Поляков Вячеслав Геннадьевич: другие произведения.

Ночной уборщик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.32*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Один день из жизни работника издательства. Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения случайны.

   Ночной уборщик.
  "...Мы сидим на веранде пивного ресторана. Ты села со стороны солнца и , хотя оно по-осеннему неяркое, мне приходится прищуривать глаза, когда я пытаюсь взглянуть на твоё лицо. От этого я кажусь лукавее, чем на самом деле; и ты хитренько улыбаешься, показывая, что давно раскусила все мои потуги охмурить тебя уже на первом свидании. Ах так! Знаю я один способ... К нам подходит молоденькая официантка и я делаю заказ, улыбаясь ей как умею только я. Попутно отпускаю ей пару завуалированных комплиментов. Ей понравилось и она уходит, задорно виляя попкой. Сзади её мини-юбка ещё короче, чем спереди. Я внимательно гляжу ей вслед. Ты смеёшься над моими выкрутасами уже не сдерживаясь, но я замечаю, что твои пальчики рефлекторно уже пробуют остроту ногтей на коже дамской сумочки. Похоже, пора сбавить обороты...
  Меня выручает наша официанточка. Быстро же она обернулась. Я хватаю высокую двухлитровую кружку с пивом и делаю вид, что оно для меня важнее всего на свете, важнее даже официантки. Уммм. Пиво не очень холодное, как я люблю. Первые глотки - они самые вкусные. С трудом оторвавшись от кружки я спрашиваю тебя:"Слушай, а давай знакомиться? Меня зовут Кузнец."
  "Давай. Меня зовут Шачи."
  ..." Та-ак. Если мне не изменяет память, это богиня ревности и гнева. А ревность - это симптом. Я же говорил, что знаю один способ... А не надо было так на меня смотреть. Эдак оценивающе-понимающе... Чё-то слишком серьёзный взгляд-то для первого знакомства. Девочка не так глупа, как хочет казаться. Она, похоже, настолько умна, что пытается это скрывать. Да и шарм... М-да.. Не очень хорошее сочетание в прогностическом плане. И независимость какая-то в ней ... А, может, это незаинтересованность?
  -Слышь, Кузнец, похоже нас сегодня продинамят. - Это уже моё второе Я поддакивает, мой внутренний голос. Он - мой лучший друг, мы с ним не-разлей-вода. Вот такая у нас тесная компания. Связь у нас телепатическая, постоянная. С одной стороны. вроде, неудобно, всегда быть на связи. С другой стороны, всегда есть с кем посоветоваться, да и просто поговорить. И он - парень вежливый, всегда свои реплики только вовремя, под руку никогда ничего не говорит. Но всегда чувствует, что познакомиться поближе с понравившейся мне девушкой ему не судьба. Вот, например, как сегодня. Так, ну, это я отвлёкся. Надо что-то говорить, как-то ломать настрой в свою пользу. А то девочка что-то заскучала."
  И я решаюсь:"А Вы замужем?"
  
  ...Пашка захлопнул рукопись, открыл титульный лист и начертал резолюцию:"Афтар, нипириживай. Шекспир хахочет. Эта плагиатничать нибудут." И расписался:"Генеральный редактор П.У.Мудрюченко." Расписывался Пашка крупно, размашисто, украшая свою подпись завитушками для красоты. Привычно бросил чьё-то творение на пол, в кучку валяющихся там же рукописей, широко потянулся и сладко зевнул. Затем снял ноги со стола главного редактора, встал с кресла главного редактора, взял чашку главного редактора и вышел в приёмную. Включил чайник, нашёл в шкафчике секретарши банку растворимого кофе и сыпанул в чашку. Взглянул на часы - на циферблате обе стрелки опускались ближе к четырём. "Близится утро, - вдохнул Пашка, - скоро опять домой." Любимое время суток почему-то всегда текло намного быстрее, чем днём. "Куда Академия Наук смотрит, - проворчал Пашка, - приказали бы физикам измерить скорость времени днём и ночью - вот вам и Нобелевка." Поворчать Пашка любил. Это позволяло ему вслух высказывать свои мысли, а отсутствие оппонентов, а значит, и возражений, создавало иллюзию неоспоримой правоты его суждений. "Ладно, ещё пару романов, и перейдём к эпистолярному жанру," - решил Пашка. Он залил кофе кипятком и направился в кабинет. Стараясь не пролить кофе, Пашка круто уселся в кресло главного редактора, задрав ноги на стол, и взял следующую рукопись. Начинался его личный священный ритуал: все новые рукописи Пашка открывал посредине, читал первый попавшийся кусок текста в страницу или две. Затем накладывал резолюцию на титульном листе и бросал произведение в кучку таких же шедевров на полу.
  -Нуте-с, что у нас тут? О, " Анна с кореньями", часть вторая. По частям пишем, батенька, - сарказмнул Пашка, - опять какая-нибудь любовная драма про Анну под паровозом? Ну-ка,ну-ка , посмотрим..
  
  "...Пробуждаясь от хмельного угара , Анна испытывала двойственное чувство. Одно чувство скользко шевелилось в промежности, а второе вкрадчиво пыталось развести ей ягодицы.
  -Так , - подумала Анна, - опять эротические сновидения, сколько можно?
  -Столько , сколько нужно,- ответило сновидение, сопя в ухо.
  Оказывается, Анна делилась мыслями вслух.
   - Ловлю на слове, - поставила вопрос ребром Анна и открыла глаза. Сновидение оказалось пузатым начальником вытрезвителя, сзади же робко шестерил один из подчинённых-сержантов. "Ну, наконец-то реал, "- удовлетворённо вздохнула Анна, хотя до удовлетворения было ещё далеко. Начальник вытрезвителя и сержант затравленно переглянулись: "Опять долгоиграющая попалась!"
  -Товарищ капитан , подмогу вызывать? - сдавленно прошептал сержант, - может с опорного пункта?
  -Сами справимся,- ритмично прорычал сквозь зубы капитан, - нам ещё молодое поколение надо обкатать.
  -Да салаги ж ещё. Мелкие.
  -Мал золотник да дорог ,- с"афориздил капитан. - Ты , вот что, Смирнов, я сейчас закончу, подменишь меня тут, а я схожу наши резервы мобилизую.
  -И это правильно, - приоткрыла один глаз Анна, - и , вообще, капитан, ваш сержант сачкует. Вы тут будете дискутировать или медицински меня отрезвлять? У вас тут медвытрезвитель или кулуары парламента?
  -Слыхал , Смирнов? Видишь, дама жалуется? А если жалобу напишет на плохое обслуживание? Смотри у меня тут! - а сам зачастил, стараясь поддержать репутацию органов.
  Анна сразу объективно отметила улучшение самочувствия.
  -Молодец, капитан,- мурлыкнула Анна, - не зря тебя...начальником-то...наззначили... ООО... Дас...ист...фанТАСТИШ!!!... Чувствуется опыт... Могёшшшь...
  -Ну дык...,- задыхаясь, отвечал капитан,- Если б не... мог... ффф... - хрен бы... они тут... меня... слу-...ша...-лись!!! - капитан задёргался и подозрительно притих.
  -Сержант! Чё это с ним? - взвизгнула Анна.
  -Девушка, не обращайте внимания - это он у нас так кончает. Контуженный он у нас. Ещё на Первой Чеченской...
  -Да, капитан, никогда ты не станешь майором,- пробормотала Анна.- Ну и чо делать будем?
  ...Капитан , отдуваясь, поднялся. Поднимаясь , сделал даже попытку чмокнуть Анну в щёчку , но не попал.
  -Смирнов , вперёд , на мины! - скомандовал капитан.
  -Кстати, насчёт мин, - за гандонами я уже сбегал, - деловито ответил сержант и попёр на Аннушкину амбразуру как танк.
  -Во , - закряхтела Анна,- чувствуется молодое пополнение. Затем расслабилась и закатила глазки.
  Начальник завистливо вздохнул и вышел из камеры.
  Капитан направился в приёмник, хозяйски по звукам отмечая рабочий ритм вверенного ему учреждения. В приёмном атмосфера была боевая - привезли новую партию контингента.
  -Петров,- окликнул начальник старшего сержанта, - раскидаешь этих по камерам, зайди ко мне.
  -Значит так , Петров, - через пять минут инструктировал капитан подчинённого, - в третьей камере Смирнов обслуживает посетительницу, но , чувствую, один не справится. Девка попалась скандальная, может жалобу написать , если плохо обслужим. Тогда останемся без премии. Поможешь Смирнову, от других работ вас на сегодня освобождаю. Можете привлекать и другой персонал , если понадобится. Всё , иди.
  ...Войдя в третью камеру , старшой застыл в умилении: волосатая задница Смирнова ритмично вздымалась меж разыгравшихся ног Анны , слышалось довольное порыкивание сержанта. Аннушка , поставив пятки на поясницу Смирнова , энергично ему подмахивала. Ругань старшого вывела Анну из прекрасного далёка.
  -Сержант, ну кто же так делает? - разорялся Петров,- в конце толчка надо чётче держать фиксацию и вход надо мягше , мягше. С женщиной надо неежно. И подушку ей под жопу - всё комфорт какой-никакой.
  -Тарщ старший сетжант, я уже два гандона порвал , а она не отпускает , - оправдывался Смирнов, при этом ревниво заграбастывая Анну в медвежьи объятья.
  -Так, - подумала Анна, - про волнообразный мультиоргазм мужики-то не знают.
  -Ничего, Смирнов, начальник меня к тебе на помощь прислал. Если надо и смену пришлёт, справимся.
  -Тарщ старший сержант , ты пока морально попомогай , ага?
  -И долго?
  -Ещё минут десять, и можно ченч ( сержант в детстве учился в школе с углублённым изучением английского).
  -Ну, давай , полиглот, работай. А я тут пока над разнообразием подумаю...
  
  ...Когда крики и стоны из третьей камеры стали настолько неприличны , что начал просыпаться обслуживаемый контингент в соседних камерах , начальнику вытрезвителя доложили о том , что Смирнов и Петров хулиганствуют безобразия и морально неустойчиво дискредитируют личный состав вытрезвителя. Капитан вынужден был вмешаться. Уже в коридоре звуковое сопровождение из третьй камеры нарисовало в мозгу начальника приблизительную картину происходящего. Войдя в камеру , капитан испытал скрытое восхищение действиями подчинённых: Анна , зафиксированная "ласточкой" , в охотку обслуживалась обоими сержантами. Смирнов выполнял упражнение "зю" , а Петров заправлял " слоника" с другого конца. Анна , отплёвываясь, игриво повизгивала при особенно бурных движениях Смирнова.
  -Товарищ старший сержант, - взревел начальник, - вы что себе позволяете?Немедленно прекратить! Спецфиксация категорически запрещена приказом по управлению ещё на заре перестройки!
  -Извиняюсь , привычка, товарищ капитан, - засмущался старшой, - но Вы не беспокойтесь, ей нравится. Она даже чо-то бормотала типа в саду мазу держит.
  -В каком саду?
  -Не знаю, товарищ капитан, - может , она в детском садике работает? Сами знаете , они с похмела-то чего хошь бормочут.
  -Немедленно расфиксировать контингент! И , вообще...
  Тут Анна отвлекла их особенно сладострастным стоном: "Капитааан, никогда ты не стааанешь майором", - и опять уплыла на волнах блаженства.
  Капитан покраснел и сказал:" Продолжайте... Гм... Если что , смену пришлю." Завистливо вздохнул и вышел из камеры.
  ...Когда подуставшие сержанты начали тоскливо переглядываться и с надеждой посматривать на часы , сзади стукнула дверь.
  -Петровна , ты чо? - в один голос вскричали и старший и просто сержант.
  На пороге стояла фельшерица вытрезвителя Петровна и держала в руках два наполненных шприца.
  -Ребята , смены не будет...
  Тишина наступила полная. Даже Анна открыла рот больше чем надо.
  -В пятой общаге пьяная драка , весь личный состав бросили на ликвидацию беспорядков. Но начальник о вас помнит. ( У Анны потеплело на душе - пупсик о ней помнит!). Вот , ребята , капитан прислал папаверинчик вам вколоть... Ещё часик продержитесь. Сержанты дружно взвыли: "Мать!Мать!Мать!!!"
  -Да, ребята, я вам как мама родная. Я вас жалею от всей души и уколю не больно. Подставляйте,- хищно улыбнулась Петровна , встряхивая шприцами...
  ...Через 40 минут вернувшийся с выезда капитан застал в дежурке идиллическую картину: Смирнов с Петровым молча пили конфискованное пиво и чему-то своему блаженно улыбались.
  -А...- нервно сглотнул начальник,- Анна где?- с надеждой во взоре обратился он к старшему сержанту.
  -Отдыхает... В четвёртой камере...- виновато опустил голову самый исполнительный подчинённый.
  -Да ты чё , в натуре! - не сдержался капитан , - там же нелегалы!
  -А-а... А Вы сами , товарищ капитан велели привлекать других в случае необходимости. Этот случай настал полчаса назад.
  -А как же Петровна?
  -Да у ей , наверно , папаверин разбавленный был ,- заложил Петровну Смирнов.
  Их прервал громкий стук в коридоре. Стучали из четвёртой камеры...
  -Петровна! - заорал начальник , - бросаясь к дверям четвёртой камеры.
  -Бегу, бегу, товарищ капитан, - Петровна неслась из своего закутка , путаясь в сумках с красными крестами.
  - Гражданын началнык , выпускай нас нада, - умоляюще смотрел покрасневшими глазами на капитана загорелый жгучий брюнет, - ми дамой хатым, в сваю страну, за свой счёт.
  -Белий женщин силна шибко любит , однако, - добавил он ,глядя в сторону, - наш старший сколка можыт иё пака сдэрживаит, но надолга иво ни хватит... Канэчна ми нэ баимса , но...
  На угловой койке Анна в позе наездницы в хорошем темпе скакала на чреслах огромного, лежащего кверху брюхом , обильно поросшего чёрным волосом нелегала. Ладони гиганта страстно отбивали ритм на ягодицах Аннушки. Ягодицы раскраснелись от удовольствия.
  -Какие будут соображения , товарищи персонал? - спросил капитан в пространство.
  -Чего уж тут , Бигмудяева привозить надо, - обречённо прошелестела Петровна.
  
  ...Бигмудяев был легендой 26-го вытрезвителя. А Петровна его тайно и безнадёжно любила. Но была она персоналом старой закалки и человеком долга. И работа была для неё на первом месте. В молодости эта широкостная с лошадиным лицом девица вертухайствовала в лагерях , но по молодости-глупости вляпалась в какую-то неприятную любовную историю с нарушением правил несения службы и из ГУИНа её попёрли. Потом она закончила медучилище , распределилась в этот вытрезвитель и всю свою жизнь здесь и проработала.
  А Бигмудяев представлял из себя неунывающего низкорослого , около 40 лет мужичка с блестящей лысиной и венцом седых волос по бокам головы и на затылке , но с шикарной чёрной вьющейся бородой. Приличных размеров шнобель его был постоянно покрасневшим , глаза лукавыми , язык хорошо подвешен , а ручки шаловливыми. Общее впечатление он всегда производил завораживающее и все знакомые женщины были от него без ума. Ходили слухи ,что когда-то он был кандидатом наук то ли по филологии , то ли по лингвистике , шёл на докторскую , но влип в какие-то дела с молоденькими студенточками и из универа вылетел , запил горькую , да так и не смог завязать насовсем-то. Работал он кочегаром в котельной сутки через трое и почти каждые две недели в дни получки попадал в этот вытрезвитель. Когда он попал в вытрезвитель в первый раз , то вид имел довольно грязный( дело было осенью) и был препровождён в душевую и там-то и произвёл неизгладимое впечатление на весь персонал , сбежавшийся на его крики , т.к. вода в душе была только холодная. А впечатление он произвёл размерами своего мужского хозяйства, которое от холодной воды почему-то пришло в рабочее состояние. Прибежавшая вколоть ему аминазин Петровна была поражена этим настолько , что ходила с квадратными глазами всю смену , а когда Бигмудяев по пьяни начал читать ей стихи Бодлера и Есенина - влюбилась в него сразу и навсегда...
  
  -Старший сержант Петров! Доставить Бигмудяева срочно.
  -Так, товарищ капитан , а вдруг он трезвый?
  -Напоить! Возьми там из конфискованного.
  -А сколько? - алчно блеснул глазами Петров.
  -Столько , сколько нужно! - рявкнул начальник сразу ставшее крылатым во всех вытрезвителях города распоряжение.
  Через две минуты милицейский УАЗик умчался в ночь...
  
  -Значит так , гражданин Бигму... То есть , гражданин Брусницкий...( Бигмудяевым его звали неофициально , с лёгкой руки англофила сержанта Смирнова после всем посвящённым известного случая) , - капитан явно чувствовал себя не в своей тарелке. Пьяненький Бигмудяев смотрел своими лукавыми глазками на капитана и подсознательно чувствовал некоторую неправильность происходящего.
  -Значит , Вы к нам попали... И ещё не раз попадёте... Если будете вести себя правильно, в будущем можете расчитывать на некоторое снисхождение... В общем, Вы к нам попали... Гм... А местов в общем зале нету... Места есть , но только в третьей камере... В общем , Вы там сильно не шалите...
  Через два часа ахов , криков и стонов Анна и Бигмудяев вышли из третьей камеры трезвыми и счастливыми. Аннушка то венец седых волос ему пригладит , то воротничок рубашки поправит , и щебечет, щебечет... А Бигмудяев лукаво-снисходительно посматривал на Аннушку , но был похож на кота около полной миски сметаны.
  ...Они ,обнявшись, медленно шли в огнях фонарей ночного города, а Петровна долго смотрела им вслед. Потом ушла в свой закуток , приняла полный стакан неразбавленного спирта и всю ночь то роняла скупую одинокую слезу , то пела лагерные песни.
  Капитан приказал не беспокоить её до утра..."
  
  ...Пашка открыл титульный лист и наложил резолюцию:" Эротика форева. Аффтар жжош. Пеши исчо." Привычно расписался и задумчиво почесал в правом брючном кармане. Но тут взгляд Пашки упал на циферблат часов шикарного письменного прибора на столе главного редактора и благодушное настроение пропало. Надо было поторапливаться, иначе не успеть. А любимое дело для Пашки всегда было превыше всего. Он, нехотя, выбрался из кожаных объятий главредовского кресла , собрал с пола использованные рукописи и поплёлся в приёмную. Предстояло выполнить самую лакомую часть работы - написать письма авторам. Издательство, в котором Пашка имел честь работать, изо всех сил пыжилось казаться солидным и потому, в отличие от крупных издательств, в обязательном порядке рассылало письма-отзывы всем авторам, приславшим свои рукописи на рассмотрение. Вообще-то этим занимались две младших редакторши - бывшие училки русского и литературы, по разным причинам потерявшие работу в школе и пристроившиеся в Пашкино издательство за невеликую зарплату, но, всё же, по литературной части. У каждой из них было под началом по десятку внештатных чтецов: студентов-гуманитариев и старшеклассников. Эти внештатники приходили раз в неделю, сдавали прочитанные рукописи с вложенными в них, написанными от руки, листочками-отзывами, получали свои невеликие деньги за прочитанное, забирали пачку следующих рукописей и пропадали ещё на неделю. Младшие редакторши, на основе с трудом разбираемых студенческих каракулей, печатали свои краткие отзывы-рецензии, вкладывали их в красивые конверты с уже напечатанными на них адресами авторов и канцелярскими скрепками прикрепляли эти конверты к обложке рукописи на последней странице. Обработанные таким образом рукописи отправлялись на большущий стол в углу редакторской и пылились там в кипах, ожидая своей очереди. Когда у главреда появлялось желание поработать, его секретарша брала десяток рукописей и несла в кабинет к шефу. Тот, не глядя, подписывал отзывы; и , в зависимости от настроения, или запечатывал письма и относил их в приёмную на полку исходящей почты, не забыв на ходу погладить секретаршу, или, чаще всего, оставлял подписанные письма на своём столе. В конце рабочего дня секретарша сама запечатывала эти конверты и отправляла их по адресу. Рассмотренные же рукописи переносила в приёмную на отдельный столик. Дальше с ними занимался Пашка.
  В издательствах рукописи авторам обратно не высылаются. И сначала Пашка таскал отработанные рукописи домой и на старенькую дачу в деревне, используя бумагу для разжигания печки и других потребностей. Потом, когда количество бумаги превысило все разумные потребности на годы вперёд, он попытался сдавать их в макулатуру. Но, посчитав свои трудозатраты и полученный с этого доход, стал просто относить рассмотренные рукописи в ближайший мусорный контейнер. Дело в том, что Пашка работал в этом издательстве ночным уборщиком. Конечно, он дошёл до этой должности не сразу. Нельзя сказать, что Пашке не везло в жизни. Родители его были интеллигенты в первом поколении, непьющие, в меру своих сил воспитывали Пашку на примере литературных героев, старались дать ему хорошее образование, водили в кружки, даже записали в музыкальную школу. И учился Пашка неплохо: не отличник, но в хорошистах ходил всегда. Вот только от рождения он, как в песне поётся, не вышел ростом и лицом. Худой, небольшого роста, узкое лицо с тонкими и, почему-то, всегда мокрыми губами, открывающими в какой-то угодливой улыбке мелкие, редко поставленные, зубы. Заискивающий взгляд исподлобья придавал выражению лица чувство неискренности и потому среди парней он был не в авторитете, а девушки его просто не любили. Вырос Пашка замкнутым, одиноким человеком, без друзей и приятелей. Из-за отсутствия общения Пашка пристрастился к чтению, а в старших классах даже пытался писать стихи. Он много читал классиков сверх школьной программы и в выпускном классе, анализируя прочитанное, стал замечать, что многие произведения мог бы написать гораздо лучше. Читая, например, ранние рассказы Чехова, Пашка искренне недоумевал: и почему Чехова считают гениальным писателем? Ведь даже Зощенко по сравнению с Чеховым - это как столяр супротив плотника.. И однажды Пашка начал писать своё. Писал самозабвенно, забывая есть и пить, часто ночами напролёт не вылезал из-за письменного стола, даже во время выпускных экзаменов. Сначала он посылал свои рукописи в крупные и солидные издательства и даже пару раз получил письма с ответом: рукописи не возвращаются и не рецензируются. Затем Пашка стал рассылать свои творения во все издательства, какие только знал. Ответов не было... После окончания школы Пашка поступил в педагогический, хотел стать учителем литературы, мечтал уехать затем в провинцию и за пять лет написать там гениальное произведение как Флобер. И тогда все узнают какой Пашка талантище. А уж вот тогда он им всем покажет! Кому и что покажет, Пашка ещё не знал, но , что покажет - это точно. Мечты рухнули на втором курсе после вечеринки в общаге, когда перепивший Пашка пригласил соседку по столу покурить на лестничной площадке и, не имея опыта обращения с девушками, стал оказывать ей слишком активные знаки внимания. Страшного ничего и не произошло, но пьяненькая девчонка подумала неведомо что и закричала. Вышел скандал и Пашку отчислили за поведение несовместимое со званием будущего педагога. От дальнейших разборок Пашка сбежал в армию и, оттрубив положенное, вернулся домой ожесточившимся на судьбу и на весь мир, и без всяких перспектив на будущее. Первое время он мыкался по разным работам от курьера до рыночного торговца и даже позволил продавщице из соседней палатки выйти за него замуж. Но писать и рассылать везде и всюду свои рукописи Пашка не переставал никогда. Писал Пашка в основном фэнтези, где главный герой - рыцарь на белом коне - преодолевает многочисленные трудности, побеждает сонмы врагов, спасает златокудрую принцессу и она одаряет его неземной любовью... Возможно, эта духовная отдушина и спасла Пашку от пьянства и безнадёги, и дала возможность чувствовать себя писателем и уважающим себя человеком. А когда братья предложили ему место вечернего уборщика в небольшом издательстве, согласился сразу. Его не остановило даже то, что добираться до дома приходилось ночью через полгорода со всеми прелестями ночного путешествия. Однажды к нему даже привязались менты, заставив показать что он несёт в довольно объёмистой сумке. Пашка открыл сумку, показал рукописи и предъявил редакционное удостоверение. Красивые корочки Пашка в своё время купил в подземном переходе, прилеил свою фотографию, и напечатал на редакционном принтере текст, удостоверяющий, что предъявитель сего удостоверения является генеральным редактором частного издательства "Басенник"( так называлось издательство в котором он работал. Печать Пашка шлёпнул, найдя её в столе секретарши во время одного из первых своих дежурств). Менты прочитали удостоверение, внимательно посмотрели на его кроличью шапку, поношенное демисезонное пальто, шерстяные брюки с манжетами, старомодные ботинки , переглянулись и отпустили Пашку восвояси. После этого случая Пашка поймал шефа в хорошем настроении, рассказал о случившемся( про удостоверение он, конечно же, скромно умолчал) и попросил его разрешения оставаться в редакции на всю ночь, пообещав выполнять ещё и функции ночного сторожа. Разрешение было получено, и с тех пор Пашкина жизнь наполнилась новым содержанием, в ней появился смысл. Он стал вершителем судеб новых и начинающих авторов. Дело в том, что новыми авторами в Пашкином издательстве мало кто интересовался. Издательство это было организовано на базе небольшой производственной типографии бывшего почтового ящика, под шумок приватизированного в своё время кем-то из чиновников городской администрации. Чиновнику этому при распиле городского бюджета досталась и статья расходов на культуру, поэтому он организовал "карманное" издательство "Басенник", через которое успешно эти денежки и осваивал. Командовать издательством был поставлен страдающий приступами графомании дальний родственник того высокопоставленного чиновника. Конечно, для соблюдения приличий какие-то деньги выделялись и непосредственно на нужды самого издательства, подкидывались заказы от города на печатание каких-либо брошюр, плакатов и рекламных листовок , например, к дню города или перед выборами, печатали также книги авторов, на которых указывала рука дающего и т.д. В-общем на хлеб хватало, даже особо не напрягаясь. Но, вот на масло главред, по уговору со своим благодетелем, должен был зарабатывать сам. Спервоначалу он с головой погрузился в работу: рассылал рекламу в коммерческие структуры, искал перспективных авторов, пытался пригласить маститых и признанных, начал энергично печатать свои опусы. Но... У коммерческих структур были свои прикормленные издательства, маститые авторы запрашивали слишком большие гонорары, его собственные произведения, после нескольких пробных партий, торговая сеть не хотела брать категорически, а новые авторы все, по мнению главного редактора , писали хуже его самого. Да и проводить среди них селекционную работу главреду очень скоро стало некогда, т.к. , ему хватало не только на хлеб, но и на водку. Так и пылились эти стопы никем не считанных рукописей на огромном столе в редакторской и тоскливо дожидались очередного послезапойного приступа трудоголизма у шефа.
  Вот эти-то рукописи и были для Пашки манной небесной. Каждый вечер, по быстренькому прибравшись в кабинетах, Пашка брал десяток-другой рукописей, садился в кресло главного редактора и блаженствовал. Он искренне считал себя таким крутым профи в литературе, что мог определить ценность любого произведения, лишь прочитав на выбор одну-две страницы из всей книги, что он и делал такими короткими для него ночами. Пашка смаковал эти страницы, выискивая орфографические ошибки, стилистические и смысловые ляпы. Ему доставляло неописуемое удовольствие накладывать уничижительные резолюции на творения всех этих тупиц и бездарей. Затем он садился за компьютер секретарши в приёмной и печатал свои рецензии-отзывы всем этим графоманам. И уж вот тут Пашка отрывался по полной. Он жонглировал словами так, что полные сарказма фразы, имея двойной и тройной смысл, просто размазывали авторов по паркету, заставляя их чувствовать себя ничтожными книжными червями, пытающимися ползать у подножия литературного Олимпа. Иногда, отвечая особенно не понравившимся авторам, Пашка доходил до откровенного хамства, но, почему-то всегда без последствий. У него даже были некоторые любимые выражения для этих рецензий, например: "Вы пишете восторженно-дурацкую, наивную муйню", или "не надо размазывать по страницам палитру дерьма и разбавлять его небезосновательным пафосом пополам с унылой хенрёй." Но, самое главное: в этих рецензиях Пашка творил! Он чувствовал себя гигантом мысли и титаном интеллектуальной мощи! Ради этого стоило жить!..
  ...Пашка вытащил из-под скрепки конверт с рецензией, приготовленный кем-то из младших редакторов, вынул эту рецензию из конверта и заменил её на свою, только что написанную( подпись главреда Пашка научился подделывать со второго раза, талант к этому проявился у Пашки в третьем классе, когда приходилось немножко изменять записи учителей в дневнике о Пашкином поведении на уроках). Заклеил конверт и положил на полку для исходящей почты. На сегодня всё. За окном вовсю буйствовал рассвет. Пора было собираться домой. Пашка уничтожил все следы своего пребывания в кабинете главреда, загрузил в сумку все отработанные сегодня рукописи, оделся и двинул на выход, слегка перекосившись под тяжестью произведений теперь уже точно неизвестных авторов.
  ...Пашка вошёл в прихожую, осторожно закрыл дверь, заперев замок. Стараясь не шуметь, начал снимать пальто и ботинки. Из туалета вышла патлатая жена в засаленном халате, широко зевнула, обдав Пашку запахом несвежего рта, и непотопляемым линкором направилась в спальню, пробурчав: "Опять свою макулатуру припёр. Все антресоли забил, нужные вещи положить некуда." Пашка молча продолжил переобуваться. "Тебе там письмо пришло, я на кухне положила." - добавила жена уже из-за двери спальни. Пашка в одном тапочке бросился на кухню. На подоконнике белел солидный конверт из отличной мелованой бумаги. Сердце Пашки забилось в грудной клетке как испуганная птичка в силках. Пашка схватил конверт, разорвал его дрожащими руками и вынул единственный листок письма. В глаза сразу бросилась фраза:" Уважаемый автор. Вы пишете восторженно-дурацкую, наивную муйню..." Пашка медленно перевернул конверт. На лицевой стороне конверта ехидно скалился логотип родного издательства "Басенник"...
  
  
  
  
  
  
  -
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 7.32*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) Д.Игнис "Безудержный ураган 2"(Уся (Wuxia)) Б.Ту "10.000 реинкарнаций спустя"(Уся (Wuxia)) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) Ю.Васильева "По ту сторону Стикса"(Антиутопия) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"