Я тогда только что вернулся в Москву. Как раз первого октября. Из Фальшивого Геленджика, где мы с женой и внуком отдыхали, купив путевку в Санаторий ВМФ. На работе без меня за две недели обошлись неплохо. А вот Москва без моего присмотра сошла с ума. Отключение канализации в парламенте явно было новым методом в решении разногласий между ветвями власти. Конечно, я не особо доверял Руслану Имрановичу, да и Руцкой очень уж откровенно подражал персонажам киноактера Никиты Михалкова. И я уже сталкивался с его прохвостами из Фонда социального развития России "Возрождение". В общем, они все мне нравились еще меньше, чем Ельцин. А тут еще Макашов, про которого мне сказал знакомый самарский подполковник: "Вот тебе наш генерал-полковник Сергеев не сильно умным кажется? Видел бы ты того клоуна, который до него округом командовал - тебе Сергеев за Сократа бы показался!"

Но у меня были друзья на обеих сторонах. Я знал, например, что в Белом Доме остается Володя Тихонов, народный депутат от Нижневартовска, которого я когда-то выдвигал на собрании трудового коллектива и у которого был доверенным лицом на выборах. На редкость порядочный парень. Да и нефтедобывающее объединение, где я работал, никак не было заинтересовано в революциях - нефть штука легко воспламеняющаяся, а гасить ее тяжело. Ну, я и надеялся, что - обойдется. Сторгуются. Тем более, патриарх с Кирсаном Илюмжиновым между сторонами курсируют - не только ж они там себе таможенные льготы добывают? Наверное, условия, как ветвям слам делить, согласовывают. И еще на меня большое впечатление произвело выступление по телику Зюганова, который чуть ли не со слезами в голосе отговаривал население от гражданской войны.

А тут вечером зовет меня тесть: "Посмотри, - мол, - как на улице фильм снимают!". Я на балкон, а жил я в Протопоповском и балкон на Проспект Мира выходил. Смотрю туда - а там толпа с красными флагами валит в сторону ВДНХ. И две БМП проехало. Под теми же флагами. Я и рот открыл. Звоню шефу в Сибирь - а у того гости и я его от стаканА оторвал. "Чего,- мол, - такого срочного?" - Я и озверел. "Того, - говорю, - срочного, что мимо меня сейчас два броневика к Останкино проехали!" - "Ну и что?" - "Ну и ничего. Под красным флагом. Переворот в в городе, Борис. Придется вам там опять, как в Августе, задвижку перекрывать, чтобы здешних ребят успокаивать".

Ну, вечер-ночь пропускаем, по газетам писать смысла нет, типа "как сейчас помню, в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году железное кольцо фронтов окружило молодую Советскую республику", а лично я в событиях не участвовал. Помню, как орал по телефону сыну, собравшемуся по гайдаровскому призыву идти к Моссовету: "Причем тут Август? Нету ничего общего! Мы уже два года правящая партия, Павлик Грачев на мои налоги себе китель с золотым шитьем построил. И опять созывать безоружных на защиту демократии? Мудак твой Гайдар и бабка у него старая была дура, сам тетю Ралю помнишь!".

Значит, утро. Офис у нашего представительства тогда был напротив Колонного Зала, так что я, сообразив ситуацию, с вечера позвонил секретарше Татьяне. Поручил личный состав обзвонить, чтоб на работу, Боже упаси, не ходили. А сам утром, убедившись, что телевидение выжило и до пожара Останкинской башни нужно еще потерпеть, отправился в "Роснефть". Если знаете Софийскую набережную - это там, насупротив Кремля, недалеко от британского посольства. Раньше Министерство Нефтяной Промышленности СССР помещалось. У меня там бумаги уже два дня на подписи у Начальства лежат, шеф из Вартовска торопит. Сижу у Биг-Боссова помощника Володи, объясняю, где был и откуда загар. Вдруг слышу: "Буух-БУУХ". Что такое? А Володя, помощник должен же быть в курсе, объясняет: "Это Ельцин по Белому Дому из пушек шмаляет". Я говорю: "Быть того не может, Вова! ЕЛЬЦИН по БЕЛОМУ ДОМУ? Не верю". - Володя и скажи: "Ну не веришь, можешь взглянуть, там уж дым идет".

Он-то не допускал идеи, конечно, что я сдуру так и сделаю. Так мне это все безумным показалось, что я из "Роснефти" туда и поплелся. Прямо по набережным в строну Пресни. Как от Большого Каменного моста до Белого дома дошел - не помню. Помню, как танки на набережной стоят, как после залпов черный дым из окон выплескивает, как толпа особо удачным залпам аплодирует. Было там публики намного больше, чем в ночь на 20 августа 91го. Вот, говорили, так же было на 850летие города, когда Жарр цветомузыкой публику у МГУ баловал. Помню, как пацаны соревновались, под пулями стрелков из Белого дома бегали. Одного при мне ранили, санитары быстро так вытащили. Я-то все-таки встал в менее опасной зоне, у моста внизу.

Больше всего меня аплодисменты достали. Ну, война-войной, но цирк-то зачем делать? "Мужики, - говорю, - чему Вы радуетесь? Это же наш Белый Дом, мы же его в Августе ... . Там же люди сидят!" - "Во-первых, не люди, а коммуняки!" Я было начал про моего Володю Тихонова рассказывать - никто не слушает, все следят - большой, либо малый дым сейчас будет. У меня раньше с давлением проблем не бывало, а тут вижу - все перед глазами плывет. "Хрен с вами, - думаю, - долдоны кровожадные! Чтоб у вас все так стояло, как теперь в стране покой и мир установится!" С другой стороны, я и тогда чувствовал, что та сторона еще намного хуже и глупее.

Поплелся я в сторону центра. Теперь милицейское оцепление уже проявилось - но пройти легко, что в ту, что в другую сторону. Иду по Калининскому, по той стороне, что в сторону Смоленки, подхожу к Кольцу - и тут тоже война! Вот сейчас точно не соображу - но стрелок по памяти был на том доме, что на северовосточном углу перекрестка. Наискосок от меня. Стреляет он по омоновцам, которые с реактивным гранатометом устанавливаются, но пули защелкали не сильно и от меня далеко - почему и считаю, что под огнем побывал. Там, помнится, старые довольно дома. Я какую-то девку схватил за руку - и рыбкой в подъезд. Не знаю, уж, что она подумала о моих намерениях, но увидела, что я ее насиловать пока не начинаю, и говорит: "Вот сейчас стрельба окончится - и выйдем". Типа дождик переждем. Ну, я не такой отважный, вышиб дверь на черном ходе и пошли мы бочком-бочком, от перестрелки домами прикрытые, в сторону Смоленки.

Через час я перед своим офисом стою и омоновцу объясняю, что там документы, а он мне десантным калашом в живот указывает и спрашивает: "Ты чё, не понял, что - обыск? Оружие ищем". Ну, думаю, Бог уж с ними, с накладными. Еще через час дома в Протопоповском, а через полчаса доктор из неотложки давление померил: "Верхнее двести тридцать", так для меня до сих пор личный рекорд. Укол сделал - ожил я. Так гипертонию по своей дурости и заимел, что на слово человеку не поверил. Ну, может, правда, и без этого была бы, как у бабки Надежды Гавриловны.
Так что, прямо скажу, довольно ярко всё и у меня тоже отложилось.