы можно бороться словами.
   "Довольно!" -- мысленно воскликнула Санма, не желая больше продолжать думать о своей ошибке, которая впоследствии обернулась тяжелым разговором с Фэналин. Когда волшебница рассказывала девушке о событиях, произошедших в Дивном, баронесса слушала ее с таким хладнокровием, что Санма даже позавидовала выдержке и силе, таившихся под хрупкой внешностью. Но зависть тут же разрушилась, как только она услышала тихий глухой голосок избранной:
   -- Я не удивлена. Отец любит ее больше всего на свете. Я ему не нужна...
   -- Фэналин, помни, что граф под воздействием магии Аорриллы, -- попыталась утешить девушку Санма.
   -- Это не оправдывает его. Ради меня и моих братьев отец мог бы попытаться преодолеть эту магию. Но он не хочет! Ему это нравиться! Мне даже кажется, что и без Аорриллы все было бы точно также. Он
   -- Фэналин...
   -- Нари Санма, не успокаивайте меня, пожалуйста.
   Девушка резко отвернулась, но Санма все равно успела увидеть слезы, быстрыми ручейками побежавшие из разноцветных глаз.
   -- Фэналин, не плачь.
   Юная волшебница ничего не ответила и вихрем вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.
  
   Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Санма стала разглядывать сад Рааг, под чьим таинственным покровом назначила встречу.
   Красивые и могучие деревья взвивались ввысь раскидистыми лапами крон. Они были так высоки, что верхушки, мерещилось, подпирали небо, как предназначенные ему колонны. Среди этих потрясающих воображение исполинов мирно дремали низкие деревца, очень похожие на изнеженных девушек-белоручек, которых, словно доблестные рыцари, охраняли колючие кустарники шиповника и терновника.
   Большая часть садовых деревьев были лечебными, другие же хранили в себе немалые запасы магии, и потому стражами сада воспрещалось обрывать растения, о чем свидетельствовала примечательная табличка у ворот.
   Прекрасные бабочки, отики, сверчки и лукри кружили вокруг деревьев, создавая неповторимую ауру тепла, прославлявшую Рааг на весь Безграничный мир. Мало кто знал, что и эти безобидные насекомые тоже были одним из многочисленных отрядов стражей сада.
   Старинная деревянная скамья, незаметная в тени большой ветки ортиса, оберегала Санму от нежелательных взглядов прогуливающихся волшебников. Фигурное сидение и широкая глубокая спинка красовались искусными резными символами солнца и луна, а также извечными знаками добра, счастья и света, которые в удивительном хороводе сплетались между собой. Прикоснувшись к маленькому солнцу женщина ощутила легкое покалывание. С не меньшим восторгом Санма коснулась зеленого листа ортиса. Красивый и витый, он был усеян маленькими красными бугорками, хранившими огромное количество лекарских веществ, исцеляющих от многих тяжелых болезней. Волшебница с трудом подавила в себе желание сорвать его, ведь в Безграничье было только около тридцати таких деревьев и восемь из них росло в этом саду.
   Зеленая ночная бабочка спорхнула с дальней ветки и уселась на ближайшую к Санме. Женщина весело улыбнулась, однако все же отпустила листок.
   -- Не собираюсь я его срывать. Не бойся, -- миролюбиво проговорила волшебница.
   Но было уже поздно. Из дальней аллеи вынырнул молодой тарвик и важно прошествовал перед Санмой. Низкое широкоплечее создание напоминало карликовое деревце своей лиственной шевелюрой и скрюченным, подобным корню дерева, носом. Одеждой ему служили коричневая рубаха, присобранная на талии деревянным ремешком, украшенным цветами ромашки, и маленькие штанишки, затертые до такой степени, что едва угадывался темно-синий цвет. Обувь тарвики никогда не носили, ведь, благодаря их родству с деревьями, кожа на подошвах ног была из коры.
   Остановившись в нескольких торргах от Санмы, тарвик что-то пробурчал себе под нос и подозрительно посмотрел на нее желтыми глазами-щелками. Женщина, с трудом сдерживая усмешку, ожидала его действий, но создание лишь сердито вздернуло нос и пошло дальше.
   -- Ох, уж эти тарвики. Гордости нет меры.
   Сад Рааг являлся одним из самых старых в мире, почти все растения пережили историю Эйвелиса с самого его начала и скрывали в себе такие знания, что даже книги не помнят. Но кроме бесценных волшебных растений, Рааг слыл еще одной ценностью, не менее строго охраняемой стражами сада. Восковые фигуры древних воинов в незапамятные времена обрели здесь вечный приют и защиту старших братьев-деревьев. Каждый воин нес в себе грустную историю Всемирной войны. Колдун Клорт наслал на воинов Эйвелиса сильное черно-магическое заклятие, а с ним и страшные мучения. Это полностью отображалось в глазах, в последних движениях рук волшебников, пытающихся спасти себя от горячего, жгучего воска, текущего по венам.
   У края аллеи стоял одинокий восковой воин. Мужчина с курчавой бородой держался за горло, которое жег раскаленный воск, губы застыли в крике о помощи. Глаза полнились ужасом.
   -- Силы добра... -- одними губами проговорила Санма и отвела глаза, больше не в силах смотреть на мучения воина.
   -- Говорят, что в одну из ночей тора они оживают и идут на поиски колдуна, виновного в их мучительной смерти. Воины его ищут, но никак не могут найти. Жажда мести съедает их изнутри и потому беспокойные души до сих пор остаются в своих восковых телах. Придет время, когда жажда достигнет апогея, и тогда жертвами окажутся невиновные. Обида и ненависть воинов должны быть оплачены.
   Санма невольно вскочила на ноги и, обернувшись, увидела неясные очертания мужчины, укутанного с ног до головы в черную грубую мантию, скрывающую даже лицо. Ночной туман уже сгущался, отчего волшебник казался каким-то расплывшимся, неясным, иным.
   -- Тарро, -- поздоровалась Санма на языке ильше.
   -- Дожар, -- ответил искатель и шагнул к ней, откинув капюшон.
   Волшебница в который раз поразилась тому, как сильно ильше отличались внешностью от нарте. Прозрачные, словно застывшая вода, волосы были сплетены в тонкую короткую косицу. Раскосые глаза поражали своей глубокой неестественной голубизной, полностью застилавшей глазное яблоко. Небольшой острый нос и едва заметные губы. Щеки ильше украшали шесть линий синего цвета, расходившиеся от основания носа до висков, где заканчивались полукругами. На правой кисти, видимой благодаря закатанным рукавам, распускалась ветками мудрости вьющаяся фигура, умножающимися или наоборот уменьшающимися с каждым тором.
   -- Мне нужна твоя помощь, искатель. Я хорошо заплачу, -- сказала Санма и в доказательство вытащила из кармана мешочек, до краев наполненный золотыми лорнитами.
   Зоркие глаза искателя ухватились за мешочек, но Санма, тот же час спрятала его обратно в карман.
   -- Что нужно делать? -- хмыкнул ильше.
  
   Глава 13
   Прикосновение смерти
  
   26-й день арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   -- Хорошо, что мы имеем? -- уже в который раз повторила Зера. -- Умер император. В его смерти виновен один из членов семьи...
   Наташа и Фэналин сочувственно переглянулись и устало кивнули. Эти слова девушки имели "счастье" слышать уже, едва ли, не в десятый раз, но как бы часто волшебница их не повторяла, эрниа и баронесса не знали, что нужно ответить.
   Недовольно поморщившись от реакции подруг, Зера все же решила не сдаваться и упрямо продолжала:
   -- Перед смертью император Мэдвис гулял со своей женой и Кредом в саду. Его пронзила ядовитая стрела всадника, который тут же бесследно исчез. Кто это был: посланник темного мага или же сам предатель, укрывшийся под черным одеянием?
   -- Но если предатель Кред, исходя из слов Риазы, то как может случиться, что он был одновременно в двух местах? -- поинтересовалась Фэналин, вопросительно приподняв рыжие брови.
   -- Загадка, -- пожала плечами Наташа.
   -- Неужели я слышу насмешку в твоем голосе? -- буравила Зера подругу взглядом.
   -- Ладно, девочки, -- отмахнулась Фэналин и, поднявшись с дивана, прошла к книжному шкафу, словно бы с увлечением принявшись разглядывать разноцветные переплеты, -- это бесполезно.
   Теперь в свою очередь переглянулись Наташа и Зера. После вчерашнего разговора с Санмой Фэналин была очень молчалива. Девочки не знали, что ей сказала волшебница, а подруга не спешила рассказывать. Баронесса старалась не показывать, что расстроена, но связывающая их сила отдавала холодом и отчужденностью, выказывая чувства одной из хозяек.
   -- Я хочу сказать, что если убийца был посланником мага, то все сходится. Но вдруг под маской находился сам предатель, тогда как им может быть Кред? -- спросила Зера, умышленно говоря громче, чем назойливо докучала Фэналин, чтобы хоть как-то отвлечь ее. -- Если это, разумеется, Кред.
   Наташа промолчала, не зная, что сказать. Зера выжидательно глянув на нее и не дождавшись ответа, обернулась к Фэналин и, увидев, что девушка тоже не собирается высказывать свои мысли, продолжила:
   -- Меня почему-то не покидает чувство или даже уверенность в том, что предатель самостоятельно убил императора. Думаю, этот волшебник очень сильно ненавидел Мэдвиса, если заключил подобный договор с темным магом, и потому наверняка хотел сам покончить с ним.
   -- Возможно, ты и права, но тогда это усложняет дело, так как Кред не мог быть одновременно и рядом с императором и... -- Наташа прервалась на полуслове и удивленно посмотрела сначала на Зеру, а потом на Фэналин: -- Или мог?
   -- Разве что использовалась могущественная магия, -- предположила последняя, задумчиво листая какую-то книгу. -- С другой стороны это как-то слишком сложно и трудоемко. Я бы даже сказала громоздко. Хотя, думаю, у Креда достаточно сил и терпения, чтобы приготовить зелье раздвоения и формулу силы. Если предатель планировал это убийство давно, оно не было внезапным или спонтанным, то все может быть. Но мне кажется, что такой план сомнителен. Темный маг не позволил бы рисковать, думаю, он хотел бы быть уверенным, что убийству ничто не помешает.
   Зера согласно кивнула:
   -- Разумеется, маг и предатель не так глупы. Всякое может произойти, особенно если рядом такие сильные волшебники, как император Мэдвис и императрица Одана.
   -- После ваших слов загадок стало еще больше, а должно было получиться наоборот, -- подвела черту Наташа, с немного разочарованной улыбкой глядя на Фэналин, которая сейчас тревожила ее гораздо больше, чем Кред и темный маг вместе взятые.
   -- Девочки, может хватит уже? -- вдруг сердито спросила баронесса.
   -- А? -- встрепенулись Зера и Наташа.
   -- Хватит переживать за меня! -- Фэналин принялась еще более яростно листать книгу и подруги едва удержались от того, чтобы вырвать из ее рук этот несчастный предмет. -- Ничего не изменилось. Санма лишь подтвердила мои страхи, что Зотна управляет отцом. Но, по правде, я сейчас не об этом думаю. Меня другое тревожит.
   -- Что же? -- свела брови Зера.
   -- Ну... не знаю, как вы к этому отнесетесь, но...
   -- Что?! -- округлила глаза Наташа.
   Фэналин медленно приблизилась к ним:
   -- Думаю, что Кред не убийца.
   -- Почему? -- протянула воанса. -- Мне кажется, это самое вероятное, что может быть.
   -- Именно поэтому. Это слишком просто, слишком логично. Да, действительно, Кред находится под наибольшим подозрением и, если Тенас умрет, он получит трон и власть над Эйвелисом...
   -- И это доказывает его вину, -- многозначительно кивнула Наташа. -- Кому еще, кроме него, выгодна смерть наследника?
   -- Много кому. Хотя бы тому, кто предан темному магу и желает, чтобы его властелин завладел Эйвелисом. Не так ли?
   Фэналин говорила правду, подругам оставалось лишь согласно поддакнуть.
   -- Все улики указывают на Креда, -- продолжила баронесса.
   Зера что-то неразборчиво, но согласно пробормотала.
   -- Думаю, все намного сложнее, -- вздохнула Фэналин. -- Сам Кред, несомненно, понимает, что он первый подозреваемый и, будь он убийцей, неужели не сделал бы все по-другому, не так явно и грубо? Но нет, предатель наоборот заявляет о себе открыто. Он наслаждается тем, что все знают о его предательстве, презирают, ненавидят и боятся. Неужели Кред бы сделал так? Зачем ему бросать на себя подозрение?
   -- А я все равно уверена, что Кред -- предатель, -- сказала Наташа. -- Он странный. Его взгляд заставляет меня нервничать.
   Баронесса кивнула:
   -- В этом ты права. Он, и правда, какой-то странный. А тогда в ночь убийства Улатры, в его глазах промелькнуло что-то... -- девушка резко замолчала, услышав странный звук за дверью. Быстро сообразив, что это может быть, она показала изумленным подругам, чтобы они продолжали говорить, а сама подкралась к двери.
   -- Промелькнуло что? -- спросила Наташа первое, что пришло ей на ум, одновременно следя за Фэналин.
   Зера никак не поддерживала беседу, потому эрниа толкнула ее в плечо.
   -- Кажется, я понимаю, о чем ты, Фэналин, -- спохватилась девушка. -- Что-то страшное.
   Баронесса беззвучно провернула литую ручку и резко распахнула двери. Коридор был пуст, но девушку обдало легким ветерком, словно вызванным резким движением.
   -- Кто-то был за дверью, -- прошептала она, взглянув на взволнованных подруг. -- Подслушивал нас.
   -- Но мы ведь ничего такого уж важного не сказали, правда? -- закусила губу эрниа.
   -- Не знаю, -- вновь посмотрела на пустой коридор Фэналин, почему-то почувствовав страх.

*****

   Ночь того же дня.
  
   Было уже далеко за полночь. За окном будто разлили мерцающую черноту. Ни одной звездочки на небе, только яркая луна с откусанным боком освещала спящую землю. Точно озорная русалка, она плескалась в желтом свете и, если прислушаться, мерещилось. что можно услышать ее смех. Мирно дремлющий, обласканный серебром луны Аларбо выглядел прекрасным островком в ее бесконечных сонных владениях. Но неспокойная душа в одной из комнат замка нарушала безмятежную картину ночного царства, что не могло не тревожить властную владычицу-луну.
   Вышеупомянутым нарушителем являлась Наташа, которая никак не могла уснуть, хотя и добросовестно пыталась. Сон совершенно не шел, девушка постоянно ворочалась. Уже успела пересчитать всех слонов в Низогловом мире и даже в Безграничном, если они тут, разумеется, существовали. Затем вознамерилась посчитать чаек, но те летали слишком быстро, потому приступила к подсчету львов. Но вместо того, чтобы покорно шествовать цивилизованной цепочкой, львы постоянно разбегались в разные стороны, словно игривые котята, а не важные цари зверей.
   -- ...три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, -- слышался из-под одеяла тихий, но раздраженный голос Наташи. -- Ну почему я не могу заснуть?
   Наташа застонала в отчаянии и вконец устав от математики, с тихим стоном сбросила с себя одеяло.
   -- Ниадо, -- буркнула девушка и несколько отиков засветились мягким светом.
   Милые шарики закружились над ее бледным, осунувшимся лицом в забавном танце, будто желая подбодрить. Черные глазки-крупинки весело подмигивали, а тихое монотонно жужжание походило на ласковый шепот. Казалось, отики все понимают и знают, чем на самом деле вызвана бессонница эрнии.
   Наташа долго созерцала удивительные картины, создаваемые отиками, прежде чем подняться с кровати. Потянувшись, подошла к окну. Осторожно, будто чего-то боясь, девушка отдернула штору и посмотрела на прекрасное, но чужое ей небо.
   Девушке так сильно захотелось увидеть небо в Низогловом мире, что она горько всхлипнула. Голубое небо с ярким желтым солнцем, а может быть хмурое, дождливое и холодное. Но зато такое родное и любимое...
   Словно нарочно пытаясь еще больше усилить ее тоску по родному дому, в голове возникли образы родных. Наташе мерещилось, что она видит теплую улыбку матери, слышит веселый смех отца и Ани, хохочущих над очередной шуткой или проделкой Стаса. Тепло разлилось по телу и хотелось как можно дольше продлить это удивительное чувство.
   Но тихий гул отиков, перешептывающихся между собой, и ветер, качавший величественные деревья за окном, постоянно напоминали, что она в Безграничье.
   Наташа резко открыла глаза и с ненавистью взглянула на свою спальню...Нет, она больше не может здесь находиться! Это просто невыносимо!
   Хотелось оказаться в каком-то родном месте. Там, где она почувствовала бы себя как дома. Вспомнив мягкое кресло из замковой библиотеки, девушка, не задумываясь, выскочила в коридор. Оно походило на то, что стояло в домашней гостиной, в котором Наташа в детстве любила читать книги и смотреть мультики. Девушке захотелось хоть таким образом, но обмануть себя на время.
   Девушка не заметила, как оказалась на первом этаже. И уже собиралась было идти в библиотеку, когда услышала тихие шаги.
   Непонятный страх охватил Наташу. После всего случившегося, совершенно не хотелось сталкиваться с кем-либо ночью в пустом коридоре. Она не была готова ни к встрече с убийцей, ни с одним из членов императорской семьи. Вряд ли кто-то поверит, что Наташа с совершенно невинной целью слоняется по замку в такое время, особенно после того, как в спальне Тенаса нашли пуговицу Зеры.
   Девушка замерла на последней ступеньке лестницы и огляделась, пытаясь найти место, где можно спрятаться, но в холле не было никаких лазеек.
   А звук шагов становился все громче, уже даже слышалось тихое дыхание.
   Единственное, что оставалось Наташе -- спрятаться за лестницей, с противоположной стороны от коридора, и надеяться, что ее не заметят. Недолго думая, девушка забилась в угол и замерла, затаив дыхание.
   Как раз в этот момент шаги стихли, неизвестный волшебник вошел в холл и остановился. До слуха донеслись неразборчивые слова. Это был мужчина.
   Наташа услышала шаги на лестнице и поспешила обрадоваться, что волшебник сейчас уйдет, а она сможет спокойно вернуться в свою комнату. Эта нежданная встреча уничтожила недавнее желание попасть в библиотеку и предаваться там печали. Теперь больше всего на свете хотелось оказаться в своей спальне, за плотно закрытыми дверьми, надежно защищающими ее от внешнего мира.
   Но как часто случается с героями в таких ситуациях, Наташа почувствовала, что сейчас чихнет. Этому щедро поспособствовала пыль, не выметенная из угла какой-то "добросовестной" служанкой. Девушка как могла пыталась остановить приступ, но, отчаявшись, плотно закрыла нос, надеясь, что если чихнет, то хотя бы очень тихо. Да, звук был негромким, но он все равно потревожил тонкий слух мужчины.
   Шаги оборвались, а Наташа скрестила пальцы. Послышалось частое дыхание. Он тоже был напуган.
   Но страх неизвестного продолжался недолго, превратившись в изумление:
   -- Тларит Наташа, это вы?
   "Только этого мне и не хватало!" -- подумала эрниа, злясь в первую очередь на себя. Девушка должна была бы обрадоваться, но такое завершение сегодняшнего приключения имело едва ли не худший эффект.
   Понимая, что уже ничего не изменишь, Наташа собрала остатки воли и благоразумия в кулак и взглянула в голубые глаза Ода, уже успевшего спуститься с лестницы и встать напротив нее.
   -- Что вы здесь делаете? И почему прячетесь? -- спросил Од, с иронией и одновременно тревогой рассматривая девушку, вжавшуюся в стену. -- Что случилось?
   -- А... а... ничего...
   -- Как это ничего? Не обманывайте, -- настаивал юноша.
   -- Давай без этих показных выступлений. На "ты", ладно? И вообще, я не обманываю. А что такого, мне очень даже нравиться заседать в пыльном углу. Интересно и познавательно. Обдумываю глобальные вопросы.
   -- Очень смешно. Давай, я проведу тебя до комнаты.
   Но Наташа отрицательно замотала головой:
   -- Нет, спасибо, не нужно.
   -- Ты что здесь останешься? -- изумился Од, и Наташа подумала, что, скорее всего, он решил, что она ненормальная.
   -- Да, хочу еще тут посидеть. А что? Тут хорошо. Весело, -- надула она губы. На самом деле, девушка опасалась и дальше оставаться с Одом наедине. Ей нужно было время обдумать случившееся. -- И ни к чему, чтобы нас видели вместе слуги, мне слухи не нужны, я тут и так не самая популярная особа.
   Од насмешливо улыбнулся и, пожав плечами, добавил:
   -- Как пожелаешь. Спокойной ночи!
   Все так же улыбаясь, отчего девушка недовольно хмурилась, он взбежал по лестнице и исчез во тьме второго этажа.
   Наташа еще долгое время сидела без движений, перебирая в памяти произошедшее и пытаясь разгадать Ода, но не продвинулась ни на шаг. Она не понимала, что скрывается за наигранной маской веселости, и какой волшебник на самом деле.
   Лишь осознав, где находится, испуганно ойкнула и вскочила на ноги, позабыв и об Оде, и о поцелуе. Мысли были уже в теплой постели и потому, когда сзади за плечи ее схватили чьи-то сильные руки, девушка не сразу сообразила, что случилось.
   Но услышав тихий голос, прозвучавший над ухом, вздрогнула от ужаса:
   -- Попалась, маленькая дрянь?
   Наташа поняла, что от страха перестала дышать и заставила себя сделать вдох.
   -- Хотела быть избранной? Что ж будешь. Только мертвой, -- шептал ледяной голос, проникая в ее сердце. -- А самое интересное, что скоро твою судьбу повторят и Фэналин с Зерой. Жаль только, что ты не сможешь этого увидеть.
   Несмотря на то, что голос был насквозь пропитан ненавистью и желчью, Наташа узнала его обладателя.
   "Кред!"
   Девушка с трудом терпела боль от цепких пальцев волшебника, изо всех сил сдавившего ее плечи.
   -- Скажи, готова умереть? -- спросил он, сдерживая клокочущий смех в горле. -- Ты ведь хотела пожертвовать собой ради Тенаса? Теперь твоя мечта исполнится, пусть наследнику от этого и не будет никакой помощи.
   Девушка молчала. Но не потому, что боялась, хотя и это тоже имело место быть. Наташа не знала, что нужно сказать, чтобы не навредить еще больше. Но также понимала, что и молчать нельзя, а потому, забыв о сомнениях, проговорила:
   -- Неужели мы с подругами уже успели помешать вам?
   -- Пока еще нет, но всегда нужно позаботиться о будущем. Ничто не должно мешаться на моем пути, тем более, какие-то неуклюжие дети.
   Наташу разозлили его слова и она вскричала:
   -- Даже и не надейся! Если не мы остановим тебя, то это сделает императрица Одана. Вместо трона получишь смерть.
   Но Кред совсем не испугался, а даже рассмеялся. Наташа же почувствовала себя никчемной блохой, которую он с легкостью может раздавить.
   Неожиданно волшебник стал медленно отпускать ее, а затем и вовсе толкнул от себя, да так сильно, что девушка едва не упала, но успела придержаться за лесничные перила. Наташа понимала, что бежать будет глупо, поэтому обернулась к мужчине и бесстрашно посмотрела в его глаза. По-крайней мере, надеялась, что бесстрашно, потому-что выстукивающие дробь зубы, явно указывали на обратное. Наташе показалось, что она окунулась в ледяную воду, таким холодным был взгляд Креда.
   Волшебника ее "бесстрашие" ничуть не тронуло, Кред просто смотрел на Наташу и кажется даже с большим трудом сдерживал смех от такого забавного зрелища. Почему-то это было для нее еще страшнее.
   В таком напряженном молчании прошло несколько мгновений, но в конечном итоге упрямство взяло свое и у эрнии вырвались гневные слова:
   -- Я тебя не боюсь!
   -- Глупая ложь, -- непринужденно ответил Кред и был прав. -- Мне никогда еще не приходилось выступать против такого неопытного и бездумного волшебника. Даже как-то перестаю себя уважать.
   Наташа сделала вид, что не слышит его и, гордо приподняв подбородок, как всегда делала Фэналин, продолжила говорить:
   -- Не думай, что если ты меня убьешь, то Зера и Фэналин все бросят. Нет! Они будут бороться и остановят тебя.
   Кред спокойно пожал плечами, даже ленясь ответить на эту пустую угрозу.
   Неужели теперь, когда Наташа знает, кто убийца, она умрет? Ведь девушка может все изменить, спасти Тенаса! Но, скорее всего, даже не доживет до утра. Будь проклято это кресло в библиотеке и львы, не желающие считаться!
   Словно прочитав ее мысли, Кред довольно улыбнулся, обнажив красивые белые зубы, и согласно кивнул. Затем направил на нее руку с третьим знаком:
   -- Зрот!
   Наташа уже встречала это заклинание на уроке магии, потому знала, чего стоит ожидать. Но это совсем не радовало. Пытаться противостоять заклинанию Креда, было просто глупо, его волшебство с легкостью пересилит любые попытки девушки.
   Пока Наташа решала, как поступить, из руки Креда вырвалось что-то похожее на электрический разряд, а именно синий луч света, и, перевоплотившись в шар, устремился к эрнии. Когда шар был на середине пути, мужчина изменил Асна на Суат и что-то прошептал. В тот же миг шар стал черным и в таком виде достиг своей цели. Заклинание, преодолев слабый щит Наташи, ударило девушку с такой мощью, что легко отбросило на стену. Сильно ударившись затылком, волшебница застонала и почувствовала что-то радостное и легкое, когда распласталась на холодном полу. Огненная боль в животе понемногу стихла, в глазах же потемнело...

*****

   -- Милая, осторожней, -- попросила Тесера, с тревогой и улыбкой наблюдая, как Фэналин бережно, но по-детски неуклюже гладит щенка.
   -- Да, мама, -- ответила девочка, радостно смеясь и щекоча красивого белого щеночка за ухом. -- Он такой красивый. Я его очень люблю.
   -- Долк тебя тоже очень любит, Фэналин.
   -- Я больше! -- закричала девочка и, не удержавшись на дрожащих ножках, упала на землю. Но маленькой волшебнице было не больно, землю покрывала густая мягкая трава и она как пушистая подушка поддержала тело Фэналин.
   Долк принял падение маленькой хозяйки как игру и, прыгнув девочке на грудь, стал лизать ее щеку. Фэналин весело смеялась и не пыталась оттолкнуть щенка, наоборот ей это очень нравилось.
   -- Милая, может...
   Но вместо следующих слов мамы прозвучало тихое гудение, хотя Тесера и продолжала шевелить губами.
   Фэналин начала осматриваться, в поисках источника странного звука, но на лугу больше никого не было, лишь она, мама и щенок.
   -- Долк, Фэналин, хватит, -- сказала Тесера и забрала разыгравшегося щенка. -- Ты слишком разошел...
   И снова гудение вместо слов волшебницы, но уже более громкое, навязчивое. На этот раз оно не исчезло, а наоборот заполнило все сознание Фэналин и стало выталкивать остатки сна.
   Девушка открыла глаза.
   -- Да вставай уже! -- кричал чей-то сердитый голос.
   Гул наполнил всю комнату и Фэналин не составило труда найти предмет, издававший его. Это была "История Эйвелиса".
   -- Что такое? -- спросила она у старика-нерака.
   -- Книга зовет тебя, а ты все дрыхнешь и дрыхнешь. Ох уж мне эти юные волшебники! Прикоснись к ней скорее!
   Как только девушка тронула книжную обложку, шум исчез. "История Эйвелиса" задрожала, Фэналин, догадавшись, что сейчас произойдет, убрала руку, и книга тот же час открылась на последней странице. Как и в прошлый раз, невидимая рука стала писать...
   "Во тьме сокрыто зло. Оно прячется в тенях и пустынных коридорах... Там избранная встретится с врагом и примет смерть от страшного проклятья..."
   Фэналин показалось, что земля ушла из-под ног:
   -- Что... что это значит?
   -- Откуда я знаю, -- пожал плечами нерак и отвернулся.
   -- Не можешь не знать, ты часть ее. Отвечай живо!
   -- Не могу. Ты должна сама понять.
   Фэналин резко отскочила от стола, будто ее ужалила змея, и ухватилась за волосы, пытаясь понять, о чем хотела предупредить книга. Смертельная опасность угрожает одной из ее подруг?..
   -- Беги! -- рассвирепел нерак. -- У тебя нет времени думать!
   Опомнившись, волшебница выскочила из спальни. Не останавливаясь, отворила двери Зеры и вихрем ворвалась в ее комнату.
   В свете луны она смутно различила очертания подруги. Зера спала невинным сном, плотно укутавшись тонким шелковым одеялом. Должно быть ей снился хороший сон, так как девушка счастливо улыбалась.
   -- Зера!
   -- Что? Что? -- вскочила воанса, словно пораженная ударом грома. -- Что случилось? Что случилось?
   -- Зера, я здесь, -- помахала рукой Фэналин, чтобы девушка, глаза которой метались по комнате, заметила ее.
   Воанса сфокусировала на ней свой безумно-испуганный взгляд и, когда поняла, кто ее разбудил, раздраженно вскрикнула:
   -- Фэналин?!
   Увидев, что Зера пришла в себя, баронесса подбежала к кровати и дернула подругу за руку.
   -- Вставай! Срочно! Нам нужно идти!
   Зера хотела сопротивляться, но вдруг изменилась в лице и мгновенно вскочила с кровати.
   -- Идем, -- побежала она к выходу, а потом со страхом добавила: -- Фэналин, что? Неужели он...
   -- Нет, с Тенасом все в порядке. Это... -- девушке было трудно продолжить, но она пересилила себя. -- Это Наташа.
   -- Наташа? Что с ней?
   Вместо ответа, Фэналин подхватила подругу под локоть и вывела в коридор.
   Подойдя к Наташиной двери, они одновременно испуганно остановились. Фэналин подняла дрожащую руку, но не решилась коснуться медной ручки. Зера поступила более храбро и, хотя ее рука мелко вздрагивала, все же толкнула двери. Баронесса ожидала, что увидит пустую постель, но не думала, что разочарование и страх будут такими сильными. Книга не обманула.
   -- Где она? Фэналин! -- вскрикнула Зера, с ужасом смотря на смятые простыни и откинутое одеяло. -- Да отвечай же, наконец-то!
   Баронесса отвела затуманенный взгляд от разноцветных отиков, носящихся из угла в угол в веселой игре.
   -- Ее хотят убить, -- пролепетала первое, что пришло на ум, хотя это было не совсем точное объяснение. -- Я все тебе расскажу. Но нам нужно скорее найти ее. Пока не случилось ничего ужасного.
   -- Фэналин говори, говори! -- прикрикнула на нее Зера и, схватив за плечи, встряхнула, выводя из оцепенения. -- Мы не можем терять драгоценное время.
   Твердость подруги подействовала на Фэналин. Девушка спешила, волновалась, запиналась, сбивалась в словах, но все же сумела коротко рассказала о предсказании книги.
   -- Нам придется разделиться, -- после секундного замешательства проговорила Зера. -- Так будет быстрее. Я ищу на первом и втором этажах, а ты посмотри на четвертом и здесь. Если что, кричи... даже не знаю... наверное, кричи, магия все равно не поможет, предатель слишком силен.
   -- Кто он? -- вздохнула Фэналин. -- Если бы знать...
   -- Предполагаю, сегодня узнаем.
   Зера уже хотела идти, но подруга ее остановила.
   -- Я боюсь, что...
   -- Нет, Фэналин, не говори. Все будет хорошо. Мы бы почувствовали, -- отмахнулась воанса и, не дожидаясь следующих слов подруги, скрылась за поворотом.
   -- Пусть она только будет жива. Я очень прошу. Не отнимайте ее у нас... пожалуйста... Вы уже и так забрали у меня маму, -- прошептала баронесса, когда Зера уже не могла слышать.

*****

   ...Боль была настолько сильной, что буквально вырвала Наташу из черных глубин.
   Девушка с трудом открыла глаза. Где-то далеко стучал дождь по стеклу. Этот звук эхом отдавался в ее голове, словно звон колокола. Наташа осторожно пошевелилась, что вызвало еще большую боль, и тут же замерла, опасаясь нового приступа. Машинально рука потянулась к самому болезненному месту -- рваной ране в районе живота. Легкое, словно перышко прикосновение обожгло огнем, и девушка тут же отдернула руку. Пальцы были все в крови. Чтобы хоть немного остановить горячую жидкость, Наташа прижала ладонь к животу, стараясь не обращать внимания на то, какой кошмарной стала боль.
   Внезапно она вспомнила, что Кред все также находится возле нее и подняла глаза. Убийца возвышался над девушкой, подобно высокой горе, и Наташа не удержалась от крика. Глаза Креда весело сверкали, а тонкие губы расплылись в довольной улыбке. Эрниа почувствовала себя такой маленькой и слабой, в сравнении с ним, что с трудом подавила желание еще больше вжаться в стену. Она была как мышка, попавшаяся в ловушку, обреченно ожидающая решающего шага глумливого кота.
   "Нужно что-то делать, иначе он сейчас меня убьет", -- лихорадочно подумала эрниа, тяжело поднимаясь на ноги.
   -- Может помочь? -- рассмеялся Кред, учтиво подавая ей руку.
   -- Ты удивительно добр, предатель, -- с отвращением прошептала девушка, держась свободной рукой за стену, ведь ноги были как вата и могли подвести в любой миг. -- Мерзавец.
   Наташа подумала, что Кред сейчас ударит ее, но он лишь еще громче рассмеялся. Его смех настолько разозлил девушку, что она, забыв о ране, поддалась порыву, и силой толкнула Креда.
   Волшебник, не ожидавший подобного, оступился и упал. А у Наташи появился проблеск надежды. Она схватила небольшую цветочную вазу с высокого стола и, не раздумывая, бросила Креду в лицо, а после, не упуская и мгновения, побежала со всех ног.

*****

   Наташа бежала и бежала. Она не оборачивалась, боясь, что увидит Креда, преследовавшего ее, и только упорно заставляла свое измученное тело двигаться как можно быстрее.
   Через какое-то время девушка остановилась, понадеявшись, что темный, незнакомый ей коридор хорошее место для укрытия. А возможно просто не могла дальше бежать, истратив все силы. Рана страшно ныла. А кровь до сих пор не остановилась и, просачиваясь сквозь пальцы, капала на пол. Наташа с ужасом поняла, как легко Креду будет найти ее, ведь алые капли следовали за ней на протяжении всего пути.
   Снова бежать, прятаться? Нет. Наташа не могла сделать даже шаг, не говоря уже о большем, и поэтому лишь устало прислонилась к стене. Девушка знала, что он скоро появится, но даже не вздрогнула. Она уже едва чувствовала свое тело, что уж говорить о страхе. В какой-то миг, Наташе стало все равно.
   Но, как оказалось, судьба задумала для девушки совсем другую встречу.
   Сбросив шелковый халат и оставшись лишь в пижаме, Наташа плотно обвязала живот, надеясь, что это хоть немного остановит кровь. Спрятавшись за углом и вжавшись в стену, эрниа ждала появления Креда. Безвольно умирать, она не собиралась, решила попытать счастья и удачу.
   Но в этот момент произошла нечто неожиданное, заставившее Наташу испуганно закричать. Чья-то тонкая, ледяная и невесомая рука схватила девушку за локоть и потянула... в стену. Наташа пыталась удержаться, но прозрачно-белая рука беспрекословно, будто не чувствуя сопротивления, тащила ее к себе. Эрниа хваталась за что могла, но последняя надежда -- стена стала жидкой, как вода и поглотила девушку в свои объятья, а затем вытолкнула куда-то.
   -- Когда же это закончится? -- спросила Наташа, все еще в страхе держа глаза закрытыми.
   -- Уже закончилось, -- ответил ей ласковый женский голос, а затем сразу же старческий мужской:
   -- Теперь вы в безопасности, юная тларит. Не бойтесь, мы друзья.
   -- Неужели? -- засомневалась эрниа, но все же осторожно открыла глаза, чтобы увидеть своих "спасителей".
   -- Это правда, -- улыбнулась молодая женщина и Наташа обомлела, увидев, что говорит с призраком...
   Да, да! Девушку спасли... или все-таки хотели погубить... кто их знает?.. призраки! Их было пятеро... нет, четверо, пятым, как ни странно, оказался живой волшебник. Самый старый и, насомненно, самый важный из привидений восседал на троне, стоящем в конце странного туманного и многоугольного зала. Почти вся позолота облезла с трона, и тот выглядел довольно жалко, но старик держался очень величественно. Возле него стояла... или правильней сказать висела в воздухе молодая девушка. Что-то в ее лице Наташе было знакомо, но она не могла понять, что именно. Улыбка призрачной волшебницы была такой искренней и милой, что избранной подумалось будто это ее близкая подруга. Рядом с девушкой замер молодой и, главное, живой мужчина. Волшебник с некоторой опаской поглядывал на Наташу, как если бы она таила для него угрозу. Это задело эрнию, но решится о чем-либо спросить пока не смела. Самым удивительным персонажем являлся третий призрак, или скорее третий и четвертый, ведь они были объединены между собой. Это были две волшебницы в одном теле, сиамские близнецы. Первая из голов радостно и благожелательно улыбалась девушке, а вторая заинтересованно рассматривала.
   -- Кто вы? И что вам от меня нужно?! -- не выдержала избранная, переходя на визг. Она понимала, что поступает грубо и неправильно, но ничего не могла с собой поделать. После произошедшего, девушка страшилась всего, а незнакомых призраков тем более, хотя знакомым, скорее всего, тоже бы не обрадовалась.
   -- Знаете, юная тларит, мы, а в особенности я ожидали от вас большей благодарности, -- озлобился старик, стукнув кулаком по подлокотнику трона, и, хотя вроде бы по правилам рука должна бы пройти сквозь подлокотник, она все-таки столкнулась с деревянной поверхностью, издав глухой звук.
   Наташа осознавала его правоту, но упрямство взяло верх, и она резко спросила:
   -- Почему?
   -- Ты еще спрашиваешь почему? -- еще громче закричал старик, и девушка почувствовала, как мороз пробежал по коже.
   Голос девушки уже не звучал столь уверенно, но она все же проговорила:
   -- Спрашиваю.
   -- Мы спасли тебе жизнь!
   -- Разве? -- Наташа не понимала, почему продолжает злиться, но остановиться не могла.
   Старик не ответил, а лишь хмуро смотрел на Наташу, будто осознав, что объяснять что-либо этому ребенку не имеет смысла. Молодой волшебник быстро опустил голову, пытаясь скрыть усмешку, но девушка успела это заметить. Близнецы тоже тихо посмеивались, но, в отличие от мужчины, не скрывали этого. Волшебница, показавшаяся эрнии знакомой, лишь ласково улыбалась. И Наташа почувствовала, что уголки ее губ непроизвольно приподнялись.
   Призрачная девушка медленно подплыла к избранной и прошептала:
   -- Посмотри назад.
   Но Наташа, словно не слыша слов, продолжала вглядываться в ее лицо, явно чувствуя, что уже когда-то видела эти глаза... и это было так страшно... В сознании всплыла недавняя картина -- молодая девушка, распростертая на полу, в ее глаза ужас.
   -- Господи, неужели такое возможно? -- вскрикнула Наташа, отступив на шаг. -- Ты же... Ты...
   -- Я? -- переспросила девушка, хотя прекрасно понимала, что именно удивило избранную.
   -- Улатра?
   -- Кажется, да.
   -- Но как?
   -- Посмотри назад, -- прошептала Улатра, кивнув куда-то за спину эрнии.
   Наташа испуганно обернулась, предчувствуя, что ее ожидает. Стена, через которую девушка попала в этот зал, была дымчато-прозрачной и поэтому прекрасно открывала происходящее по другую сторону.
   "Он нашел меня! Нашел!" -- забилась в ее голове страшная мысль.
   За волшебной стеной находился Кред! Он был зол, шептал проклятья, глаза пылали гневом и яростью. Волшебник стоял рядом с каплями Наташиной крови, но они не имели продолжения, след обрывался. И волшебник пытался понять, куда исчезла девушка, даже применял какие-то заклинания, но они не давали ответа.
   Наташа поспешила обрадоваться, даже позволила себе улыбнуться. Но когда он посмотрел прямо на нее, девушка отступила.
   "Неужели Кред знает, где я?"
   Словно подтверждая ее мысли, предатель протянул руку и попытался проникнуть в стену.
   Наташа почувствовала, как подгибаются ноги, и схватилась за колонну, боясь упасть. Рана, о которой она совершенно забыла вновь начала страшно ныть, точно это присутствие Креда возымело на нее такое действие.
   -- Он сейчас пройдет! -- громко взвизгнула Наташа, позабыв об осторожности.
   -- Тише, а то он услышит нас, -- зашипел на нее старик, каким-то образом внезапно оказавшийся рядом.
   Призрак взмахнул рукой, отчего стена засверкала серебристым сиянием.
   -- Моя магия не пустит его.
   -- Не волнуйся, он не пройдет, -- успокаивала Наташу Улатра, обняв рукой за плечи. Прикосновение было странным, обычной тяжести не чувствовалось, а лишь нежный холодок.
   Но в опровержение словам Улатры, Кред еще ближе подошел к стене, и будто собирался пройти сквозь нее.
   -- Молчи, -- шикнул старик на Наташу, хотя она даже не успела и рта раскрыть, и выпустил новую волну магии.
   Кред продолжал смотреть на Наташу, и девушка чувствовала, что каким-то образом он все знает. Ей даже мерещилось, что стена уже поддается волшебнику, но, к счастью, его рука все также упиралась в твердый камень.
   Внезапно предатель замер, быть может, что-то услышав, прислушался, после чего тихо выругался и поспешил куда-то по коридору.
   Наташе хотелось улыбаться и одновременно плакать, чувства распирали девушку, она облегченно вздохнула и хотела ступить навстречу Улатре, но нога подвернулась, резкая боль полоснула по животу.
   -- Нейром, срочно неси сюда стул! -- вскрикнула призрачная девушка. -- Она еле держится на ногах. Силы небесные, да она же ранена! -- только теперь Улатра увидела кровь на темной ткани, которой был обвязан живот избранной -- Почему же ты ничего не сказала? Наташа, Наташа! Ты слышишь меня?
   Эрниа пошевелила губами, но вместо ответа с губ сорвался кашель. Вновь волна света уносила ее куда-то далеко-далеко. Но теперь она радовалась этому. Девушке было так хорошо. Приятно. Боль отступала, а мягкий белый свет ласкал и согревал.

*****

   Зера была разочарована и страшно сердита. Она уже обошла весь второй этаж и половину первого, но так и не нашла Наташу. По всей видимости, Фэналин постигла та же участь, потому что с верхних этажей не было слышно никаких звуков и тем более криков.
   Лишенная каких-либо надежд воанса миновала стеклянные двери зимнего сада, в котором уже прежде побывала и вышла в коридор, ведущий к библиотеке. Когда проходила мимо лестницы, сердце тревожно екнуло. Девушка застыла на месте и прислушалась. Все казалось тихим и спокойным... Но она чувствовала Наташу! В коридоре будто витала ее тень. Ее страх.
   Зера сорвалась было с места, но затем резко остановилась, увидев осколки желтого хрусталя на паркете. Взгляд скользнул немного в сторону и мутный, с трудом пробивающийся через плотно задернутые шторы свет луны, высветил несколько темных пятен. Не задумываясь, девушка коснулась одного из них. Жидкость, покрывшая пальцы, была липкой и немного теплой.
   Кровь!
   Воанса вскочила и случайно наступила на осколки хрусталя. Прозвучал громкий хруст, расколовший сонную тишину ночи.
   -- Хоть бы никто не услышал, -- взмолилась девушка, одновременно удивившись тому, что не услышала звук разбивающейся вазы... Если только предатель об этом не побеспокоился!
   Тихие шаги заставили ее забыть о своем открытии. А затем... затем взгляд жестоких глаз сковал тело Зеры невидимым льдом.
   А вот и он сам. Что ж, Зера не была удивлена.
   -- Что здесь происходит? -- злобно спросил Кред.
   Девушка не понимала, где в ней нашлась нужная решимость, но словно со стороны услышала свой дерзкий ответ:
   -- Где Наташа? Что ты с ней сделал?
   -- Воанса, следи за своими словами, иначе можешь пожалеть!
   -- Это ты пожалеешь!
   -- Глупая девчонка, -- засмеялся Кред и пронесся мимо Зеры. Девушке едва удалось удержаться на ногах от неудержимой мощи его магии.
   Воанса обернулась ему в след, пытаясь решить, как поступить дальше, но Креда уже не было, только двери зимнего сада мягко качнулись, закрываясь за мужчиной.
   На лестнице послышался топот. Действуя молниеносно и скорее подсознательно, Зера направила первый знак на кровь и проговорила:
   -- Жоари.
   Капли крови растворились белым туманом, который дорожкой побежал вперед и скрылся за поворотом. Это был след! Она только что собственноручно стерла след, который мог привести к Наташе!
   У Зеры не было времени жалеть о случившемся, потому что возле нее уже стояли императрица Одана и несколько стражников. Волшебница была взволнована. Очевидно, она представляла самое ужасное. Что, собственно, и произошло.
   Но об этом императрице знать не стоит.
   Почему-то Зера была в этом уверена. Будто кто-то шепнул ей это на ухо... тихий и звонкий голосок.
   Нельзя забывать и о том, что она должна подозревать и Одану тоже, хотя от этого чувствовала себя гадко.

*****

   -- Вот так, -- шептал кто-то и сквозь пелену густого тумана застилающего глаза Наташа увидела Улатру, заботливо склонившуюся над ней. -- Хвала Светлым Силам. Я уже думала... -- но девушка-призрак недоговорила, хотя эрниа и так все поняла. -- Он очень сильно тебя ранил. Даже магия императора Скэла с трудом вернула тебя к жизни. Ты потеряла слишком много крови.
   -- Вы спасли меня магией? -- спросила Наташа и испугалась, услышав свой голос, настолько он был слаб и тих.
   -- Да, без магии мне бы не обойтись. Но тебе нужно к лекарю.
   -- Неужели у привидений есть магическая сила? -- не слушая Улатру, поинтересовалась избранная.
   -- Что за глупости?! -- вскрикнул старик, зависнув в воздухе, в торрге над полом. -- Да, пусть я потерял свое физическое тело, но это не значит, что я теперь ни на что не способная тень былого волшебника! Я энергетическое тело! А следовательно -- абсолютная энергия, не обремененная рамками и бесполезными эмоциями, только сдерживающим силу.
   -- Девочка, не обращай внимания на старого ворчуна. Он всегда такой, -- сказала правая из голов близнецов. -- Я-то уж его давно знаю.
   Старик-призрак сердито взмахнул руками:
   -- Аталима, как ты смеешь называть меня ворчуном? Меня?! Императора Эйвелиса?!
   -- Ну вот, что и говорила моя сестра, -- подмигнула Наташе вторая голова. -- К тому же, ты уже бывший император.
   -- Не обижайтесь на них, гроу Скэл. Они ведь шутя, -- сказала Улатра и улыбнулась ему своей особой ласковой улыбкой.
   Император фыркнул, но больше ничего не сказал.
   -- Так вы были императором? -- спросила Наташа и из любопытства, и чтобы порадовать старика, да и вину свою загладить, одновременно наблюдая, как Улатра накладывает на рану непонятно откуда взявшуюся повязку.
   -- Именно. И ты должна бы это знать.
   Эрниа с улыбкой вздохнула:
   -- Бесспорно.
   Аталима и ее сестра разразились смехом, молодой волшебник и Улатра тоже засмеялись, хотя и попытались это скрыть, весьма безрезультатно. Старик снисходительно улыбнулся, но не позволил себе большего, словно это было ниже его достоинства. Даже Наташа попыталась засмеяться, но это принесло новую порцию боли, так что она разумно успокоилась.
   -- А вы? -- спросила девушка, обращаясь к живому волшебнику, пропустив мимо внимания просьбу Улатры помолчать, чтобы не приносить себе еще больше страданий. -- Удивительно видеть вас в такой необычной компании.
   -- Это мой возлюбленный Нейром, -- опередила ответом немного покрасневшего волшебника Улатра. -- Он работает здесь в замке, конюхом. Из-за него я и осталась на земле, а не пошла дальше. Не смогла расстаться с Нейромом, а он со мной.
   Наташа была поражена:
   -- Как красиво!
   -- И грустно, -- добавила Улатра.
   -- И грустно, -- не смогла не согласиться избранная. -- Мне очень жаль.
   Девушка благодарно кивнула, догадавшись, что Наташа имеет в виду ее смерть.
   Сестра Аталимы, наверное, видя, что разговор переходит на печальную тему, проговорила:
   -- Ну, а я Лурата. Это моя сестра Аталима. Мы как видишь крауны.
   -- Очень приятно с вами познакомиться, -- сказала Наташа, не зная, что правильно в таких случаях говорить и не совсем понимая, что такое "крауны".
   Нелепую ситуацию непреднамеренно спасла Улатра:
   -- Тебе нужно к лекарю, -- сказала девушка, помогая избранной подняться со стула. -- Ты серьезно ранена. Магия недолго сможет сдерживать кровь и давать силы. Тебе поможет только настоящий целитель.
   -- Да, тларит, Улатра права. У нас еще будет время поговорить, -- кивнула Лурата. -- Приходи к нам, когда захочешь. Мы готовы помочь тебе в любой просьбе. Ведь мы с Аталимой и Скэлом именно для этого и остались в мире живых. Мы оберегаем наш род.
   -- Спасибо, -- улыбнулась Наташа. -- Тогда можно вас спросить? Императорская семья знает о вашем существовании?
   Скэл опустился на свой трон, несколько настороженно глядя на эрнию:
   -- Да, они знаю обо мне и Аталиме с Луратой.
   -- Пожалуйста, не рассказывайте им о гроу Креде.
   -- Что? -- воскликнули все пятеро, но сердитый крик императора звучал громче остальных, и Наташа не на шутку испугалась.
   -- Я предполагала, что ваша реакция будет такой.
   -- И правильно, -- воскликнул старик, взмахнув невесомой рукой.
   -- Поймите, нам нужно не только остановить предателя, но и самого хозяина. Он главное зло и угроза для наследника. Я не могу сейчас вам всего рассказать, но, мне кажется, у Креда есть какой-то план. К тому же, мы не уверены в том является ли он единственным посланником темного мага в замке. Пожалуйста, хотя бы временно, подержите произошедшее этой ночью в тайне.
   Все, и в первую очередь Наташа, внимательно смотрели на императора Скэла, так как именно от него зависело окончательное решение. Кустистые брови старика насупились еще больше, глаза с прищуром изучали избранную.
   -- То, что ты сказала очень серьезно и... возможно, ты права. Поэтому, обещаю, что мы сохраним твою тайну.
   -- На этом и закончим, -- не удержалась Улатра, волнуясь сейчас больше за Наташину рану. -- Идем. Я проведу тебя секретными ходами призраков, так будет безопасней.
   Избранная кивнула и пожала плечами, не совсем понимая, о чем та говорит.
   Улатра подвела Наташу к противоположной стене и, прикоснувшись к нескольким неровно-отшлифованным камням, прошептала:
   -- Иди за мной и ничего не бойся. В лабиринте тебе ничего не угрожает. Верь мне, хорошо?
   -- Да.
   Услышав ее ответ, девушка-призрак улыбнулась и исчезла, словно тень, слившись с туманной стеной. Наташа несколько оторопела и тут же забыла свой ответ. Но сердитое хмыканье за спиной помогло ей опомниться. Вспомнив, что уже имела пусть и неожиданный, но опыт прохождения сквозь стены, девушка попрощалась с призраками и, затаив дыхание, ступила в серебристое марево стены. Это оказалось, как и раньше, настолько легко, точно она всего лишь нырнула в воду.
   Лабиринт призраков стлался вперед сияющей извилистой лентой, легко проходя через комнаты, коридоры, словно бы нигде не встречая преграды. Наташа зачарованно оглядывалась, следуя за Улатрой, которая что-то тихо рассказывала об императоре Скэле, не зная, что эрниа совершенно ее не слушает.
   Почти все комнаты на их пути были пустынны, но однажды девушки все-таки очутились в жилой спальне. Покоях младшей дочери императрицы Оданы.
   Кандин спала. Но очень неспокойным сном. Девочка металась и что-то беспокойно повторяла. Ее голос становился все громче и громче и вскоре слова стали четко слышны:
   -- Папа! Папа! Пожалуйста, вернись! Папа! Вернись... вернись!
   -- Бедняжка, -- тихо проговорила Наташа, замерев на месте.
   -- Подожди меня здесь. Не выходи из лабиринта. Я ее успокою, -- сказала Улатра, но ее опередили. В комнату вбежала императрица Одана и бросилась к дочери.
   -- Милая, проснись, -- зашептала волшебница, ласково коснувшись раскрасневшейся щеки Кандин.
   -- Папа.. папа... Папа! Вернись! Пожалуйста, вернись! Не уходи! -- голос Кандин стал перерастать в крик, и Одана потрясла ее за плечо:
   -- Дорогая, проснись! Кандин!
   Глаза девочки открылись. Она в безумстве осмотрела комнату. Затем ее взгляд остановился на императрице и Кандин, издав громкий всхлип, прижалась к матери:
   -- Мама, я так хочу, чтобы он вернулся!
   -- Я знаю, любимая, -- говорила волшебница, нежно гладя темные волосы девочки. -- Я знаю.
   По щекам Кандин побежали горячие слезы...
   -- Идем, Наташа. Оставим их наедине. К тому же, запас моей силы скоро закончится и они могут тебя увидеть, -- коснулась плеча избранной Улатра и, бросив еще один печальный взгляд на Кандин, скрылась в стене.
   -- Я обязательно вам помогу. Обещаю, -- прошептала Наташа и, точно услышав ее, императрица посмотрела в сторону эрнии.
   -- Ты что хочешь нас выдать? -- возникла в стене Улатра. -- Идем, быстрее.
   -- Все будет хорошо, Кандин. Обязательно, -- послышался за спиной Наташи шепот императрицы Оданы.
   -- Обязательно, -- повторила за ней Наташа и поспешила за призрачной девушкой.
   Чтобы как-то отвлечься от увиденного, она спросила у Улатры:
   -- Так это ты все делаешь своей силой?
   -- Разумеется.
   -- А как же лабиринт призраков? Разве не он скрывает меня?
   -- Но ты же не призрак? Не так ли?
   -- К счастью, нет.
   Улатра тихо засмеялась:
   -- Именно.
   -- Извини, -- опомнилась Наташа, ущипнув себя за руку в наказание, -- я не хотела тебя обидеть.
   Призрачная волшебница ничего не ответила, и эрниа поспешила с вопросом, пытаясь сгладить неловкость:
   -- А вы, благодаря лабиринту, можете попадать в любые комнаты? Куда пожелаете?
   -- Да, но если охранная магия сильная, то...
   -- Если бы я попросила вас заглянуть в комнату Креда...
   -- Волшебники высшего круга обычно запирают свои покои магией. Будь все так просто, император Скэл давно бы узнал, кто убийца.
   Наташа, хоть и не надеялась на подобное, но все равно огорчилась.
   -- Какая же тогда польза от вашего лабиринта? -- не подумав, пробурчала она.
   Улатра с сочувствием оглянулась на девушку:
   -- Ну почему же, польза есть. Однажды император Скэл, благодаря магическому лабиринту, спас жизнь своего правнука, которого пытались задушить, а вот едва ли не после своей смерти он застал супругу при попирании его светлой памяти. Говорят, императрица тогда оглохла на одно ухо, а злополучный кавалер ждал обещанной смертной кары всю оставшуюся жизнь.
   -- Так вот почему он остался на земле. А я-то думала, с возвышенной целью оберегать свой род, -- хихикнула Наташа.
   -- Может к такому решению его подтолкнули обе эти цели, -- улыбнулась Улатра и хотела еще что-то добавить, но в этот момент в серебристом сиянии перед ними предстали двери Санмы. -- Вот мы и пришли.
   -- Но, Улатра, как ты узнала, что мне нужна именно нари Санма, а не придворный целитель?
   -- Не удивляйся. Это все лабиринт.
   -- Спасибо большое, ты спасла мою жизнь, и я вечно буду благодарна тебе.
   -- Да что ты, -- смущенно отмахнулась призрачная волшебница. -- Но тебе нужно спешить, магия теряет свою силу.
   Наташа хотела еще что-то добавить, но Улатра, коротко попрощавшись, скрылась в свете лабиринта, который в тот же миг исчез для глаз девушки.
   Эрниа коснулась стены, но та не пропустила ее, будто там никогда и не было никакого лабиринта призраков.
   Девушка обернулась к двери и занесла было руку собираясь постучать, но остановилась, не находя в себе достаточно решимости.
   Что эрниа скажет Санме? Как будет врать той в лицо?
   Женщина стала для нее кем-то очень близким, но рассказать правду будет ошибкой. Она еще сама ни в чем не разобралась, было столько вопросов не имевших объяснения, странных деталей. И Наташа ни на миг не забывала решение избранных, которое они приняли вечером, -- не доверять никому, даже Санме и Одане. Они не имели права рисковать.
   В голове пронеслась неприятная мысль, что именно сейчас Наташа и рисковала, отдавая себя в руки Санме, но девушка отмахнулась от этих страхов. Она не будет рисковать тайнами избранных, но себя она не боялась вверить волшебнице, эрниа хотела доверять своим чувствам.
   Наташа судорожно вздохнула и тихо постучала. Достаточно долго из-за двери не раздавалось никаких звуков, потому девушка вновь повторила стук. Вскоре послышался приглушенный голос:
   -- Кто это?
   -- Нари Санма, это я Наташа. Откройте, пожалуйста. Мне нужна ваша помощь.
   Двери открылись так резко, что Наташа порадовалась тому, что вовремя отступила в сторону, а то в придачу к ране еще бы получила и шишку.
   -- Что случилось? -- со страхом спросила побледневшая женщина.
   -- Мне нужна ваша помощь, -- прошептала Наташа и покачнулась. Магия призраков быстро теряла свою силу, боль становилась все сильней.
   Видя, что она сейчас упадет, Санма обняла девушку и помогла войти в комнату. После чего уложила на кровать.
   Черные глаза Санмы замерли на покрасневшей от крови повязке:
   -- Наташа, кто это с тобой сделал?
   Но девушка уже не могла ответить. Оказавшись в безопасности, она отпустила контроль и потому уже едва повелевала своим телом. Блаженно прикрыв глаза, Наташа позволила себе забыться в третий раз за эту ночь.
  
   Глава 14
   Проклятье
  
   Ночь 26-го дня арка Ликвара V.
   Аларбо, Коанор.
  
   -- Ты как? -- спросила Санма, протирая вспотевший лоб Наташи мокрым полотенцем.
   -- Нормально... вроде.
   -- Ты все время кого-то звала.
   Неожиданно для себя Наташа испугалась:
   -- Кого?
   -- Не знаю. Ты говорила на своем языке.
   -- А-а-а...
   Санма отложила полотенце и взяла фиолетовый хрустальный флакончик. Когда она сняла крышечку, комнату наполнил странный резкий запах.
   -- Мне нужно смазать рану этой мазью. Я должна предупредить, что будет больно, но ты должна потерпеть.
   -- Что же мне еще остается, -- едва слышно шепнула Наташа, испытавшая за сегодняшнюю ночь уже столько боли, что новая казалась незначительным пустяком.
   Осторожными и легкими прикосновениями, Санма намазала рану толстым слоем серой мази.
   -- Ну вот, сейчас тебе и придется немного потерпеть.
   В тот же миг девушка почувствовала страшную невыносимую боль, которая была в стократ больше пережитой ранее. Девушка невольно потянулась к ране, но Санма оттолкнула ее руку:
   -- Нельзя! Не трогай. Осталось еще немного. Самое страшное уже позади.
   И словно в противовес словам волшебницы Наташу накрыла еще большая волна страданий. По телу стали разливаться горячие языки-молнии, жалящие как змеи. Наташа хотела закричать, но из горла вырвался только глухой стон и единственное, что ей оставалось, это молча молиться, чтобы пытка как можно скорее прекратилась. Прошло не менее раста, прежде чем неведомая сила вняла ее молитвам и забрала боль, хотя к тому моменту девушка уже едва чувствовала свое тело.
   -- Вот и все, -- осталась довольной Санма и с радостной улыбкой начала стирать мазь, которая была уже не серой, как прежде, а иссиня-черной.
   Наташа была совершенно обессилена, но все же прошептала:
   -- Я, пожалуй, скромно промолчу и буду тихо ненавидеть эту проклятую мазь, а не того, кто ее приготовил, а теперь так весело улыбается.
   Улыбка Санмы стала еще шире:
   -- Правильно, правильно. Скромность очень хорошее и главное полезное качество, -- сказав это, волшебница вдруг стала серьезной и Наташа невольно почувствовала страх: -- А вот насчет "проклятой" мази мы еще поговорим.
   Собрав мазь обратно в фиолетовый флакон, Санма отошла от кровати на несколько метров и зачем-то подбросила его в воздух. Направив на флакон руку со вторым знаком магии, произнесла заклинание:
   -- Рикан!
   Из ее пальца вылетел яркий желтый свет, раздался тихий взрыв и флакон с мазью растворился в колдовском огне.
   Расправившись с мазью, Санма протянула Наташе стакан с красной жидкостью (девушка отчаянно помолилась, чтобы она не оказалась кровью, уж этого эрниа точно не выдержит), и велела выпить до последней капли. Видя какое суровое у женщины лицо, девушка не посмела ослушаться и залпом осушила стакан с неведомым питьем. У него был странный солено-сладкий привкус. С отвращением проглотив последний глоток, девушка едва слышно проговорила:
   -- Только не говорите мне, что было в этом стакане, иначе, боюсь, все его содержимое может вернуться назад.
   -- Не волнуйся, это не кровь, -- ответила Санма, забирая стакан. -- По крайней мере, не кровь волшебника.
   Наташа почувствовала, как взбунтовался живот и часто задышала, пытаясь унять тошноту.
   -- Я же просила.
   Но вскоре вместо тошноты она неожиданно почувствовала тепло и силу. Жидкость разливалась по жилам, успокаивая измученное тело и даря утраченную энергию. Боль в ране стала едва заметной. Девушка почувствовала себя здоровой, будто она никогда и не переживала тех мучений, что принесла ей сегодняшняя ночь.
   -- Так вот, что чувствуют вампиры, -- попыталась пошутить Наташа. -- Теперь я их даже понимаю.
   Неожиданно в глазах заплясали огоньки и девушке показалось, что она летит сквозь ледяной водопад, который, входя в ее тело, выталкивал страшные воспоминания, стирал из памяти образ Креда. Наконец вода полностью поглатила ее, а после мягко подтолкнула и Наташа словно стала ею сама, стремительной и свободным. Волшебница даже стала забывать, кто она сама такая и поэтому очень удивилась, когда кто-то ласково прикоснулся к ее щеке и произнес имя "Наташа".
   -- Я не...
   -- Наташа, очнись! -- женский голос стал более требовательным, и девушка заставила себя открыть глаза.
   -- Что случилось?
   -- На выпей, -- незнакомая беловолосая волшебница приложила к ее губам стакан и влила в рот холодную воду.
   С каждым новым глотком воспоминания возвращались к Наташе, и вскоре голова окончательно прояснилась, очистившись от странных видений.
   -- Что это было?
   Санма улыбнулась:
   -- Ты же не хотела знать.
   -- Да, да, лучше не нужно. Я и так, кажется, схожу с ума.
   Опустив глаза на свой живот, Наташа увидела, что Санма уже успела перевязать рану.
   -- Я наложила швы и смазала соком зана.
   -- Еще нужно будет снимать швы? -- вздрогнула девушка, представив это ужасающее действо.
   -- Нет, волшебная нить, когда кожа срастется, исчезнет. Я думаю, дня через два ты будешь абсолютно здоровой.
   -- Так быстро?
   -- Это все-таки магия.
   -- А почему тогда вы меня прямо сейчас не излечите?
   Санма усмехнулась:
   -- Это уж слишком. Я не всесильная.
   -- Спасибо и на том. Я чувствую себя намного лучше.
   -- Если так, то теперь ты вполне можешь рассказать мне, откуда взялась эта рана?
   Чтобы дать себе время обдумать ответ, Наташа сделала глоток воды, а затем выпалила единственное, что пришло в голову:
   -- Я... я упала!
   -- Да? Неужели? -- Санма не была удивлена ответом, потому Наташа наивно понадеялась, что женщина ей поверила.
   -- Да, так все и было.
   -- И где же это ты так умудрилась?
   -- У себя в комнате. Поскользнулась в темноте и, упав на угол тумбочки, содрала кожу.
   -- А почему края твоей раны обожжены?
   -- Ну... там... была свеча, -- пробубнила Наташа, стараясь не смотреть в проницательные глаза, которые, казалось, и без глупых оправданий знали правду.
   -- Понятно. Такую историю мог придумать только несмышленый ребенок.
   -- О чем вы? -- все также продолжая смотреть в сторону, спросила эрниа.
   -- Не знаю, как в твоем мире, но у нас принято смотреть собеседнику в глаза, -- сказала женщина, не скрывая раздражения в голосе.
   Девушка заставила себя взглянуть на волшебницу и почувствовала, как краска стыда заливает щеки. Черные глаза смотрели на Наташу одновременно и гневно, и с жалостью, отчего девушка едва не расплакалась. Санма будто прочла по ее лицу все, что избранная пыталась скрыть и единственное, что оставалось Наташе это тихо произнести:
   -- Извините меня.
   Санма ненадолго задумалась, а затем кивнула:
   -- Заклинание, которым тебя ранили, было проклято. В него добавили чары мучительной смерти... Да, да! Так что, простая тумбочка никак не могла причинить тебе подобный вред. Хотя, может мне просто неизвестно о существовании ядовитых магических тумбочек.
   Наташа невольно прыснула от смеха, за ней засмеялась и Санма. Напряжение, царившее между ними, спало, и девушка смогла вздохнуть спокойнее.
   -- Точно не знаю, какое именно заклятие на тебя направили, но что-то из огненных, потому что, как я уже говорила, есть ожоги.
   Санма вопросительно посмотрела на Наташу, ожидая, что девушка скажет каким заклинанием ее ранили, но она промолчала и волшебница поджала губы:
   -- Понятно. Тот, кто послал заклинание, очень точно рассчитал силу удара, которая причинит большую боль, ослабит, но не убьет. И не смотри на меня так удивленно. Не думай, что тебе сегодня повезло и ты избежала злой участи, благодаря небесному провидению. Нет, для тебя приготовили более страшную участь. Пей воду, пей, это сейчас не помешает. Только держи стакан крепко. Правильно, двумя руками. Если бы не мое зелье, тебя ждала бы ужасная смерть. Долгая и мучительная, которая растянулась бы не менее, чем на ночь, а то и несколько дней. Ядовитые чары проникали бы от твоей раны по всему телу, разъедая изнутри, пока окончательно бы не уничтожили, не оставив ничего живого.
   Девушка едва не выпустила стакан, хотя и держала крепко, как прежде советовала Санма. Заметив дрожащие руки Наташи, женщина отобрала его и отставила в сторону. Эрниа рассеянно следила за волшебницей, но перед глазами стояло лицо Кред и его насмешка в глазах, когда он посылал в нее страшное заклятие.
   "Зачем тогда он преследовал меня? -- возник в голове Наташи вопрос. -- Кред просто играл со мной? Дурачился, как с игрушкой?"
   -- Наташа, тебе сегодня очень повезло. Несколько долгих мгновений, пусть и страшной боли ничто в сравнении с тем, что ожидало тебя. То, что у меня был главный и очень редкий ингредиент зелья -- настоящее чудо. Печень речного дракона. Таких драконов осталось мало и убийство их карается в Безграничном мире очень строго.
   -- Думаю, маг тоже не рассчитывал на это, -- попыталась пошутить девушка, но под яростным взглядом Санмы, смех застыл у нее на губах.
   -- Ты считаешь это смешным?
   -- Нет. Извините, я не хотела вас обидеть.
   Санма горько усмехнулась:
   -- Ты не меня обидела, а себя в первую очередь. Ты хоть понимаешь, что сегодня произошло? Чем это тебе и нам всем грозит?
   -- Я...
   -- Нет, ты не понимаешь. Сначала Мэдвис, потом Улатра, теперь ты. Это может случиться в любой момент. Ты должна рассказать мне, кто это был. Кто пытался тебя убить?
   -- Извините, я...
   -- Наташа, не лги мне!
   Девушка почувствовала, что начинает злиться. И нельзя сказать, что на Санму, скорее на себя. Она не знала, как должна поступать в такой ситуации, очень хотелось довериться волшебнице, Наташа не могла бороться со своей симпатией к Санме, но одновременно понимала, что не может поддаваться эмоциям. Сейчас главное ее оружие хладнокровие и спокойствие.
   Что-то в произошедшем с ней пугало и одновременно приводило в смятение. Теперь, когда Санма рассказала о заклятии Креда, о том, что ждало Наташу, вместо ужаса ее охватили сомнения. Девушка не могла понять, почему мужчина поступил так. Почему просто не убил, почему позволил убежать? Зачем Кред "подарил" ей еще целую ночь жизнь? Наташа чувствовала, это неспроста. Чего он добивался? Что Креду нужно было на самом деле?
   -- Ты слышишь, что я говорю? -- прервал Наташины мысли резкий голос волшебницы.
   -- Да, да. Я слышу. Но, нари Санма, как бы ни хотела, не могу сказать, кто это был. Я не видела его... или ее. Слышала только шепот. Я и хотела побежать за ним... ней, не знаю, как сказать, но на пути встала потеря сознания... -- осознав насколько глупо звучат ее последние слова, Наташа рассмеялась и с облегчением заметила, что на лице Санмы промелькнула улыбка.
   -- Все понятно, Наташа. Я, собственно говоря, другого и не ожидала. Вторая потеря сознания тоже сыграла плохую шутку -- она просто забрала твою память. Хорошо, что ты еще имя свое помнишь.
   Наташа снова почувствовала, как медленно на щеках проступают красные пятна, и постаралась это скрыть, передвинувшись в тень.
   -- Нари Санма, я...
   -- О, вот и мое имя тоже помнишь! Ты молодец!
   Эрниа едва не заскрипела зубами, но взяла себя в руки и проглотила обиду:
   -- Нари Санма, я хотела поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь, никогда этого не забуду. Я обязательно верну вам долг, обещаю.
   -- Мне не нужно никаких долгов, лучше сделай так, чтобы мне не пришлось больше тебя спасать.
   Наташа сглотнула, справилась волнением и ответила:
   -- Не волнуйтесь, я буду осторожной. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти Тенаса.
   Наташа медленно поднялась с кровати, рана заныла, но она постаралась это скрыть. Если Санма увидит, то может заставить ее лечь обратно, а девушка боялась, что больше не выдержит этого испытывающего взгляда и все расскажет.
   -- Спасибо, -- вновь повторила она и поцеловала волшебницу в щеку. Девушка взяла ладони Санмы в свои и отметила, как они дрожат. -- Я клянусь, что все будет хорошо. Вы можешь верить мне.
   Во взгляде Санмы промелькнуло сомнение, и Наташа почувствовала себя так, будто ей дали пощечину.
   -- Тогда я пойду, -- девушка стала отступать к двери. Она одновременно и сердилась на Санму, и понимала, что у той есть все основания не доверять Наташа. Но как же это обижало.
   Санма как-то странно посмотрела на эрнию и, отойдя к столу, стала собирать баночки со снадобьями и зельями.
   Наташа уже собиралась повернуть ручку двери, когда услышала голос волшебницы:
   -- Я знаю, что ты мне солгала...
   -- Я...
   -- Но не сержусь и понимаю причины, побудившие тебя к этому, по крайней мере, стараюсь понять. Только прошу, будь благоразумна. Я боюсь, что и ты, и девочки не совсем понимаете, с чем имеете дело. Поэтому прошу, в любом случае обращайтесь ко мне. Я сделаю все возможное, чтобы помочь.
   -- Хорошо, -- ответила Наташа, не оборачиваясь. -- Только, пожалуйста, не злитесь на меня. Я не хотела вас обидеть.
   -- Разумеется, -- бесчувственный голос Санмы больно уколол девушку.
   Наташа хотела еще что-то добавить, но решила, что сделает только хуже и выскочила в коридор. Закрыв дверь, она прижалась к ней спиной, будто пытаясь найти успокоение. Девушке было неприятно, что она врет Санме, неприятно, что волшебница теперь не верит ей, а Наташа даже не знает, правильно поступила или наоборот совершила ошибку.

*****

   -- Может, я все-таки зря скрыла от императрицы, что это был Кред? -- прошептала Зера, следя глазами за Фэналин, которая мерила шагами ее спальню.
   Баронесса резко остановилась и бросила на девушку раздраженный взгляд:
   -- Я тебя прошу, не начинай снова.
   -- Но это не стоит жизни Наташи.
   -- Молчи! Ты так говоришь, будто мне все равно, что с Наташей. Если бы ты сказала, скорее всего, в цепях сейчас оказались бы мы, а не Кред. Ты об этом не задумывалась? У тебя нет доказательств против него. Единственное, это благосклонное отношение императрицы... И все! Как ты собиралась отстаивать свою правоту перед всей императорской семьей? Он их родственник, а не мы. И к тому же нам нужен темный маг, ты это прекрасно знаешь, а не предатель. Вот почему ты уничтожила кровь и солгала императрице.
   Зера выглядела так, будто и не слышала слов подруги. Баронесса ждала, что девушка скажет что-то в ответ, но она лишь молча сверлила взглядом ни в чем не повинный подоконник, возможно представляя на его месте Фэналин. Последняя искренне переживала, что подоконник сейчас вспыхнет огнем от гнева в глазах воансы.
   -- Ты вообще меня слушаешь? -- спросила баронесса, но ответа не последовало. -- Ну и ладно, -- раздраженно отмахнулась Фэналин и снова принялась вышагивать по комнате, словно грозный солдат на посту.
   Несколько долгих палов в покоях Зеры стояла тишина, которую нарушал только мерный храп нерака с "Истории Эйвелиса" и цокот каблучков молодой баронессы по паркету. Напряжение росло, становясь похожим на громадный воздушный шар, который стоит лишь проколоть иголкой и все вокруг взорвется.
   Фэналин напоминала себе этот "шар", ведь ее просто раздирала изнутри злость. Оназлилась не только на Зеру, но была уверена, что именно подруга может поплатиться и потому сдерживала себя из последних сил.
   Баронесса пыталась не думать о том, правильно ли поступила Зера и не знала поступила бы она на месте подруги так же. Фэналин убеждала воансу, что та права в своем решении, но что-то в глубине сердца все же противилось этому и девушка боялась, что если подруга еще раз заикнется о своих сомнения, не сдержится и наговорит лишнего. Чтобы хоть немного успокоиться, Фэналиин принялась делать глубокие вдохи.
   Назойливый храп, перешедший в какой-то странный громогласный свист, не давал в полной мере расслабиться, но девушка не могла позволить себе сорваться и поэтому твердой походкой продолжала описывать углы комнаты, уделяя особое внимание и мебели тоже.
   -- Куда она могла исчезнуть? Не понимаю, -- вдруг снова заговорила Зера и Фэналин от неожиданности больно ударилась правой ногой об угол шкафа, но гордо продолжила свой ход, даже не взглянув в сторону подруги. -- Я искала везде, но ее нигде не было.
   За словами воансы, на которые у Фэналин не нашлось ответа, вновь последовало молчание. Но вскоре оно было прервано и уж никак не по причине ответа, а по другому не менее важному поводу. Нерак, с самого начала совершенно не подозревающий, что подвергает себя страшному риску, напевая "прекрасные" трели, теперь затянул долгую и грустную балладу и железная выдержка баронессы дала давно ожидаемую трещину. Описывать то, что произошло дальше довольно сложно, но началось все с бешеного крика Фэналин, а закончилось тем, что теперь уже пробудившийся нерак был связан по рукам и ногам, а рот его заткнут кляпом. Большие, как блюдца глаза старика с гневом следили за тем, как уже немного поостывшая Фэналин продолжает расхаживать по комнате и в его голове, несомненно, зрел хитрый план жестокой мести.
   -- Может посмотри еще раз в книге? -- осторожно проговорила Зера, опасаясь, что подруга бросится с заклятием кляпа и к ней тоже. -- Вдруг что-то...
   -- Зера, я уже столько раз смотрела!
   -- Ну, пожалуйста, а вдруг. К тому же, все равно ты бедняжку уже разбудила.
   -- Бедняжку? -- фыркнула баронесса. -- Ладно!
   Несмотря на показной скептицизм, Фэналин все же к своему неудовольствию осознала, что Зера зародила в ней надежду и нетерпеливо раскрыла книгу на последней странице. Тем большим было разочарование, когда она увидела совсем не то, что так хотела увидеть. Проклятая книга описывала "подвиг" какого-то молодого ученого, который раскрыл секретный ингредиент эликсира силы, созданного в далекие времена неведомым алхимиком. Конечно, в другое время Фэналин была бы действительно интересна эта информация, она бы с удовольствием рассказала обо всем дядюшке...
   Милый дядя, как же она скучала. Как хотела бы увидеть сейчас его воодушевленное лицо, веселые глаза, в которых всегда горел огонек предстоящих свершений и никогда не бывало сожаления о неудачах. Он бы скороговоркой рассказал Фэналин свою новую задумку и попытался объяснить в чем же ее гениальность, недовольно хмуря брови, если бы племянница что-то не понимала или в чем-то сомневалась. Фэналин раньше и не подозревала, как важен был он для нее.
   -- Ну вот, ничего.
   -- Разрази ее магический гром! -- вскричала воанса и заслужила от нерака взгляд такой ненависти, что даже сам посланник был удивлен, что девушку не снес яростный вихрь.
   -- Она жива, Зера, -- твердо произнесла Фэналин и застыла в ожидании слов подруги, готовая отстаивать свою точку зрения, во что бы то ни стало.
   -- Я знаю.
   Баронесса удивленно моргнула и радостно закивала:
   -- Ты подумай, ведь если Кред убил бы ее, то зачем ему прятать тело, но оставлять лужу крови? Наоборот, он бы скрыл все следы. И с тобой он бы так не говорил. Не думаю, что Кред хочет, чтобы все узнали, кто предатель. Хотя с другой стороны, почему он тогда отпустил тебя? Ничего не пойму!
   Зера с жалостью посмотрела на подругу.
   -- Я знаю, что Наташа жива не из логических соображений. Я просто чувствую что-то в сердце, что-то шепчет мне это в ухо. Может, это наша связь...
   Фэналин сердито топнула ногой и отвернулась к окну, в этот миг особенно сильно напоминая упрямого ребенка:
   -- А я ничего не чувствую. Совершенно!
   -- Ты просто не пытаешься. Попробуй поискать ее в себе. Представь, что ты и есть Наташа.
   Девушка подбежала к Зере и зло сверкнула глазами:
   -- Я же сказала, что ничего не чувствую!
   Воанса на мгновение задумалась, будто решая стоит ли высказывать свое мнение, но затем встретилась с взглядом подругой и промолчала.
   От Фэналин не укрылось замешательство девушки:
   -- Что там еще?
   -- Нет, ничего.
   -- Что ты хотела сказать?!
   -- Я не хочу тебя обидеть, но ты так не вернешь свою магию. Просто не хочешь прилагать стараний. Ты не веришь в себя. Даже не хочешь попытаться сделать то небольшое усилие, о котором я прошу. Просто говоришь, что не можешь и все.
   Произнеся это, Зера в страхе ожидала криков Фэналин, но последняя, склонив голову, отвернулась. Воанса хотела попытаться ее успокоить, но видя гордую прямую спину поняла, что это ни к чему. Подруга сама справится, а может посмотрит правде в глаза.
   Фэналин долго молчала. Зера тоже не решалась заговорить и только с тревогой следила за волшебницей, которая задумчиво чертила какие-то круги на оконном стекле.
   -- Если он ее убил, -- неожиданно подала голос Фэналин, -- то, клянусь памятью мамы, я тоже убью его и мне не нужна ни магия, ни какая-либо другая сила.
   -- Ну что ж, значит ему повезло, потому что я жива, -- услышали девушки за спиной голос Наташи. -- А вот тот, кто говорил, что Кред невиновен, возможно, через миг уже будет мертв.

*****

   1-й день арка Палира III,
   Аларбо, Коанор.
  
   -- Доброе утро, -- огласил звонкий голос Фэналин трапезный зал.
   Волшебников, переборовших сон и поднявшихся к завтраку, было немного: дэрати Инад, императрица Одана, Санма, Пламмета, Од и тот, ради кого Фэналин собственно сюда и явилась, Кред.
   -- Доброе утро, -- ответила императрица и улыбнулась. Но хотя она и пыталась скрыть свою тревогу, возможно, вызванную хождениями Зеры по ночному замку, ее выдавали глаза и яркий неестественный румянец, резко констатирующийся с бледностью. -- А где тларит Наташа и тларит Зера?
   Фэналин наигранно весело улыбнулась:
   -- Они еще придаются сну.
   -- Прошу, баронесса, присаживайтесь со мной рядышком, -- ласково предложила Санма и твердо посмотрела на девушку.
   Фэналин совершенно не хотелось "присаживаться" возле волшебницы, но она не могла найти причину для отказа и, покорно склонив голову, опустилась на предложенный стул. Позволив движимому магией кувшину наполнить чашку горячим чаем, девушка осторожно отпила глоток и со счастливой улыбкой уставилась на Креда.
   -- Какое сегодня прекрасное утро, не правда ли?
   Мужчина удивленно вскинул бровь, а затем согласно покачал головой:
   -- Вы правы, нари. Кажется, будто в мире и не может случиться ничего дурного.
   -- Да, -- опечаленно поддакнула Плама. -- Ничего дурного.
   -- Я должна принести извинение за моих подруг, -- снова заговорила Фэналин, -- что они не явились на завтрак, но сегодня ночью Наташа перенесла страшное нападение и...
   -- Что? -- вскрикнула Плама, за что получила усмиряющий взгляд от дэрати Инад.
   -- Что случилось? -- спросила императрица, побледнев еще сильнее.
   Санма тоже немного побледнела, но одновременно схватила Фэналин за руку под столом и больно сжала, хотя было не совсем понятно, что именно означает ее жест: поддержку или наоборот предупреждение. Од напрягся и впился в баронессу острым взглядом, что ей даже стало как-то не по себе. Но главное впечатление все-таки слова произвели на того, для кого и были произнесены. Кред затравленно и одновременно зло посмотрел на Фэналин, а затем сразу же отвернулся, будто глаза могли выдать его.
   Баронесса изобразила праведный испуг и раскаяние.
   -- Простите меня, наверное, я не так выразилась и зря напугала вас.
   Кред снисходительно покачал головой:
   -- Нари, вам нужно быть осторожнее со словами.
   Фэналин виновато потупила взор:
   -- Вы совершенно правы. Простите, но я только лишь хотела сказать, что на Наташу напала страшная бессонница. Бедняжка намучилась, а в довершение всего еще и разболелся живот.
   -- Как я понимаю, из-за тларит Наташи у вас с тларит Зерой тоже случилась бессонница, -- строго спросила дэрати Инад, положив в рот кусочек песочного печенья. -- Не зря же вы почти целую ночь измеряли шагами Аларбо?
   Фэналин должно бы испугать, что от дэрати Инад не укрылось их ночное бдение, но ей стало так смешно, что она едва не поперхнулась чаем и закашлялась. Санма, видимо от чистого сердца желая помочь, так хлопнула ее по спине, что девушка прикусила себе язык.
   -- Спасибо, нари Санма, вы очень добры.
   Женщина самодовольно усмехнулась.
   -- Как, бедняжка, сейчас себя чувствует? -- спросила Плама, и девушка решила, что лучше всего ответить ей, а вопрос дэрати Инад отставить как бы случайно забытым. Не могла же она сказать, что они с Зерой целую ночь бегали за водой, по какому-то странному маршруту, захватывая на своем пути и верхние этажи.
   -- Сейчас уже все хорошо. Благодарю вас, нари Пламмета, за заботу.
   -- Фэналин, вам нужно было обратиться ко мне, -- вклинилась Санма, все также продолжая сжимать ее руку. -- У меня есть чудесное зелье от подобных болей. Да и от бессонницы я могу найти несколько слов.
   -- Спасибо, нари Санма, но Наташа не хотела нарушать ваш сон и только напрасно волновать.
   Задумчиво хмыкнув, беловолосая волшебница выпустила ее руку.
   -- Да, Фэналин, я хотела поговорить с тобой немного позже и дать зелье, на случай если у Наташи или кого-то из вас снова заболит живот.
   "Надеюсь, это не яд?" -- хотела бы спросить девушка, но побоялась, что тогда ее кончина свершится немедленно и без всяких усилий со стороны Креда и, тем более, великой персоны темного мага.
   Фэналин изобразила благодарную улыбку, хотя прекрасно понимала, чего именно добивается Санма. Девушка неопределенно кивнула словам волшебницы и решила, что ни в коем случае не должна оставаться с той наедине.
   -- Конечно, нари Санма.
   Фэналин отделила серебряной ложечкой кусочек сливочного пирога и, положив в рот, удовлетворенно протянула:
   -- Как вкусно.
   Все участливо улыбнулись молодой волшебнице, но промолчали, видимо не настроенные к затрапезному разговору. Фэналин только обрадовалась этому и с наслаждением принялась за пирог, не забывая изредка бросать красноречивые взгляды на Креда, отчего он зло сверкал глазами, но все же держался невозмутимо, не выказывая страха. И это пугало Фэналин.
   -- Я сегодня гуляла в старом саду, -- вдруг заговорила Плама, видимо устав от затянувшейся тишины. -- У Лимонного озера. Вспоминала наше детство. Знаете, мне так захотелось снова стать маленькой девочкой. Только взрослой начинаешь ценить, то, что было дано прежде и понимаешь, что того чудесного времени никогда не вернуть. У нас было прекрасное детство.
   Дэрати Инад величественно кивнула:
   -- У вас прекрасное детство, а у меня беспокойная молодость. Я так и не сумела познать всю ее красоту, имея на руках пять непоседливых сорванцов.
   -- Тетушка, мы будем обязаны вам всю жизнь, -- любяще улыбнулся ей Кред.
   Вышеупомянутая передернула плечами:
   -- Ты мог и не говорить. Это и так всем должно быть понятно.
   -- Безусловно, тетушка, -- проговорила немного повеселевшая Санма. -- Но не забывайте, что и нам вы обязаны за свою неповторимую, наполненную теплом и весельем жизнь. Сомневаюсь, что ваша молодость, овеянная поклонниками и нарядами, была бы столь запоминающейся и волнительной, как дни проведенные в слезах за разбитыми вазами и ловле летающего по всему Коанору драконьего чучела.
   Старая волшебница повержено склонила голову:
   -- Ты права, Санма. Ваше чучело я никогда не смогу забыть.
   -- Но в старом саду я нашла и повод для грусти, -- прошептала Плама, когда смех в трапезном зале утих. -- Наша любимая ива -- Сонная, совсем зачахла.
   Слова женщины произвели на волшебников должное впечатление и они, посерьезнев, обратили на нее свои взоры.
   -- Я разговаривала с главным садовником Харном. Он рассказал, что Сонная усыхает уже несколько арков, и что бы Харн не предпринимал, ничего не помогает. Это так меня расстроило. Сонная ведь для нас как член семьи. Только вспомните, какие хороводы мы водили вокруг нее в Вальгиеву ночь.
   Санма с грустной, но одновременно теплой улыбкой кивнула:
   -- Помните нашу старую няню Золу?
   Дэрати Инад, Плама и Кред понимающе улыбнулись.
   -- Я отправила ее следить за вами, -- сказала старая волшебница.
   -- Да, -- продолжила Санма. -- А она страшно боялась, что на нее нападет Вальгий или один из его сыновей. И когда наша кошка -- Ласка, подошла к ней сзади, с диким криком бросилась бежать, даже позабыв прихватить с собой свою крюку, без которой, казалось бы, не в состоянии ходить.
   Все волшебники весело засмеялись.
   -- А мой друг Лисон, -- добавил Кред, -- накинул на голову покрывало и бросился за ней.
   -- На следующий день сарит Зола попросила освободить ее от должности няни, -- поджала губы дэрати Инад, но в голубых глазах все равно плясали веселые огоньки. -- Это стало для меня настоящим горем. Я так и не смогла найти столь же строгую и ответственную няню.
   -- Зато для нас это стало настоящей радостью.
   Старая волшебница шутливо пригрозила Креду.
   В зал незаметно вошла служанка Стора и склонилась в поклоне перед императрицей:
   -- Госпожа, градоначальник Коанора просит вашей аудиенции.
   По лицу волшебницы пробежала тень и веселая улыбка, вызванная рассказами родственников, тот же час сникла.
   -- Стора, проводил гроу Амнаста в зал приемов.
   Также незаметно как появилась, служанка исчезла.
   Одана поднялась:
   -- Вот и пришло время возвращаться в настоящее.
   Дэрати Инад задумчивым взглядом проводила императрицу и сердито поджала губы.
   -- Они высасывают из нее последние соки.
   Никто не нашелся, что ответить на это высказывание и в зале вновь повисла тишина, правда, вскоре ее нарушили бодрые голоса Риазы и Онзорга.
   -- Всем доброго утра!
   Кред аккуратно промокнул губы салфеткой и поднялся со стула.
   -- Доброе утро, сестра. Доброе утро, Онзорг. Желаю вам приятного аппетита, -- сказал он и быстрым шагом вышел из трапезной.
   -- Гроу Кред, подождите! -- вскрикнула Фэналин и бросилась за ним. -- У вас оторвалась пуговица. Гроу Кред, ну куда же вы так быстро?
   Девушка догнала его лишь во дворе, прежде, чем волшебник успел завернуть за угол замка.
   -- Гроу Кред, куда вы так спешите?
   Мужчина остановился так резко, что Фэналин едва не налетела на него.
   -- Что вы хотите, нари?
   Баронесса изобразила добрую улыбку.
   -- Вы забыли пуговицу, -- она взяла ладонь Креда в свою и вложила в нее пуговицу Зеры, которую нашли в покоях Тенаса. -- В последнее время вы разбрасываетесь пуговицами повсюду и заметьте не только своими. Вы что одалживали платье Зеры, когда шли убивать Тенаса? Не хорошо. Очень нехорошо брать без спроса чужие вещи.
   Мужчина так глянул на нее, что Фэналин искренне испугалась, что он ее сейчас задушит.
   -- Ты кем возомнила себя, девчонка? Вздумала шутить со мной?
   -- Я вполне серьезно. Мама всегда учила меня, что прежде чем...
   Кред взмахнул рукой с пятым знаком, что-то шепнул и девушка почувствовала, как начинает закипать ее кровь. Но боль кончилась так внезапно, что она даже не успела вскрикнуть.
   -- Я могу убить тебя в любой миг и ты не сможешь противится моей силе, глупая.
   Фэналин было страшно, но она заставила себя продолжить свою роль и блеснула веселой улыбкой:
   -- Не будьте так самоуверенны, предатель. Часто это приносит огорчения. Иногда судьба бывает так непостижима, что тяжело представить, что случится в следующий миг.
   -- Судьба в моих руках
   -- Не играйте с судьбой, гроу Кред, она может не простить вашу дерзость и нанести ответный удар. Но, разумеется, судьба бывает и милосердной. Вот, например, нам с вами стоит возблагодарить ее за то, что избавила Наташу от смерти.
   Кред надменно усмехнулся.
   -- Не злорадствуйте, -- помахала пальцем у него перед носом волшебница, -- ведь я могу осчастливить вас радостным известием, что ваше проклятие излечено.
   Щеки волшебника погрубели, даже выступили желваки. Но кроме этого он ничем другим не выдал своего удивления.
   -- Что ж, теперь, когда вы сообщили мне эту радостную весть, -- проговорил он, торжественно обращаясь к ней на "вы". -- Я позволю себе предположить, что могу продолжить прерванный вами путь?
   -- Я ведь могу все им рассказать! -- нежданно для себя сорвалась девушка. -- Ваша жизнь в моих руках!
   Кред искривил губы в издевке:
   -- Так что же ты ждешь? Иди! Расскажи, что это я убийца и предатель. Расскажи, что скоро темный маг будет повеливать Эйвелисом, а жизнь Тенаса лишь одна из нижних ступеней его трона.
   Одарив ее веселой улыбкой, волшебник неспешно продолжил свой путь. Он был так беззаботен, что Фэналин стало по-настоящему страшно. Девушка понимала, что должна исполнить данную ему угрозу, но не могла заставить себя это сделать. Случившееся тревожило ее. Все было не так... не так, как виделось на первый взгляд. Намного сложнее.
   Что же задумал Кред?
  
   Глава 15
   Шахматное гадание
  
   5-й день арка Палира III,
   Аларбо, Коанор.
  
   Коронация нового правителя неуклонно приближалась. Оставалось совсем немного времени и, несмотря на события, происходящие в замке, императрица твердо решила провести коронацию с соблюдением всех древних правил и традиций. Тенас будет коронован на трон императора перед всем волшебным сообществом. Весь Безграничный мир, от правителей до воанс, должен признать нового императора Эйвелиса.
   Приглашения были уже разосланы, и в Аларбо ожидалась целая армия гостей. Поэтому из императорского замка он превратился в настоящий низогловский "сумасшедший дом", как говорила Наташа. Всюду сновало бесчисленное количество слуг, казалось бы, появляющихся из ниоткуда и исчезающих в никуда. Но приходили они не одни, а с заколдованные вениками, тряпками, швабрами, что будто утята цыпочкой спешили за мамой-уткой.
   Что касается избранных, то их последние дни были заполнены бесконечными разговорами о Креде и стараниями понять, что задумал волшебник. Девушки решили, что пока не следует раскрывать тайну Креда, но сомнения и опасения, как комары, подтачивали их показную уверенность. В пользу такого решения говорило то, что даже если избранным удастся остановить Креда, то это отнюдь не означает, что в замке больше нет союзников темного мага. Возможно, не в самой семье, но вдруг это кто-то из слуг? Загадка смерти императора, так и не была разгадана. Как мог быть Кред в двух местах одновременно? Кто-то помогал ему!
   Девушки так и не смогли понять Креда, он вел себя странно, словно и не боялся, что избранные могут открыть тайну. Это вызывало страх. Волшебник будто хотел, чтобы они все рассказали.
   Вопросов и загадок было слишком много, а ответов не находилось совершенно и оставалось полагаться лишь на интуицию.
   Центром внимания как слуг, так и волшебных предметов, стал церемониальный зал. Он занимал последний пятый этаж замка, где избранные еще ни разу не бывали, ведь прежде туда попросту не имелось хода. Лестницы огибали этот этаж, словно его не существовало, и вели прямиком к башням и, лишь когда приходило время новой коронации, они, оживленные древними чарами, прерывали свой привычный ход и устремлялись к церемониальному залу
   Также к великому ритуалу готовились священные реликвии: корона Солнца и мантия Ветра, без которых не могла состояться ни одна коронация. В них заключались великая сила, могущество правителей. Реликвии были принесены древними магами в дар Барциусу Лютому, первому императору династии Гресс, в день его коронации. Но они были не только даром, но также должны были признать право Барциуса занять трон Эйвелиса. С тех пор корону и мантию так и называли дарами Лютого, и повторяли они свою миссию на каждой церемонии, отдавая дань прошлому и позволяя случится будущему.
   Хранились реликвии в сокровищнице в подземелье, вход в которую охранялся волшебниками из личной стражи императрицы, а сама сокровещница -- сильнейшими заклинаниями. Каждый из императорской семьи понимал, что предатель может попытаться выкрасть дары Лютого. Коронация для темного мага лишние хлопоты, а без реликвий оно не может быть исполнено, таков закон Барциуса.
   Одана, имея печальный опыт, лично с дэрати Инад и императорскими советниками сплела сети охранной магии. Избранные понимая, что не способны помочь в этом деле, обладая такой малой силой, могли только наблюдать со стороны и следить за Кредом, дабы остановить его, если представится возможность.
   Для того, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям, девушки часто практиковались в заклинаниях. После одного из таких занятий, избранных и нашла дочь императрицы.
   -- Мне нужно поговорить с вами, -- нервно сглотнув, прошептала Нуара.
   Фэналин удивленно глянула на подруг, но тут же отвела взгляд, ведь знала, что Наташа и Зера могли заметить в нем обиду и злость. Девушка так обрадовалась, что Нуара, наконец-то, вспомнила о ней, даже успела понадеяться, что все изменится, но, как оказалось, ей нужны были избранные, а никак не Фэналин.
   -- Мне нужна ваша помощь, -- вновь заговорила Нуара. -- Или совет... не знаю.
   -- Что ты имеешь в виду? -- обрела голос баронесса.
   -- Идемте в мою спальню, -- после недолгого раздумья предложила Нуара и, когда избранные согласились, поспешила вверх по лестнице. -- Я вам все покажу.
  
   В комнате Нуары притаилась тень. Это явственно чувствовалось, стоило лишь переступить порог. Быть может, эту невидимую, но осязаемую тень создавало горе, которое Нуара делила со своей спальней. Или причиной тому служили всего лишь задернутые шторы, не пропускавшие ни одного солнечного лучика.
   На небольшом столике посреди комнаты разместился портрет императора Мэдвиса. Белая тонкая свеча перед портретом мерцала пугливым, неспокойным пламенем, освещая задумчивые зеленые глаза. Рядом с портретом лежала маленькая красная книжица с закладкой посредине. Нерак на корешке был одет в черную роту и беспрестанно шептал какие-то слова на своем непонятном языке. Завершала этот "алтарь" статуэтка плачущей Шаргории, выглядевшая живой от таинственных бликов огня.
   -- Извините, у меня немного беспорядок. Я отослала слуг, потому что читала молитву, -- проговорила Нуара, убирая красную книжку в ящик стола. Затем затушила свечу и на мгновение в спальне стало совершенно темно, но вот тяжелые гардины вздрогнули, подчиняясь мысленному приказу волшебницы, и раздвинулись, освобождая путь дневному свету. -- И... гадала, -- добавила девушка, и легкий румянец залил ее бледные осунувшиеся щеки.
   -- Нуара, -- неуверенно заговорила Фэналин, понимая, что должна что-то сказать, но после увиденного просто не находила нужных слов. -- Ты...
   -- Фэналин, не думай, что я сошла с ума. Просто папа всегда очень любил одну молитву, и теперь я каждый день ему ее читаю. Хочу, чтобы несмотря на все, что у нас здесь происходит, папа обрел покой в том мире.
   Беспокойство не исчезло из разноцветных глаз баронессы, но она разумно промолчала, понимая, что никакие слова не помогут.
   Нуара печально улыбнулась, вспомнив их с Фэналин давнюю игру, когда подружки пытались наперед угадать, что собирается сказать другая. В этот раз она отгадала. Хотя раньше никогда не могла понять, о чем думает шустрая Фэналин.
   -- Со мной все в порядке. Почти хорошо, -- едва слышно произнесла она, и баронесса опустила голову, подумав, что "в порядке" наступило без ее помощи, девушка так и не решилась сама сделать этот необходимый шаг.
   -- Я хотела рассказать вам о своем гадании, -- вновь проговорила Нуара, заставляя Фэналин отбросить невеселые мысли. -- Случилось кое-что важное... или нет. Понимаете, я не уверена... Ой, простите, забыла совсем. Садитесь за стол, сейчас все покажу. И мы вместе решим, как быть дальше.
   Фэналин первой отреагировала на слова Нуары и присела на предложенный стул, оцепеневшие же Зера и Наташа не сразу осознали, о чем именно их просила дочь императрицы, пораженные столь необычной ситуацией.
   -- Спасибо, нари Нуара, -- сглотнула подступивший к горлу комок Зера и осторожно присела рядом с баронессой, нерешительно подперев подбородок ладонями.
   -- Нуара, что именно ты хотела нам рассказать? -- спросила Фэналин.
   Прежде чем ответить, волшебница взяла статуэтку плачущей Шаргории и портрет отца, Фэналин успела заметить, как дрожат при этом ее руки, переставила на трюмо и заняла свое место за столом.
   -- Моя бабушка, императрица Арима, очень хорошая ворожея. Мама не унаследовала от нее дар. А вот я -- да... кажется.
   -- Помнишь, как мы гадали на камешках? -- хихикнула Фэналин, но Нуара в ответ лишь улыбнулась. -- Мы тогда так и не узнали ответ на вопрос, что подарят родители тебе на день рождения.
   Улыбка Нуары стала немного шире:
   -- Да, не узнали. Но они подарили даже больше, чем я могла мечтать, -- кивнула в сторону волшебница и, проследив за ее жестом, избранные увидели изумительную куклу, улыбающуюся с вычурного пьедестала. Это была небесная нимфа с волосами цвета серебра, фарфоровой кожей, словно светившейся изнутри и необычайными бирюзовыми глазами, такими живыми, что верилось будто кукла смотрела на волшебниц. За спиной два сильных крыла, посеребренных небесной пылью.
   -- Я так хотела такую же куклу, когда тебе ее подарили. Даже завидовала, -- вновь улыбнулась Фэналин. -- А родители мне мягких игрушек надарили. Я говорю: "Папа, мама... вы что?! Мне, взрослой даме, игрушки?! Мне куклы подавай!"
   Кашлянула дочь императрицы, привлекая внимание, и Фэналин прикусила губу, пожалев, что вообще заговорила о детстве, чем вновь напомнила и себе, и Нуаре о том, что разделило их дружбу.
   -- Сегодня ночью я решила попробовать погадать на убийцу... Случиться может всякое... так ведь?
   -- И? -- протянула Наташа, почему-то, испугавшись.
   -- Разумеется, это лишено смысла. Магия защищает предателя и его тайну, но все же есть луна, почему и звездам не быть. Так что я решила испытать удачу. Нет, гадание не дало мне ни лица предателя, ни его планов, но, когда я уже отчаялась, в конце моей ворожбы выяснилась одна небольшая, но важная деталь. Предатель -- женщина.
   -- Что? -- в один голос воскликнули избранные.
   -- Именно, -- пожала плечами Нуара. -- Знаете, я всегда это чувствовала и была уверена в том, что дядюшка не мог убить отца. Он слишком сильно его любил, даже несмотря на то, что они были настолько разными по характеру. Дядя Кред радовался, что не ему достался этот титул. Слишком любит спокойную и тихую жизнь. Это не он. Дядя скорее отдал бы свою жизнь, чем забрал ее у папы. Я знаю это, -- глаза волшебницы сияли такой несокрушимой уверенностью, что на некоторое мгновение избранные также поверили в ее слова. Но ведь это просто невозможно!
   -- Нет... -- прошептала Наташа, за что получила "добрый" взгляд Зеры и удар ногой под столом от Фэналин, решивших, что она едва не проговорилась.
   -- Что ты имеешь в виду? -- переспросила Нуара.
   -- Нет, не могу поверить, что убийцей может быть женщина.
   Дочь императрицы печально кивнула.
   -- Я тоже не могу. И потому не знаю, что делать с этим гаданием. Боюсь, что мама не поверит. А если это ошибка?
   -- Нуара, может это, и правда, ошибка?
   -- Фэналин, -- молодая волшебница в серцах покраснела. -- Я тоже маг и понимаю в этом кое-что.
   -- Но ты ведь сама сказала только что, -- округлила глаза Фэналин.
   Нуара понуро опустила голову:
   -- Да, сказала, но сама я более чем уверена. А знаете, давайте попробуем еще раз. Прямо сейчас...
   -- Но...
   -- Паат, волшебные шахматы, -- приказала девушка не слушая Фэналин.
   Из яркого сияния в центре стола возникла пустая шахматная доска. Она целиком состояла из огса: светло-зеленого и черного. По очереди стали воссоздаваться фигурки: от самых сильных и ключевых -- пары ферзей, до самых слабых -- рядовых шестнадцати пешек. Спустя всего одно мгновение две воинственно настроенные армии-противники встали друг против друга, застыв в ожидании сражения.
   -- А причем тут шахматы? -- вырвалось у Наташи.
   -- Это гадальные шахматы, -- терпеливо пояснила Фэналин.
   -- Да-а-а, -- присвистнула эрниа, -- а мы в Низогловом, как дураки, ими только играем.
   -- Шахматы всегда более точны в своих ответах, по-крайней мере, у меня, -- как-то отстраненно улыбнулась Нуара, -- поэтому я так люблю этот вид гадания. Ну ладно, давайте начинать, а то шахматы не любят ждать. Они очень своенравны и часто позволяют себе вообще отказаться гадать.
   В подтверждение этому фигурки начали нетерпеливо вздрагивать, а некоторые и подпрыгивать, привлекая внимание хозяйки, настолько сильно каждому войску хотелось поскорее ринуться в атаку и вдребезги разгромить врага.
   Нуара взяла лист бумаги и, оторвав небольшой кусочек, написала:
   "Кто убил императора Мэдвиса?"
   После чего поднесла записку к свободному полю шахматной доски и та морем поглотила ее, не оставив и следа.
   -- Внимательно следите за гаданием, чтобы не упустить ничего важного, -- прошептала избранным Нуара, и шахматные фигурки, восприняв ее слова как приказ, начали игру...
   Белые сделали первый ход -- пешка от короля двинулась на два шага вперед и угрожающе направила копье в сторону противника. Черные не заставили себя ждать и ответили зеркальным ходом, преградив белой пешке дальнейшее движение к королю. На помощь "малышам" бросились кони и офицеры, готовые отдать свои жизни, лишь бы удержать центр и не дать противнику продвинуться в направлении их монарха. Король, по сути, ничем не лучше обычной пешки или даже слабее, ведь им нельзя пожертвовать. Но, как ни печально, его смерть -- смерть для всего войска.
   Вскоре в битву вступила гордая черная королева, начавшая свою игру с шаха белому королю, который тут же задрожал от ужаса, как маленький воробышек при виде кровожадного хищника. Оглядываясь по сторонам, фигура искала угол, где бы укрыться от врага, но пустых клеток не было и храброй белой королеве пришлось закрыть супруга собой. Но черная правительница не приняла предлагавшийся обмен, отступив в сторону, подальше от угрозы, и нахмурила лоб, обдумывая новый план.
   -- Это женщина... Точно! -- проговорила дочь императрицы. -- Вот вам первое доказательство.
   Избранные ответили ей напряженным молчанием, не отрывая глаз от продолжающейся битвы.
   Белые фигуры устроили настоящую охоту на черную королеву. Они действовали решительно и точно, не давая противникам и шанса обхитрить себя. И вот следующий ход белых уже едва не стоил черной королеве жизни, но хитрая интриганка сумела спастись, пожертвовав вместо себя преданным воином в лице храброго коня. Армия белых с еще большим бесстрашием бросилась на врага, но все изменил один незначительных ход, и вот уже белой королеве вновь пришлось защищать своего короля. В этот раз ее смерть была очевидна, ведь шах наносил черный офицер, а пожертвовать собой для него честь, особенно если в капкан попала такая высокая фигура. Белый офицер, забыв обо всем, бросился на своего черного близнеца, безжалостно убившего его королеву, и этот ход развязал настоящую кровавую схватку, в которой фигуры умирали одна за другой, бездыханно падая под ноги противнику. После такого трагического поворота событий, в составе войска белых осталось всего три фигуры -- пешка, стремившаяся стать королевой и изменить мрачную ситуацию на доске, король, влившийся в сражение и переставший полагаться только на своих подданных, и тура, пытающаяся одновременно защищать две первых фигуры и охотиться на врагов. Черные противники могли смело грезить о победе, ведь их было четверо и фигуры намного сильнее: ферзь, тура, конь и король.
   Мечте белой пешки так и не было суждено исполниться. Когда на кону стала жизнь ее короля, несчастная фигура без сомнений склонила голову перед саблей черного коня. Героический поступок пешки уничтожил последний проблеск надежды для белых. Тура изо всех сил оберегала своего господина, но это бессмысленно, когда против тебя выступают подобные враги, и сделала единственное, что могла, унесла с собой врага-близнеца.
   Белый король остался один! Королева и конь черной армии гнали его в угол, а за ними по пятам следовал ухмыляющийся черный монарх. Конь дал королю шах и тому ничего другого не оставалось, как отступить на единственную свободную клетку. В тот же миг черная королева нанесла решающий удар. Меч ее, сверкнув стальным клинком, пронзил белого короля в самое сердце. Шах и мат!

*****

   -- Женщина... женщина -- шептала Зера, не находя сил поверить в случившееся. -- Не знаю, что теперь и думать. Но ведь...
   -- Тише! -- одернула ее Фэналин, оглядывая коридор, в котором, к счастью, не было ни души.
   -- И что теперь делать? -- спросила Наташа. -- Можно подумать, что нам мало ... вы сами знаете кого, так еще и женщина появилась. Или того вообще нет?! Но тогда я, наверное, с ума сошла.
   Баронесса покачала головой:
   -- Либо они все пр...хм... причастны, иначе не объяснить. Только что нам в таком случае делать? Кого подозревать?
   -- Шахматы могли ошибиться? -- с надеждой спросила Наташа, хотя и сама знала ответ. -- Ладно, Фэналин, я и сама понимаю. А Нуара точно будет молчать?
   -- Зачем бы ей тогда обращаться к нам, она бы пошла прямиком к императ... подожди, -- схватила подругу за руку Фэналин, только сейчас заметив, что Зера не идет рядом с ними.
   Обернувшись, они заметили, что девушка задумчиво смотрит в окно.
   -- Зера?! -- удивленно окликнула воансу Наташа.
   -- Нам нужно проверить гадание и единственное, что нам может сейчас помочь это, -- девушка приблизилась к ним и одними губами прошептала, -- дары Лютого.
   -- Думаешь, он... -- Фэналин нахмурилась. -- Или она все же попытается выкрасть их?
   -- Но другого выбора у нас нет. Мы должны попробовать. А если так не получится, то придумать что-то другое.
   -- Но мы ведь не сможем сидеть там в засаде, -- оглянувшись шепнула эрниа.
   -- Нужен кто-то, кого не почувствует ни магия, ни предатель, ни стражники, -- согласилась Зера.
   Баронесса пожевала губами:
   -- Наташа, веди нас к своим призракам. Вот, кто может нам помочь.
   -- К моим? Не уверена, что они мои. Но давайте попробуем. Чем черт не шутит.
   -- Что? -- вскинули брови подруги.
   Наташа устало отмахнулась:
   -- Есть луна, почему и звездам не быть.

*****

   Избранные застыли перед волшебной стеной, отыскать которую Наташе оказалась нелегко. Коридор находился в незнакомой части замка, да и в воспоминаниях девушки все было перепутано. Потому она будто заново прошла свой путь, только теперь без боли, но зато с тем же страхом.
   Эрниа уже около пала пыталась проникнуть в стену, но пока скорее напоминала сумасшедшую, ведь руки, а один раз в злости даже нога, теперь уже слегка побаливающая, натыкались на твердую преграду.
   -- Ну что, ты помнишь, как пройти? -- спросила Зера, подозрительно глянув на Наташу.
   -- Да, -- нерешительно откликнулась она. -- Правду сказать, неуверена. В прошлый раз все было по-другому. Я не знаю. Тогда она сама меня впустила... вернее сказать, меня впустила Улатра.
   -- Попробуй еще, -- предложила Фэналин, едва не заскрипев зубами от раздражения.
   Слегка обидевшись, эрниа буркнула в ответ что-то невнятное, но и новая попытка осталась безрезультатной.
   -- Что же это такое? Может ты обманулась в них? Что-то неправильно поняла? -- нахмурилась баронесса. -- Странные какие-то эти призраки.
   -- Да как ты смеешь такое говорить?! -- вскричал призрачный император, внезапно появившись перед пораженными подругами.
   -- Я... -- если девушка и собиралась ответить, то одеревеневший от испуга язык совершенно не слушался хозяйку.
   -- Что-то ты уже не так словоохотлива. С чего бы это?
   Колкий ответ едва не сорвался с губ волшебницы. Фэналин так хотелось порадовать самолюбие, но она сдержалась, напомнив себе, что не император виновен в ее бедах. А может просто понимая, что тогда он уж точно ответит отказом на их с подругами просьбу.
   Призрак старика еще немного посверлил девушку грозным взглядом, а затем махнул прозрачной молочно-белой рукой:
   -- Ладно, проходите, -- и с тяжелым вздохом исчез в стене.
   -- Пошли, -- сказала Наташа и последовала за привидением.
   -- Вроде бы, и не очень страшно, -- пожала плечами Зера, но все же тайком пропуская баронессу вперед.
  
   -- Ну, с чем пришли? -- спросил старик, уже успевший усесться на свой обветшалый трон. Возле него сидели улыбчивые крауны, а неподалеку парила Улатра. Некоса в этот раз не было.
   Догадавшись, что Наташа и Фэналин не собираются отвечать, Зера вынужденно начала первой:
   -- Мне очень приятно с вами познакомиться. Наташа рассказала нам с Фэналин о том, как вы спасли ее. И мы очень благодарны, что...
   -- Достаточно, -- насупил брови император. -- Не желаю слышать эти пустые заискивания. Лучше скажи, зачем пожаловали.
   Зера запнулась, пораженная такой встречей. Да и не знала она, как правильно донести свою идею. Беспомощно посмотрев на подруг, ожидала того, что они придут ей на помощь, но те явно не торопились, делая вид, что не замечают намеков воансы. Затаив злобу на потом, она вновь посмотрела на императора, но так и не решилась заговорить. Тогда на помощь девушке пришла правая голова краунов:
   -- Не бойся его. Старику бы только побурчать, но это не значит, что он сердится на тебя или твоих подруг, просто такой у него несносный нрав.
   -- Как смеешь ты так обо мне говорить?
   Крауны только пожали в ответ на его возмущение, словно не находя слов для неразумного ребенка.
   -- Так что там у вас стряслось? -- приняв еще более строгий вид, спросил призрачный старик.
   Зера на миг задумалась:
   -- Я не знаю, как правильно сказать, но сегодня произошло нечто необычное...
   -- И что же? -- поторопил ее император Скэл.
   Вместо нее ответила Наташа:
   -- Шахматное гадание нари Нуары наворожило нам предателя. И представляете, это женщина!
   -- Что? -- возмущению Скэла не было придела, будто это избранные виноваты, а не гадание.
   -- Вот и мы удивились. Это же неправда. Мы же с вами явно видели, что предатель Кред. Он пытался меня убить.
   -- Видели, -- протянул старик, еще больше хмуря свои брови.
   -- Господин, а что если гаданию молодой нари удалось открыть тайну предателя, когда его магия немного ослабела. Такое случается, -- предположила Улатра.
   Девушку поддержала Аталима:
   -- Сила может уменьшиться на день или два. Ей же иногда требуется отдых. Вот в это время гадание и смогло прорвать оборону предателя. Держать постоянную защиту очень тяжело, и к тому же для этого необходимо просто огромное количество энергии. Вполне возможно и то, что предатель даже не подумал ограждать такую, казалось бы, незначительную информацию.
   Лурата покачала головой:
   -- Но, возможно и то, что Кред просто решил обмануть нас. И намеренно наслал чары на гадание. Нуара средняя волшебница, и ее силы могло не хватить, чтобы защитить шахматы.
   -- Каждая из вас права, но нужно помнить и о том, что шахматы сами достаточно сильны, чтобы отражать вмешательство чужого волшебства. Создатель вкладывает в них магию бесчувственности, потому заклятия проходит сквозь шахматы, для них не существует точки опоры, -- хмыкнул Скэл ІІ и задумался.
   -- Но как же? -- удивилась Фэналин. -- На Наташу напал Кред, а не женщина. Неужели это ничего не значит?
   -- Магия на многое способна, нари.
   -- Ничего не понимаю.
   -- Для того чтобы понять, -- ответил Скэл, -- нужно знать убийцу...
   -- Но, Кре...
   -- Знать! А не видеть! -- голос старика был полон злости, но Фэналин словно и не задел этот порыв, она только гордо вздернула подбородок.
   -- Потому, мы и хотим проверить гадание, -- осторожно вступила воанса.
   -- И как же? -- заинтересованно спросила Лурата.
   -- Вам очевидно известно о священных дарах Лютого...
   -- Очевидно, -- пробурчал старик.
   -- Да и... -- Зера замялась, не зная, что сказать. Старик видимо не был расположен внимательно слушать, но и в этот раз ей помогла одна из краунов, пославшая ему "недоброжелательный" взгляд, на что тот смиренно поджал губы. Отдышавшись, девушка продолжила: -- Так вот, мы думаем, что они могут помочь нам подловить предателя. Вдруг он попытается их выкрасть. Это большая сила. К тому же исчезновение священных реликвий причина, по которой могут отменить коронацию, разве что придется идти против древних законов.
   Старик-призрак прищурил глаза:
   -- Тоесть вы, тларит Зера, хотите использовать дары Лютого?!
   Девушка тяжело сглотнула, чувствуя, как резко пересохло в горле:
   -- Да.
   В ответ император Скэл только хмыкнул, и воанса не могла поверить, но ей показалось, что с веселостью.
   -- И потому мы хотели... -- Зера в который раз запнулась.
   -- Что? -- мягко переспросила Улатра.
   Вместо подруги ответила Фэналин:
   -- Нам нужна ваша помощь, ведь наших сил и умений может быть недостаточно...
   -- Кхм... -- как будто случайно кашлянула Зера.
   Фэналин недовольно усмехнулась:
   -- Хорошо, наших сил будет недостаточно! А если кто-то обнаружит нас, казнь будет лишь вопросом времени.
   -- Это точно! -- снова хмыкнул Скэл и Фэналин недовольно поморщилась. Это что его радует?!
   -- Вы все-таки призраки, -- подхватила Наташа и с ужасом осознала, как глупо звучит ее фраза, что подтвердили взлетевшие брови Скэла и улыбки краунов и Улатры. -- И у вас есть магический лабиринт, так что нам с вами не сравниться.
   -- Что нам нужно делать? -- спросила Аталима, получив недоуменный взгляд от старика, впрочем, он тут же согласно кивнул, подтверждая слова одной из близнецов.
   -- Хотя вы и сильны и, несомненно, сможете противостоять предателю, -- ответила Зера, -- но в этом нет надобности. Думаю, не нужно привлекать внимание, открываться перед ним. Если раскроем предателя, то до темного мага будет сложно добраться, предатель единственная нить. Нужно только узнать, кто он. Да и гадание Нуары подтолкнуло нас к мысли, что предателей все-таки может быть двое, не зря же за черной королевой следовал конь. Мы можем пойти сейчас и рассказать о том, что предатель Кред, но что нам это даст? Понимаю, какими серьезными могут быть последствия такого плана, но, надеюсь, мы выиграем больше, сможем узнать тайны убийцы. К тому же, еще неизвестно как поведет себя темный маг, если предатель раскроется. Мы должны быть хитрее. В общем, понимаю звучит все сумбурно, но...
   Император Скэл вновь хмыкнул, и Зера начала догадываться, что это означает одобрение с его стороны и позволила себе осторожную улыбку.
   "Что ж, посмотрим, кто ты, предатель".
  
   Глава 16
   Улатра
  
   6-й день арка Палира III.
   Аларбо, Коанор.
  
   Улатра снова бросила тревожный взгляд на высокую железную дверь малой сокровищницы, за которой скрывались дары Лютого. Дверь была окружена множеством самых разных и, несомненно, самых сильных охранных заклинаний. Некоторые, особенно голубые огоньки, громко потрескивали, другие сильно искрились, некоторые бурлили словно водоворот, а затем перекатывались волнами, наслаиваясь одна на другую. Фиолетовая стена непоколебимо охраняла вход в священное хранилище, грозя страшной болью, каждому кто попытается к ней прикоснуться.
   Улатра с опаской наблюдала за переливами волшебства, почти уверенная в том, что предатель не сможет преодолеть защиту. Даже очень могущественному магу это вряд ли под силу.
   Девушка выглянула из лабиринта призраков и осмотрелась, боясь увидеть в конце коридора силуэт незваного гостя. Но тот был пуст, и девушка не знала, страшило это ее или радовало.
   Неподалеку послышался тихий вздох, это был один из стражников, которые охраняли вход в сокровищницу. Даже Улатра не смогла бы незаметно их миновать, благо один из путей лабиринта проходил через край сокровищницы. Правда это требовало едва ли не всех сил Улатры и быстро выпивало запас магии лабиринта.
   Чтобы случайно не выдать себя, Улатра снова спряталась и, бездумно уставившись на противоположную стену, тихо вздохнула.
   -- Не волнуйся. Все хорошо.
   "Наверное, в ночь моей смерти убийца также крался в комнату Тенаса?"
   От воспоминаний Улатра задрожала. Девушке до сих пор было страшно вспоминать события той жуткой ночи. И даже казалось, что она так никогда и не сможет избавиться от них. Все случилось будто только вчера...
  
   Сквозь сон Улатра услышала тихий плач и резко проснулась.
   -- Что, мой милый? -- склонилась она над кроваткой Тенаса. -- Тише, тише, а то маму разбудишь. Она и так почти не спит в последнее время. Дай ей хоть немножечко покоя.
   Мальчик, словно понимая, умолк и лишь смотрел на Улатру удивительно понимающими глазками.
   -- Проголодался? Сейчас я дам тебе теплого молочка.
   Волшебница подошла к столику, на котором стоял небольшой железный плоский круг, горячий под воздействием заклятья Циарта. Девушка взяла фарфоровый горшочек, наполненный молоком, и опустила на железный круг, давая ему нагреться.
   -- Свежее теплое молочко. Все, как ты любишь, -- Улатра старалась придать голосу радость, но на самом деле в нем звучал страх.
   Девушка не хотела признаваться себе, что ей страшно, но, переливая молоко в стакан, Улатра дрожала, представляя миг, когда придется его выпить. Безусловно, она знала, что все будет хорошо, но все же страх не желал отступать.
   "Не может быть. Молоко не отравлено. Это глупо, -- уговаривала себя Улатра, хотя сердцем чувствовала опасность. -- Я все время была в комнате, с того времени как служанка принесла молоко. Так что у предателя просто не было времени подсыпать яд".
   Хотя девушка ужасно боялась, но понимала, что обязана это сделать. Она любила мальчика, как родного сына. И сама согласилась, когда императрица попросила ее об этом. Одана боялась, что защитной магии может быть недостаточно, всегда есть выход, особенно для сильного мага. Императрица давала ей шанс отказаться, но Улатра, готовая на все ради Тенаса, согласилась.
   Наконец решившись, девушка дрожащей рукой поднесла стакан к губам и, крепко зажмурившись, отпила немного. Молоко имело приятный сладковатый прикус, и Улатра с удовольствием его проглотила.
   -- Вот и все, милый. Я зря боялась, -- на напряженном лице засияла улыбка. -- Теперь ты можешь поесть. Тебе ничего не угрожает. Ты...
   Внезапно Улатра почувствовала болезненное жжение в горле, которое быстро перерастало в удушье. Стакан выпал из рук. Молоко обрызгало подол платья.
   -- Нет...
   Волшебница трясущимися ладонями обхватила горло, пытаясь хоть как-то уменьшить невыносимую боль. Одним резким движением разорвала ворот платья и попыталась сделать вдох, но не смогла. Будто чья-то ледяная рука сжала горло. Волшебница застонала, оседая на пол. От боли она кусала губы, оставляя на них кровоточащие раны. Сознание понемногу стало покидать Улатру, а с ним отступала и боль. Это радовало, она мечтала, чтобы все скорее закончилось.
   Сквозь плотную белую оболочку, покрывшую глаза, девушка увидела испуганное лицо Тенаса. Он кричал, зовя ее. Маленькие ручки хватались за стенки колыбели. Мальчик попытался встать, но ножки подкосились, и он упал на постель.
   -- Милый! -- закричала Улатра, пытаясь помочь ему, но тело уже не слушалось ее, в глазах потемнело...
   Хлопнула дверь и девушка услышала женский крик:
   -- Улатра!
   И в этот миг все исчезло.
   Наступила чернота... одна беспросветная чернота...
   Тьма удушливым коконом затягивала в себя, словно черный зверь окутывал в объятьях, пытаясь поглотить. Вот зверь коснется и тогда...
   Нет!
   В конце тьмы появился яркий белый свет. Желание слиться с ним в одно целое было настолько сильным, что все остальные чувства исчезли. Осталась лишь цель. Несокрушимая, почти безумная.
  
   Улатра открыла глаза. Она снова находилась в спальне Тенаса. Казалось, произошедшее было лишь игрой воображения. Позабыв обо всем, девушка с интересом рассматривала потолок, расписанный цветами и птицами. Эта красота так захватила, что Улатра вначале даже не заметила тонкую фигурку около себя.
   Лицо императрицы Оданы было искажено страхом и ужасом. Глаза покраснели от слез.
   -- Нет, Улатра, нет, -- ее шепот сбивался рыданиями, и потому разобрать слова было сложно. -- Как же я виновата перед тобой...
   -- Госпожа Одана...
   Но императрица не слышала девушку, будто Улатра и не произносила ее имени.
   Волшебница осторожно коснулась ее щеки... Но!.. Светлые Силы, девушка не почувствовала этого прикосновения!
   С криком, Улатра вскочила, случайно зацепив рукой плечо Оданы. Но вместо того, чтобы столкнуться с ним, кисть свободно прошла сквозь... Рука была молочно-белой...
   "Я умерла", -- пронеслась в голове жуткая мысль.
   Улатра оглядела комнату в поисках Тенаса. Мальчика нигде не было, и страх с новой силой овладел ею.
   -- Одана, что...
   В комнату вбежала Санма. Слова так и застыли на ее губах, когда она увидела мертвое тело, распростертое на полу. Вместе с ней свое тело увидела и Улатра.
   На обездвиженном лице были отображены все чувства, что она испытывала в последнее мгновение жизни: и ужас, и боль, и невыносимая мука. На губах запеклась кровь, Улатра до сих пор чувствовала ее соленый привкус. Ворот платья был разорван, в попытках облегчить удушье.
   Улатра осталась холодна ко всей этой картине. Ей было все равно. Будто это лежала не она, а кто-то другой, даже чужой. Перед глазами стояло лишь испуганное лицо Тенаса.
   "Пусть только с ним будет все хорошо. Только бы он был жив!"
   -- Она мертва?
   -- Санма, -- едва слышно ответила императрица. -- Молоко было отравлено. Улатра взяла на себя смерть Тенаса. Она спасла его.
   Но Улатра обратила внимание только на главные три слова: "Она спасла его".
   В комнату вбежали еще три волшебника: Риаза, дэрати Инад и Кред.
   -- Что?.. О, нет! -- вскрикнула дэрати Инад, хватаясь за сердце.
   -- Тетушка, не нужно, -- обняла старую женщину Санма, боясь, что и без того слабое сердце не выдержит страшного зрелища.
   -- Что с Тенасом?
   Улатра не слушала их. Все, что она хотела уже знала.
   Тенас жив.
   Голоса стали множится, в дверном проеме мелькали испуганные лица, кто-то плакал, кто-то кричал. В комнату вбежала Онар, близкая подруга Улатра. Она бросилась к телу, что-то шепча... Но Улатра не слышала ее, даже не хотела слышать, слова проникали сквозь нее. Она уже не была частью этого мира.
   "Что же мне делать дальше? Кто или что я теперь?"
   -- Одана, не кори так себя, -- где-то вдалеке послышался голос Андиат.
   -- Я себе этого никогда не прощу. Я надеялась, что моей магии будет достаточно. Не могла предположить, что такое возможно.
   Улатра была очень рада, что пока невидима для них. Видимыми для волшебников призраки становятся только после четырех дней, когда обретают силу и могут управлять ею. Четыре дня дается призраку, чтобы решить свою дальнейшую судьбу, а именно остаться на земле или идти дальше в потусторонний мир.
   От тяжких мыслей Улатру отвлек девичий голос.
   -- Что произошло?
   Это была Фэналин -- одна из избранных. Улатра до этого дня видела ее всего лишь один раз, когда они столкнулись в коридоре, но зато очень много слышала от словоохотливых служанок, часто злословивших на кухне. Девушка выглядела очень бледной и казалось с трудом боролась с желанием отвести от тела наполнившиеся слезами глаза.
   -- Тенаса пытались отравить, -- ответила Санма.
   Следом заговорила императрица. Голос женщины дрожал, как и ладонь, когда она ласковым движением закрыла безжизненные глаза няни.
   -- Я приказала Улатре, няне Тенаса, проверять еду, перед тем как давать ее сыну. Боялась, что защиты может быть недостаточно. Так и случилось. Она погибла из-за моего приказала...
   После этих слов Улатра уже не могла притворяться, что ей все равно. Шок и тревога за Тенаса прошли, осталась лишь жестокая действительность.
   -- Не может быть, -- прошептала девушка. Невесомые молочные слезы покатились по призрачным щекам, падая и растворяясь в воздухе. -- Я умерла!.. умерла... умерла...
   Улатра не знала сколько прошло времени. Для нее все было, как сон. Перед девушкой мелькали фигуры волшебников, но она будто не видела их. Они что-то говорили, кричали, но Улатра пыталась укрыться от их голосов. Лишь ее мертвое тело стояло перед глазами. И тот ужас, что навеки застыл на ее лице. Нет! Оно не может быть лицом Улатры! Это мертвое, жуткое тело не может принадлежать ей! Это не она!
   -- Может я могу тебе помочь? -- вдруг проговорил кто-то.
   -- Что? -- Улатра подняла голову и увидела старика-призрака, стоящего в светящемся коридоре.
   -- Кто вы?
   -- Такой же призрак, как и ты.
   -- Я... призрак?.. Я призрак?
   -- Вначале это всегда сложно принять, -- с жалостью прошептал он. -- Идем со мной, тларит.
   Старик протянул Улатре призрачную руку и ласково улыбнулся. Девушка почему-то сразу прониклась к нему симпатией и с надеждой ухватилась за предложенную ладонь. Ощущения были странными. Рука была прохладной и невесомой, но все же Улатра чувствовала ее и присутствие в ней жизни и силы.
   Улатра ступила в светящийся коридор.
   -- Что это?
   -- Я все объясню.
   Улатра уже хотела последовать за стариком-призраком, но по комнате пронесся чей-то оглушительный крик, и она замерла.
   -- Смотрите!
   -- Что там? -- последовал вопрос императрицы Оданы.
   -- Пуговица...
   Старик напомнил о своем существовании тихим покашливанием.
   -- Но... -- воспротивилась Улатра.
   -- Это их дела, дела живых, а нам пора. Тебе предстоит важное решение.
  
   Решение, и правда, было важным. А еще очень непростым...
   Остаться на земле или нет?
   Все подсказывало девушке продолжить путь, идти дальше... Но...
  
   -- Привет, -- осторожно и как можно ласковей прошептала девушка, прячась в тени. Улатра ожидала, что Нейром испугается, но он даже не вздрогнул, видимо зная, что она придет. -- Я была уверена, что найду тебя здесь, -- Улатра невольно улыбнулась, тоже посмотрев в звездное небо, которое так любил волшебник.
   Наконец, после долгого молчания, молодой мужчина оторвал взгляд от звезд и посмотрел на Улатру. Во взгляде Нейрома было столько боли, что девушка едва не разрыдалась. Без слов он похлопал по скамейке, приглашая ее сесть рядом.
   Улатра осторожно опустилась на скамейку, боясь, что может просочиться сквозь нее и упасть. Девушка только училась обходиться с предметами.
   -- Я видел сегодня твоих родителей, -- Нейром пытался говорить так, будто ничего не произошло, но голос не слушался хозяина и сильно дрожал. -- Они сказали, что ты приходила.
   -- Я боялась, что они не перенесут моей смерти, -- едва слышно прошептала она, поежившись от неприятного ощущения, что дарила сила императора Скэла, часть которой он влил в девушку, чтобы Улатра смогла быть видима волшебникам. -- Что мой приход лишь навредит, принесет новые страдания... Силы Неба, как это глупо звучит. Моя смерть.
   -- Глупо? -- вспылил Нейром.
   Между ними опять повисла тишина.
   Улатра вглядывалась в черное небо, пытаясь понять, что ждет ее там... если там вообще что-то есть. Потому. когда Нейром вновь заговорил, невольно вздрогнула.
   -- Любимая... я просто не знаю, как быть теперь. Но я не смогу без тебя, -- Нейром посмотрел на нее, и на этот раз девушка не сумела сдержать слез.
   -- Сегодня последний день. Я должна принять решение... Нейром, пойми...
   Волшебник взмахнул рукой, останавливая ее, и девушка услышала его тихие слова. Ради них она и пришла.
   -- Я люблю тебя, -- он произнес это просто и спокойно, словно смиряясь с судьбой, но не желая отказываться от самого чувства.
   Не осознавая, что делает, девушка нежно коснулась его щеки, но пальцы проскользнули сквозь нее, не встретив преграды. Сердце... несуществующее сердце... Улатры судорожно сжалось.
   -- Мы принадлежим разным мирам, -- глотая слезы, прошептала она.
   Нейром ничего не ответил, а только пристально смотрел на девушку, будто пытаясь проникнуть в ее мысли. Так прошло еще несколько долгих гартов.
   -- Ты и сама понимаешь, что для меня это ничего не значит, -- сказал он, словно и не слышал ее последних слов.
   Девушка хотела прильнуть к нему, но лишь сцепила пальцы на коленях.
   -- Я тоже тебя люблю, -- произнесла она тихо-тихо. -- Ты всегда это знал.
   -- Останься...
   -- Нейром, ты уверен, что хочешь этого? Хоть представляешь, что это значит?
   Молодой мужчина отстранился от нее и поднялся со скамьи. Было слышно, как он часто дышит, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
   -- Да... это будет сложно, немыслимо... но...
   Радость нахлынула большой волной, но Улатра заставила себя успокоиться.
   -- Может когда-то ты встретишь другую девушку, полюбишь ее и будешь счастлив. Я не хочу обременять тебя, -- прошептала девушка, хотя больше всего мечтала, чтобы он отказался. Но совесть не позволяла Улатре так просто согласиться, Нейром не обязан посвятить ей жизнь, которую может прожить с кем-то живым и настоящим. Сейчас они вели себя, как дети. Это было неправильным.
   -- Я уже все решил. И готов пойти на такую жертву... А ты? Согласна ли ты остаться на земле, ради меня?
   Нейром снова взглянул на Улатру. И даже несмотря на все, что случилось с ней, несмотря на смерть, девушка испытала радость. Она понимала, как глупо это ее счастье и понимала, что пожалеет в будущем, но только не в этот день.
   -- Я люблю тебя и пойду ради тебя на все, -- отбросив все страхи и сомнения проговорила девушка.
   Улатра приняла решение и заставила себя думать, что оно наиболее правильное. Хотя где-то далеко в сознании промелькнула темная тень.
   Лицо Нейрома озарила улыбка.
   Пусть они легкомысленны, пусть не думают о последствиях, но Улатре было нечего терять. Выбирая между призрачным, но счастьем с Нейромом и забытьем в далеком, пугающем мире она не могла заставить себя сделать шаг в неизвестность. Пусть любимый будет ее якорем, который удержит от неизвестности. Может быть, когда-то случится то, чего она боится, Нейром изменится, но сейчас девушка не хотела об этом думать. Хотела совершить эту глупость.
   Где-то в глубине бесплотного сердца что-то вздрогнуло. Но эта дрожь не была связана с Нейромом, что-то другое окончательно замкнуло цепи Улатры. Цепи, что теперь связывали ее со дня смерти. И, возможно, не отпустили бы, даже если бы девушка этого хотела. Она должна остаться.
  
   Улатра услышала звук тихих, крадущихся шагов и все мысли вместе с сомнениями, что сейчас еще сильнее точили ее, тот же час вылетели из головы. Она натянулась как струна и вся обратилась в слух. Призрачная волшебница бросила тревожный взгляд на дверь малой сокровищницы, умоляя ее, будто та могла слышать, устоять против неизвестого врага.
   "И все-таки ему удалось обмануть стражников. Что же могло случиться?"
   Шаги стали достаточно громкими. Предатель даже не пытался скрыться и в любой момент мог появиться перед Улатрой. Вот он возле лабиринта призраков, уже напротив, но... никого не было. Да, шаги продолжали звучать, но коридор оставался пустым.
   "Заклятье невидимости!"
   Волшебник остановился.
   Девушка слышала шорох одежд, но не более того. Это мог быть и мужчина, и женщина. Кто угодно!
   Внезапно из невидимой руки полился желтый свет, проникая в охранные заклинания и пытаясь их побороть. Но сила магии легко удерживала удар, отчего свет предателя, шипя, разбивался о защиту сокровищницы.
   Улатра почувствовала неописуемую радость. Пусть она и не узнает кто предатель, но зато дары Лютого останутся нетронутыми.
   Странно, но убийца почему-то не собирался уходить, упорно пытаясь преодолеть защитную магию. Неужели еще надеется, что заклинание уничтожит чары сокровищницы? Да, это же невозможно!
   Но в этот миг Улатра едва не вскрикнула от ужаса, увидев, что задумал предатель.
   В месте, где сходилась магия невидимого волшебника и мерцание фиолетовой стены, образовалась не6ольшая пустота. Рядом с желтым светом мелькнул короткий синий лучик и, обходя заклинания, пронзил дверь. С тихим скрипом она отворилась. Охранная магия сработала молниеносно. От двери не осталось и следа -- ее просто разорвало в пыль. Заклятия громко взвыли.
   "Скоро здесь будет стража. Что же предатель не бежит?" -- думала Улатра, с неверием глядя в пустоту, где продолжал стоял убийца.
   Где-то рядом уже слышался топот, но предатель, казалось, и не собирался спасаться.
   Улатра разглядела в комнате, прежде скрываемой железной дверью, низкий стол, на котором лежали красивая золотая корона и голубая мантия, отороченная серебряной нитью. Мантию и корону украшали яркие оранжевые гуаты, распространяющие золотистое свечение, отражающееся на каменных стенах.
   Рядом с желтым светом полился зеленый и, как прежде синий луч, вошел в просвет. Преодолев остальные охранные заклинания, зеленый свет окутал реликвии и постепенно впитался в них.
   "Ты не собираешься воровать дары Лютого, ты просто хочешь убить Тенаса через них".
   Желтый свет прервался, и снова послышались шаги. Волшебник убегал.
   Не зная, что делать, Улатра поспешила за неизвестным. Ей нужно было непременно узнать кто предатель. Хотя она и не представляла, как это сделать.
   Лабиринт призраков сворачивал в другом направлении и, поэтому девушка бросила его, приняв невидимость, как и убийца. Улатра впервые после смерти была рада, что она привидение.
   Позади послышался крик.
   Призрачная девушка едва сдержала испуганный возглас. Вдруг кто-то пострадал от даров, от смертельного заклинания убийцы?
   В этот миг предатель свернул за угол, Улатра тоже. И звук шагов прекратился.
   Девушка замерла, со страхом представляя, что это был за крик и не зная, что делать, продолжать следить за невидимкой или вернуться.
   У сокровищницы послышался голос мужчины, он был напряженным, но спокойным. Улатра прислушалась, но казалось говорил не Кред. Значит сейчас возле нее может находиться и он сам.
   Некоторое время спустя зазвучали и другие голоса, и уже было невозможно разобрать, кто и что говорит. Но тут девушка услышала то, ради чего провела всю сегодняшнюю ночь у черных дверей.
   Предатель торжествующе хмыкнул, наверняка довольный происходящим:
   -- Понравился мой подарочек?
   Это был не Кред! Женщина!
   Но кто именно? Улатра не смогла определить, ведь голос прозвучал совсем тихо, но в нем явственно проступали стальные нотки, а еще издевка.
   Она попыталсь вспомнить голоса женщин из императорской семьи, но все будто смазалось в памяти.
   Времени на раздумья не было, так как предательница снова начала бежать и Улатра, позабыв обо всем, ринулась за невидимой фигурой. Ей нужно было узнать, кто эта женщина и она не собиралась останавливаться на достигнутом. Особенно теперь, когда девушка так близка к тому, чтобы узнать кто виновен в ее смерти.
   Но в следующем коридоре женщина будто растворилась в воздухе. Улатра уже не слышала ее шагов и не могла найти.
   Девушка ждала довольно долго, но ничего не было слышно, и она была вынуждена признать, что потеряла предателя. Возможно, здесь где-то был тайный ход, ведь, иначе куда убийца могла исчезнуть и как вошла в сокровищницу. Но как Улатра не искала, она так и не смогла его обнаружить.
   "Ты и так узнала достаточно много", -- попыталась успокоить девушка себя, но слова не могли помочь.
   Она так рассчитывала, что узнает кто предатель и поможет императрице, поможет Тенасу и... и отомстит за себя. Пусть Улатра скрывала это от самой себя, не хотела признавать, что месть стала такой важной, но в глубине души знала, что это правда. Девушка хотела, чтобы эта неведомая женщина расплатилась за ее смерть.
   -- Светлые силы! -- воскликнула она, вспомнив о дарах Лютого и сорвалась с места.

*****

   Возле малой сокровищницы толпилось много волшебников. Здесь были старшие и младшие члены императорской семьи, советники, что-то прощупывающие в магической защите, а также избранные. Девушки стояли в стороне, ближе к Улатре и она, воспользовавшись моментом, замерла рядом с ними.
   -- Магия устояла, -- устало улыбнувшись, подытожила императрица Одана, но кажется свои же слова ее не радовали. А может они даже звучали с иронией. Или Улатра уже придумывала?
   -- Я так и думала, что их попытаются украсть, -- поджала губы дэрати Инад, и в ее голосе звучало обвинение. Только кого именно оно касалось?
   Улатра не знала, каким образом дать о себе знать избранным и поэтому осторожно коснулась Наташиного плеча. Эрниа вздрогнула и ойкнула, чем привлекла всеобщее внимание.
   -- Что-то случилось? -- встревожилась Плама.
   -- Нет, нет, -- ответила Наташа, медленно растягивая слова, давая себе время обдумать правдивое объяснение. -- Меня что-то укусило... так чешется теперь, -- и яростно зачесала руку, печально улыбнувшись.
   В глазах присутствующих явственно читалось недоверие вперемежку с недоумением, а у кого и насмешкой, но так ничего и не сказав, все вернулись к обсуждению случившегося.
   Зера дала знак подругам оставаться на месте, а сама последовала за невидимой Улатрой, в душе надеясь, что следует в правильном направлении.
   За вторым поворотом Улатра обрела призрачное, едва видимое тело и воанса поспешно спросила:
   -- Ты видела кто это?
   -- Как сказать, -- виновато пожала плечами Улатра, -- и да, и нет.
   -- Что это значит? Я не понимаю.
   -- Лица я не видела, но точно знаю, что это женщина.
   Зера побледнела и испуганно отступила на шаг.
   -- Женщина? Неужели Нуара была права? А как же?..
   -- Лучше скажи, кто из императорской семьи пришел последним?
   -- Не знаю. Поначалу стражники нас с девочками и дочерью императрицы даже не пускали к сокровищнице. Орден придворных магов проверял сокровищницу, ведь предатель...
   -- Это уже не важно, -- расстроено вздохнула Улатра. -- Да и не это сейчас главное.
   -- Что еще случилось?
   -- Волшебница не собиралась воровать дары Лютого, а если и собиралась, то поняла, что это невозможно, поэтому отравила реликвии каким-то заклинанием. Я боюсь, что когда на коронации их оденут на наследника, то дары Лютого убьют его.
   Услышав последние слова, Зера стремглав сорвалась с места и опомнилась лишь когда чьи-то руки удержали ее от дальшего бега. Девушка подняла удивленный взгляд на Фэналин, но та сердито шикнула на нее:
   -- Я тебе позже все объясню. Молчи.
   Взгляд воансы остановился на императрице Одане, которая стояла возле стола в сокровищнице. Вот она протянула руку и собиралась коснуться тонкого золота проклятой короны.
   -- Нет!
   Но императрица не послушала Зеру и спокойно провела кончиками пальцев по холодному металу. Воанса ожидала, что в это мгновение произойдет что-то ужасное, но это осталось лишь пустыми страхами. Радость была такой огромной, что подогнулись колени и девушка с силой сжала руку Фэналин.
   -- Я знаю, что убийца заколдовал реликвии, -- спокойно проговорила Одана. -- Пускай предатель абсолютно убежден в своем уме и силе, но я тоже достаточно хорошо разбираюсь в магии. Мои заклинания почувствовали чужое вмешательство, пусть, как вы сами видите, им не удалось остановить его. Но главное то, что я знаю о проклятии даров, -- императрица передала мантию и корону служанке. Бедная девушка была бледна, как снег, видимо боясь убийственного колдовства. -- Роа, отнеси реликвии в мой кабинет, -- заметив дрожащие руки девушки, императрица снисходительно улыбнулась и добавила: -- Не бойся, проклятье на тебя не подействует, -- помолчала, провожая взглядом служанку и добавила: -- Оно предназначено лишь одному волшебнику.
   Зера не зная, что ответить, сконфужено опустила глаза.
   Императрица Одана уже направилась было за служанкой, но затем остановилась:
   -- Да, коронацию придется отменить. Очевидно, что заклятие очень сложное и для снятия потребуется время, -- а затем совсем бесцветным голосом заключила: -- Что ж, предатель снова добился своего, вынуждена признать.
   Не дожидаясь сочувственных слов, она быстро исчезла во тьме коридора.
   -- Это очень плохо, -- сказала Плама, не отводя печального взгляда от места, где недавно стояла императрица.
   -- Силы темного мага и предателя все так же велики, -- добавила дэрати Инад. Старая женщина пыталась всем своим видом показать, что стойко выдержит этот удар, гордо вскинув подбородок и держа спину прямо, но в глазах было много горя и смятения. Тихо пожелав всем спокойной ночи, дэрати Инад медленно побрела вдоль коридора.
   -- Тларит Зера, а откуда вам известно о реликвиях? -- внезапно спросил не кто иной, как Од.
   Наташа тот же час почувствовала, как в ней просыпается злость. Од бесстыдно совал нос в чужие дела. Да к тому же в его голосе слышалось раздражение, будто именно Зера виновата в случившемся.
   Пока воанса обдумывала ответ, Наташа опередила ее, угрожающе прошептав:
   -- Если ты винишь нас в случившемся, то это дело в первую очередь твоей совести. Спокойной всем ночи, -- и схватив подруг за руки повела подальше от подозрительных взглядов членов императорской семьи.
   Когда избранные уже поднялись в холл, Зера тихо проговорила:
   -- Наташа, ты...
   -- Потом. Давай лучше о том, что тебе сказала Улатра.
   Воанса немного замешкалась. Она не хотела расстраивать подруг, особенно эрнию, но они должны знать правду. Поэтому, скрепя сердце, проговорила:
   -- Она не смогла узнать кто именно, но... это женщина.
   -- Улатра точно уверена? -- спросила Фэналин после долгого молчания.
   -- Да, точно.
   -- Какой-то сумасшедший дом, -- обрела голос Наташа.
   -- Прекрасно, просто прекрасно! Женщина! Я очень рада! Наша задача упростилась. Женщин у нас в подозрении совсем мало. Это мужчин было полно, аж один, так что теперь все предельно просто, -- сердито вскинула руками баронесса, а затем выдохнула и оглянулась, словно ожидая увидеть там кого-то. -- Нуара так смотрела на меня, а я не представляю, что должна сказать ей. Она доверила нам тайну и ожидала, что мы что-то сделаем. А что тут сделаешь? Значит, женщина, -- и, оставив подруг, направилась вверх по лестнице. -- Я хочу спать. Поговорим позже.
   -- Да, -- промямлила ей в след Зера.
   -- Неужели это могла сделать женщина? -- не веря сама себе прошептала Наташа. -- Уж лучше бы Кред, ей Богу!
   -- Что ты сказала? -- переспросила Зера, не понимая, что говорит подруга, ведь она снова перешла на родной язык.
   Девушка непонимающе посмотрела на воансу:
   -- Что?
   -- Ты говорила на своем языке. Переведи.
   -- Что тут переводить?! Я в шоке!
  
   Глава 17
   Солнечный зайчик
  
   8-й день арка Палира III.
   Аларбо, Коанор.
  
   -- Я так скучаю по вам, -- почти плача проговорила Зера спустя несколько дней после происшествий в сокровищнице, вглядываясь в родные лица отца и матери, отображенные в сквозном окне.
   -- Мы тоже, доченька, -- утирала горькую слезу Санаиз.
   -- Ну-ну, дорогие мои, не нужно плакать, все будет хорошо, -- попытался успокоить жену и дочь Авенруд.
   -- Ты прав, Анд. Мы должны держаться. Милая, и ты успокойся, не плачь, а то я сейчас снова разрыдаюсь. Лучше расскажи нам с отцом, как поживаешь?
   -- Я?.. Хорошо, -- неуверенно прошептала девушка, не зная, что ответить. Не могла ведь она рассказать, что на самом деле происходит в Аларбо. -- Как там мои Мурана и Белая Заря?
   Но от проницательных глаз родителей не могла укрыться перемена в настроении дочери.
   -- Доченька, ты что-то скрываешь от нас?
   -- Нет, мама. Со мной все хорошо.
   "Если не считать нападения на Наташу и остальных неприятных моментов", -- мысленно дополнила фразу Зера.
   -- Я просто очень скучаю. А так вам не о чем беспокоиться. Императрица очень добра ко мне.
   "Хоть в чем-то скажу правду".
   -- И так несчастна, -- печально протянула воанса. -- Я просто не могу не помочь нари Одане. Вы ведь понимаете меня?
   Девушка очень хотела услышать положительный ответ. Зеру постоянно страшила мысль, что родители не поддерживают ее решения и к тому же страдают из-за этого.
   -- Конечно, милая. Мы тебя понимаем, -- кивнул отец, вызвав благодарный вздох у дочери. -- Но это не значит, что мы не волнуемся за тебя.
   -- Спасибо. Вы не и представляете, насколько это важно для меня. Я вам очень благодарна.
   -- Твое решение -- это наше решение, -- подбодрил ее Авенруд, пряча в самый дальний уголок сердца страх и злость на императрицу. Он понимал, что не имеет права на подобные мысли, но тревога не давала покоя. Иногда, мужчина ловил себя на мысли, что проклинает ее. И пусть он тоже будет проклят, но императрица не имела права рисковать Зерой.
   Санаиз промокнула уголки глаз платком:
   -- А ведь недавно все было так хорошо. Страна цвела, а сейчас... -- речь оборвалась, и она прерывисто вздохнула. Было видно, что женщине трудно говорить. Муж ласково обнял ее за плечи и привлек к себе.
   -- Зера, люди очень напуганы, -- продолжил вместо супруги Авенруд. -- Несколько дней назад мы с мамой выезжали на рынок в Ортасу. Все как-то изменилось, волшебники боятся того, что происходит, они чувствуют беду. Народ потерял веру в императрицу. Многие считают, что императрица Одана забыла про них.
   -- Как они могут так думать? После всего, что она пережила? Это невозможно! -- Зера была ошеломлена.
   В глазах Санаиз промелькнуло осуждение или дочери только показалось? Нет, она не ошибалась. Но тогда кого женщина осуждает? Зеру или императрицу?
   -- Доченька, говорят в Голте и неподалеку от деревни Хпат были найдены несколько убитых воанс. И это непросто разбойники. Это что-то плохое. Темная магия.
   Ладони Зеры покрылись холодным потом.
   -- Милая, что с тобой? -- произнесла мама, увидев, как побледнела дочь.
   -- Все в порядке. Не волнуйтесь.
   -- Анд, мне не следовало говорить, -- расплакалась Санаиз, сжимая в руке кусок грубой шерстяной юбки.
   -- Тише, тише, дорогая.
   -- Нет, мама, я должна это знать. Императрица Одана нас оберегает, но ей нужно было нам сообщить, ведь в этом есть и наша с Наташей и Фэналин вина. Небесные силы, что же делать?
   -- Что ты говоришь? В чем ваша вина?
   -- Нет, отец. Это так. Императрица не сможет долго сдерживать натиск темного мага. Необходимо короновать Тенаса, Эйвелису нужна сила императора и даров Лютого, -- девушка осторожно опустилась на краешек кровати. -- А коронация отложена. И частично из-за нас с девочками.
   -- Зера, все будет хорошо, -- проговорил Авенруд, хотя сам с трудом верил в это. Трагедия последнего арка вышла за стены Аларбо и теперь распространялась по всему Эйвелису. Волшебник опасался того, что темный маг стал слишком силен, и никто уже не сможет противостоять ему. А тем более его маленькая девочка.
   -- Папа, ты же сам не веришь в свои слова.
   Воанс отвел взгляд, чувствуя себя виновным.
   -- Я должна что-то сделать, -- принялась ходить по комнате Зера, кусая нижнюю губу. -- Я избранная, да и к тому же сейчас сильнее в магии, чем Фэналин и Наташа, старше их, а это значит, что должна быть умнее и ответственней. Но... -- девушка запнулась, не зная, как высказать свои ощущения. -- Я не понимаю, каким образом мы должны поступить. Как заставить предателя раскрыться, не дав при этом случиться убийству Тенаса? Как защитить наследника, если даже императрице, с магией полного круга, это не удается?
   Санаиз сочувственно улыбнулась:
   -- Выход обязательно найдется. Ты наречена избранной, небо даровало тебе силу, ты исполнишь пророчество.
   "Об этом все говорят, но пока что я не вижу, чтобы моя сила хоть в чем-то мне помогла. И о чем думали древние пророки, оглашая меня избранной?" -- хмуро подумала девушка, неуверенно улыбнувшись матери в ответ. А затем ее внимание привлекло странное свечение у окна. Посмотрев в ту сторону, Зера увидела как из золотистой пыли, кружившейся подобно вьюге, вылетело что-то и плавно опустилось на пол. Золотая пыль тут же исчезла без следа.
   -- Я... кхм... кое-то придумала. Мама, папа, мне срочно нужно поговорить с девочками. Ничего страшного?
   -- Конечно, -- ободряюще улыбнулся отец.
   -- Пока, милая, -- успела сказать Санаиз, прежде чем сквозное окно растаяло туманом.
   -- Я люблю вас, -- выкрикнула Зера, не зная, услышат ли они ее.
   А потом бросилась к загадочному посланию. Зера осторожно подняла грязный рваный обрывок полотняной ткани, ожидая, что он в любой момент взорвется, но ничего страшного не произошло, и она уже без боязни прочитала короткое письмо, выведенное корявым почерком необычной красной ловари...
   -- Да это же!.. -- воанса не смогла сдержать возглас ужаса.
   Буквы, нацарапанные кровью, гласили:
   "Помогите! Ледяные клыки точат мою душу.
   Солнечный зайчик".
   Девушка не успела даже взять в толк загадочные слова, как письмо вспыхнуло в руках синим пламенем.
   -- Солнечный зайчик? Кто это?
   В дверь кто-то постучал и, не дождавшись ответа хозяйки, открыл дверь.
   -- Идем, Зера. Нас уже наверняка ждут. Надоело опаздывать, -- сказала Наташа, заглянув в комнату.
   -- Какой может быть обед? -- отмахнулась воанса. -- Зови Фэналин. Мне нужно поговорить с вами.
   -- Что на этот раз произошло?
   -- Наташа! Я же сказала! Зови Фэналин. Срочно!
   Эрниа сердито фыркнула, но все же окликнула баронессу.
   -- Ну, что там у тебя? -- устало поинтересовалась Наташа.
   -- Девочки, у меня две новости. Одна плохая, вторая... -- Зера задумалась, -- пока не знаю.
   -- Твое "не знаю" хуже плохой, -- нахмурилась Фэналин. -- Что случилось?
   -- Родители рассказали мне об ужасных убийствах. Это дело рук не разбойников, а... темной магии.
   Подруги побледнели. Но Зера не спешила их успокаивать, решив, что они должны в полной мере ощутить серьезность случившегося, как и она прежде. До этого уже произошло много страшных вещей: убийство императора Мэдвиса, Улатры, нападение на Тенаса, на Наташу, но то, что все это вышло за стены Аларбо и теперь умирают невинные, ни о чем не подозревающие жители Эйвелиса было намного ужасней.
   -- Неужели мы виноваты в этом? -- едва слышно прошептала Фэналин.
   В комнате восстановилось молчание. Никто из девушек не отвечал, понимая жестокую правду. Они знали, что у них еще не было шанса остановить этот ужас, но чувство вины не становилось меньшим. Если Тенаса было кому защитить, то слабые магически и не предупрежденные воансы лишены подобных привилегий, от чего вина становилась только больше.
   -- Не представляю, что мы должны делать дальше, -- попыталась Зера увести разговор от столь болезненной темы. -- Конечно, нам известно, что это женщина прокляла реликвии, а значит она предатель. Но с другой стороны есть Кред. Он пытался убить Наташу и когда ты, Фэналин, рассказала ему об этом, даже не пытался хоть как-то оправдаться. Кто тогда он? Скорее всего, именно Кред предатель...
   -- А женщина? -- напомнила Наташа.
   Воанса беспомощно пожала плечами, а Фэналин тихо проговорила:
   -- Возможно, они оба... но...
   -- Сейчас это только пустые разговоры, мы думаем над этим уже три дня и пока что ничего, -- отмахнулась эрниа. -- Даже тайный ход, что вчера обнаружили в сокровищнице, не дал нам ничего. Почему нельзя чтобы он закончился, к примеру, в спальне Креда либо той женщины?! Нет, ведет себе на кухню, бери и на кухарку думай теперь.
   -- Я получила странное письмо, -- мрачно добавила Зера. -- Неуверена, мне ли оно адресовано, но дело не в этом...
   -- Какое письмо? -- встревожилась эрниа.
   Зера задумалась, подыскивая правильные слова, ведь и сама до конца не понимала, что именно произошло.
   -- Я и сама, честно говоря, не могу разобраться, что это было и от кого оно. Лучше просто расскажу, а вы сами судите. В письме было так написано: "Помогите! Ледяные клыки точат мою душу! Солнечный Зайчик". Как только я прочитала, письмо сгорело.
   -- "Ледяные клыки"? -- удивленно переспросила Фэналин.
   -- "Солнечный Зайчик"? -- прошептала Наташа.
   -- Думаю, это какая-то загадка, -- задумчиво произнесла Зера.
   -- Ледяные клыки точат мою душу, -- протянула Наташа. -- Ты права. Если волшебник... или волшебница... в здравом уме, то не будет писать, что его точат какие-то странные ледяные клыки просто так, -- она говорила с такой серьезностью, что подруги не смогли сдержать улыбок.
   Эрниа заметила это и деловито помахала указательным пальцем:
   -- Не отвлекайтесь! Это письмо наш ключ к разгадке. Очевидно, что все взаимосвязанно.
   -- Зера, как ты думаешь, что тебе хотели сказать? -- спросила баронесса.
   -- Фэналин, ты уверена, что письмо написано для меня?
   -- Без сомнения. Магия никогда не ошибается. Даже если бы письмо случайно попало к тебе, оно никогда бы не далось в руки.
   Воанса отмахнулась:
   -- Даже если так, я все равно не понимаю, о чем в нем говорилось.
   -- Ладно, пошли на обед. Поговорим позже, -- предложила Наташа, понимая, что пустые разговоры ни к чему не приведут, а просвета пока что не предвиделось.
   -- Вы идите. Я что-то не хочу есть.
   -- Зера, только не рыдай тут, -- строго "приказала" Фэналин. -- И тогда я позволю тебе остаться.
   Девушка скорчило смешную гримасу:
   -- Постараюсь.
   -- Смотри, -- пригрозили подруги, выходя из комнаты.
   -- Смотрю, -- тихо прошептала Зера, забираясь с ногами в широкое кресло.

*****

   Обед прошел в молчании. Напряженную тишину нарушали только две служанки, приносившие и уносившие столовые приборы.
   Видимо последние события окончательно разладили и без того шаткие, утратившее доверие отношения между членами семьи. Между волшебниками, еще недавно верившими друг другу, появились отчуждение и неприязнь.
   Императрица Одана выглядела очень печальной. Ее лицо как будто потеряло былую красоту, стало худым и бледным, с глубоко запавшими, уставшими глазами. К еде императрица не притронулась, только несколько раз пригубила воды. Волшебники бросали на женщину жалостливые взгляды, но никто не попытался ее развеселить либо успокоить, понимая, что это невозможно.
   Поприсутствовав для приличия некоторое время за обедом, императрица тихо удалилась.
   Санма бросила горький взгляд на избранных и, во всеуслышание извинившись перед родственниками, поспешила за Оданой.
   -- Небесные силы, что же это творится? -- прошептала дэрати Инад и взяла ладонь дочери в свою, словно ища поддержки.
   -- Это ужасно, -- сокрушенно склонила голову Плама.
   -- А чего вы хотели после всего? -- спросил Кред. -- Она винит во всем себя.
   Фэналин не могла спокойно смотреть на мрачные лица членов императорской семьи и резко вскочила из-за стола. Кред верно сказал. Пусть он и предатель, но его слова -- это правда. Императрица Одана винит только себя, но, кроме нее, виноваты все волшебники, включая избранных.
   -- Извините, -- не дожидаясь Наташи, девушка вылетела в коридор.
   -- Фэналин, подожди!
   Девушка слышала, что Наташа бежит за ней, но не останавливалась.
   -- Стой! -- крикнула ей в спину подруга.
   Фэналин замерла:
   -- Я хочу побыть одна.
   -- Хорошо, -- беспомощно пожала плечами эрниа.
   -- Только не обижайся, ладно?
   Наташа постаралась улыбнуться, но не смогла. Неудачи подкосили и их отношения тоже.
   -- Конечно, Фэналин.
   -- Спасибо.
   -- Я все понимаю, -- эрниа говорила правду, хотя ей и было обидно, но она знала, что с чувством вины тяжело бороться. Даже осознавая, что вина не только твоя.
  
   -- Проклятье! -- не сдержала злости Фэналин, когда эрниа скрылась на лестнице. -- Еще сердится на меня будет.
   Опустив голову, девушка медленно побрела по коридору, ведущему в холл.
   -- Добрый день, госпожа, -- обратилась к ней служанка, вытирающая пыль с рамки картины.
   Фэналин механически кивнула, продолжая думать о случившемся. Она не хотела показывать при Зере и Наташе свою растерянность, вызванную рассказом первой и их неудачей с дарами Лютого, но отчужденность императрицы уничтожила последнюю преграду. Баронесса почувствовала, как уходит земля из-под ног. Умом она понимала, что не виновата, но от этого лишь только злилась и винила себя еще больше. Один замкнутый круг.
   -- Что же делать?
   Ее взгляд случайно остановился на высокой скульптуре императора Эйвелиса. Девушка с грустью отметила, что она все так же размыта и даже отдаленно не напоминает Тенаса.
   Но...
   -- Светлые Силы! -- прошептала Фэналин, прижав руки к груди.
   -- Кажется, что он намного ближе к трону императора, чем наш Тенас, -- сказал кто-то и, обернувшись, девушка увидела Онзорга. Он стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк.
   Фэналин не смогла прочитать, что выражает его лицо. Оно было непроницаемым.
   -- Ты напугал меня.
   Онзорг удивленно поднял брови. В нем промелькнула свойственная брату насмешка.
   -- В самом деле?
   Волшебница недовольно поджала губы, но все же выдавила:
   -- Да.
   -- Тогда извини, -- его лицо озарила добрая улыбка, и девушка немного расслабилась.
   Несколько косо улыбнувшись ему в ответ, Фэналин снова посмотрела на скульптуру.
   Среди резких и одновременно плавных бессвязных линий, проглядывались контуры волшебника. Неразличимое, но волевое лицо мужчины взирало на мир хищными прищуренными глазами. Длинный плащ подобно ветру развевался в туманных, облачных очертаниях скульптуры, отражая мощь своего хозяина.
   -- Не думала, что он подобрался настолько близко.
   -- Его сила уже распространилась и на Эйвелис.
   -- Ты слышал об убийствах?
   -- Да, мама говорила, -- пожал плечами Онзорг. -- Она очень переживает. Но еще больше о дэрати Инад. Для бабушки Эйвелис всегда был одним из ее детей и сейчас она страдает, как настоящая мать, ребенок которой в опасности.
   Фэналин отвела взгляд. Ей почему-то не хотелось видеть его лицо. Возможно боялась прочитать на нем разочарование?
   -- Бабушка очень переживает, но не хочет показывать свою слабость. Она у меня гордая и сильная. Ты и сама знаешь. Великая дэрати Инад. Но я видел, как сегодня утром она рыдала в саду, прячась в беседке.
   Баронесса чувствовала, как в ней начинает закипать злость. Она не понимала, зачем Онзорг рассказывает ей все это, какую цель преследует.
   -- Нуара с каждым днем все больше и больше похожа на привидение. Она так похудела, что, по-моему, остались одни глаза. Кандин тоже очень плохо, но императрица оберегает ее и потому девочке легче справится с утратой. А Нуара уже взрослая и должна сама преодолеть свое горе. Ей никто не поможет. Хотя знаешь...
   -- Зачем ты мне все это рассказываешь?
   Онзорг немного растерялся от злобного вскрика Фэналин и долго не отвечал. Но потом будто одумавшись, пожал плечами:
   -- Честно говоря, не знаю. Наверное, мне просто хочется с кем-то поговорить. Может потому, что ты когда-то была подругой Нуары и поймешь меня. Ты была подругой и для меня. Помнишь, как мы в детстве искали альбутию в императорском парке? Как мы были тогда счастливы! Я и предположить не мог, что ждет нас впереди. А теперь, ты видишь, что у нас твориться в семье. Все в один миг возненавидели друг друга. Проклятье реликвий и убийство воанс стало последней каплей. Моя семья разрушена.
   Онзорг замолчал. Но и Фэналин молчала, вспоминая слова юноши о Нуаре и особенно фразу о том, что она когда-то была ее подругой. Онзорг и не подозревал, насколько сильно ранил девушку.
   -- Я просто хочу поговорить. Устал от этого всего, -- Онзорг вздохнул и отвернулся к окну. -- Мне страшно. Возможно, это позорно, но мне страшно и особенно от того, что я не могу помочь своим родным. Защитить их.
   В холле повисла тишина.
   Фэналин, стоя к нему спиной, ждала, когда Онзорг снова заговорит, хотя недавно только и мечтала, чтобы юноша замолчал. Его последние слова поселили в сердце девушки новую вину, потому ей очень хотелось, чтобы волшебник хоть как-то смягчил их.
   Наконец Онзорг снова проговорил:
   -- Не знаю, но почему-то именно сегодня я почувствовал себя крайне одиноким.
   -- А Од? Кто как не он поймет тебя?
   -- Од? Не знаю... понимаешь, он как будто мое отражение и... -- Онзорг запнулся, не зная как сформировать свою мысль.
   -- Ты не того выбрал! -- резко бросила баронесса обернувшись. На лице Онзорга застыло странное бессознательное выражение. Но волшебница не хотела жалеть его, не хотела обременять себя чужой болью. Ей с лихвой хватало и своей. -- Извини, но у меня достаточно своих проблем, с которыми мне пока не удается разобраться, -- зная, как грубо и бесцеремонно звучат ее слова, Фэналин все же решила жестко отсечь всякое проявление своей слабости.
   Девушка могла лицезреть всю гамму чувств, отразившуюся на лице юноши. От невыразимой горечи они перешли в изумленную обиду, а затем и в злость.
   -- Вообще-то, я не просил тебя решать мои проблемы. Знаешь, ты очень изменилась... и не в лучшую сторону, -- Онзорг уже хотел идти, но тут ему что-то пришло на ум и он, беззлобно улыбнувшись, добавил: -- А я почему-то думал, что могу довериться тебе... что ты поймешь и поддержишь меня, хотя бы во имя нашей былой дружбы.
   Онзорг точно молния вылетел во двор.
   -- Вот глупая. Теперь придется за ним бежать, извиняться. Словно мне и себя недостаточно, -- топнула ножкой девушка, уже и сама не зная на кого злясь. -- Онзорг, подожди!
   Юноша внял ее просьбе и задержался.
   -- Давай поговорим. Ты был прав. Извини меня.
   -- Мне не за что тебя извинять, -- пожал он плечами, и было видно, что Онзорг говорит правду. Этим то он и нравился раньше Фэналин, что всегда оставался разумным. -- Не обращай внимания на то, что я сказал. Это глупости.
   -- Смотри какая чудная скамейка. Может присядем? -- Фэналин не поняла, что побудило сменить прежнее мнение, но она почему-то вдруг почувствовала, что должна поговорить с ним. И не ради него, а ради себя. Может быть, ей самой поможет этот разговор, придаст новых сил?
   Юноша улыбнулся:
   -- Идем.
  
   Время катилось медленно, словно старая повозка, но Фэналин не замечала этого. Ей было спокойно рядом с Онзоргом, она действительно почувствовала рядом надежного, всепонимающего друга. Знающего, что это такое -- потерять кого-то близкого.
   -- Кажется, в нашей семье стало закономерным терять отцов, -- прошептал Онзорг, глядя куда-то вдаль. -- Сначала мы с братом, теперь Нуара, Кандин и Тенас. Надеюсь, что хоть с Церикой этого не произойдет.
   "Не знаю", -- подумала Фэналин, но при этом устыдилась подобных мыслей, ведь девочка не была виновата в том, кто ее отец и не должна из-за этого страдать.
   -- Мама никогда не любила отца, -- продолжил юноша, -- хотя и он ее тоже. Брак заключили их родители, но они никогда не сопротивлялись, с самого детства приученные выполнять долг перед семьей. А особенно мама. Ты ведь знаешь бабушку, какая она строгая.
   Фэналин на миг затаила дыхание, боясь задавать следующий вопрос.
   -- Твой отец закрыл собой императора Фарпа от магии Гуртама, ведь так?
   -- Да. Он ненавидел эту войну. Но знал свой долг и понимал, что гномы получив власть не пощадят ни правого, ни виноватого.
   -- Твой отец был настоящим героем.
   -- Героем, это правда, -- грустно произнес Онзорг. -- Но иногда мне кажется, что лучше бы вместо славы у него осталась жизнь. Я ведь даже не знаю, какой он. Это звучит, словно желаю смерти деду, но...
   -- Я понимаю...
   -- Просто мне иногда его очень не хватает.
   -- Не представляю, как это должно быть тяжело жалеть за тем, кого даже не знаешь, но понимаешь, как он важен для тебя, -- прошептала Фэналин.
   Волшебник не ответил. Несколько мгновений они оба молчали, а затем юноша осторожно задал вопрос:
   -- Почему вы перестали дружить с Нуарой? Она немного рассказывала мне об этом, но...
   -- Мама умерла и... -- Фэналин прикусила губу, не зная, что ответить, но потом слова как-то сами сорвались с губ. -- Что говорить, я тогда была сама не своя. Никого не хотела ни знать, ни видеть.
   -- Нуара долго ждала, что ты позовешь ее или придешь.
   -- Я этого никому никогда не говорила, -- баронесса замолчала, не решаясь продолжить. Но она должна была с кем-то поделиться. -- Знаю, что не права. Знаю, что это ужасно так думать, но я... я...
   Онзорг молчал, словно чувствуя, что ее не нужно подталкивать.
   -- ...почти ненавидела Тенаса за то, что он родился, когда я потеряла маму. Что Нуара счастлива несмотря на то, что случилось у меня. Мне иногда казалось, что это Тенас забрал жизнь моей мамы себе.
   Волшебник ничего не ответил, и баронесса испугалась. Ей не следовало этого говорить.
   -- Ты вправе осуждать меня. Я не могу до сих пор себе этого простить.
   -- Я не осуждаю тебя. Даже понимаю. Это лишь мысли, страдания, знаю, что ты никогда бы на самом деле не пожелала Тенасу ничего плохого. Мы не всегда наши мысли. То, что случилось с тобой ужасно и это естественно, что ты жалела себя и злилась на весь мир. Но главное, что ты сейчас понимаешь, что была не права, ведь Тенас ни в чем не виноват.
   -- Я пыталась поговорить с Нуарой, но... -- Фэналин запнулась, устремив взгляд в сторону, и на ее лице появилось изумление.
   Онзорг проследил за ней и увидел, как из замка выходит Кандин. Она оглядывалась, словно боялась, что кто-то увидит. Девочка направлялась в сад, но тут заметила Онзорга с Фэналин и, насупившись, поспешила к ним.
   -- Привет, Кандин, -- поздоровалась баронесса.
   -- Здравствуйте, -- тихо прошептала девочка и снова оглянулась.
   -- Кандин, что случилось? -- встревожился юноша. -- Ты кого-то боишься?
   Девочка задумалась:
   -- Меня няня ищет. Я не хочу... -- не договорив, замолчала и уткнулась взглядом в одну точку.
   -- Чего ты не хочешь? -- переспросила Фэналин, коснувшись маленькой ручки Кандин.
   Девочка как-то отстраненно посмотрела на волшебницу и отдернула руку.
   -- Я не хочу спать, -- слезинки побежали по раскрасневшимся щекам. -- Не хочу спать! Я не хочу спать!
   -- Почему, малышка? -- забеспокоился Онзорг. -- Тебе снова снятся кошмары?
   -- Папа снится. Я... -- она прерывисто вздохнула и вытерла слезы ладошками. -- Я боюсь... Они снова заберут его у меня.
   Юноша усадил маленькую волшебницу себе на руки и крепко обнял, пытаясь успокоить:
   -- Не бойся, она не уведет тебя спать. Я ей не позволю.
   -- Онзорг, я не хочу, -- девочка ухватилась за его шею, ища утешение.
   Дубовые двери замка снова отворились и во двор выбежала, насколько это ей позволяла старость, няня Кандин. Она была очень напугана и бледна.
   -- Нари Кандин! Кандин, где вы? -- дрожащим голосом кричала она. -- Кандин, милая? Где вы?
   -- Онзорг, я не хочу, -- еще жалобней заплакала девочка, сильнее прижимаясь к нему.
   -- Кандин, успокойся. Барта, она здесь!
   Старушка озарилась радостной улыбкой и засеменила к ним.
   -- Слава Светлым силам, вы нашлись. Вот маленькая проказница, -- ласково пожурила Кандин няня. -- Вы так меня напугали. Ну, идемте. Пора спать.
   -- Не хочу! -- вскричала Кандин и отвернулась от старушки, уткнувшись лицом в плечо Онзорга. -- Не хочу!
   -- Дорогая, как же так? Вам нужно немного поспать, вы устали.
   -- Не хочу!
   -- Барта, она побудет с нами, -- сказал юноша. -- Не поспит один раз. Ничего страшного.
   -- Но...
   -- Никаких "но", я же сказал! -- повысил голос Онзорг. -- Можешь идти.
   -- Хорошо, гроу Онзорг.
   Барта медленно побрела к замку, что-то недовольно бубня себе под нос.
   -- Все будет хорошо, не волнуйся, -- прошептал Онзорг девочке.
   -- Спасибо, -- в порыве благодарности Кандин чмокнула брата в щеку.
   Онзорг задумчиво посмотрел вслед Барте:
   -- Я обидел ее. И ты тоже Кандин. Это неправильно. Она ведь ни в чем не виновата. И очень любит тебя.
   -- Я обязательно извинюсь перед ней, -- послушно склонила голову Кандин.
   -- А где твоя мама? -- опасливо спросила Фэналин, боясь потревожить или расстроить девочку.
   Какое-то время Кандин не отвечала. Она не отрывала голову от плеча Онзорга и девушка подумала, что та все-таки уснула. Но тут послышался слабый голосок:
   -- Мама? Плачет... Я боюсь ей мешать. Мама так скучает по папе... и я тоже...
   -- Знаю, малышка, -- шептал Онзорг, гладя девочку по головке. -- Не расстраивайся, все будет хорошо. Не нужно плакать.
   -- Я хочу, чтобы он вернулся. Очень хочу! Я бы все, все сделала, чтобы он вернулся. Все!
   Несмотря на просьбу волшебника, Кандин снова расплакалась.
   -- Тише, тише, милая. Не плачь, -- попыталась успокоить ее Фэналин.
   Онзорг ласково покачивал Кандин.
   -- Давай я лучше расскажу тебе сказку! -- предложила баронесса, надеясь развеселить девочку.
   -- Не хочу! -- еще сильнее захныкала Кандин.
   -- Как это ты не хочешь? -- покачал головой юноша.
   -- Тебе понравиться, -- добавила Фэналин. -- Честно.
   Девочка заглянула в глаза Онзоргу, словно читая в них ответ, и только после этого неуверенно кивнула.
   -- Это одна из моих любимых сказок. Мне ее мама всегда рассказывала, -- улыбнулась баронесса. -- Тебе тоже обязательно понравиться. Она про одного упрямого и самоуверенного юношу, который хотел иметь все на свете.
   -- Не про нашего ли Ода? -- изобразив удивление, воскликнул Онзорг.
   Кандин непроизвольно улыбнулась. Фэналин засмеялась:
   -- Возможно, возможно. Но тогда лучше не говорите ему об этой сказке. Она будет нашей страшной тайной, -- приложив палец к губам, зашептала Фэналин, в приторном испуге оглядываясь по сторонам.
   Онзорг вжал голову в плечи и послушно закачал головой.
   -- Кандин, ты обещаешь, что ничего ему не расскажешь? -- хихикнув, спросила баронесса.
   Девочка весело засмеялась и сложила ладошки вместе:
   -- Обещаю никогда ничего не рассказывать Оду.
   -- Договорились. Если же он узнает, спросим с Онзорга, -- помахала пальцем перед носом у юноши Фэналин.
   -- Уже боюсь! -- поднял он руки вверх, смеша Кандин.
   -- Тогда слушайте, -- улыбнулась баронесса девочке. -- Нашего героя звали Тисий и жил он в далекие-далекие времена, когда мир не ведал кровавых войн, но уже познал волшебство, которое принесли дорки. Тисий был неумелым магом, но не хотел считаться с собой и своими способностями и мечтал о великих свершениях. Он жаждал править вселенной, повелевать солнцем и луной, никто не мог разубедить его в этих стремлениях.
   -- Какой вредный волшебник, -- проговорил Онзорг, и Кандин согласно закивала головой:
   -- Даже дети знают, что солнцем и луной никто не может управлять. Наверное, он совершенно не слушал своих учителей.
   -- Ты права, Кандин, -- сказала волшебница. -- Он совершенно их не слушал, не хотел слушать. Тисий был слишком самоуверенным, по-глупому самоуверенным. Он блуждал по Безграничью в поисках чего-то или кого-то, кто мог бы помочь ему исполнить задуманное, но и величайшие чародеи, и сложнейшие зелья не могли изменить Тисия и наделить глупца желанной силой.
   Но вот однажды, совершенно случайно, Тисий подслушал чужой разговор, в котором черноволосый богато-одетый маг упоминал какое-то великое волшебство, которое может подарить избранному силу солнца. Обрадованный юноша выскочил из своего укрытия и потребовал, чтобы маг рассказал ему, что это за сила.
   Маг, по имени Сит, насмешливо посмотрел на Тисия и сказал, что тот недостоин даже слушать об этой силе, не то, чтобы завоевать ее. Наш герой страшно разозлился и, ругаясь на чем свет, требовал, чтобы Сит все рассказал, иначе ему придется заплатить кровью.
   Сит хитро сощурив глаза, кивнул:
   -- Хорошо, упрямец, я расскажу тебе, но неужели ты надеешься, что ничего не потребую взамен?
   -- Что же ты хочешь? Скоро я смогу подарить тебя все.
   -- Нет, мне не нужны богатства, я достаточно зажиточен и магии моей мне хватает. Мое условие такое -- если ты не сможешь покорить ту силу, о которой расскажу тебе, то до конца жизни станешь пасти моих свиней.
   Глаза Кандин стали слипаться.
   Фэналин, удовлетворенно улыбнувшись, немного понизила голос и продолжила:
   -- Тисий презрительно скривил губы и величественно повел головой:
   -- Я согласен, глупый маг.
   -- Нет, нет. Ты должен поклясться мне клятвой волшебника. Я много о тебе наслышан и боюсь, что ты не исполнишь клятву в случае неудачи.
   -- Даю клятву волшебника, -- совершенно не задумавшись о последствиях, сказал Тисий.
   Сит довольно потер ладони:
   -- Так вот. Чтобы заполучить силу солнца тебе лишь нужно загнать его в волшебную клетку. Клетка находится в моем доме, а уж как его загнать, это ты думай сам. На моем веку еще никому не удалось залезть на небо.
   Собеседник Сита разразился диким хохотом, а Тисий с проклятиями бросился на черноволосого мага, но все же ничего не мог изменить. Клятва уже была произнесена, а юноша слишком любил жизнь, чтобы вот так прощаться с ней.
   На следующее утро Сит вручил злому Тисию ивовый прутик со словами:
   -- Вот, глупец, та сила, что подарит тебе вселенную и покорит солнце и луну.
   Тисий едва не плюнул в хитрое лицо мага и, с криком выхватив прутик из его рук, повел свое ново-обретенное стадо на зеленые луга.
   Шли дни, злоба понемногу уходила, сменяясь смирением, а через несколько арков стало приходить и понимание. Тисий начал осознавать, что хотел сказать Сит. В своих долгих походах он познал истинную красоту мира и теперь мир, и правда, принадлежал ему, хотя, тайно от себя, ему и приходилось делить его с другими волшебниками. Солнце и луна даже без грозных приказов корились юноше. Днем солнце согревало его, веселило красотой своих лучей-проказников и неизменно было другом и спутником. Когда Тисий не успевал вернуться в дом мага до захода солнца, луна всегда освещала ему дорогу во тьме и защищала от ночных чудовищ.
   Вот так Тисий получил свою власть над миром, солнцем и луной, и, наверное, осознал, что эта влась лучше любой магии.
  
   -- Кандин уснула, -- тихо прошептал Онзорг, прислушиваясь к равномерному дыханию девочки.
   -- Она улыбается.
   -- Наверное, ей снится что-то хорошее.
   -- Несмотря на все горе, что случилось с Кандин, -- задумчиво рассматривая личико маленькой волшебницы проговорила баронесса, -- девочке даровано много любви, она обязательно защитит и залечит раны.
  
   Глава 18
   Видение
  
   11-й день арка Палира III
   Аларбо, Коанор.
  
   Несколько дней стояла мерзкая "осенняя" погода, даже не верилось, что миром еще правит лето. Вот и вновь ветер гнал черные тучи, обещавшие вскоре сильный и продолжительный ливень. Без того серое небо резко потемнело. Хотя на дворе был ещё полдень, казалось -- поздний вечер. Витражное окно начало покрываться мелкими капельками небесной воды.
   Погода полностью соответствовала настроению императрицы. Последние дни в ее жизни не было места солнцу.
   Забывшись, женщина вглядывалась в хмурое небо, надеясь увидеть там ответы на свои вопросы. Она уже давно рассталась с надеждами и мечтами. Жизнь медленно рушилась. Одана верила, что сможет пережить потерю Мэдвиса, но с каждым днем становилось только хуже. Эйвелис превращался в руины без своего императора, а она ничего не могла изменить, как ни старалась. Это приносило бессилие, Одана чувствовала себя слабой, не способной что-либо изменить.
   -- Тенас, -- прошептала она, пытаясь развеять наваждение. -- Нуара, Кандин... ради них ты должна быть сильной!
   Сначала залаял Саа, мгновеньем позже зашипела Ру, хранительница ее кабинета -- стальная ящерица, и Одана обернулась к волшебному туману, сплетающемуся сквозным окном.
   -- Повелительница.
   Одана медленно подняла глаза на кантра Кворда Оута, главного помощника высшего мага Рау Ишанта, возникшего в сквозном окне и почтительно склонившего голову.
   -- Мне жаль расстраивать вас, но у меня плохие вести, -- нерешительно прошептал волшебник.
   Сердце женщины сжалось, но она постаралась скрыть свой страх от Кворда и голос ее был спокойным:
   -- Что случилось?
   Кантр растерялся.
   -- Икрат Кворд! -- настояла императрица.
   -- Гроу Рау... мертв.
   Одана вздрогнула и ухватилась ладонями за подоконник, потому что подкосившиеся ноги перестали слушаться.
   -- Это не может быть правдой...
   -- Но это так, владычица.
   -- Что... что с ним случилось? -- спросила императрица, хотя уже знала ответ.
   -- Его убили, -- отведя взгляд, ответил Кворд. -- И не просто убили.
   -- Что?..
   -- Гроу Рау пытали. Я боюсь, что это... он.
   Одана закрыла глаза, но и в ее внутреннем мире ужас не оставлял женщину, являя образы мертвых: Мэдвиса, Улатры, воанс, загубленных темным магом. Они словно обвиняли волшебницу в случившемся. Шептали, что она не защитила их, не спасла.
   Рау Ишант...
   Одана будто наяву видела его безжизненный взгляд. В нем была такая печаль, что это разрывало сердце. Милый, добрый старичок. Он не должен был платить такую жестокую цену за беспомощность императрицы. Женщина помнила его теплую, искреннюю улыбку и не могла поверить, что в последние мгновения жизни эта улыбка была искажена болью...
   -- Повелительница, -- тихий и нерешительный голос проник в ее сознание. -- Нари Одана, вы слышите меня?
   Императрица открыла глаза. Кворд с ужасом смотрел на нее:
   -- Что с вами?
   Волшебница обнаружила себя сидящей на полу. Бледными ладонями она сжимала колени, слезы текли ручьем. Саа тыкался холодным носом ей в лицо и тихо поскуливал.
   -- Вы кричали.
   "Кажется, я схожу с ума", -- промелькнула безумная мысль. Она медленно поднялась, придерживаясь за стену.
   -- Икрат Кворд, все хорошо, не волнуйтесь.
   Кантр постарался улыбнуться, но его лицо все равно искажало страх.
   -- Пинарий Форатей просил передать, что ждет вас.
   -- Хорошо, я буду, -- ответила волшебница, отвернувшись, чтобы он не видел ее лица. -- Спасибо.
   Как только сквозное окно растаяло, Одана разрыдалась.
   -- Да что это со мной? Небо, виира, дайте мне силы вынести это!
   Ей нужно вырваться из этой ловушки. Она больше не могла находиться в кабинете. Все здесь давило на нее, еще больше усиливая вину и боль.
   Одана выбежала в коридор и с грохотом захлопнула двери, оставляя тяжелые переживания за ней. Но страх просачивался сквозь щели и снова тянул к ней свои дымные когти.
   Нужно бороться. Она не имеет права больше быть слабой. Иначе просто станет безумной.
   Сзади бежал волк и, услышав это, Одана резко остановилась.
   -- Уйди! -- закричала она Саа, севшему у ее ног.
   Волк заскулил еще сильнее. В его глазах была такая боль, что волшебница отшатнулась.
   -- Прости меня, прости, -- опустившись перед волком на колени, она обняла его и уткнулась лицом в белую, пахнущую ветром шерсть. -- Прости.
   Одана отвела голову и посмотрела в наполненные тоской янтарные глаза Саа:
   -- Не волнуйся, все хорошо. Со мной все хорошо. Мне нужно просто побыть в одиночестве, -- Одана поднялась. -- Иди Саа, сторожи Тенаса. Я скоро вернусь.
   Волк, все еще поскуливая, отступил назад, не отводя от хозяйки тоскующий взгляд, но Одана сердито покачала головой.
   Проследив за удаляющимся Саа, волшебница увидела
   дэрати Инад, которая спускалась по лестнице. Императрица не хотела встречаться с ней. Не хотела жалости, сочувствия. Не хотела снова бояться, подозревать, видеть в родном лице предателя. Потому буквально влетела в первые попавшиеся на пути двери и оказалась в библиотеке.
   В бессилии закрыла глаза, пытаясь воостановить сбившееся дыхание.
   Тихий голосок привлек внимание Оданы. Она не ожидала, что здесь может быть кто-то еще.
   Библиотека имела форму сложного многоугольника в виде ракушки и Одана преодолела несколько поворотов, прежде чем увидела хозяина голоса.
   В большом кресле-качалке покачивалась Наташа. Она тихо шептала какие-то слова на своем языке и рубусом повторяла их на листе бумаги. Но вот что-то ей в письме не понравилось и она, сердито вскрикнув, смяла лист и бросила на пол, где уже собрался довольно приличный ворох таких же.
   Одана некоторой время не давала о себе знать, стоя в тени высоких книжных стеллажей, и задумчиво следила за девушкой, а затем тихо кашлянула, привлекая внимание.
   -- Ой! -- испуганно воскликнула Наташа, заметив императрицу. -- Вы меня напугали.
   -- Что ты пишешь?
   Эрниа взглянула на новый исчерканный лист бумаги и невесело фыркнула:
   -- Письмо родителям. Только пока что ничего не получается и предполагаю, что и не получится. Как им объяснить, что со мной все хорошо, никакая опасность мне не угрожает и им не о чем беспокоиться? Несомненно, они думают, что меня выкрали или еще чего похуже, а письмо... в общем... я не знаю.
   Одана ласково улыбнулась девушке, а в голове все звучали слова Наташи о том, что ей не угрожает опасность. Если бы ее родители знали, как дела обстоят на самом деле...
   -- Извини, но я не знаю, как помочь тебе. Думаю, они должны чувствовать, что с тобой все хорошо. Между семьей всегда очень крепкая связь.
   -- Вы передадите мое письмо?
   -- Да, конечно.
   -- Тогда я сейчас все перепишу на чистый лист. Подождите немного, -- попросила Наташа и стала быстро черкать что-то рубусом, уже не заботясь о смысле и правдивости слов.
   Императрица опустилась на другое кресло и внимательно наблюдала за девушкой. Но мысли ее были далеко.
   Дверь библиотеки снова хлопнула и вскоре Одана с Наташей увидели запыхавшуюся Фэналин:
   -- Ты скоро?!
   -- Тише можно? -- шикнула на подругу эрниа, глазами показав на Одану.
   Девушка только сейчас заметила императрицу и смутилась:
   -- Извините, пожалуйста. Но, Наташа, ты же знаешь, что нам пора ехать.
   -- Да, да, сейчас, -- девушка быстро дописала последние строчки и перечитала написанное. На ее лице отразилось разочарование и недовольство. -- Ладно, сойдет и так.
   -- Наташа, -- едва сдерживая эмоции, притопнула ногой баронесса.
   Подруга отмахнулась от нее как от назойливой мухи и протянула сложенный лист Одане:
   -- Вот возьмите. Спасибо.
   -- Я сегодня же его передам, -- кивнула императрица.
   -- Идем, -- сказала Фэналин, потянув Наташу за руку. -- До свидания.
   -- Мое приветствие гроу Иревду, -- бросила им вслед Одана, пряча письмо в небольшую сумочку на талии.
   Волшебница с тоской оглядела библиотеку. Так хотелось еще немного побыть в тишине и одиночестве, подремать в мягком кресле, но мысль о том, что Форатей ждет ее, не давала покоя. Императрица понимала, что они должны вместе решить, как поступить дальше, ведь после смерти гроу Рау Эйвелис стал еще более незащищенным. Нужно найти нового представителя и как можно скорее.
   Волшебница вынула из тайного нагрудного кармана синий амулет, украшенный силуэтом единорога, который был заряжен силой Форатея и позволял создавать переход в атнаркис.
   Шепнув тихое слово, Одана очертила амулетом овал в свой рост, и невидимые линии засияли мягким светом. Отбросив все страхи и переживания, императрица ступила в поток света, и ее накрыло чувство, будто она прыгнула с высокой горы в бездну. Через миг свет "вытолкнул" женщину в широкий извилистый коридор, разрастающийся, словно ветвистое дерево новыми, большими и маленькими коридорами. Мерцающие серебром стены были исписаны древними рунами силы и магии, защищающими атнаркис и наполняющими его могуществом. В высоких квадратных ледяных вазах горел яркий огонь и его свет зажигал тонкие завитки рун. По всему периметру располагалось много дверей-арок, из которых иногда выбегали кантры высших магов.
   Мимо Оданы пробежала елва, на ходу что-то записывающая на летящем позади пергаменте. Она не использовала рубус, из указательного пальца лился волшебный свет и сам создавал символы, оседающие на желтоватом листе.
   -- Воалэ, -- поздоровалась девушка.
   -- Ар, -- ответила Одана.
   Елва улыбнулась и скрылась за ближайшей дверью, которая самовольно отворилась перед ней. На миг глаза Оданы остановились на рисунке синего единорога над аркой, с древних времен являющегося олицетворением совета высших магов. Они почитали это мудрое животное и желали быть не менее мудрыми, чем оно, поднося единорогу дорогие дары и хвалебные гимны.
   Как же императрице сейчас была необходима его мудрость.
   В конце коридора билось волшебное сизое пламя, скрывающее священный зал, где на советах заседали высшие маги во главе с пинарием Форатейем. Магическое сияние всевидящего стола пробивалось сквозь огонь, проникая в сознание.
   Одана отвернулась от сияния, боясь того, что оно узнает ее тайны и постаралась закрыть свой рассудок от нежеланного проникновения. Холодное касание волшебства проскользнуло мимо нее, ослепив своей дикой силой.
   Императрица нерешительно миновала священного зала и, свернув в соседний коридор, остановилась перед высокой аркой. Старинные двери медленно окрылись перед ней, но мерцающая защитная магия не исчезла и с некоторой дрожью Одана переступила порог. Оказавшись по другую сторону с облегчением выдохнула, ведь магия Форатея могла с легкостью убить Одану, если бы что-то вызвало ее подозрение.
   Взор женщины проскользнул по острым углам восьмиугольного стола и остановился на огромном резном кресле из черного дерева, спинка которого соколиными крыльями взвивалась ввысь. Кресло полностью поглощало в себе истощенное тело глубокого старика. Кабинет пинария преобладал красными цветами, разбавленными лишь штрихами черного и белого. Красный потолок отражался в серебряной чаше, стоящей на столе, и от этого казалось, что она наполнена кровью, а не золотистой жидкой магией.
   Форатей был очень задумчив. Его голова низко склонилась над бурлящей магией чаши. Скрюченные старческие пальцы крепко сжимали серебристую ножку, а глаза вглядывались в глубины магии. Сухие губы беспрестанно шептали древние, никому неведомые заклятья и волшебство из рук перетекало в чашу. Длинные седые волосы были разбросаны по спине, а богатая белая широкая туника, расшитая синей нитью, ниспадала волнами, скрывая ноги старца.
   -- Здравствуй, владычица Эйвелиса, -- сиплым голосом прошептал он и третий глаз, увенчивающий лоб старика, посмотрел прямо на Одану, хотя остальные два все также продолжали глядеть в чашу.
   Императрица не смогла выдержать давления взгляда и отошла на несколько шагов назад. Фиолетовый глаз без зрачка изучающее смотрел на женщину.
   -- Садись, -- сказал волшебник, указывая свободной рукой на небольшой стул, тот же час выросший возле стола.
   Форатей отодвинул серебряную чашу и поднял голову. Два остальных его глаза были глубокого карего цвета, странно сочетаясь с фиолетовым.
   Одана осторожно опустилась в кресло.
   -- Что ж, нари Одана, вот и пришло то время, которого мы так боялись...

*****

   Тот же день.
   Коанор.
  
   Зера осторожно отдернула занавеску и украдкой выглянула в небольшое оконце. Сквозь серый проливной дождь просматривались строения в несколько этажей и яркие вывески на некоторых из них. Прохожие, при помощи магии, создававшие вокруг себя невидимую защиту от ливня, с удивлением посматривали на императорскую ролду, блестящую от охранных заклятий, да и к тому же окруженную стражниками.
   -- Безусловно, мы выбрали не лучшую погоду, но... почему-то именно сегодня меня так тянет побывать дома, -- услышала Зера голос Фэналин и, не оборачиваясь, спросила:
   -- Ты уверена, что в этом нет ничего страшного, что мы с Наташей тоже с тобой будем?
   -- В сотый раз говорю, что нет. Сколько мне еще раз нужно это повторить? И вообще, почему это я должна думать о подобном? Это мой дом, потому имею право поступать так, как хочу... надеюсь.
   Воанса с некоторой тревогой смотрела на волшебников за окном ролды. Почти у всех на груди висели волшебные защитные амулеты и знаки. Лица были растерянны, у некоторых даже злобны. Старик, идущий по мощеному тротуару и тяжело опирающийся на грубо вытесанную трость, с ненавистью глянул на Зеру и что-то прошептал.
   Девушка не смогла сдержаться и спряталась, задернув занавеску:
   -- Они напуганы.
   -- Это не удивительно, после всего случившегося, -- грустно сказала Наташа.
   -- Амулеты, амулеты! -- кричал звонкий женский голос за окном. -- Защитные амулеты!
   Зера снова посмотрела в окошко и увидела молодую девушку, стоявшую около небольшой книжной лавки. Перед ней в воздухе парило множество защитных амулетов. Они пытались даже сами предложить себя прохожим, издавая звуки и забавно вертясь.
   Высокая женщина остановилась возле девушки и ткнула в какой-то амулет.
   -- Лорнит за него, -- затараторила девушка, бросившись к возможному клиенту. -- Но есть и за заон. Нет, нуллингами я не беру. Знаете ведь, что они сейчас не ходят. Императора нет.
   Гном, вышедший из книжного магазинчика, с небольшой стопкой книг в руках, хмуро оглядел амулеты:
   -- Какой у тебя самый сильный? -- громко спросил он, что даже избранные в ролде услышали его слова. -- Последнее время магическая защита превыше всего, не хочу стать следующей жертвой темного мага, пока императрица оплакивает своего муженька.
   Несколько волшебников проходивших мимо согласно закивали.
   -- Вот бесстыжий! -- крикнула Зера, но ее никто не услышал, ведь ролда уже свернула и въехала на центральную площадь Нарилы.
   -- Как можно такое говорить? -- изумилась Наташа.
   Баронесса рассеянно смотрела себе под ноги:
   -- Сейчас многие думают также. Отец говорил, что некоторые его знакомые считают, что императрица Одана даже не пытается защитить Эйвелис от темного мага и что кроме своего горя ее ничего не интересует. Будто она бросила народ на произвол судьбы.
   -- Но ведь это неправда, -- побледнела эрниа. -- Она делает все возможное, чтобы защитить Эйвелис.
   -- Да, но об этом известно лишь нам, -- пожала плечами Фэналин. -- К тому же, если посмотреть со стороны, то скорее она делает все возможное, чтобы Тенаса защитить.
   Зера только печально вздохнула, вновь обернувшись к окну, когда они въехали на центральную площать Коанора. В центре ее возвышалась красивейшая из виденных девушкой статуй, хотя, честно говоря, видела она лишь несколько, да и то в книгах. Грозная пантера Нарила гордо смотрела вдаль, раскинув мощные крылья, сияющие холодным серебряным огнем, который казалось даже разгонял вокруг себя дождь и серые тучи, освещая площадь светлыми отблесками.
   Глядя на Нарилу девушка вспомнила одну из легенд Эйвелиса и как наяву увидела то, что было описано в любимой старенькой книге:
   "В далекие времена гордый елве Поар оставил свою страну, не простив императору жестокую обиду, нанесенную ему и его семье. Он с супругой и сыном долго бродили по Безграничному миру, но нигде не могли найти пристанище. Волшебники не могли ужиться среди других народов, других обычаев и в который раз искали счастье в новой стране.
   Однажды в глухую дождливую ночь семья елве затерялась в горах. Они забрели в пещеру в поисках ночлега и наткнулись на крылатую пантеру. Семья бросилась было бежать, но слова пантеры остановили их:
   -- Не бойся меня, елве. Я не причиню вред. Встретить тебя было моей судьбой. Пришло время. Проси, о чем хочешь, я исполню твое желание.
   Поар нерешительно выступил вперед и, склонившись в поклоне Нариле, сказал:
   -- Моей семье нигде нет дома, прошу, сделай так, чтобы мы обрели его.
   -- Хорошо, -- ответила пантера, и горячие слезы покатились по ее щекам. -- А теперь коснись моего носа и повтори желание.
   Елве осторожно коснулся холодного влажного носа и прошептал заветные слова:
   -- Пожалуйста, подари моей семье новую родину.
   -- Запомни мое имя... Нарила... -- проговорила пантера с серебрянными крыльями и упала бездыханной на землю.
   -- Она умерла, -- заплакала елве. -- Ее убило твое желание.
   -- Смотрите! -- вскрикнул младший елве и родители, обернувшись, увидели, как вдали из глубин Ветреного океана возникла зеленая земля.
   Так появился Эйвелис и новая родина для елве! Но за счастье других Нарила отдала свою жизнь".
  
   Зера вновь посмотрела в сторону статуи и увидела, что многие волшебники подходят к Нариле и осторожно касаются ее носа, шепча при этом какие-то слова. Разумеется, она уже не могла исполнить их мечты, но в легенде Нарила продолжала жить.
   -- Смотрите, опять этот гадкий гном, -- сказала Наташа, указывая на маленького волшебника перебегающего дорогу прямо перед ролдой и спешащего к пантере. Книги и еще какие-то свертки в желтых пакетах летели за ним следом.
   Эрниа злорадно усмехнулась:
   -- Интересно, как он коснется носа с таким-то ростом?
   -- Не волнуйся, магия ему в этом поможет, -- разочаровала ее Фэналин.
   Подтверждая слова девушки, гном направил третий знак магии на землю у своих ног и, произнеся заклинание, завис на торрг в воздухе.
   -- Он еще и сильный, -- протянула баронесса. -- Не менее четвертого знака.
   Эрниа сердито поджала губы:
   -- Я даже знаю какое у него желание. За шкуру свою печется.
   Ролда тем временем плавно выехала на длинную, прямую улицу.
   -- Уже скоро приедем, -- мечтательно улыбнулась Фэналин. -- Увидите наш городской дом -- Дивный. Обычно летом мы живем в загородном поместье, но отец, вроде бы, переехал в Коанор, чтобы быть ближе ко мне. Но что-то мне не особо в это верится, учитывая наши отношения в последнее время. Не Зотна ли тому причиной?
   -- Фэналин, что с тобой? -- пытливо вгляделась в девушку Наташа.
   Зера тоже посмотрела на баронессу и увидела, как сильно изменилось выражение ее лица.
   -- Ты переживаешь из-за чего-то? -- спросила она, хотя и так прекрасно понимала причину виноватого и расстроенного лица Фэналин.
   -- Да, -- неожиданно честно ответила девушка, с трудом сглатывая комок в горле, -- понимаю, что Тенас сейчас важнее всего, но я обещала себе, что смогу защитить отца. И ничего не сделала, даже не попыталась. Знаю ведь, она затевает что-то. Мне страшно, что могу опоздать и навсегда потерять его, -- баронесса замолчала, пустым взглядом смотря перед собой.
   Наташа и Зера сохраняли тишину, не зная, что должны сказать. Успокаивая, они лишь еще больше разозлят подругу, а обещать ничего не могли, понимая, что не в состоянии ничего изменить.
   Фэналин обернулась к ним и натянуто улыбнулась:
   -- Не смотрите на меня так, я не собираюсь плакать. Просто злюсь на себя, за то, что не могу остановить беду. Даже не знаю, что нужно делать.
   -- Не кори себя. Ты же...
   -- Не виновата! -- отрезала Фэналин, пронзив взглядом Зеру. -- Я знаю, знаю, но это ведь ничего не меняет, ты и сама понимаешь.
   Наташа вскинула руки, будто сдаваясь.
   -- Фэналин, угомонись. Нам ни к чему, чтобы ты разорвала Зотну на мелкие части, когда встретишься с ней. И если ты не перестанешь злиться, то в очень скором времени превратишься в страшного огнедышащего дракона.
   -- Спасибо, дорогая, ты очень добра.
   -- Не люблю врать, -- "скромно" пожала плечами девушка и весело заулыбалась. -- Все будет хорошо.
   -- И потом, -- осторожно проговорила воанса, -- нари Санма ведь обещала тебе помочь. Я думаю, мы можем доверься ей.
   -- Но отец даже не захотел ее слушать!.. Впрочем, как и меня.
   Ролда медленно остановилась перед большим красивым особняком. Открывая дверцу-ракушку, Зера прошептала:
   -- Сначала посмотрим как обстоят дела, а потом уже примем окончательное решение.
   Фэналин нервно разгладила несуществующие складки на рукаве:
   -- Как я выгляжу? Плохо?
   Подруги оценивающе осмотрели баронессу и отрицательно замотали головами.
   -- Бледненькая правда, -- сказала эрниа и потрепала щеки Фэналин, которые тут же озарились румянцем.
   -- Ай, больно! -- прошипела девушка.
   -- Зато здоровый вид.
   -- У меня от природы такой нездоровый вид!
   -- Ничего хорошего в этом не вижу, -- направляясь к резным воротам, добавила Наташа.
   Фэналин выбралась из ролды и нерешительно посмотрела на родной дом. Сердце защемила тоска. Воспоминания нахлынули подобно смерчу. Будто наяву она увидела, как мама бежит по ступенькам, придерживая тяжелую бархатную юбку. Она весело смеется и постоянно оглядывается:
   -- Фэналин, ну идем же. Почему ты встала? Боишься, что папа будет ругаться?
   Неуклюжая рыжая девочка, немногим больше двенадцати торов, гордо вскинула голову:
   -- Боюсь? Ни за что! Если нужно, я бы еще раз ударила эту злюку. Дарга сама виновата. Надеюсь, царапина как можно дольше будет украшать ее противное лицо.
   -- А синяк твой глаз?
   Девочка осторожно коснулась фиолетового пятна и поморщилась от боли:
   -- Нет.
   Тесера снова засмеялась:
   -- Ничего, сейчас залечим. Я знаю одно хорошее заклинание. Так что завтра ты будешь снова красавицей.
   Девочка скривила губы.
   -- Мама, ты что насмехаешься надо мной? Я красавицей? Мы ведь поэтому с Даргой и поругались. Она назвала меня страшным тощим тарвиком.
   Тесера отмахнулась:
   -- Не слушай ее. Это потому, что она сама на поросенка похожа.
   -- Я именно это ей и сказала!
  
   Фэналин потрясла головой, пытаясь избавиться от воспоминаний, и мутным взглядом посмотрела на подруг, притаившихся поблизости.
   -- Мама, да? -- с сочувствием спросила Зера.
   -- Да... А где ролда и остальные стражники? -- удивилась Фэналин, увидев, что возле кованных железных ворот замерли четверо грозных волшебников, а они сами с подругами уже стоят во дворе.
   -- Уехали на задний двор. Нолли пропустил.
   -- Нолли? -- удивленно переспросила девушка и опустила глаза на маленького каменного старика. -- Ах да, нолли. Привет, Красноносый.
   Старичок повел головой и прикрыл глаза, возвращая приветствие.
   Двери дома резко распахнулись и на лестницу выбежала дэрати Айдаза:
   -- О, Светлые силы! Наконец-то. Моя милая, как же я скучала! -- радостно закричала старая женщина и заключила внучку в объятия.
   -- Я тоже очень скучала, -- прошептала Фэналин, дрожащими руками обнимая бабушку. -- Только не плачьте. Пожалуйста, не плачьте.
   -- Моя любимая. Слава Небу, с тобой все хорошо. Как же я переживала.
   Двери снова открылись и показались двое юношей, весело улыбнувшиеся сестре и двум девушкам, тихо стоящим в стороне.

*****

   -- Наташа? -- удивленно переспросила старая графиня, и тут же попыталась скрыть это удивление. -- Тларит Наташа, тларит Зера, мне очень приятно с вами познакомиться.
   -- Спасибо, -- нервно улыбнулись эрниа и воанса. -- Нам тоже, дэрати Айдаза.
   -- Бабушка, вы так похудели! Какая вы бледная, -- ужаснулась баронесса, внимательно рассмотрев женщину. -- Леар, Некос, как вы могли допустить такое?
   -- Фэналин, не выдумывай, -- отмахнулась старая графиня. -- Со мной все хорошо.
   -- Бабушка, что же вы так?
   -- Не волнуйся, сестренка. Она уже выздоравливает. После того, как приходила нари Санма, бабушка пошла на поправку. Болезнь отступила, --объяснил Некос смутившись.
   -- Вам надо больше кушать и отдыхать.
   -- Да, Фэналин, -- покорно качала головой дэрати Айдаза. -- Как же я за тобой соскучилась.
   -- Идемте в дом. Сегодня очень холодно и сыро. Вы снова простудитесь, -- встревожилась Фэналин. -- Не нужно было выходить меня встречать. О, небо, идите же скорее в дом!
   -- Проходите, -- сказал Леар, поддерживая двери сначала для сестры и бабушки, а затем для Наташи и Зеры.
   -- Подай чай в Белую гостиную, -- распорядился Некос, застывшей поодаль служанке.
   -- Сейчас, господин.
   Коридор озарился радостным голосом Зотны, спускавшейся по лестнице:
   -- Моя любимая Фэналин приехала. Как же я рада!
   Девушка окинула мачеху самым ледяным взглядом на какой только была способна:
   -- Зотна, не выставляй себя на посмешище. Ты глупо выглядишь.
   Все, кроме баронессы и графини, замерли в ожидании ответа последней. Одна лишь Фэналин гордо и бесстрашно смотрела на Зотну.
   -- Только попробуй коснуться меня и пожалеешь, -- бросила девушка, видя как ладони мачехи сжались в кулаки.
   -- Да как ты смеешь, нахалка?!
   -- Я отомщу тебе за отца и за бабушку. Вот увидишь. А теперь можешь быть свободна. Мы тебя не звали. Идем, бабушка. Тебе нужно присесть.
   Прекрасные глаза Зотны сузились щелками, с ненавистью следя за падчерицей.
   -- Это ты пожалеешь, глупая девчонка, -- прошептала женщина в спину падчерицы.
   -- Ха! -- послышалось от Фэналин.
   -- Нари Зотна, оставьте нас в покое, -- выступил вперед Некос. -- Достаточно того, что вы отцом командуете, как хотите. Но не надейтесь, что с нами будет так же.
   -- Некос, ты забываешься.
   -- Нет, нари Зотна, это вы забываетесь. Я никогда не позволю вам обидеть мою сестру и бабушку.
   Наташа и Зера постарались тихонечко прошмыгнуть в гостиную за Фэналин, но их остановил голос графини:
   -- А вы кто такие?
   -- Подруги Фэналин, -- после недолгой заминки проговорила Наташа.
   -- Ага, -- хмыкнула Зотна. -- Значит подружки Фэналин. Ну-ну. Не слышала твое имя.
   -- Наташа, -- несколько сникнув, добавила девушка.
   -- Это ты та самая эрниа?
   -- Я.
   -- А ты, значит, воанса? -- с насмешкой поинтересовалась волшебница, разглядывая притихшую Зеру.
   -- Это Зера, -- дернула подругу за руку Наташа, вынуждая поднять голову.
   -- Понятно, -- прищелкнула графиня языком и насмешливо улыбнулась. -- Ну-ну, наш бедный наследник под надежной защитой.
   -- Оставьте их в покое, нари Зотна, -- встал между ними Леар. -- Идемте.
   Уже входя в Белую гостиную, Зера услышала, как мачеха Фэналин проговорила:
   -- Интересно.
   Зотна некоторое время пристально смотрела вслед Наташе и Зере, а затем резко отвернулась, взмахнув золотыми локонами, и, что-то шепча себе под нос, поспешила к кабинету графа.
   -- Фэналин ничего не боится, -- улыбнулся Леар и, хлопнув брата по плечу, поспешил в гостиную.
   Некос, словно что-то подозревая, проследил взглядом за мачехой:
   -- Наверное, затевает очередную пакость. А, ладно, -- отмахнулся юноша, но несмотря на свои слова продолжал тревожиться. Фэналин очень ждала, что отец встретит ее с радостью и любовью. Она пыталась это скрыть, но Некос все же заметил, как сестра украдкой бросала кроткие взгляды на двери графского кабинета, надеясь, что отец выйдет ей на встречу.
   Молодой волшебник расстроено покачал головой, зная, что надежда Фэналин не исполнится. В последнее время как уехала сестра, граф стал резко меняться, последние преграды его защиты, прежде удерживаемые упрямством дочери, рухнули перед Зотной и теперь Некос с трудом узнавал этого волшебника. Страшно признаться, но иногда он чувствовал, как что-то холодное и чужое пытается проникнуть и в его душу. Тогда волшебник вспоминал слова Фэналин и понимал, что сестра была права, теперь сила Зотны перетекала и на всю семью. Некос попросил Леара ничего не говорить Фэналин, она не должна знать, и потом он был уверен, что Зотне не удастся заполучить ни его, ни брата, ни бабушку. Она должна быть слишком сильной, чтобы обратить их ненависть в любовь.
   Юноша около гарта сверлил взглядом дверь в конце коридора, но она так и не открылась.
   -- Ну и хорошо. Вовсе не появляйся. Так будет только лучше.
   -- Некос, где ты там? -- послышался крик Леара из Белой гостиной.
   -- Иду.
   Невольно Некос бросил еще один взгляд на дверь отцовского кабинета и сердито подумал, что все-таки надеется, что граф выйдет к Фэналин. Хотя бы просто поприветствовать, сестре и этого будет достаточно.
   -- После всего, что вы уже совершили, я ничего иного от вас и не ожидал, гроу Иревд, -- прошептал волшебник, с удивлением осознав, что уже давно не называет графа отцом.

*****

   -- Милая моя, как я скучала по тебе. Ты ведь останешься на несколько дней, правда? -- со слезами на глазах прошептала дэрати Айдаза, сжимая руку внучки, сидевшей возле нее на тафте.
   -- Бабушка, я не могу. Вы же знаете, -- виновато ответила Фэналин.
   Дэрати Айдаза совсем приуныла:
   -- Я и не надеялась. Ничего. Я все понимаю.
   -- Бабушка, не заставляйте Фэналин чувствовать вину. Она и так переживает, -- неодобрительно произнес Леар.
   -- Ты прав, дорогой. Фэналин, извини меня. Просто я очень по тебе скучаю.
   -- А как я по вам всем скучала, вы себе просто не представляете, -- всплеснула руками баронесса. -- Такое чувство, будто я живу не на другом конце Коанора, а где-то в Латное. Поэтому прошу вас обо всем мне рассказать. Как дядя? Как вы Леар, Некос? Что нового случилось за время моего отсутствия?
   Леар с доброй насмешкой посмотрел на сестру:
   -- Мы ведь виделись через сквозное окно танак назад, что могло измениться за это время?
   -- Это не одно и тоже. И к тому же я уверена, что вы мне ничего важного не рассказывали.
   -- Ничего не изменилось, -- подтвердил слова брата Некос. -- Единственное, дядя уже несколько дней гостит у икрата Фрата в Рекусе Магии. Они обмениваются накопленным опытом в алхимической науке.
   Фэналин усмехнулась:
   -- Дядюшка пустился в загул.
   Леар, Некос и Фэналин засмеялись. Увидев недоумевающих подруг, девушка объяснила:
   -- Раз в несколько арков, дядя со своим старым другом, а сейчас учителем зельеварения в Рекусе, собирают начучуй-траву на морских скалах.
   Зера вспомнив, что такое начучуй-трава прикрыла рот ладошкой, чтобы не был слышен смех.
   -- А затем они ее сушат и раскуривают, -- продолжила Фэналин. -- Видели бы вы, девочки, что это за зрелище, когда два уважаемых мага, к тому же один из них учитель, шагами измеряют потолок Рекуса. Ученики по утрам спешат на уроки и сталкиваются с одурманенными чародеями, которые шастают по потолку (у начучуя такая сила) и подсчитывают, сколько кто намерял торргов по Рекусу. Конечно, для Рекуса это непозволительное нарушение правил, но геликус по старой дружбе закрывает на это глаза, тем более, что собрать начучуй может лишь высококвалифицированный маг и ученый. Она невидима и неощутима.
   -- Дяде нужно набраться сил и вдохновения, -- смеясь, добавил Некос. -- Его последний опыт никак не хочет быть успешным.
   -- Бедный дядюшка, -- покачала головой его сестра. -- Даже я уже начинаю терять веру в то, что он исполнит задуманное. Только тихо. А что вы? Некос, Леар?
   Дэрати Айдаза сердито проговорила:
   -- А об отце ты даже и не спросишь? -- голос был полон укора.
   -- Я не хочу говорить об этом, бабушка. Думаю, вы понимаете почему, поэтому, пожалуйста, давайте не будем вспоминать о нем.
   Дэрати Айдаза уловила предупреждающий взгляд Некоса, но обида взяла верх и она в недовольстве поджала сухие губы. Старая графиня прекрасно знала, каков в последнее время ее сын и сколько слез принес любимой внучке, но все равно осуждала поведение Фэналин. А может просто не хотела признавать того, что девушка права?
   -- Ты не должна так говорить, милая. Он был твоим отцом, им и останется. Не повторяй ошибок своего старшего брата. Годар не должен был поступать с отцом так жестоко.
   -- Да, бабушка, -- борясь с собой, ответила Фэналин. Она знала, что должна держать себя в руках и не показывать, как ранило ее то, что отец не вышел хотя бы поприветствовать ее. Неужели девушка не заслужила даже показной вежливости? Помнит ли граф вообще, что у него есть дочь? -- А где он? Почему не поздоровался даже? -- как ни пыталась волшебница скрыть обиду, в голосе она прорвалась наружу. -- После того, как я переехала в Аларбо, он лишь дважды говорил со мной и ни разу не приехал. Больше танака отец меня и не вспоминает. Видимо забыл обо мне. Да и зачем я ему? У него Зотна есть.
   У дэрати Айдазы свело горло от жалости к Фэналин, и она не смогла ничего ответить. Старая графиня не знала, что должна сказать, как оправдать Иревда перед внучкой.
   -- Силы небесные, -- одними губами, прошептала дэрати Айдаза и дрожащими руками обняла внучку. -- Прости его, пожалуйста. Он сам не ведает, что творит.
   Наташа и Зера, сидевшие ближе к выходу, первыми заметили внушительную фигуру. Граф слышал последние слова Фэналин и дэрати Айдазы, потому они украдкой подглядывали за ним, надеясь увидеть сожаление или раскаяние. Но волшебник даже глазом не моргнул, словно это не его дочь говорила о том, что отец забыл ее. Лицо было совершенно бесчувственным... холодным.
   -- Зотна известила меня о твоем приезде, Фэналин.
   Голос графа прозвучал так черство и бездушно, будто девушка была ему чужым, нежеланным гостем, которого Иревд вышел поприветствовать лишь из чувства долга. Глаза волшебника смотрели сквозь Фэналин, казалось, они и не видели ее вовсе.
   Зера тихо вздохнула и граф окинул ее таким взглядом, что было удивительно, как она не растеклась водой.
   -- Здравствуйте, -- почти пропищала девушка, но приветствие осталось без ответа.
   -- Здравствуйте, -- повторила за ней Наташа, даже не пытаясь скрыть глубокого разочарования. Ее уже совершенно не волновала реакция волшебника, стоило лишь взглянуть на Фэналин.
   Некос демонстративно отвернулся. Леар же неотрывно следил за сестрой, а дэрати Айдаза, не скрывая осуждения, за сыном, готовая в любой момент вступиться за внучку. Фэналин, словно окаменев, не сводила испуганного взгляда с отца и с трудом боролась с желанием броситься к нему, но холодность и отчужденность останавливали девушку. Усмирив глупое чувство, тихо проговорила:
   -- Здравствуй.
   -- Ты даже не обнимешь отца? -- нахмурился граф.
   Фэналин, как завороженная, поднялась и пошла к Иревду. В торрге от него она остановилась и вгляделась в родные черты, пытаясь отыскать в них прежнего графа. Что-то блеснуло в глазах и баронесса, улыбнувшись, обняла его. Девушка слышала размеренный стук его сердца, в то время как ее билось словно загнанный зверек. Она все ждала, что отец обнимет ее в ответ, но граф просто стоял, и казалось, даже терпел прикосновение дочери.
   Фэналин старалась не обращать на это внимание. Девушке было радостно, что он не оттолкнул ее.
   Но надолго выдержки мужчине не хватило, вскоре он отстранился. И больше ничего не сказав, просто ушел...
   Баронесса стояла и смотрела ему в след и... понимала, что это переломный момент, отец уходит от нее навсегда. Он выбрал Зотну.
   "Я не сержусь на тебя, -- мысленно сказала девушка отцу, хотя знала, что это неправда. Ее съедала злость, хотелось рвать и метать. -- Ничего страшного, Фэналин, ты спасешь его. Обязательно спасешь".
   Никто не видел слез, бегущих по лицу девушки, прежде, чем обернуться, она украдкой промокнула глаза, и изобразила самую счастливую улыбку.
   Ей не удалось никого обмануть, Фэналин видела, но родные и подруги не проронили ни слова, и она была безмерно благодарна за это.
   -- Ну, вы так ничего и не рассказали. Мне же интересно.
   -- Все по-старому, Фэналин. Это ты у нас избранная, -- слегка прокашлявшись, разгоняя тишину, произнес Леар. -- А что мы? Разве что, -- самодовольно улыбнулся юноша, -- икрат Апа взял меня в ученики, а так...
   Баронесса, едва успев опуститься на тафту, опять вскочила от неожиданости.
   -- Что?!
   -- А кто это? -- переспросила Наташа.
   -- Это очень могущественный маг! Известнейший магистр белой магии, но несмотря на славу он остается в тени, жалуя свои знания и опыт молодым волшебникам. Ему неоднократно предлагали принять клятву высшего мага, но икрат Апа всегда отказывался. Он настолько велик, что ему это не интересно. Раз в девять торов он берет себе двух учеников, самых сильных в Рекусе Магии. Леар единственный из нас четверых, кто по-настоящему любит волшебство и поэтому всегда мечтал о том, чтобы стать учеником Апы. Это очень большое достижение. Леар даже получил первый магический сан, о чем мы с Некосом и Годаром можем только безуспешно грезить. Это полное владение магией пяти знаков, -- сияя счастливой улыбкой, объяснила Фэналин. -- Леар, я горжусь тобой!
   -- Спасибо, дорогая. Ты вгоняешь меня в краску.
   -- Ты не представляешь, как я тобой горжусь.
   Леар все-таки покраснел:
   -- Ты не первая. Бабушка и Некос мне проходу не давали целый день. Уже все подруги дэрати Айдазы знают об этом, но она снова и снова рассказывает им обо мне.
   "А отец?" -- "запрещенные" слова едва не сорвались с языка, но Фэналин вовремя остановилась.
   Из коридора возникла молодая девушка. В руках служанка несла тяжелый поднос с медным чайником, от которого веяло ароматами трав, и большим кувшином, до краев наполненным тафом Следом за ней по воздуху летело еще три подноса: первый с чашками и стаканами, второй с благоухающим пирогом, третий же был нагружен всевозможными сладостями.
   -- Какая вкуснотища! -- воскликнула Фэналин и, схватив шоколадное печенье с пролетающего мимо подноса, откусила большой кусок. -- Мое любимое. Я просто объедалась ими в детстве.
   -- Да, -- с улыбкой закивала дэрати Айдаза. -- Я до сих пор прекрасно помню, как ты решила наколдовать этого печенья и, по неосторожности, засыпала всю комнату.
   Внучка весело засмеялась:
   -- Я тоже помню. Должна заметить, печенье было преотвратительное!

*****

   Время, проведенное в разговорах, пролетело совершенно незаметно. Фэналин даже позабыла обо всех тревогах. Но стрелка хартаклы неустанно продвигалась вперед и наконец девушка проговорила:
   -- Ладно, дорогие, нам уже пора идти.
   Старая графиня побледнела:
   -- Фэналин, ну побудьте еще немного.
   -- Нам, правда, пора.
   Дэрати Айдаза обреченно склонила голову, а Наташа и Зера поднялись со своих мест.
   -- Вам нужно немного побыть наедине. Мы понимаем. Спасибо за все, -- прошептала воанса.
   -- Спасибо, -- повторила Наташа. -- Фэналин, мы подождем в холле.
   Девушка благодарно кивнула.
  
   -- Фэналин очень расстроилась, хоть и не показывает этого, -- тихо проговорила Наташа, когда они с Зерой вышли в коридор и знали, что их не услышат.
   -- Она тайком плакала, когда гроу Иревд ушел. Граф мог бы быть более приветлив и любезен с ней. Но нет, вел себя так, будто Фэналин ему чужая.
   -- Магия Аорриллы и Зотны полностью покорили его, -- пожала плечами эрниа. -- В сердце графа нет больше места для Фэналин.
   -- Дэрати Айдазе было очень больно, -- печально добавила Зера, вспомнив несчастное лицо старой графини. -- Мне кажется, она только сейчас поняла насколько все серьезно.
   -- Все-таки Иревд ее сын. Наверное, она до последнего пыталась обманывать себя, надеялась, что все снова станет как прежде, но...
   -- Что здесь происходит? -- раздался за их спинами голос неожиданно возникшей Зотны. -- Секретничаем?
   -- Ой, -- выдохнула Зера, но все же набралась храбрости и обернулась к графине.
   "Прямо как черт из табакерки, возникает из ниоткуда!", -- прикусив губу, подумала Наташа, взглянув на мачеху Фэналин.
   Красивые глаза графини пытливо вглядывались в лица девушек. Она несомненно что-то услышала из их разговора и теперь хотела узнать, как много им известно.
   -- Ничего особенного, нари Зотна, -- ответила эрниа как можно громче, чтобы услышала Фэналин, хотя Белая гостиная была в другом конце коридора.
   -- В моем доме держите языки за зубами, -- прошипела графиня, -- пока я не приказала слугам выбросить вас от сюда, как грязных бродяг.
   Зера отреагировала на обидные слова необычным для себя образом, вспомнив непреклонную баронессу, гордо вскинула свой маленький заостренный подбородок:
   -- Мы в доме Фэналин.
   Но Зотна только весело заулыбалась, словно Зера скорчила какую-то смешную рожицу:
   -- Что я слышу? Это мышь пищит или комар?
   -- Зотна, не пытайся напугать моих подруг. Я вижу у тебя это все равно не получается, -- поспешила к ним Фэналин. -- Ты давно здесь кругами ходишь? Подслушивать любишь? Нехорошо это, все таки графиня алт Ниарн, как не стыдно?
   Мачеха лишь насмешливо смотрела на нее и молчала.
   -- Не хочешь отвечать? Я тебе и так откровенно могу сказать, что все знаю о твоих тайнах. И хочу заверить, что ничего у тебя не получится. Я не позволю.
   -- Фэналин, не смеши, -- алые губы изогнулись в усмешке.
   -- Так ты и не отрицаешь ничего? Наконец-то, мы услышали от тебя хоть одно слово правды.
   Графиня и бровью не повела.
   -- Ну что, Зотна, больше ничего не хочешь рассказать? Кажется, тебя потянуло на чистосердечность.
   Волшебница не ответила, только еще больше заулыбалась.
   Внезапно Фэналин схватила мачеху за плечи и поднесла губы к самому ее уху, скрытому локонами блестящих волос:
   -- Хочу, чтобы ты знала. Я остановлю тебя, слышишь?
   Девушка не сразу поняла, что произошло. Что-то похожее на раскаленную молнию пронзило ее тело и болезненным лучом проникло в сознание:
   Волшебник в черной мантии хохотнул как-то надрывисто, словно бы жаля этим смехом. А потом проговорил:
   -- Теперь он в моей власти. Пришло время. В день Крауце Тенас умрет.
  
   Видение кончилось так же быстро, как и началось, и в белом тумане, застилавшем взор Фэналин, проступило лицо Зотны. Но что это? Неужели страх? Да, именно. Мачеха была очень напугана. Она знала, что видела девушка. Они видели это вместе.
   Фэналин сглотнула комок, застрявший в горле, и изобразила ликующую улыбку:
   -- Так-так, Зотна. Ты просто с каждым мгновением поражаешь меня все больше и больше. Какие еще у тебя припасены неожиданности? Неужели осчастливишь меня еще чем-то? Может оставишь моего отца в покое и уйдешь?
   -- Маленькая дрянь!
   -- Ладно, спасибо и на том. Мне пока достаточно. Передавай привет своему властелину!

*****

   Дэрати Айдаза со слезами следила за тем, как отдаляется от Дивного императорская ролда, увозя внучку, и не могла унять обиду на сына. Фэналин пыталась скрыть боль, но это было напрасно, старая графиня знала ее слишком хорошо. Прощальная печальная улыбка внучки, а затем и взгляд, брошенный на окно кабинета Иревда, стали последней каплей для волшебницы. Она почувствовала такое разочарование и горе, что едва справилась со своими эмоциями, рискуя расстроить Фэналин еще больше.
   -- Удачи вам! -- крикнула дэрати Айдаза. -- Я буду молиться за вас каждый день!
   -- Спасибо! -- ответили девушки вместе. -- До свидания!
   -- Бабушка, Леар, Некос, я вас очень люблю! -- перед тем как ролда пропала из вида, послышался голос Фэналин.
   -- Бабушка, не расстраивайтесь, все будет хорошо, -- проговорил Леар, обняв старушку за хрупкие плечи, и поцеловал в морщинистую щеку.
   -- Да, бабушка, послушайте Леара, он прав. С Фэналин все будет в порядке. Она сильная, -- поддержал брата Некос, и они пошли в дом.
   Дэрати Айдаза долго смотрела вслед исчезнувшей ролде, будто надеялась, что она вернет ее девочку.
   Спустя некоторое время старая графиня опустилась на скамейку, возле большого куста персиковых роз.
   Ей нужно было немного покоя.
   Волшебница прикрыла глаза и подставила лицо солнцу, которое совершенно по-летнему сменило затяжной дождь. Понемногу дэрати Айдазе становилось легче, будто солнце через лучи передало ей часть своей энергии и забрало тревожные мысли.
   Старая графиня протянула руку и осторожно коснулась бутона розы, искрящегося каплями дождя. Лепестки были такими нежными, что она тут же отпустила цветок. Руки уже плохо слушались, и потому Айдаза боялась нечаянно сломать бутон или порвать лепестки.
   Волшебница до сих пор прекрасно помнила, как супруг подарил ей эти необычные цветы. Почти сразу после свадьбы император Фарп отправил Гуархала в Низогловый мир. Волшебники уже давно изучали жизнь тамошних магов, но никак не решались открыть им тайну параллельных миров. Несколько раз Безграничье открывалось для Низоглового мира, но это всегда оборачивалось провалом. И больше волшебники не собирались повторять прежних ошибок, пока не придет время. Нельзя рисковать ни своим миром, ни тем более Низогловым, который был совсем не готов к подобному, а может даже и не хотел возврата магии.
   Когда-то давно, еще до Яома Монроза и даже задолго до возникновения Эйвелиса, все параллельные миры были открыты между собой, но война между ними изменила многое. Силы добра и зла, заключив перемирье, решили ограничить связь между параллельными мирами. А миры, проявившие особую жестокость и ненасытность, было решено закрыть от других.
   Среди этих немногочисленных миров оказался и Низогловый. В те давние времена он звался иначе, ведь магия в нем пульсировала с той же силой, как и в остальных. Он был восьмым миром, Ясным. Но его свет померк, когда страшный тиран, повелитель и темный колдун Ролан, поработив магов, повел их в кровавый бой против иных миров, желая обрести бесконечную власть. Такой магии и такой крови до этого вселенная не видела. Ролан был убит более сильным темным магом из третьего мира Духов, но кроме него жизнь потеряли еще миллионы других волшебных созданий: и темных, и светлых.
   До сих пор Безграничный мир помнил легендарную и решающую битву предводителей войск в Желтой долине третьего мира. Она известна как Битва Силы, ведь тогда была применена магия неведомого могущества, совершенная, пусть она была черной и страшной.
   Лишь двое раватов вышли из той битвы живыми, благодаря посланникам света, спустившимся с небес, и посланникам тьмы, вышедшим из-под земли. Они остановили кровавое побоище и отправили каждого в свой мир, после чего переходы многих миров тут же закрылись, для некоторых навсегда.
   Жители восьмого мира отказались от магии, после всего случившегося она ужасала их. Зачем нужно волшебство, если приводит к таким разрушениям, смертям, несчастьям?
   Прошло много торов, и для эрниа память о былой магии исчезла во времени.
   Безграничный мир, границы которого оставались открыты, всегда пристально следил за Низогловым миром, ожидая подходящего времени, когда им можно будет вернуть былую веру в волшебство.
   Давнее пророчество гласило, что в далеком будущем снова наступит Белая Эра, которая откроет все переходы миров, вновь объеденив волшебные народы. Но когда наступит это благословенное время никто не мог знать.
   Гуархал был одним из членов отряда магов, следивших за Низогловым миром и часто бывавших в нем.
   Дэрати Айдаза улыбнулась, вспоминая, как Гуархал подарил ей странные, но такие прекрасные цветы из Низоглового мира. "Розы", так они звались в том мире, ему показались очень похожими на Айдазу.
   "Они нежны и красивы, как ты, милая!" -- эти самые дорогие и красивые слова Гуархала графиня хранила в своей памяти всю жизнь. Супруг был скуп на признания и слова любви, потому для Айдазы они были бесценными.
   Дэрати Айдаза до сих пор любила Гуархала и невероятно скучала. Иногда она ловила себя на мысли, что ждет того часа, когда вновь встретится с супругом, но знала, что пока ее место в мире живых. Волшебница не до конца исполнила свою роль. Еще в ее власти что-то изменить и спасти.
   Иревд...
   Воспоминание о сыне побудило дэрати Айдазу подняться со скамейки. Она была намерена сказать ему все. Больше волшебница не будет молчать.
   -- Целыми днями просиживает в кабинете, -- пробубнила она, остановившись перед дверью.
   Казалось, что граф прячется от семьи в своем кабинете. Последнее время сын даже не выходил на семейный ужин, хотя раньше никогда не нарушал давным-давно заведенный порядок, ведь как никто другой ценил время, проведенное в кругу любимой семьи.
   Но это было когда-то. Теперь же Иревд будто закрылся в своем мирке, взяв туда только Зотну. Больше ему уже никто и не был нужен.
   -- Я тебе покажу!
   Старая графиня без стука ворвалась в кабинет. Увидев невестку, склонившуюся над сыном, волшебница не сумела сдержать мучительный стон.
   Иревд и Зотна одновременно вскинули головы.
   -- Дэрати Айдаза, вы разучились стучаться? -- холодным тоном осведомился Иревд и сердце волшебницы встрепенулось. Никогда еще сын не позволял себе говорить с ней подобным тоном.
   -- Разучилась? Не считаю необходимым. Но, помимо всего, я пока еще твоя мать, так что, будь добр, обращаться ко мне с должным уважением.
   -- Дэрати Айдаза, -- голос был бесчувственным. Безразличным!
   -- Мама, -- проговорила дэрати Айдаза.
   -- Мама, -- удивительно послушно повторил волшебник.
   -- Мне нужно с тобой поговорить. А ты, Зотна, пошла вон отсюда!
   Граф в бешенстве резко вскочил с кресла, и оно упало с громким стуком:
   -- Как ты говоришь с моей супругой?
   -- Так, как она того заслуживает.
   -- Дэрати Айдаза вы...
   -- Закрой рот, Зотна. Я не хочу слышать твой мерзкий голос. Пошла вон отсюда!
   -- Мама! -- невестка в ужасе прикрыла рот рукой. -- За что?
   -- Ты меня неправильно поняла? -- теряя терпение прошипела старая графиня. -- Я хочу поговорить с сыном, а ты можешь быть свободна.
   -- Дэрати Айдаза, я в последний раз повторяю...
   -- Молчи, Иревд! -- вскричала Зотна, и грозный граф тут же замолчал, словно послушный ребенок. -- Ты пожалеешь об этом, старуха. Очень пожалеешь, -- и словно злая гарпия вылетела из кабинета.
   -- Зотна, постой!
   -- Очень испугалась, -- взмахнула рукой дэрати Айдаза. -- Не страшно, сынок. С ней ничего плохого не случится. Твоя супруга и не того заслуживает.
   -- Мама, как ты посмела?! -- он закричал с такой ненавистью, что у старой графини подкосились ноги и она схватилась за спинку кресла.
   -- Хотя бы мамой назвал.
   -- Ты перешла все границы!
   Едва сдерживая гнев, дэрати Айдаза приказала:
   -- Помолчи, Иревд! Мне нужно тебе сказать кое-что важное.
   Граф смерил ее ненавидящим взглядом, но замолчал.
   -- Ты не имел права так поступать с дочерью!
   -- О чем...
   -- Молчи, я сказала! Она мечтала увидеть твою любовь, а ты... ты... Силы небес, у меня просто не хватает слов. У тебя нет ни капли совести. Так бессердечно вести себя с бедной девочкой.
   -- Дэрати Айдаза...
   -- Ты пожалеешь об этом, но будет поздно. Фэналин уже давно твердит о том, что Зотна околдовала тебя. Теперь тебе это говорю и я. Прислушайся же! Мы любим тебя. И больше всего на свете хотим тебя спасти.
   -- Я запрещаю вам так говорить о моей супруге!
   -- Борись с магией Зотны, иначе кроме нее у тебя никого не останется. Но и она задержится не на долго. Лишь только ты перестанешь быть Зотне нужен -- выкинет, как ненужную вещицу. Останешься совсем один. Подумай о том, хочешь ли ты этого? И кто на самом деле нужен тебе: Зотна или родная семья? Вспомни Тесеру! Как вы любили друг друга! -- дэрати Айдаза заглянула в глаза сына, в ожидании увидеть хотя бы проблеск понимания, но в них были лишь безумная злоба и ненависть.
   -- Если вы закончили, тогда послушайте меня, -- Иревд бросал слова, будто хлесткие пощечины. -- Я не верю ни тебе, ни Фэналин, ни Санме. Никому! Зотна любит меня и я люблю ее. И выбираю Зотну! Слышала, старуха? А теперь пошла вон из моего кабинета, пока не выкинул тебя из моего дома!
   Волшебница на дрожащих ногах выбежала в коридор. Иревд еще продолжал что-то говорить, но Айдаза уже не слушала сына. В голове гонгом раздавались одни и те же слова:
   "И выбираю Зотну!"
   -- Мы потеряли Иревда, -- прошептала волшебница, тихо прикрыв двери. -- Я потеряла его. Гуархал, ты слышишь? Прошу, верни его, верни...
  
   Глава 19
   Душа
  
   11-й день арка Палира III.
   Коанор.
  
   Фэналин довольно весело махала рукой братьям и бабушке, внутренне же молила ролду поскорее скрыться за поворотом.
   -- Удачи вам! -- послышался голос бабушки. -- Я буду молиться за вас каждый день.
   -- Спасибо! --выкрикивали избранные в ответ, высунувшись из окон. -- До свидания!
   "Дивный" и три фигуры, стоявшие у ворот, начали растворяться в отблесках солнечного света и Фэналин, набрав полные легкие воздуха, закричала:
   -- Бабушка, Леар, Некос, я вас очень люблю!
   -- Что случилось? -- откинувшись на мягкое сиденье, взволнованно спросила Зера. -- Никогда не видела тебя такой бледной. И еще я что-то почувствовала. Словно дыхание ветра. Неприятное и злое дыхание.
   -- Я тоже что-то почувствовала, хотя не так четко, как ты. Но Зотна выглядела очень испуганной, -- поддержала воансу Наташа.
   -- У меня было видение. Нехорошее.
   -- Тенас? -- взволнованно прошептала эрниа.
   Фэналин молчала. Ее взгляд был направлен в небо, которое, переменив мрачное настроение, окрасилось такими насыщенными голубыми красками, что даже не верилось в их реальность. Небесная лазурь сверкала солнечными бликами, создавая впечатление, будто это чья-то рука, не жалея, рассыпала по небу мириады драгоценных камней. Коанор озарился золотистым сиянием, став еще более таинственным и чудесным.
   Девушка улыбнулась, поддавшись завораживающей красоте. И не подумаешь, что совсем недавно небо было затянуто черными тучами и щедро поливало землю холодным дождем. Как же переменчиво небо... Оно будьто смеялось над Фэналин.
   -- Тенас, -- наконец ответила девушка.
   Вместо тысячи вопросов напряженное молчание.
   -- Я видела темного мага.
   Зера тяжело сглотнула:
   -- Тенас мертв?
   -- Пока нет.
   Наташа и Зера радостно улыбнулись, облегченно выдохнув.
   -- От одного его смеха у меня внутри все перевернулось, -- дернулась баронесса.
   Эрниа взяла ладони подруги в свои и почувствовала, как они дрожат. Девушка потерла их, чтобы хоть немного согреть.
   -- Темный маг сказал, что Тенас в его власти, -- проговорила Фэналин, -- что в день Крауце он умрет...
   -- Крауце? -- непонимающе переспросила Наташа
   -- День единения семьи. Единения их силы.
   -- То есть, он надеется убить Тенаса в день, когда императорская семья будет сильнее всего? -- изумилась воанса.
   -- Получается так, -- пожала плечами Фэналин, посмотрев на Зеру.
   -- Мы должны что-то делать, -- на удивление спокойно проговорила Наташа, хотя внутри все содрогалось.
   -- Каким образом мы остановим Креда? Или кто бы он ни был, -- баронесса смотрела на подруг, будто надеясь, что одна из них выдаст какую-го гениальную идею, но они обе молчали, и девушка с грустью опустила голову.
  
   По дороге к Аларбо никто больше не проронил ни слова. Не понимая, что нужно говорить и как правильно вести себя в такой ситуации, девушки не решались нарушить тишину. Ничего разумного не придумывалось, а глупостей уже до этого дня случилось предостаточно, следующая может стоить Тенасу жизни.
   Когда показались ворота замка, подруги едва сумели скрыть облегчение от того, что поездка скоро закончится, словно все сомнения и страхи могли остаться в ролде, а не последовать за ними.
   Серебряные створки ворот раскрылись, а ролда плавно въехала на задний двор.
   -- Мы должны поговорить с императрицей, -- решительно сказала Зера, понимая, что их молчание продиктовано лишь страхом, но часть ответсвенности он не мог уничтожить, а пророчеством избранные были ответственны за Тенаса. -- И так достаточно уже натворили дел. Я боюсь допустить ошибку, а плата будет слишком дорогой.
   Наташа покачала головой:
   -- Возможно, ты права. Просто не представляю, что мы еще можем сделать.
   Фэналин не ответила, что-то мрачно обдумывая.
   -- И как мы ей об этом скажем? -- грустно улыбнулась эрниа.
   -- Как есть, -- проговорила баронесса. -- Императрица уже большая девочка.
   -- Как есть, -- задумчиво повторила Наташа и уже собиралась идти, но ее удержала Зера, схватив за руку:
   -- Я только что поняла кое-что очень важное.
   -- Что? -- побледнели подруги.
   -- Фэналин, твое видение. Я сразу не придала этому значение, но ведь ты не произносила никаких заклинаний. Не использовала магию, чтобы войти в мысли Зотны. Так как же ты это сделала?
   -- Может...
   -- Это то, о чем нам говорила нари Санма. Помните наша вторая сила? Та, что пришла с дождем. Ведь и сегодня был дождь. Такой же дождь, как и в дни наших рождений. Ты использовала вторую силу...
  
   В холле избранные встретили Онар и справились у нее, где императрица. Узнав, что та в спальне, позабыв правила, пошли прямиком к Одане.
   -- И в ту ночь, когда я видела сон о нари Санме шел дождь, -- прошептала Наташа, когда они поднимались по лестнице. -- Видимо тоже невольно воспользовалась этой силой.
   -- Да, но если ты "невольно", -- задумалась Фэналин, -- то я хотела прочитать мысли, захотела узнать, что у нее в голове.
   -- То есть в дождь мы можем использовать эту силу, да?
   -- Не знаю, Наташа. Наверное, да, -- протянула воанса.
   -- Вот бы каждый день шел дождь, -- мечтательно сощурилась эрниа, а потом, вспомнив что-то, нахмурилась. -- И в ночь, когда, -- Наташа оглянулась и, убедившись, что коридор пуст, тихо продолжила: -- Кред на меня напал, шел дождь. А я не смогла воспользоваться его силой.
   -- Возможно, из-за страха, -- неуверенно протянула баронесса. -- Часто страх отнимает наши умения, во сне же ты вряд ли задумывалась над тем, что не можешь покорить магию.
   Зера и Наташа были вынуждены согласиться, а поэтому еще недолго поразмыслив каждая о своем, девушки, не сговариваясь, прошли еще один коридор и остановились у белых дверей императорских покоев. По обе стороны от них замерли стражники, но хотя избранные ожидали, что их остановят, волшебники и глазом не моргнули. Должно быть прежде получили соответствующие указания от Оданы. Воанса все же испуганно поглядывая на огромного сурового стражника, сделала шаг в сторону двери, но Фэналин, шикнув, остановила подругу и отвела в сторону, спрятавшись за широкой оконной нишей, занавешенной тяжелой портьерой. Наташа и Зера непонимающе переглянулись, видя, как вновь помрачнела баронесса.
   -- И еще одно, -- словно боясь самой себя прошептала Фэналин. -- Мы уверены, что императрица Одана не та самая женщина?
   Подруги побледнели, во все глаза глядя на баронессу.
   -- Я понимаю, -- сглотнула та, -- это ужасно, но мы сейчас говорим о жизни Тенаса.
   Зера подняла руку, останавливая девушку:
   -- Я знаю, это не она. Чувствую, если вам мало моего знания. Кто угодно... даже нари Санма... но только не императрица.
   Услышав имя Санмы, Наташа дернулась, будто Зера сделала ей больно, но все же смолчала и кивнула в подтверждение слов воансы.
   Фэналин облегченно вздохнула, словно только это и хотела услышать, и зашагала в обратном направлении.
   Отворившая им спустя мгновение после тихого стука императрица была несколько изумлена неожиданным визитом, но все же ласково, как только она умела, улыбнулась, и пропустила избранных внутрь.
   -- Говорите тише, Тенас только заснул.
   -- Простите, что мы вот так ворвались, -- сконфужено ответила Наташа, скользнув взглядом по румяному личику спящего наследника, -- но нам необходимо с вами поговорить.
   -- Что-то случилось? -- глаза императрицы потемнели.
   -- Да, -- потупила взор Фэналин. -- Это касается наследника.
   Мальчик, словно почувствовав опасность, закричал во сне и, открыв наполненные слезами глазки, потянул ручки к императрице.

*****

   Тот же день.
   Дивный, Коанор.
  
   Тоарте стоял в тени старого дуба, не отрывая глаз от дверей Дивного. Женщина могла выйти в любой момент, а волшебник не был намерен ее упустить. Сегодня все будет иначе, он узнает тайну Зотны.
   Графиня алт Ниарн оказалась очень сильным магом, да и гораздо умнее, чем Тоарте предполагал. Но и сумма, полученная от нари Санмы, была достойной его стараний. Поэтому искатель намеревался приложить все свои силы и умения, чтобы получить и вторую половину золотых монет.
   "Ну, где ты? Выходи же", -- мысленно шептал он, изнемогая от скуки, но дверь все также оставалась закрытой.
   Тоарте раздраженно вздохнул. Ему хотелось действий. Надоело уже третий день сидеть на одном месте у этого злосчастного дуба.
   Наконец, словно по его желанию, двери отворились и из них выпорхнула Зотна.
   Искатель довольно улыбнулся, наблюдая, как хозяйка Дивного проскальзывает в приоткрытые слугой ворота и, не оглядываясь, выходит на улицу. Если бы Зотна обернулась, то заметила бы, что из окна второго этажа за ней наблюдал темноволосый юноша.
   Это был Некос, пасынок новой графини. Он уже не в первый раз следил за своей мачехой. Кажется, молодой волшебник также, как и искатель, подозревал, кто Зотна на самом деле.
   "Один лишь граф верит ей. Дурак!" -- с насмешкой подумал Тоарте, вспоминая все смехотворные любовные речи Иревда де Ниарна, которым мужчина стал неслучайным свидетелем.
   Некос разговаривал с кем-то, стоящим позади него, после чего махнул рукой, словно указывая, что путь свободен, и уже хотел было закрыть гардину, но видимо почувствовав неладное, посмотрел прямо в ту сторону, где прятался искатель и, если бы, не магическая защита, наверняка заметил бы ильше. Сынок графа прищурил глаза, пытаясь увидеть невидимое, а Тоарте поспешно окружил себя отталкивающим заклятием четвертого знака.
   Искатель замер, ожидая дальнейших действий Некоса, чтобы вовремя среагировать и создать новое заклинание, но волновался только зря. Обладай пасынок Зотны пятым знаком или хотя бы полным четвертым, смог бы надломить волшебное поле Тоарте, но последний почувствовал лишь легкий толчок, не более.
   "Всего лишь третий, -- расслабился искатель и отпустил чары. -- Парень не унаследовал сил своего отца. Сын, а такое разочарование".
   Несмотря на интуицию и магическое чутье, что-то неизвестное тревожило Некоса намного больше и поэтому, еще раз взглянув на Зотну, волшебник исчез в глубине комнаты.
   "Интересно, что он затевает? Не думаю, что подарок для мачехи," -- криво ухмыляясь, подумал Тоарте.
   Зотна же времени зря не теряла и быстрым шагом, почти бегом, заспешила по левой стороне Алой улицы в направлении Талирского переулка, который выводил на улицу имени икрата Гортокса Лима. Туда и торопилась графиня, теперь искатель это хорошо знал.
   Тоарте вынул из кармана небольшой сосуд и вылил в рот содержимое. Это было оборотное зелье. В тот же миг рост его уменьшился, коса распустилась и на лицо упали неопрятные грязные пряди, руки же покрылись мелкими трещинками, словно он днями работал в поле и Тоарте недовольно заскрипел зубами. Напоследок черная мантия обернулась крестьянской туникой, отчего искатель еще сильнее помрачнел, когда тела коснулась жесткая ткань. Что уж говорить о запахе! Бррр... И кто его просил красть аврот именно у бедняка?
   Искатель на всякий случай сохранил отталкивающую магию, но невидимость снял, в толпе сохранить тайну о себе слишком сложно. Произведя эти недолгие манипуляции, Тоарте поспешил за удаляющимся женским силуэтом.
   Зотна постоянно что-то шептала себе под нос, да и вид ее был весьма напуганным. Она чего-то боялась или Тоарте только кажется? Нет, ему не казалось. Волшебница была очень бледна. И как он раньше не заметил?
   Чего же она так боится? Несомненно, его, темного мага. Хозяин приводил ее в ужас, как и в восторг, это Тоарте уже уяснил.
   Женщина свернула на улицу Гортокса Лима. В отличие от Алой, тихой и спокойной улицы, эта встретила Тоарте шумом, весельем и многоголосьем. Волшебники разных сословий смешивались на ней в большую пеструю толпу. Здесь были и елве, и собратья Тоарте -- ильши, и дрогаты, расты, гномы, даже шолги и, конечно же, сами нарте.
   Напомнив себе о задании, искатель тут же отыскал в толпе фигурку Зотны. Ее быстрый шаг уже перешел на бег. Волшебница очень спешила. Хотя, несмотря ни на что, о своей безопасности не забывала, что не могло не вызывать в нем долю уважения.
   Но в этот раз Тоарте был готов, прошлый урок не прошел зря. Он умел исправлять свои ошибки.
   Блеснула искра и едва видимым лучом понеслась к искателю.
   -- Теажас, -- прошептал он, вскинув сильную руку.
   Щит Тоарте легко отразил заклинание забывчивости. Луч пронзил рыжеволосого дрогата, находившегося неподалеку. На мгновение лицо волшебника приняло странное выражение, будто все мысли и воспоминания разом покинули его. Когда же взгляд немного прояснился, то в нем отразилось недоумение.
   -- Что я здесь делаю? -- писклявым голосом вскричал дрогат на северно-дрогском наречьи. Но Тоарте понял слова рыжеволосого, судьба не раз забрасывала его в Дрогу.
   -- Огарм, что с тобой? -- молодая спутница дрогата была крайне изумлена поведением волшебника.
   -- Как что? Что мы здесь делаем? Я есть хочу! Слышишь, Накрата, есть? Где здесь какой-то трактир, я готов съесть целого быка!
   -- Мы же только что поели в забегаловке у какой-то гномихи. Быка, конечно, ты съесть не смог, но почти приблизился к этому, -- Накрата выразительно посмотрела на округлый живот, нависающий над голубым поясом широких штанов.
   -- Что ты врешь?! Я есть хочу. Немедленно!
   Огарм развернулся и, бросив оторопевшую дрогату, пошел куда-то неуверенным шагом.
   -- Огарм, стой. Куда ты?
   Тоарте от души посмеялся над бедным дрогатом. Он прекрасно помнил, как попался на эту магию Зотны, отчего целый день блуждал по Коанору, ничего не осознавая и не понимая. Лишь на следующее утро рассудок вернулся к мужчине, и он был "крайне рад" обнаружить себя на Жабьем озере, которое находилось на окраине Коанора.
   Искатель был уверен, Зотна не знает, что он следит за ней. Тоарте действовал осторожно, да и пять знаков, которыми волшебник обладал в совершенстве, помогали ему. Но, несомненно, графиня осознавала вероятность подобного и поэтому исправно использовала оборонительные и задурманивающие чары.
   Тоарте старался держаться на большом расстоянии, чтобы Зотна не заподозрила кучерявого воанса, но и отставать себе не позволял, ведь даже одна маленькая ошибка могла принести провал.
   Внезапно на всю улицу прозвучал сердитый мужской бас. Юный волшебник, перебегая дорогу, едва не попал под копыта лошади несущегося всадника.
   -- Ты что с ума сошел?! -- закричал мужчина испуганному мальчишке, куда-то очень спешившему. -- Тебе надоело жить?
   -- Не горлань на бедного мальчонку. Самому нужно смотреть, -- потрясая кулачком, пригрозила какая-то старушка всаднику. -- Несется как оглашенный. Дать бы тебе по затылку пару раз, что б знал.
   -- Ты что это возомнила о себе, старая карга? -- спрыгнул с лошади волшебник и приблизился к втянувшей голову старухе.
   Раздались крики, ругань. За старую волшебницу вступились другие волшебники.
   Лишь благодаря внимательности и постоянному контролю, искатель заметил зеленый свет, блеснувший возле руки Зотны. Волшебник не знал, что это за заклинание, графиня использовала его впервые и поэтому, собрав все свои силы, выставил двойной щит Суат. Магия Зотны была точной, заклинание отыскало ее врага и сильным ударом вошло в сердцевину магического щита. Чтобы неизвестное заклятье не поразило прохожих, искатель отразил его в небо и яркий луч скрылся среди облаков.
   Некоторые волшебники вокруг испуганно перешептывались между собой, сила заклинания Зотны взбудоражила их магию, но Тоарте изобразил безмятежную улыбку:
   -- Женщины! -- взмахнул он рукой и подвел глаза к небу. -- Обиделась, что я подарил ей зеленое платье, а не голубое. Сказала, значит не люблю!
   За его спиной разразился смех, но волшебник остался холоден к нему, не спуская глаз с Зотны. В этот миг Тоарте как раз проходил мимо боевой старой волшебницы и взбешенного всадника.
   -- Ну знаешь! -- крикнул волшебник и, окинув сердитым взглядом группу окруживших старушку мужчин, вскочил на лошадь и погнал ее куда-то вперед.
   -- Спасибо, деточки, -- заулыбалась старая волшебница и случайно провела рукой по карману своей вылинявшей юбки. -- Небо! Держите вора!
   -- Кого? -- удивленно спросил высокий волшебник, с сомнением посмотрев вслед ускакавшему мужчине. Один его камзол стоил больше, чем вся одежда старушки.
   -- Мальчонку! Он украл мои деньги!
   Тоарте лишь презрительной улыбкой оценил произошедшую со старухой беду, и весело хмыкнул, увидев, как Зотна свернула за угол Галереи Волшебства, почти вплотную примыкавший к боковой округлой стене Рекуса Магии, самого знаменитого здания на этой улице.
   Спустя миг искатель также забежал в узкий проход, но успел лишь увидеть, как женщина растворилась в черном вихре магии.
   Тоарте не сдержал яростного рыка. Быть так близко к цели и упустить ее!
   -- Ничего, теперь я точно поймаю тебя. Знаю, где переход, осталось лишь выведать его тайну.
   *****
   Где-то среди ледяного моря...
  
   Пальцы выстукивали дробь на деревянном подлокотнике трона. Глаза смотрели в пустоту, словно в ней находился желанный ответ. Но что-то похожее на черную мысленную стену отделяло его от мага. Мужчине нестерпимо хотелось разрушить эту стену, добраться до безмозглого щенка, который пока оставался недосягаем для него.
   Темный маг вскочил с трона. Нетерпение разрывало его изнутри. Он жаждал крови Тенаса. Именно сейчас! Все барьеры давно разрушены. Маг должен получить желаемое, иначе и быть не могло.
   -- Далрот! -- заревел он и тот же час в зал вбежал дорки, услужливо склонив невидимую голову.
   -- Да, хозяин.
   Темный маг бросил на него такой убийственный взгляд, что даже черный балахон последнего стал бледнеть, словно дорки хотел и вовсе раствориться.
   -- Вызови Зотну. Она мне срочно нужна.
   -- Да, сейчас же, хозяин.
   -- Подожди. И еще принеси Гриер.
   Узкие щелки глаз Далрота потемнели от страха.
   -- Но мои руки, -- испуганно прошептал он.
   -- Я сказал принеси книгу. Немедленно!
   -- Сейчас же.
   Темный маг подошел к окну, занавешенному синими шторами, и немного отодвинул одну. Яркое солнце блеснуло в глаза и он зажмурился. Когда глаза привыкли к свету, мужчина увидел спокойное, мерно колышущееся море. Беспроглядные волны лениво накатывались на обледеневшие скалы, которые остриями взвивались ввысь. Маг провел пальцем по холодному оконному стеклу и по следу его движений -- пошли трещинки.
   Он едва сдерживал силу в себе. Не мог больше терпеть. Маг чувствовал -- пришло его время. Теперь он хозяин и властитель.
   Мужчина поднял глаза к солнцу, но вновь зажмурился, не выдержав его неистовую силу, отчего сердито сжал руки в кулаки.
   Он должен убрать мальчишку со своего пути. Тогда все станет намного проще.
   Удивительно, как много может значить такая жалкая жизнь. Как может этот щенок мешать ему, стоять на пути? Да он мог бы и без магии убить мальчишку. В ушах почти слышался звук ломающихся детских ребер под его руками.
   Но слишком много препятствий отделяет мага от Тенаса. Слишком много...
   Мужчина резким движением задернул штору, едва не сорвав ту с петель. Он снова оградил свой темный мир от внешнего, пока еще чужого.
   Зал окутала серая тьма, лишь огненная чаша в центре терзала воздух острыми языками пламени. Маг сразу же почувствовал облегчение, когда черные кольца с красной дымкой обвили его, укрывая от неприятного света, скрывающегося за окном. Медленно он подошел к чаше и всмотрелся в пляшущий огонь.
   Красные языки в чаше вспыхнули еще ярче, отвечая на мысленный приказ мага, и тот же час в них отразилось лицо Тенаса. Огромные глаза были полны невинности и доверия. Детский пухлый ротик улыбался чему-то, а маленькая ручка с растопыренными пальчиками тянулась вверх, точно пытаясь коснуться темного мага.
   Видение длилось лишь миг. Новый огненный язык "смыл" образ юного наследника престола. Защитные чары Аларбо изгнали вторгшегося врага.
   С резким рыком маг схватил часть пламени в кулак и раздавил. Ему не было больно. Он уже давно не чувствовал боли, лишь желанная цель вела за собой.
   -- Ххо.. ххозяинн, -- тихий робкий голос дорки вернул его к действительности.
   -- Да?
   В дрожащих невидимых руках дорки держал грубый черный фолиант, его рукава тряслись, как и сам Гриер.
   -- Я... я... бо...больше не... не... могу, -- всхлипнув, прошептал Далрот, но маг не ощутил жалости, хотя прекрасно знал, какие муки испытывает дорки. Никто, кроме темного мага, не мог касаться книги. Гриер приносил страшную боль, когда ее в руки брал кто-то из приближенных мага, но если это был враг, будь то светлый волшебник или темный, сразу же убивал.
   -- Хх..хоззз...зяин, ппп....пожалуйста.
   -- Хм... Положи книгу на стол и убирайся, -- бросил он и отвернулся. -- Когда она появится?
   -- Зотна? Скоро, -- дорки несколько замялся, а темный маг почти ощутил, как быстро забилось сердце слуги. Он боялся. Хаос его раздери, да что там еще случилось?
   -- Что?!
   -- Хозяин, Зотна не может придти сейчас. В Дивное приехала ее падчерица и две другие... избранные.
   -- Я сам знаю!
   -- Да... да... как только они уедут, она тут же прибудет.
   -- Когда я говорю сейчас, это значит сейчас, -- маг проговорил слова очень тихо, но с такой яростью, что у Далрота громко застучали зубы.
   -- Извините. Я все сделаю, как вы говорите, -- затараторил дорки и молнией вылетел из зала, зная, что наказание может наступить в любой миг.
   Темный маг еще какое-то время испепелял взглядом место, где прежде стоял дорки, а затем перевел его на древний фолиант и замер. Невольно он надеялся на чудо, так необходимое ему сейчас, и почти видел, как Гриер зашелестит страницами и откроет ему тайну, как убить мальчишку.
   Судорожный, уставший вздох все же сорвался с губ, когда он опустился на мягкое сидение трона. Маг почувствовал себя уставшим и даже старым.
   Нет, таким мыслям не место в его голове! Он не должен терять веру в себя. Особенно теперь, когда близок к своей цели.
   Маг снова посмотрел на Гриер и взмахнул рукой. Книга медленно подплыла к нему и опустилась на колени.
   Гриер описывал всевозможные виды черной магии, частично светлой, даже приоткрывал многие из секретов вииры. Но сейчас мужчине требовался только один. Маг должен знать, как обмануть удачу наследника, его небесных защитников, которые никак не желали покидать этого жалкого мальчишку.
   Маг перепробовал все возможное, но каждый раз какая--то случайность мешала свершиться задуманному. Будто чья-то невидимая рука переставляла фигуры местами, меняя исход игры и спасая своего подопечного.
   Но еще больше темного мага злило то, что ничтожная магия не смогла убить самую слабую из избранных. Ее смерть была одной из наиболее важных деталей в его плане, но непредвиденная случайность... снова случайность!.. вновь помешала сбыться задуманному.
   Но нет, это не случайность. Теперь маг перестал верить в случайности. Он боролся не только против Тенаса и его защитников. Магу противостояло само Небо. Оно не могло просто уничтожить темного мага, это нарушило бы равновесие вселенной, случайности же казались незначительными песчинками в жерновах судьбы, но при этом имели огромную силу. Небесные силы предвидели настоящее еще в давние времена, когда и самого мага не существовало, уже тогда Небо готовилось к сражению с ним. Нельзя не признать -- это делало мужчине честь. Но и злило не менее.
   Именно поэтому маг не давал новый приказ убить Наташу. Он изменил свое мнение. Даже думал, что выдавшаяся неудача сыграет ему на руку. Темный маг предвкушал игру Неба и решил сам сыграть в случайности. Теперь лишь он и никто иной будет управлять фигурами в этой игре.
   Внезапно внимание мага привлекло изображение на одной из многочисленных страниц Гриера и все мысли тут же покинули его. Бледные губы растянулись в довольной улыбке.
   Уродец, протягивающий когтистые руки, привел бы в ужас любого, но только не темного мага. Глаза его, глубокие и мутные, глядели исподлобья. Острые, как кинжалы клыки выглядывали из-под тонкой верхней губы в бешеном оскале. Мерещилось, уродец, спрыгнет сейчас со страницы и вонзится когтями в шею мага.
   Или это не мерещилось? Глаза кровожадно вглядывались в мага, словно были живыми, в них горело лишь одно чувство --жажда крови.
   -- Скоро ты получить, что желаешь, Шахра.
  
   В дверь тихо постучали и, когда темный маг дал разрешение войти, в зал проскользнула Зотна. Молодая женщина выглядела напуганной и бледной. Светлая голова покорно склонена, словно волшебница ожидала наказания.
   Маг довольно ухмыльнулся. Ему нравился страх, который перед ним испытывали. Он хотел, чтобы такие же страх и покорность охватили все Безграничье.
   -- Властелин, простите меня. Я виновата. Я больше никогда не совершу подобной ошибки. Ваш приказ -- закон для меня.
   -- Я тебя прощаю. Сегодня у меня хорошее настроение. Даже несмотря на твои неудачи.
   Зотна вскинула на него восторженный взгляд и бросилась на колени:
   -- Спасибо, хозяин. Вы так добры ко мне.
   Темный маг не мог больше сдерживать восторг и позволил себе короткий смех. Радость распирала его изнутри, он почти чувствовал этот пьянящий вкус победы, слегка отдающий солоноватым привкусом крови наследника.
   Что-то в глазах Зотны померкло, но маг не обратил на это внимание. Его ничто не волновало, впервые за последние дни он вновь чувствовал прежнюю уверенность. Знал, что победит в этот раз, никто не помешает ему.
   -- Теперь он в моей власти. Пришло время. В день Крауце Тенас умрет!
   Ужас исказил прекрасные черты лица Зотны. Она вскрикнула и отступила на шаг.
   -- Что еще?
   Глаза женщины были опущены, но вопрос мага заставил ее снова посмотреть на него. По бледно-розовым щекам побежали слезы. Губы задрожали.
   -- Немедленно отвечай!
   Ее губы задрожали еще сильнее и, несмотря на попытки, она не смогла произнести ни одного внятного слова. Лишь какую-то сумятицу.
   -- Ты меня слышишь?
   -- Ддда... дда.
   -- Так говори же!
   -- Я... я... нет... то есть Фэналин... она...
   Гнев клокотал в нем, маг сдерживал себя из последних сил:
   -- Что Фэналин?
   Зотна почувствовала опасную перемену в темном маге и, видимо, пересилила свой страх:
   -- Когда она схватила меня за плечи, мы вместе увидели видение.
   -- И что в нем было?
   -- Вы, властелин. Мы видели, как вы произносили слова о наследнике. Те слова, что вы только что сказали, -- проговорив это, женщина с тревогой взглянула на мага. Она не знала, чего ожидать. Сердце сжалось в предчувствии чего-то плохого.
   Он поднялся с трона и медленно направился к Зотне, готовый разорвать ее на части.
   -- Что? -- закричал маг.
   -- Я невиновата. Ее сила ворвалась в мою голову с такой стремительностью и напором, что просто не успела ее остановить. Я закрыла все важные воспоминания, но не подозревала, что нужно оберегать будущее. Не могла знать...
   -- И что сказала эта мерзавка?
   -- Она...она...
   -- Говори!
   -- Поблагодарила меня и передала вам привет, -- рассказала Зотна не задумываясь, понимая, что маг обо всем узнает в любом случае. Так лучше уж самой.
   -- Да как она посмела?!
   Но тут он снова повернулся к Зотне, и женщина подготовилась к неминуемой расплате. Хозяин изольет свою ярость, а волшебница получит урок.
   -- Гжаота, -- прошипел маг, направив четвертый знак на Зотну. Он знал, что волшебница не будет сопротивляться и сдержит свою магию, поэтому Суат ни к чему.
   Невидимые нити сжали шею волшебницы в смертельных объятьях и подняли в воздух. Она даже не пыталась разорвать путы и висела подобно тряпичной кукле, полностью отдавшись на волю темного мага. Лишь так могла надеяться на спасение.
   -- Больше никогда ты не допустишь подобной ошибки, тебе ясно?
   Ее тело горело огнем, а попытки вдохнуть воздух приносили еще больше боли, чем душившие нити. Зотна постаралась сказать "Да", но не смогла. Она чувствовала, что смерть подступила слишком близко.
   -- Иревд должен исполнить то, что мы задумали в ближайшие дни. Больше я не потерплю ни одной неудачи.
   Зотну охватила предсмертная судорога. Какая-то неимоверная сила сдавливала голову, казалось, она сейчас лопнет, как мыльный пузырь. Взор полностью затуманился, волшебница уже ничего не видела. Понемногу тьма стала тянуть ее куда-то вниз. Под ногами разверзлась бездна, готовая вот-вот поглотить Зотну.
   -- Бра, -- холодно проговорил контрзаклятие маг, не испытывая к Зотне ни капли жалости. Его беспокоило совсем другое, а не ее мелкая жизнь.
   Женщина больно ударилась о твердый пол. Но ей было все равно. Она судорожно хватала ртом воздух, наслаждаясь им, как самым вкусным лакомством на земле.
   -- Спасибо.
   Но темный маг не слышал Зотну. Он полностью погрузился в себя.

*****

   Вечер того же дня.
   Аларбо, Коанор.
  
   Зера вошла в свою спальню, когда за окном уже стояла глухая ночь. Девушка тихо прикрыла двери и закрыла глаза, борясь с собой. Сердце билось, словно птица в клетке и казалось вот-вот выскочит наружу. Плохое предчувствие не желало уходить. Она сглотнула подступивший к горлу ком, но горький привкус страха оставался.
   -- Зера, все будет хорошо, -- продолжала настойчиво уговаривать себя девушка.
   Становилось смешно, как часто в последнее время волшебница говорила эти слова: если не кому-то, так себе. Но они были пустыми, лишь еще больше будоражили страх.
   -- Тебе нужно поспать.
   Послушавшись голос разума, девушка осторожно сняла платье, которое ей подарила Фэналин. Красивое легкое одеяние любимого небесно-голубого цвета. Такой удивительной вещи у нее еще никогда не было и Зере думалось, что она его и не заслуживает. Подобная одежда для богатых и знатных волшебников, а не простой воансы. Но Фэналин, как всегда, была непреклонна, даже вопреки протестам Зеры, и девушке пришлось принять подарок подруги.
   Конечно, если быть до конца честной, то Зера мечтала, чтобы Фэналин уговорила ее взять платье, но гордость не позволяла признаться в этом. Никогда она не будет унижаться, даже перед своими лучшими подругами.
   Девушка бережно, боясь помять, развесила чудесное одеяние на стуле и села на кровать. Несколько мгновений избранная просто любовалась колстой тканью, расшитой у подола и на рукавах цветами, красивым широким поясом, искрившимся в свете отиков разными оттенками голубого.
   Молодая волшебница забралась под одеяло, приникла к душистой подушке, крепко ее обняв, и закрыла глаза. Девушка думала, что сон тут же подхватит ее и унесет подальше от тревог, но он и не спешил, будто желая продлить мучение.
   Зера поменяла положение и улеглась на живот, полностью зарывшись в подушку, словно надеясь, что она укроет от страхов. Но и такие манипуляции не ускорили приход желанного сна.
   Зачем пророчество выбрало именно ее? А если она не справиться? Как тогда сможет себя простить?!
   -- Во имя всего святого, пожалуйста, пусть все получится. Защитите Тенаса.
   Легкий нежный ветерок охладил ее разгоревшееся лицо, и девушка улыбнулась этой приятной ласке.
   "Как хорошо, что служанка открыла окно", -- подумала и откинула простынь, подставляя тело касанию ветра.
   Но вот ветер усилился и уже настоящий холод пронизал Зеру. Она открыла глаза в намерении встать и закрыть окно.
   Но то, что предстало ее взгляду, заставило позабыть не только об окне, но даже о Тенасе.
   Из четырех углов комнаты, подобно смерчу, вырвались белые световые линии. В центре, где они сошлись, образовалось яркое зарево, мерцавшее холодным серебром. Оно бушевало, кружилось, а затем запульсировало и раскрылось "цветком", который в свою очередь перевоплотился в искристую фигуру старика. Голову его украшал странный треугольный капор, плавно переходящий в невесомый плащ, рваными концами парящий в воздухе. Фигура старика была едва различима под чудными одеждами. Зоркие синие глаза, затерявшиеся среди глубоких старческих морщин, с надеждой взирали на девушку, будто от нее зависело что-то важное. Рыжая борода почти скрывала губы, что-то беспрестанно шептавшие. Зера не слышала его слов, как если бы старец говорил совсем без звука.
   -- Кто вы? -- спросила девушка, почему-то совершенно не испугавшись удивительного гостя.
   -- Помоги мне, -- прошептал он, и слова ветром низверглись на нее, разметав волосы.
   -- Помочь? Я?
   -- Я больше не могу ему противостоять. Он очень силен! Он ищет их!
   Неужели опять темный маг?
   -- Кто?
   -- Он...
   -- Говорите же!
   Внезапно его взгляд взметнулся вверх, словно старик увидел там что-то. Ужас сковал его лицо, губы снова зашептали.
   -- Что случилось? Что там? Что вы видите?! -- закричала Зера, вскочив с кровати, и подбежала к нему.
   Он снова посмотрел на нее, в глазах стояло безрассудное, слепое выражение.
   -- Что там? Ответьте.
   -- Это он! Опять! Его слуги пытаются добраться до нее! Я больше не могу скрывать хранительницу! -- старик закричал, и речь ураганом снесла Зеру, невероятной силой отбросив на пол.
   -- Кто? Темный маг? -- поднимаясь, спросила девушка, но старец с таким страхом замотал головой, что стало понятно, ответа ей не получить.
   Лицо его озарилось безумием, направленным на Зеру и теперь она по-настоящему испугалась.
   -- Помоги мне! Ты обязана защитить их!
   -- Что я должна сделать? Объясните!
   Старик замотал головой, как в приступе:
   -- Защити их... защити...
   Невероятная мысль промелькнула в голове Зеры.
   -- Вы Солнечный зайчик?
   Он снова что-то увидел, но на этот раз более страшное. Взмахнул руками, словно посылая заклинание.
   -- Я должен идти.
   -- Скажите мне! Вы Солнечный зайчик?
   Старик замерцал и стал растворяться.
   -- Ответьте! -- в отчаянии воскликнула девушка. -- Вы Солнечный зайчик?
   -- Нет...
   Белое сияние окутало его и унесло в неизвестность.
   Зера еще никогда до этого не испытывала такого глубокого разочарования. Волшебница надеялась, что он и есть тем загадочным посланником письма. И тогда тайнами стало бы меньше. Но нет, старик лишь добавил новых.
   "Кто же он?"
   Как долго она ни думала, сколько раз не прокручивала разговор со стариком в голове, но так и не смогла ничего понять. В последнее время это становилось закономерностью.
   Зера почувствовала себя беспомощной, глупой и ни на что не способной. И старик еще пришел к ней за помощью. Да чем она могла ему помочь?
   Слезы защипали уголки глаз, но девушка запретила себе плакать. Не хватало еще разреветься в довершение всего.
   -- Ты что-то придумаешь. Обязательно придумаешь. Только нужно немного поспать, а завтра... завтра... будь проклято это завтра! А сейчас нужно поспать.
   Прислушавшись к себе, девушка снова улеглась в постель, но мысли не покидали ее и кружили, словно вороны над беспомощной жертвой.
   Старец, Тенас, Солнечный зайчик...
   Слезы все-таки вырвались наружу и оросили подушку, оставляя мокрые пятна на белоснежной ткани.
   Тихо скрипнули двери и две головы, рыжая и темно-каштановая, появились в проеме. Зера радостно улыбнулась. Она сейчас так нуждалась в подругах. Неужели они почувствовали, что нужны ей?
   -- Ты спишь? -- прошептала Фэналин.
   Даже сквозь слезы девушка рассмеялась.
   -- А что ты хочешь услышать? Храп, как отрицательный ответ?
   Наташа и Фэналин, смеясь, запрыгнули к ней на кровать.
   -- Что с тобой, Зера? Ты плакала? -- встревожилась эрниа и, протянув руку, вытерла следы от слез на щеках подруги.
   -- Случилось все! Все, что только могло случиться, -- сперва воанса хотела притвориться, что "все хорошо", но затем отбросила глупые попытки, ведь подруг не обманешь. -- Нет, все не хорошо. Все плохо! Очень плохо! Это Тенас. Я очень за него переживаю. Даже не могу уснуть.
   Наташа вздохнула:
   -- Мы тоже.
   -- Это Солнечный зайчик! -- добавила Зера.
   Фэналин согласно кивнула головой.
   -- Это непонятный светящийся старик!
   -- Что?!
  
   Глава 20
   Тенас
  
   12-й день арка Палира III.
   Аларбо, Коанор.
  
   Перед взором проносились книжные ряды. Казалось, что они нескончаемы. Наташа стояла посреди комнаты и создавалось впечатление, будто книги вели с ней какую-то игру. Они то удалялись, то приближались. То уходили в бесконечность, то вдруг образовывали замкнутый круг.
   Наташе на мгновение показалось, будь-то она попала в капкан. Ей стало дурно. Чудилось, что книги хотят ее задавить. Ноги как будто уходили все глубже и глубже в пол.
   "Что со мной?"
   Ее окутывала черная мгла, туманила рассудок, унося на волнах куда-то вдаль, во тьму, в нескончаемую пучину.
   "Вернись в реальность! -- жестко приказала она себе. -- Ты ведь сильная!"
   Ничего не видя перед собой, эрниа на ощупь нашла стул и опустилась на мягкое сидение. Девушка обхватила голову и сильно надавила на виски, пытаясь успокоить гул незнакомых, шипящих голосов внутри её.
   Она не понимала, что с ней происходит. Что на нее нашло? Даже не помнила, как оказалась в библиотеке, когда пришло это странное наваждение.
   На миг Наташе показалось, что вместо книг ее обступили враги, скрывающиеся в потемках и углах. Они неотрывно следили за каждым ее шагом, ожидая малейшего промаха, чтобы нанести удар.
   -- Глупая, ты всего-навсего в библиотеке! Здесь нет никого кроме тебя. Вспомни, зачем сюда пришла! Помочь Зере! И забудь обо всем другом. Не пугай меня! Ты ведь не сумасшедшая! Достаточно и того, что разговариваешь сама с собой.
   Последние слова насмешили ее. Наташа хихикнула и сознание стало немного проясняться.
   -- С возвращением, -- прошептала, криво улыбнувшись, когда в глазах просветлело. -- И что я тебе, Наташа, хочу сказать. Теперь боюсь оставаться с тобой наедине.
   Девушка еще раз оглядела ряды и вздохнула. Книги больше не напоминали страшных врагов и Наташе стало стыдно за саму себя.
   Что о ней нераки подумают? Ужасно!
   -- Что ж, вернемся к тому, зачем мы собственно сюда пришли, -- вздохнула девушка.
   На самом деле Наташа даже не понимала с чего начать. Хорошо бы знать, что она ищет. Книгу, но о чем? О ком? А так даже неракам не объяснишь, что ей нужно.
   Глаза самовольно остановились на маленькой тонкой книжице на ближней полке и Наташа поспешно схватила ее.
   -- "Духи и привидения", -- провела девушка пальцами по выпуклым буквам. -- Это как раз то, что мне и нужно. Возможно.
   Корешок книги украшала молочно-прозрачная фигура девушки-нерака. Она мирно спала, даже не замечая, что книгу переносят. Наташе было жаль будить ее, но другого выхода эрниа не находила. Разве что перечитать триста с чем-то страниц и тогда точно будет известно та это книга или нет.
   -- Простите, милая девушка, не могли бы вы мне помочь? -- осторожно коснулась призрачного плечика Наташа, а про себя подумала, что говорит, как бабушка.
   Нерак тут же проснулась и вопросительно посмотрела на избранную:
   -- Разумеется. Только чем?
   -- Понимаете, мою подругу посетил странный старик. Его принес белый смерч. И старик весь как бы светился. Моя подруга уверена, что это не привидение, да и не похож он на привидение. Это что-то другое. Знаю, что мое объяснение дурацкое, но извините, я по-другому просто не...
   -- Думаю, мне известно, что это был за старик, -- прервала ее нерак. -- Ваша подруга права и он не привидение.
   Наташа затаила дыхание, не веря, что все так просто разрешилось.
   -- И?
   -- Самое настоящее воплощение души.
   -- Души? Но...
   -- Да, такое случается, пусть и крайне редко. Не знаю, что должно произойти, чтобы приковать душу к земле, не позволив перевоплотиться. Видимо что-то не отпускает этого старика. Какое-то незаконченное дело. Призраки часто остаются в мире живых, но их причины касаются только самого волшебника, а когда остается душа -- это значит, что от нее зависит что-то очень важное, судьбы и жизни других, сам мир. Привидение -- только тень былого волшебника, бездушный отголосок.
   "Интересно, как бы отреагировал император Скэл на эти слова. Ух, думаю, что вам бы, девушка, не поздоровилось", -- подумала Наташа, с улыбкой вспоминая старого ворчуна.
   -- Безусловно, призрак наполнен магией, приобретенной при жизни, в то время как душа уже лишена своих прижизненных сил, -- продолжила нерак. -- Но душа даже без волшебства намного могущественней призрака, она сама олицетворение силы, она и есть сила... Виира.
   -- Но если душа посетила мою подругу, то...
   -- Только она способна спасти душу и дать ей возможность переродиться.
   -- И если душа осталась на земле, то это говорит о чем-то важном?
   -- Очень важном. По пустякам души никогда не остаются. Ангелы, хранители душ просто не позволят им этого сделать. На небесах расписана судьба каждого и, быть может, кто-то, кто должен прийти скоро в мир живых, ждет именно эту душу.
   -- Спасибо. А...
   -- Книга "Анатомия души", -- будто читая мысли ответила девушка-нерак. -- Вторая полка первого стеллажа, -- указала она тонкой рукой.
   Старинная зеленая книга блеснула, привлекая внимание.
   -- Спасибо, -- еще раз повторила эрниа.
   -- Не за что.
   Толкование "Духи и привидения" вырвалось из Наташиных рук и заняло свое прежнее место на полке.
   Девушка же, вспоминая уроки Санмы, постаралась силой мысли и без заклятий заставить "Анатомию души" перенестись к ней в руки. Но книга даже не вздрогнула, не то чтобы взлететь. Тогда Наташа подняла ладони и принялась призывать ту уже с большим усилием.
   "Давай, пожалуйста", -- мысленно попросила эрниа, но и на этот раз книга не подчинилась.
   Послышался тихие смешки. Разочарованная девушка оглянулась и увидела, что это любопытные нераки потешаются над ее попытками.
   -- Очень весело, -- покраснев, пробормотала Наташа. -- Некультурно так себя вести.
   Но нераки никак не отреагировали на ее замечание, только засмеялись еще громче, переговариваясь между собой.
   Наташа, бросив неудачные старания, подошла к стеллажу и сняла книгу.
   -- Молчи, -- шутливо пригрозила улыбающемуся нераку на корешке "Анатомии души". -- Не мог мне подыграть?
   -- Просто ты выглядела настолько смешно, да и не имело смысла.
   -- Ты хотя бы чуточку почувствовал мой призыв?
   -- Нет, но почувствовал, как комар пролетал у тебя над ухом.
   И опять взрыв смеха.
   -- У меня важное дело, можно тише? -- строго проговорила Наташа.
   Нерак был одет в такое же чудное одеяние, как и старик, описанный Зерой. Теперь Наташа теперь убедилась, что подруга встретилась с душой.
   Затаив дыхание, осторожно открыла книгу.
   Письмена начинались красивой тисненой буквой и продолжались острым, угловатым шрифтом. Наташа невольно принялась читать.
   "Душа незыблема и всесильна. Для нее нет границ, лишь вечный простор. Она бесплотна, но все же незримо присутствует в теле волшебника. Душа является частичкой внеземного владыки и невидимыми нитями соединяет волшебника с ним, сплетая в единое целое..."
   Девушка почувствовала чье-то присутствие и, резко обернувшись, увидела того, кого меньше всего хотела сейчас видеть. Перед ней стоял Од.
   -- Привет, -- поздоровался юноша.
   Наташа нахмурилась, но, вовремя опомнившись, постаралась придать лицу безразличие:
   -- Доброе утро.
   Девушка надменно прошла к креслу и, величественно опустившись в него, демонстративно повернулась к Оду спиной. Наташа все также продолжала избегать встреч с юношей и то, что сейчас они оказались наедине, ее сильно нервировало. Однажды Од даже едва не поцеловал ее, благо в одиноком коридоре заслышались чьи-то шаги и Наташа, воспользовавшись ситуацией, сбежала. Пусть позже и сожалела об этом. Глупости! Еще влюбиться не хватало!
   То, что они сейчас оказались наедине, нервировало, но выйти из библиотеки не позволяла гордость.
   -- "Анатомия души"? -- его голос, как обычно, прозвучал иронично.
   Она уже хотела выдать подготовленный заранее колкий ответ, но вдруг одна догадка пришла на ум.
   -- Подожди, а ты уже?..
   -- Давно ли я здесь нахожусь?
   Девушка нерешительно кивнула.
   -- Если ты переживаешь, что я видел твою особенную магию, то...
   Наташа почувствовала, что опять краснеет.
   -- ...можешь не волноваться. Как воспитанный молодой волшебник, я уже давно все забыл.
   Пытаясь скрыть пунцовый цвет лица, она уткнулась в книгу.
   "Да, Наташа, можешь уже, действительно, не волноваться. Сильнее опозориться просто невозможно!" -- разозлилась она на себя. И угораздило же так попасться!
   Она открыла "Анатомию души" и продолжила чтение, надеясь, что Од возьмет книгу, за которой пришел в библиотеку, и удалится.
   "В миг зарождения новой жизни, зарождается и душа. Тело, лишенное души -- мертво. Душа -- награда волшебнику от небесных сил. Она принимает на себя все муки, радости и страдания. Но, несмотря ни на что, это самое светлое, что есть у волшебника. Если, разумеется, он самовольно не сотворит из души созидание зла".
   Наташа услышала шорох и, подняв глаза, увидела, что Од сел в кресло напротив.
   "Что ему нужно?" -- подумала девушка, но вида не подала, вновь возвращаясь к книге.
   -- Может поговорим? -- послышался его насмешливый голос.
   "Никакая магия не может создать душу. Она не подвластна ни силе, ни уму. Лишь себе и тому, кому предназначена..."
   -- Наташа, -- снова заговорил Од, но уже более настойчиво. -- Ты меня слышишь?
   Волшебница непроизвольно посмотрела на него, но сообразив, что делает, тут же опустила взгляд. Понимала, что ведет себя как ребенок, но не зная, как иначе поступить, пробормотала:
   -- Ты видишь, я занята, Од?
   "Ничто и никто не может подчинить чужую душу, если только сам волшебник не отречется от нее в пользу другого. Тогда обычные, не магические слова являются самым страшным и могущественным заклятьем для такого всесильного создания как душа, она не способна им воспротивиться. Но даже покорившись приказу своего прежнего владельца и перейдя во власть другого, душа будет пытаться освободиться от ненавистного ей хозяина. Душе легче быть одинокой. Никто и никогда не заставит ее не стремиться к свободе..."
   -- Это глупо, тебе не кажется? -- вновь подал голос Од, а Наташа заскрипела зубами:
   "Глупо, это точно! Не спорю! Но лучше нам не продолжать эти странные отношения... мне кажется".
   -- Извини за бестактность, но ты хорошо меня слышал?
   Юноша был несколько удивлен, но насмешливая улыбка загорелась еще ярче. Он снова смеялся над ней. Да и что говорить, Наташа вела себя ужасно.
   -- Что? -- спросил волшебник веселым тоном.
   -- Если не заметил, то я попросила тебя не беспокоить меня. Я читаю. Могу продолжить? Спасибо большое.
   "Понять и изучить душу нельзя, но мне удалось приоткрыть древнюю, как сам мир тайну. Всю свою жизнь я посвятил этому исследованию, но даже за такое долгое время не сумел понять всего и, наверное, никому подобное не подвластно".
   -- Наташа?!
   Девушка тяжело вздохнула и закрыла книгу:
   -- Да, Од?
   Юноша уже хотел что-то ответить, но она прервала его, решив высказаться.
   -- Нам не о чем разговаривать. Мы совершенно чужие друг другу люди... эм, волшебники... из разных миров, из разных жизней. Ты никогда не поймешь меня, а я тебя.
   -- Звучит смешно...
   -- Нет, не нужно! -- вскочила с кресла девушка, "Анатомия души" соскользнула и, под недовольный возглас нерака, упала на пол.
   Од быстро поднял книгу и подал эрнии:
   -- Вижу, что девушки во всех мирах похожи. И часто переживают совсем по пустякам, не умея жить настоящим.
   -- Просто мы ответственны и думаем о завтрашнем дне! -- Наташа даже раскраснелась от возмущения, правда, не совсем понимала, кто именно ее так разозлил: Од или все-таки она сама.
   -- Именно, -- прекрасные губы юноши расплылись в знакомой улыбке, предоставляя девушке повод обвинить во всем его, -- ты лишь подтверждаешь мои слова.
   -- Это не так! Девушки просто ответственны! -- вскрикнула Наташа, а потом осознала, что повторяется, да еще и Од многозначительно закивал. -- Глупости это все!
   -- И я о том же, -- словно ребенку шепнул волшебник и неожиданно прижал Наташу к себе.
   --Между нами ничего нет и не может быть! -- попыталась отстраниться она, но вяло и нерешительно.
   -- Ты уверена? -- совершенно серьезно спросил Од, а после, прерывая новый поток слов, накрыл Наташины губы своими.
   Чей-то громкий крик испортил дивный момент и напуганные Наташа и Од резко отскочили друг от друга. Под взглядом юноши девушка смущенно отвела глаза, не зная как себя вести, но шум и беготня за дверью библиотеки быстро вернули ее к действительности. Это было так похоже на ту страшную ночь, когда убили Улатру, что эрниа невольно подумала о самом плохом.
   Со всех сторон раздавались испуганные возгласы нераков:
   -- Что случилось? -- будто эхо повторяли они друг за другом.
   -- Тенас? -- сорвалось с уст девушки и, ища поддержки, она посмотрела на Ода.
   Молодой волшебник покачал головой:
   -- Нет, нет, это не он.
   "Неужели снова?" -- Наташу охватила паника. Она боялась, что на этот раз Тенаса никто не сумел спасти. Темный маг мог изменить свои планы, Зотна, несомненно, все ему рассказала. А избранные не были к этому готовы.
   Шум резко сник и в страшной тишине послышался женский голос... голос императрицы. Она выкрикнула имя Тенаса.
   -- Нет...
   Наташа отбросила книгу и первой выскочила из библиотеки. Волшебник поспешил за ней.
   Первым, кого они увидели у императорских покоев была Пламмета.
   -- Мама? Что случилось? -- выдохнул Од.
   Лицо волшебницы было белым как мел. Несколько мгновений она пыталась унять дрожь губ и, наконец, заплетающимся языком выговорила:
   -- Наследник исчез...

*****

   15-й день арка Палира III.
   Аларбо, Коанор.
  
   Картинная галерея была пуста. Это обрадовало подруг. Девушки не прятались, нет, просто искали тихий уголок, чтобы побыть хоть немного вдали от печальных, а часто и обвиняющих взглядов не только императорской семьи, но даже слуг. Волшебницы и сами осознавали свою вину. Тенас исчез и мало кто уповал на глупую надежду, что он еще может оставаться жив. А избранные, те, кто обязаны были защитить наследника, находились в тепле да уюте. Да, бесспорно, обвиняющие взгляды девушки вполне заслуживали.
   Но члены императорской семьи помнили и о своей ответственности, поэтому вина накрыла Аларбо в эти дни. Она ощущалась всюду: в каждом уголке, каждом камне замка, в каждом лице, в каждом движении. И еще неизвестность... гложащая неизвестность. Никто не знал, чего ожидать. Что случилось на самом деле? Мертв или еще жив наследник и можно ли его спасти?
   В день исчезновения Тенаса, Коанор был перевернут с ног на голову. Императрица возглавляла поисковый отряд. Казалось, искали даже под землей и среди облаков. День за днем личная стража императрицы и воины градоправителя обыскивала Эйвелис. Волшебники Рекуса Магии и древних орденов страны пророчили и чаровали. Но никакая сила не могла найти Тенаса, он будто испарился.
   Жители Эйвелиса оставались в неведении относительно исчезновения юного наследника. Слуги замка были предупреждены о том, что их ожидает страшное наказание, если они посмеют вынести тайны Аларбо за его пределы. Грозного голоса императрицы никто не смел ослушаться. Ее решительное лицо, несмотря на бледность и неестественную худобу, внушало ужас, а твердые слова лишь дополняли этот образ. Даже в такой момент она казалась очень сильной... всемогущей.
   Все дни, если не в поисках, императрица проводила в зале совещаний со своими советниками. Несколько раз ее посещал пинарий Форатей. Никто не мог знать, о чем они говорили, но чародей всегда выходил из кабинета императрицы Оданы хмурым и сердитым. Никто не смел подойти к волшебнице, Саа гневным рычанием преграждал путь всякому отчаянному храбрецу, и лишь Нуара и Кандин могли "похвастаться" вниманием матери.
   Сильная дэрати Инад стала стержнем семьи и сдерживала "ураган", нависающий над замком. Она препятствовала слезам и распрям одним лишь своим взглядом и держала в волевом кулачке всю семью. Никто не смел ослушаться старой волшебницы, не подчиниться мягкому, но властному слову. Она напоминала птицу, накрывшую Аларбо своим крылом, закрывая от бед и ненастий.
   Но пристально вглядевшись в глаза дэрати Инад, можно было увидеть глубоко затаившийся в них страх. Какой бы великой не являлась выдержка волшебницы, но и она надломилась после произошедшего. Не сложно было заметить, как постарела дэрати за эти несколько дней. Они стоили ей большего, чем просто силы и упорства. Жизни.
   Санму всегда можно было найти колдующей над Сейтейлосом. Но как женщина ни старалась, какие силы не прикладывала даже вещий шар не мог помочь. Сейтейлос высасывал из нее последние силы, но Санма снова и снова повторяла ритуал, рискуя потерять не только магию, но уничтожить себя.
   Уроки магии прекратились. Ни Санма, ни девушки не могли даже подумать о подобном, учитывая случившееся. Не сговариваясь, избранные просто перестали приходить, а волшебница и не ждала их.
   Пламмета неукоснительно поддерживала мать во всех ее действиях, только более мягко, даря родным заботу и понимание. Волшебница напоминала трудолюбивую пчелку, успевающую быть всюду одновременно и помогать всем и вся.
   Кред "искренне" верил, что Тенас жив и изображал эту твердую веру так искусно, что даже избранные изредка обманывались. Одновременно волшебник успевал проявлять откуда-то появившуюся нежность и любовь к своей жене. Но все же большую часть времени проводил с поисковым отрядом, "помогая" стражам своей магией.
   Риаза так же оставалась стойкой, пытаясь и остальных убедить в том, что они найдут Тенаса, но ее ночные рыдания, все равно были слышны. И поэтому иногда кто-то, вышедший среди ночи в коридор, мог увидеть бледную Пламу, затихшую под дверью Риазы, в нерешительности: войти -- не войти.
   Андиат почти не выходила из своей спальни. Семья окружила ее заботой, боясь, что из-за новых тревог та потеряет ребенка. Женщина, в свою очередь, пыталась казаться сильной, не желая лишний раз беспокоить родню, и без того обремененную случившимся несчастьем. У Андиат для всех был готов один и тот же далекий от правды ответ -- "Все нормально, чувствую себя хорошо".
   Онзорг, как истинный мужчина, окружил любимых женщин опекой и отдавал всю свою нежность, зная, как они нуждаются в ней в это время. Он часто проводил время с младшими детьми, пытаясь защитить от горя, что накрыло Аларбо.
   Нуара похудела еще больше и теперь напоминала хрупкую статуэтку, которая способна раскрошиться от малейшего прикосновения. Поэтому, когда она предлагала Онзоргу свою помощь, волшебник почти всегда отказывался, отправляя ее спать или, хотя бы, просто отдохнуть.
   Ода девушки, а точнее Наташа, почти не видели в эти дни, и нельзя сказать, что последняя сильно пыталась, но все-таки замечала за собой, что переживает. Лишь днем ранее она узнала, что Од, более сильный в магии, чем Онзорг, также участвовал в поисковом отряде. После этого Наташа начала волноваться еще больше, словно юноше угрожала реальная опасность.
  
   -- Светлые силы, уже прошло столько времени. Сложно гнать от себя темные мысли, -- дрожащим голосом прошептала Зера, когда подруги вошли в галерею.
   Персонажи картин неотрывно следили за девушками, и воанса нервно оглянулась, ища глазами спасительную арку. Ей захотелось сбежать, но твердый взгляд Фэналин остановил Зеру, и она послушно склонила голову.
   Наташа в ужасе округлила глаза, намекая на ближний портрет императора Мэдвиса, и показала, чтобы Зера помалкивала.
   -- Не говори глупостей, -- шикнула на воансу баронесса. -- Тенас жив. По-другому и быть не может.
   -- Вы можете не таиться, -- обратился к избранным император. -- Мы все знаем, что случилось и какие это несет последствия. Я понимаю, что моего сына уже, быть может, нет в живых.
   -- Нет, гроу Мэдвис, -- поспешила успокоить его эрниа. -- Не слушайте нас...
   Но Наташу опередила дородная женщина, восседающая на изящной скамье посреди лесной поляны. Окинув девушку презрительным взглядом, волшебница зашипела:
   -- Мэдвис, ты всегда был глупцом. Открой глаза! Куда этим бездарям сражаться против темного мага? -- злобное лицо странно контрастировало с красотой природы вокруг и от этого волшебница казалась еще более уродливой. -- Чем думала Одана, когда доверила им судьбу Тенаса?! Но теперь-то она точно пожалеет и, уверена, поплатится за свою ошибку.
   Наташа едва сдерживала клокочущую в горле обиду. И даже не за себя, а за императрицу и Тенаса. Казалось, что этой волшебнице безразличны их судьбы.
   -- Как вы можете такое говорить? -- как можно спокойней спросила эрниа.
   -- Тларит, не обращайте внимания на мою супругу, -- отмахнулся милый худенький старичок с соседнего портрета. -- Все торы, что провел рядом с ней, я задаю себе один и тот же вопрос, за что, за какие проступки, Небо меня наградило такой глупой женой? Наверное, никогда так и не отвечу на этот вопрос.
   -- Молчал бы ты, старый дуралей!
   -- Нартап, не открывай свой черный рот! -- закричал светловолосый волшебник, в котором избранные с удивлением узнали молодого императора Скэла. Его крик словно стал сигналом для остальных, потому что в тот же миг почти все волшебники и волшебницы завопили на разные голоса, да так, что их слова слились в один поток и разобрать что-либо было очень сложно. Кто ругался, кто защищался оставалось непонятным. Если бы девушки и хотели отстоять себя от нападок, их бы все равно никто не услышал.
   Немногие портреты остались безучастны к этому действу. Среди них был задумчивый император Мэдвис. Ему под стать бледная императрица Одана. На картине, где она была еще совсем молоденькой, даже украдкой плакала. Императрица Коарния и император Фарп на одном из полотен о чем-то тихо переговаривались. Последний пытался утешить супругу, бросающую короткие взгляды на сына, но она лишь еще больше мрачнела.
   -- Если бы ты только была права, -- прошептала Наташа Фэналин, со стыдом посмотрев на императрицу Коарнию.
   -- Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя виноватой?
  
   Волшебница тихо подкралась к входу в галерею и притаилась. Она уже который день неотрывно следовала за избранными, надеясь, что девчонки проговорятся. Они рушили все ее планы. Планы темного мага. Волшебница должна была все исправить. Прежде, чем наступит Крауце.
   Женщина знала, что избранные играют с ней, дурачат, пытаются загнать в ловушку, но тогда они слишком самонадеянны, если думают, что могут провести ее. Волшебница понимала, кто именно послужил причиной исчезновения Тенаса. Возможно, избранные надеялись, что смогут так защитить наследника от темного мага, но женщина не собиралась играть по их правилам. А все из-за этой выскочки Зотны. Она всегда была неумехой!
   -- Ну, давайте же, -- отмахнувшись от своих мыслей, проговорила женщина, -- не подведите меня.
   Избранные о чем-то шептались, но она не могла их слышать из-за шума, устроенного родственничками.
   "Да угомонитесь же вы!"
   -- Тресте, -- третий знак сработал молниеносно и, выхватив из многих голос Наташи, донес его до слуха женщины:
   -- Может подойти к ним? -- тихо прошептала эрниа, испуганно оглядываясь, видимо боясь, что кто-то услышит.
   -- Ты же знаешь, что мы не можем, -- зыкнула на нее Фэналин. -- Твоя жалость может стоить нам жизни Тенаса.
   -- Давай же, Наташа, не слушай их, -- промурлыкала волшебница. -- Только посмотри на Мэдвиса и Одану. Неужели тебе не жаль этих несчастных?
   Наташа, словно поддавшись словам женщины, проговорила:
   -- Фэналин, Зера, как вы можете? Посмотрите на императора Мэдвиса и императрицу Одану. Ничего не случиться, если мы им скажем.
   -- Может ты и права, -- кивнула воанса, и баронесса так зло посмотрела на нее, что девушка виновато втянула голову в плечи: -- Что, Фэналин? Почему мы не можем их успокоить? Что случиться?
   Дочь Иревда недовольно покачала головой, но понимая, что находится в одиночестве, пожала плечами:
   -- Идите, что я могу сделать. Вы же не хотите меня слушать.
   Зера и Наташа, обиженно нахмурившись, приблизились к картине Мэдвиса и Оданы, Фэналин же осталась стоять на месте, сверля им спины сердитым взглядом.
   Волшебница улыбнулась, увидев как беспомощно выглядят император и императрица. Всегда мечтала, чтобы Мэдвис испытал ту же беспомощность, какую когда-то узнала она. Пришло долгожданное время поменяться ролями, каждый займет свою. Мэдвис умел бороться до последнего и даже в момент своей гибели, пронзенный ядовитой стрелой, казался сильным. Но все же сейчас эта сила, наконец-то, принадлежит ей. А вскоре и все остальное... То, что в детстве он незаконно отнял у нее.
   Прежде, чем Наташа и Зера успели что-то сказать, волшебница усилила заклятие четвертым знаком, опасаясь пропустить что-то важное, и замерла в нетерпеливом ожидании.
   -- Вы можете не переживать. С наследником все хорошо. Мы знаем, где он, -- почти без звука прошептала эрниа.
   Женщина удовлетворенно хмыкнула.
   "Осталось только узнать, где именно. Ну же, скажите, куда вы спрятали нашего дорогого наследника".
   -- Пожалуйста, только держите это в тайне, -- с мольбой проговорила Зера, -- а не то убийца узнает, где Тенас и мы тогда не сможем защитить его.
   Ни Мэдвис, ни Одана ничем не выдали своих чувств, ни один мускул не дрогнул на их лицах, лишь в глубине глаз промелькнул какой-то особый огонь.
   Император молчаливо склонил свою голову, но слов и не нужно было, по их с Оданой лицам было понятно, насколько сильно они благодарны избранным.
   Наташа дрожащей рукой коснулась картины:
   -- Извините, большего мы не можем вам сказать, но прошу верить нам.
   -- Нам нужно идти, -- подошла к подругам Фэналин и виновато улыбнулась императору и императрице.
   Волшебница раздраженно вздохнула. Она должна узнать, где они прячут Тенаса. До Крауце оставалось так мало дней...

*****

   17-й день арка Палира III.
   Аларбо, Коанор.
  
   -- Мама, прошу тебя, говори тише, -- в который раз повторила Зера, теряя терпение.
   Всегда, когда Санаиз нервничала или пыталась что-то быстро рассказать, она незаметно для себя начинала кричать.
   -- Да, да, доченька, извини, -- дергая рукав туники, закивала женщина.
   -- Ты же знаешь, что нас могут подслушать. Предатель следит за каждым нашим шагом и если узнает, где находится Тенас...
   Санаиз побледнела еще больше и Зера прикусила язык. Она не хотела, но все же сожалела о том, на какую опасность обрекала родителей. И даже имя Тенаса не могло погасить этот страх. Девушка понимала, что невольно злится на Наташу и Фэналин за то, что именно ее родные рискуют своими жизнями.
   "Не бойся, мама. Я не позволю причинить вам вред", -- мысленно пообещала Зера, а в голос проговорила:
   -- Как Тенас?
   -- Хорошо. Конечно, скучает по императрице, но мы с Арсной стараемся, как можем. Фоару очень нравиться мальчик. Никогда не видела его таким старательным и внимательным. Он целыми днями просиживает у его кроватки: то играет с ним, то просто наблюдает, как Тенас спит. А видела бы ты, как вчера он ругался на Авенруда, когда папа слишком громко заговорил. Теперь Авенруд ведет себя тише мышки, -- улыбнулась Санаиз. -- Фоар будет очень хорошим отцом. Это видно уже сейчас.
   -- Я так бы хотела его увидеть.
   -- Да, Фоар тоже постоянно о тебе спрашивает. Нам очень тебя не хватает.
   -- Мама, ты же понимаешь...
   Щеки старшей воансы окрасились румянцем:
   -- Прости, доченька. Я сама не знаю, что говорю.
   -- Только не нужно оправдываться. Лучше ответь, ничего странного или подозрительного не случилось за это время?
   -- Нет, все как обычно. Все хорошо.
   -- Только, мама, умоляю, не забывай о гуатах. Императрица заговорила их, камни не пустят темную силу в дом. А если кто-то из вас будет выходить, особенно с Тенасом, тогда пусть берет один с собой. Разумеется, это уже не...
   Санаиз замахала руками:
   -- Я знаю, Зера. Не нужно постоянно напоминать мне об этом. Я и сама волшебница. Какая никакая, но волшебница, так что понимаю, с какой силой могу встретиться.
   -- Угу, -- промычала девушка, хотя от слов матери ей не стало легче.
   Послышался тихий детский плач.
   -- Что там?
   -- Не пугайся так сразу, Зера, просто он хочет кушать. Арсна сейчас покормит его, -- женщина оглянулась и на ее лице засияла улыбка. -- Наследник очень хороший мальчик. Просто не могу им налюбоваться. До сих пор не верится, что я, простая воанса, удостоена чести заботиться о будущем императоре. Жаль, что не могу похвастаться перед соседками. Вот бы они позавидовали. Особенно Дона. Как сейчас представляю ее красное от зависти лицо.
   Зера засмеялась, увидев перед глазами их соседку, редкую сплетницу и завистницу.
   На некоторое время между матерью и дочерью воцарилось напряженное молчание. Но, несмотря на это, глаза их продолжали разговор. За эти несколько мгновений, волшебницы сказали друг другу больше, чем могли передать словами. Весь страх, надежды и мысли Зеры открылись перед Санаиз как книга, но последняя могла поддержать дочь лишь сочувствующей улыбкой и бесконечной любовью во взгляде, хотя с радостью забрала бы все ее горести и печали на себя.
   Что-то промелькнуло в лице матери и сердце Зеры громко застучало:
   -- Что случилось?
   -- Доченька, дверь приотворена...
   Обернувшись, девушка убедилась в словах матери, хотя перед тем, как вызвать Санаиз, плотно закрыла двери, да еще и заклятье наложила.
   Девушка подошла ближе и осторожно выглянула. Как и предполагала, в коридоре никого не оказалось. Хотя теперь Зера знала, что у "невидимого" тоже уши случаются. Прочертив третьим знаком магии светящийся круг в воздухе, проговорила:
   -- Откенор.
   Заклинание позволяло проверить прочность прежнего уровня магической защиты. Сияющая сеть из крепких волшебных нитей была изодрана в клочья и постепенно меркла. Кто-то сильный и умелый разорвал заклятие Зеры.
   -- Кажется, предатель все-таки добился своей цели, -- прошептала она, все так же продолжая вглядываться в пустоту коридора.
   Санаиз испуганно вскрикнула...
  
   ___________________________
  
   Последние 3 главы отсувствуют!
  
  
  
  
  
  
  
  
   К. Полева. Безграничье. Тайна пророчества.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 5.26*10  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Черчень "Счастливый брак по-драконьи. Догнать мечту"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк) Б.Мелина "Пипец"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"