Юрина Татьяна: другие произведения.

Бобыня

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram

  
  
  
   Дождь меленько барабанил по крышам пригородных касс, неопрятно шлёпался об асфальт и тревожил сонные лужи. Пассажиры горбились и торопились проникнуть внутрь электрички. Стародубов осмотрелся: народу нынче мало - три калеки на том конце вагона - это хорошо! Он сложил зонт, прислонил к пунцовой коже диванчика. Потом раскрыл сумку, вытащил и аккуратно поставил на приставной столик дорожный атрибут. Небольшая коробочка разложилась поддончиком, на котором поместились серебряный стаканчик и фляжка. Коньяк обжёг гортань и начал разливаться приятным теплом по озябшему телу. Стародубов расстегнул пиджак и расслабленно откинулся на спинку, прикрыв глаза. Он любил ездить в одиночестве: не нужно старательно отводить взгляд от попутчиков, избегая никчёмных разговоров. На дне каждого сердца есть осадок. Стародубову надо было обдумать слова городского доктора.
  
   - Ба! Кого я вижу! - этот противный голос мог вывести из равновесия любого, но особенно - тех, кто лично был знаком с его обладателем. - Почтеннейший Василий Ильич едет к своей маленькой жёнушке! - ёрничая и кривляясь, на весь вагон возвестил мужик в подвёрнутых болотниках.
  
   - Здрась, - выдавил Стародубов и развернул газету, отгораживаясь от неприятного ему человека.
   Генку Мельника, бывшего одноклассника и нынешнего соседа по загородному дому, это не смутило. Небрежно бросив на крюк сумку и ружьишко, он бесцеремонно плюхнулся на сиденье, схватил серебряный стаканчик и сунул в него любопытный нос, с шумом втягивая аромат.
  
   - Ух ты, славный коньячок! - Генка опрокинул стаканчик над своей пастью и ловко поймал языком янтарную капельку. - Наливай, а то уйду! - жизнерадостно пригрозил он и достал из охотничьей сумки большую алюминиевую кружку.
  
   Стародубов поморщился, снял и неторопливо сложил очки, плеснул наглецу на донышко, налил себе. Чокнулись.
   - Ну, за тебя, сосед! - с хитроватой улыбочкой сказал Генка и, сделав внушительный глоток, зацокал языком.
   Василий Ильич выпил молча, не ощущая прежнего удовольствия, и снова взялся за газету. Генка посидел, разглядывая свои сапоги, и спросил елейным голосом:
   - Ну, и что пишет пресса?
   - Объявления читаю, хочу дом продать, - нехотя ответил Стародубов.
   - А чего так? - удивился Генка. - У тебя же домишко приличный, и участок большой - до самой реки. Не жалко?
   - И река неподалёку, и ручей протекает. Чудесный участок! Жене нравится... Только топит каждое лето, вода уже чуть ли не к крыльцу подбирается.
   - Ба! - Генка подпрыгнул на сиденье. - Да у тебя никак бобёр завёлся! Сейчас их знаешь, сколько развелось!
   - Да ну, какой бобёр? - Стародубов недоверчиво взглянул на Генку. - Хотя, может, и бобёр... И что делать? Продам - избавлюсь от неудобного соседа. - Стародубов многозначительно помолчал, глядя на Генку.
   - Так убить паршивца - и дело с концом! - Охотник возбуждённо потёр ладони. - Наливай ещё, обмозгуем это дело!
   - Как убить-то - они ведь в Красной книге, - вяло возразил Стародубов, отвинчивая крышечку фляжки.
   - Э-э! Устарели твои сведения! - Генка проглотил содержимое кружки и азартно блеснул глазами. - Бобров не то, чтобы вычеркнули из Красной книги, а просто вырвали листы с их именем. Их развелось столько!.. Короче, стрелять разрешили без ограничений! - В его голосе чувствовался привкус коньяка и желание тяпнуть на халяву ещё.
   - Да я и стрелять не умею...
   - А сосед у тебя на что? - закричал Генка, энергично стуча себя в грудь. - Эх, ты, бобыня! С соседями дружить надо. Давай выпьем за это, - Генка снова подставил свою безразмерную кружку.
   - И куда мы потом его денем? - спросил Стародубов, разливая остатки.
   - Как куда?! Съедим! Бобрище же - со свиньищу! Мяса-то сколько! Экологически чистого...
   - Да ну? - удивился Стародубов.
   - Он ведь чего попало не жрёт - только лечебные травки кушает! Ох, хорош коньячок! Так и лёг на язычок! - Генка крякнул и с чувством продолжал: - Шкура опять же - жене твоей на шубку. Настя, Настенька, шубейка красненька! - Он сыпал прибаутками, а Стародубов, поднося ко рту серебряный стаканчик, неприязненно подумал: "Ишь, балагур, словно конфетку во рту катает имя моей жены!"
   - А самое ценное, что у них есть, - Генка приблизил мокрые усы к уху Стародубова и заговорщицки прошептал: - Струя...
   - Какая ещё струя? Моча, что ли? - Василий Ильич брезгливо отстранился.
   - Не знаешь, что такое бобровая струя? Вот темнота! Это ж смазка такая, секрет, в кожаных мешочках под хвостом. Первейшее средство для таких, как ты!
   - В смысле - как я? - Стародубов неприятно удивился, что разговор так близко подобрался к нему лично.
   - У тебя ведь жена молодая? Факт! А ты с моего года?.. Значит, уже того... седьмой десяток разменял. Не всегда справляешься... Так? Поди, и к доктору уже обращался? Не помогает? - он сочувственно заглянул в глаза собеседника.
   - А ты откуда з... Ладно, проехали. - Стародубов насупился и замолчал.
   Генка отвёл глаза, а Стародубов, преодолев странное чувство - то ли обиду, то ли брезгливость, спросил:
   - А что ты про струю говорил?
   - А то! Это ж настоящий эликсир молодости! С утреца столовую ложечку заглотил - и весь день жужжишь, как электровеник. К вечеру - никакой усталости, наоборот - жену быстрее в койку тянешь!
   - Не врёшь?
   - Зуб даю! Бомба! Я как потреблять начал, будто ключиком завели - забегал. И усталости нет, и жить охота! Про женщин уж молчу. Готов на всех прохожих бабёнок кобелём кидаться!
   "Может, и не врёт, - подумал Стародубов.
  
   Наконец, стало ясно, кто его враг. Посягать на территорию - никому не позволено! Убив бобра, он решит проблему с затоплением. Не надо будет продавать дом. Вот Настенька обрадуется! А ещё, убив бобра, он получит чудесное лекарство. Съешь сердце врага - получишь его храбрость. Выпьешь бобровую струю - обретёшь... весну в конце осени.
  
   Охотники встретились через день на развилке дорог и зашагали к ручью, который смущал спокойствие Стародубова. Шли краем поля, развороченного картошкой. Ночь старательно накладывала на пейзаж слои сепии, делая непрозрачным воздух, в котором летали и ложились на землю редкие снежинки. Поле упёрлось в перелесок. Осень изрядно пообтрепала деревья и кустарник. Лишь кое-где трепыхались на ветру и зябко жались друг к дружке жухлые листья.
  
   - Бобр хитёр, - наставлял Стародубова Генка. - У него отличный нюх, слух и зрение. Подходи к засидке с подветренной стороны.
   - К засидке? - переспросил Стародубов. - Это к хатке, что ли?
   - Сам ты хатка, невежда! Слышал звон, да не знаешь, где он! Засидка - это по-вашему, интеллигентному - засада, западня. Делать засидку у хатки - плохая идея. Вода срикошетит - оставишь подранка или вовсе стрельнёшь в пустоту. Мы будем делать засидку в другом месте... Тише! - шикнул вдруг Мельник, прислушиваясь, и нагнулся, разглядывая что-то на земле. - Смотри!
   В подмерзающей грязи виднелись чёткие рифлёные следы.
   - Трое. Не так давно прошли.
   - Охотники? - спросил Стародубов.
   В груди зашевелилось нехорошее чувство. Кто посмел охотиться на его земле? "Врёшь! Это мой бобёр!" Стародубов решительно побежал между кустами, освещая путь фонариком. Генка поотстал. Он споткнулся и напоролся на сучок.
  
   У самой воды сидел мужик в ватнике.
   - Эй вы, а ну-ка брысь отсюда! - закричал Стародубов.
   - Сам брысь! Вам чё, бобров мало? - огрызнулся мужик.
   - Давай, давай, без разговоров! Убирайтесь. Это мой бобёр!
   - Тво-ой?! - протянул мужик. - А где на ём написано, что твой?
   - Так ручей по моему участку течёт, бобёр тут плотину построил, мою землю затопило - значит, мой! - приводил железные аргументы Стародубов.
   Но мужик руководствовался совсем иной логикой.
   - А вот мы сейчас посмотрим, чей... Бей интеллигента, братва! - закричал он.
  
   Из-за его спины вынырнул ещё один - заросший чёрной щетиной. Он с размаху сунул кулачищем в лицо Стародубова, тот согнулся от жуткой боли, из носа потекло горячее. Третий пнул его сзади, свалив на землю.
   - Мой бобёр! - исступлённо орал Стародубов.
   - Врёшь, гнида! Мы первые...
   Василий Ильич вцепился в чью-то телогрейку, стараясь дотянуться до морды. Кто-то заехал ему в ухо.
   Грохнул выстрел. Все замерли.
   - Ша, гаврики! А ну разбежались! В следующий раз пальну уже не в воздух! Не ваш бобёр и весь сказ! - Генка направил ружьё на мужиков, и даже в темноте было видно, как устрашающе вращается его правый глаз. Левый - прятался под набрякшей бровью.
   - А мы что? Мы ничего. Супротив ружжа-то чего мы сделаем? Ваша взяла. -Телогрейка вырвалась из рук Стародубова.
   - Ну вот, всех бобров распугали, - сказал, разминая шею, заросший щетиной тощий мужик.
   - А в мешке у тебя что? - подозрительно спросил Генка.
   - Да так. Поймали одного, мелкого.
   - А ну, покажь! - Генка снова наставил ствол.
  
   Мужик заматерился, но вытряхнул из мешка небольшого бобра с вывернутой задней лапой. Пахнуло смрадом.
   - Фу! - замахал окровавленными руками Стародубов, отгоняя вонь.
   - Капканы ставили? - спросил Генка, кивнув на сломанную перепончатую лапу.
   - Ну да, ружжа-то нету. Самоловами ловили.
   - А чё не проверяли тогда? Вонять начал - значит, дня три уж, как подох. А до этого сколько мучилась животина?! Не, ну что, за народ, а? Сволочи!
   - Ну, мы пошли? - вежливо спросил тощий.
   - Да идите уже! И добычу свою прихватите, охотнички!
  
   Стародубов подошёл к ручью, нагнулся и зачерпнул воды, чтобы смыть кровь с саднящего лица. Вода обожгла, но стало легче.
   - Не, ну я же правильно сказал, бобёр мой - коль на моём участке? - Он будто оправдывался перед Генкой, вытирая лицо носовым платком.
   Мельник промычал что-то невнятное, отвернулся и начал мочиться - звонко, с напором, словно конь.
   - Ну, чего приуныл, бобыня?! - бодро сказал он, застёгивая молнию. - Сейчас пойдём твоего бобра стрелять.
   - А этот чей?
   - Этот - не твой. Молодой, сеголеток. Вот и попался, глупыш. Пошли! Я знаю, где у них жировка. Там засидку сделаем.
   Они шли, продираясь через тальник. Генка наклонялся и разглядывал что-то на земле. Наконец, остановился.
  
   - Вот видишь сломанные веточки? Тут он жирует. Скоро опять придёт. Надо только затаиться и подождать. Так, откуда у нас ветер? - Генка облизал палец, поднял его кверху, посоображал немного и указал: - Вот здесь сиди.
   - И что потом?
   - Как что? Стрелять надо! А, у тебя тоже "ружжа нет",- передразнил он давешних "охотников". - Что ж, одолжу своё. Плохая это примета: отдай ружьё дяде, а сам иди к... - Генка хохотнул. - Ладно, прорвёмся! Твой бобёр, ты и стрелять должен.
   - А ты?
   - Я к медичке загляну. Как бы глаз не вытек, - ответил Генка и пропал.
  
   Сначала Стародубов сидел на корточках, вглядываясь в темноту. Время от времени включал фонарь. Потом подумал, что свет отпугнёт зверя, и тот не придёт совсем. Решил, что включит, когда услышит какие-нибудь звуки. Холодало. Морозец пробирался под куртку. Начала зябнуть поясница, затекли ноги. Стародубов сел было в припорошенную снегом траву, потом встал, прислонился спиной к дереву. Тут и послышалось лёгкое шевеление. Стародубов замер. Он? Или ветер играет, срывая последние листья? Включить фонарь? А вдруг спугнёшь? Шорох становился отчётливей. Так шуршало Настино муслиновое платье, когда они познакомились на приёме у губернатора. Послышался хруст. А ведь это он! Кому ещё тут быть? Ветки жрёт! Жирует!
  
   Стародубов включил фонарь. В десяти шагах, опираясь на широкий, как весло, хвост, сидел к нему боком крупный, с овчарку, зверь. Короткие передние лапки проворно подавали в рот веточки, которые исчезали там с невероятной быстротой. "Совсем как я, когда ем длинную лапшу, - подумал Стародубов. - Вот тоже бобыня!" Стало трудно дышать и вовсе не из-за мороза.
  
   Все одинаковы! Бобёр кушает, толстеет, копит жирок - чтобы с меньшими потерями перенести холода. Так и он, Стародубов, пытается облагородить, обставить удобствами осень своей жизни, женившись на молоденькой - чтобы было кому согревать зимними ночами. Этот бедолага даже не догадывается, какую силу носит под чешуйчатым хвостиком. Желающих отнять у него драгоценность - оказывается, не меряно... Так и Стародубов каждый раз испытывает страх, мучается ревностью, когда кто-то посторонний бросает взгляд на любимую. Во всяком, кто ходит в брюках, видит врага. Всё кажется, что отнимут его сокровище. А чтобы не отняли, приходится отбирать самому. Такая философия. Либо ты, либо тебя...
   Стародубов вскинул ружьё, прицелился и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, но пуля пролетела мимо. Бобёр повернул к нему голову и выставил длинные зубки.
   - Эх ты, мазила, - сказал он. - Горе-охотник. Да не суетись, перезарядить не успеешь. Я щас нырну - и поминай как звали.
   - Ты говорить умеешь? - удивился Стародубов.
   - Я всё умею, - солидно сказал бобер. - А вот ты... Ну, чего ты всё время надутый, спесивый ходишь? Точно - бобыня! На людей волком смотришь. В меня пальнул. Скажи: на кой ляд тебе нужна моя струя?
   - Так это... Говорят, в интимной сфере помогает. Жена у меня молодая...
   - Моя струя - тебе? Поможет, как мёртвому припарка, - насмешливо фыркнул бобёр и сложил пальчиками что-то наподобие кукиша. - Накось, выкуси! Решай-ка свои проблемы сам. Ну, люди! Идут на убийство, чтобы добыть афродизиаки! - Он презрительно отвернулся.
   Стародубов замер столбом, не в силах пошевелиться.
   Бобёр обернулся, словно сжалился, поманил лапкой.
   - Да ведь можно и без убийства обойтись. Подходи - поделюсь.
  
   - Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на станцию "Осман".
   Василий Ильич вздрогнул и открыл глаза. Его остановка! Фляжка лежала на боку. Потряс её: пустая! "Но я же всего стаканчик выпил". Надо было выходить, электричка стояла недолго. Он быстро сунул дорожный наборчик в сумку, подхватил зонтик и шагнул на перрон. Из соседнего вагона вывалился Мельник. Его покачивало. "А! Вот кто мой коньяк выжрал! - сообразил Стародубов. - Ну, проныра!"
   - О, привет! - весело, как будто ничего не произошло, воскликнул Генка. - Ильич, так ты в соседнем вагоне ехал? Вот не знал, а то зашел бы, поболтали.
   Его левый глаз не открывался под заплывшим веком. "Ну да, - смутно вспоминал Стародубов. - Это ж он на охоте пострадал".
   Пошли рядом.
   - К окулисту ездил, - рассказывал Мельник. - Выписали лекарство. Зашел в аптеку. Мать честная! Наличных не хватило. А на поллитру - как раз. Да ничего, глаз не ватерпас, проморгается... А у тебя, я слышал, проблемы?
   - Какие еще проблемы?
   - У тебя на участке вроде бобёр плотину построил. Так может, подстрелить его? - Генка участливо заглянул единственным глазом в лицо. - Это мы запросто! Шкура у него знатная. Молодой жене шубейку сварганишь. Ну, мясо - само собой - пополам. - Он приблизил к уху мокрые усы и понизил голос: - А самое главное у бобра - струя...
   - Враки!
   - Кто сказал? - гоношисто спросил Генка.
   - Бобёр и сказал. - Стародубов прибавил шагу, чтобы оторваться от балагура, вруна и халявщика.
   Холодный ветер выворачивал зонт наизнанку, дождь хлестал с боков, спереди и сзади. "Враки, ничего не поможет, не получится весны вместо осени, - подавленно повторял Стародубов, поспешая к усадьбе. - Враки и... наваждение".
  
   Настенька встретила мужа приветливо, кормила ужином, щебетала, рассказывая новости, но спросить, что сказал доктор, не решилась. Промолчал и он. Спать по привычке легли в разных комнатах. "Чёрт побери! - Василий Ильич ворочался в холодной постели. - Враки! Кто сказал - не получится? Доктор? А бобёр сказал, должно получиться!" - Встал с дивана и пошлёпал в спальню, под тёплый бочок своего сокровища.
  
  
© Татьяна Юрина 06.03.2016
  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"