1.Неправильный выбор точки опоры, или пропойте гимн луне в раскатах грома.
2. Как полезны ниши приборных панелей, или почерк доктора боится.
3. Марк-Марин вверх ногами. Взгляд сбоку.
4. Разговор начистоту.
5. Размышления лишних фигур.
6. Пришелец Черт-знает-откуда.
- ...С их точки зрения, мир отнюдь не управляется законами природы целиком - он непостоянен, изменчив и полон волшебства.
"И ведь они, по сути, правы, не так ли?" Холод, пронзивший Эверарда, стал еще сильнее.
Пол Андерсон, "Патруль Времени"
- Я вас хорошо понимаю, - сказал патрульный. - Странное дело, война нужна единицам, а сражаться приходится многим.
Пол Андерсон, "Патруль Времени"
1.
2053г., Марс, Марк-Марин.
Игорь Санченко, безработный, 23 года.
- Не ходите дети в Африку гулять... - напел Гарик, аккуратно подцепив прислоненную к стене винтовку. Диски с разрывными пулями он подвесил на пояс, рюкзак с провизией закинул на спину. Подняв потяжелевшую от воды канистру, Санченко ухнул и разместил на ее плече - благо к канистре была примотана лямка. Вроде все.
Толкнув ногой дверь, Санченко вышел на улицу. Подумать только - еще неделю назад Марк-Марин был город как город. А сейчас? Можно ли назвать городом дымящиеся развалины, пепелища, брошенные ржаветь старые машины с прожженными насквозь покрышками? Бомбежки по утрам и перестрелки по ночам? Это тоже город?
Ярко светило солнце, слепя глаза и припекая непокрытую голову. Санченко вынул из нагрудного кармана рубашки темные очки с диоптрией и, приостановившись посередине улицы, надел их. Освободительное Движение Красной Планеты вообще с цепи сорвалось. Раньше, еще до бомбежек, они практически ничем себя не выявляли, - разве что раз в день изобьют какого-нибудь богато одетого зазевавшегося прохожего, и все. А сейчас? Ночная беспорядочная стрельба - определенно их дело. Откуда они только оружие взяли? Головорезы чертовы.
Наткнувшись дулом винтовки на булыжник, Санченко отпихнул его в сторону и продолжил идти. Он вот уже неделю как проживал у Окамото, благодаря тому, что его личную квартиру разнесло первой же бомбежкой. У японца, хотя тот и жил в подвале, положение было, как ни крути, не из лучших: водопровод не работал и воду приходилось носить за полквартала.
Хорошо хоть электростанцию ТСДР не разбомбили. Видимо, целенькой хотят заполучить... Подача электричества проводится в автоматическом режиме, благо шахтеры трудятся в поте лица.
Зажав винтовку подмышкой, Гарик вынул сигарету - легкий Альянс - и прикурил спичками. В горле першило, горьковатый привкус наполнил глотку, раздражая слизистую. Санченко сплюнул, но это не помогло.
И чего ТСДР не хватило? Марс-то немаленький, всем хватит! И МИР, и ТСДР, и Демократическому Альянсу Южного Полюса, Коммунистической Республике Красной Планеты, и даже таким люксембургам как "Суверенное Государство Свободных Рудников", не говоря уже об этих анархистах ОДКП...
Послышались спешные шаги, из подворотни вынырнул какой-то оборванный старикашка, поросший наждачного цвета щетиной. Он был чрезвычайно худ, - казалось, будто это и не старик вовсе, а робот, обтянутый кожей, тем более что энергичности и пронырливости ему было не занимать. Санченко от неожиданности стал как вкопанный.
- Вода? - кивнул оборванец на канистру, - Продай!
- Вода не продается, - коротко отрезал Гарик. Санченко и самом деле не мог осознать как это - продавать воду? Сойдясь с самим собой на мысли, что это примерно то же, что и продавать воздух, Гарик сплюнул на асфальт, затянулся и двинулся дальше.
- Вре-е-ете, - язвительно протянул старик, не отставая, - Врете, молодой человек. Продается все. В том числе и вода, - он гордо ждал реакции, но Санченко, естественно, молчал, поэтому старик запустил руку за пазуху, - Брось жаться, брось! Я вам денег заплачу. И не какое-нибудь фуфло, вроде нашенских, - иностранщину, антиквар!
Санченко выгнул бровь. Что-то часто старик путает уважительный тон с простым разговорным. Обращается то на "ты", то на "вы". Псих какой-то. Оборванец.
Тем временем старик, выудив из-за пазухи монетку, повертел ею перед самым носом Санченко, явно ожидая положительной реакции. Реакция не заставила себя ждать. Но она была беззнаковая, мало того - она была даже не нулевая: Гарик вновь остановился, на этот раз ошарашено глядя на монету. Кругляш был точь-в-точь такой же, как и принесенный Честером на прошлой неделе: гравировка, буквы...
- Ты где ее взял?
- У одного молодого дедка, - усмехнулся оборванец, выказывая отсутствие двух передних зубов, - А что? Честный обмен: я ему - табачок, он мне - монету. Жизнь - она вся такая...
Возможно, бездомный старикашка просто спятил. Какой такой "молодой дедок"? Что он вообще подразумевает под этим? Санченко хмыкнул и стряхнул пепел.
- ...уметь надо доставать снег летом и арбузы зимой! Так как - продаешь или нет?
- Отведешь к этому...молодому дедку, покажу, где воду можно бесплатно брать. По рукам?
Старик насупился, ища подвох. Но подвоха не было и не должно было быть, по крайней мере, со стороны Гарика. Оборванец пару раз цыкнул, глянул на солнце и закивал:
- По рукам. Только сначала покажите, а потом я вас отведу.
"Молодым дедком" оказался мужчина средних лет с поседевшими волосами, сидящий в сквере, под яблоней. Задумчиво глядя перед собой, он набивал трубку покрошенным табаком, и вскоре, чиркнув спичкой, запалил. Человек был одет отнюдь не по погоде - в черный кожаный плащ-пальто со стоящим коротким воротом.
Гарик обернулся в поисках своего проводника, но шустрый старикашка куда-то пропал, словно и не было.
Человек на голос даже не оборачивался, только время от времени пускал колечки дыма и следил за их полетом. Должен же был он как-то найти общий язык с перекупщиком воды! Но как? Жестового языка Гарик, к сожалению, не знал, поэтому просто опустился на скамейку рядом с седым, тщетно пытаясь вспомнить аналогичный вопрос на итальянском. В голове вертелось что-то вроде "Парлио Итальяно" или "Парла Италиан".
- Должен же ты вообще говорить... - пробормотал Гарик и спросил сам себя: - Только на каком языке?
- На общем, - послышался тянущийся баритон, - На всех и ни на одном одновременно.
Санченко поднял глаза и с недоумением уставился на человека. Тот в свою очередь, улыбнулся уголком рта и затянулся. Он говорил! Говорил с Гариком по-русски, без акцента! Открыв канистру, Гарик налил воды в крышку и, задержав дыхание, выпил. Может быть, этот молодой старик просто русский?
- What are doing here? - спросил Санченко, приподнимая очки.
- Nothing, - неожиданно ответил седой, - Just smoking and nothing more.
- Ёкаламэнэ... - прокомментировал Гарик, скорее сам для себя, чем для незнакомца.
- Что-что?
- Нет, ничего, просто мысли вслух. А вы так...на всех языках? - Санченко достал сигарету и тоже закурил.
- Почти. Кроме механических.
- То есть? - нахмурил брови Гарик.
- Ну, как вам сказать... - седой выдул колечко дыма, - Каждый язык является лишь производным от предыдущего и так до начала времен, когда существовал всего лишь один - материнский - язык. Так вот представьте себе существование так называемого "общего языка", который будет понятен всем, поскольку базируется на основе материнского...
- Вроде эсперанто? - перебил вопросом Санченко.
- Как-как?
Здравствуйте. Только что выстроенная логическая цепочка рассыпалась в пыль. Седой - сразу понятно - лингвист, раз выдумал теорию этого пресловутого "общего языка". Но какой он лингвист, если даже не слышал об эсперанто?
- Язык, искусственно созданный на основе ряда европейских языков, обобщения их правил, за счет схожих языковых групп. Упрощение грамматики. Эсперанто.
- А-а-а, - протянул лингвист, - Вот это и есть удачный пример механического языка. Ничего хорошего такие вещи с собой не несут... А вот если знать в совершенстве "общий язык", то нетрудно разговаривать с любым человеком. Это как подделывать акцент. Несложно.
Что-то не верилось, что это несложно. Гипотетически, если допустить существование этих, - черт бы их побрал! - материнского и общего языков, то, скорее всего, можно было бы связать всего два-три слова, прежде чем встретить недоумевающий взгляд собеседника. Потому что русский и английский, к примеру, схожи лишь в простейших словах, - мама, сестра, брат, - и в словах интернациональных - революция, организация, и так далее, и тому подобное... Однако, это же невозможно! Говорить и понимать, не зная языка! Но рядом с Санченко сейчас сидело и разговаривало живое доказательство теории...
- Не верите. По лицу видно, - сделал вывод седой.
- Ну, сами посудите - звучит невероятно!
- Невероятно, но факт, - заметил лингвист, пустив вверх колечко сизого дыма. Было видно, по крайней мере, что седой - человек приличный и неглупый, значит с ним можно иметь дело. У Санченко появилось желание познакомить лингвиста с Окамото. Гарик протянул руку.
- Игорь Санченко, можно Гарик. Бывший доцент кафедры Электроники.
- Простите, доцент кафедры...чего? - переспросил лингвист. Было похоже, что он первый раз слышал про электронику. Гарик начинал сомневаться, что седой в здравом уме. Каждый десятилетний мальчуган знает, что видеофон, радиотелевизор, да и вся современная бытовая техника держится на электронике. - Ах да, не обращайте внимания. Я не так расшифровал язык. Такер Мерк, причем Такер - это имя. Так меня зовут уже дней десять.
- Почему - дней десять? - нахмурился Гарик, пожимая руку, - Вы сменили фамилию?
- Н-н-не совсем, - протянул Такер, - Просто в МИР плохо воспринимают мое настоящее имя. Говорят, что непривычно.
- А, так вы десять дней как прибыли? Прямо перед началом? - спросил Санченко, поправляя съехавшие очки. Мерк кивнул. - Простите, а где вы остановились, профессор Мерк?
Такер замялся:
- Стыдно сказать... - ответил он, - Нигде.
Мерк хотел спросить еще что-то, но из дальнего переулка раздался выстрел. За ним последовали еще два, после чего началась беспорядочная пальба, сопровождаемая звуками рикошетов и редкими очередями. Либо простое хулиганье, либо ОДКП. Третьего не дано: пехота ТСДР до Марк-Марина пока еще не добралась.
- Пойдемте! - бросил Гарик, пригибаясь к земле и оставляя канистру болтаться на лямке, - Здесь становится опасно.
Такер кивнул. Вместе они перебрались вдоль высокой изгороди сквера, время от времени оглядываясь, и, перемахнув через блокирующую проход взорванную машину выбежали на улицу Ньюмана, где было гораздо тише.
- А человек-то хороший? - спросил Мерк, спускаясь по лестнице вниз.
- Еще какой! - кивнул Санченко, поправляя лямку с канистрой.
Остановившись на нужной лестничной клетке, Гарик в полной темноте нащупал кнопку звонка и вжал ее до упора. Послышалось приглушенное дверью повизгивание и звук падающего стула. Спустя мгновение в лицо ударил свет, - дверь открыл Окамото.
- Воду принес? - мрачно глянул он на Санченко. Гарик молча снял лямку и протянул канистру Такуро. - А это кто с тобой?
- Называйте меня Такер Мерк.
- Вижу, что не Луи Армстронг, - буркнул Окамото и вновь повернулся к Гарику, - А зачем?
Санченко задумался. И правда, - зачем? Зачем Такуро нужен лингвист? И зачем было вообще связываться с ним? Ах, да-да-да...
- Помнишь монету, которую на прошлой неделе принес Кори?
Окамото кивнул. Гарик самодовольно усмехнулся.
- Такер, простите, у вас еще остались монеты? - спросил он, - Те самые, которыми вы расплатились за табак?
Мерк смутился, но все же полез в карман и вскоре извлек оттуда горстку кругляшей. Некоторые из них были побольше диаметром, некоторые были согнуты пополам или в четыре раза.
- Заходите, - сдержанно хмыкнул японец.
Обстановка в лаборатории практически не изменилась, за исключением парочки новых приборов, позаимствованных из разбомбленного позавчера НИИ. Кое-где, правда, по углам, обвалилась штукатурка, но это дело поправимое и на первый взгляд незаметное.
- Размещайтесь свободно, - добавил к сказанному Окамото, присаживаясь на шаткий, недавно починенный стул, - Да, и где вы взяли...
- Монеты? - перебил его Такер с края стола, приглаживая короткие седые волосы, - На прошлой неделе. На сдачу дали.
- Как? - нахмурился Такуро, - Прямо-таки на сдачу?
- Хотите - верьте, хотите - нет. Но их мне действительно дали на сдачу.
- Вы такие монеты раньше где-нибудь видели?
- Всю жизнь.
- Не понял... - придвинулся поближе японец, передавая канистру обратно Санченко.
- Всю жизнь их вижу. Там, где я вырос, это - денежная единица.
- Он не местный, - подтвердил Гарик, заглядывая в холодильник.
- А-а-а, так вы приезжий! - протянул Окамото, - Издалека?
- Не совсем, - сложив руки, ответил Мерк, - Но вам название страны, поверьте, ровным счетом ничего не скажет.
- Ха, - усмехнулся Гарик, сооружая себе приличных размеров бутерброд, - Ты лучше, Такуро, спроси у него что-нибудь по-японски. Посложнее.
Окамото хмыкнул.
- И?
- А ты спроси, сам поймешь, что "И". Только посложнее. Философское, например. Хокку, танки там всякие...
Такуро с полминуты задумался, видимо, подбирая заковыристые выражения. В скоре он тихо начал свой вопрос, выразительно отмечая слова. Гарику осталось только пожалеть об абсолютном незнании японского языка. Звучало, по крайней мере, довольно красиво. Санченко, боясь что-то пропустить, даже не решался приняться за поедание бутерброда, и переводил взгляд с Окамото на Мерка и обратно.
Улыбающийся Такер не заставил себя ждать. Он начал отвечать, выдержав небольшую, даже можно даже сказать - грамотную театральную, паузу после вопроса японца. Послышался короткий хруст и тяжелораненый стул вновь подкосился, устремившись на пол вместе со своим всадником. Далее последовал удар, сопровождаемый более громким хрустом.
- Как ты там? - осведомился Гарик. Японец выругался на своем языке.
- У меня все правильно получилось? А акцента нет? - спросил Мерк, помогая Такуро подняться.
- Даже слишком... - выдохнул Окамото. Санченко, усмехнувшись, откусил полбутерброда. - Пропойте гимн луне в раскатах грома... Вопрос-то бредовый, а ответ-то!
2.
Такуро Окамото, безработный, 41 год.
Казалось бы, что у Такера ни спроси - ответит на любом языке и абсолютно без запинки. И где такие только берутся? Очередной вопрос без ответа. К вопросу этому мудрый Окамото решил пока не возвращаться, и поэтому углубился в изучение обломков самолета - занятие долгое и в принципе неинтересное. Но кому-то же надо этим заниматься!
Пока Санченко с Мерком удалились в подъезд покурить, Окамото устроился в лаборатории на крепенькой кухонной табуретке. Многострадальный стул скромно занял место в углу, рядом с холодильником и отделением кухни.
В электронике Такуро разбирался посредственно - похуже, чем тот же Гарик, но все-таки довольно неплохо. Гироскоп самолета оказался безнадежно поврежденным, что, вероятно, было одной из причин его падения. Двусторонняя радиовидеосвязь, представленная небольшим передатчиком вкупе с монохромным экраном работала нормально, правда с редкими помехами. Японцу даже удалось поймать трансляцию юмористической передачи "А вот и мы", что шла на канале популярном в Марк-Марине среднечастотном канале "Общественное Видение МИРМарс".
На экране мелькали два человека примерно одинаковой комплекции, правда, один из них был чуть полнее, чем второй. Первый кричал на второго, зал замер в ожидании.
- Ты ответишь или нет, собака? Стоишь тут три часа, как столб. Тебе задают вопросы, а ты молчишь! Быстро говори! Говори, когда спрашивают!!!
- Не могу, - тихо отвечает второй.
- Почему?
- Враг кругом, капрал-сэр.
Смешки за кадром. Следующая юмореска. Приемник от лабораторной энергосети Окамото отключать не стал, просто принялся за следующий прибор. Если быть точнее, то это была приборная панель - скопище ламп и проводов, небольшая коробка, десяток кнопок с русскими надписями. Перед тем как включать приборную панель в сеть, Такуро решил проверить исправность коробки. Вооружившись отверткой, японец принялся один за другим откручивать винты с тыльной стороны панели, придерживая ее, чтоб не выскользнула со стола. Издав характерный щелчок, часть панели под рукой ушла вглубь - там как раз должна была размещаться видимая сторона пресловутой коробки. Окамото приостановился и вновь перевернул панель лицевой стороной, осторожно отпуская руку. Часть панели, толкаемая, видимо пружиной, подалась вперед, обнажив содержимое коробки. В образовавшейся пыльной нише приборной панели лежал крохотный блокнот-ежедневник с кожаной обложкой. Такуро осторожно положил отвертку на стол.
- ...А я ему и говорю: "Это не собака. Это кошка!"
Приступ смеха в зале.
На столе разместилась открытая приборная панель, Окамото бережно вынул из ниши блокнот и аккуратно, словно стараясь не потревожить пыль, открыл его на первой странице. Языка, к сожалению, Такуро разобрать не мог, - записи были сделаны вскользь от руки. Слова были, длинные, некоторые писались через дефис, кое-где мелькали знаки препинания и цифры. Возможно даже коды.
- Сценка "доктор и пациент"...
Входная дверь открылась, запахло табачным дымом, и в комнату, смеясь, ввалился Гарик, следом за ним - улыбающийся Такер. Окамото поискал взглядом Хэйцзи - тот подзаряжался у розетки, расположившись на холодильнике.
- Мерк, вы вроде бы в языках разбираетесь? - спросил Такуро. Такер кивнул. - Подойдите сюда, тут, кажется, для вас найдется дело.
Мерк проследовал к японцу, Санченко же уселся на облюбованный краешек стола, уставившись вполоборота на экранчик. Такер, хмыкнув, взял в руки блокнот и, пролистав несколько страниц, тщетно пытался разобрать слова. Спустя минуту, Мерк вернул его обратно Окамото.
- Тут ни слова не разберешь... - пробормотал Такер, - Простите, но тут такой почерк...
Окамото задумался, сосредоточенно вглядываясь в предложения. Неподалеку, со своего края, приглушенно хихикнул Санченко, заглядевшись на очередную юмореску.
- Что вы там не можете разобрать? - отвлекшись, спросил Гарик.
- Помнишь приборную панель?
- Угу, - кивнул Санченко.
- Так вот там есть хм... - Такуро задумался, подбирая слова, - Отделение для хранения всякой...
- "Бардачок"? - прервал его Гарик. - Как на машине?
- Вроде того. Так вот... - Окамото привстал, - Там обнаружился вроде как ежедневник...
- Давай сюда, - сказал Санченко и цыкнул, глядя в экран.
Преодолев в два шага расстояние до Гарика, Такуро вручил ему блокнот и выжидающе уставился на лаборанта. Вновь оторвавшись от экрана, Санченко открыл книжицу, пробежался по ней глазами и поднял взгляд на Окамото.
- Что б ты без меня делал? - усмехнулся Гарик. - Здесь по-русски написано. Почерк, конечно, не ахти, но читаемо. Ты просто мой почерк еще не видел...
- Переводи на английский и читай вслух.
Санченко кивнул и принялся разбирать карандашный текст:
- На прошлой неделе оборудовал лабораторию в горах. Укромный бункер для тайных разработок. Почти завершил подготовку теоретической части проекта "ВПДСО". Следующая запись. Координаты...затерто. Код: 1230/ЭК. Хмм... - протянул Гарик, перелистывая страницу, - Починил свой самолет. Когда-нибудь эта дешевая развалюха меня угробит... Что-то нарисовано... Следующая запись. Слава богу, успел сделать распечатку документации до того, как полетел компьютер. Переустановил систему, сканирую. Практическая часть ВПДСО готова, работает - проверено на карандашах. Дороговато мне эта штукенция вылетела... Следующая запись. Лечу на автоматике в город... Лишь бы хватило горючего, и не вышел из строя компилот...
Гарик поднял глаза на японца, закрывая книжицу.
- А у нас есть чем разжиться, - хмыкнул Санченко, поправляя съехавшие на нос очки.
- Нечем, - Окамото сложил на груди руки, - С чего ты взял, что пилот мертв?
- Самолет-то все-таки рухнул! Глубоковато, правда, занырнул...в землю. Даже не верится.
- А координаты?
- А что - координаты? Его лаборатории? Можно вычислить по бортовому компьютеру. Без проблем.
Такуро отрицательно замотал головой:
- В черном ящике шла речь о подбитом крыле. А здесь, - Окамото тыкнул пальцем в блокнот, - О заканчивающемся топливе. Вряд ли это был его последний полет.
- Отчего же он не написал больше о своем проекте?
- Все равно, это того не стоит, - буркнул японец.
- Ну что ж! - вздохнул Гарик, - Давай, сверим с картой данные компилота?
Окамото промолчал. Эта мысль ему в голову просто не пришла, несмотря на ее логичность и простоту. Такуро не первый раз подумал, что не зря взял на работу этого рыжего нахала, которого и уборщиком в институт не приняли бы в пределах двадцати лет. Хэйцзи шумно спрыгнул на пол и засеменил по направлению к молчаливому Такеру. Тот аккуратно приподнял робота за ножку, посадил на ладонь и, подняв брови, принялся заинтересованно изучать. Будто в первый раз робота увидел... Странный он, этот Мерк.
- Так как?
- Валяй, - сдержанно ответил Окамото.
3.
Кор Честер, 25 лет, квартальный полисмен Марк-Марина.
- Дай-ка я тебе еще налью, Кор!
- Хватит, - покачал головой Честер, отставив в сторону пивную кружку, - Мне еще квартал обходить...
- Да что эта шпана сделает? - возмутился Хэд, - Они и стрелять-то не умеют!
- Гарри забыл? Вчера хоронили.
- Сам виноват, - скептически хмыкнул Хэд, - Попался на куклу, как идиот.
"Куклой" полисмены называли старую как мир схему - сговорившаяся с хулиганами девушка кричит "Помогите", хотя помощь-то ей и не нужна...
- Я лучше пойду. А ты давай-ка, быстро дуй домой, а то жена убьет. Если, конечно, ее в этом не опередят ребята из ОДКП.
Хэд зычно заржал, - на весь бар, так, что зазвенели стоящие рядом рюмки. Похоже, шутка удалась. Прикряхтывая, он поднялся с табурета, и, похлопав Честера по плечу, направился к выходу. Лишь бы только эта шутка не оказалось правдой...
Дневной полисмен должен был прийти с минуты на минуту, - чтобы доложить Симмонсу о происшествиях, пропустить кружку-другую и удалиться восвояси до следующей смены. После того, как разгромили мэрию старый город Марк-Марин рухнул, будто карточный домик. Некому стало платить полиции, некому стало охранять улицы, а что могут противопоставить вооруженным головорезам мирные жители? Да ничего. Единственным относительно безопасным местом в районе был бар непоколебимого Клайва Симмонса: для особо буйных посетителей Симмонс держал внушительного вида помповое ружье, - довольно веский аргумент, особенно когда дуло его смотрит нахалу прямо в живот. И к Симмонсу потянулись люди. Хэд, - бывший продавец оружейного магазина, Ларри, - бывший полицейский, Гордон, Мэтт, Род... Малым количеством людей порядок навести невозможно, но, по крайней мере, на улицу стало возможно выходить и возвращаться. Люди Симмонса держали около шести кварталов. Благодаря Хэду новоявленные полисмены были обеспечены оружием, благодаря Ларри - более-менее обучены, но если бы не Род - шахтер-подрывник, любитель своего дела, то просто невозможно было бы патрулировать улицы ночью. В свободное от патрулирования время Род производил гранаты и осветители. А сейчас начиналась ночная смена, и - что самое обидное - смена Кори.
Дверь резко распахнулась и в бар влетел Томми - молодой необстрелянный парень лет восемнадцати в черной кожаной куртке с массивным револьвером в руках. Дневной полисмен участка Кори. На щеке красовалась четкая свежая царапина. За спиной Томми показались еще двое подростков из его группы с громким названием "Орлы".
- Сэр, мы просекли хату! - восторженно прокричал он не то вернувшемуся за стойку бара Симмонсу, не то Кори. - Дайте нам людей: мы вышибем их из квартала!
Скулы на лице Клайва стали отчетливей, усы немного подернулись - он тяжело вздохнул.
- Твое дежурство закончено, - сухо ответил Симмонс, - Пей пиво, забирай своих цыплят и вали домой.
- Но, сэр...
- Никаких "но"! - проскрежетал Клайв, вынимая сигарету. - Притоном займется Честер: его время - его дело.
Томми нахмурился, но перечить не стал. Просто сел на табурет у стойки - рядом с Кори и заказал бесплатное для полисменов пиво. Кори крякнул, вынимая "Лайтинг Хиллс", закурил и вновь приложился к пережаренной Мартой Симмонс яичнице, запивая бело-желтое месиво темным "Куджо". Томми попросил у Честера сигарету.
- Мал еще, - проворчал Кори, доставая пачку и протягивая ее парню. Сам Честер начал курить примерно в его возрасте и считал, что курить до семнадцати - ребячество, а не способ отдохнуть.
Кивнув в знак благодарности, Том закурил и принялся задумчиво рассматривать дно кружки, еле виднеющееся через мутноватую нефильтрованную жидкость.
- Они там, - наконец, прервал молчание парень, - Там, на Тридцать Третей стрит, в шестом доме - частном, с заколоченными окнами.
- Как узнал? - спросил Кори, не отвлекаясь от ополовиненной яичницы.
- Мы их выследили. Пасли по всему кварталу.
- Сколько человек?
- Десять... - ответил Томми, затянувшись, - А может, и одиннадцать. Точно не знаю.
- Вооружение?
- Три автомата, две винтовки и несколько пистолетов.
- Хорошо, что сами не сунулись, - хмыкнул Кори, - Все бы полегли.
- Не-е-е... - протянул Том, - Вот это вряд ли. Мы вокруг домика ловушки расставили.
- А вот тут поподробнее... - еле заметно улыбнулся Честер, отодвигая опустевшую тарелку и вынимая недокуренную сигарету из пепельницы. Томми, попивая свое нефильтрованное пиво, на словах объяснил расположение пятерых ловушек. Опустошив кружку, парень поднялся и спустя минуту скрылся за дверью.
Кори вздохнул. Темная все-таки работенка - полисмен. Темная и опасная. Симмонс даже самому Честеру людей не даст, заставит накрывать притон одному - таково уж его правило. С другой стороны, была смена Кори и он сам решал - вторгаться в змеиное гнездо ОДКП или же нет. Решал лично. В его обязанности входит лишь патрулирование улиц и слежка за соблюдением правил. Но прижать хвост ОДКП в своем квартале Честеру хотелось всегда. Даже раньше, до бомбежек, при старой власти...
- Знаешь, Честер, - усмехнулся Клайв, - Я слышал, что в северной части города восстановили полицейский участок.
- Семнадцатый? - нахмурился Кори, - Знаем-знаем... Но что-то не верится. Долго, по крайней мере, не продержатся.
- Верь - не верь, - покачал головой Симмонс, - Но старая полиция - наши возможные союзники. Если начнем расширяться...
- А когда? - прервал его Честер, - Когда мы начнем расширяться? Когда разберемся со своими проблемами и вышибем из кварталов всех этих ублюдков! А когда у нас появятся новые люди, когда будут новые патроны?
- У Хэда еще есть несколько пачек.
- Брось, - скривил лицо Кори, - Этого хватит на неделю...
- Завтра будет завтра. Вот на следующей неделе и приходи.
- Тоже аргумент, - хмыкнул Честер, поднимаясь, - Так мне вычищать тот дом?
- На твое усмотрение, - вздохнул Симмонс, - Лично я бы вычистил. И сделал бы это один.
- Я и так без напарника... - бросил Честер, направляясь к выходу. Простонала пружина, за спиной хлопнула дверь, оставляя Кори один на один с вечерним сумраком Марк Марина. На улице было прохладно. Честер поежился, застегивая куртку.
- Сэр... - донеслось слева. Кори обернулся на голос, хотя прекрасно знал, кто там. - Сэр, можно мне...
Кори глубоко вздохнул, обмозговывая решение.
- Окей...
4.
Том Никольски, 19 лет, дневной квартальный полисмен Марк-Марина.
Как ни удивительно, но Томми проснулся рано. Кори, отрубившийся довольно быстро мирно посапывал на кровати в соседней комнате. Никольски сел на диване, вынул из кармана зажигалку и, обогнув скопище пивных бутылок, направился в ванную. Сильно вчера, конечно, погудели. То есть, уже сегодня. Хату ОДКП вычистили так, что живым не ушел никто. Чего выродки от полисменов не ожидали, - так это броска гранаты в дымоход камина. По-другому на второй этаж было просто невозможно попасть. Паршивцы окопались настолько прочно, что контролировали обе лестницы и просматривали все окна а про старый дымоход-то никто и не вспомнил.
Прикрыв дверь ванной, Том закурил. Непонятно откуда посреди ванной оказалась неоткрытая бутылка пива, и Никольски решил исправить недоразумение. Странный был человек этот сэр Честер. Одевался всегда по-разному, - то как грузчик, то как отъявленный мафиози - в черный деловой костюм. Из образа ночного полисмена складывалось такое ощущение, что у Кора в прошлом были довольно большие проблемы с полицией, либо - что еще хуже - с МИР.
Том сделал внушительный глоток пива и затянулся. Кори всегда серьезен, рассчетлив и выверен. Казалось бы, видит абсолютно все детали и из них, словно из нитей, связывает единое полотно обстановки. Похоже, он знает все обо всех... Интересно знать, кем на самом деле он был до бомбежек?
В коридоре приглушенно пискнул зуммер, послышался приятный женский голос:
- Мистер Честер, у вас гости. Открыть дверь?
А-а-а... Домашняя система. Хорошая штука, черт возьми. Кто же такой пришел к Кори? Никольски вышел в коридор с бутылкой, попыхивая сигаретой. Это могли быть как бывшие знакомые Честера, так и его теперешние недруги - ОДКП, с собственной персоной. Том остановился возле парадной двери.
- Кто там? - спросил Никольски через переговорник.
- Кор Честер дома? - спросил чей-то голос, с русским акцентом.
- Назовите себя.
За дверью воцарилось молчание, вскоре прервавшееся другим голосом, с другим акцентом.
- Доктор Ни Тао Онг с лаборантом Гарри Пржевальским.
Никольски разрешил системе открыть дверь, на всякий случай поудобнее ухватив бутылку. Осторожность никогда не помешает.
В открывшийся проем вошли двое: первый - азиатской наружности человек средних лет, второй - молодой рыжий европеец с дипломатом. Из-под очков европейца Пржевальского поблескивали зеленые глаза, осматривая коридор. Азиат, по-видимому, представившийся как Ни Тао Онг, смерил Томми взглядом и медленно произнес:
- Так Кори дома или нет?
Никольски задумался над ответом - всего на секунду. Что-то не похожи были эти двое на старых приятелей Честера. Томми решил пойти ва-банк.
- Вы что, не в курсе? - спросил Никольски, затягиваясь сигаретой.
- В курсе чего? - переспросил европеец, покачивая дипломатом в воздухе.
- Кори умер два дня назад. Его застрелили. ОДКП, наверное.
Дипломат выпал из рук Пржевальского. Ударившись о пол, он не раскрылся, зато повалился на бок. Онг шикнул на европейца, тот извинился и поднял дипломат, отряхивая его от несуществующей пыли.
- Как? - спросил азиат.
- Просто, на улице.
- А вы кто?
- Я? - деланно удивился вопросу Том, - Его сын.
- Разве у Кори был сын? - повернулся Пржевальский к Онгу. Доктор в ответ ткнул его локтем. Никольски даже стало интересно, кто же такие эти двое и зачем им так нужен полисмен Кор Честер. - Простите за вопрос... У вас есть что-нибудь...выпить?
Том еле заметно улыбнулся.
- Пойдемте на кухню.
- Ох, бедный-бедный Кори... - вздохнул Гарри Пржевальский, наливая себе очередную рюмку водки. - Упокой, господи, его душу...
Никольски разжевывал передержанный в микроволновке бифштекс, краем глаза наблюдая за гостями. Лицо Гарри стало довольно кислое, голос - тоскливым, а в глазах читалась нескрываемая печаль. Что ж, вполне искренно. Но на лице Ни Тао Онга нельзя было разглядеть ни одной эмоции - он был все так же собран, как каменная стена. Это наводило на мысли о спецслужбах МИР, - единственной государственной структуре, не выжитой из Марк-Марина. Следовательно, открывать правду им пока что не следовало...
- Стоп! - ударил ладонью по столу Онг. Томми отшатнулся и выронил бифштекс, - Вы - лжец! Кори было не больше двадцати пяти, а значит детей такого возраста у него быть не могло!
Гарри, отбросив в сторону пустую рюмку, выхватил откуда-то из-за пазухи револьвер и прицелился в Тома.
- Убийца! - выкрикнул он не совсем трезво.
Послышался шум, в кухню в полной тишине вошел пошатывающийся Честер, держась за стену. Пржевальский, повернувшись, побледнел еще больше.
- Ну чего вы так орете! - простонал Кори, - У меня голова раскалывается...
![Кор Честер и Гарик Санченко [Вадим Кемпарев при помощи программки The Movies]](/img/p/ponomarew_w_s/gorsob3/garyk_sanchenko.jpg)