Ну не надо, не спорь. Нет причин.
Говорят: за такое молчанье заплачено кровью,
о героях, обычных героях,
давай помолчим...

Малым каплям судьба - в океаны великие стечься.
Кто сражался за веру, царя и отечество,
кто за мамкину улочку - плющ на заборе,
дом, на крыше весёлый конёк,
за родной огонёк...

Некто брызгал слюной, возмущался и спорил,
называл их презрительно - массой
и запальчиво - пушечным мясом,
дескать, их же погнали на смерть, как табун!

А они не кричали с трибун. 
Я не слышу наветов.
Я смотрю... это искры взметнулись под ветром
эпохи, внезапно и яростно дунувшим. 

Но об этом не думаешь.
А о чём? - кто о чём.
О винтовке за крепким плечом.
О живущих и умирающих,
и о том, кто вчера ещё...
И о девушке в белой сирени -
но об этом не время
(а когда оно будет? - ответь-ка, поди-ка!),
и о мамкиной улочке тихой.
О братишке, веснушчатом, волосы вечно всклокочены. 
О письме, что вчера было начато -
начерно -
будет ли кончено?

И о местности, в целом спокойной пока.
И на вид безобидной - издалека: 
где ж он, подлый, засел?! - ничего, не спасётся.
Ударим вдогон. 
И о том, как палит это чёртово солнце.
Как палит без команды "огонь!"
Холмик, ивы, кустарник, болотце.
Надо выкурить, выжать.
И при этом бы выжить.
Но как доведётся.

Как обычно. Обычные мысли.
В распаренной выси
жмётся облако, смотрит, набычась.
И пока тишина.
Вы не знали, насколько страшна
и насколько неправильна эта обычность. 

Мама... писем не ждать бы, а с домом помочь бы,
стать братишке примером спокойно и молча,
и сложить на крылечке охапку сирени.
Но не время, не время...
Не глядеть бы до рези в глазах в тот кустарник
возле ивы-хромуши. 
Ох, герои, обычные парни,
вам бы строить - не рушить. 

Все смешались в великом горниле.
Выживали и хоронили.
О, так было и есть. До сих пор.
Ну не надо, не спорь. 
Нет причин.
Говорят: за такое молчанье заплачено кровью,
о героях, обычных героях,
давай помолчим...