"...Дуб нелинец с опузиною на нем гран"... Современному читателю, пожалуй, довольно сложно догадаться о смысле данного текстового фрагмента: не вызывает сомнений лишь значение существительного дуб; в прочих же знаменательных словах угадываются только корневые морфемы, а языковое чутье невольно подсказывает родственные слова (нелинец - линять, опузина - пузо, гран - грань, гранить), оставляя на долю читателя ряд неясностей и вопросов. О какой разновидности дуба идёт речь, что такое опузина, для чего на дубе находится грани почему в принципе возникла необходимость охарактеризовать дерево таким странным образом?
Приведенный фрагмент - цитата из Рыльской отказной книги, датированная 1632 годом. Отказные книги, памятники южнорусских текстов первой половины XVII века, представляли собой объемные - от нескольких сотен до тысячи и более листов - собрания так называемых отказов, то есть письменно закрепленных актов передачи земельных владений в пользование помещика. С XVI века в целях охраны южных границ Русского государства производилось целенаправленное заселение данных территорий военными людьми, которым за несение службы отводились земельные наделы. Составителями отказов были местные писцы - непрофессионалы, поэтому язык отказных книг сочетал в себе элементы официального стиля и живой разговорной речи, что мы и наблюдаем в приведенном выше фрагменте.
Рыльская отказная книга, цитата из которой приведена выше, - не единственная в своем роде. В издании "Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги" [1] опубликовано 10 отказных книг (Белгородская, Брянская, Воронежская, Елецкая, Карачевская, Курская, Мценская, Новосильская, Орловская, Рыльская).
Каждый отказ содержал подробнейшие описания границ земельных угодий. Каким же образом устанавливалось и затем понятно и однозначно фиксировалось в официальном документе, откуда и докуда простираются владения данного лица и где начинаются владения соседа? В качестве ориентиров писцами избирались какие-либо приметные, известные местному жителю географические объекты: лес, гора, река, болото, ручей и др. Даже деревья, выделяющиеся в ряду однородных, нередко выступали в роли территориальных "меток". На деревьях, пнях, столбах делались специальные насечки - грани.
Одной из наиболее активно используемых "вех" при установлении межевых границ служил дуб. И это не случайно. Определение границ земельных угодий "по дубам" было весьма удобным: безусловно, дуб вполне может служить выдающейся топографической приметой. Наиболее распространенным видом дубов на данных территориях (запад Европейской части России) является дуб черешчатый, который, по-видимому, и упоминается в источниках. Дубы этого вида высокие (40-50 метров в высоту), толстые (диаметр ствола 1-1,5 метра) и, что особенно важно, долговечные (живут 400-1000 лет). Кроме того, дубы встречаются реже, чем деревья иных пород, и зачастую растут одиноко: историк Г. Пясецкий отмечает, что межевщики "избрали для граней только такие деревья, которые были редки в массе хвойного леса и, следовательно, могли служить очевидною приметою. Особенно, при насечке граней, дорожили дубами" [2].
Как видно из текстов отказных книг, дубы не просто выступают единичными вехами; установление границ нередко производилось "с дуба на дуб": "...дуб нелинец с опузиною на нем гран от тог дуба другоидуб нелинец же на нем гран от тог дуба третии дуб на нем гран..."; "...от тово дуба на кривои дубец а на нем гран..."и т.п.
При обозначении земельных границ писцы старались как можно точнее описать данные деревья именно как межевые знаки. Характеристика осуществлялась либо за счет каких-либо примечательных особенностей объекта, делающих его единственным в своем роде и узнаваемым, либо за счет указания на его местоположение, на соседствующие с ним объекты. В отказных книгах распространены оба способа характеристики дуба как ориентира для установления границ земельных угодий, но более предпочтительным является первый из них.
Несмотря на то, что дуб - сам по себе яркая примета, писцы в большинстве случаев указывали на какие-либо его отличительные особенности, например, толщину и высоту. Отметим, что толщина дуба является более важным признаком: дуб растет медленно, до 80 лет - сильнее в высоту, а затем наращивает объем ствола, таким образом, его диаметр свидетельствует и о возрасте дерева. Однако характеристики толст, высок, как правило, соседствуют с упоминаниями и о других свойствах дуба. Действительно, толщина и высота - самые типичные признаки данной породы деревьев, и для идентификации конкретного дерева их явно недостаточно.
Интересен тот факт, что признаком-идентификатором является относительно малая, недостаточная, бросающаяся в глаза высота или толщина дерева: стоит дуб с ветми приземист (но, очевидно, крепок и кряжист, о чём говорит наивное указание "с ветми", т.е. с ветвями - однако вряд ли можно себе представить дуб без ветвей...); молодой "дубок толщиною в полобыма"(то есть "в пол-обхвата", ср. родственное слово современного языка с корнем -ним- - обнимать).
Гораздо более важным конкретизирующим признаком выступает общее зрительное впечатление о "форме" дуба - в целом сложной и неправильной, связанной с особенностями его ствола и ветвей. В текстах отказных книг распространены прилагательные со значением "ветвистый, сучковатый, корявый": дуб краковист, краковит, крековит, крековистаи, кроковит(здесь и далее толкования значений слов из текстов отказных книг приводятся по "Словарю русского языка XI-XVII вв." [3]). Интересно, что в русских народных говорах, которые, как правило, сохраняют лингвистические факты дольше, чем литературный язык, отмечаются родственные лексемы со всеми тремя разновидностями основ - на крак-, крек- и крок-, причем такие диалектные слова связаны с арбонимической сферой. Ряд из них относятся именно к дубу: кракалестый, кракалястыйикраколистый"суковатый" (здесь и далее значения диалектных лексем приводятся по "Словарю русских народных говоров" [4]), крековистый, крековистыйикрековистый"сучковатый, ветвистый, кряжистый", крековище - ср. дубище-крековище "кряжистый дуб" и др.
Во многих случаях общая характеристика зрительного восприятия формы дуба предполагала указание на наклонный ствол: дубтолст и высок наклон; дуб накляп на нем гран (накляпый - "согнутый, кривой, наклонившийся, отклонившийся от прямого положения"). Но и даже эта весьма заметная особенность дерева нередко конкретизирована: местные писцы часто отмечали направление наклона ствола. В текстах отказных книг представлены наименования всех четырех возможных направлений, соответствующих четырем сторонам света: дуб на восток накляп, стоит дуб на степи наклон на запод,стоит дуб толст краковист на полдни накляп, дуб накляп на полнач. Как можно заметить, в отказах используются как официальные (восток, запад), так и неофициальные наименования сторон света (полдни - юг, полночь - север). Кстати, именно такое представление четырех направлений соответствует круговому движению солнца по небосклону, в соответствии с которым определяются четыре времени суток. Ср. восток - восход солнца, запад - закат солнца, а полдень и полночь - не только времена суток, выделяемые в связи с положением солнца, но и направления сторон света. Перед нами частный пример языкового представления родства пространства и времени, их синкретичности в сознании человека.
Еще более яркой - и в то же время более редкой приметой является не просто наклон, а искривление дерева: кривои дубец. Вообще, чем необычнее форма дерева, чем она непривычнее и даже, может быть, аномальнее, тем больше вероятности использования такого дерева в качестве межевой вехи. В текстах отказов говорится о двух или даже трех дубовых стволах, произрастающих из одного корня: стоят два дуба надном корени, стоит три дубы из адново кореня ... - и даже такой природный феномен: два дуба надном корени абаполих <т.е. вокруг них> объвился корен.
Местными писцами зафиксированы нетипичные особенности ствола дуба - разветвление, раздваивание. В текстах применительно к слову дуб употребляется прилагательное плотав "имеющий раздваивающийся ствол": "стоит дуб плотав плота отошла к реке к Мечи"(ср. плота - "раздвоение, разветвление ствола дерева"), реже встречаются прилагательные виловат, развиловат, значение которых заложено в корне -вил-, который в современном русском языке встречается в словах, обозначающих предметы со сложной формой, имеющие "ответвления" - ср. вилы, развилка и т.п. Яркой деталью является наличие у дуба дупла (или даже нескольких дупел): стоит дуб у коряни дуплятъ"с большим дуплом или несколькими дуплами - пустотами в стволе".
Принимаются во внимание и особенности коры, например, необычный цвет - дуб белакораи, то есть "белокорый", но особенно часто упоминаются болезненные наросты на коре. Например, дуб нелинец с опузиною, то есть со "вздутием, большим наплывом на стволе". Как известно, человеку свойственно образное именование предметов, явлений и т.п. через призму восприятия собственного тела, через установления наивных аналогий: нарост (опузина) на дереве напоминает большой живот (пузо) у человека. Такая проекция соматических особенностей человека на окружающий мир четко прослеживается в значительном количестве диалектных слов с корнем -пуз-. Аналогичным образом маркируются в говорах особенности формы - выпуклости, имеющиеся на самых разных предметах: пузовина"утолщение на тросточке", "боковая выпуклая стенка горшка", "покоробившаяся, выдавшаяся вперед стена, перегородка в комнате", пуздря"вздутие, выпуклость на земле" и др.
Посредством аналогии с человеком характеризуется и другое свойство коры - наличие "шишек, выступов, утолщений", ср. многократные употребления прилагательного желват "покрытый шишками, имеющий выступы, утолщения". Кора - покров ствола - ассоциируется с кожным покровом человека. А значит, дефекты коры именуются так же, как и дефекты кожных покровов человека, ср. желвак, жевлак, жёлви - диалектные лексемы, обозначающие болезненные утолщения, выпуклости на коже или слизистой оболочке: жевлак"опухоль, шишка, желвак", "нарыв", желвак "болячка, чирей, нарыв", жёлви "нарывы; волдыри, желваки" и др.
Примечательной особенностью дуба может выступать даже одна его ветвь, чем-то отличающаяся от остальных, например, сломанная (вет отломлена) или отстоящая от других ветвей и направленная в какую-либо сторону (нижнея веть стоит на всход, старое вет отошла на усход, ветка на полдни отошла). Отличительной чертой является и наличие у дуба побегов, отростков: дуб почкават"имеющий почки, зачатки новых побегов", дуб же стрелицами нелинец...
Значимой характеристикой оказывается сбрасывание или несбрасывание листьев в зимний период. Подобно тому как выросты на коре сравниваются с особенностями внешнего вида одушевленного существа - человека, листва дуба тоже ассоциируется с наружным покровом - только не человека, а животного. И некоторые деревья, и некоторые звери в зимний период меняют внешний вид (звери линяют, деревья теряют листву). Поэтому и возможно противопоставление одного дуба другому по данному признаку: дуб нелинец "дуб, не теряющий листьев на зиму" и ср. линцов дубок.В народных говорах распространены наименования животных с корнем -лин'-например: линюк "о раке, птице в период и после линьки", линьчук "птица, полностью сбросившая в результате линьки перья и нелетная в этот период" и др. Отмечается даже существительное, значение которого связано не с животным, а с деревом: линяние "период сокодвижения у берез, когда легко снимается береста", правда, под внешним покровом понимается не листва (как в существительном нелинец или прилагательном линцов), а кора дерева.
Привлекают внимание случаи, когда одно слово, определяющее дуб, заменяет пространное описание, например: стоит дуб грамабоина на нем гран. Существительное грамабоина косвенно свидетельствует о такой характеристике дуба, как его изолированное, по-видимому, расположение, также указывая на определенную ситуацию - в этот дуб когда-то "бил гром".
В качестве межевого знака использовались и дубы высохшие - ср. стоит дуб сух на нем гран, на сухои дуб на нем грани др. Признак "сухой", во-первых, нагляден и понятен и, во-вторых, сухие дубы столь же заметны и долговечны, как и дубы живые, плодоносящие, имеющие листву. Даже сломанное дерево могло служить межевой вехой, причем автор отказа образно описывает внешний вид надлома: пен дубовои сломлен вихромъ. По свидетельству Г. Пясецкого, дубовые пни также могли служить ориентирами, ср.: пен дубовои сломлен вихромъот того пня пряма на пен же дубовои же ссеченои.
Возраст дуба исчисляется столетиями, и поэтому старый дуб - явление как бы само собой разумеющиеся. Примечательно, что в отказных книгах ни разу не встретилось упоминание о старом и т.п. дубе. А вот указания на небольшой возраст дуба присутствуют: писцами используются производные существительные дубок, дубец, дубчик и прилагательные молодои, моложав, например: по левои стороне дороги стоят четыря дуба а подле их пятои стоит дубок молодои на нем гран и др. Любопытно, что в группе из пяти однородных деревьев грань нанесена именно на молодой дубок, что, в принципе, вполне объяснимо: он стоит отдельно - подлечетырех остальных дубов, а это само по себе примечательно, и является более надежным ориентиром, поскольку впереди у него более долгая жизнь, чем у дубов-соседей.
Характерным признаком служит упоминание о воздействии человека, заключающемся или в обсечении ветвей (дуб плотав усечен, дуб краковит обсечан), или в нанесении граней. Иногда грани описывались очень скрупулезно: стоит дуб на нем гран против ее стречная гран что нарубил Ермак Попов Осипу Никонаву; на дубу гран старая Акинши Анненкова з братеми да гран новояи т.п. Две грани указывали на направление проведения границы или же, будучи насеченными в разное время (ср. старая и новая), подтверждали то, что новая межа проходит по старым граням.
Помимо обрисовки примечательных черт дерева, в текстах отказов содержатся и описания его местоположения. Нередко идентификационным признаком является соседство дуба с другими деревьями: дуб же стрелицаминелинец меж двух березак; стоить два дуба вместе.Встречаются и примеры весьма необычного "соседства": стоит дубчик з березаю на одном корени;стоит куст а в кусте стоит дуб. Важны и близлежащие географические объекты: лес (стоит дуб по городцкои дароги под лесом...), подлесье (стоит дуб на подлесьи), небольшая роща (к тому ж осинову колку на два дуба...), возвышенность (на горе дубец на нем гран; стоит дуб на палугоре краковит) и др.
... Перед нами - примеры описаний флоры, дошедшие до нас из XVII века. Образные, с точно подмеченными деталями, эти описания поражают оригинальностью, казалось бы, привычных и очевидных явлений: дубовый пень "сломлен вихром";нарост на дубе напоминает большой живот ("опузину"); утолщения на коре сравниваются с шишками, уплотнениями на коже человека ("дуб желват"); осеннее сбрасывание листьев напоминает линьку животных ("дуб нелинец"). Пожалуй, ни одна характерная черта дуба не остался незамеченным и не воплощенной в текстах, кроме, наверное, размножения дуба желудями - однако данный признак никак не связан с внешним видом дерева, является родовым, типичным и потому не может служить идентификатором.
Литература
1. Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги. М., 1977.
2. Пясецкий Г.М. Исторические очерки города Ливен и его уезда в политическом, статистическом и церковном отношении. Орел, 1893. С.11.
3. Словарь русского языка XI-XVII. Вып. 1-28. М., 1975-2008.
4. Словарь русских народных говоров. Вып. 1-41. СПб., 1965-2007.
