Попова Наталья Юрьевна: другие произведения.

Фантом

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пятерых незнакомых друг с другом людей заселяют в бункер. Они - участники эксперимента, цель которого - выяснить, способны ли люди пеґрежить ядерную катастрофу, выжить в холодном, замкнутом пространстве в обществе чужаков. Казалось бы, цель благородна и ясна. Но это только верхушка айсберга. На самом деле, проект "Фантом" - это страшный, чудовищный эксперимент. Он разрушает разум. Он подчиняет себе. Он пробуждает самые темные стороны человеческого сознания. Один из участников проекта становится опасен. Смертельно опасен. "Фантом" начинает свою изощренную игру. В его руках - научные достижения, которыми так гордится человечество. Каков смысл этого эксперимента? Кому и для чего понадобилось разрушать разум молодых людей? Удастся ли героям вырваться из бункера и остановить этот страшный эксперимент? Неожиданные повороты событий, острый сюжет, интересные характеры героев позволят Вам по достоинству оценить фантастический мир. Мир, в котором царствует "Фантом". Обложка - художник Михаил Смирнов.

  1.
  - Расскажите о себе.
  - Меня зовут Владислав Соколов, мне 33 года. Мои родители погибли в автокатастрофе 8 лет назад. У меня есть собственный бизнес, который переживает сейчас не лучшие времена. Кредитные обязательства не дают мне возможности продолжать полноценно работать и развиваться. Какое-то время назад я надеялся разобраться с этим, но сейчас понимаю, что избавиться от долгов просто невозможно. Я не женат. У меня нет детей. У меня есть машина, квартира в центре, коллекция безбашенных поступков, совершенных в юности. У меня есть девушка... Нет, пожалуй, их несколько. И каждая из них считает себя единственной. По крайней мере, я на это надеюсь. В детстве я мечтал быть космонавтом. Пожалуй, это все.
  - У Вас есть хобби?
  - У меня нет времени на хобби. Нет сил и желания на хобби.
  - Вы страдаете какого-либо рода зависимостями?
  - Красивые девушки, дорогие машины, иногда - хороший алкоголь. Если это можно назвать зависимостями - тогда да, страдаю.
  - Наркотики? Азартные игры?
  - Нет. Никогда. Это саморазрушение, я считаю.
  - Как Вы относитесь к сексу?
  - Хмм... Достаточно откровенный вопрос, Вы не находите?
  - Мы обсуждали возможность подобных вопросов.
  - Да, обсуждали, согласен. Я отношусь к сексу...как бы это сказать...Очень тепло.
  - Какова Ваша потребность в сексе?
  - Несколько раз в день. А вообще, это зависит от темперамента моей партнерши.
  - Вы вступали в гомосексуальные связи?
  - Боже упаси. Нет, конечно.
  - Вы причиняли кому-либо боль и страдания?
  - Да.
  - Расскажите об этом.
  - Я бросал любящих меня людей.
  - Страдания этих людей доставляли Вам удовольствие?
   - Нет.
  - Что Вы чувствовали в такие моменты?
  - Стыд. Жалость. Сомнения.
  - Чего Вы боитесь?
  - Нищеты. Одиночества.
  - Вы боитесь смерти?
  - Смерть - это логическое завершение всего. Я люблю, когда все логично.
  - Кого Вы любите?
  - У меня нет ответа на этот вопрос.
  - Когда Вы плакали последний раз?
  - На похоронах моих родителей.
  - Вы считаете себя счастливым человеком?
  - Пожалуй, да.
  - Чего Вам не хватает для абсолютного счастья?
  - Денег. Любви. Признания.
  - Если Вам предложат выбрать что-то одно из вышеперечисленного, что вы выберете?
  -Деньги. По крайней мере, сегодня я выбираю деньги.
  - Тестирование окончено. Вы можете идти. В случае положительного результата мы свяжемся с Вами в течение недели.
  - Всего доброго.
  Он резко встал и стремительно вышел из холодной белоснежной комнаты, в которой, казалось, навсегда осталась часть его души, изрядно потрепанной этим странным унизительным допросом. Он шел по запыленному тротуару, сосредоточенно глядя под ноги, огонек сигареты ядовито разгорался в его руке, оставляя позади него еле уловимый шлейф сизого табачного дыма. Множество мыслей стремительно проносились в его голове, словно острым лезвием разрезая его мозг на тысячи кусков, не заботясь о том, что это причиняло ему почти физическую боль. Они разбередили его старые, казалось, затянувшиеся раны. Его горе снова предстало перед ним во всем своем страшном великолепии: искореженная машина, кровь, огненный плен, в котором погибли его родители. Он чувствовал себя голым, израненным, униженным. Но у него не было другого выхода. Им нужна была его правда.
  Она смотрела ему вслед сквозь замутненное городским смогом окно высокой башни ультрасовременного бизнес-центра, сверкающего миллионами зеркал. Впитавшего в себя тусклое солнце унылого мегаполиса.
  - Он будет лидером проекта "Фантом". Я за него. - уверенно сказала она, повернувшись к своему собеседнику.
  - Ты слишком увлечена, - усмехнулся седой мужчина в дымчатом пиджаке, задумчиво постукивая пальцами по гладкой столешнице. - Остынь и включи объективность. Он неглуп, амбициозен, энергичен. Но. Его ценности смещены в сторону материального. Его сознание непоправимо травмировано внезапной смертью родителей. Он жесток и циничен. Не способен к состраданию. Он не видит разницы между нежностью и половым сношением. Он животное, Паулина.
  - Он сильное животное, Борис, - она подалась к нему и пристально посмотрела в глаза. - Он способен вывести наш проект на новый уровень. Способен добиться многого.
  - Хорошо, ты меня уговорила, - неожиданно легко согласился он. - Кто у нас есть еще?
  Она раскрыла внушительную кожаную папку, которая покоилась у нее на коленях.
  Пролистала испачканные жирным шрифтом страницы, разбавленные глянцевыми фотографиями многочисленных молодых людей. Калейдоскоп улыбающихся, загадочных, просящих лиц промелькнул у нее перед глазами.
  - Глеб Деев, 28 лет, верстальщик в крупном издательстве. Инфантильный. Закрытый. Истероидный тип. Его отец ушел от них, когда Глебу было три года. Как следствие - эдипов комплекс в чистом виде: подсознательное сексуальное влечение к матери и враждебное отношение к отцу.Поведенческие паттерны направлены на обесценивание традиционной модели семьи. Боится близости с женщинами. Конфликтен. Не способен к компромиссу. При этом достаточно гибкий, способен быстро адаптироваться в новых для него условиях. Последние несколько лет его мать неизлечимо больна. Он по-прежнему чувствует острую потребность в ее опеке, при этом избегает общения с ней, отторгает ее страдания и беспомощность, потому что они провоцируют в нем чувство вины. Преклонение перед больной, высохшей, грязно матерящейся женщиной с сальными волосами и непередаваемым взглядом умирающего человека для него невозможно. Он не хочет видеть ее страдания, он стремится убежать от всего этого, оставив эту чужую теперь женщину, почти старуху, на попечение врачей и сиделок. Проект "Фантом" будет для него спасением.
  - Неплохо, - одобрительно произнес Борис. - Продолжай.
  - Андрей Торопов, программист, 38 лет. До недавнего времени страдал алкогольной зависимостью. Под воздействием алкоголя совершал аморальные поступки. Измены, скандалы в семье. В связи с этим жена подала на развод. Для него это было ударом: семья имеет для него неоспоримую ценность. Он до сих пор любит свою жену, а дочь для него самый главный человек на свете. Безумно ее любит, балует, все разрешает. Дочь зовут Даша. Ради того, чтобы вернуть свою семью, завязал с выпивкой и взялся за ум. Забирает дочь на выходные, дарит ей дорогие подарки, строит планы на будущее. Сейчас находится в стадии ремиссии, борется с собой, но синдром отмены все еще воздействует на его психику. Он беспокоен, раздражителен. В таком состоянии он пытается жить привычной жизнью, но получается плохо. Остро нуждается в деньгах: содержание дочери, аренда квартиры и многочисленные подношения бывшей жене в попытках ее вернуть требуют постоянных финансовых вливаний.
  Елена Харитонова, 32 года, экономист. Цифры - ее истинная страсть. Многоступенчатые финансовые схемы - это ее стихия. Долго и упорно строила карьеру, и наконец, стала финансовым директором в крупной строительной фирме. Не раз спасала своего начальника от зоркого глаза прокуратуры и других силовых структур. Трудоголик, достаточно амбициозная, упертая. В разводе. Причина банальна: застала мужа с любовницей в собственной квартире. Детей у них нет: в юности она сделала аборт, который негативно сказался на ее репродуктивной функции. Неделю назад ее уволили с работы в связи с тем, что произошла смена собственников организации. Она лишилась всего, что составляло смысл ее жизни. Бывший муж живет с ней в одной квартире, постоянно провоцируя ее и выводя на эмоции. Ее психика с трудом выдерживает постоянный стресс, в котором она живет. В данный момент она находится в депрессивном состоянии, на контакт с друзьями и родственниками не выходит.
  Карина Велес, 29 лет, официантка в элитном загородном клубе. В возрасте 12 лет пережила изнасилование. Это сильно травмировало ее, долгое время на не могла разговаривать и полноценно существовать. Вытеснение пережитого развило в ней склонность к саморазрушению: сигареты, алкоголь, беспорядочные половые связи. Снимает квартиру, родителей навещает редко. Можно сказать, почти никогда. Недавно в сеть попало видео, в котором она участвует в групповом сексе. Ее лицо узнаваемо, картинка довольно компрометирующая. Видео достаточно популярно в сети, с каждым днем набирает все больше просмотров. Похоронив свое честное имя на просторах интернета, она каждый день со страхом ждет позорного увольнения с работы, которая является единственным источником ее доходов.
  Пожалуй, это все.
  Она мягко закрыла папку и выжидающе посмотрела на Бориса. Он молчал, задумчиво потирая подбородок.
  - Сколько участников изначально планировалось на "Фантом"? - спросил он.
  - Изначально планировалось семеро, но позже наши аналитики спрогнозировали определенные риски, и было принято решение ограничить число участников до пяти.
  - До пяти? Почему до пяти? На космическом корабле вместимость 6 членов экипажа, а мы опять изобретаем велосипед.
  - Команда космического корабля формируется из подготовленных, уравновешенных, личностно зрелых людей. А наши участники - сломленные психи, которым нечего терять. К тому же...
  - Ладно, согласен, - перебил ее он, нетерпеливо махнув в воздухе кистью руки. - Насчет пула участников. Меня смущает озабоченная Карина - это раз.
  - Но...
  - И два: алкоголик Торопов. Слишком много пороков на один квадратный метр.
  - Борис, это не должно Вас смущать: их экспрессивность будет уравновешена нейтральностью двух других участников.
  - Каких именно? Чокнутого бухгалтера на грани суицида и извращенца-верстальщика? - он тяжело поднялся из глубины кожаного кресла и двинулся к ней. - У Вас был выбор из тысячи особей! - голос его нарастал, будто раскаты приближающегося грома: быстро и угрожающе. - Из тысячи! И что мы имеем в итоге? Вы хотите сказать, что именно эти, с Вашего позволения, люди, спасут человечество?
  Она приблизилась к нему и враждебно посмотрела ему в глаза.
  - О каком спасении ты говоришь? Это не спасение, это конец всему человечеству! - зашипела она, срываясь на крик.
  Он замахнулся и ударил ее по лицу. Звук, похожий на щелчок кнута, зазвенел в пустой комнате грозным обещанием.
  - Заткнись, сука. - спокойно произнес он. - То, что мы сделали, уже не изменить и ты это знаешь. Какими бы страшными ни казались тебе последствия этого эксперимента, запомни: это единственный выход. Другого выхода нет.
  Она молчала, прижимая прохладную ладонь к обожженной его ударом щеке.
  - Ладно, Паулина, - мягко сказал он, подходя ближе. - Забыли. Хочешь заполонить проект именно этим дерьмом, - валяй. В любом случае, у нас нет времени на рокировку.
  Она кивнула и, опустив глаза, вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
  2.
  Влад стоял на пыльной асфальтовой площадке придорожного кафе. Унылое серое утро рисовало туманные узоры на еще спящем городе. Он поднял воротник пальто и закурил очередную сигарету. Пять часов утра. Сегодняшний день перевернет его жизнь навсегда. Уже нет времени на долгие внутренние диалоги, в лучшем случае через десять минут он погрузится в свою новую жизнь. Жизнь на проекте "Фантом". Тюрьма это или спасительный выход - он не мог решить до сих пор. Провести целый год в замкнутом пространстве с незнакомыми людьми... Пугала ли его такая перспектива? Пожалуй, да. Он не знал, кто эти люди, как сложатся их отношения, как долго они будут узнавать друг друга, и узнают ли вообще. Будут ли ссоры, конфликты, долгие разговоры? Будет ли секс, в конце концов? Предстоящее блуждание в потемках чужих запутанных мыслей, желаний и стремлений пугало его, царапало горло, заставляло потеть ладони. Хотя, если рассуждать более масштабно, мы всю свою жизнь проводим с незнакомыми людьми. Мы окружены чужими, холодными лицами. Мы думаем, что постигли их душу, а, на самом деле, не смогли поймать даже то, что плавает на поверхности их сознания. Настоящие ли их чувства? Искренние ли их улыбки? Не является ли их напускная радость тщательно запрятанной завистью? Это как с собакой, которая виляет хвостом, а в следующую секунду с рычанием вгрызается в горло. Друзья не всегда те, кого ты считаешь друзьями. Даже собственная жена - незнакомый тебе человек. Ты не знаешь, что у нее в голове, как сильно ее раздражение по отношению к тебе, насколько она тебя ненавидит, спит ли она с соседом, предаст ли она тебя завтра или прямо сейчас. Жизнь - это лабиринт с тысячей поворотов, каждый из которых заканчивается тупиком. Так есть ли разница, какой именно поворот выбрать?
  Рядом с ним притормозила машина. Большая, неповоротливая, как круизный лайнер. Черная дверца открылась с тихим щелчком и кожаное нутро автомобиля поглотило фигурку маленького сомневающегося человечка.
  - Куда мы едем? - спросил Влад, устраиваясь на заднем сиденье и пытаясь разглядеть лицо водителя. Ему это не удавалось, и почему-то этот факт его сильно нервировал.
  Могучие плечи и мясистый затылок водителя ответили ему тишиной. Влад понял, что вопросы задавать бессмысленно, вытянул ноги и уставился в окно на проплывающий мимо город.
  В полудреме, подпитываемой урчанием мощного двигателя, Влад время от времени сверялся с пейзажем за окном. Знакомые здания сменились ухабистой дорогой, утыканной нелепыми названиями населенных пунктов. Они ехали уже несколько часов. Неожиданно машина остановилась. Водитель обернулся к нему. Красное рыхлое лицо, изъеденное следами от оспы, словно гигантское червивое яблоко, ощерилось кривым, похожим на черную яму, ртом:
  - Выходи.
  Влад подчинился и вышел. Огляделся вокруг. Машина, тихо шелестя покрышками, исчезла в туманном мареве. С трех сторон его обступал торжественный лес с густыми шапками желтых листьев, и только с одной стороны змеилась неширокая проселочная дорога. Здесь вовсю царствовала осень. Прелые листья устилали землю, отдавшись во власть всепроникающего тлена. В воздухе пахло сладкой гнилью и влажной землей. Птицы молчали, словно боясь нарушить звенящую настороженную тишину. Солнца не было видно. Вместо него - скупые просветы в лоскутах темно-серого неба, нависшего над ним во всей своей неотвратимости. Влад сел на поваленное бревно и вздохнул. Погрузиться в свои мысли он не успел: из леса ему навстречу вышла девушка. Изящная фигурка, затянутая в красное полупальто, синие глаза сверкали из-под густой блестящей челки цвета воронова крыла. Худенькие гибкие пальцы неуверенно теребили маленькую сумочку. Она посмотрела на него и, ни слова не говоря, присела рядом. Его окутал аромат терпких тягуче-сладких духов.
  - Карина, - сказала она, глядя перед собой.
  - Влад, - в свою очередь, представился он.
  Некоторое время они сидели молча. Влад заговорил первым:
  - Что ты здесь делаешь?
  - Жду кое-кого. А ты?
  - Я тоже. Только не знаю, кого именно.
  - Ты участник проекта? - она повернулась и пристально посмотрела ему в глаза.
  Он кивнул. Она сидела молча, изучая свой безупречный алый маникюр. Покусывала пухлые губы, прищуривалась, словно обдумывая что-то. Наконец, она, видимо, приняла для себя какое-то решение и резко поднялась с места. Вообще, все ее движения были порывистыми, она была похожа на птицу, готовую вот-вот взмахнуть крыльями и улететь в безопасное место.
  Влад продолжал сидеть неподвижно, искоса поглядывая на нее. В его вкусе. Стройная, гибкая, длинноногая. Острая дерзкая грудь вырисовывалась под тонким кашемиром. Хрупкие запястья с голубыми ручейками вен словно просили защиты и покровительства. Влажный упрямый рот скрывал в себе целую вселенную. Нежно-розовые леденцовые ушки так и хотелось лизнуть. И только глаза, беспощадные ледяные искры, на корню пресекали все романтические порывы. Хотя, лед имеет свойство таять...
  - Каков дальнейший протокол действий, не знаешь? - спросил, наконец, он.
  Уголок ее рта дрогнул в беззвучной усмешке. Легко пожав плечами, она не удостоила его ответом. Задвигалась, шаг за шагом, по одной ведомой ей траектории, пиная сухие осенние листья.
  - Интересно, долго нам еще ждать? - она нетерпеливо повела плечом.
  - Думаю, да, - ответил Влад. - Они вроде неторопливые ребята. Некуда им спешить, наверное.
  Она согласно вздохнула.
  - Нам тоже некуда, правда? - ему почудилась волнующая игривость в ее голосе. Он принял стойку и улыбнулся, глядя ей в глаза.
  - Рядом с такой красавицей я готов быть вечно.
  Улыбнулась слегка. Поправила волосы. Взмахнула ресницами.
  - Кошку жалко, - вдруг сказала она, сбив его с толку.
  - Какую кошку? - удивленно переспросил Влад.
  - Кошку мою, Марусю. Она ведь будет скучать без меня...
  Влад сочувственно промычал. Он не мог ее понять. Их странный разговор, флирт, перетекающий в заботу о кошке, не позволял ему настроиться на нужную волну.
  - А по тебе кто-нибудь будет скучать? - спросила Карина, глядя ему в глаза.
  - Нет, наверное, - неуверенно ответил он.
  - Плохо, - вздохнув, произнесла она.
  - Может, не так уж и плохо? - Влад удивился, услышав в своем голосе робкие ноты надежды.
  Она молчала. Прищурившись, разглядывала верхушки беспомощно тянущихся к небу деревьев. Ее молчание рождало в нем грустное осознание собственной ненужности, внутренней пустоты. И в самом деле, никто и не заплачет по нему, никто и не вспомнит. Даже кошку не завел. Что это - беспечность молодости или боязнь ответственности? Почему он один? Мог ведь уже сойтись с какой-нибудь девушкой, жить вместе, и в горе, и в радости. Есть борщ, целовать ее по утрам. Что держит его в этом коконе одиночества и отречения от семейных уз? Состарится ведь и сдохнет в пустой, пропахшей болезнями и одиночеством, квартире. Ни жены, ни детей, только выцветшие обои на стенах. Владом овладел страх, сковавший его от живота до грудной клетки. Так он не хотел. Как угодно, только не так.
  В его мысли ворвался размеренный гул мотора. Вдалеке на шоссе показался автомобиль, брат-близнец того, что привез сюда Влада. Плавно затормозив в нескольких метрах от них, автомобиль выдавил из себя сразу двоих: молодую женщину, уже немного оплывшую, с растрепанными светлыми волосами и недовольным лицом, и высокого худощавого парня с длинными патлами и неухоженной бородой, настолько неподходящей к его вытянутому треугольному лицу, что она казалась искусственным аксессуаром, наскоро напяленным ради маскировки. На полной блондинке были натянуты джинсы и мешковатая куртка, на ногах - яркие молодежные кроссовки, и было видно, что эта одежда для нее непривычна и чужда. Бородатый молодой человек кутался в плотную серую толстовку с капюшоном и непонятной надписью, алыми буквами расплывшуюся на груди. Военные штаны на худых угловатых ногах смешно болтались, ухмыляясь оттопыренными карманами, тяжелые армейские ботинки на ногах придавали его образу необъяснимую трогательность. Влад невольно усмехнулся.
  Странная пара неуверенно оглянулась и двинулась по направлению к ним. Влад смотрел на приближающиеся фигуры, искоса наблюдая за Кариной. Девушка замерла в напряженном ожидании, пряча в рукава озябшие тонкие пальцы.
  Приблизившись к ним, блондинка кивнула, упорно ловя взгляды обоих.
  - Доброе утро, - приветствовала она.
  - Доброе, - отозвался Влад. - Какими судьбами в наши края?
  - Такими же, вероятно, - бросила незнакомка. В ее взгляде на него сквозило явное сомнение относительно его умственной полноценности.
  - Какими такими же? - этим вопросом Влад только укрепил ее подозрения.
  - Дурака-то выключи, - строго сказала она. - На этом пустыре в такую рань... Вряд ли у вас пикник.
  - И то правда, - вынужден был согласиться Влад. И поспешно представился: "Владислав".
  - Елена, - ответила она.
  - Глеб, - ее спутник протянул Владу руку.
  - Карина, - сделав шаг навстречу новым знакомым, произнесла Карина.
  Какое-то время они стояли молча. Тишину нарушила Елена.
  - Интересно, еще участники будут? - спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
  - Будут, - ответил Глеб. - Нас должно быть пятеро.
  - Откуда ты знаешь? - быстро спросил Влад.
  - Слышал на тесте, - пожал плечами он. - Так что ждем пятого. Или пятую.
  Влад отошел от собравшихся в группу людей и закурил. Выдыхая дым в прозрачный осенний воздух, он безрадостно размышлял. Мысли, тяжелые, неповоротливые, как поганые жирные мухи, наползали в его голове одна на другую, рождая смутные страхи. Его жизнь - та жизнь, которую он заслужил, со всеми ее проблемами, маленькими радостями и надеждами, уплывала от него, оставляя взамен этих странных, незнакомых ему людей и замкнутое пространство, полное загадок и тайн. Надо ли ему это все? Казалось бы, его нехитрый быт, состоявший из полусырой яичницы по утрам, пятничного фитнеса и бестолковых постановочных ток-шоу, не стоил даже мимолетных воспоминаний. Но все это оказалось так дорого ему, так близко, что терять эти лоскутки обыденной жизни оказалось очень нелегко. Но, самое печальное, ему придется подстраиваться под этих людей, ломать свою личность, уступать шаг за шагом, пока он не превратится совсем в другого человека. Стоит ли его свобода, идол, которому он так долго и самозабвенно поклонялся, сомнительного существования в компании этих чужаков?
  - Сигаретки не будет? - мух в его голове спугнула подошедшая Лена.
  - Держи, - он протянул ей пачку, чиркнул зажигалкой.
  Она глубоко затянулась, задержав дым в легких, а после нехотя выпустила его, подняв голову вверх. Да так и застыла, глядя в безмолвное серое небо.
  Влад изучал ее, как топограф изучает незнакомую карту местности: с профессиональным интересом, от общего к частному. Молочная кожа, подпорченная серыми кругами под уставшими, беспокойными глазами цвета пожухлой травы. Бледные губы, сжатые в тонкую нить, не предполагали беззаботных улыбок. Светлые волосы нещадно трепал то и дело налетавший ветер, но это нисколько ее не беспокоило: она курила, полностью погрузившись в свои мысли, не обращая внимания на окружающий мир. Докурив сигарету, она быстро перевела взгляд на Влада. Он не успел отвернуться и смутился, как мальчишка. Она поняла его состояние и ободряюще улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо: глаза стали ярко-изумрудными, на щеках заиграли вкусные ямочки, кожа словно засветилась изнутри. Подобных метаморфоз Влад ранее никогда не наблюдал, отчего смутился еще больше, но, изо всех сил пытаясь это скрыть, выдавил из себя неуверенную кривую улыбку.
  - Ну, что делать-то будем? - усмехаясь, спросила она.
  - Ждать последнего участника, - небрежно сунув руки в карманы, ответил Влад. Под ее острым прицельным взглядом ему было не по себе.
  - С чего ты взял, что пятый - это последний? Ты ему веришь, что ли? - она скосила глаза на Глеба, который сидел на покинутом ими бревне и внимательно слушал Карину. Она стояла, обхватив себя руками, спасаясь от пронизывающего холода, и что-то увлеченно рассказывала ему. Глеб сидел, облокотившись ладонями о бревно и, прищурившись, смотрел на нее снизу вверх. Почему-то эта ситуация показалась Владу неприятной и неестественной. То ли оттого, что мужчина сидел в присутствии женщины, то ли от раскрасневшихся в пылу рассказа нежных Карининых щечек.
  - Не особенно, - буркнул Влад в ответ. Он был недоволен слишком живым общением Глеба с Кариной.
  - Я тоже ему не верю. Странный он какой-то. Пока мы ехали, ни слова не сказал, все хмурился и молчал, а сейчас вон как распинается.
  И правда, Глеб включился в беседу с Кариной: он убежденно вещал ей что-то, подойдя к ней ближе, чем следовало, касаясь ее своим костлявым плечом. Девушку это, казалось, нисколько не смущало. Она прислушивалась к его словам, внимательно следила за его тонкими змееподобными губами, то и дело выползающими из-под усов. Влад почувствовал, что его раздражает этот нелепый бородатый урод. Он как будто наслаждался всей этой ситуацией, как будто что-то знал и насмехался над ними.
  - Может, засланный? - предположил Влад.
  - Да ну, брось, - махнула она рукой. - Скорее уж, ты засланный.
  Влад не успел ничего ответить. Пространство заполнил поток невесть откуда взявшегося гула: как будто рой невидимых пчел стремительно приближался к месту их дислокации.
  Это был вертолет. Он появился словно из ниоткуда и навис над ними, тяжелый и неотвратимый, словно стальная глыба.
  - Это за нами! - крикнула Лена и замахала руками невидимому за бликующим стеклом пилоту.
  Вертолет, осторожно обойдя кудрявые кроны деревьев, начал плавное снижение на утрамбованную глинистую площадку метрах в пятидесяти от них. Осуществив посадку, пилот заглушил двигатели и вышел наружу.
  Он стоял неподвижно и смотрел на них, слегка склонив голову. Надвинутое на лицо забрало шлема позволяло рассмотреть только квадратную небритую челюсть и твердо сжатые губы; огромные, как у гориллы, руки, сжимали угрожающе поблескивающий ствол автомата. Армейский камуфляж, плотно сидящий на его внушительном теле, усиливал нереальность происходящего.
  В замешательстве они неподвижно застыли, ожидая от прибывшего каких-либо слов или действий. Но он молчал, все так же склонив голову и глядя на них в упор.
  - Вы за нами? - наконец, решилась задать вопрос Лена.
  - Фантом, - глухо произнес он в ответ.
  - Это мы! - Влад поднял руку и направился навстречу пилоту.
  - Стой, - предупредил он, наводя на него зияющее дуло автомата.
  Влад замер на месте, не успев сделать и пары шагов.
  - В чем дело? - воскликнул он, не ожидая такой очевидной и необоснованной угрозы.
  - Только двое, - отчеканил пришелец, обводя их взглядом.
  - В смысле - только двое? - не понял Влад.
  - Полетят только двое. Решайте, кто.
  - Подождите, но мы все участники проекта, - вмешалась Елена. - Мы все должны лететь с Вами.
  - Правила изменились. У Вас десять минут. Через десять минут я улетаю, с вами или без вас. - он прислонился спиной к сверкающему вороному боку вертолета и потерял к ним интерес.
  Влад понял, что разговор окончен и дальнейшие попытки его продолжить чреваты непредсказуемыми последствиями.
  В растерянности он отвел глаза от пилота и повернулся к остальным.
  - У кого-нибудь есть контакты организаторов проекта? - спросил он, не надеясь на положительный ответ. У него самого не было никаких контактов, он не знал имен и должностей людей, которые общались с ним на протяжении всего процесса отбора.
  - Нет, конечно, откуда?! - в недоумении воскликнула Карина. - Нас же предупреждали о секретности всего этого, с чего бы они нам телефоны раздавали?
  - Ну, мало ли... - буркнул Влад.
  - Нужно решать, - тихо сказала Лена. - И решать быстро.
  Влад машинально взглянул на часы. Секундная стрелка бешено мчалась вперед.
  - Может, пойти от обратного? - предложил Влад. - Среди нас есть те, кто не горит желанием участвовать в проекте?
  Он посмотрел на каждого из них по очереди, ожидая ответа. И, не дождавшись, махнул рукой.
  - Все ясно. Нет таких, - резюмировал он. - Ну, тогда пусть это буду я.
  Карина вздрогнула и подняла на него глаза. В них стояли слезы. Или ему показалось?
  - Ну вот, теперь полегче, - с улыбкой сказал Глеб. - Давайте решим, кто из нас остается. Карина?
  - Мне нельзя здесь оставаться, - горько произнесла она.
  - Карина, почему? - не выдержал Влад. - Оставайся, я тебе помогу. Обещаю, что ты никогда не пожалеешь о том, что осталась. Здесь жизнь, а там - всего лишь эксперимент. Все можно решить, все наладится.
  Карина закрыла лицо руками и прокричала:
  - Ты ничего не знаешь обо мне! Вы все, все можете остаться здесь! А я - не могу!
  Она заплакала, тушь на ее щеках поползла по лицу, сплетаясь в причудливые узоры.
  Лена подошла к девушке и обняла ее за плечи. Карина плакала, спрятав лицо у нее на груди. Маленькая, потерянная, как воробушек, искалеченный градом. Лена поглаживала ее по волосам, успокаивая, жалея. Слегка отстранив ее от себя, Лена произнесла:
  - Карина, если для тебя это так важно, - Лена обвела взглядом присутствующих, ища поддержки. Но не нашла. И повторила: - Если для тебя это так важно - иди.
  Карина высвободилась из ее рук и стремительно зашагала к вертолету. Не оглянулась ни на кого из них. Не попрощалась. Потянула на себя податливую дверь. И, прежде чем исчезнуть внутри машины, произнесла уверенной мантрой, стараясь не смотреть на Влада: "Мне. Нужно. Быть. Там".
  - Вот и отлично, - улыбаясь, резюмировал Глеб. - Я лечу с ней, а вы остаетесь.
  - Это почему же? - вскинулся Влад.
  - Лена все решила сама. Приняла решение, не получив нашего согласия. - Он повернулся к ней. - Ты не можешь решать что-либо за нас. Ты должна была спросить. Плохая, непослушная девочка. Видишь, что ты натворила? Карина летит вместо тебя.
  - Ты кто такой, чтобы места распределять? - Влад повысил голос. Поведение Карины сильно огорчило его, а умозаключения этого самодовольного ублюдка почти привели в бешенство. Он с трудом держал себя в руках.
  - Не надо, Влад, - Лена устало махнула рукой. - Я останусь здесь.
  - Вот и чудненько, - Глеб расплылся в улыбке, не рассчитывая на такую легкую победу. - Счастливо оставаться!
  - Нет, я сказал! - взревел Влад, исподлобья глядя на Глеба.
  - Насрать мне на тебя и на то, что ты сказал, - процедил Глеб в ответ.
  - Ты, сука, по морде давно не получал? - Влад подскочил к нему и нанес удар кулаком в челюсть. Удар настолько молниеносный, что и сам не успел опомниться, как Глеб упал на землю.
  - Влад, хватит! - в отчаянии выкрикнула Лена.
  Влад уже и сам был не рад совершенному поступку. Глядя на Глеба, который со стоном поднимался, скользя по размытой дождем земле, Влад успел его даже мысленно пожалеть. Но, как только Глеб поднялся, он тут же кинулся на Влада. Влад не успел заблокировать удар в область солнечного сплетения, и острая боль пронзила его тело тысячами осколков. Он упал на четвереньки, хватая ртом воздух.
  Одновременно с болью его оглушил грохот выстрела. Все замерли и сжались от неожиданности, как будто их мгновенно сковало льдом.
  Влад осторожно повернул голову. Пилот стоял, широко расставив ноги, недвусмысленно наведя на них задумчивое око автомата.
  - Эй! Ты что делаешь? - заорал на него Влад. - А если бы ранил кого-то?
  - Мои инструкции допускают это. Я могу вас даже убить, - спокойно ответил пилот. По тону его голоса было понятно, что он не шутит.
  Лена бросила испуганный взгляд на Влада. Он, пошатываясь, встал на ноги и сделал шаг навстречу вооруженному человеку.
  - Стоять, - пилот еле заметным движением переместил ствол, целясь Владу в грудь.
  Влад замер и поднял обе руки вверх. Остальные последовали его примеру. Пилот удовлетворенно покачал головой.
  - Ты, - он перевел прицел на Глеба, - Иди в машину.
  Глеб осторожно двинулся в сторону вертолета.
  - Вы оба остаетесь здесь, - сказал им пилот, для убедительности поведя в их сторону дулом автомата.
  - Мы не участвуем в проекте, я правильно понимаю? - спросила Лена. Несмотря на все ее усилия, голос дрожал, а щеки залил неестественно яркий румянец.
  - Вы вне игры, - отчеканил пилот и легким движением запрыгнул в кабину вертолета.
  3.
  - Папа, мы поедем в зоопарк?
  Андрей отвернул взгляд от дороги и посмотрел на нее. Она сидела, глядя на него с надеждой и обожанием. Беззаботно болтала крохотными ножками, улыбалась во весь рот, испачканный растаявшим шоколадом. Розовое облако нарядного платья окутывало ее, делая похожей на маленькую принцессу. Его принцессу.
  - Нет, Дашенька, в зоопарк не получится. Мне завтра на работу. Сейчас я отвезу тебя к маме, хорошо?
  Она нахмурилась, губы задрожали от обиды и несправедливости. Надвигался шторм на только что безоблачном небе.
  - По дороге мы заедем в магазин, и ты выберешь себе самую красивую куклу. Договорились? - он поспешил исправить ситуацию. Он не мог выносить ее слез, они разрывали его сердце. Он чувствовал невыносимое бремя вины. За то, что они расстались, за то, что не мог видеть ее каждый день, за упреки и манипуляции его бывшей жены, свидетелем которых всегда становилась его стремительно взрослеющая дочь.
  Подумав, Даша согласно кивнула и протянула к нему свою маленькую ручку. Пухлая ладошка вмещала в себя весь мир. Он нежно сжал ее липкие от шоколада пальчики.
  - Вот и отлично. Сейчас, только до мамы дозвонюсь.
  - Она с ним, - буднично сообщила ему Даша. Без эмоций, ровно таким же тоном, каким бездушный автомат только что сообщил ему о недоступности абонента.
  - С кем это - с ним? - он потряс головой, отгоняя морок этих страшных неотвратимых слов.
  - С Костиком. Она всегда с ним, когда ты меня забираешь. Он и в гости к нам приходит часто, остается ночевать. Они с мамой играют и смеются, когда думают, что я сплю.
  Правда обрушилась на него потоком ледяного дождя: это конец. Ничего больше не будет. Будет он, она, Даша - разбитые осколки его никчемной жизни. Будут одинокие дни, одуряющее похмелье, нелюбимые женщины, лживые слова, пустые обещания. И пустота. Черная, пожирающая все на своем пути. Безысходность. Отчаяние. Точка невозврата.
  Андрею стало дурно. В голове застучал огромный чугунный молот, отсчитывая секунды с начала подаренной ему боли. Он вцепился в руль и сжал зубы; со стороны, наверное, он выглядел внезапно обезумевшим, подряхлевшим, непоправимо сломанным человеком.
  Телефон зазвонил, грубо вытряхивая его в реальность.
  Ее голос из трубки, теперь чужой и холодный: "Ты звонил мне?"
  - Привет. Да, звонил. Мне завтра на работу, я Дашу привезу сейчас, ладно? - он вслушивался в свой изменившийся хриплый голос, который, казалось, тоже предал его.
  - Привози, - подумав, разрешила она. - Запиши адрес.
  Она встретила его в чужом доме, от нее пахло чужим мужчиной, ее тонкие руки обняли Дашу и поглотили, увлекая в незнакомое нутро слабо освещенной прихожей.
   - Спасибо, что привез, - смущенный взгляд, упавшая на лоб прядь золотистых волос. Такая родная и такая далекая.
  Он ничего не ответил. Он был ранен. Он терял кровь.
  Шатаясь, Андрей побрел вниз по лестнице. Одиночным выстрелом хлопнула закрывающаяся дверь. Вот теперь он действительно один.
  Он лежал на несвежей скомканной простыни, неподвижно уставившись в потолок. В руке безвольно болталась бутылка с остатками виски. В голове крутился бешеный калейдоскоп, состоящий из обрывков воспоминаний и рухнувших надежд.
  Завтра он должен был ехать на проект, который позволит ему заработать кучу денег. И, казалось бы, именно сейчас время ставить точку в этой жизни, обнулить все, что произошло с ним и ступить на тропу неизведанного. Но апатия, овладевшая им, была похожа на каменный мешок, из которого не было выхода. Он хотел вечно лежать вот так, глядя в потолок, ни о чем не думая и ни к чему не стремясь. Зазвонил телефон. Он отмахнулся от назойливого звука, телефон прощально пискнул и затих. Но, словно не желая сдаваться, снова завибрировал, оповещая об смс-сообщении.
  "Жду тебя, приезжай", - призывно расплылось по экрану.
  Катя. Страстная, жаркая девочка, с длинными стройными ногами и волшебным искусным ртом. Всегда влажная и многообещающая.
  В мозгу мелькнуло острое желание. Он встал и направился в ванную. Посмотрел на себя в зеркало. Загнанный взгляд, недельная щетина, черные круги под глазами: красавчик. Усмехнулся, брызнул в лицо холодной водой.
  Позвенел ключами, закрывая входную дверь и, задержавшись на мгновение, решительно ступил в приветливо распахнутые двери обшарпанного лифта.
  Машина игриво моргнула фарами. Сел за руль, задумался. Здравый смысл осторожно поднял свою неокрепшую голову. Может, вернуться домой? Пьяным за руль - есть ли такая необходимость?
  Экран мобильника интригующе засветился.
  "Ты приедешь?"
  "Да."
  Он почти приехал, ему оставалось пара километров до ее дома, но недавно прошедший дождь расставил все по местам. Встречный свет фар ослепил его, словно яркие софиты - одинокого актера, забытого на пустой запыленной сцене, руль больно впился в грудь, и тьма поглотила его, втягивая каждую клеточку его тела в свою теплую пульсирующую пустоту.
  
  - Это точно он?
  - Да.
  - Что с ним случилось?
  - Черепно-мозговая травма. Кома.
  - Какие прогнозы?
  - Для более точной диагностики нужны дополнительные анализы. Так, навскидку, если операция пройдет успешно, - возможна стабилизация и переход в вегетативное состояние. При должном уходе можно надеяться на дальнейшее восстановление. Если поражение мозга еще серьезней, чем я предполагаю, не исключен летальный исход.
  - К вечеру Вы закончите все манипуляции с ним?
  - Думаю, да. После операции мы переведем его в палату интенсивной терапии, подключим искусственную вентиляцию легких и будем надеяться на чудо.
  - Паулина, вечером, как только врачи закончат с ним возиться, проведешь процедуру оцифровки.
  - Но, мы не можем... Нейронные связи нарушены! Может произойти все, что угодно!
  - Вот мы и посмотрим, что произойдет. Это наша работа - смотреть, что произойдет.
  Он вышел из операционной, не взглянув ни на кого из присутствующих.
  
  4.
  Влад и Лена остались вдвоем, окутанные аккомпанементом исчезающего вертолетного гула. Влад не мог поверить, что это произошло. Все случилось слишком быстро, и он до сих пор мысленно проигрывал эпизод за эпизодом, стараясь осознать случившееся. Он украдкой посмотрел на Лену. Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела в застиранное осеннее небо, цепляясь взглядом за стремительно таявшую черную точку вертолета, все еще не веря в то, что произошло.
  Влад легонько дотронулся до ее руки.
  - Пойдем уже отсюда, - предложил он. - Вряд ли они за нами машину пришлют.
  Лена горько усмехнулась.
  Они побрели в сторону пустынного шоссе, надеясь, что произойдет чудо, и их подберет какой-нибудь заплутавший водитель.
  Продрогшие, наполненные разочарованием, они стояли на обочине, вглядываясь в серое полотно тянущейся к горизонту дороги. Говорить не хотелось. Влад решил, что потом спросит ее, почему она так легко отказалась от участия в проекте. Ее жизнь не так уж плоха, как ей казалось еще вчера? Или она пожалела несчастную Карину, уступив ей свое место в вертолете? Резкий свет фар вытряхнул их из ледяного оцепенения. Приземистый темно-серый автомобиль вынырнул им навстречу.
  Лена быстрым движением подняла руку. Машина остановилась, водительское стекло плавно поехало вниз. За рулем сидел невзрачный маленький человечек, лицо его было безликим и смазанным, словно кто-то умело поработал над ним ластиком, стирая запоминающиеся черты.
  - Вам куда, ребят? - поинтересовался он, вперив в них бездушный рыбий взгляд.
  - В город нам надо, - ответил Влад. - Довезешь?
  - А чего бы не довезти? Садитесь! - он сделал широкий приглашающий жест.
  Влад вместе с Леной забрался на заднее сиденье, и машина тронулась с места.
  В дороге они молчали. Лена, задумчиво уставясь в окно, не пускала его в пространство своих переживаний, да ему это и не нужно было. Он сам пытался рассортировать атакующие его мысли, которые, нагромождаясь одна на другую, нисколько не проясняли, а, наоборот, запутывали ситуацию. Сцена, разыгравшаяся в лесу, выбивала из колеи своей абсурдностью и несправедливостью. Вертолет, на борту которого по необъяснимым причинам оказался не он, был для него обелиском оскорбления и унижения его личности. Он с самого детства привык все планировать заранее. Привык, что ему известны его действия на ближайшие сутки: куда он пойдет, с кем встретится, что будет есть. Спонтанность он разрешал себе изредка, но и эта спонтанность была частью продуманного им сценария. Случившееся сегодня заставило его играть по кем-то придуманным правилам, перечеркивая ранее закрепленные договоренности. Он чувствовал себя изнасилованным, выпотрошенным, вывернутым наизнанку. Может, и правильно, что проект для него не состоялся. Может, и к черту его. Быть марионеткой в руках неизвестных и, скорее всего, не вполне адекватных личностей... Сомнительная перспектива. А его проблемы утрясутся. Он выпутается, он все решит. Карину жалко. Знойная девочка, судя по всему. Упустить такую - словно оцарапаться и не иметь возможности приложить бинт. Ранку жжет, разъедает образовавшуюся пустоту. Хочется ее заполнить, успокоить, убаюкать. Сожалея об ускользнувшей Карине, Влад стал погружаться в сон. Тяжелый, сковывающий веки, почти неконтролируемый. Визг Лены вырвал его из дремотной пустоты. Накренясь, машина, как пробитая лодка, бесконтрольно неслась на встречку. Он вскочил, толкнул водителя в плечо. Водитель послушно сполз влево, запрокинув голову. Умер? Потерял сознание? Обдолбался? Влад метнулся вперед, перегнулся через сиденье, схватил бесхозную баранку руля, пытаясь вывернуть его вправо, вырваться из потока встречных машин. Трасса была не загружена, но им навстречу нет-нет да и проносились угрожающие силуэты чужих автомобилей, окутанные призрачной дымкой включенных фар. Невероятным усилием он выровнял чертову железяку. Придерживая руль, мотнул головой в сторону замершей в ступоре Лены:
  - Водить умеешь? Лезь вперед!
  Она шустро рванула вперед. Извиваясь, как змея, втиснулась в узкое пространство между передними сиденьями и бухнулась прямо на колени неподвижному водителю. Столкнула его стопы с педалей, прочно установив там свои. Вцепилась в обеими руками в оплетку руля. Влад выдохнул. Машина обрела равновесие и плавно поехала, словно и не кружилась в безумном вихре пару секунд назад.
  -Тормози, Лен, прижмись к обочине, - посоветовал Влад.
  - Знаю! - огрызнулась она, послушно прижимаясь вправо.
  Водитель был мертв. Лицо его, безмятежное и спокойное, равнодушно смотрело перед собой, застывшие в холодной неподвижности руки плетьми свисали вдоль безжизненного тела.
  Лена смотрела на него, прикрыв рот ладонью, словно загоняя обратно рвущийся наружу крик.
  Влад прислонил пальцы к его шее, чтобы удостовериться в отсутствии пульса. Ощущение прохладной, липко-восковой кожи, было неприятным и отталкивающим. Влад обернулся и посмотрел на Лену. Она безуспешно пыталась реанимировать мобильник, который упрямо отказывался ловить сеть. Влад достал свой телефон из кармана куртки. Такая же история. Оценив навскидку эмоциональное состояние своей спутницы и признав его удовлетворительным, он сказал:
  - Давай, погрузим его на заднее сиденье. Доедем до ближайшего поста, там наверняка есть телефон. Бери его за ноги и тяни на себя, плавно, без рывков.
  Лена кивнула и осторожно приблизилась. Поежившись, наклонилась к водительскому сиденью и вытянула наружу нелепые, как лесные коряги, худые мужские ноги в ярких кроссовках. Потянула на себя. Влад изнутри машины выталкивал неподатливого пассажира, обхватив его сзади руками, словно куль с картошкой. Тяжелое, неповоротливое тело, казалось, напрочь застряло в плену прокуренного салона. Влад упирался, пыхтел, глаза застилал едкий назойливый пот. Наконец, тело подалось и с глухим стуком вывалилось наружу. Затолкать его на заднее сиденье труда не составило. Влад тяжело оперся о капот, пошарил в карманах в поисках сигарет. Достал мятую пачку, закурил, все еще переводя дыхание. Лена закурила тоже. Прищурив уставшие, изможденные глаза, посмотрела на него с вопросом. Влад молча принял ее взгляд. Он не знал, что сказать. Сложившаяся ситуация угнетала его, отнимала все его силы. Вертолет, прицел автомата, неуправляемая машина, труп...Все эти события, наслаиваясь друг на друга, проносились в его голове, не сбавляя темпа, как будто кто-то насильно заставлял его смотреть жуткий обрывочный фильм. Напряжение, в котором находился Влад, изматывало настолько, что он хоть сейчас был готов упасть и провалиться в сон. Лена взяла его за руку.
  - Все будет хорошо? - полувопросительно сказала она, пытаясь поймать его взгляд. Влад постарался ободряюще улыбнуться. Улыбка вышла кривой и вымученной.
  - Хуже не будет точно, - с усмешкой ответил он.
  Он и представить себе не мог, как ошибался.
  Дорога изменила свое назначение. Пустынные поля сменились перекошенными деревенскими домиками, мимо поплыли игрушечные фигурки сельских жителей, спешащих по своим делам. Пост ДПС показался вдалеке, точно карикатурная крепость: одиноко торчащая круглая башенка с развевающимся на ветру российским триколором. Влад плавно притормозил, вписываясь в придорожный карман. В нескольких шагах от них грузный, похожий на унылого сенбернара, инспектор выяснял отношения с небритым дальнобойщиком, наполовину высунувшимся из окна видавшего виды грузовика. Влад вышел из машины, Лена выскочила следом. Они дождались, пока слуга закона завершит диалог с водителем и повернется к ним. Заметив, что на его пути к теплому тихому кабинету оказались еще двое непрошенных гостей, сенбернар нахмурился и недовольно крякнул.
  - Здравствуйте, - издалека поприветствовал его Влад, вежливо улыбнувшись. "А у нас в машине труп!" - мысленно продолжил он, подавляя в себе истерический смешок. Инспектор внезапно остановился, словно напоролся на невидимое препятствие. Пристально посмотрел на них, достал рацию и приложил к губам. Пробубнив что-то нечленораздельное и внимательно выслушав ответное шипение рации, он подошел к ним и, привычно козырнув, представился:
  - Старший инспектор ДПС Синицин Николай Алексеевич. Предъявите Ваши документы.
  - Товарищ инспектор, тут такое дело... - начал было Влад.
  Закончить фразу он не успел: из здания поста, как горох из банки, высыпались энергичные коллеги Николая Алексеевича. Их было четверо, и они бежали к ним, держа наготове табельное оружие. Пружинистые, поджарые, неподражаемо быстрые. Влад не ожидал такого приема. Руки назад, щелчок наручников, тычок в спину.
  Краем глаза Влад успел заметить, что Лену постигла такая же участь.
  Их бросили в пустую узкую камеру, стены которой были неаккуратно покрыты казенной зеленой краской. Холодная железная скамейка, тяжелая дверь с зарешеченным окошком, одиноко болтающаяся под потолком лампочка освещала унылую обстановку.
  Влад подошел к двери и крикнул:
  - Эй, командир! Что за дела?!
  Никто не отозвался. Только шаркающие шаги вдалеке.
  Влад стал долбить ногой в основание тяжелой железной двери. Невообразимый грохот не остался без внимания. К двери подошел тот самый сенбернар, Алексей Николаевич.
  - Тихо сидите и ждите, - сказал он не терпящим возражений тоном и для убедительности приложил палец к губам. - За Вами придут. - и скрылся в потемках узкого коридора.
  Влад обессиленно опустился на скамью. Лена сидела рядом, понуро опустив голову.
  - Лен, ты как, жива еще? - он тронул ее плечом.
  - Вроде жива, - отозвалась она. - Только не понимаю ничего.
  - Я тоже, - согласно кивнул Влад. - Давно уже не понимаю.
  - Почему он умер? - видимо, этот вопрос глодал Лену все это время, не давая покоя.
  - Кто его знает. Может, сердце, может, инсульт, - предположил Влад.
  - Я все видела, - горячо зашептала Лена. Наклонилась к нему, чтобы он слышал каждое ее слово. - Он ехал, держал руль, а потом отпустил его. Просто перестал держать. Специально. Понимаешь?
  Влад недоверчиво покосился на нее. Устала, наверное, перенервничала, вот и несет чепуху.
  - Тебе показалось, такого не может быть, - спокойно возразил он.
  - Не показалось мне! - она вскочила и беспокойно зашагала по комнате. Остановилась. Вцепилась во Влада глазами. - Я еще подумала... Как будто им кто-то управляет.
  - Лена, хорош, - отмахнулся Влад. - Ты не могла ни о чем подумать, ты орала как резаная.
  Лена хотела было возразить, но махнула рукой и отвернулась.
  Влад подошел к ней, развернул к себе.
  - Ну ладно, не обижайся. Умирал человек, понимаешь? Все, что угодно можно выкинуть, если чувствуешь, что тебе конец.
  - Да, наверное, ты прав... - с сомнением произнесла она, все еще копаясь в своих мыслях.
  Лязгнул замок на двери, и в проеме показался их старый знакомый - инспектор Синицын.
  - Пройдемте, - пригласил он, указывая на дверь. Влад пропустил Лену вперед, и они последовали за инспектором. Он завел их в кабинет, гораздо более просторный, квадратной формы, со светлыми стенами и высокими потолками. Яркий солнечный свет отчаянно бился в окно. После полумрака заключения, это было пыткой для уставших раздраженных глаз. Сквозь прищуренные веки Влад огляделся вокруг.
  Напротив двери стоял массивный стол, за которым сидел человек. Черный костюм, неприметная внешность, острый проницательный взгляд, от которого становилось не по себе. Дверь позади них аккуратно притворилась, оставляя их в обществе незнакомца.
  - Итак, у Вас в машине труп, - сказал человек за столом, переводя строгий взгляд со Влада на Лену и обратно.
  - Да, у нас труп. - ответил Влад. - Он умер за рулем, причина нам неизвестна.
  Незнакомец поморщился, словно надкусил лимон. Перегнулся через стол, чтобы быть ближе к собеседникам.
  - У вас в машине БЫЛ труп, - доверительно сообщил он. - А теперь его нет.
  - В смысле? - удивился Влад.
  Незнакомец развел руками.
  - На вашем месте я бы не ждал объяснений. Просто примите это как данность. Как маленький подарок судьбы. - он сделал большой глоток воды из помутневшего от времени стакана и продолжил, понизив голос: - Эта машина принадлежит вам. Документы - вот они, на столе, ключи в замке зажигания. Вы свободны и можете ехать, куда вам заблагорассудится. Прямо сейчас.
  Влад напряженно размышлял.
  - А потом Вы повесите на нас убийство, да? - глухим сдавленным голосом спросил он.
  - Если бы я хотел это сделать, я бы с вами сейчас не разговаривал. Вы согласны?
  - Более правдоподобно отпустить нас, а потом поймать по горячим следам. Преступники же не приходят сами, преступников обычно ловят.
  - Преступникам не дарят машины, - возразил незнакомец. Придвинул ноутбук на край стола. - Вы можете пробить машину по базе и убедиться, что владелец - Вы.
  Влад начал выходить из себя. Все эти непонятные ребусы, странные, почти мистические обстоятельства достигли своей критической массы, и он взорвался. Он наклонился через стол к незнакомцу и заорал ему в лицо:
  - Хватит! Наигрался я уже! Оформляйте все как положено, мне нечего бояться! Я устал от всех этих фокусов! - он смел со стола глянцевую кучку документов на машину и швырнул их на пол. Документы, словно карты для партии в покер, послушно улеглись на ковровом покрытии.
  Незнакомец молчал, ожидая, пока затихнет затеянная Владом буря. Наконец, воцарилась тишина. Влад стоял, скрестив руки на груди, раздувая ноздри в попытке успокоиться и продолжить диалог. Лена не сводила глаз с человека, сидящего за столом. Она ждала следующего хода. Но он молчал. Молчал и постукивал пальцами по столешнице, раздражая и без того взвинченного Влада.
  - Послушайте, мы не хотим все так оставлять, - она не выдержала и вмешалась в ситуацию. - Давайте все сделаем по закону. Это несчастный случай. Мы...
  - Нет, это вы меня послушайте, - в голосе незнакомца появилась нескрываемая угроза. - Этот мертвый человек - опасный преступник, который бежал из тюрьмы. И благодаря вам он обнаружен. Может, Вы хотите медаль за это получить? Я бы на вашем месте предпочел это скрыть, потому что у этого преступника много друзей, и они непременно захотят познакомиться с вами поближе. - он вытащил из нагрудного кармана бордовую корочку и вперил ее в изумленные лица Влада и Лены. - Полковник ФСБ Петов Александр Михайлович. Не хотелось до этого доводить, но, раз так случилось, рад знакомству. - в стальных глазах сверкнула искра лукавства.
  Влад отказывался верить в происходящее. Но факты упрямо заставляли его это сделать. Он наклонился, собрал разбросанные по полу документы, скользнул по ним взглядом: "Соколов Владислав Андреевич". Выдохнул. Молча вышел за дверь. Побрел по коридору, разглядывая информационные стенды. На одном из них он увидел фотографию того самого человека, который чуть не отправил их на тот свет, скончавшись за рулем автомобиля. "Разыскивается...особо опасен...вооружен...". Влад перебирал историю с трупом у себя в голове, просеивал каждую деталь, пытаясь найти подвох: что-то в ней было не так, что-то не давало ему покоя. Казалось, зацепись он за одну тоненькую ниточку, потяни, и раскрутится этот грязный засаленный клубок, и вывалится наружу иная, подгнившая, залежавшаяся правда. Но ни одна ниточка пока не торчала наружу, все было гладко и логично. Пока... Он был почти уверен, что со временем его мозг обработает каждую запятую в этой истории и выдаст все-таки парочку умозаключений в пользу иной версии происходящего.
  Его догнала Лена. Они вышли из здания и, не сговариваясь, закурили. Не проронив ни слова, они стояли, старательно обходя взглядом темный силуэт машины, которая чуть не стала их могилой. Но взгляд упрямо натыкался на нее, как будто она была каким-то потусторонним магнитом, притягивающим и в то же время опасным. Одним щелчком Влад бросил окурок в урну и направился к машине. Открыл водительскую дверь и заглянул внутрь салона. Ключи приветливо поблескивали в замке зажигания. На приборной панели резвились солнечные блики. На заднем сиденье никого не было.
  
  5.
  Глебу с Кариной временно предоставили вполне комфортный номер в пригородном санатории. Им предстояло провести здесь ночь, а утром их доставят в штаб для подготовки и инструктажа относительно проживания в бункере.
  Номер был похож на каюту роскошного корабля. Стены, обитые красным деревом, красиво отражали электрический свет, который лился из рожков огромной люстры, слегка припорошенной латунью. Две просторные кровати в центре комнаты, похожие на пушистые облака, манили в плен своего покоя и свежести. Картины с яркими, продуманными мазками модных художников, благосклонно принимали восторг постояльцев. Карина нетерпеливо направилась в ванную: ей хотелось смыть с себя волнения сегодняшнего дня, успокоиться, настроиться на щедро предоставленный им отдых. Глеб развалился на кровати, закинул руки за голову, обнажая неухоженные волосатые подмышки.
  Карина стола под упругими горячими струями, и испытывала почти чувственное наслаждение. Она с ожесточением терла порозовевшее тело обжигающей массажной губкой, щедро сдобренной ароматной воздушной пеной. Она любила быть чистой. Если она по каким-то причинам лишалась утреннего ли вечернего душа, ее одолевало сильное беспокойство. Она чувствовала свою грязную, липкую кожу, исходящий от нее смрад, она ненавидела свои алчные поры, жадно впитавшие в себя пыль, грязь, сигаретный дым, запахи готовящейся еды, скверную вонь чужих тел. Она знала, что это ненормально. Но по другому она жить не могла. Чистое, благоухающее тело, гладкое, поскрипывающее, нетронутое внешней средой, было для нее залогом душевного равновесия.
  Радостная, обновленная, она вышла из ванной и столкнулась с оценивающим взглядом Глеба. Она была полностью одета, но почему-то чувствовала себя обнаженной и доступной ему. Отвернулась, яростно вытирая волосы белоснежным пушистым полотенцем. Когда ткань впитала в себя всю влагу, Карина решилась начать разговор.
  - Почему ты взял на себя право решать, кто летит, а кто нет? - без предупреждения набросилась она на Глеба.
  - Поправиться тебе надо, - помолчав, лениво ответил он. - Ни сисек, ни писек, тощая, как зубочистка.
  - Не твое дело, - зло прошипела Карина. - Я задала тебе вопрос. Что, нечего ответить?
  - Не вижу смысла отвечать, - равнодушно бросил Глеб. - Небо голубое, трава зеленая, на проект умчали мы с тобой. Так нужно. Это не требует объяснений.
  - Может быть, им проект нужнее, чем нам? - Карина задала этот вопрос, не совсем понимая, чего она хочет добиться. Ну, допустим, нужнее. Предположим, у них более веские причины для того, чтобы на год скрыться из поля зрения близких людей и врагов. Что это меняет? Она бы уступила Лене свое место? Вряд ли. Глеб пропустил бы вместо себя Влада? Тоже сомнительно. Так зачем ворошить этот непостижимый улей, тревожа беспокойных и жалящих пчел? Но пчелы успели все же вырваться наружу и больно ужалить ее, оставив след на нежной девичьей коже.
  Глеб сказал спокойным ровным голосом:
  - Тебе нужнее, Карин. Детская травма, съемки в порнухе, мелкие кражи в супермаркетах. И все это всплыло одновременно, как говно по весне. Ну надо же, какая несправедливость!
  С этими словами он подмигнул ей. Грязно, двусмысленно. В нем не было ни капли сочувствия, только злорадство и удовлетворение.
  6.
  "День первый. Этап взаимодействия - первый. Принудительный тип отношений. Стадия проверки и зависимости. Интенсивность контактов средняя. Низкий уровень коммуникации. Аттракция не установлена. Групповая солидарность отсутствует. Эмпатия отсутствует. Конфликтогенный фактор - недоверие. Подражание слабо выражено. Лидерство не установлено. Эффект конгруэнции в начальной стадии."
  Пальцы замерли над клавиатурой. Она сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на монитор, висящий над головой. На экране девушка в линялых джинсах и яркой футболке яростно вытирала волосы полотенцем. На кровати лежал бородатый парень и с интересом наблюдал за ней. Девушка закончила и отложила полотенце. Мокрые вьющиеся волосы рассыпались по плечам. Она повернулась к парню и принялась что-то горячо ему доказывать, усиливая свои слова энергичной жестикуляцией. Парень отвечал ей односложными фразами, вяло реагируя на ее эмоциональную речь. Было очевидно, что его не трогает то, что она говорит.
  Он подошел сзади, наклонился и поцеловал ее в шею. Она расслабилась, закрыла глаза.
  - Ну как они, притираются? - кивнул он на трансляцию на экране.
  - Все только начинается, Борис, - ответила она, потирая виски, словно сжатые стальным обручем. Она устала, ей требовался отдых.
  - Что наши отказники?
  - Покинули пост ДПС, - она кивнула на другой монитор, по которому двигалась мигающая точка.
  - Как думаешь, они готовы? - спросил он, массируя ее затекшие плечи.
  - Нужно подтянуть мотивацию, - ответила она, прикрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями.
  - Мотивацию, - задумчиво повторил он, развернув ее к себе. Она почувствовала возбуждение. Внизу живота пульсировало просыпающееся желание.
  - Мотивацию... - он взял ее за волосы и притянул к себе. Ее дыхание сбилось, трусики наполнились влагой.
  Его руки блуждали по ее телу, рождая в нем невероятные ощущения. На экране продолжался диалог двух чужих друг другу людей. Он раздвинул ей ноги и рывком ворвался в ее разгоряченное влажное лоно. Забился внутри, накатывая, как ласковый шторм. Паулина застонала, откинула назад голову. Она отчаянно рвалась ему навстречу, ее опухшие от его властных сухих поцелуев губы исказились в пронзительном крике. Его руки не давали ей упасть. Его член погружался в нее: неутомимо, наращивая темп, заставляя ее естество подчиниться этому яростному ритму и унестись в пылающую пучину оргазма. Он растворился в ней, был ее продолжением. Ее началом.
  
  Влад вел машину, не отрывая взгляд от дороги. Все его тело ныло, требовало заслуженного отдыха. Лена сидела рядом, ее взгляд, устремленный в пустоту, рождал в нем тревогу и беспокойство.
  Он накрыл ее руку своей ладонью. Она посмотрела на него и слабо улыбнулась.
  - Ну, что делать будем? - спросил он нарочито-будничным тоном. Как будто они ехали в магазин, а не спасались от жуткой истории, возвращаясь в свои непривлекательные жизни.
  Лена не успела ничего ответить. Где-то в глубине ее куртки задребезжал оживший мобильник. Она завозилась, пытаясь его отыскать. Следом брякнула и трубка Влада, оповещая об смс-сообщении. Он вытащил телефон из кармана и глянул на экран. "Тебя ищут". Кровь застучала в висках. Адреналин требовал выхода, и Влад прибавил скорость. Деревья за окном замелькали быстрее, сливаясь в одну большую бурую волну. Лена ожесточенно нажимала на кнопки, пытаясь набрать номер. Наконец, ей это удалось. Прижала трубку к уху. Не дождавшись ответа, отшвырнула от себя телефон, словно он превратился в ожившую гремучую змею.
  - Что случилось? - поинтересовался Влад.
  - Ничего хорошего, - буркнула она, втягивая голову в ворот своей куртки, как будто это могло спасти ее от всех неприятностей.
  Плотное покрывало сумерек наползало на землю. Город приближался. Все чаще на пути попадались придорожные кафе, манящие неоновые вывески магазинов. Гостиницу он заметил издалека. Окутанная уютным желтым светом, лившимся из окон, она манила его хрустящими простынями, горячим ужином и беспокойным сном. И отсрочкой. Он вырулил на гостиничную парковку, искоса наблюдая за Леной. Она сидела неподвижно, глядя перед собой. Влад сдал назад. Припарковался. Повернулся к ней.
  - Лен, давай здесь переночуем. Мне некуда ехать, если честно. Надо отдохнуть и все обдумать.
  Она кивнула и молча вышла из машины. Хлопнула дверью. Поежилась, посмотрела на него, ища поддержки. Он с готовностью протянул ей руку и потянул за собой.
  Свободный номер был только один, но Владу было все равно. Полусонный, он положил на стойку паспорт и деньги. Поднявшись в номер, бухнулся в кровать и провалился в бездонную черноту. Проснулся глубокой ночью, не сразу сообразил, где находится. Вспомнив, пошарил по кровати. Пусто. Поднялся, огляделся вокруг, приручая глаза к темноте. Из-под двери ванной комнаты выбивалась узкая полоска света. Влад подошел, осторожно постучал в дверь. Никто не ответил. Он нажал ручку, дверь подалась. Лена сидела на полу, бессильно прислонившись к ванне. Руки ее вцепились в стакан, наполовину наполненный то ли водой, то ли водкой, дорожки слез располосовали ее мягкое лицо, яркие губы выделялись кровавым пятном. Она подняла на него мутный потерянный взгляд.
  Он присел рядом с ней, в ноздри ударил резкий запах спиртного.
  - Эй, ты напилась, что ли, мать? - сердце кольнула острая жалость к ней, несвойственная ему в его прошлой жизни.
  Ее теплое полное тело навалилось на него, словно мгновенно лишилось опоры. Влад осторожно вынул из ее рук запотевший стакан, поднялся, открыл воду. Подождав, пока вода станет теплой, смочил руки и осторожно умыл ей лицо. Она всхлипнула и судорожно вдохнула.
  - Пойдем, не сиди здесь, пойдем, - ласково позвал он.
  Лена послушно поднялась и медленно побрела в комнату. Присела на краешек кровати. Он засуетился, загремел чашками: решил приготовить чай.
  - Я никому не нужна, - услышал он ее тихий, полный горечи, голос.
  Влад оставил все, подошел к ней, поднял ее подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.
  - Ну что ты такое говоришь? - укоризненно, как ребенку.
  - Я никому не нужна, понимаешь? - повторила она, бессильно приваливаясь к его плечу. - На работе, дома, даже на этом сраном проекте оказалась не нужна. Мне так больно от этого... Так страшно... - последнее признание она выдавила из себя с трудом и затихла, словно оно отняло все ее силы.
  - Ну хватит, перестань, - Влад неловко обнял ее и зашептал в светлую макушку слова утешения. - Ты красивая, умная, сильная девочка. Просто сейчас такой период...неблагоприятный. У многих, видимо, такой период сейчас...
  Она замерла в его объятиях, подчинилась. Потом резко отстранилась и встала с кровати. Подошла к окну, долго вглядывалась в черноту ночи.
  - Влад, мне некуда идти, - глухо сказала она.
  Он молчал. Она продолжила:
  - Мой бывший муж живет со мной в одной квартире. По решению суда, мы должны были разделить ее пополам. Вот и разделили. - она усмехнулась, поежилась. - Неделю назад он привел туда другую женщину. Мне так противно было... Это ведь наш дом, мы там были счастливы...
  - Поэтому ты пошла на проект? - спросил Влад.
  Она кивнула. Подошла к кровати и села рядом с ним.
  - У меня не было другого выхода. После развода я лишилась всего. С работы меня уволили, родственников у меня нет, подруг тоже. Я просто не нуждалась в них раньше. Он был для меня всем. Я старалась предугадать каждое его желание, я мечтала о том, чтобы он был счастлив, чтобы он улыбался. Я думала о нем всегда, мысленно разговаривала с ним...Я верила, что мы вместе навсегда, мы единое целое, которое не разрушить, не сломать. А потом он предал меня. Изменил мне. Он трахал чужую женщину на нашей кровати, на купленных мной простынях. Это так противно...Одно мгновение, и все рухнуло. Мы стали чужими людьми. Получается, все это время я жила с человеком, которого совсем не знала. Я придумала себе одну историю, а она писалась совсем по-другому. И самое ужасное, что я не могу уйти. Я даже комнату снять не могу, потому что нет денег. Он привел ее в дом, эту женщину, и я вынуждена смотреть на это, здороваться с ней, представляешь? Делить одну кухню с этими людьми, одну ванну. А сегодня он сообщил мне, что она беременна. Я так хотела ребенка, но не получалось, годами не получалось! А она...за неделю...- она заплакала, размазывая слезы по щекам.
  Влад привлек ее к себе, погладил по волосам.
  Он убаюкивал ее, согревал, стараясь уменьшить ее страдания.
  Она успокоилась в его руках. Редкие всхлипы сменились ровным дыханием. Она словно выпрямилась изнутри, исцелилась. Неожиданно для себя он почувствовал желание. Она сидела так близко, была такая теплая, мягкая. Слабая беззащитная девочка. Он взял ее за плечи и развернул к себе. Погладил по щеке. Она не отстранилась. Приблизился к ее лицу и нежно поцеловал в губы. Она ответила на поцелуй, ее горячий гладкий язычок попался на его пути, разжигая внутри него пылающий костер. Он хотел разорвать ее, раздавить, растерзать, выплеснуть в нее все свое напряжение, не думая о ее чувствах. Но он продолжал нежно целовать ее, осторожно обнажая молочно-белую кожу, сдерживая свое животное желание, оберегая ее, окутывая заботой и лаской. Вместо того, чтобы жадно впиться в это пышное, словно вылепленное из зефира, тело, он изучал его кончиками пальцев, пробовал языком, погружался в него аккуратно и плавно. Он не хотел делать ей больно. Ей не нужна была еще и эта боль.
  Он проснулся на рассвете, оттого, что рядом была холодная пустота. Он слабо позвал Лену, но никто не отозвался. Приподнявшись на локте, вздрогнул, увидев сидящую на стуле женщину. Она улыбалась.
  - Что Вы тут делаете? Где Лена? - резко спросил он.
  Женщина, нисколько не стесняясь его, зевнула и потянулась. Аккуратные круглые сферы грудей четко обозначились под тонким свитером.
  - Лена решила принять участие в проекте. Теперь я хочу узнать твое решение.
  Влад сел в кровати, взъерошил волосы. Нереальность происходящего сбивала его с толку.
  Женщина взяла со стола планшет и нажала на воспроизведение видео. Протянула ему. Он увидел знакомую многоэтажку. Вот его подъезд, с нелепыми граффити на двери и щербатыми ступенями. Около подъезда, кутаясь в предрассветный полумрак, курили двое. Бритые затылки, толстые кожаные куртки, хмурые лица.
  - Твой долг продали бандитам, - сладко пропела женщина. - А теперь позволь спросить: ты все еще надеешься разрулить эту ситуацию?
  Он не надеялся. Он последовал за ней.
  7.
  "Приветствую вас, уважаемые участники проекта "Фантом". Меня зовут Паулина, я руководитель группы социальных связей. Проект "Фантом" - это результат работы большого коллектива сотрудников, профессионалов своего дела. Цель проекта - проанализировать процесс взаимодействия не связанных друг с другом людей в замкнутом пространстве, изучить психофизиологические реакции человеческого организма на длительную изоляцию. Идет холодная война. Нужно оценивать все риски. В том числе и риск ядерной катастрофы. Поэтому проект "Фантом" является, по сути, шансом спасти миллионы жизней. До проекта "Фантом" подобные эксперименты не проводились. Я не беру во внимание проекты с участием супергероев, которых тщательно отбирали и тестировали, тренировали и приспосабливали к новой среде. Вы - другое. Случайная выборка, из разных социальных слоев, с разными взглядами на жизнь, поведенческими паттернами и психологическими травмами. Вас объединяет одно: жизнь, которую вы проживаете, вас не устраивает. Вы пришли к тому, что вам захотелось убежать от обстоятельств, которые вас окружили. Ровно год вы будете находиться в замкнутом пространстве, взаимодействуя друг с другом и выстраивая социальную группу, которая смогла бы выжить в условиях постоянного стресса. Этот срок выбран потому, что календарный год представляет собой полный природный цикл. Иными словами, именно через год нам станет понятно, насколько успешно реализован проект. Раз в месяц вы будете проходить медицинское обследование, чтобы ваши физиологические реакции можно было фиксировать и контролировать на постоянной основе. Контакт будет с одним и тем же медицинским работником, чтобы минимизировать отклонения от условий эксперимента. После сегодняшней встречи вас сопроводят в экспериментальный комплекс, который представляет собой бункер, разделенный на несколько секторов. Зона отдыха, продуктовый склад, комнаты участников - у каждого своя, спортивный зал, зимний сад. Условия для обитания созданы с учетом усредненных социально-бытовых факторов. Бункеры, в которых люди будут спасаться от ядерной зимы, сконструированы аналогичным образом. Существуют правила, которые вы должны будете соблюдать, находясь на проекте. Некоторые из них, возможно, покажутся вам странными и неподдающимися объяснению, но только их полное соблюдение позволит вам находиться на проекте от начала и до конца. Итак, правило первое." - Паулина остановилась и сделала глоток воды. Влад, воспользовавшись заминкой, огляделся вокруг. Зал представлял собой скопище деревянных стульев, выстроенных полукругом. Стульев было намного больше, чем участников, поэтому они сидели сильно поодаль друг от друга. Он увидел Лену, которая, нервно теребя пальцы, не отрывала взгляда от Паулины. Карину, которая, судя по всему, за время их разлуки сблизилась с Глебом: они сидели рядом, их руки соприкасались, дистанция между ними была минимальна. Влад почувствовал жгучий укол ревности. Помимо знакомых ему людей, с краю от ряда стульев сидел человек в инвалидной коляске. Широкие плечи, мощный торс, сильные руки составляли чудовищный контраст с беспомощно скрещенными ногами, которые вырисовывались под плотным клетчатым пледом. Трехдневная щетина не казалась небрежной, наоборот, подчеркивала скандинавские скулы и безупречный квадрат подбородка. Свежая рубашка открывала треугольник волосатой груди, тщательно вылепленные пальцы покоились на коленях. Он сидел в профиль, поэтому Влад не мог видеть его глаз. Его взгляд вернулся к Лене. Она не обращала свое внимание ни на что вокруг, жадно ловя каждое слово Паулины.
  "Правило первое: никаких контактов с внешним миром. Социальные сети, телефонные звонки, смс-сообщения, - все это необходимо исключить. Мы приняли все необходимые меры предосторожности, но, тем не менее, мне хотелось бы подчеркнуть, что даже намек на поиск возможности пообщаться с людьми извне будет рассматриваться как серьезное нарушение. Правило второе: происходящее на проекте будет круглосуточно записываться на видео. Выводить из строя камеры, накрывать их чем-либо, любыми другими способами препятствовать трансляции происходящего на проекте, строго запрещено. Правило третье. Совместный прием пищи не разрешается. Пищу необходимо принимать в своей комнате, отдельно от других участников. Запрет не распространяется на курение и спиртные напитки. Правило четвертое. Секс - только по обоюдному согласию. Запрещено принуждение другого человека к близости. Менять партнеров не возбраняется, вы можете заниматься сексом с любым человеком на проекте, включая партнеров вашего пола".
  Влад поморщился. Покосился на Лену. Она продолжала внимать словам Паулины, на ее лице не отражалось никаких эмоций.
  "Правило пятое. Запрещено пытаться покинуть бункер. Вы все согласились на участие в эксперименте, юридически закрепили наши договоренности, в связи с этим вы не имеете права менять правила игры. Исключение - тяжелая болезнь или смерть. В этом случае силами организаторов проекта будет осуществлена эвакуация пострадавшего из бункера."
  Она замолчала и оглядела зал. Глеб поднял руку. Она кивнула.
  - Убивать участников можно? - спросил он, бросив презрительный взгляд в сторону Влада. Влад закипел и призвал на помощь всю свою волю, чтобы не поддаться на дешевую провокацию соперника.
  - Это не запрещается, - спокойно ответила Паулина. - Но в таком случае Вы сами будете отвечать перед законом. Мы снимаем с себя ответственность за совершенные на проекте преступления.
  Еще вопросы есть? - спросила она, переводя взгляд с одного участника на другого. Подождав немного, медленно развела руками. - Ну что ж, раз вам все понятно, я предлагаю направиться к месту назначения. Путь предстоит неблизкий, в дороге вы успеете познакомиться и пообщаться. Некоторые из вас уже встречались, - многозначительная пауза, казалось, была адресована Владу. Он впился ногтями в ладони, пытаясь выглядеть невозмутимо. - Некоторых вы видите впервые. Итак, прошу Вас, - она сделала приглашающий жест в сторону выхода. Заскрипели отодвигаемые стулья, нервозность и волнение оползнем растеклись по залу.
  Лена быстрым шагом проследовала к двери, боясь потерять Паулину из виду. Влад проводил ее долгим тяжелым взглядом. Внутри медленно закипала обида на ее необъяснимое безразличие.
  
  Он блуждал в закоулках своей искалеченной памяти, то и дело натыкаясь на белые сгустки забытья, заслоняющие обрывки его прошлого. Он помнил маленькую девочку в розовом платье, помнил ее золотые кудряшки, свою нежность, направленную к ней. Кто она? Где она сейчас? Почему он здесь? Кто эти люди, нелепые, порывистые, полные страха? Почему он беспомощен? Тысячи вопросов роем кружились в его голове, и ни на один из них он не знал ответа. Стараясь успокоиться, сделал пару глубоких вдохов. Парень, сидящий рядом с ним, ободряюще улыбнулся.
  - Меня Влад зовут, - он протянул ему широкую дружественную ладонь.
  - Андрей, - ответил он, смакуя неожиданно налипшее на язык имя.
  - Это Лена, это Карина, а это Глеб, - Влад по очереди кивал на молодых людей, расположившихся на велюровых сиденьях микроавтобуса.
  "Даша", - мелькнуло молнией в его голове. Кто такая Даша? Он не помнил, но твердо знал, что очень важно удержать на плаву это имя, не дать ему раствориться в глубине его оглушенного забвением мозга.
  Он отвернулся к окну. Новый знакомый, почувствовав его нежелание общаться, оставил его в покое.
  "Даша, Даша..." - твердил он пересохшими губами как древнее заклинание. А за окном проносился забытый им город, не имеющий теперь никакого значения.
  
  Они ехали уже несколько часов; асфальтовая дорога превратилась в размытую глинистую тропу, испещренную кратерами глубоких рытвин. Микроавтобус периодически подбрасывало на кочках, в открытые окна врывался другой, напитанный дымом костров и острым запахом навоза, деревенский воздух. Неожиданно водитель резко затормозил: вдоль дороги пестрым полотном растянулось стадо домашних коз. Они блеяли, топтались на месте, отказываясь освобождать дорогу. Вскоре показалась их провожатая: странная старуха, закутанная в рваное тряпье, монотонно толкала перед собой тележку из супермаркета, заполненную бутылями с белоснежным молоком своих питомиц. Увидев машину, старуха остановилась, словно вросла в землю. Уставилась на них выцветшими от времени глазами, вытянула кривой, изуродованный артритом палец, указывая на них. Ее каркающий, скрипучий голос, наполненный страхом и ненавистью, повис над притихшим вдруг стадом:
  "Нежить! Нежить! - закричала она, пятясь назад, пряча свою черепашью голову в костлявые, покрытые запыленным рубищем, плечи. - Ваше место в аду! Вы все мертвы! Мертвы!"
  Влад передернулся. Старуха продолжала исторгать из себя одной ей понятные проклятья, козы, беспомощно тыкаясь друг в друга крутыми упрямыми лбами, казалось, танцевали мистический танец, торопливо постукивая по земле своими изящными, словно вырезанными из дерева, копытцами. Водитель высунулся из окна машины, обложил старуху крепким матом, для большей убедительности замахнулся на нее мощным кулаком.
  "А ну пошла, пошла отсюда!" - сурово прокричал он.
  Старуха нехотя побрела вперед, подгоняя свое стадо хлипким ивовым прутиком. Она то и дело оглядывалась на них и торопливо крестилась, при этом ее губы шевелились, словно она вдруг обезумела и разговаривала с обступившей ее пустотой.
  Машина вздрогнула и поехала дальше. Стадо осталось далеко позади. В салоне повила гнетущая тишина. Неприятная старуха в грязных лохмотьях оставила тяжелый осадок после себя. Почему-то ее страшные, нелепые слова не казались им сумеречным бредом изъеденного старостью мозга. Скорее, они казались пророчеством.
  
  Они приехали в бункер глубокой ночью. Их сопровождала Паулина и четверо крепких вооруженных мужчин. Пустынное пространство, впитавшее в себя полуночную черноту, выглядело мрачно и отталкивающе. Продавленная земля, неряшливо покрытая сухими клоками травы, словно вибрировала изнутри, готовая вот-вот превратиться в мрачное болото и поглотить их, заполняя легкие мутной протухшей жижей. Искалеченные деревья в хаотичном порядке торчали из земли, обнажая иссушенные белесые тела. Темные, зловещие, покрытые склизким мхом коряги тянули к ним свои страшные пальцы. Колючая проволока по периметру площадки, серьезно укрепленный пост охраны недвусмысленно давали понять, что самовольный выход отсюда исключен. Стальная дверь бункера, врезанная в бесформенный выступ холма, казалась входом в преисподнюю. Влад почувствовал дрожь, поднимавшуюся от ступней и охватывающую все его тело. Он расправил плечи, попытался расслабиться. Лязг отпираемой двери отозвался где-то в желудке, полоснув по оголенным нервам.
  Внутри, озаренный электрическим светом, бункер выглядел вполне гостеприимным. Просторный холл круглой формы, был похож на солнечный диск, лучами которому служили многочисленные ускользающие коридоры. Интерьер холла-гостиной был вполне уютным, располагающим к отдыху и совместному времяпрепровождению. Мягкий кожаный диван, строгая добротная мебель, огромная плазменная панель строго на уровне глаз. На полу - ковер с затейливым угловатым узором. Настенные бра скупо рассеивали дополнительный свет, смягчая и умиротворяя окружающую обстановку. Книги в дорогих кожаных переплетах, словно безмолвные стражи, выстроились на стеллажах по периметру комнаты. Высоко вверху - маленькие иллюминаторы с клочками осеннего неба. Коридоры, будто вспомнив о правилах этикета, засветились, открывая свои потаенные места. Паулина повела их внутрь, открывая комнаты одну за другой и скучающим тоном пресыщенного экскурсовода вела свой рассказ.
  "Здесь хранятся продукты. Основная масса - консервы, немного замороженного мяса, расходуйте его бережно. Сушеные овощи, фрукты, галеты. Чай, кофе, небольшие запасы спиртного. Первое время, думаю, оно вам понадобится. Адаптация, скорее всего, будет проходить сложно и не без эксцессов. Кухня. Небольшая, но вмещает в себя все необходимое. Модульные системы хранения, варочная панель, удобная рабочая поверхность. Ваши комнаты. Обстановка эргономичная, думаю, вам будет комфортно. Прачечная. Здесь хранятся чистящие средства. Стиральная машина. Утюг. Отпариватель. Здесь же - аптечка с набором необходимых лекарств и средств первой помощи. Спортзал, оборудованный силовыми и кардиотренажерами - на любой вкус. Небольшой бассейн, вода в нем обновляется автоматически. Пульт управления инженерными системами дома. Рация для экстренной связи со штабом. Зимний сад - место для уединения и релаксации. Растения не требуют ухода, в них встроены системы автополива. Раз в месяц вас будет навещать бригада врачей, чтобы провести плановый осмотр. Со мной вы можете связаться по видеосвязи, нажав кнопку на центральной камере. Вот она. Постарайтесь не тратить зря мое время."
  Она закончила экскурсию, попрощалась и ушла. Следом за ней удалились четверо соглядатаев.
  Они остались одни. Кучка людей сгрудилась в огромной комнате, пытаясь справиться с охватившим их беспокойством. Назад пути не было. Тяжелая литая дверь затворилась, отрезав их от внешнего мира и оставив наедине с враждебными стенами, которые, казалось, неминуемо сдвигались прямо на них. Говорить не хотелось. Их охватил ступор, похожий на внезапный инсульт, избирательно затронувший еще недавно гибкие молодые тела. Они молча разбрелись по дому. Влад догнал Лену, которая неуверенно брела по направлению к своей комнате. Схватил ее за руку. Она подняла на него удивленный взгляд.
  - Лена, что с тобой? - он в упор смотрел на нее, требуя ответа.
  - Ничего, - она пожала плечами и постаралась высвободиться.
  - Для тебя это ничего не значит?
  - Что - это?
  Он не верил своим глазам. Она искренне не понимала, что он имеет в виду. Влад списал это на шок, не стал нагнетать ситуацию и отпустил ее. Лена приложила руку к его виску.
  - Ты не заболел? - заботливо спросила она. - Выглядишь странно.
  И, не дожидаясь ответа, бесшумно скрылась за дверью.
  
  Как мотыльки слетаются на губительный искусственный свет, участники проекта спустя несколько часов собрались в общей комнате, обрамленной багетом еще непрочитанных книг. Глеб развалился на мягком плюшевом диване, Карина аккуратно присела рядом. Лена утонула в разлапистом кресле. Владу достался высокий неудобный стул с холодной железной спинкой. Андрей не появлялся.
  - Может, позовем его? - предложила Лена.
  - Не надо, зачем? - возразила Карина. - Сам придет, если захочет.
  Спать никому не хотелось: сказывалось нервное возбуждение от наплыва впечатлений. Влад нашел в комоде настольную игру, и они с удовольствием в нее погрузились. Долгих разговоров и излитых душ не хотелось. Разноцветные кубики и фишки успокаивали, будили азарт и рождали положительные эмоции, которых им так не хватало. Все будет завтра: притирка, выяснение отношений, разногласия, поиски истины. Завтра. Сегодня им хотелось простоты и незамысловатости.
  Скрип инвалидной коляски прервал их веселье, заставив замереть на месте. Что-то жуткое было в этом методичном звуке, который неумолимо приближался. На пороге появился Андрей. Его глаза были закрыты, при этом лицо оставалось напряженным и сосредоточенным. Этот контраст пугал и завораживал одновременно. Андрей повел головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, и отчетливо произнес:
  "Вы не видели мою дочь?"
  
  8.
  Первое утро в бункере застало их крепко спящими в их новых постелях. Пережитое вчера постепенно отпускало их, высвобождаясь в ярких насыщенных снах. Влад проснулся первым. Кольнула незнакомая, чужая обстановка. Сел в постели, протер глаза. Не хватало прикроватной тумбочки с навечно забытой на ней книгой, не хватало зеркального потолка, в котором он любил разглядывать свое с каждым днем стареющее лицо. Не хватало детских криков за окном, которые будили его по утрам, приводя его в раздражение, граничащее с бешенством. Не хватало свободы. Распахнутой настежь форточки, разбитной улицы за окном, запахов свежеиспеченного хлеба из пекарни через дорогу. Надо же, как, оказывается, все это ему дорого. Он соткан из этих мелочей. Он принадлежит этим разрозненным кускам своего несовершенного быта. Принадлежит весь, с потрохами. До зубовного скрежета. До трясучки. Здесь, в этой холодной безликой комнате, он был холодным, безликим человеком. Он был никем. Влад нашарил на полу сигареты, растянулся на жестком неприветливом диване и закурил. Сигаретный дым глоток за глотком вливал в него привычную, сросшуюся с ним, жизнь. Он лежал, пускал в потолок идеальные кольца дыма и лениво подумывал, чего бы он сейчас хотел. Кофе? Возможно. Но сначала - секс. Утренний секс с горячей ото сна Леной. Пышное, мягкое, как свежая ватрушка, тело, взбитая манящая грудь с малиновыми сосками. Стянуть с нее невесомое облако кружевных трусиков, погрузиться в ее обволакивающую глубину... Влад тихонько простонал, напрягся, затвердел. Его утренняя шалость осталась без удовлетворения. В комнату влетел Глеб. Хорошо, что Влад был надежно скрыт тяжелым, словно свинец, одеялом.
  Вместо приветствия Глеб бросил на белую постель черный прямоугольник и вперил во Влада вопросительный взгляд.
  - Что это? - Влад поднял брови, скосил взгляд на предмет, которого еще секунду назад здесь не было. - Телефон? - он изумленно смотрел на плоский экран, безмолвно чернеющий в крахмальных складках его простыни.
  - Телефон, прикинь? - Глеб негодовал. Его ноздри раздувались, кадык ходуном ходил на тощей шее. - Я нашел его у Карины в сумке.
  - Но это же запрещено...
  - В том-то и дело, что это запрещено! Может быть, она особенная? Избранная? - он понизил голос. - А может, просто, подсадная утка? - он схватил телефон, зашарил нервными пальцами по экрану. Нашел видеофайл, удовлетворенно хрюкнул. - Очень похотливая подсадная утка, - ухмыльнулся он и нажал на воспроизведение.
  На экране голые мужчины профессионально трахали голых женщин. Их гипертрофированные яйца шлепали по загорелым ягодицам нарочито возбужденных шлюх. Полузакрытые глаза, полуоткрытые накрашенные рты, унисон искусственного экстаза. Влад отвернулся.
  - Смотри! - приказал Глеб, тыкая пальцем в экран. - Вот она, уточка наша.
  Карина крупным планом. Сосет. Ресницы трепещут, губы, как поршень, втягивают в себя набухшую плоть перекачанного партнера, щеки ходят ходуном, маленькие ушки покраснели от натуги.
  Противно. Мерзко. Влад выключил видео и посмотрел на Глеба.
  - Ну и что?
  - Эта ****ь сбежала сюда от своих косяков. Прикинулась ангелочком. Ну сбежала и сбежала, черт с ней. Но почему она прячет у себя телефон? Почему она врет? Зачем следит за мной?
  - Следит за тобой? - переспросил Влад.
  Сел в кровати, укутавшись в кокон из одеяла. Выбил из пачки сигарету.
  - Слушай, Глеб, давай по порядку. Она сбежала сюда. Для чего? Ну, порнуха. Это же не конец света! Карина девочка молодая, ну оступилась, с кем не бывает? Хотя, если подумать... Она не замужем. Для незамужних девушек репутация имеет большое значение. Ладно, допустим. Дальше. Телефон. Смухлевала, спрятала, что теперь, убить ее за это? Другой вопрос, зачем она это видео хранит в своем телефоне?
  - Извращенка потому что! - гневно воскликнул Глеб. - Я много чего у нее в сумке нашел.
  - А зачем ты лазил в ее сумку? - резонно спросил Влад.
  - Она следит за мной, - терпеливо, как неразумному ребенку, сказал Глеб. - Я проснулся ночью, а она шуршит в моем шкафу, что-то ищет. Услышала, что я зашевелился, затаилась, сука, аж дышать перестала. Я глаза закрыл, храпанул для вида. Она дальше давай шариться. Потом прокралась ко мне, чувствую, стоит, смотрит.
  - Ну и трахнул бы ее. Может, она этого и хотела, - добродушно сказал Влад.
  - Сомневаюсь, - буркнул Глеб. Присел на кровать, взъерошил волосы, настраиваясь на откровение. - Мы с ней в одном номере ночевали, перед тем как в бункер заселились. Я ночью осторожненько так за сиську ее пощупал. Ну, думал, может, даст. Она как подскочит, как завизжит! Как свинья недорезанная! По морде мне врезала, а потом полночи рыдала.
  - Да, несостыковочка получается, - задумчиво произнес Влад.
  - Вот и я про что, - вздохнул Глеб.
  - Ну, что делать будем? - спросил Влад, с любопытством наблюдая за Глебом.
  - Не знаю, - сдался Глеб. - Я хотел ее прищучить, обсмеять, а сейчас как-то даже жалко...
  - Жалко, согласен. Может, сделаем вид, что ничего не было? Подбросишь ей телефон обратно, да и все.
  - Да, наверное, - Глеб продолжал витать далеко в своих мыслях.
  Дверь распахнулась, на пороге появилась Карина. Искаженное ненавистью лицо было обращено к Глебу.
  - Ублюдок! - выпалила она. - Ублюдок! Отдай!
  Глеб ничего не ответил. Он молча смотрел на нее, сохраняя мрачное спокойствие..
  Вдруг произошло невероятное. Карина униженно опустилась на четвереньки. Короткий халатик распахнулся, открывая их взглядам острые торчащие грудки. Карина призывно посмотрела на Глеба, облизнула губы, сложила их трубочкой и завыла. Тоненьким дрожащим голоском. На одной ноте, как раненое животное, которое уже не чувствует боли, но понимает, что смерть совсем рядом. Влад аж подскочил в кровати, поспешно натягивая одеяло на плечи. Эта жуткая картина впечатывалась в его память отвратительным грязным оттиском. Глеб рывком поднял ее, встряхнул, влепил ей увесистую пощечину. Карина стояла, пошатываясь, низко опустив голову, черные как смоль волосы закрывали ее лицо. Слезы капали на блестящий шелк распахнутого халата. Она протягивала руку в безмолвной мольбе. Глеб брезгливо вложил ей в ладонь принадлежащий ей телефон.
  Карина зарыдала в голос и выбежала из комнаты.
  
  Они нашли ее в зимнем саду. Она плакала, горько, с надрывом, уткнувшись в грудь Лены, которая крепко прижимала ее к себе, рассеянно гладила по волосам. На полу валялся изуродованный телефон. Искореженная панель, экран, покрытый брызгами острых осколков. Восстановлению он явно не подлежал.
  - Выйдите вон! - грозно приказала Лена.
  Они поспешно ретировались.
  В маленьком кухонном блоке Влад дрожащими руками разливал кипяток в смешные пузатые чашки.
  Глеб растерянно вертел в руках чайную ложку. Она загадочно поблескивала между его тонкими пальцами, то скрываясь, то снова показываясь, будто изящная спина дельфина в бурных океанских водах.
  - Что за херня? - спросил, наконец, Глеб.
  - Понятия не имею, Влада передернуло при одном воспоминании о минувшей сцене.
  - Я реально обосрался, когда она...это...Я подумал, она с ума сошла.
  - Может, и сошла, - предположил Влад.
  - Я такого никогда не видел, - Глеб обескураженно качал головой, он до сих пор не мог прийти в себя от увиденного.
  - Будь с ней поосторожнее. - Влад отхлебнул кофе. Поморщился. - Мне не нравятся все эти...странности.
  - Твою мать...Как собака...
  - Хватит! - обрубил его Влад. К горлу подкатывала тошнота. Не в силах подавить упругие волны хлынувшей из желудка желчи, он успел добежать до раковины и его вывернуло наизнанку.
  
  Она нерешительно переступала с ноги на ногу, стоя в полумраке комнаты. Большое, доверчиво распахнутое окно вмещало в себя чернильную панораму бескрайней осенней ночи, увенчанную невыносимо ярким диском лимонно-желтой луны. В комнату прокрался зябкий осенний ветерок, и она слегка поежилась в своем легком платье, тем не менее наслаждаясь потоком свежего воздуха. В бункере они дышали синтетической дрянью кондиционеров, смешанной с затхлостью их собственных легких. О такой роскоши, как напоенный ночной прохладой воздух, смешанный с частицами недавнего дождя, она не могла и мечтать.
  Он подошел сзади, обнял ее за плечи, согревая своими широкими ладонями.
  - Замерзла, девочка моя?
  Она кивнула, вслушиваясь в чужой сладковато-теплый сандаловый аромат. Руки медленно поползли вдоль ее тела, спускаясь все ниже и ниже, пока она не ощутила их осторожные прикосновения на своих бедрах. Словно спохватившись, руки поторопились вернуться на ее плечи, но и оттуда упрямо полезли наверх, кончики пальцев нежно, едва уловимо коснулись ее оголенной шеи, вскользь задели мочки ушей.
  Она не думала, что мужские руки способны на такую сладкую пытку. Она изнывала от желания, она прижалась к нему всем своим разгоряченным телом, она нетерпеливо вращала бедрами, призывая его пойти дальше, овладеть ею без остатка. Она чувствовала твердость его каменного естества, она отчаянно прижималась к нему, мечтая, чтобы их предметы одежды исчезли, растворились, оставляя их в прекрасной первобытной наготе. Но его руки продолжали блуждать по оголенным участкам ее кожи, не позволяя себе большего. Они сводили ее с ума, эти руки. Она застонала и погладила себя сквозь тонкую ткань струящегося по ногам платья. Этого ей было мало. Она хотела быть заполненной им, хотела срастись с ним, утолить ту острую невыносимую жажду, которую он будил в ней своими чуткими искусными пальцами.
  - Скажи мне, что ты хочешь, - шепнул он ей, обдавая ее ухо своим дыханием, сухим и горячим, как ветер в пустыне.
  - Я хочу тебя... - губы ее не слушались, ноги подкашивались, головокружение, хмельное, тяжелое, охватило ее, смешавшись с вожделением. Она готова была упасть.
  - Точнее, милая. Ты хочешь, чтобы я сделал...что? - он облизал свой палец и засунул ей в ухо. Она забилась в его руках, все ее сознание сосредоточилось внизу живота, где отчаянно билось, требуя выхода, неконтролируемое, животное желание.
  - Хочу, чтобы ты, внутри...- она не была способна мыслить ясно; отяжелевший язык смог выдать только набор отрывистых слов.
  - Покажи мне, - он толкнул ее в светлое кожаное кресло, а сам остался стоять, пристально глядя на нее сверху вниз.
  Она бесстыдно подняла платье. Не в силах больше выносить эту мучительную страсть, выжигающую на ее теле глубокие отметины, она выгнулась, погрузив свои пальцы глубоко внутрь. Благодарная упругая плоть обступила ее изнутри, щедро одаривая густой насыщенной влагой. Где-то в глубине ее тела поднималась волна приближающегося острого наслаждения. Ей было мало этого. Ей хотелось порыва. Его неистовства. Ей хотелось принадлежать. Его глаза потемнели. Зрачки сузились. Он медленно подошел к развернутому перед ним телу. Встал на колени перед ее раздвинутыми ногами. Наклонил голову, дотронулся до нежно-розового бугорка языком. Он только дотронулся, а она взорвалась мощным оргазмом, сотрясаясь всем телом, крича что есть сил, умирая и рождаясь снова.
  Они лежали в прохладной постели, его сильные руки рассеянно поглаживали ее тело. Притихшее, обессиленное, спокойное. Готовое любить его всегда. Готовое ползти к нему на коленях, целовать его ноги, дышать только по его приказу. А ведь она его почти не знала.
  - Моя нежная девочка, - пробормотал он, целуя ее волосы. - Почему же тебя никто никогда не любил?
  Она молчала. Она жмурилась от счастья и перекатывала во рту многоугольник его лаконичного имени. На вкус оно было сладким, но резким, как молодой имбирь с нотками чили. "Борис"... Слегка надавить языком на безупречное "о", страстно грассировать "р", слегка прикусить мягкое, брызжущее соком "и", еле слышно, полунамеком просвистеть затаившееся "с"...
  - Ты придешь ко мне снова? - спросил он, нежно водя пальцем по ее расслабленному лицу.
  - Конечно, - прошептала она, целуя его руки, вдыхая его запах, упиваясь им, как благородным вином. - Когда захочешь.
  
  - Ты грязная скотина! - Паулина в ярости набросилась на него, ее крепко сжатые кулаки били его обнаженную грудь, больно отскакивали от налитых мощностью плеч. Ее глаза застилала пелена жгучих соленых слез. Он позволял ей это. Пусть.
  - Я ненавижу тебя, ненавижу! - обессиленная, она закрыла лицо руками. Так и стояла, закутанная в свое горе, униженная, растоптанная им.
  - Паулина, это всего лишь секс, - он был спокоен, расслаблен. Он не защищался, он лишь пытался успокоить ее. Разразившаяся между ними сцена проигрывалась уже, пожалуй, в сотый раз, и каждое слово было отточенным, как индейское копье.
  - Ты знаешь, как мне больно от этого! Ты страшный человек! Ведь я люблю тебя, зачем ты так?!
  Он привлек ее к себе, подавил слабое сопротивление.
  - Ну хватит, родная моя. Они для меня ничто. Ты - вся моя жизнь.
  - Для тебя жизнь - этот гребаный проект и новые дырки, в которые ты суешь свой...
  - Тихо, тихо, я ведь могу и обидеться.
  Она послушно смолкла. Махнула рукой. Направилась к выходу.
  - Паулина, - вкрадчиво позвал он.
  Обернулась. В который раз обернулась.
  - Пойдем в постель. Ты самая лучшая, ты моя богиня.
  - Борис, я...
  - Иди сюда, девочка. Я буду любить тебя, разве ты этого не хочешь?
  Она хотела этого. Всегда хотела. Она ложилась с ним в испачканные, измятые, еще не остывшие постели, впитавшие в себя остатки духов и отголоски криков и стонов других, чужих ему, женщин, которым он принадлежал. Пусть ненадолго, но полностью и без остатка. Без границ и каких-либо рамок. Просто мужчина и женщина. В одной кровати.
  Паулина прекрасно помнила, когда наступил тот переломный момент. Тот момент, который сломал ей хребет и навсегда разрушил ее гордость, ее достоинство. Разрушил ее как женщину. Момент, когда она простила его впервые. Блондинка с отросшими корнями и белыми полосками нетронутой загаром кожи на груди. Она стояла перед ним на коленях, раздвинув ноги, ее руки были заведены за спину. Она добровольно сдалась ему. Он проник двумя пальцами в ее жадный рот и водил там, доводя ее до крайней степени возбуждения. Паулина знала, каково это: чувствовать магию его прикосновений.
  Он весь был пронизан завораживающим, чувственным магнетизмом. Он притягивал. Будоражил сознание. Он мог одним своим голосом, одним движением рук заставить любую желать его так, будто он последний мужчина на Земле. Его мозг пытливо изучал новую, неизведанную им, женщину, аккуратно прощупывал, анализировал каждую ее клеточку, и лишь потом он начинал свой уверенный натиск. Он знал, что нужно каждой из них. Он знал, где у них пустота и как ее заполнить. Он поглощал их боль, их неуверенность, их страхи. Он трогал и забирал то, что ему позволяли забрать. Это не было сексом. Это было актом очищения, освобождения, рождения нового. Это было катарсисом. Паулина знала, что без этих странных многоликих связей он теряет часть себя. Он становился агрессивным, его раздражение росло, он срывался, не мог продуктивно работать. Он был как наркоман, он думал только об очередной дозе, все остальное становилось для него незначительным. Ничтожным. И она сама приводила ему женщин. Разных женщин. Надломленных, израненных, побежденных. Красивых и некрасивых. Худых и толстых. Юных и перезрелых.
  Но тогда, в первый раз, она почувствовала, что из нее вырвали сердце. Без наркоза, голыми руками, оставив ее умирать в агонии пустоты и одиночества. Она заливалась слезами, она ненавидела, она выкрикивала проклятье за проклятием. Она готова была растоптать эту грязную растекшуюся суку, утонувшую в собственной похоти, как в топком вонючем болоте. Она хотела царапать его лицо, ломать его кости, уничтожить его вместе с тем незримым, что двигало им, распаляя его стареющую плоть.
  Он обнял ее тогда и не отпускал. Шептал ей слова любви, ненавидел себя, презирал. Он встал на колени, он прижался щекой к ее животу, словно беззащитный ребенок. Он целовал ее ноги, боготворил ее, превозносил над этим низменным миром, и все это происходило на глазах женщины с неухоженными волосами. Она не могла не простить. Без него ее жизнь рассыпалась бы в прах и разлетелась по комнате частицами пустой, никому не нужной пыли. Без него воздух вышел бы из ее легких, делая ее похожей на рыбу, выброшенную на берег неизвестности. Она любила его. И готова была смириться с любым его пороком. Лишь бы чувствовать рядом это неповторимое тепло, лишь бы быть ему нужной. И в тот самый миг она превратилась в сломанную грязную куклу. С оторванными глазами, с грубым неряшливым швом на груди, из-под которого настойчиво лезли свалявшиеся опилки. Но она была его куклой. И это было для нее главным.
  
  9.
  Отголоски полуденного солнца несмело касались крошечных окон бункера. Притихший, смирившийся с новыми жильцами, огромный каменный исполин хранил терпеливое молчание. Он просто жил своей новой жизнью. Где-то в глубине его тихо играла музыка. Умиротворяюще журчала вода: Лена мыла посуду после готовки. Тихонько жужжали камеры, вписывая в историю еще один проживаемый ими день.
  Влад сидел в своей комнате на аккуратно заправленной кровати. На его груди покоилась раскрытая книга, в руке он сжимал упругое зеленое яблоко. Глаза медленно впитывали в себя строку за строкой, мозг пытался сосредоточиться и уловить смысл повествования. Мелкая россыпь букв, похожая на безобидных, но бесполезных насекомых, никак не хотела умещаться в его голове. Мысли его были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове сегодняшнее событие. Он проснулся рано утром. Побрел, зевая, в маленькую кухню, которую они успели основательно обжить и заставить многочисленным ненужным хламом. Пустые банки, батареи пластиковых бутылок, невесомо-прозрачные пакеты, как призраки, парящие тут и там. Но он любил встречать здесь каждый новый день. Чашка с кофе, согревающая руки, тихое бормотание холодильника, и тишина. Если закрыть глаза, можно было подумать, что он сидит в своей кухне и готовится к сложному насыщенному дню. Сейчас он допьет кофе, наденет строгий костюм, сядет в свою машину и поедет в офис, бурлящий, суетящийся, как переполненный муравейник. Его окружат разные люди, требуя от него внимания, быстрых решений, новых идей. Пожирая его время. Делая его капитаном утлого, покореженного судна, режиссером скучного малобюджетного фильма. Но и это судно, и этот фильм были его заслугами. Они помогали ему реализовать себя. Делали его значимым, нужным. Востребованным. А здесь... Влад открыл глаза. Здесь он был никем. Человек-невидимка с чашкой давно остывшего кофе.
  Лена появилась перед ним неожиданно и сразу близко. Ее женственное ароматное тело окутывал мягкий белоснежный халат, делая ее похожей на большой экзотический цветок. Она не произнесла ни слова. Быстро наклонилась к нему, поцеловала его недоумевающие губы. От нее пахло мятой и чем-то еще, неуловимым, сладко-тягучим. Ее губы были теплыми и нежными, а руки, прижимающие к себе его затылок, казались немного уставшими. Ее долгий, упоительный поцелуй отозвался в нем, наполняя его сильное молодое тело томительным желанием. Он привлек ее к себе. Она засмеялась, взъерошила его волосы. Отстранилась и исчезла, оставив после себя едва уловимое послевкусие.
  Влад не последовал за ней. Он хотел, но необъяснимая слабость сковала его тело, разливаясь по венам растаявшим льдом. Посидел, изучая свои дрожащие пальцы. Выкурил сигарету. Сделав над собой усилие, поднялся и, шатаясь, побрел в ее комнату. Осторожно постучал. Не дождавшись ответа, дернул холодную ручку двери. Закрыто.
  - Леночка, Лена, - тихонько позвал он, припав губами к замочной скважине, зовущей, многообещающей.
  - Уходи, - услышал он равнодушный голос. Ее голос.
  - Но почему? Ты же сама...
  - Уходи! - отчаянно, с надрывом, срываясь на крик.
  Он не стал бороться дальше. Повернулся и ушел, обиженно опустив плечи, качая головой, пытаясь осмыслить эту странную зарисовку его несостоявшейся любви.
  Что это было? Зачем она пришла? Хотела близости? Утешения? Страсти? Нежная, по-утреннему свежая, такая родная... И вдруг, минуту спустя, ее "Уходи". Мрачное, отпугивающее острыми разрозненными шипами. Он ее чем-то обидел? Откуда такая холодность? Его разум отказывался это понимать.
  Влад подбросил яблоко вверх, поймал, удивленно посмотрел на него.
  Поведение Лены выбивало его из колеи, лишало покоя. Она приняла его. Затем оттолкнула. Это было мучительно, необъяснимо, но при этом заставляло его пульс биться в навязчивом предвкушении. Что же она с ним делает?
  Он откинулся на подушку и прикрыл глаза.
  Его обострившийся слух уловил еле слышный женский голос. Он говорил с кем-то: ласково, протяжно, словно напевая. Это не Лена, ее голос он бы узнал. Он легко спрыгнул с кровати и, крадучись, последовал на звук. Дверь в комнату Карины была приоткрыта. Девушка сидела на полу, склонившись над чем-то...или кем-то? Ее тихий, успокаивающий голос клубился по комнате легким ароматным дымком.
  - Ты моя девочка! Хорошая моя! Где же ты была? Соскучилась по мне? Кушать хочешь?
  Влад толкнул дверь и шагнул в комнату. Посмотрел вниз. Прищуренные зеленые глаза, черная шерсть, словно облако густой разлитой нефти, вызывающая стрела высоко поднятого хвоста. Наполненная радостью и покоем, Карина гладила кошку.
  Влад завороженно наблюдал за ней, не в силах пошевелиться. Слова тяжелыми булыжниками застряли в горле.
  Кошка удовлетворенно урчала, расставив в стороны аккуратные треугольники ушей.
  Карина повернулась к Владу и с улыбкой сказала:
  - Это Маруся. Она нашла меня!
  
  - Откуда она здесь взялась?! - они собрались в общей комнате, обступили Карину, которая держала на руках свою неожиданно обретенную любимицу. Глеб задал этот вопрос им всем, надеясь, что вместе они найдут подходящее объяснение, которое позволит им не сойти с ума.
  - Ее кто-то сюда принес, пока мы спали, - предположил Влад. - Никто ничего не слышал ночью? Может, сквозь сон? Дверь бункера тяжелая, ее невозможно открыть без звука.
  Все молчали, прислушиваясь к своим ночным ощущениям и не находя в них ничего необычного.
  - Может, ее через окно сюда закинули? - Глеб подошел к окну, осмотрел наглухо заваренные стекла, провел пальцами по прозрачному запыленному покрытию. - Да нет, вряд ли, - с сожалением заключил он.
  - Где ты ее нашла? - Влад обратился к Карине.
  - Она сама пришла ко мне, - Карина продолжала счастливо улыбаться, не выпуская кошку из рук. - Рано утром. Я спала, а она стала меня будить. Она всегда так делает...
  - Ты ничего не слышала, когда проснулась?
  - Не слышала...- ее руки замерли на мгновение. Кошка недовольно мяукнула, посмотрела на хозяйку, пренебрежительно дернула хвостом.
  - Карина! - Влад подошел к ней, сел рядом. Кошка легко спрыгнула на пол и скрылась в полумраке слабо освещенного коридора. - Любая мелочь может оказаться важной. Постарайся вспомнить!
  Карина нахмурилась. Отвернулась и произнесла отстраненно:
  - Я не помню.
  Всем было понятно, что она врет. Глеб махнул рукой и вышел из комнаты. Влад тронул Карину за плечо.
  - Пожалуйста, Карина. Если вспомнишь, скажи мне, хорошо?
  Она кивнула и легонько повела плечом, высвобождаясь из-под его руки. Влад поспешно опустил руку и посмотрел на Лену. Она стояла, обхватив себя руками, и сверлила его холодным презрительным взглядом.
  Влад понял, что он устал. Устал от постоянной перемены мест слагаемых в известном только ей уравнении. Эта затянувшаяся пауза в их так и не начавшихся отношениях - ее инициатива. Он не сделал ей ничего плохого. Он хотел быть рядом, но она не позволяла ему приблизиться ни на шаг. Он не виноват в том, что ее обманывали и предавали. И не хотел за это расплачиваться. Он потер виски, встал с дивана и подошел к ней вплотную.
  - Может, хватит? - спросил он, пристально глядя ей в глаза. Она взмахнула рукой и отвесила ему звонкую, унизительную пощечину. Он отшатнулся. Стиснул зубы, борясь с невероятно сильным желанием ударить ее. Она смотрела на него исподлобья, ее шея покрылась красными пятнами, подбородок дрожал, руки сжались в твердые кулаки.
  - Все, Лена, - он сделал шаг назад. - Теперь действительно хватит.
  Повернулся и пошел прочь.
  
  Влад курил сигарету за сигаретой, щурясь от назойливого табачного дыма, который окутывал его сизым туманом. Он не хотел быть здесь. Эти враждебные каменные стены, узкие кишки коридоров, маленькие комнаты с давящими низкими потолками... Дурацкие правила дурацкой игры. Ему было холодно здесь. Он не мог согреться. Его сердце окатывали болезненные волны тоски. Его угнетали все эти странные, необъяснимые вещи. Эти люди, чужие и враждебные. Люди, которым он не мог открыть даже малую часть своих истинных чувств. Он хотел уйти. От чужой и холодной женщины, которая каждый день отрезает от него кровавые лоскуты, упивается его страданиями, превращает его в ничтожное, потерянное существо. От изнуряющего, физически ощутимого одиночества, накрывающего его с головой каждое мгновение, проведенное здесь. От лжи, которая витала в воздухе и неминуемо проникала в легкие, постепенно отравляя их. Он безумно хотел домой. Вдруг он вспомнил маму. Ее ласковые руки, которые перебирали его волосы, то утопая в них, то едва касаясь. Она любила доставлять ему радость. Готовила вареники с вишней, за которые он душу готов был отдать, смеялась, дурачилась, размахивая уютными мучными руками. Читала ему странные завораживающие стихи: про коварных русалок и доверчивых рыбаков. Терпеливо учила его писать, старательно выводила витиеватые закорючки, сжав его руку в своей. Она любила его. Даже умирая, любила. Морщась от боли, раздирающей ее внутренности, понимая, что это конец, она сжала его руку. Так же, как в детстве. Она успела сказать ему: "Я люблю тебя". А он не успел. Влад вытер рукой мокрые от слез глаза. Потянулся за новой сигаретой.
  Приглушенно скрипнула дверь. Карина осторожно подошла к нему, присела рядом на измятое покрывало.
  - Я вспомнила, - она повернулась к нему, внимательно вгляделась в его лицо. -Ты что, плакал?
  - В глаз что-то попало, - для убедительности Влад коснулся мизинцем уголка глаза.
  Она продолжала на него смотреть. Плавно провела по его лицу теплой мягкой ладонью.
  Он осторожно убрал ее руку.
  - Что ты вспомнила?
  Карина не спешила с ответом. Он ждал. Она приблизила свое лицо к его. Черты ее расплылись, как растаявший воск, делая ее лицо похожим на бледную далекую планету.
  - Я скажу тебе, - прошептала она, почти касаясь губами его губ. - Но ты должен пообещать...
  - Пообещать что? - Влад с трудом себя сдерживал. Ее близость возбудила его. Во рту пересохло, он с жадностью втягивал в себя воздух, чувствуя, как в джинсах наливается свинцовая тяжесть.
  Вместо ответа она провела языком по его губам. Положила руку на его затвердевший член. Слегка сжала. Он застонал и невероятным усилием воли вскочил с кровати и отошел на безопасное расстояние.
  - Карина, не надо, мы потом будем жалеть, - сбивчиво пробормотал он.
  - Не будем, - она медленно поднялась с кровати и подошла к нему. Откинула назад голову. Он впился губами в ее рот. Жадно терзал ее губы, неустанно шарил внутри, касаясь ее горячего неба, сплетаясь с ее шустрым влажным языком. Он пил ее, словно она была колодцем со студеной водой, а он изнывающим от жажды путником. Его руки терзали ее тело, проникая под платье, нащупывая теплую, истекающую желанием, цель.
  - Я прошу прощения...
  Они отпрянули друг от друга, поспешно одергивая одежду.
  - Не постучал. Виноват, - Глеб разглядывал их, улыбаясь, без тени смущения.
  Влад откашлялся. Отошел вглубь комнаты, пытаясь скрыться от бестактного любопытства Глеба.
  Карина повернулась к Глебу.
  - Зачем ты пришел? - зло прошипела она.
  - Поцелуй меня, - Глеб закрыл глаза и сложил губы в трубочку, потянувшись к ней.
  - Пошел ты! - она грубо толкнула его плечом и стремительно вышла из комнаты.
  Глеб прислонился спиной к шкафу и вопросительно посмотрел на Влада.
  Влад покраснел, неловкость сделала его огромным и неуклюжим, он не знал куда деть руки, как незаметно застегнуть рубашку.
  - Да не переживай ты так, успеешь еще, - Глеба явно забавляла эта ситуация.
  - Мне бы не хотелось, - голос Влада изменил ему, он закашлялся, достал сигарету, закурил. - Мне бы не хотелось этого.
  - А по тебе и не скажешь... что не хотелось, - продолжал глумиться Глеб.
  - Хорошо, что ты пришел, - с благодарностью произнес Влад. - Правда, хорошо.
  Они услышали странное поскрипывание одновременно. Выглянули в коридор. Андрей плавно, с трудом лавируя среди обступивших его стен, катался в своей инвалидной коляске по узкому коридору. На лице его блуждала улыбка. Одной рукой он управлял тяжелыми неповоротливыми колесами, а другой бережно прижимал к груди потрепанную детскую куклу. Он баюкал ее, эту жуткую куклу, с неестественно выпученными глазами, в грязном заляпанном платье. Он пел ей тихую мелодию, и эта заунывная монотонная песня, сливаясь со скрипом инвалидной коляски, превращалась в чудовищную симфонию, от которой замирало сердце и холод пробирал насквозь.
  - Где ты ее взял? - Глеб выхватил уродливую куклу из руки Андрея.
  Андрей опешил. Улыбка сползла с его лица, он закричал, забил кулаками по ободам огромных колес.
  - Отдай! Даша! Отдай! - ревел он, беснуясь в своей беспомощности. Крупные слезы потекли по его исхудавшему, заросшему щетиной лицу.
  Влад толкнул Глеба локтем.
  - Отдай ему.
  Глеб бросил куклу на колени Андрею.
  Он схватил ее, прижался к ней впалыми щеками. Он жадно нюхал ее, ощупывал своими беспокойными пальцами, покрывал ее нелепое растопыренное тело быстрыми поцелуями.
  Влада передернуло. Отвратительная, неестественная сцена. Как будто он видел страшный, нелепый сон, переворачивающий его душу.
  Андрей прижал куклу к своей груди и поднял на Глеба блуждающий взгляд. Смотрел на него долго, бесшумно шевеля губами. Словно запоминал.
  - Вали отсюда! - не выдержав, крикнул Глеб.
  - Даша моя, - громко и четко сказал Андрей, развернулся и поехал вниз по коридору, с усилием ворочая железный остов коляски. Безвольная голова куклы монотонно болталась в его руке, словно соглашаясь с ним во всем.
  
  - Они хотят, чтобы мы убрали от них Андрея.
  Паулина стояла напротив Бориса, скрестив руки на груди. Она была готова к долгому и трудному разговору. Ей важно было добиться того, чтобы Андрея выселили из бункера. Он становился опасен.
  - Они не могут ничего хотеть, - мягко ответил Борис. - Они никто.
  - Борис, он действительно может причинить им вред, - Паулина подошла к нему, мягко дотронулась до его руки. - Пожалуйста, я прошу тебя...
  Он поморщился. Подошел к столу, сделал большой глоток виски из невысокого стакана. Снова поморщился. Подошел к окну. На окне стояла клетка, внутри которой суетилась маленькая белая мышь. Он открыл дверцу, достал мышь из клетки, спрятал ее в ладонях так, что наружу торчал только дергающийся розовый носик.
  - Видишь ли, дорогая моя, - он повернулся к Паулине и посмотрел на нее долгим пристальным взглядом. - Мы все - дети природы. А в природе так устроено, что сильные пожирают слабых. Это необходимость. Это закон. По-другому просто не может быть, иначе в мире воцарится хаос. Вот, например, эта маленькая мышка, - он раскрыл ладони. Мышь сидела, опустив свою острую мордочку, притихшая, словно прислушивалась к их разговору. - Что она о себе возомнила? Она думает, что может принимать какие-то решения, диктовать свою волю? Она думает, что имеет право на сострадание? Да она просто глупа! - он взял ее за кончик хвоста и поднял в воздух. Лишившись опоры, мышь задергала крохотными лапками. - Она - слабая. И пока ей позволено жить. Может, день, может, год, а может, всего несколько секунд. Она этого не знает. Я - знаю. Потому что я сильный, - он подошел к закрепленному на стене террариуму. Прозрачный со всех сторон, казалось, террариум завис в воздухе, не имея точки опоры. Внутри него виднелось опасное пятнистое кольцо. Питон ждал. Борис осторожно опустил мышь на дно террариума, тихонько постучал пальцами по стеклу. Мышь спокойно побежала по зеленой травке, изучая новую среду обитания. То и дело она подбегала к питону, оказываясь в опасной близости от собственной смерти. Питон медленно поднял голову и стал следить за добычей своими неподвижными глазами. Мышь бегала по известной только ей траектории, то и дело легкомысленно приближаясь к своему врагу. Паулина не могла отвести взгляд от этого странного танца хищника и его жертвы.
  - Она даже не понимает, что ее ждет. - Борис следил глазами за мышью, которую ждала скорая смерть. - Она презрела страх. Она в полной уверенности, что с ней ничего не случится. С кем угодно, только не с ней. - Неожиданно питон бросился на мышь и заключил ее в свою мощную смертельную хватку. Шаг за шагом, он заглатывал неподвижное белое тельце, медленно, терпеливо. Наконец, тоненький мышиный хвостик исчез в его глотке. Все закончилось. Борис повернулся к Паулине. - Вот видишь, сильный всегда побеждает. Запомни это, моя маленькая мышка.
  - Борис! Мы должны им помочь! Они там совсем одни... Они не знают, на что он способен... - в попытках убедить его Паулина подошла близко к нему. Опасно близко. Он резко выбросил вперед руку и схватил ее за шею. Она почувствовала, как его сильные пальцы лишают ее возможности дышать, забилась в его руках, безуспешно пытаясь вырваться. Кровь оглушала, молотом стуча в голове. Ниточки сосудов в глазах лопались один за другим, сдаваясь, как трусливые солдаты. Тьма обступала ее.
  - Вставай! - легкие шлепки по щекам. Она открыла глаза. Ржавый погнутый штырь головной боли, казалось, просверливал ее лоб насквозь. Она огляделась. Борис, усмехаясь, протягивал ей стакан с водой. Подождав, пока она жадно осушит его до дна, наклонился к ней и произнес: - Я сильный. Ты слабая. Не бери на себя слишком много: это может плохо кончиться. А теперь иди работай, хватит здесь валяться.
   С трудом поднявшись, Паулина неуверенной походкой направилась к выходу. На пороге обернулась, хотела что-то сказать, но, столкнувшись с его неподвижным, холодным взглядом, молча вышла из комнаты.
  
  10.
  
  Дверь бункера тяжело загудела, нехотя отодвигаясь в сторону. Внутрь проникли люди в белых халатах. Рассредоточились по гостиной, заполняя ее блестящим медицинским оборудованием.
  - Плановый осмотр, - сообщил высокий худой мужчина с клоками рыжей щетины на лице. - Это займет два часа. УЗИ, анализ крови, электроэнцефалограмма, электрокардиограмма, магнитно-резонансная томография. Осмотр пройдет здесь. Пожалуйста, освободите помещение. Дайте нам полчаса на подготовку. Потом заходите по одному.
  Жители бункера послушно вышли за дверь.
  - Пойдем, что ли, кофейку дернем? - предложил Глеб.
  Они расположились в крохотном кухонном блоке. Горячие чашки обжигали пальцы. В их глазах был испуг и недоумение.
  - Неожиданно, - заключил Глеб, озвучивая общее мнение.
  - Согласен, - сказал Влад, разминая в руках сигарету. - Месяц еще не прошел. Рановато они нагрянули.
  - Интересно, а Андрея они будут осматривать? - спросила Карина.
  Влад пожал плечами. Андрей после того случая с куклой вел себя очень странно. Он преследовал Глеба, пугая его до чертиков своим бесшумным появлением. С куклой он не расставался вовсе, он мял ее своими пальцами, разговаривал с ней вполголоса. Они пытались донести до Паулины, что поведение Андрея за гранью адекватности, но пока ничего не изменилось. Он по-прежнему был рядом с ними. Они избегали его, как животные избегают больного сородича. И он действительно был болен, ему нужна была помощь.
  - Нужно поговорить с ними о его состоянии, - Влад решился и закурил сигарету, неловко разгоняя дым. - Я поговорю.
  Лена первой зашла в гостиную, переоборудованную в полевой медицинский штаб. Карина ждала своей очереди, остальные решили остаться на кухне, чтобы не толпиться в тесном коридоре.
  - Зачем столько врачей? - спросил Глеб с любопытством. Он перебирал в руках круглые ядрышки фундука, прицеливаясь, какой именно орех закинуть в рот.
  - Разные специалисты, видимо, - предположил Влад.
  - Боюсь я этих врачей, - признался Глеб. - Еще с детства. У меня и мать по врачам не ходила. Всю жизнь - травки, припарки, горчичники. А потом, когда спину прихватило, так, что с постели встать не могла, пришлось обратиться. Оказалось, рак. Метастазы везде, где только можно. Вот ходила бы по врачам, может, и вовремя бы обнаружили, успели бы. А теперь, когда мать в больнице, я их видеть не могу, этих врачей. Холодные они. Нет ни капли жалости. Конвейер. А там ведь люди понимают, что все, кранты. Они ждут, что им скажут, что все будет хорошо, что шанс есть всегда. Пусть его нет, но хочется же пожить. Откуда он взялся, этот рак? Такое с людьми делает...
  Глеб замолчал, шмыгнул носом. Влад ободряюще похлопал его по плечу.
  - Держись, Глеб. Тяжело это все, знаю.
  Повисшую тишину прорезал протяжный крик. Кричала Лена.
  "Не трогайте меня! Не трогайте!"
  Влад рванул с места и помчался в смотровую.
  Лена отчаянно вырывалась из рук врачей. Двое мужчин впечатали ее в узкую кушетку, с трудом сдерживая ее напряженное, выгнутое дугой тело. По их круглым лицам градом катился пот: видимо, борьба продолжалась довольно долго. Он видел ее перекошенное от страха лицо, оголенные брыкающиеся ноги, растрепанные светлые волосы. Вдруг он понял, что любит ее. Вот так, сметающей все на своем пути, лавиной, на него обрушилось это знание. Побежденная, но не сломленная, она восхищала его. Заставляла сжиматься его сердце. Он готов был на все ради нее. Лишь бы она была спокойна, лишь бы она улыбалась.
  - Пожалуйста, не надо! - ее надрывный, срывающийся голос вмещал в себя мольбу и угрозу. - Он маленький! Он спрятался!
  Высохшая от старости женщина с суровым лицом приближалась к Лене со шприцем в руке. Острая игла угрожающе поблескивала в свете электрических ламп.
  - Подождите! - Влад преградил ей путь.
  - Отойди! - потребовала она.
  - Я помогу ей, сам. Она успокоится. Разрешите мне. Пожалуйста!
  Женщина со шприцем в руке отступила, поддавшись его уговорам. Он подошел к Лене, погладил ее по лицу. Она всхлипнула и посмотрела на него.
  - Влад, я больше не хочу. Я не смогу...
  - Все хорошо, Лена, успокойся, - он гладил ее по спутанным волосам, шептал слова утешения, прижавшись губами к ее макушке. - Все прошло. Никто тебя не обидит. Я здесь, я с тобой.
  Она обхватила его исцарапанными, обессиленными руками.
  - Мы можем идти? - он посмотрел на старую женщину, признав в ней главную в этой врачебной толпе.
  - Идите, осмотр завершен. Гинеколога она все равно к себе не подпустит.
  Влад обнял Лену за плечи и повлек за собой. В ее комнате он уложил ее в кровать и накрыл одеялом. Присел рядом. Лена отвернулась к стене.
  - Лена, что случилось? -ласково спросил он.
  Она молчала.
  - Ладно, не хочешь говорить, не надо. Ты только успокойся. Все будет хорошо.
  - Не будет, - слабым голосом произнесла она, продолжая смотреть в глухую стену перед собой.
  - Они испугали тебя? Обидели? - он поймал ее руку, прижал к своей щеке. Она едва ощутимо погладила его ладонь своими нежными пальчиками. Влад обрадовался этому, как неожиданному подарку.
  - Я сделала аборт в шестнадцать лет, - горько сказала Лена. Помолчала, собираясь силами. - Я помню, как перед абортом, на УЗИ они не могли найти моего мальчика. Водили по моему животу холодной, скользкой штуковиной. А он спрятался. Он боялся их. Он знал, что его хотят убить... - на подушку закапали ее горячие слезы. - Я не прощу себе этого, никогда! Я не имела права! Его вытащили из меня железными клещами. По кускам. Его маленькое сердечко перестало биться. Его никогда не будет. Маленькие ручки никогда не обнимут меня. Я убийца, Влад! Убийца!!! - она закрыла лицо руками. Сжалась в комок. Ее тело содрогалось от пронизывающих ее рыданий.
  Он просто сидел рядом и гладил ее по спине. Он не мог ничем ей помочь. Не мог забрать себе ее боль, даже если бы захотел. Боль у каждого своя. Она сжилась с тобой, привыкла к вакууму твоего тела. Ее безобразный бесформенный кокон растет внутри тебя, питаясь твоими страхами. Ты можешь пытаться забыть. Но боль сильнее. Она беспощадна. Она отравляет кровь, вгрызаясь все глубже и глубже с каждым прожитым днем. И никто не в силах вытащить ее из тебя, освободить тебя. Даже ты сам.
  
  Врачи закончили проводить свои полевые исследования и поспешно сворачивались. Из-за срыва Лены они потратили на них больше времени, чем запланировали, и это заставляло их нервничать. Возмущенные реплики то и дело вспарывали пространство.
  Влад подошел к той самой престарелой докторше.
  - Можно Вас на минутку?
  Она хмуро взглянула на него и кивнула на дверь.
  - Пошли.
  Он отвел ее в сторону, подальше от случайных ушей и объективов видеокамер.
  - Как она, успокоилась?
  - Да, заснула.
  - Часто у нее бывают подобные истерики?
  - Нет. Это первый раз. Благодаря вам.
  - У нее сильный стресс, повышенная тревожность. Она может сорваться снова. Наблюдайте за ней. Старайтесь не оставлять одну.
  - Хорошо. Спасибо. Я, вообще, по другому поводу.
  - Андрей? - она оглянулась и понизила голос.
  - Да. Он. Его поведение очень странное. Он как будто все время спит. Или бредит. Мы говорили с Паулиной, она обещала забрать его отсюда. Но он все еще здесь.
  - Это невозможно сделать быстро. На проекте царствует бюрократия.
  - Вы обследовали его?
  - Нет.
  - Почему?
  - Нам не давали на это распоряжений. Кроме того, его скоро здесь не будет. Нет смысла зря тратить дорогие реагенты.
  - А если он сошел с ума? И мы находимся рядом с опасным психом? Вы об этом подумали?
  - Подумали. Возьми. Прочти при мне и верни, - она протянула ему плотный белый прямоугольник. Записка.
  Он развернул сложенный лист, пробежал глазами.
  "Берегитесь Андрея. Не трогайте его куклу. Следите за ним. Он может причинить вам вред. Его мозг поврежден. Если его состояние будет ухудшаться, срочно свяжитесь со мной. Я стараюсь освободить вас от него. А пока будьте осторожны. Паулина."
  Влад свернул лист бумаги и вернул ей.
  - Что значит "его мозг поврежден"?
  - Я не могу тебе этого сказать. Я и так много сделала.
  - Спасибо.
  - Иди. И предупреди всех. Избегайте его. Если нужно - бегите, прячьтесь. И выходите на связь.
  - Я не думаю, что он настолько опасен. Он же инвалид.
  - А тебя никто не просит думать. Мотай на ус, что тебе сказали, и все.
  - Я понял. Спасибо Вам.
  - Дай пройти.
  На пороге смотровой она обернулась и потрясла перед собой сложенным вчетверо листом. Влад кивнул и неуверенно махнул рукой. Но она уже скрылась из виду.
  
  - А не закатить ли нам вечеринку? - предложил Глеб, появившись в общей комнате. - Такую, чтоб чертям в аду стало тошно.
  Влад посмотрел на него и с трудом сдержал смех. Глеб был одет в яркую гавайскую рубашку, усыпанную ядовито раскрашенными цветами, на голове его была соломенная шляпа, на ногах - пляжные шорты в розовый горошек. При более детальном изучении горошек оказался глупыми поросячьими мордами. Чуть искривленные, покрытые мелкими волосками пальцы ног его смешно выглядывали из открытых летних шлепанцев, на которые он променял свои нелепые тапки с заячьими ушами. В руках он держал бокал с ярко-желтым напитком. Из бокала торчала нарядная коктейльная трубочка. Влад оценил его настрой. Глеб прав, им не мешало бы выпить, расслабиться, поговорить.
  - А давай! - Карина вскочила с дивана и принялась нетерпеливо приплясывать на месте.
  - Пока Ленка спит, давайте все организуем, - Глеб принялся раздавать указания. - Карин, сваргань легкую закусь. Мы все помним, что жрать в присутствии друг друга нельзя, - обратился он к свисающим с потолка камерам. - Это для антуража, чтобы создать видимость банкета, а не пьянки. Владик, сдвинь мебель поинтимней. А я пошел в дворцовый погреб за бухлом. Кому что?
  - Виски есть? - Влад надеялся, что есть.
  - Обижаешь! - гордо протянул Глеб. - Там все есть! Что желает наша дама?
  Карина задумалась на мгновение.
  - Давай вина, что ли, - нерешительно произнесла она.
  - Может, водочки? - Глеб подмигнул и улыбнулся с видом искусителя.
  - Водочки так водочки! - Карина махнула рукой и улыбнулась в ответ.
  - Вот это другой разговор! Уважаю! - Глеб усмехнулся и вышел из комнаты.
  Влад заметил, что отношения Глеба и Карины стали теплее, чем еще пару дней назад. Глеб перестал унижать и задевать Карину, она больше не огрызалась в ответ на его не всегда безобидные шуточки. Он не мог понять, откуда такие перемены в их отношениях. Неужели человек ко всему привыкает? Дай ему время, и он возлюбит любого ближнего, который окажется рядом? Глеб и Карина каким-то странным образом приспособились друг к другу, приняли недостатки другого, может, даже нашли что-то общее, что-то, что их сблизило? Или они просто аккумулируют свои силы для борьбы с враждебным бункером, не тратя их на бесполезные перепалки?
  - Карин, а ты с Глебом больше не на ножах? - весело спросил Влад.
  - Мне его жалко, - сообщила Карина. - У него мама умерла.
  Влад подскочил на месте и невольно оглянулся. Глеб еще не появился на пороге. Он надеялся, что ему послышалась эта ужасная новость, или он стал свидетелем очередного странного выпада Карины. Но нет. Не послышалось. Карина смотрела в пол, понуро опустив плечи.
  - Как умерла? Когда?
  - Сегодня ночью. Он об этом еще не знает. Может, не будем ему говорить? - она смотрела на него с мольбой. Она искренне надеялась, что Влад поддержит ее и будет хранить это в тайне от Глеба.
  - Подожди, - он замотал головой, выставил перед собой руки, ища опору, как слепой в незнакомом страшном месте. - Откуда ты это знаешь?
  - Паулина выходила на связь и сказала мне, - ответила Карина.
  - Когда ты с ней разговаривала?
  - Пока ты утешал...эту.
  Она поморщилась, словно упоминание о Лене шибануло ей в нос резким зловонием.
  - Что она сказала? - продолжал пытать ее Влад, не обращая внимания на открытое выражение ее неприязни по отношению к Лене.
  - Она сказала, что нам нужно держаться вместе. Потому что Андрей сошел с ума.
  - Ну, это я уже понял. Еще что?
  - Еще она просила тебя сообщить Глебу о том, что...
  - Ну, мои маленькие тусовщики, вы готовы? - Глеб зашел в комнату, сопровождаемый задорным перезвоном бутылок. Он был весел. Неприлично весел. Его беззаботная улыбка разрывала сердце. Влад захотел напиться. Быстро и тупо напиться, без тостов и пространных рассуждений. До беспамятства. До оглушения. Забыть обо всем, сбросить с себя шелуху всех эти чертовых знаний. Он решил про себя сказать Глебу потом. Не сегодня, когда он так радуется простым, ничего не значащим вещам. Влад аккуратно поднес палец к губам, глядя на Карину. Она кивнула. Взяла со стола бутылку водки. Открыла, щедро плеснула в оставленный Глебом стакан с остатками сока. Выпила залпом. Передернулась, закинула в рот янтарную виноградину. Медленно наполнила опустевший стакан снова. Подняла его к свету, прищурилась.
  - Эй, эй, красавица, ты смотри, не увлекайся! А то мы тебя не догоним! - Глеб рассмеялся, Карина улыбнулась. Отсалютовала ему запотевшим бокалом. В ее блестящих глазах отражалась тоска.
  Лена так и не появилась. Они сидели за накрытым столом, время от времени звенели бокалами. Глеб шутил, оплевывая все вокруг пошлым незамысловатым юмором, Карина благодарно отзывалась на его шутки.
  - Ну что, господа, за наш новый дом? - он поднял свой стакан, его лукавый взгляд перемещался с Влада на Карину и обратно.
  - Дом ли это? - грустно спросила Карина.
  - Интересный вопрос, - Глеб выпрямился, отлепившись от спинки дивана. Прищурился, пьяно усмехнулся. - Дом ли это? Для меня - да. Для меня дом там, где я живу. Я стараюсь полюбить все, что меня окружает. - он посмотрел на Карину. - Полюбить... Все, что меня окружает... Смотри-ка, прямо как ты! - он ткнул в нее пальцем и звучно шлепнул себя по коленке. Расхохотался резким лающим смехом. Как гиена, сходящая с ума от голода и одиночества. Карина никак не отреагировала. Она сидела в каком-то странном оцепенении, только ее голова слегка покачивалась. Вперед-назад, словно старый, вечно отстающий маятник.
  - Ладно, киска, не злись, - он легко толкнул ее в бок. Карина вздрогнула и подняла на него осоловевшие, подернутые мраком, глаза. - Киска, - со значением повторил он. Наклонился ближе к ее раскрасневшемуся лицу. Отодвинул в сторону прядь черных гладких волос. Она удивленно на него посмотрела. Отставила стакан в сторону, притянула к себе. Глеб принялся водить руками по ее телу, словно что-то искал и не мог найти.
  Влад наблюдал за ними сквозь пелену сигаретного дыма. Он видел, как под тонкой тканью ее кофточки затвердели соски, как дрожали руки осмелевшего Глеба. Как приоткрылся ее рот, и влажный язык очертил новый контур ее припухших губ. Карина неторопливо расстегнула россыпь мелких жемчужных пуговиц и обнажила свою дерзкую маленькую грудь.
  - Соси, - приказала она, подталкивая Глеба к своим набухшим холмикам, вырвавшимся, наконец, на свободу. Он жадно обхватил губами коричневу остро отточенного соска. - Соси, мой маленький... Бедный мой... Сыночек мой... - ее губы вместе со стоном исторгали из себя поток странных бессвязных слов, ее руки гладили его затылок, и в голове Влада, осторожно запустившего руку в штаны, ворочалась сонной птицей не отпускающая его мысль: "Какие же мы стали грязные..."
  
  Влад, спотыкаясь, доплелся до своей кровати и ничком упал на несвежую простыню. В гостиной осталась грязная посуда, мятые растоптанные окурки и Карина с Глебом. Сон овладевал им постепенно, осторожно вплетаясь в его разрозненные пьяные мысли. Спустя мгновение Влад резко провалился в отчетливое, детально выписанное видение: бледные старческие руки плавно опускали на его голову тонкий железный обруч. Он не мог ни вскрикнуть, ни пошевелится, мог только подчиняться этим холодным искушенным пальцам, заковывающим его в этот страшный бессмысленный плен. Надев ему обруч, руки отступили и растворились в клубах густого молочно-сизого дыма. Его лоб ясно чувствовал обжигающий лед металла, шероховатого, изъязвленного грязью и ржавчиной. Вдруг обруч стал сжиматься, впиваясь в кожу, сдавливая кости черепа. Это было мучительно, страшно. Влад по-прежнему не мог шевельнуть даже пальцем. Сон перестал быть сном, он превратился в болезненное потустороннее видение, пугающее яркостью ощущений. Давление превратилось в нестерпимую, разрывающую боль, нарастающую с каждой долей секунды. Влад закричал, но его рот не подчинялся ему, отказываясь издать хоть малейший звук. Жуткий хруст ломающихся костей взорвал его неподвижное тело, он дернулся и проснулся, истекая холодным потом. Сел в постели, ощутив босыми ступнями холодный шершавый пол. Шатаясь, вышел в темный неприветливый коридор. Заглянул в общую комнату, превратившуюся в гнездо одичавших полубезумных птиц. Глеб и Карина совокуплялись на полу, среди остатков засохшей еды. Глеб был сверху, он методично вдавливал ее в ворс ковра, погружаясь в нее снова и снова, она крепко обхватила его ногами и с болезненным стоном отдавала ему свое гибкое тело. Влад задержался на мгновение, потер виски. Карина повернула голову и увидела его. Приложила палец к истерзанным Глебом губам. Влад кивнул и скрылся из ее поля зрения. Прошел на кухню, щелкнул электрическим чайником. Сел за стол, вытащил из пачки сигарету, задумчиво повертел ее в руках. Курить не хотелось. Во рту был мерзкий металлический привкус. Что за жизнь они проживают? Он чувствовал себя героем чьего-то жуткого сна. Его эмоции притупились, чувства перестали быть яркими. Он постоянно жаждал удовольствия, часто думал о сексе, он хотел извращенных ощущений... Он был как животное, думал только об удовлетворении своей плоти. Здесь все было пропитано каким-то едким, удушливым смрадом, проникающим в легкие, отравляющим кровь. Ему так хотелось погрузиться в нормальный, обычный день, когда нужно куда-то спешить, кому-то нравиться, кого-то ненавидеть. Здесь его охватывало непонятное, леденящее оцепенение, он чувствовал себя закованным в гремящие кандалы. Он подошел к раковине, слил воду, припал губами к заляпанному известью крану. Жадно глотал холодную безвкусную жидкость, чувствуя, как она проникает в его разгоряченное тело, наполняет обожженный желудок, тушит полыхающую стену приближающейся изжоги. Он пил и пил, избавляясь от частиц забродившего в нем яда, пропитанного солодом и дубовой корой. Он по-прежнему знал себя. Но стойкое ощущение нереальности, туманности происходящего продолжало преследовать его. Он поднял голову. В зеркальном кухонном фартуке отражалось его измятое лицо. Он пристально вгляделся в него. Вдруг лицо его исказилось, стало бесформенным, оплыло, как догорающая свеча. Под глазами залегли глубокие рвы безобразных морщин, уголки рта скорбно опустились, из ноздрей, словно мерзкие тараканьи усы, показались клоки жестких отвратительных волос. Шея обвисла, стала дряблой и уродливой, волосы превратились в сальные седые космы, войлоком свалявшиеся на висках. Руки, которые он в ужасе поднес к лицу, усеяли пигментные пятна, похожие на разваренную гречку. Он закричал, отпрянул прочь. Схватил со стола тяжелую пепельницу и с размаху бросил в своего нового врага. Зеркало расплылось кривой расходящейся в стороны трещиной. Осторожно подошел. Глянул в зеркальную бездну, готовый бежать прочь при малейшем намеке на пережитый страх. Зеркало беспристрастно отражало молодое испуганное лицо. Он тяжело опустился на стул, закрыл лицо руками. Взял остро заточенный нож. Долго смотрел на него, взвешивал в руке. Прислонил лезвие к внутренней стороне ладони. С силой вжал его в разлинованную розовую плоть, провел тонкую черту, борясь с сопротивлением собственной кожи. На ладони показалась кровавая полоса. Он задохнулся от охватившего его счастья. Он живой. Живой!
  - Что ты делаешь?! - Лена подбежала к нему, вырвала нож из его руки, бросила на пол, отшвырнула ногой.
  - Я живой, Ленка! Это моя кровь! - он радостно улыбался, вытянув перед собой окровавленную ладонь.
  - Твоя, конечно, чья же еще? Дурак! Какой же ты дурак! - она засуетилась над ним, обеспокоенно поглядывая на его счастливое лицо. Он послушно дал обработать свою рану, прижался к ее груди, обнял ее, такую родную и непонятную. Лена притихла, позволяя его теплу впитаться в ее тело. Ее пальцы бережно дотрагивались до его волос. Ее запах окутывал его, как пьянящее облако. Ее тихий голос музыкой звучал в ушах. Наконец, она отстранилась. Села напротив него, закурила.
  - Зачем ты это сделал? - ее пытливый взгляд впился в его лицо, заскользил по нему осторожно, как по первому льду.
  - Не знаю, - Влад мотнул головой. Теперь он и правда не знал, что на него нашло. Рука нестерпимо ныла, объятая припекающей болью.
  - Может, ты сходишь с ума?
  - Может, - он равнодушно пожал плечами. После пережитого его охватил необъяснимый ступор.
  - Влад, ты очень странно себя ведешь. Что с тобой? - она дотронулась до его руки. Он сжал ее в кулак.
  - Я не знаю, - со вздохом признался он. - На меня давит этот...это место. Заставляет совершать непонятные поступки. У тебя нет такого?
  Она задумалась. Стряхнула пепел с догорающей сигареты.
  - Я очень много думаю здесь, - наконец, сказала она. - Как будто кто-то влез в мои мозги и мешает их огромной ложкой. Наружу вылезает такое, о чем я и думать забыла. Например, мои детские воспоминания. Такие яркие, живые. Я даже запахи чувствую иногда.
  Влад слушал ее, сравнивая ее рассказ с собственными ощущениями.
  - Я очень многое переживаю заново. Нахожу какие-то ошибки, цепляюсь за них, ругаю себя. Думаю, а если бы я поступила тогда по-другому... Что бы со мной было? Все изменилось бы, или я все равно оказалась бы в этой вонючей дыре?
  Она перегнулась через стол, одними губами произнесла:
  - Влад, мне плохо здесь. Я боюсь.
  Он подошел к ней, обнял неловко, одной рукой. Она всхлипнула и обняла его в ответ. Приблизила к нему свое лицо, поцеловала краешек губ. Он рванулся навстречу в ответном поцелуе, боясь упустить ее хрупкое, несмелое согласие. Ее губы освежали, их гладкая прохлада будила в нем волны желания: накатывая одна за другой, они сметали все на своем пути. Даже боль оставила его, растворилась в пространстве маленькой прокуренной кухни. Он осторожно касался ее бархатной кожи, осторожно блуждал по ее телу, боясь поднять глаза, чтобы не обжечься снова об ее холодный отвергающий взгляд. Его возбуждение разрасталось, как неизученная бактерия, разбрасывало свои делящиеся клетки повсюду, нарастающей невидимой силой подталкивало ее к ней. Она распахнула жесткий ситец халата и приняла его в свое упоительное, совершенное тело. Не было никаких преград. Не было пространства вокруг. Только непреодолимое притяжение, которое рождало ее раскрытое лоно, налитая тяжестью грудь, длинные стройные ноги, раздвинутые в мучительном ожидании. Он задохнулся и погрузился в нее: горячую, влажную, пульсирующую, как большое мягкое сердце. Он крепко держал ее, врываясь внутрь обезумевшим вихрем; повязка сорвалась с его руки, кровь хлынула наружу, оставляя свои багровые метки вокруг. Он застонал от боли, смешанной с острым, нарастающим наслаждением. Она взглянула на него с нежностью и накрыла его рот долгим пронзительным поцелуем.
  
  Он чувствовал кровь. Ее тяжелый пряный запах манил его, заставлял трепетать его ноздри и облизывать пересохшие губы в сладком предвкушении. Кровь заставляла его идти вперед, она будоражила его, будила в нем новые воспоминания. Круглая детская коленка, расцарапанная о равнодушную шершавость асфальта. Надрывный плач. Слезы в широко распахнутых глазах. Соленые слезы. Он собирал их губами с ее пушистых ресниц, он гладил ее волосы с вплетенными в них бирюзовыми лентами. Она тянула к нему свои пухлые розовые ручки, он подкидывал ее вверх высоко-высоко: казалось, ее макушка касается облаков. Он катал ее на качелях; она зажмуривалась от страха и порывистого весеннего ветра. И плач превращался в смех. Он разливался в воздухе переливами тысячи крохотных колокольчиков, он давал ему надежду. Надежду, что так будет всегда.
  Рассеченная женская губа. Дешевый блеск ярко-розовой помады, размазанной по подбородку. Яркие полосы от свежей пощечины на лице. Сгорбленная спина, сжавшееся в комок тело с острыми, как скалы, выступами. Тонкая прозрачная рука с обручальным кольцом, прижатая к лицу. Облупившийся лак на нежных, словно миндальные лепестки, ногтях. Застывшие слезы в ненавидящих его глазах. Их просоленная влага неумолимо проникала в основание замка, сплошь состоящего из песка. Замок напитался ею, оплыл, накренился, готовый превратиться в бесформенную груду, лежащую у его ног. Этот замок еще вчера был его семьей.
  Он стоял, пошатываясь, как сбившийся с курса корабль, он втягивал в себя пьянящий аромат свежей крови, бережно просеивал свою память, нащупывая в ней крупицы воспоминаний. С каждым мгновением их становилось все больше, они уже не помещались в его руках. Он сжимал их в ладонях, просеивал между пальцами, любовался их сверкающими отполированными гранями, оберегал ото всех. Он знал, что прозрение близко. Он учащенно дышал, мысленно подгоняя его, готовясь вонзиться воспаленными глазами в тысячи потускневших кадров, чтобы собрать, наконец, воедино обломки его прошлой жизни.
  
  
  11.
  
  Влад нашел Глеба в его маленькой темной комнате. Он склонился над столом, скудно залитым желтым электрическим светом. Закрепленный на стене светильник разбрасывал вокруг бесформенные тени. Глеб яростно водил рукой по бумаге, в его пальцах был зажат огрызок карандаша. Он рисовал. Выплескивал на бумагу что-то, что не давало ему покоя. Некогда белый лист покрывался все новыми штрихами, они переплетались друг с другом, образуя единое целое. Оно обретало плоть, превращаясь во что-то ощутимо реальное. Чье-то лицо.
  - Глеб, надо поговорить, - Влад прочистил горло, готовясь к неприятному, страшному разговору.
  - Подожди, сядь, - Глеб отмахнулся от него, не в силах оторваться от захватившего его занятия.
  - Не знал, что ты рисуешь, - Влад примостился на краешке кровати, так как единственный стоящий в комнате стул был завален гладкими девственными листами, сморщенными тюбиками с краской, выпотрошенными коробками из-под карандашей.
  - Ты многого обо мне не знаешь, - монотонно ответил Глеб. Он был поглощен работой над картиной, эти слова он произнес механически, но Влада, тем не менее, резанула эта странная фраза.
  - Ты скоро закончишь?
  - Уже почти все.
  Пара размашистых движений, зависший в воздухе карандаш, шаг назад, шаг вперед, уверенные взмахи руками, рождающие новые штрихи. Он словно танцевал странный загадочный танец, сосредоточив все свои движения на бездушном листе бумаги, жадно впитывающем его порывы, поднимающиеся из темных неизведанных глубин.
  Наконец, он закончил, удовлетворенно откинул назад голову, потянулся. Повернулся к Владу.
  - Что привело тебя сюда, мой маленький друг? - он подмигнул Владу и плюхнулся рядом, разминая напряженные кисти рук.
  - У меня плохая новость, Глеб, - Влад старался придать своему голосу нужный оттенок, он очень хотел, чтобы как можно больше боли от его слов пронеслось мимо Глеба, не достигнув его. - Сегодня утром я говорил с Паулиной. Твоя мама... она умерла.
  Несмотря на все его усилия, боль выстрелила прямо в цель.
  Глеб некоторое время сидел неподвижно, тупо уставившись перед собой. Потом повернул лицо к Владу. Он все еще не верил. Но постепенно его тело обмякло, лицо исказилось от мучительной боли. Он повалился на живот, отчаянно молотя кулаками по равнодушно распластавшейся под ним кровати. Влад с жалостью смотрел на его напряженную спину, мокрый от пота затылок. Он знал, каково это. Он прошел через этот ад, когда теряешь близких, неотделимых от тебя людей. Без которых жизнь теряет всякий смысл, становится бесцветной, как немое кино. Которые оставляют в твоей душе свой пустой стул, со временем покрывающийся пылью. Которые с жестокой медлительностью вытягивают из твоего нутра болезненно раздувшееся чувство вины. Постоянной, пожирающей тебя вины. Он не трогал Глеба, не пытался его утешить. Потому что он знал.
  Глеб затих. Только его плечи сотрясались от разрывающих его рыданий. Влад осторожно произнес с тихим сочувствием:
  - Глеб...
  - Отвали от меня! Уходи! Оставь меня одного! - его голос, глухой, пропитанный слезами и отчаянием, заставил Влада подняться с места.
  Уходя, он бросил взгляд на готовый рисунок. Волосы на его голове поднялись и зашевелились, отделяясь от озябшей вдруг кожи, мерзкие кропотливые мурашки вгрызались в его поры, плодясь с невероятной скоростью. На него смотрел тот самый человек. Тот человек, который подобрал их на дороге, а затем умер за рулем машины. Смотрел с ненавистью, крепко вцепившись в его лицо своими рыбьими глазами. Широкие ноздри, казалось, жадно втягивали в себя воздух. Тонкие губы искривились в презрительной усмешке. Влад остолбенел. Сердце бухнулось куда-то вниз, к горлу подступил тугой ком зарождающегося страха. Он смотрел на него не с листа бумаги. Он смотрел на него с того света.
  
  Влад неслышно скользил в мерцающей темноте коридора. Его глаза с трудом отыскали чернеющий проем закрытой двери. Он потянул за ручку, дверь послушно отворилась. Он подошел к белеющему парусу раскинувшейся в темноте кровати. Лена спала. Ее светлые волосы разметались по подушке, руки доверчиво обнимали пустоту. Под тонким одеялом угадывались мягкие очертания волнующих его бедер, оголенный мыс выступавшего наружу плеча притягивал его потеплевший взгляд. Губы ее были приоткрыты, словно ловили дыхание ускользающего предрассветного сна. Он встал на колени перед ее кроватью. Потянулся рукой к нежной, разгоряченной в пылу забвения щеке. Прикоснулся губами к одиноко бьющейся венке на шее. Она выгнулась во сне, протянула руки навстречу ему. Произнесла, не открывая глаз: "Саша, Сашенька".
  Его обожгло электрическим током. Он отпрянул от нее, неловко поднялся на ноги. Она продолжала тянуться к нему, откинула одеяло, обнажая соблазнительную череду изгибов и впадин. Зовущая, мягкая, она притаилась в своем полусне и ждала. Но ждала она не его. Влад грязно выругался в окружающую его тьму. Повернулся и вышел, оставив ее в окружении разыгравшихся грез. Он чувствовал себя покинутым, ненужным. Раздавленным жерновами чужого неповоротливого имени. Ее голос, такой близкий, нежный голос, с легкостью позвал другого. Не его. Ее кровь разбавлена им, в ее взгляде отражается его взгляд. "Чужая. Чужая", - настойчиво твердил он про себя, мечась внутри холодного камня, обступившего его со всех сторон. Воздуха не хватало, он жадно вбирал в себя то немногое, что скопилось внутри отравленного миллионами чужих выдохов помещения, но этого ему было мало. Так мало...
  
  Борис смотрел на гладкую поверхность монитора, светящегося многочисленными игривыми бликами. Происходящее на экране захватило его: он не мог оторвать от него своих шальных желтых глаз, он упивался разыгрывающимся по ту сторону действом.
  Паулина неслышно подошла сзади. Увидев, что происходит в бункере, вскрикнула и прижала руку ко рту.
  - Что ты делаешь?! Что происходит?!
  - Тсс... - он приложил палец к ее губам и заставил смотреть дальше.
  Она вырвалась, отбежала в сторону, как раненый жестоким охотником зверь.
  - Зачем ты так? - воскликнула она. Зачем ты сначала даешь, а потом отнимаешь?! Это больно, ты не представляешь, как это больно! - Слезы текли по ее лицу, превращаясь в черные нехоженые тропы.
  - Я так хочу, - Борис впитал в себя еще одну острую ноту удовольствия, слетевшую с мерцающего экрана и повернулся к ней. Только сейчас она поняла, что он пьян.
   Полная версия "Фантома" https://andronum.com/product/popova-natalya-fantom/
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Логвин "Сокол и Чиж" (Современный любовный роман) | | Ф.Достоевский "Отморозок Чан" (Постапокалипсис) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | М.Ваниль "Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу" (Романтическая проза) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | О.Вечная "Весёлый Роджер" (Современный любовный роман) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | К.Юраш "Принц и Лишний" (Юмористическое фэнтези) | | В.Рута "Идеальный ген - 3" (Эротическая фантастика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"