Поздняков Андрей Борисович: другие произведения.

Глава 10. Советская Белоруссия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Цікавае пытанне - дзе мая Радзіма?
   Дзе мая Айчына? Хто мяне чакае,
   Сіндбада-пілігрыма? (1)
  
   С. Михалок, лидер группы "Ляпис Трубецкой"
  
  
   Часть 1. Сплошные знакомства
  
   Лето 2008-го года было, наверное, самым "денежным" в моей жизни. Один "большой" кредит мы с Натальей как раз выплатили, а второй уже особо не "давил" на семейный кошелёк. Помимо не самой маленькой по новосибирским меркам зарплаты мне удалось "налевачить" немного денег на написании коммуникационных стратегий для разных новосибирских контор, а Натке - на проектах коттеджей для московских заказчиков. В общем, денег вполне хватало на полноценную поездку куда-нибудь в Европу. Но мы поехали в Белоруссию...
   Почему туда? Чёрт его знает! Наверное, причин было несколько. Во-первых, путешествуя по Сибири, мы неоднократно ездили в поездах, подписанных "Беларуская Чыгунка" (так у них железная дорога называется) (2) - аккуратненьких, чистеньких, свеженьких. Вот и захотелось нам в какой-то момент до "конечной" проехать. Во-вторых, в моих коллекциях флажков и монет-купюр белорусских экземпляров было очень мало - нужно было срочно пополнять.
   А если серьезно, то, будучи полноценным гражданином СССР (у меня даже в нынешнем моём российском паспорте написано, что я родился в "Казахской ССР", то есть в "одной пятнадцатой" великой страны), про эту республику-основательницу Союза я ничего почему-то не знал. Среди моих знакомых совсем не много этнических белорусов - а уж таких, чтобы вели себя как-то нарочито "по-белорусски", как это частенько бывает, например, у этнических украинцев, нет и вовсе. Всё, что я знал про Белоруссию - это её героическая история времён Великой Отечественной да песни белорусских ВИА: "Молодость моя - Белоруссия", "Беловежская пуща", "Алеся, Алеся, Алеся!" В общем, собственная "неподкованность" как повод для посещения страны...
  
   ***
   Пятница, вечер, вокзал Новосибирск-Главный. Купейный вагон "Чыгунки", в котором нам предстояло ехать, мне показался даже менее шикарным, чем вагоны плацкартные, коими мы регулярно "катались" по Сибири. Те и с кондиционерами, и со светящимися табло были - на них показывали температуру внутри и за окном, а заодно информировали о "занятости" туалета. Впрочем, наш вагон тоже был очень приличным - новым и чистым.
   Мы уже начали обживаться в своём купе, когда я вдруг решил позвонить "на прощание" маме и своим друзьям Мишке и Лёхе - мы никому не говорили, что в отпуск едем в Белоруссию, поэтому сейчас удивлению моих собеседников не было предела: "Зачем туда?", "Что делать будете?" Страну смотреть, что же нам ещё там делать...
   Куча знакомых по многочисленным сибирским "вылазкам" городов проплыли мимо нас в первые сутки, начиная прямо с утра: Омск, Ишим, Заводоуковск, Ялуторовск, Тюмень...
   Ближе к вечеру поезд прибыл в Екатеринбург. Мы с Натальей не удержались и вышли из вагона, чтобы полюбоваться дивной картиной. Наш "белорусский" поезд "Новосибирск - Брест" стоял на одной платформе с замечательным составом "Свердловск (3) - Бишкек", на вагонах которого красовались мощные гербы независимой республики. На перроне толпились мешочники-киргизы - посадку вот-вот должны были объявить, и сейчас они с интересом рассматривали новосибирских "белорусов" в ярко-синих вагонах. А пассажиры нашего поезда с не меньшим любопытством разглядывали из окон своих бывших "братьев" из среднеазиатской республики...
   Там же в Екатеринбурге сменились наши попутчики - в купе подсел длинный и худощавый паренёк, постоянно пишущий кому-то эс-эм-эски, и маленькая некрасивая девчонка со скромным багажом и скрипичным футляром. Девчонка была совсем тихоней, а вот с парнем мы поговорили. Он оказался настоящим белорусом, чьи родители после распада Союза вернулись из какого-то Сургута-Нижневартовска в родной Брест. Только сестра у худощавого осталась в уральском Екатеринбурге, от неё он теперь и ехал домой.
   Следующим утром мы прибыли в Казань. Поезд долго тащился по городу - мимо станций недавно открытого метро, мимо "сталинок", мимо соборов и мечетей, пока, наконец, не остановился. Стоянка сорок минут - можно идти знакомиться с привокзальными достопримечательностями. На шикарном, но очень тесном вокзале, построенном в стиле "модерн" на рубеже девятнадцатого-двадцатого веков, мы купили местной прессы и совершенно обалденный татарский "чак-чак". Он здесь совсем не похож на тот, к которому привыкли мы, новосибирцы - казанский гораздо вкуснее, на обратном пути мы почти всем своим знакомым такого взяли...
   А потом наш поезд вновь тихонько поехал. И снова - мечети и храмы, среди которых выделялась странная и пёстрая церковь всех конфессий, украшенная полумесяцем, парочкой крестов и даже звездой Давида... А ещё - высокая трава в "полосе отчуждения" и виды на город, длящиеся всего пару секунд. Я, кстати, поезд как вид транспорта именно за такие виды и люблю - мне, человеку, в общем-то, основательному, почему-то нравится вот так вот глядеть на быстро сменяющиеся картинки знакомых и незнакомых тебе городов. Поезд выехал на мост, и мы увидали во всей красе казанский кремль - со знаменитой "новодельной" мечетью Кул-Шариф, кривой башней Сююмбике и двумя православными соборами. Решено! В следующий отпуск едем в Казань!
   Практически сразу после Казани мы въехали в Чувашию и немножко постояли на станции Шумерля. Надо же, а я ведь про здешний народ вообще ничего не знаю! Так же, кстати, как и про финно-угорских людей в Поволжье - марийцев, мордву, удмуртов. Вот, как раз из Казани их всех можно будет объехать "познакомиться".
   На станции Вековка, расположенной совсем близко к знаменитому Гусь-Хрустальному, поезд был атакован наглыми торговцами стеклянной чепухой: люстрами, наборами посуды, сувенирами. Они вламывались в купе и не слушали никаких отказов:
   - Ну, посмотрите, какая хрустальная туфелька замечательная! Купите вашей золушке!
   Несмотря на беспардонность продавцов, мне было их жалко - ясно, что не от хорошей жизни они ринулись в перронный "бизнес". Господи, да почему же у нас всё как-то не так? Ведь когда-то мой отец привозил из Гусь-Хрустального рюмки-вазы, как жуткий советский дефицит, и трясся над ними всю дорогу, чтобы не "кокнуть".
   Потом у нас был Муром... И Центральную Россию я совсем не знаю, а там так красиво! "Заповедные и дремучие", как пел Владимир Высоцкий, муромские леса были совсем даже не страшными, а напротив - довольно милыми. Надо признаться, тайга между Братском и Усть-Илимском мне лично внушала куда больший... да, тоже не страх, скорее опаску и уважение...
   Утром мы проснулись ни свет ни заря: по местному времени часов в шесть, а по-нашему так аж в девять. Мы подъезжали к Смоленску, где должна была сойти тихоня-соседка. Удивительно, а мы, оказывается, ехали в одном купе с самой настоящей смолянкой! Да ещё и скрипачкой! Как всё-таки основательно "контузит" сознание факт постоянного общения только с сибиряками, подобными тебе: барнаульцами, томичами, да даже, чёрт с ним, с жителями Камчатки и Сахалина. Для меня уже смоляне, воронежцы и псковичи выглядят экзотически! Как говорится, Москва - она тоже за Уралом, если смотреть из Сибири.
   Между тем, утренний Смоленск выглядел очаровательно - целые россыпи древних храмов, мимо которых проезжал наш поезд, и, наконец, кремль - как и полагается, на горке и с коническими башенками. В Смоленск тоже хочу... А ещё хочу по Золотому кольцу, в Новгород и на Русский Север! Обязательно съезжу!..
   Вокзал, однако, был странным - железнодорожные пути "обтекали" сталинский дворец, выкрашенный железнодорожно-зелёненькой краской (точно такой же выкрашен наш Новосибирск-Главный) с двух сторон, а сам он стоял как бы "на острове". Говорят, в Перми вокзал устроен так же, но я сам не видел. Вот, кстати - в Пермь тоже надо съездить!..
   Смоленск - это последняя крупная станция в России. После отправления мы с Натальей прильнули к окнам и стали ждать Белоруссию - про то, что границу будем пересекать безо всяких формальностей, мы знали, но всё же нам было интересно посмотреть, КАК заканчивается Россия и начинается Беларусь. Овраги, перелески, мелкие станции. На каждой из них было написано, что относятся они к "Московской ж.д.", из чего можно было сделать вывод, что находились мы еще в России. Станция Красное, и практически сразу за ней - красивый декоративный столбик: "Московская железная дорога" Что, это и есть граница? И точно - всего через несколько минут поезд встал у вокзала, подписанного как "Асiнаўка". Так я увидел первое белорусское слово, означавшее какую-то неведомую мне станцию Осиновку. Интересная всё-таки у них грамматика - чуть позже мне никак не удавалось прочитать слово "Барысаў", написанное на очередном вокзале. Для меня, казахстанца, привыкшего довольно часто видеть в словах буквы "ы" и "а" недалеко друг от друга, данное словцо было вполне себе казахским. Но когда я попытался произнести его вслух, то сразу понял, что это всего лишь Борисов. Я потом так и буду поступать с неопознаваемыми белорусскими словами в текстах - просто произносить их вслух, пытаясь угадать значение по фонетике.
   Орша. Там вокзал был устроен так же, как в Смоленске, но внешне он выглядел даже более напыщенным, чем тот, что мы видели с утра. Ладно, Оршу мы ещё успеем посмотреть - нам через неё возвращаться в Новосибирск...
  
   ***
   В Белоруссию мы ехали, основательно подготовившись. Я тщательно изучил сайт одного тамошнего патриота-краеведа, с прелестной иронией названный им "Глобусом Беларуси". Титаническая работа, проделанная неким Андреем Дыбовским, заключалась в сборе информации, фотографировании, систематизации и даже своеобразном ранжировании ВСЕХ архитектурных, исторических и монументальных памятников на территории ВСЕЙ республики - вплоть до малюсеньких деревень. У меня всегда такие подвиги вызывают искреннее уважение и белую зависть. А я вот даже фотографии свои не всегда разобрать удосуживаюсь - привожу с каждой поездки их сотнями, а потом максимум по датам и населённым пунктам сортирую их на компьютере.
   Итак, на основе информации, почерпнутой из "Глобуса Беларуси", мы составили наш собственный маршрут, включив туда те города и веси, в коих были интересные объекты, отмеченные автором сайта как "Увидеть обязательно" и "Увидеть интересно". Получилось десять населённых пунктов (4). Первым номером в нашей программе был Минск - мы решили использовать столицу республики в качестве "базы", откуда можно совершить краткие вылазки в Мир, Несвиж, Заславль, Новогрудок и Лиду. Затем мы планировали выехать ночным поездом в Гродно и провести там день, а уже оттуда перебраться на вторую "базу", в Витебск. Из этого областного центра можно было съездить в древнерусский Полоцк и выкарабкаться после к магистральной железной дороге, в Оршу, где мы должны были сесть в один из наших "сибирских" поездов.
   Спасибо системе бронирования "Экспресс" и единому (всё ещё) железнодорожному пространству бывшего СССР - билеты на все поезда были куплены на станции Новосибирск-Южный, в нескольких сотнях метров от моего дома (5). Спасибо конторе "Минсктранс", позволяющей забронировать билеты на междугородные автобусы через интернет. Спасибо интернету, который помог нам познакомиться с очаровательной девушкой Ольгой, сдававшей минскую квартиру на улице Заславской, где мы смогли остановиться. Гостиницу "Золотой телёнок" в Витебске и дополнительную информацию по каждому городу я, кстати, тоже нашёл в интернете - опять спасибо...
  
   ***
   В России считается, что Белоруссия - это "совок", в том смысле, что там очень много "советского", того, что так раздражало в семидесятые-восьмидесятые. Мы тоже так думали, пока не попали туда, и первые наши впечатления не противоречили "предварительным знаниям". Поезд прибыл на какой-то далеко не первый путь столичного "Чыгуначнага вакзала", и в здание нужно было попадать через огромную крытую галерею, внутри которой находилась лента-эскалатор, естественно, не работающая. Правда, сам вокзал выглядел шикарно - из стекла и металла, очень удобный и с деревцами в кадках. Я позвонил своей "интернет-знакомице" Оле и сообщил ей, что мы прибыли.
   - Ну, берите такси и приезжайте, я уже на месте - ехать вам минут пятнадцать, - ответила минчанка.
   Ага, сейчас! "Берите такси". Знаем мы эти привокзальные "разводки"! Я сейчас еще разберусь, как тут правильно уезжать надо, чтобы без денег не остаться. Кстати, почему, интересно, пассажиров нашего поезда до сих пор не облепили толпы "бомбил"?
   Мы вышли на "привокзалку", пройдя между двумя стойками с надписями "Вызов такси", образующими "ворота" перед стеклянными дверями вокзала. Так, а на площади где такси? Неужели только со стоек можно вызвать? Это плохо! Помнится, в московском аэропорту Домодедово этот вариант был даже более жестоким, чем связаться с "леваками" - я один раз до "Академической" за две тысячи с "зеленоглазым" таксистом ехал. Ну что ж, раз на площади никто не "таксует", придётся возвращаться внутрь.
   - Девушка, будьте добры, можно машинку вызвать? - аккуратно попросил я на одной из стоек.
   - Да, конечно. Куда вы поедете? - очень вежливо ответила симпатичная девчонка, и вежливость эта меня насторожила.
   - На улицу Заславскую. А сколько нужно ждать? - я не очень-то поверил в доступность мероприятия.
   - Минут пять, сейчас я свяжусь со свободным водителем, - всё так же вежливо информировала нас девушка.
   - Ещё сориентируйте сразу по стоимости, - я по-прежнему ждал каверзы.
   - Сейчас, секундочку, - сказала девушка и начала изучать свой прайс-лист, - Заславская... Заславская... Семь тысяч рублей. Вызываем?
   Сколько? Чуть больше семидесяти российских рублей за поездку с вокзала до... да, неважно докуда! Как говорят новосибирские "бомбилы", "у меня посадка полтинник" (6)!
   - Конечно, вызываем! - выдохнул я.
   - Отлично, скажите вашу фамилию и выходите. "Рено Логан" будет ждать на стоянке такси справа от входа. Водителю назовёте фамилию. Всего доброго!
   Я даже сумку не успел поставить на асфальт, как к нам подъехал обещанный "Логан". Водила выскочил из машины и побежал открывать багажник:
   - Фамилию скажите!
   - Поздняков, - сообщил я.
   - Вроде, похожа, - улыбнулся дядька.
   В салоне такси на бардачке прямо перед пассажиром красовалась пластиковая карточка с фотографией шофёра: "Минсктранс (7). Таксопарк N3. Вас обслуживает водитель Попов Валерий Борисович. Телефон для замечаний и предложений..." Чёрт, где-то я видел такие... И мне почему-то вдруг показалось, что было это совсем недавно, хотя с момента уничтожения настоящего и полноценного городского такси как неизменного элемента "богатой" жизни в Советском Союзе прошло уже лет двадцать...
   Мы, действительно, ехали всего минут десять-пятнадцать - по гладким и широким улицам с отличной разметкой, работающими светодиодными светофорами и "карманами", в которые заезжали троллейбусы и автобусы. Да-да, если кто-то забыл, "карманы" на остановках предназначены именно для общественного транспорта, а не для отстоя ленивых таксистов и парковки автомобилей, принадлежащих работникам ближайших офисов!
   - Сколько с нас? - спросил я, всё ещё надеясь на подвох, когда машина встала перед единственным подъездом девятиэтажки рядом со знаком "стоянка запрещена" и табличкой "Акромя жыхараў дому (8)".
   - Семь тысяч! - ответил водитель и удивлённо добавил: - А вам сколько диспетчер сказала?
   Да нет, блин, всё правильно. Только я не понял, в чём "прикол" такого бизнеса. А как же "ну, бензин-то сколько стоит"? А где "на автобусе езжай, если дорого" и "они там, диспетчера, сидят, цен ни хрена не знают"?..
   Квартира в "свечке" была однокомнатной - как нам сообщила хозяйка, дом этот строился как "экспериментальный" и предназначался для молодых специалистов, поэтому все квартиры в нём - однокомнатные. Правда, комната была огромной, да и коридор с кухней - вполне приличные по размерам. Впрочем, это не самое важное. Важнее было то, что в квартире, сдаваемой минчанкой Ольгой приезжим туристам, имелось всё необходимое: диван с креслами, "стенка" с книжками и телевизором, кухонная мебель с посудой, плита, чайник, стиральная машина и чистенький санузел с ванной. В общем, живи и радуйся. Мы приехали в понедельник днём, а уезжать в Гродно собирались вечером в воскресенье. Удовольствие проживания в полноценных домашних условиях на такой срок в Минске стоило двести тридцать североамериканских долларов.
   - Только чур, валютой расчет, - предупредила меня Оля, когда я созванивался с ней из Новосибирска (9).
   Мы рассчитались сразу - так, как и договаривались, и я стал "пытать" хозяйку насчёт того, как следует вести себя в Белоруссии. Например, как быть с регистрацией - из интернета я так и не понял, нужно россиянам уведомлять местные власти о своём прибытии или нет.
   - В Минске, по идее, нужно регистрироваться, но вы можете милиционеру сказать, если привяжется, что приехали утром из Москвы на машине - на пограничных постах обычно не останавливают, и кто чего докажет?
   Больше, вроде, никаких экстраординарных требований к нам в этой стране предъявлять не должны были. Правда, Оля еще предупредила, что в гости может заглянуть налоговая инспекция - она у них ходит "по жалобам трудящихся" или, проще говоря, по доносам соседей.
   - Если что, скажите, что вы мои друзья, а я вот-вот подойду, - попросила нас минчанка.
   На этом мы закончили нашу беседу. После трёх суток в поезде я чувствовал себя некомфортно - хотелось принять, наконец, душ, посидеть, отдохнуть, разобрать одежду и вещи. Впрочем, наш гигиенически-организационный "перекур" был непродолжительным. Сегодня я собирался сделать "техническую" вылазку, дабы выкупить забронированные билеты на автовокзале, поменять побольше валюты (на вокзале мы обменяли российскую "тысячу"), приобрести местную SIM-карту и пробежаться по продуктовым магазинам.
   Наш дом находился в двухстах метрах от станции метро "Фрунзенская" - до центра города всего две станции, а если верить карте, купленной когда-то в Москве, то и самый удобный для нас автовокзал, на котором можно было выкупить билеты, "Восточный", располагался на той же ветке метро, недалеко от станции "Тракторный завод".
   Из метро мы вышли прямо перед заводской проходной и отправились по тихому бульвару куда-то к Партизанскому проспекту. В этом месте Минск был похож не то на Кемерово, не то на Барнаул - много "сталинских", выкрашенных в мутно-жёлтый цвет, двухэтажек с бельведерами и эркерами. А прямо перед шумным проспектом расположился очаровательный сквер с речкой. Там было много свисающих к воде ив и не меньше гуляющих мамаш с колясками. Классно!
   Мы пересекли проспект и углубились в "девятиэтажный" "спальник", зайдя по пути в офис местного оператора мобильной связи и подключившись к здешней сети. Вокзал "Усходнi", то есть "Восточный", "нетиповой" снаружи и довольно просторный внутри. Вообще-то, в Минске три автовокзала, но один из них, "Центральный", в настоящий момент реконструировался - об этом я узнал из суровых сообщений на сайте "Минсктранса", поэтому все рейсы были переброшены на оставшиеся два. Тем удивительнее было то, что на пропускной способности автовокзалов это никак не сказалось - работали сразу касс пять-шесть, но народу около них практически не "толклось". Я выкупил наши билеты в Мир, Новогрудок и Заславль, причём в Заславль можно было сразу купить и "туда", и "обратно". Без билетов, таким образом, у нас оставались только переезды из Мира в Несвиж и из Несвижа в Минск (в Мир и Несвиж мы планировали съездить в один день), а также из Новогрудка в Лиду и из Лиды в Минск (туда мы тоже собирались успеть в один день). Я решил попытать счастья на "чыгуначнам" вокзале - город Лида стоит на железной дороге, и можно было попробовать купить плацкартные билеты оттуда в столицу.
   В троллейбусе, как и в метро, автоинформатор объявлял остановки и сообщал о необходимости уступать места инвалидам исключительно по-белорусски. В принципе, всё было понятно, но всё же интересно, почему? Забавно, но в первые сутки в стране мы больше нигде белорусской речи так и не услышали. Впрочем, в последующем "мову" встречали тоже крайне редко. Абсолютно все жители республики общались друг с другом исключительно по-русски. О том, что мы не в России, можно было догадаться только по частому игнорированию "переднерядных" гласных (10) (вместо "тряпка" здесь говорят "трапка", а вместо "республика" - "рэспублика") да по странным вопросительным предложениям - независимо от того, о чём спрашивали, вопросительная интонация всегда доставалась последнему слову, отчего здешние вопросы звучали очень "по-еврейски".
   В кассах железнодорожного, пардон, "чыгуначнага" вокзала народу было существенно больше - лето, что еще сказать. Мы пристроились в один из недлинных "хвостов", став четвертыми или пятыми. Кассирша между тем время от времени выкрикивала просьбу "больше не занимать", поскольку у неё намечался технологический перерыв. Когда подошёл мой черёд, я протянул в окошко наши паспорта, сообщил номер поезда, дату, маршрут и получил странный ответ:
   - А зачем вы мне паспорта даёте, если по Беларуси едете?
   Ах, вот как, оказывается, в последней "диктаторской" стране принято билеты покупать! В нашей "свободной" России чёрта с два продадут без паспорта (или хотя бы паспортных данных) даже билетик в общий вагон на двухчасовую поездку.
   Несмотря на просьбы "не занимать", за нами всё-таки пристроилась пара пассажиров - правда, мы заметили, что тётка-кассирша всё равно их обслужила. Часы беспощадно показывали то, что с начала "технологического перерыва" прошло минут пятнадцать, но из-за стеклянного окошка почему-то не слышалось возмущённых воплей. Странно, а мы вот в "рыночной" России привыкли к тому, что перерыв может начаться минут за десять до указанного времени и продолжиться на полчаса дольше положенного.
   Выйдя на воздух, мы решили перекусить. Напротив вокзала располагался фастфуд, внешним видом очень похожий на "Ростик'c", но называвшийся как-то на местный манер - сейчас уже не вспомню, как. Подавали здесь блины, запеченный в кляре лук, квас и другие блюда национальной кухни. Правда, получив свой заказ, я понял, что верно "опознал" с самого начала в заведении "Ростик'c" - пластиковые стаканчики и тарелочки украшали логотипы ненавистного ресторатора. Видимо, эту забегаловку из "куриного фастфуда" переделали в фастфуд белорусский из каких-то патриотических соображений.
   Следующим пунктом сегодняшней программы стал продуктовый магазин. Рядом с нашим домом как раз располагался супермаркет, в формат которого был переделан обычный "советский" гастроном. На дверях магазина висела красочная табличка с режимом работы: "С 9-00 до 21-00, обед с 13-00 до 14-00". Ну и, конечно, слово "Мингорпищеторг" венчало этот образчик "заповедного", на наш взгляд, расписания.
   Впрочем, в отличие от "совка", полки в супермаркете ломились от продуктов, цены нам показались весьма умеренными, а все продавщицы выглядели аккуратно и были одеты в одинаковые клетчатые халатики. Ещё они почему-то присутствовали на своих рабочих местах и, судя по всему, совершенно не умели хамить. Забегая вперёд, скажу, что хамства в белорусской сфере общественных услуг мы за две недели пребывания в стране так и не увидели.
   Поужинав яичницей с вкуснейшей белорусской ветчиной, мы с Натальей сели перед телевизором переваривать сегодняшние впечатления. Квартира удобная, такси поразительно дёшево, дороги ровные, в магазинах не хамят, билеты продают без паспортов, технологические перерывы не соблюдают в пользу клиента, очередей нет - ничего себе "совок"! Хотя, конечно, огромное количество деталей, с детства знакомых и мне, и Наталье, в белорусской повседневности присутствовало вовсю. Не злой такой, добрый "совок" "с человеческим лицом". Эх, чёрт, его бы да в 90-й год, когда рожи друг другу в очередях за мылом и табаком колотили!
  
   (1) В принципе, всё должно быть понятно, белорусский язык к русскому даже ближе, чем украинский, но на всякий случай перевожу:
   "Интересный вопрос - где моя Родина?
   Где моя Отчизна? Кто меня ждёт,
   Синдбада-пилигрима."
   (2) У нас из Сибири целых два поезда есть на Белоруссию: "Иркутск - Минск" и "Новосибирск - Брест".
   (3) Почему-то в Екатеринбурге и Нижнем Новгороде станции по-прежнему зовутся Свердловском и Горьким.
   (4) Их было, конечно, гораздо больше, но мы выбрали всего десять.
   (5) Как на меня смотрела привыкшая выбивать билеты на электричку кассирша, когда я диктовал ей: "Гродно - Витебск, 684-й поезд, 4 августа"!
   (6) Меня, если честно, всё подмывает залезть как-нибудь в такую по-хамски припаркованную на автобусной остановке машинку, заплатить эти несчастные пятьдесят рублей и... никуда не поехать.
   (7) Насколько я понял, вся система и междугородных, и городских перевозок, включая метрополитен, такси и наземный электротранспорт, в Минске находится в ведении конторы "Минсктранс".
   (8) Кроме жителей дома.
   (9) Если бы она знала, каких трудов стоило найти в Новосибирске доллары летом 2008-го года!
   (10) Это мне филологи подсказали, как они называются.
  
  
   Часть 2. Ваши всегда фотографируют!
  
   Следующий день мы полностью посвятили Минску, начав свою прогулку от железнодорожного вокзала. Напротив угловатой, но шикарной "стекляшки" вокзала - две симметричные "сталинские" одиннадцатиэтажки. В отличие от московских коллег-высоток вершины минских зданий не венчают шпили, отчего облик их немного "чикагский" (11). Верхний ярус одного "небоскрёба" украшает герб Белоруссии (не разглядел, советский или уже "новый"), а второго - часы. Говорят, что именно их стрелки показывает белорусское телевидение в Новый год вместо кремлёвских курантов.
   Между башнями, называемыми здесь "воротами города", пролегает улица Кирова. По ней мы вышли к тихому скверику с занимательными скульптурами: босоногая девочка под дырявым зонтом, восседающая на уличной скамейке шикарная красотка в шляпе и с длинными стройными ногами, простецкий паренёк в кепке, "стреляющий" у прохожих сигаретку. Мы шли дальше - мимо шикарных "сталинских" дворцов с колоннами, фронтонами и куполами, отстроенных в сороковые-пятидесятые. Минск очень сильно пострадал во время войны - сначала его бомбила немецкая авиация, затем взрывали немецкие же оккупанты, а окончательно город "добило" освобождение Красной Армией. В итоге, к 1945-му в столице Белоруссии разрушенными оказались восемьдесят процентов зданий. После войны город строили практически "с нуля" и сразу "по-столичному". Причём, говорят, на восстановление Минска чуть не насильно сгоняли этнических белорусов со всех концов большого Союза.
   Купол одного из "дворцов", расположенного напротив стадиона с ажурной аркой входа, украшал голубой флаг со странной загогулиной, напоминающей "пятерню" - здесь находится исполком Содружества Независимых Государств, не очень понятной структуры, в которую трансформировался почти весь бывший СССР. Кстати, Белоруссия, по-моему, чуть не единственное государство СНГ, сохранившее безвизовый режим практически со всеми странами-участницами Содружества - Россия ввела визы для граждан Грузии, Узбекистан требует получать разрешения на въезд людям с таджикскими паспортами, а армянам невозможно попасть в Азербайджан.
   На перпендикулярной Кирова улочке мы нашли ещё один "дворец", совсем "кузбасский" - серый, тяжёлый и с обязательными скульптурами в нишах. На его фронтоне восседала гипсовая тётя с закрученной на голове косой, похожая на украинского премьер-министра Тимошенко, а само здание занимал "Нацыянальны мастацкi музей", то есть музей "художественный" - сегодня он не работал, а потом мы к нему так и не смогли выбраться.
   Далее нас встретил очередной строгий "палац" (так по-белорусски "дворец"), и я сразу понял, что это ЦК местной Компартии, который сейчас, скорее всего, превращён в дворец президента. Я взял его в фокус своего фотоаппарата и сделал пару снимков. Рядом тут же "образовался" косолапый и мордастый паренёк в штатском.
   - Добры дзень! - широко улыбаясь, поздоровался он с нами. - Кали ласка (12), удалите последние фотографии! Рэзидэнцию прэзидэнта фотографировать нельзя (13).
   Я стёр из памяти своего "цифровика" последние фотографии и показал аппарат добродушному чекисту, дабы он убедился в том, что крамольных снимков у меня не осталось.
   - А всё остальное можно? - на всякий случай уточнила Натка.
   - Да, на здоровье фотографируйте, что угодно, - всё так же широко улыбаясь, произнёс местный охранник. - Вон театр лялек сфотайте.
   Мы повернули свои головы туда, куда махнул рукой парень, и увидали странный одноэтажный объект с большими витринами, втиснутый между "сталинками". "Тэатр лялек" - красовалось над его дверями.
   - Это кукольный что ли? - переспросила Наталья чекиста.
   - Ага, - не прекращая улыбаться, ответил тот, - ваши, когда приезжают, всегда фотографируют.
   "Ваши" - это, должно быть, россияне. Интересно, как он догадался, что мы из России? Хотя... А кому тут еще ходить фотографировать, кроме русских да поляков? Причём и те, и другие осматривают в Белоруссии, в общем-то, одно и то же - "обломки" своих государств, бывших когда-то великими (14). А поскольку разговаривали мы с охранником по-русски, а не по-польски, можно было легко догадаться, что мы россияне...
   Улица Кирова упирается в набережную реки. Свислочь - так называется главная здешняя речка - тихая, не очень чистая, постоянно извивающаяся и по-питерски "одетая в гранит". Сразу за ней располагается большой и тенистый парк, но мы в него не пошли. Мы развернулись и отправились изучать улицу Карла Маркса, идущую параллельно улице Кирова и, если верить "Глобусу Беларуси", насыщенную дореволюционной архитектурой.
   Изящные "модерновые" дома здесь перемежались с пристроившимися жилыми "сталинками". Впрочем, ощущения эклектичности у нас не возникало. Может, мы просто в Москве слишком часто бывали? Вспомнить хотя бы Лубянскую площадь - сколько там всего понамешано, и ничего!
   Среди архитектурного ансамбля улицы Маркса отчётливо выделялись серый, построенный еще до войны, дом офицеров с колоннами и памятником-танком, расположенным справа от массивного "дворца", и стоящее углом дореволюционное здание белорусского драмтеатра. В сороковые театр назвали именем Янки Купалы (15), а в пятидесятые основательно переделали - так, что он стал походить на провинциальный ДК.
   Там же на Маркса мы обнаружили книжный магазин, в котором продавалось огромное количество книг, карт и путеводителей по всей Белоруссии и отдельным её городам. Удивительно! Сколько всего издали, но в России я не видел ничего о братской стране даже в интернет-магазинах. Абсолютное большинство познавательной и туристической литературы было выпущено неким местным издательством "Рифтур" - различного формата и продаваемой по довольно умеренным ценам. При этом практически все буклеты и книжки сопровождались замечательными картами городов, отрисованными в стиле 3D художником с небелорусской фамилией Атоян. Забегая вперёд, хочу выразить искреннюю благодарность этому настоящему мастеру - если бы не его карты, мы бы точно заблудились в Гродно и не увидели всего самого интересного в Новогрудке и Несвиже...
   В итоге я набрал буклетов и брошюр по тем городкам, куда нам предстояло ехать. Ну и про Минск, разумеется, тоже взял - приличный, не хуже европейских стандартов, путеводитель и отличный атлас города - удобного формата и с каждым домом.
   А еще на улице, носящей имя немецкого политэконома, находится Музей истории Белоруссии. Естественно, мы зашли туда, и осмотрели экспозицию. Больше всего меня там поразила какая-то неопрятность и небрежность - почему-то сложилось ощущение, что вот эта вот история, коей посвящены залы, не очень интересна даже самому музею. Ну, Полоцк, ну, замки, ну, магдебургское право, ну, Великое Княжество Литовское... Ну и что?.. Поэтому, наверное, здесь всё было каким-то пыльным, облезшим и даже не всегда подписанным.
  
   ***
   Потом в книжках, которые в Белоруссии (как и в других республиках бывшего Союза) по-новому трактуют хронику местной жизни, мы постоянно натыкались на дивные "переходы" и "перескоки". Нынешний курс истории страны начинается с первого отделившегося от Киевской Руси княжества - Полоцкого. Монгольские нашествия здесь "пропускают" - собственно, потому она и Белая, та Русь, что под татарами никогда не была и дани не платила. Зато сразу переходят к Великому Княжеству Литовскому, в его состав входила добрая часть здешних земель. "Завоевателями" и "агрессорами" в этом историческом куске представляют прибалтийских тевтонцев и "московитов", постоянно посягавших на литовские земли. Затем по школьному курсу - Речь Посполитая, объединившая Польшу и Литву, а потом - череда русско-польских стычек-войн, во время которых больше всего страдали именно нынешние белорусские земли. Так, во времена правления царя Алексея Михайловича "сломали" большинство местных замков, а "доламывал" оставшееся уже Петр I во время Северной войны. Потом идут разделы Польши и последующие народные восстания, называемые сейчас почему-то "польско-белорусскими", а дальше уже пошла хроника жизни пусть и западной, но всё же окраины Российской империи... Нехилая мешанина, не правда ли? Курс истории, наглядно иллюстрирующей, что страна эта всегда была "проходным двором". Иначе как можно в одном школьном учебнике последовательно излагать кусочки историй различных... даже не государств, а целых цивилизаций! Впрочем, в сегодняшнем Казахстане всё примерно так же - сначала у них там саки со скифами, потом Чингисхан с Тамерланом, а потом сразу "покровительство России". Но у тех хоть какие-то попытки государственности были - не зря же они своих ханов сейчас так возвеличивают. У Белоруссии даже этого ничего нет. Поэтому исторический герб (как его называют здесь, "Пагоня" - изображение конного рыцаря с мечом в руке) совпадает с гербом литовским, а флаг (бело-красно-белый) так похож на польский. Недаром же Лукашенко фактически восстановил советскую символику, убрав с неё только серпы-молоты. Парадоксально, но советский период в истории был чуть не единственным, когда с белорусами считались как с этносом, и у них существовало подобие суверенитета (16). Не считать же, право, первым государством тот неполный год во время Гражданской войны, что существовала так называемая "Белорусская Народная Республика" под покровительством немецкого кайзера...
  
   ***
   Выйдя на улицу, мы собрались пообедать - благо ресторанчик с "летником" находился прямо напротив музея. В каком-то российском журнале я читал, что меню бизнес-ланча в Минске утверждается местным горисполкомом (17) как обязательное для всех заведений общественного питания в городе, но информацию сию я воспринял тогда как шутку. Сейчас же я действительно обнаружил в меню "бизнес-ланч", расписанный по дням недели и отличающийся от всего остального по цене раза в три, а потом в некоторых других ресторанчиках и кафе мы находили очень похожие списки блюд с очень похожими ценами. Только мы из этого ассортимента больше ничего не выбирали, потому как в первый раз наш заказ (это, правда, был "бизнес-ланч", то есть быстрый обед для занятого трудом люда!) несли минут сорок-пятьдесят. Из чего можно сделать вывод, что законы "рыночного сопротивления" работают и при "совке" - обязательность дешёвого питания во всех кабаках начисто обесценивается скоростью его приготовления.
   Далее мы проследовали в "университетский" квартал, внутри которого в тенистом сквере располагается целая россыпь памятников местным средневековым деятелям культуры: беседующим друг с другом философам Симеону Будному и Василю Тяпинскому, проповеднику Кириллу Туровскому, поэту эпохи Возрождения Николаю Гусовскому, белорусскому первопечатнику Франциску Скорине и святой Евфросинии Полоцкой. Последние два персонажа, вообще, культовые в сегодняшней Белоруссии. Памятники Скорине, издавшему первую книгу (кстати, не в Литве-Белоруссии, а в Праге) в 1517-м году, есть, по-моему, во всех более-менее крупных городах республики - правда, я не очень понимаю, за что именно ему отдают такие почести. Наш Иван Фёдоров, напечатавший своего "Апостола" всего на сорок семь лет позже "Псалтыря" Скорины, всё-таки остаётся "локальным" героем конкретной эпохи. А внучка полоцкого князя Всеслава Чародея Предслава, принявшая в монашестве имя Евфросиния, была действительно святым человеком - развивала благотворительность, занималась просвещением, строила храмы и основала в 1125-м году в Полоцке Спасо-Евфросиниев монастырь. Эта святая негласно считается покровительницей Белоруссии, а история исчезновения во время войны шестиконечного креста преподобной так же загадочна и так же активно обсуждаема в республике, как история пропажи Янтарной комнаты - в России.
   Главный корпус университета фасадом выходит на центральную площадь столицы, площадь Независимости, образуя с украшенным угловатой башней-часами управлением минского метрополитена и зданием местного горисполкома единый ансамбль. С юго-западной стороны площадь замыкает еще одно образовательное учреждение, пединститут - четырнадцатиэтажная "свечка" с гербом города у самой крыши - изображенной скорее в католической традиции девой Марией в окружении ангелов. А напротив "линейки" университет-метроуправление-горисполком разместился "Будынак Ўрады", то есть Дом Правительства - конструктивистское "громадье" начала тридцатых с гербом республики на фасаде и непременным памятником Ленину перед собой. При немцах в "советском" здании, построенном в модном для всей Европы стиле, находилась комендатура и штаб ВВС, я даже видел в интернете фотографии тех лет - со свастикой вместо герба Белорусской ССР. Перед отступлением оккупанты заминировали здание, но оно всё же каким-то чудом осталось целым и невредимым. Удивительно, но все минские довоенные "дворцы", спроектированные архитектором Иосифом Лангбардом - Дом Правительства, Дом офицеров, оперный театр, академия наук во время войны практически не пострадали, и при восстановлении столицы, я так понял, именно от этих оставшихся "доминант" отталкивались градостроители.
   Справа от правительственного дома притулился сильно выпадающий из общей довольно помпезной картины костёл красного кирпича, выполненный в псевдороманском стиле - в Кёльне, говорят, очень похожий собор имеется. Минский "Красный костёл" построен в начале двадцатого века по заказу богатой семейной пары Войниловичей в память об их рано умерших детях, Симеоне и Елене, или, если по-белорусски, Сымоне и Алёне - в нише боковой стены храма есть даже небольшая скульптурная композиция, по-видимому, изображающая детей-ангелов.
   Перед самим собором стоят два памятника. Один из них - воинственный архангел Михаил, поражающий копьём крылатого змея, а второй - японский колокол, подаренный городом Нагасаки в память о чернобыльской катастрофе, ведь именно югу Белоруссии больше всего "досталось" радиации после аварии на приграничной украинской АЭС. Господи, до чего же всё-таки земля эта многострадальная - даже в мирное время покоя ей нет!
   Мы решили зайти в костёл. Тяжёлые металлические двери сначала со скрипом отворились, а затем с грохотом захлопнулись за нами - так, что обернулись все присутствовавшие. В храме шла проповедь на белорусском языке, но своим появлением мы ни на секунду не прервали бодрую речь священника. Пристроившись на последней скамеечке, мы стали слушать ксендза, но больше, конечно, рассматривать убранство собора. Я впервые оказался в католическом храме, и мне он почему-то сразу напомнил "внутренности" питерских дворцов - хотя, наверняка, всё было совсем наоборот. Это Зимний и Большой дворец в Петергофе украшали по образцам европейским, в том числе заимствуя что-то из католической традиции.
   Белоруссия, к слову, до удивления веротерпима. Доля католиков в стране не очень большая, процентов пятнадцать, большинство всё-таки православные, но Рождество здесь официально празднуется и по григорианскому, и по юлианскому календарям, то есть и 25 декабря, и 7 января. Может быть, и нам в России надо взять пример - и на государственном уровне, имея такое количество сограждан-мусульман, отмечать не только Пасху, но и, например, праздник Ураза-Байрам (18)? А ещё, как вариант, чуть проще относиться к папским посланникам? Хоть убейте, не верю я, что "воинственные католики" первым делом бросятся отвоевывать у православных храмы и людские души. И даже если "отвоюют" кого-то - значит, не так крепки души те были... Я, к слову, остро испытываю нехватку настоящего, глубокого понимания родного мне православия, чего уж там про католичество с исламом говорить. Может быть, пора уже хотя бы в порядке "факультатива" что-то такое преподавать в наших школах? И не только, наверное, в школах - мы, взрослые, тоже изувечены атеизмом - да не им, наверное, а просто собственным бескультурьем и леностью ума. Потому так спокойно и выносим (в душе у себя, прежде всего) оправдательные приговоры убийцам таджикских детей...
   Площадь Независимости - кстати, одну из самых больших площадей в Европе - в начале нынешнего века существенно реконструировали, превратив её в аналог московской "Манежки" - такой же подземный торговый центр, такие же стеклянные купола на поверхности. Когда шли работы, и центр города был основательно перекопан, местные, говорят, шутили: мол, Лукашенко крупнейшее в Европе картофелехранилище строить решил. Ан нет - совершенно "московский" столичный "понт" получился: бутики, ювелирные магазины и лавки с сувенирами.
   Возле минской "Манежки" даже фонтан, как в Москве, имеется - правда, здесь он украшен гербами шести областных центров: Брест - натянутый лук со стрелой, Витебск - профиль Иисуса, Гомель - лежащая рысь, Гродно - олень с крестом в рогах, Минск - Богородица (или, наверное, правильнее сказать, "Матка Боска") с ангелами, а Могилёв - три замковых башни с рыцарем в открытых настежь воротах. Гербы многих белорусских городов, в отличие от городов российских, настоящие - в том смысле, что появились они в средние века одновременно с европейскими гербами по тому же, что и в Европе, магдебургскому праву, уникальной системе городского самоуправления, действующей чуть не до сих пор.
   Справа от костёла стоит вычурный симпатичный домик в стиле "модерн", очень похожий на "новодел", за которым находится интересный памятник, "Зодчий" - немолодой бородач "колдует" над красивым барочным костёлом, доходящим персонажу едва до пояса, и парой бревенчатых крепостных башен. Вроде бы оригинально, но у меня он вызвал какие-то ненужные ассоциации с Гулливером и "субъект-объектными" отношениями - я, конечно, понимаю, что каждый исторический дом строился кем-то и по чьей-то инициативе, но в душе всегда тайно надеюсь на "Божий промысел", и архитектор со строителем тогда просто "ведомые"...
   Фактически от площади Независимости начинается одноименный проспект. Кстати, немного о белорусских переименованиях. В отличие от многих республик бывшего Союза в Белоруссии подошли к делу "возвращения исторических названий" и "увековечиванию новых героев" так же, как в большинстве провинциальных городов России, то есть переименовали только самую малость. Площадь Ленина в Минске стала площадью Независимости (хотя станция метро под ней так и осталась с именем вождя в названии), проспект Ленина стал проспектом Франциска Скорины, ну и по мелочам ещё. Основные центральные улицы так и остались улицами Кирова, Энгельса, Карла Маркса, Свердлова и Володарского. Вторая волна переименований, как ни странно, случилась довольно поздно - в 2005-м году, и, насколько я понял, в обществе была воспринята совсем не однозначно. Тогда сменили свои названия тоже несколько улиц и проспектов, но больше всего минчан возмутили странные "рокировочки". Центральный проспект Франциска Скорины стал проспектом Независимости, в то время как именем белорусского первопечатника назвали улицу Староборисовский тракт в районе новостроек. А ещё проспект Машерова, носящий имя любимого в народе первого секретаря белорусской компартии, погибшего в автокатастрофе в 1980-м году, вдруг оказался проспектом Победителей. Правда, в проспект Машерова переименовали тоже широкую и тоже магистральную улицу Варвашени (19), а именем Варвашени, в свою очередь, назвали улицу Енисейскую на самой окраине... В общем, никого особо не обидели - ни пенсионеров, ни "патриотов", но основательную путаницу в городскую топонимику внесли. Теперь, когда говорят, например, "проспект Машерова", обязательно уточняют: "Тот, что Варвашени", или наоборот: "Тот, который сейчас проспект Победителей".
   На проспекте Независимости (он же проспект Франциска Скорины и Ленина), сразу за площадью располагается самая шикарная в городе гостиница "Минск", а напротив отеля - наверное, самый помпезный "сталинский" дворец, из тех, что мне доводилось видеть, Главпочтамт: массивные колонны и пилястры, ажурные капители и скругленный высокий портал. Венчает всё это "победное" величие герб СССР. Обалдеть! Как в таком пафосе, интересно, себя почтовые тётки чувствуют? Небось носок в шаге тянут и осанку держат, как гвардейцы из почётного караула. Надо будет потом обязательно сходить проверить.
   Дальше по проспекту следуют чуть менее вычурные, но всё такие же величавые дворцы: разнообразные министерства, Центральный книжный магазин, ГУМ, Госбанк, Центральный универсам с МакДональдсом в двух этажах. На их фоне отчётливо выделяется зловещее жёлтое здание с нелепым бельведером. Во "дворце" размещается местный комитет госбезопасности. Башенку-бельведер, кстати, действительно "прилепили" к классическому сооружению с колоннами в последний момент - сделали это по приказу послевоенного главы республиканского комитета Лаврентия Цанавы, коллеги и земляка Лаврентия Берии. В народе, говорят, эту башню так и звали, "башня Цанавы" - мол, "высоко сижу, далеко гляжу". Дабы уравновесить архитектурный ансамбль, местным "зодчим" пришлось "влепить" по бельведеру ещё и на два здания, "открывающие" перпендикулярную проспекту улицу Комсомольскую с тенистой аллеей и бюстом "железного Феликса". В общем, сплошные башни получились.
   Гуляя, мы несколько раз пересекали широченный проспект Независимости - то к одному книжному, то к другому, то дворец очередной разглядеть поближе, а то, наоборот, взглянуть на него издалека, но каждый раз поражались вежливости местных водителей. Стоило нам только сделать шаг на пешеходный переход, как тотчас с двух сторон останавливались несколько рядов автомобилей - так, что нам аж неловко становилось. Кстати, такая аккуратность и предупредительность ни капельки не влияет на транспортную загруженность города - у нас, как известно, любят оправдывать своё хамство по отношению к пешеходам вечными "пробками". В Минске очень много машин, но автомобильных заторов мы там не видели. Всё дело, видимо, в элементарном соблюдении правил и нормальной организации движения. На той же, не очень широкой улице Маркса мы, например, наблюдали забавную сценку - к обочине припарковалась машина, водитель, как принято, включил "аварийку" и отправился к магазинчику. Внезапно откуда ни возьмись появился милиционер, который громко крикнул "симулянту":
   - Ну-ка, убирай на х..й свою тачку!
   Кстати, совершенно свободное употребление "русского матерного" на улицах и юнцами, и взрослыми было, пожалуй, единственным, что откровенно "напрягало" в Белоруссии. В чистенькой и ухоженной столице матерятся вообще все, и, кажется, совсем этого не стыдятся.
   Вернёмся к автомобилям. В бывшей союзной республике настоящий культ правил дорожного движения - ПДД являются одной из учебных дисциплин в школе, гаишников (как и милиции вообще) несметное количество, повсюду висят угрожающие знаки "Работает эвакуатор" (причём, я так понял, это не просто "китайское предупреждение"), а самая распространенная уличная реклама гласит: "Вышел на дорогу - стань заметнее". "Фликеры", светоотражающие украшения разных фасонов, продаются на каждом углу буквально за копейки, и люди, от мала до велика, охотно их используют. Девчонки-модницы ходят с яркими браслетами и брелоками-собачками на сумочках, бабушки носят брошки-"катафоты", а мужички цепляют фликеры-наклейки на барсетки и портфели. При этом мы ни разу не видели сломанных светофоров, "тупой" разметки или идиотских знаков - полос, ведущих к опоре моста (20), "сплошной" там, где все поворачивают, и нелепых "уступи дорогу" на пересечении магистральной улицы с узким трамвайным проездом. Плюс дороги - в Минске, да и практически везде в республике, они идеальны. Зато и наказывают здесь за нарушения, говорят, "от души" - штрафы сумасшедшие, и прав лишают за любую мелочь...
   По проспекту мы дошли до второй "главной" площади столицы, Октябрьской, или если по-белорусски, то "Кастрычнiцкай". У белорусов, как и у украинцев, очень "говорящие" названия месяцев: студзень, красавiк, лiпень, жнiвень, лiстапад (21)... Так же как и названия сторон света: усход, захад, поўдзень, поўнач (22). По-моему, очень удобно, и опять же по-своему, не "по-западному".
   На площади Октябрьской доминантой является серый параллелепипед с высокими прямыми колоннами, Дворец Республики, построенный (вернее, достроенный) при нынешнем президенте. Везде и всюду облик этого сооружения называют "строгим" и "лаконичным". По мне, так "архитектурный гроб", да и только! Тем не менее, это здание в Белоруссии имеет примерно такое же значение, что и Кремлевский Дворец Съездов в Москве. Тут проходят "главные" концерты и президентская новогодняя ёлка, а заодно собирается на заседания странный орган власти - Всебелорусское народное собрание. Насколько я понимаю, это что-то вроде съезда народных депутатов, только его полномочия не очень-то прописаны в местном законодательстве. Парламент парламентом (он, к слову, в десятимиллионной Белоруссии аж двухпалатный!), но вот хочется "бацьке" иногда поговорить с большим количеством "простого народа" сразу - пришлось учреждать такой вот "слёт".
   На площади перед дворцом стоит небольшая пирамида, памятник "Нулевой километр", откуда формально начинаются все белорусские дороги (23). На одной из её граней высечено латинское изречение "Via est Vita" с переводом на белорусский: "Дарога - гэта жыцце", а противоположную сторону украшают строки из поэмы "Новая земля", написанной Якубом Коласом (24), ещё одним любимцем белорусской интеллигенции и современником Янки Купалы:
   "Дарогi, вечныя дарогi!..
   Няма канца вам, нi супыну,
   Вы жывы кожную часiну." (25)
   Красиво сказано - в общем-то, и к себе эти слова мы с Натальей можем запросто отнести: сколько уже всего езжено-переезжено, а всё не сидится нам, всё рвёмся в путь. И, правда, "дарога - гэта жыцце"...
  
   (11) Если верить Елизавете Листовой и её фильму про "сталинские высотки" из цикла "Советская империя", то некоторые московские небоскрёбы тоже в проектах были похожи на американские.
   (12) Такое забавное сочетание слов по-белорусски означает "пожалуйста".
   (13) В Белоруссии, как и на Украине, часто говорят на смеси языков. Местные филологи называют говор "трасянкой" и борются с ним как могут.
   (14) У поляков есть такое понятие, "кресы" - то есть восточные окраины Речи Посполитой. Заселены, кстати, они были совсем даже не поляками, а украинцами, литовцами и белорусами.
   (15) Янка Купала (Иван Луцевич) - классик белорусской национальной поэзии, творивший в первой половине двадцатого века. Купала он потому, что родился 7 июля.
   (16) Даже одной из стран-основательниц ООН Белоруссия вместе с Украиной и СССР стала.
   (17) Здесь даже в мэрии их не переименовали!
   (18) Праздник разговения, следующий за священным для мусульман месяцем рамадан.
   (19) Иван Варвашеня - один из деятелей минского подполья, который после войны даже первым секретарём столичного горкома побывал.
   (20) Была у нас такая в Новосибирске одно время.
   (21) Соответственно - январь, апрель, июль, август, ноябрь.
   (22) Тут, вообще, все должно быть понятно: восток, запад, юг, север.
   (23) Пафос этого памятника, правда, начисто обесценивается тем, что "нулевые километры" есть ещё и на центральных площадях всех областных центров - правда, там это "нулевые километры N-ской области".
   (24) Настоящее имя Якуба Коласа - Константин Мицкевич, то есть он был однофамильцем другого поэта, жившего в девятнадцатом веке, Адама Мицкевича, которого и поляки, и белорусы, и даже украинцы почитают, как бога. А вот Мицкевич-Колас считается одним из основоположников белорусского литературного языка.
   (25) Литературного перевода не нашёл, поэтому попытался перевести сам, получилось "белым стихом":
   "Дороги, вечные дороги,
   Нет ни конца, ни остановки,
   Во все эпохи вы живёте".
  
  
   Часть 3. К Радзивиллам в замки
  
   Наш автобус в Мир уходил утром. Я, если честно, испугался ехать на метро - просто не запомнил, сколько времени нужно идти от "Тракторного завода" до "Восточного" автовокзала, поэтому решил воспользоваться такси. Попытался заказать машину ещё вечером, но оказалось, что вызывать нужно минут за десять-пятнадцать до поездки. Причём номером вызова такси в Белоруссии, по-моему, являются любые трёхзначные числа, начинающиеся с единицы и набранные с мобильного телефона: 152, 155, 172, 183. Если говорят, что свободных машин нет, набираешь следующую приходящую в голову комбинацию и вызываешь уже у другого оператора.
   Именно этим я и занимался за завтраком, приготовленным на скорую руку - перебирал различные комбинации трёхзначных чисел на мобильнике с местной SIM-картой. Раза с пятого мне сказали: "Выходите, машина в двух минутах от вашего дома", и мы с Натальей бросились в прихожую одеваться-обуваться.
   Минск около восьми утра выглядел очень оживлённым, но "пробок" в городе по-прежнему не было. То есть здесь их нет даже в часы пик! Фантастика! Вот, что значит хорошая организация дорожного движения и запрет на парковки в центре.
   Мы подъехали к шлагбауму перед перроном автовокзала, и водитель спросил нас:
   - Вам на какую платформу?
   В это время смотритель шлагбаума, увидевший такси, поднял полосатое заграждение и пропустил машину на перрон. Вкупе с вопросом водителя на меня это произвело впечатление, сравнимое, наверное, с тем, какое производили конные конкистадоры на американских индейцев. О том, чтобы попасть на территорию автовокзала на сторонней машине, не говоря уже о "выборе платформы", в Новосибирске (да и в большинстве других известных мне городов) и речи быть не может! Сценки с ругающимися перед льшинстве е (да и в других торию автовокзала на стороней сравнимое, наверное, с видом ил айтесь вызвать анные с мобильного тешлагбаумами сибирскими "леваками" живо встали у меня перед глазами, и я растерялся.
   - Да просто к вокзалу подвезите, - только и смог вымолвить я.
   Водитель кивнул и сообщил стоимость поездки через весь почти двухмиллионный город:
   - Двадцать тысяч.
   Обалдеть! Мы тоже в Новосибирске обычно ездим на такси от нашего дома до автовокзала за двести рублей - если пешком идти (полчаса максимум) лень.
   Из-за отсутствия "пробок", на которые я "закладывался" в своих расчетах, приехали на вокзал мы за час до отправления автобуса, поэтому, найдя нужную платформу, уселись на лавочку и задремали. После объявления рейса вокруг стали собираться люди, и пришлось проснуться. Водитель подъехавшего микроавтобуса распахнул двери и запустил всех желающих в салон, а тётка-контролёрша в синем форменном плаще и берете (я так понял, что в Белоруссии все работницы автовокзалов должны так одеваться) лишь заглянула внутрь и пересчитала головы пассажиров.
   - Счастливого пути! - сказала она нам на прощание и повернулась к водителю: - Езжай!
   В Минске междугородные автобусы ещё подсаживают пассажиров где-то в районе железнодорожного вокзала, причём делают это вполне легально. Наш микроавтобус, следующий в какой-то курортный городишко в Гродненской области через так необходимый нам посёлок Мир и заполненный едва наполовину, тоже остановился на специально оборудованной площадке. Водитель так же распахнул двери перед пассажирами, и в автобус подсело еще человек пять. Вслед за ними в салон заглянула "минсктрансовская" тётка в берете и синем плаще, которая снова пересчитала наши головы, даже не проверяя билеты. У неё что-то не "сходилось", поэтому после третьего пересчёта она вскинула руки:
   - Да что ж такое, у меня по билетам двенадцать человек должно быть, а здесь только одиннадцать!
   На её реплику отреагировала семейная пара деревенского вида, обживавшаяся где-то впереди.
   - Ой, гэта мы-мы! Мы тры купылы, адзин поцарали! - воскликнул мужичок со свисающими ниже подбородка усами - наверное, у нас в России белорусов так себе и должны представлять.
   - Как один потеряли? - не поняла контролёрша.
   - Ну, мы два былета купылы, адзин поцарали, а потом яшчэ адзин купылы, - сообщила ей жена усатого.
   Ситуация с одним не прибывшим на рейс билетом разрешилась, и нас, наконец, отпустили.
   Микроавтобус лихо вырулил на проспект Дзержинского (26), в какой-то момент превращавшийся в Брестское шоссе, одну из самых загруженных автодорог в мире. Мы проезжали минские окраины: Грушевку, Михалово, Петровщину. Насколько я понял, эти районы перспективные, "на вырост" - повсюду торчали башенные краны. Причём строилось тут сразу всё: свечки жилых домов, школы, детские сады, магазины. Представляете? Новый микрорайон, возводимый "с нуля", можно СРАЗУ строить со школами и детсадами! Вот что значит "государственный подход"!
   Здесь же шло активное и одновременное строительство трёх станций метрополитена. Меня, жителя очень похожего на Минск города - у нас и численность почти такая же, и проспекты так же широки, и даже метро открыто всего на полтора года позже белорусского - в очередной раз задушил приступ не очень белой зависти. Вообразите: сразу три станции, и судя по активности, все они действительно строятся, а не находятся в перманентном "перекуре", ожидая очередной транш из федерального или местного бюджетов. Кстати, для справки: минское метро пущено в середине 1984-го и на момент нашей поездки насчитывало двадцать пять станций, подземка в столице Сибири приняла первых пассажиров в самом начале 1986-го, и сейчас у нас действуют двенадцать станций. Приоритеты, господа-товарищи, приоритеты! Оголтелых "маршруточников" выращивать или метро строить - глядишь, и "пробки" в городе "рассосутся". А то у нас вон метрострой, точнее, "метродолгострой", затянувшийся на годы и даже десятилетия - чуть не главная причина городских заторов!
   Итак, мы выехали за МКАД - да-да, в Минске тоже есть кольцевая автодорога с такой же, как в Москве, аббревиатурой... Брестское шоссе, конечно, выглядело шикарно - широченное, с отличным покрытием и чёткой разметкой. Говорят, что оно ещё и "трещотками" оборудовано, чтобы водители за рулём не спали. Автобус наш между тем ехал со скоростью километров девяносто-сто в час - правила дорожного движения здесь по-настоящему святы.
   А направлялись мы с Натальей уже "за границу" - и Мир, и Несвиж хоть и входили в состав Российской империи до революции, после не очень известной у нас советско-польской войны 1919-1921 годов отошли к Польше, которая к тому времени всего три года как независимой стала. А в Белоруссию эти места "вернулись" только в 1939-м. В какой-то момент автобус свернул с автомагистрали на второстепенную дорогу, тоже, кстати, весьма приличную, а ещё через несколько минут мы въехали в посёлок городского типа, или, говоря проще, "местечко" со странным названием Мир.
  
   ***
   Наш "Форд" остановился около "избушки" с табличкой "Аўтастанцыя", куда мы и направились за билетами в город Несвиж. Ближайший рейс проходящего через Мир автобуса ожидался около пяти вечера, поэтому мы "расслабились" и пошли обозревать малюсенький населённый пункт на самом краю Гродненской области.
   "Избушка" автостанции находилась на недлинной, но очень широкой улице 17 сентября (27), в центре которой располагался большой сквер и типичный для маленьких городков "колхозный" рынок - почему-то под черепичной крышей, водружённой на деревянные столбы. С обеих сторон стояли одноэтажные "польские" домики с высокими покатыми крышами, а замыкала улицу Свято-Троицкая церковь, основанная в конце шестнадцатого века и успевшая побывать церковью униатской. Кто такие униаты, спросите вы? Я бы сказал, что это странный продукт западного влияния на Русь - в данном случае влияния по вопросам вероисповедания. В 1596-м году в городе Бресте часть православных священников, служивших на территории Речи Посполитой, приняли верховенство над собой папы римского (28). Богослужение на церковно-славянском языке и "византийский" обряд при этом были сохранены полностью. Естественно, "московиты" такой унии не признавали, поэтому боролись с "раскольниками", как только территории с униатскими приходами оказывались у России. В итоге греко-католическая церковь (а именно так официально называются униаты) постепенно становилась маргинальной, окончательно превратившись в закрытую и полуподпольную структуру к концу Второй Мировой, то есть к тому времени, когда все польские "кресы", включая Львов, стали российскими. Сейчас униаты очень напоминают сектантов: всё-таки и для Запада они не "свои", и для православных совсем "чужие". Только на Украине (естественно, в западной её части, но никак не в восточной или южной) при поддержке нынешних властей идёт активное возрождение классической униатской церкви. В Белоруссии мы, в общем, не обнаружили какого-то сильного влияния униатов на общественную жизнь - здесь, скорее, традиционный католицизм очень заметен.
   А ещё Мир до войны считался классическим еврейским "местечком". Литовские князья спокойно воспринимали не очень жалуемых во многих других частях Европы иудеев, поэтому здесь они селились в больших количествах, начиная с четырнадцатого века. После разделов Речи Посполитой и учреждения Екатериной II так называемой "черты оседлости" Мир, как, впрочем, и вся остальная нынешняя Белоруссия, оказался по "ту", разрешённую для проживания, сторону. "Черта оседлости" со временем исчезла, но евреи остались чуть не большинством населения "местечка". Картину их довольно мирного сосуществования с другими народами разрушила немецкая оккупация - в один только день, 9 ноября 1941-го, в Мире было расстреляно более полутора тысяч иудеев. Для справки: на сегодняшний день в "городском посёлке" проживает всего две с половиной тысячи - и русских, и белорусов, и всех остальных.
   В Мире и сейчас осталось довольно много зданий, связанных с еврейской культурой. По меркам Белоруссии они не очень интересные - "всего лишь" девятнадцатого века: иешива - высшее религиозное училище с классическими колоннами, здание для заседаний еврейской общины - кагала, пара синагог...
   Мы осматривали "остальные" памятники архитектуры по причине раннего часа, в который, мы были уверены, не работает "главный" объект - знаменитый Мирский замок. Мы вышли на улицу Красноармейскую, ведущую в бывшее предместье - замок именно там, а не в самом "местечке", и осмотрели "Миколаевский" костёл, построенный в первые годы семнадцатого века, но с "новодельной" башней-звонницей. А еще чуть ближе к замку - крохотную придорожную каплицу-часовню...
   Замок, который теперь стал филиалом того самого музея истории Беларуси, что мы посетили в Минске, разумеется, был пока закрыт. Поэтому для начала мы просто обошли его по периметру. Практически квадратный в плане, с пятью башнями - четырьмя по углам и одной центральной, Мирский замок - конечно же, стопроцентная "прихоть" феодала. В том смысле, что в отличие от многих других замков, поставленных князьями - полоцкими, киевскими или литовскими, находился он не в стратегическом для государства месте и строился не по государеву указу. Более того, здешний замок - это просто жилище, больше красивое, нежели практичное. Начинал его строить литовский дворянин Юрий Ильинич в начале шестнадцатого века, и в качестве оборонительного сооружения уже тогда строение было не очень актуально, а к моменту окончания строительства, к концу столетия, в связи с возросшей ролью артиллерии и вовсе стало всего лишь "дорогой игрушкой". Менялись хозяева, достраивавшие и перестраивавшие свою красивую собственность: после Ильиничей пришли Радзивиллы (о них мы позже поговорим), за Радзивиллами - Витгенштейны, русские немцы, усмирявшие польские восстания...
   Готика Ильиничей дополнена ренессансом Радзивиллов, и это лишь усиливает ощущение того, что башни замка "пляшут". Вообще-то, такой эффект достигается за счёт разницы соотношений "четверика" (прямоугольника в сечении) в основании башни и "восьмерика" (соответственно, восьмиугольника), увенчанного шатровой черепичной крышей с обязательным флюгером. У большинства башен "четверик" составляет две трети высоты, и лишь у центральной и северо-восточной "восьмерики" вдвое больше оснований. А теперь добавьте к этому то, что три башни из пяти имеют большие окна, оштукатурены и отделаны тёсаным камнем, что характерно для эпохи Возрождения, а центральная и юго-западная - кирпичные, с белыми поясочками, нишами и узкими бойницами, настоящая готика. Удивительно, как иногда красива может быть, в общем-то, эклектика!
   Однако самыми впечатляющими являются замковые стены, выложенные из кирпича и кое-где укреплённые огромными валунами. Причём кирпич - и в стенах, и в башнях использовался как обычный красный, так и пережженный, почти чёрного цвета, что добавляет памятнику позднего средневековья выразительности. Кстати, северная и восточная стороны - это жилые дворцовые помещения, что очередной раз доказывает полную непригодность замка в качестве оборонительного сооружения. Впрочем, он всё равно попадал в некоторые исторические "переделки" - во время Северной войны и войны 1812-го года, прежде всего.
   С трёх сторон замок окружён валом, а с южной стороны раскинулся пруд с небольшим островком. Пока музей не открылся, мы отправились туда по небольшому деревянному мостику, чтобы полюбоваться ещё и таким видом на главную достопримечательность Мира, а, может быть, и всей Белоруссии.
   Последними хозяевами замка были представители довольно известной в России фамилии Святополк-Мирских. Несмотря на присутствие корня "мир" в фамилии, никакого отношения к "местечку" Мир они не имели. А, может, наоборот - приобретая замок, Мирским захотелось заполучить "родовое" имение? Однако факт остаётся фактом: герой Балканской войны, отличившийся в сражениях под Плевной и на Шипке, Николай Иванович Святополк-Мирский стал хозяином замка в конце девятнадцатого века, и до самой национализации в 1939-м памятник архитектуры оставался собственностью этой фамилии. Последний хозяин, Михаил Николаевич, с энтузиазмом восстанавливавший свою собственность в двадцатые-тридцатые, когда здесь правили поляки, жил, говорят, затворником, но, тем не менее, любил приветствовать немногочисленных прохожих с замковых стен. "Вишнёвый сад" да и только...
   Сразу за замком, с восточной его стороны - парк, вход в который открывает фамильная часовня-усыпальница Святополк-Мирских. Построенный в начале двадцатого века в псевдорусском стиле из красного кирпича, семейный склеп удивительным образом гармонирует со средневековым замком. Сейчас там, как и на площади перед фасадной, западной стеной замка с тремя башнями, шла реконструкция - рабочие выкладывали тротуарную плитку, ремонтировали внутренние помещения, и отовсюду раздавался "строительный грохот". Нас всё-таки внутрь пустили, и даже "угомонили" свою громкую технику, пока мы разглядывали высокие своды часовни.
   Ещё чуть дальше по тропинке, и мы вышли к огромному зданию семидесятых-восьмидесятых, в котором обосновалось художественное училище, готовящее реставраторов для замка. Представляете! Целое училище когда-то открыли для обучения специалистов только под один конкретный объект. Мы, кстати, видели в интернете фотографии семидесятых - очень запущенным замок выглядел, хотя все башенки-стеночки были целенькими.
   Мы вернулись к замку - музей уже открылся. Внутри можно было осмотреть выложенный брусчаткой двор, где у стены стояла парочка "чучел" рыцарей-коротышек, центральную башню, в которой сейчас располагалась выставка старинных фотографий Мира и Несвижа, и проход-галерею на южной стене. Конечно же, мы всё это посетили. Поднимаясь по узкой и крутой лестнице башни, я вспоминал слова своего "корефана" Лёшки - мол, какие замки могут быть в Белоруссии? "Блин, Лёха, есть тут замки, есть!" - бормотал я свою "мантру", карабкаясь вверх и тяжело дыша...
   Часам к двенадцати мы закончили осмотр и начали придумывать, как нам перебраться в город Несвиж. Прежде всего, было решено вернуться к автостанции и повысматривать "леваков". Вблизи самой избушки-автовокзала машин не было, однако несколько легковушек стояло около бывшей униатской церкви. Я стал соваться ко всем водителям подряд с вопросом "Таксуете?", но в ответ мне лишь отрицательно качали головой. В одном из автомобилей, стареньком "БМВ", за рулём сидела толстая тётка. На мой вопрос она ответила тоже вопросом, сделав, как все в Белоруссии, упор на последнем слове:
   - А куда вам надо ехать?
   - В Несвиж, - ответил я.
   - Здесь, вообще-то, никто не левачит, - очень веско изрекла тётка. - Это вам надо на трассу выйти и там попутных ловить.
   Да уж, ну и порядки. Два городка в тридцати километрах друг от друга, причём в обоих расположены объекты, внесённые в списки всемирного наследия ЮНЕСКО, и никто не таксует! Мы покорились судьбе и попёрлись ловить попутку на трассу. Почти у самого замка нас догнала "бэха" с той самой тёткой.
   - А сколько вы денег платите? - ей, похоже, было интересно общаться с нами вопросами.
   - Ну, не знаю, в Минске за километр берут тысячу, - столичные расценки я выяснил сегодня, когда заказывал такси до автовокзала. - У вас не Минск, конечно, но, так уж и быть, заплатим по тысяче, - продолжал я сбивать еще не озвученную цену.
   - А сколько туда ехать? - всё так же вопросом продолжила беседу толстая "шофёрка".
   - По карте тридцать километров, - сообщил ей я, - но если хотите, давайте замерим по спидометру.
   - Тридцать тысяч вам нормально будет? - опять спросила тётка.
   - Могу сразу отдать, - ответил я.
   - Хорошо, тогда подходите к костёлу, я сейчас подъеду.
   Мы вернулись к Николаевскому костёлу и стали ждать вопрошающую водительницу. Она вернулась минут через пятнадцать, и теперь рядом с ней на переднем сиденье сидел парнишка лет двенадцати. Видимо, с таким защитником было не страшно отправляться в тридцатикилометровое путешествие с незнакомыми пассажирами.
   - Там в Несвиже базар есть, вы не знаете? - спросила толстуха нас, когда мы уселись, и я сделал окончательный вывод, что она не местная, хотя на номере её машины и красовалась "четвёрка", что означает "Гродненская область".
   - Ой, не знаем, в первый раз тут, - ответила Наталья.
   - Хорошо, найдём сами, - опять очень значимо произнесла тётка и повернулась к парнишке: - Купим-купим тебе бейсболку.
   Офигеть! В город-памятник Несвиж можно, оказывается, и за бейсболками ездить.
   - Вы из Минска приехали? - продолжала беседу любительница задавать вопросы.
   - Ну, так - из Минска, - уклончиво ответил я и, лишь немного помолчав, решил "открыться" до конца, - а, вообще, из России, из Новосибирска.
   - Из Новосибирска? - удивилась наша собеседница. - А что вы в Мире делали?
   - Замок, конечно, смотрели! - пришла моя очередь удивляться.
   - Замок? - ещё больше изумилась тётка.
   Ну, блин, конечно - чего его смотреть! В каждом уважающем себя посёлке городского типа обязательно должен быть свой замок, так что наше путешествие - полнейшая глупость.
   - Ну да, замок, - неуверенно подтвердил я. - Он у вас красивый, в список всемирного наследия включён, - мои слова, должно быть, звучали, как нелепая "отмазка".
   - Замок как замок, - хмыкнула тётка, и на этом наш разговор завершился. Я думаю, если бы мы сообщили ей, что в Несвиж едем еще один замок смотреть, она бы нас высадила, как кромешных идиотов.
  
   ***
   Ориентироваться в Несвиже было тоже несложно - благо "объёмная" карта Рубена Атояна у нас с собой была. По улице Советской мы вышли к Ратушной площади, где кроме скромного "советского" горисполкома стоит средневековый двухэтажный дом с мансардой, называемый в народе "домом ремесленника", и, конечно же, собственно ратуша, здание заседаний одноимённого органа городского самоуправления с примыкающими к ней торговыми рядами. Ратуша в Несвиже, как и во многих других городах тогдашней Литвы, появилась по жалованному городу магдебургскому праву в конце шестнадцатого века, с тех пор многократно перестраивалась и приобрела свой первозданный вид только в начале двадцать первого века: крутая черепичная крыша, высокая башня с часами, куполом-шлемом и флюгером. А в торговых рядах сейчас обосновался книжный магазин. Я там нашёл книжку-путеводитель по Беларуси, выпущенную московским издательством, но брать не стал, решив, что российское лучше покупать в России, но, как выяснилось позже, сделал это совершено напрасно, потому как больше нигде ее не видел.
   Свернув с Советской на улицу Чкалова, мы упёрлись в браму-колокольню (29) монастыря бенедиктинок - высоченную башню восемнадцатого века в стиле барокко. Помещения монастыря сейчас заняты местным педагогическим училищем, то есть с небольшой натяжкой можно сказать, что традиции образовательного католического ордена в современном белорусском Несвиже сохранились.
   В месте, где улица Советская переходит в дамбу замкового пруда, стоят очень симпатичные барочные ворота, называемые Слуцкой брамой - от них когда-то начиналась дорога в старинный город Слуцк. Раньше брама была частью городских укреплений Несвижа, а сейчас осталась одна-одинёшенька.
   По улице Ленинской, берущей своё начало от Слуцкой брамы, мы начали двигаться к главной достопримечательности города, к дворцу Радзивиллов. Несвиж - вообще-то, "столица" этих польско-литовских феодалов.
   Начало легендарного рода положил языческий жрец Лиздейка, посоветовавший в четырнадцатом веке литовскому князю Гедимину основать Вильню (30). До конца девятнадцатого века княжеская фамилия была очень заметной как в Литве с Речью Посполитой, так и в России, в состав которой вошла огромная часть Польши. Но, конечно же, расцвет Радзивиллов пришёлся на шестнадцатый-восемнадцатый века. Владения феодалов простирались на сотни километров, а армия была мощнее и многочисленней, чем регулярные войска польского короля. В собственности Радзивиллов находилось несколько замков - в том числе и тот, что мы посетили с утра, но главным оставался дворец в Несвиже.
   Перед дворцом располагается огромный фарный (31) костёл самого конца шестнадцатого века. Стиль, в котором построен храм, в местных справочниках назван интересно - "белорусским барокко", как будто кто-то тогда был в курсе, что есть такая Белоруссия - конечно же, это просто раннее, а потому довольно скромное барокко. История возведения храма тоже интересная. Дело в том, что один из Радзивиллов, Николай Чёрный (32), в середине шестнадцатого века зачем-то стал кальвинистом. Эта возникшая в период Реформации ветвь христианства вообще-то распространена в Швейцарии. Её основным догматом, позволившим, если верить европейским социологам, разбогатеть альпийской конфедерации, является идея предопределения всего происходящего Богом. Непростая, на первый взгляд, теория, на деле позволяла её приверженцам не платить церкви и не содержать монастыри, отдавая всю свою энергию праведному труду, через успехи в котором можно было узнать, любит ли тебя Бог. Каким европейским ветром подобные идеи принесло в "сильно католическую" к тому времени Литву, не очень понятно, но факт остаётся фактом - на какой-то промежуток времени семейство Радзивиллов стало кальвинистами.
   Сын Николая Чёрного, Николай Крыштоф, рано оставшийся без родителей, а потому прозванный Сироткой, усилиями иезуитов был возвращён в лоно католической церкви. И замаливая вероотступничество своего рода, Николай Крыштоф построил вот этот самый костёл, ставший впоследствии фамильной усыпальницей - и сам Сиротка, и его потомки похоронены здесь.
   Рядом с костёлом стоит памятник Симеону Будному, одному из церковных реформаторов, близких Николаю Чёрному - в 1562-м году в несвижской типографии "еретик" напечатал первые книги на западнорусском языке. А чуть ближе к дворцу - единственное сохранившееся в городе сооружение в стиле готики, замковая башня в три яруса. Ничего от средневекового замка-города больше не осталось, сейчас Несвиж - это город замка-дворца Радзивиллов.
   Строил дворец, к которому мы теперь шли по заросшей деревьями небольшой дамбе, разделявшей Замковый пруд и пруд Бернардина, всё тот же Николай Сиротка. Он, вообще, очень интересным человеком был. Например, участвовал в Ливонской войне, будучи одним из полководцев Стефана Батория, и в частности осаждал Псков в 1581-м году, был виленским воеводой, путешествовал по Ближнему Востоку и, будто споря со своим рано умершим отцом, яростно боролся со всяческой реформаторской "ересью".
   Дворец окружает вал и наполненный водою ров. От этого выглядит барочный замок ещё величественнее. Фасад - парадная брама с тремя башенками-трубами и высоченной башней, увенчанной куполом-шлемом. Крепостные стены с северной и южной стороны превращаются в жилые корпуса, а с восточной - прямо в полноценный дворец. Там, говорят, и жили Радзивиллы. Вторая башня, совсем не похожая на ту, что на входе, но тоже очень симпатичная, располагается с южной стороны - именно её мы видели от Слуцкой брамы. В общем, настоящий дворец, дворец замкового типа, как пишут архитектурные справочники.
   Правда, в тот год, что мы путешествовали по Белоруссии, второй значимый (а если верить местным денежным купюрам, то и первый (33)) памятник здешней истории и архитектуры оказался закрыт на суровую реставрацию. Корпус с восточной стороны почти полностью был разобран, а в сам замок никого не пускали. Многочисленным туристам оставалось осматривать достопримечательность с замкового вала, по которому проложена тропинка.
   Всё бы ничего, да вот только моя супруга жутко расстроилась - ехала замки смотреть, а тут на тебе, сплошная реставрация. Мирский-то ещё удалось изучить, причём досконально, а вот с несвижским незадача вышла. Предстоящая прогулка по прилегающим к замку паркам, разбитым на несколько "тематических" садов, не только не могла выступить утешением Натальи, но и наоборот - только раздражала её.
   Тем не менее, мы двинулись в Старый парк с памятниками-бюстами некоторым Радзивиллам, итальянскому архитектору Джованни Бернардони, начинавшему строить дворец, белорусским и польским поэтам, с "монументом" собаке, русалкой посреди небольшого прудика и прочими причудами. Парки возникли во второй половине девятнадцатого века по инициативе некой Марии Дороты (один из парков прямо так и называется - Марысиным), жены представителя "берлинской линии" Радзивиллов, Антония Вильгельма. Прямая линия к тому времени совсем "угасла", правда, перед этим потомки Николая Крыштофа успели испортить репутацию в глазах российских императоров участием в двух польских восстаниях и наполеоновских походах (34).
   Парки занимают площадь в пару сотен гектаров. Наверное, поэтому главный стон, раздающийся сейчас на просторах интернета от посетивших город туристов, сводится примерно к следующей фразе: "В Несвиже очень красиво и, вообще, здорово, вот только жалко парки толком не удалось осмотреть". Мы с Натальей готовы подписаться под этими словами. Попытались, конечно, аккуратно обойти, сверяясь с картой, все расставленные в Старом парке скульптуры и даже заглянули в Японский сад с горбатым мостиком и крохотным причалом для лодок, украшенным японскими зверушками, но это всё даже не половина богатства. "Эх! Люди жили!" - вторя героям Ильфа и Петрова, только и могли говорить друг другу мы с Натальей. Дабы отвлечь Натку от невесёлых мыслей по поводу непопадания во дворец, я начал фантазировать о том, что было бы, если б у нас с нею тоже был свой парк. Представляете? Приходил бы я с работы, и прямо перед ужином, пока гречка с сарделькой в микроволновке греется, шёл бы гулять по парку - как до горбатого мостика в Японском саду доходил бы, сразу назад - сардельку есть...
  
   ***
   Автобус, на который мы купили билеты до Минска, был проходящим и следовал в столицу Белоруссии из Пинска. Древний город в Полесье (35) тоже, если верить путеводителям, невероятно красив, но мы туда не собирались - только с лёгкой завистью посмотрели на пинчан, собравшихся, как и мы, в Минск.
   На магистральную трассу выехали не сразу - перед этим километров пятьдесят пробирались через какие-то окрестные деревушки и городки. Я, честно, слегка расслабился и спрятал фотоаппарат, как вдруг в окне показалась симпатичная церковка. Как деревенька называется? Вишневец. Дома уже заглянул в "Глобус Беларуси" - так и есть, бывшая униатская церковь, построена в середине восемнадцатого века.
   Судя по карте, мы должны были еще проехать городок Столбцы. А прямо перед ним - деревушку под названием Новый Свержень. А вот и она. Ух ты! Какой костёл красивый - строгий такой. "...XVI века...", - только и смог прочитать я на табличке. Выхватил фотоаппарат из пакета и помчался по салону в хвост автобуса - но нет, уже "не достать", жаль... Я развернулся лицом по ходу движения и тут же заметил, что мы проезжаем ещё один храм - на сей раз в стиле барокко. Да что ж такое! Предупреждали бы что ли! Так, мол, и так, граждане пассажиры, мы с вами проезжаем жуткую тьмутаракань под названием Новый Свержень, слева сейчас будет Петропавловский костёл шестнадцатого века, а справа - Успенская церковь тоже шестнадцатого века, но переделанная в восемнадцатом... Нет, пожалуй, объявления не помогут - а осмотреть? Всё-таки по такой красоте, как в Белоруссии, лучше всего на машине ездить. Я вот в том же "Глобусе Беларуси" такой шедевр видал, закачаешься! Мурованский храм-крепость называется. Целенький, красивенький, уникальненький... Только как в ту деревню Мурованку, что между Лидой и Гродно, попадают, кто бы знал...
   В Минск мы прибыли около шести вечера. Домой идти не хотелось, да и отдохнули мы в пинско-минском автобусе, поэтому прямо с "Тракторного завода" направились на Кастрычницкую, то есть Октябрьскую площадь. В этом месте города линии минского метро пересекаются, но во время нашей поездки переход и станция первой, Московской, линии были закрыты на реконструкцию - это, кстати, сильно осложняло наши перемещения по городу. Ну, да ладно, станция "Купаловская" второй линии, Автозаводской, по которой мы ехали с автовокзала, работала исправно, а до нужной нам площади Победы можно и пешком дойти.
   Мы вышли к скверику со знакомым нам драмтеатром имени Янки Купалы. В центре, на пересечении парковых аллей стоит фонтан "Мальчик с лебедем", сооружённый во второй половине девятнадцатого века в честь окончания строительства в Минске городского водопровода - очень трогательный и очень провинциальный. Правда, я сразу вспомнил фотографию из интернета - "Мальчик с лебедем" был одним из немногочисленных объектов, оставшихся практически целым после двух штурмов города в войну. Жуткая фотка: целенькая скульптурка, здорово характеризующая мещанский быт (не в уничижительном значении этого выражения!), посреди страшных руин.
   Мы перешли проспект и оказались там, где закончили вчерашний осмотр города - около дурацкого Дворца Республики. Сразу за ним располагаются два здания - простая трёхэтажная, но массивная "коробка" музея Великой Отечественной ("Вялiкай Айчыннай", если по-белорусски) войны и помпезное, очень похожее на новосибирский ДК имени Горького, кемеровский и новокузнецкий драмтеатры, сооружение с колоннами и кучей скульптур тружеников на фронтоне. "Дворец профсоюзов" называется минский "шедевр". Мы прошли мимо него, и я приметил дивные объявления о том, какие кружки для пенсионеров работают в профсоюзном дворце: хорового пения, художественного вышивания, баянистов... Блин, как будто не было тех пятнадцати-двадцати безумных лет перестроек, перекроек и мучительных переходов, как нам всем казалось, к рынку и демократии... В Белоруссии эти годы совершенно точно прошли иначе - во всяком случае, кружки для пенсионеров там работают вполне исправно!
   Кстати, о местных пенсионерах. У меня сложилось впечатление, что в Минске (да и не только в нём одном) старики являются самой заметной категорией граждан. В автобусах они бойко предъявляют свои удостоверения кондукторам (там, где они есть, вообще-то в Белоруссии в основном забытые россиянами компостеры используются) и разгоняют притихшую молодёжь с "мест для сидения", а те, между прочим, совсем не возмущаются. Пенсии здесь такие, что нашим только мечтать остается - раза в два-три выше, поэтому, наверное, в магазинах местные бабушки так деловито выбирают ветчину и ткани весёленьких расцветок. Кружки по интересам опять же работают. На бодрых американских стариканов, осматривающих Эрмитаж с Третьяковкой, белорусы ещё не похожи, но и от наших несчастных, обиженных и властью, и обществом, старушек и дедков-коммунистов отличаются разительно...
   С другой стороны "праспекта Незалежнасцi" чуть выше проезжей части стоит забавный домик ложно-русского стиля с острой башенкой и аккуратненьким куполом - его когда-то занимал церковно-археологический музей, потом там был Дом искусств, а сейчас оно принадлежит Белорусскому Экзархату (36) Русской Православной Церкви. Совершенно очевидно, памятнику архитектуры начала прошлого века "мешает" громада архитектурного шедевра тридцатых - башни знакомого нам Дома офицеров прямо нависают над хрупким и таким не характерным для центрального столичного проспекта особняком.
   Мы прошли ещё дальше мимо жилых "дворцов" и увидели широкий купол здания понятного назначения, на котором было написано слово "Цырк".
   - Блин, не язык, а мечта двоечника, - вздохнула вдруг моя супруга.
   Бабушка-учительница научила Наталью писать грамотно, но детские "комплексы", похоже, у неё всё-таки остались. К словам "малако", "бярозка" и даже "Вулiца Савецкая" мы уже более-менее привыкли, но слово "цирк", написанное через столь желанную для изучающих русскую орфографию букву "Ы", видимо, задело Натку за живое.
   Мы шли по широченному тротуару проспекта, а слева от нас тянулась длинная ограда с балясинами и огромными гипсовыми вазами - за ней находится парк имени Янки Купалы, сюда мы завтра обязательно сходим. А пока - мост через Свислочь, и вниз, в скверик - дабы взглянуть на деревянный Дом-музей I съезда РСДРП. Этот съезд довольно долго был "несчитовым", как говорили у нас в детстве, поскольку его участники не поддержали впоследствии большевиков, но, в конце концов, именно с него началась нумерация съездов РКП (б), ВКП (б) и КПСС. В советские годы здесь принимали в пионеры и вступали в партию, во время войны дом сгорел, но сразу после Победы стал одним из первых восстановленных зданий в городе. А как же - идеологию нужно поддерживать, или, переводя на более близкую большевикам "феню", "хороший понт дороже денег"...
   С другой стороны проспекта раскинулся огромный детский парк имени Горького - мы подходили к нему вчера с улицы Кирова, но так и не зашли. Сейчас же мы решили посетить сие "рекреационное" место. В парке было довольно многолюдно, но не очень шумно - люди гуляли с детьми и фотографировались, пристроившись на колени к угловатому классику советской литературы, вылитому из металла. Повсюду торчали строгие таблички, запрещающие курить на территории - и, правда, вокруг никто не дымил. Пива с мороженым здесь, кстати, тоже купить было негде - зато везде царила "санаторная" чистота и умиротворение. Памятник Циолковскому, планетарий, крытый каток, мостики и утки в Свислочи - им малышня кидала куски хлеба, и птицы жадно вылавливали размякший и норовящий плюхнуться назад в воду мякиш... "Воспитание детей красотой надводной жизни", - перефразируя название замечательного альбома группы "Оазис Ю" (37), можно было назвать эту трогательную сцену.
   Сразу за парком находится еще одна "главная" площадь - площадь Победы, или по-белорусски "плошча Перамогi", большой круглый "пятак" с двумя симметричными полукруглыми "сталинками", "открывающими" дальнейший ход проспекта, и огромным столбом в центре, увенчанным орденом Победы. Вид на площадь - одна из визитных карточек города, я, во всяком случае, с детства его помню. На крышах зданий-"ворот" стоят крупные буквы: "Подвиг народа бессмертен". В Белоруссии, насколько я понял, вообще, не шибко-то боролись с советскими лозунгами - на том же музее Великой Отечественной написан похожий девиз: "Подвигу народа жить в веках". Правда, в Минске эти ставшие избитыми слова звучат совсем иначе - не так, как в нашем сибирском "тылу". В войну здесь погиб каждый четвертый житель (38), а "партизанила" тогда вся республика - от Гродно и Бреста до Витебска и Гомеля. Я думаю, не скоро ещё здешняя земля впитает всю пролитую кровь.
  
   (26) Подозреваю, что так он был назван, прежде всего, потому, что ведёт к городу Дзержинску (до 1932-го года Койданово), вблизи которого родился Феликс Эдмундович.
   (27) На семнадцатый день с начала Второй Мировой советские войска перешли польскую границу и практически без боя "воссоединили" Украину и Белоруссию с землями Восточной Польши.
   (28) О, как символичен для России город Брест! Церковная уния, позорный Брест-Литовский мир с немцами в 1918-м году, героическая оборона крепости в 1941-м и "беловежское соглашение", узаконившее развал Советского Союза в 1991-м году. И всё это Брест!
   (29) То есть ворота.
   (30) Даже в такой "пострадавшей" от империй стране, как Белоруссия, я обнаружил признаки местного "империализма": литовский Вильнюс здесь частенько зовут или по-польски - Вильно, или по-белорусски - Вильней.
   (31) То есть приходской, не относящийся к монастырю.
   (32) Практически все Радзивиллы были с прозвищами, а некоторые даже "номерные", как настоящие короли.
   (33) На самой крупной белорусской купюре в сто тысяч рублей изображён дворец Радзивиллов в Несвиже, а на пятидесяти тысячах - замок в Мире.
   (34) Доминик Радзивилл, последний прямой потомок Николая Чёрного служил полковником в войсках Мюрата, брал Вильно и даже участвовал в Бородинском сражении. Представители шляхты искренне считали, что помогая Наполеону, они смогут возродить Речь Посполитую.
   (35) Полесьем называют украинско-белорусское пограничье - распространенная фамилия Полищук, кстати, образована от названия тамошних жителей.
   (36) Что означает "зарубежное подразделение".
   (37) Дебютный диск одной из групп Алексея Рыбина (того самого основателя группы "Кино") вообще-то назывался "Воспитание детей красотой подводной жизни".
   (38) По некоторым данным, каждый шестой, но и это очень много!
  
  
   Часть 4. Школьный курс факультативно
  
   Хватит смотреть "сталинский" Минск! В городе, во-первых, есть историческая архитектура, а во-вторых, при Брежневе столицу союзной республики тоже очень активно строили.
   Ранним утром мы вышли из своего дома на улице Заславской и направились не к привычной нам станции метро, а строго во дворы минского "спальника". На месте, где мы сейчас проживали, во время войны немцы создали гетто, сгоняя туда евреев со всей Белоруссии, а заодно из Польши, Чехословакии и даже Бельгии. Минское гетто на территории СССР было вторым по размерам после львовского.
   Метрах в пятистах от нашей "свечки" находилась знаменитая "Яма" - место массового расстрела обитателей "города евреев" за колючей проволокой. Мы прошли мимо извивающейся многоэтажки, мимо обычного "советского" детского садика, обогнули двор школы и вышли к мемориалу.
   "Яма" - это действительно яма, небольшая низинка, заросшая кустами и деревьями, сразу за типовой девятиэтажкой. Внизу стоит скромный монумент, поставленный по инициативе оставшихся в живых местных евреев, начальников городских коммунальных служб в 1946-м году. Дядьки эти даже срока какие-то схлопотали потом за такую "самодеятельность", правда, сам памятник со страшными словами: "Светлая память на вечные времена пяти тысячам евреев погибших от рук лютых врагов человечества - фашистско-немецких злодеев. 2 марта 1942 г." (39) никто тронуть не решился. Так в Советском Союзе появился первый памятник Холокосту.
   Позже мемориал был дополнен стилизованной менорой - иудейским символом-семисвечником и скульптурной группой - спускающимися "в яму" "увядшими" людьми без лиц. Но даже если бы этого "новостроя" не возвели, место оставляло очень сильное впечатление. Причём меня больше всего поразило именно такое соседство - "Яма" и обычный городской "спальник", живущий своей размеренной и рутинной жизнью. Привычная нам повседневность и страшное напоминание о той беде, что здесь когда-то случилась. Я уверен, что регулярное хождение мимо "Ямы" со школы домой и из дома в магазин кого угодно должно сделать убеждённым антифашистом.
   По улице Мельникайте (40) мы вышли на проспект Победителей - тот самый, что совсем недавно был проспектом Машерова. Там у меня случилось настоящее "дежавю", поскольку минская магистраль оказалась точной копией московского Нового Арбата - правда, только той его стороны, что не с домами-"книжками", а с "зубьями", правая сторона, если ехать от Кремля. В Минске - совершенно такие же торчащие торцами к улице двенадцатиэтажки, между которыми располагаются магазины, кинотеатры и кафе-рестораны. Кое-где фасады домов здешней "вставной челюсти" (41) украшены патриотической красно-зелёной агитацией, а слева, ближе к проезжей части расположилась целая россыпь скульптур "пляшущих человечков", угловатых людей, танцующих явно что-то фольклорное.
   Между проспектом и Свислочью, а она в этом месте течёт параллельно здешнему аналогу Калининского, есть Дворец спорта - его вид украшает местную пятитысячную купюру. А ещё чуть дальше находится Замчище - место, откуда "пошёл" Минск. Правда, сейчас об этом напоминает только мемориальный знак, поставленный в середине девяностых годов прошлого века в честь первого городского храма - он, конечно же, в замке был.
   Ещё чуть дальше перпендикулярно проспекту Победителей проходит улица Немига, в которую превратилась спрятанная в трубу одноимённая река. Именно с этой рекой связано первое упоминание Минска. "Немизе кровави брезе не бологом бяхуть посеяни, посеяни костьми руских сынов (42)", - писал автор "Слова о полку Игореве" о событиях марта 1067-го года, и речь в этом скорбном тексте шла о кровавой междоусобице. Битва на Немиге случилась между войсками киевлян под управлением сыновей Ярослава Мудрого и дружиной полоцкого князя Всеслава Чародея.
   Как это странно - с момента первого упоминания Минск постоянно становился одним из эпицентров чудовищных войн и местом страшных кровопролитий. Одна из последних трагедий в белорусской столице случилась в месте её основания, на реке Немиге - вернее, на входе на одноименную станцию метрополитена. 30 мая 1999-го года около Дворца спорта проходил рок-концерт, на котором присутствовало несколько тысяч человек. Внезапно начался дождь, и толпа ринулась в метро. Случилась давка, и в ней пострадало несколько сот людей, пятьдесят три человека (большинство из них - молоденькие девчушки) погибли.
   Сразу за Немигой находится так называемый Высокий рынок - не самый большой кусочек древнего, но многострадального города, сохранивший свой исторический облик. Минск был жалован магдебургским правом в самом конце пятнадцатого века, поэтому на Высоком рынке появилась ратуша, обязательный орган городского самоуправления. Здание много раз ломали и переделывали, но окончательно оно исчезло с карты города после очередного польского восстания - снесли по личному распоряжению царя Николая I. Русские самодержцы прекрасно понимали, откуда исходит "дух смуты".
  
   ***
   Вообще, каждое восстание поляков в здешних краях в восемнадцатом - девятнадцатом веках, а крупных было аж целых три (43), каждый раз оборачивалось лишь сокращением прав местного населения и усилением давления на католическое духовенство. А как всё здорово начиналось! Отрекшийся от престола последний польский король Станислав II Август Понятовский был одним из фаворитов Екатерины Великой. Екатерина, кстати, после разделов Польши сохранила права местной знати - зачастую гораздо большие, чем права знати российской. Внук Екатерины, Александр I, говорят, страшно мучился тем, что присоединил к России после наполеоновских войн "чужой ломоть", причём имелась в виду не только собственно Польша, Варшава с Лодзью, но и отошедшие когда-то к Речи Посполитой земли Киевской Руси (44), которую, вообще-то, пытались "собрать" все российские правители - от Ивана Калиты до Иосифа Виссарионовича. Царь-полонофил даже умудрился полякам конституцию дать в 1815-м году. А уже его внучатый племянник Александр III после двух последних бунтов вовсю проводил фактическую "деполонизацию", то есть откровенную борьбу со всем "польским" уже на территории самой Польши - передавал костёлы православной церкви, запрещал язык. Я, кстати, практически убеждён в том, что именно такая неуклюжая национальная политика одного из последних русских царей стала спусковым крючком националистического взрыва в начале двадцатого века, который стал частью Великого Российского Потрясения, чаще именуемого "Русской Революцией". Многие, невнимательно изучавшие новейшую историю, даже не подозревают, сколько всякой "дряни" поднялось в "смуту двадцатого века" на национальных окраинах империи: партии "Алаш" в Казахстане и "Мусават" в Азербайджане, грузинские меньшевики-националисты, резавшие осетин, белорусские и украинские националисты под крылом немецких оккупантов...
   Кстати, ещё об исторических казусах. Есть один персонаж, русскими и белорусами оцениваемый очень по-разному. Как ни странно, это Александр Васильевич Суворов. Если в "русском" Приднестровье он считается чуть ли не основателем непризнанного государства (45), то в Белоруссии его иначе как "карателем" и не называют. В 1794-м году по приказу Екатерины II именно Суворов утихомиривал первое восстание, после которого остались мода поляков на имя Тадеуш и пронзительный полонез композитора Огинского.
  
   ***
   Ратушу восстановили по чертежам девятнадцатого века в веке двадцать первом. Город Минск перестал быть "вольным", но и "российской опеки" над ним больше нет. Немного нелепая, с "тучной" квадратной в сечении башней и классическими колоннами, "новая старая" ратуша стала одним из символов столицы. Рядом с нею располагается строгий гостиный двор, бывший когда-то крупнейшим торговым заведением города, а напротив - построенный при монастыре иезуитов в самом начале восемнадцатого века барочный католический костёл Пресвятой Девы Марии с двумя обязательными симметричными башнями. Храм сейчас втиснут между двумя "сталинками" - даже удивительно, что его не сломали в своё время как архитектурный элемент, очевидно выпадающий из довольно целостного ансамбля.
   К Верхнему городу мы ещё собирались вернуться, но для начала направились к так называемому Пищаловскому замку по довольно узкой улице Интернациональной, застроенной "модерновыми" трёхэтажными домиками "в одну линию". Замок архитектора Пищалы строился в начале девятнадцатого века как тюрьма. Правда, облик у него действительно замковый: массивное здание с четырьмя башнями по углам, огороженное добротным забором. За два века ничего не поменялось, и его по-прежнему занимает городской следственный изолятор. Красивый белый замок-тюрьма в самом центре столицы - до главной площади оттуда метров пятьсот. Даже странно, что местные не зовут его Бастилией.
   А в двух шагах от Пищаловского замка, в уютном скверике находится памятник поэту Адаму Мицкевичу, этническому белорусу, писавшему свои произведения исключительно по-польски и называвшему себя при этом "литвином", то есть жителем Литвы. Будучи выслан с западных окраин империи за участие в "патриотических кружках", Мицкевич жил одно время в Санкт-Петербурге, где подружился с Пушкиным и будущими декабристами, но перед самым восстанием 1830-го года эмигрировал в Европу, а в 1855-м году во время Крымской войны даже пытался организовать польский легион в помощь англо-французским войскам.
   Помните бессмертное пушкинское: "Оставьте: это спор славян между собою"? Ох, что-то более серьёзное разглядел Александр Сергеевич! Ведь не помирились тогда славяне, да и до сих пор исподлобья друг на друга смотрят. Всё-таки верно в 1819-м году писал историк Карамзин в своей "записке" царю-полонофилу: "Нет, Государь, никогда поляки не будут нам ни искренними братьями, ни верными союзниками". Как в воду глядел!.. Беларусь только, хлебосольно встречающая сейчас и тех, и других, наши страны и может связать, по-моему.
   Мы вернулись к ратуше и прошли мимо отеля "Европа", разрушенного немцами и отстроенного заново "при Лукашенко", мимо "сталинского" дворца местной консерватории и очередной грани гробоподобного Дворца Республики в музей-усадьбу художника Валентия Ваньковича. Тот тоже был другом и Пушкина, и Мицкевича, и даже написал своеобразный "диптих" из портретов двух поэтов, но, как и Мицкевич, умер в эмиграции - "на руках" друга Адама. Кроме картин художника-романтика нас в этом музее интересовала ещё и реконструкция быта польских дворян - усадьба всё-таки.
   На входе в музей сидели три бабульки, и, по всей видимости, никаких посетителей они не ожидали.
   - Из Москвы? - спросила одна из них у нас.
   Мы к тому времени уже поняли, что в местных музеях, во-первых, сразу распознают россиян - они здешними достопримечательностями интересуются больше коренных жителей, а во-вторых, несмотря на строгие расценки "для иностранных граждан", билеты здесь всё равно продают как для "местных". Поэтому мы смело ответили:
   - Нет, из Новосибирска.
   Бабушки переглянулись, и стало заметно, что в головах у всех троих началась усиленная работа. Похоже, смотрительницы пытались вспомнить хоть что-нибудь про далёкий сибирский город.
   - Там же у вас, эти... - наконец, вымолвила бабушка, сидевшая "на билетах", - орешки кедровые... Полезные очень они... - неуверенно продолжила она.
   Ага, значит, Сибирь здесь ассоциируется с кедровыми орехами - ну, слава Богу, хоть не с медведями!
   - А у вас все картошку едят! - выпалил я в ответ "типическое представление" россиян о Белоруссии.
   - Ну, да... едим, - как-то немного извиняясь, согласилась бабушка-эрудит.
   - Мы белорусы, - подтверждая российские стереотипы, сообщила её "подружка", - мы без бульбы не можем!
   - А я, вообще, если картохи не поем, так и не наедаюсь, - встряла в разговор третья, маленькая и тучная старушка.
   Ну вот. Я не ошибся - в Белоруссии едят картошку (46). Как хорошо, что это правда!
   Как раз та самая толстенькая любительница картошки вызвалась провести для нас, гостей из города, поедающего кедровые орешки, экскурсию. Причём свой рассказ о художнике и его картинах она вела сразу на двух языках, небрежно переходя с довольно ладного русского на белорусский и обратно.
   После музея мы вновь вернулись к Верхнему рынку, пройдя по узкой и кривой улочке, застроенной архитектурой позапрошлого века - Дом масонов, чешское посольство, симпатичное угловое здание с круглённым фасадом. В последнем находятся посольство Швеции и замечательная кофейня (по-белорусски "кавярня"), где мы, конечно же, "испили кофию".
   Наконец, мы подошли к улице Кирилла и Мефодия, с одной стороны которой располагается костёл святого Иосифа, ставший сейчас архивом литературы и искусства Белоруссии, а с другой - Свято-Духов собор, наверное, самый интересный архитектурный памятник Минска. Оба храма когда-то были католическими и являлись частями монастырей бернардинцев (соответственно, мужского и женского), но собор Святого Духа позже стал православным. Он действительно красив и заметен практически отовсюду - с двумя одинаковыми многоярусными башенками-шпилями, с изящными окнами-арками, настоящее чудо в стиле виленского барокко (47).
   На соседнем с собором здании размещается памятная доска в честь создателей славянской азбуки Кирилла и Мефодия, подаренная Минску болгарами. Ещё одни славяне, ещё одни не самые простые отношения - мы их всё время от кого-нибудь "освобождаем", а они постоянно отворачиваются от нас к Европе, считающей их "дикарями" и какими-то полу-турками (48). Кстати, по поводу кириллицы: белорусы - единственный восточно-славянский народ (49), иногда использовавший латиницу. Насколько я понял, здесь до сих пор существует мнение, что так, латынью, по-белорусски писать правильнее.
   Перед собором Святого Духа есть смотровая площадка, с неё открывается вид на Немигу, проспект Победителей и Троицкое предместье - небольшой райончик сразу за Свислочью, стопроцентный "новодел" в польском стиле для туристов. Смотровую площадку украшала декоративная ограда с балясинами, но, похоже, тут недавно похозяйничали вандалы - многие гранитные "кегли" валялись на газоне. Мою жену это возмутило, и она на полном серьёзе начала их собирать и насаживать на торчащие металлические штыри в ограде к удивлению прохожих и туристов - я едва её остановил, а то оставила бы местное управление благоустройства без работы...
   Следующим пунктом нашей программы стал музей Великой Отечественной войны - тот, что находится по соседству с ужасным Дворцом Республики. Его экспозиция начиналась с предыстории - с того, что в советских учебниках называлось "воссоединением белорусского и украинского народов", а попросту говоря, с захвата Советским Союзом Восточной Польши. Свою нынешнюю западную границу Белоруссия получила в 1939-м году, после войны только Белосток вернули назад полякам. Брест, кстати, именно в 1939-м стал "передним краем" советской обороны.
   Карта отвоёванных земель висела в первом зале музея. Забавное всё-таки административное деление было у тогдашней Белорусской ССР - кроме знакомых пяти областей (Минской, Могилёвской, Брестской, Витебской и Гомельской) на западе были ещё Вилейская, Барановичская, Пинская и Белостокская. На юге из непривычных территориальных единиц только Полесская область присутствовала, с центром в городе Мозырь. А вот захваченный у поляков город Гродно тогда областным центром не был, он относился в Белостокской области. Кстати, даже обязательную для всех областей газету на русском языке в польском Белостоке до войны издавали. Кто её там читал, интересно?
   Историография "Айчыннай вайны" в Белоруссии осталась фактически советской. Я об этом судил по экспозиции музея. Например, в России уже давно признали, что эвакуацию в начале войны провели бездарно, фактически подарив немцам гиганты индустрии на западе страны и оставив на оккупированной территории трудоспособное население. Здесь же всё это называлось как-то вроде "Героический подвиг эвакуации", а ниже приводились липовые цифры вывезенных в тыл станков, машин, паровозов и людей. На самом же деле в первые дни местные начальники, запуганные предыдущим десятилетием тотальных репрессий и сами назначенные "только что", просто растерялись: эвакуация означала "паникёрство" и "бегство", а бездействие могли интерпретировать как "помощь оккупантам". Даже мобилизацию толком провести не сумели. В итоге чиновники попросту "смылись" из городов, прихватив с собой членов семей, и никакой власти в Белоруссии до прихода немцев не было...
   Кстати, говорят, что в сегодняшней Беларуси, за "неверное" изложение фактов войны можно схлопотать срок. Во всяком случае, за книги Виктора Суворова - точно. Да и не только за них - я, например, читал про одного здешнего "краеведа", который изучал факты бесчинств партизан в деревнях, лояльных немцам. Посадили любопытного - не фиг героев порочить...
   Но всё равно экспозиция музея была обалденной. По слухам, Сталин лично дал распоряжение собирать экспонаты для белорусского музея чуть не с первых дней войны - минский музей сразу задумывался как "главный" в стране.
   Меня, как всегда, больше всего интересовали "мелочи" - не очень приметные артефакты, позволяющие понять атмосферу, дух событий. В Минске я впервые увидел пропагандистские листовки-пропуски, отпечатанные немцами для советских солдат: "Здесь, товарищи, Вы видите как пленный гвардии-лейтенант, благодаря помощи и попечению немцев, встретился со своей сестрой проживающей в одной из освобождённых областей. (50)" А ещё памятки по применению зажигательных бутылок и огромный плакат "Уязвимые и поражаемые места немецкого танка Т-VI "Тигр".
   Самым страшным местом минского музея войны был зал, рассказывающий о немецкой оккупации. На стенах висели чёрно-белые "фотообои" с горожанами, повешенными на улицах города. Это после удачной диверсионной операции подпольщиков, взорвавших "гауляйтера Белорутении" Кубе в 1943-м, немцы такое зверство учинили. Мы к тому времени уже неплохо изучили центр столицы, поэтому многие городские пейзажи выглядели знакомо. Вот только эти виселицы... Наталья не выдержала и ушла дожидаться меня к бюсту маршала Победы Жукова, рядом с ним ей было спокойнее.
   Там же, в "оккупационном" зале можно было почитать образцы фашистской пропаганды: "Жители занятых областей! С гражданским населением германские войска не ведут войны..." И здесь же - "Объявление для занятой области", регулирующее жизнь на оккупированной территории и "Постановление для упорядочения рабочего порядка". Ещё и газет куча - "Менская (51) газэта", "Голас Вёски (52)", извещающие о победах германских войск. А вот - форма белорусских коллаборационистов с нарукавными повязками цветов того самого, бело-красно-белого флага. "Беларуская моладзь! Iдзi вучыцца служыць беларускаму народу i Бацькаўшчыне!" - призывала одна из листовок вступать в "Саюз Беларускае моладзi"... Не знаю, много ли народу вступало в те "союзы", но то, что в республике сейчас даже близко нет такого почитания предателей, как в соседней Прибалтике или на Украине, знаю точно.
   А дальше Беларусь партизанская: взрывавшая эшелоны и отстреливавшая "бургомистров", печатавшая подпольные номера областных и республиканских газет и отбивавшая у противника целые города - в общем, сопротивлявшаяся всеми силами. Потому и "операция Багратион" (53) тут прошла как по маслу - партизаны, во-первых, основательно "измотали" оккупантов к 1944-му, а во-вторых, поддержали наступление новыми диверсиями.
   Артефакты советской агитации тоже впечатляли. Некоторые из них я видел впервые. Например, плакат с очень актуальными, думаю, сейчас словами: "Пьём воду из родного Днепра, будем пить из Прута, Немана и Буга! Очистим советскую землю от фашистской нечисти!" Пора, пора освобождать русскую землю от фашистских гадов - и от питерских нацистов, и от львовских поклонников "Галичины", "мотающих нервы" жителям Крыма. Кстати, несмотря на весь "интернациональный бред" советской послевоенной пропаганды, в Белоруссии все знают, кто именно спалил Хатынь и сотни других деревень. Вовсе не немцы то были, а "народы СССР" - украинцы, русские и прибалты из спецподразделения СС "Дирлевангер". Мне, например, очень стыдно за то, что среди карателей были русские. Но в России ведь и не славят эсэсовцев, так часто представляемых теперь нашими соседями как борцов за "самостійність рідної України" или "Eesti iseseisvust (54)".
   Самым трогательным экспонатом белорусского музея войны мне показался небольшой плакатик с текстом о "регулировщице Тане", символе победного наступления наших войск. Замечательно заканчивался рассказ:
   "...И перегнувшись через борты машин, проносящихся мимо Тани, бойцы весело окликают регулировщицу:
   - До скорого свиданья, девушка! До встречи в Берлине!"
   Эх, Таня, Таня, столько работы ещё у нас с тобой!..
   3 июля 1944-го года советскими войсками был освобождён Минск. Эта дата теперь отмечается в республике как День Независимости. Скажите мне, люди добрые, в какой ещё республике бывшего СССР праздники, именуемые "Днями Независимости" так радостно встречает старшее поколение? Молодец батька! Взял и назначил главным государственным праздником не "как везде" - дату провозглашения "суверенитета" местным Верховным Советом, половину которого наверняка составляла национальная "патриотическая" интеллигенция, а половину - беспринципные партийные сволочи - а день настоящей независимости, освобождения от ненавистных оккупантов...
   Меня только в музее войны покоробило то, что всё заканчивалось в нём тем самым 1944-м годом. Как будто это не "Первый Белорусский" освобождал Польшу и брал Берлин. Всё-таки нельзя, по-моему, поистине героическую историю Белоруссии делать столь "местечковой"...
   Во внутреннем дворе музея расположилась выставка военной техники: танки и "самоходки", пушки и гаубицы, авиабомбы и торпеды. Знаменитая "Катюша" здесь тоже была, но меня, как бывшего "авиатора", больше всего, конечно, поразил легендарный самолёт Ли-2, американский "Дуглас", выпускавшийся в Союзе по лицензии. Я в детстве интересовался авиационной техникой, но, помню, никак не мог найти информации об этом замечательном продукте русско-американской дружбы времён войны...
   С утра в городе было солнечно и даже жарко, но ближе к обеду на небе появились тучи и начал накрапывать дождик. Мы с Натальей как раз осматривали памятник Янке Купале в одноимённом парке. Белорусский классик стоял в накинутом на плечи пальто, опершись на палку и прижав левую руку к сердцу - очень выразительный монумент. Укрыться от дождя мы решили в музее поэта. Там было, как и везде в местных музеях, довольно пустынно, а на входе нас встретили довольно милые смотрительницы, совершенно добровольно проведшие для нас экскурсию на чистейшем белорусском языке. Они даже на наши вопросы, заданные по-русски, отвечали "на мове".
   Выйдя из музея, мы решили, что дождик утих, и даже прогулялись к набережной Свислочи, пройдя мимо фонтана, украшенного "купаловскими" мотивами - голыми девицами с венками, но тут нас вновь "накрыл" ливень. Пришлось спрятаться под дерево в парке, и теперь мы наблюдали, как дождь хлещет по асфальту набережной, по водам Свислочи и по низенькому прогулочному кораблику, катающему по реке туристов.
   Едва дождик утих, мы отправились по набережной в сторону Троицкого предместья. Дождь был сильным, но сразу после него вновь выглянуло тёплое летнее солнце, и от мокрого асфальта начал подниматься пар. Как там у "Ляписа Трубецкого" было? "Лето в Белоруссии, лето во Вьетнаме"? Лето - это всегда хорошо!
   На другом берегу Свислочи, куда мы попали, перейдя по мосту, бывшему частью улицы все того же Янки Купалы, раскинулся такой же тихий и тенистый парк - там тоже не верилось, что шумные центральные магистрали находятся лишь в паре сотен метров. В центре парка стоял памятник пионеру-герою Марату Казею. Нынешние дети уже, наверное, и не знают, кто такие "пионеры-герои". На волне развенчаний конца восьмидесятых, помнится, в обществе особо глумились над малолетним "стукачом" Павликом Морозовым, "сдавшим" своего отца. Даже в той истории всё было далеко не так однозначно, как представляли в советские годы и "уточнили" потом в перестройку - насколько я знаю, там была "семейная драма" (папаня бросил мамашу первого пионера-героя (55)) с бурным вмешательством властей. Но вместе с водой, как у нас водится, выплеснули и ребёнка тож - забвению были преданы дети, получившие в войну звание Героя Советского Союза за совершенно не детские подвиги. Тот же Марат Казей, например, был разведчиком и участником партизанских рейдов, а попав в окружение, взорвал себя и немцев гранатой.
   Около белокаменного оперного театра - мы хотели подойти к этому довоенному дворцу в самой высокой точке столицы недалеко от Троицкого предместья - шли ремонтные работы. В местных новостях потом увидели, что замена коммуникаций, возведение новой лестницы и укладка тротуарной плитки были лишь частью большого труда по реконструкции всего минского "Большого" - здесь оперный театр тоже "Большим" зовут.
   Ладно, сворачиваем налево и попадаем в Троицкое предместье. Я к тому времени уже точно знал, что практически все здешние симпатичные домики с покатыми черепичными крышами, образующие целый квартал привлекательного для туристов объекта, есть стопроцентный "новодел". И тем сильнее меня возмутило наличие обязательных для всех памятников архитектуры в республике маленьких литых табличек в форме щита со словом "каштоўнасць" (56), то есть "ценность", на каждом доме. Да, в стране, изувеченной войной и, как везде, советской практичностью, идёт кампания так называемого "воссоздания" архитектурного облика, что означает довольно аккуратное воспроизведение архитектурных шедевров по сохранившимся чертежам, фотографиям и рисункам. Процесс, безусловно, положительный - прямо диву даёшься, сколько всего в том же Минске уже "нагородили", но всё же писать на доме, возведённом едва с десяток лет назад, что это "Помнiк архiтэктуры XVIII в.", по-моему, свинство. Хоть бы писали, что он "воссоздан"!
   В домах предместья располагаются дорогие минские рестораны, ориентированные на туристов, лавки сувениров и книжные магазины. В "Букинисте" мы приобрели огромный двухтомник "Архитектура Белоруссии" советских лет, а в сувенирном магазинчике помимо мелочей на подарки друзьям и коллегам по работе купили себе символ Беларуси - вырезанного из дерева крохотного зубра, и альбом фолк-роковой группы "Палац". Если честно, то диск я взял действительно в качестве сувенира - у меня и бурятская музыка есть, и якутская, и хакасская, и, уж разумеется, казахская. Но "Палац" меня потом дома по-настоящему "зацепил" - очень сильные народные и похожие на народные песни в очень бережном, хоть и "модифицированном" исполнении. Хватился потом искать другие альбомы - ан нет, купить диски этой группы возможно только в Белоруссии.
   Так же сильно меня в своё время потрясла армянская этническая музыка, но тут всё-таки было другое. Здешние песни казались просто не известными мне песнями "нашими" - русскими, украинскими. Белорусскую "Купалiнку", мне кажется, мог бы запросто петь, подвыпив, мой алма-атинский дед Николай Михайлович сразу после его любимых "То не вечер, то не вечер" и "Несе Галя воду". А "Васiлейку" и "Заенку" мы с Натальей до сих пор иногда в машине орём, когда на работу едем...
   А еще в Троицком предместье находится странный памятник странному человеку, Язэпу Дроздовичу. Этот талантливый белорусский художник, творивший в первой половине двадцатого века, знаменит тем, что всю свою жизнь путешествовал по стране, оставляя потомкам пейзажи и портреты здешних людей. Прямо Гоген, только никуда не уезжавший. В памятнике он так и запечатлён - немного "юродивым" бродягой с посохом в руках.
   Один из "новодельных" домов предместья занимает музей очередного, шибко почитаемого здесь, поэта Максима Богдановича - в отличие от Купалы и Коласа, с его творчеством я, каюсь, совсем не знаком. Мы попытались зайти туда, но были встречены милой улыбкой длинноволосого и худого юноши-смотрителя:
   - Добры дзень! Музей не працуе, прабачце, калi ласка (57)!
   К тому, что в музеях здесь принято говорить "на мове", мы уже практически привыкли - честно скажу, меня это ни капельки не "напрягало", хоть я и понимал, что в "русскоязычной" республике это своеобразный вызов. А вот странная традиция работать до пяти меня поразила. Нарочно что ли и без того немногочисленных посетителей разгоняют?
   Памятник Максиму Богдановичу, внешне очень похожему на "нашего" Лермонтова, в связи с ремонтом оперного театра перекочевал с улицы Янки Купалы (то-то мы его там не нашли!) на улицу... Максима Богдановича, правильно. Классик национальной поэзии теперь смотрит на огромное здание минской духовной семинарии, основательно переделанное после войны и занятое суворовским училищем. Кстати! Училище-то СУВОРОВСКОЕ!
   Пройдя чуть дальше по улице Богдановича, мы нашли минский бровар девятнадцатого века, ныне "главный" белорусский пивзавод "Алiварыя". Пиво, к слову, здесь очень достойное - я это ещё по поездам "Чыгунки" знал, всегда себе парочку бутылок у проводников прикупал. Углубившись чуть дальше в кварталы, мы забрели в "украинский городок": школа с углубленным изучением украинского языка, задумчивый памятник Тарасу Шевченко и посольство братского государства. Наискосок от него находится посольство России - диппредставительства разделяют улицы Старовиленская и Коммунистическая. Может, конечно, я что-то придумываю, но мне показалось это очень символичным: мы сейчас с Украиной так и разделены - польско-литовским куском истории и коммунистическим прошлым, к которому у каждого из нас есть свои, в том числе и национально окрашенные обиды.
   Мы вышли на проспект Машерова, тот, что раньше был улицей Варвашени - оживлённый и очень современный кусок города, откуда свернули на улицу Сторожевскую и направились к "раскрытой книжке" гостиницы "Беларусь". Рядом с нею разбит огромный газон с редкими деревцами, раскинувшийся до самой набережной Свислочи. Как это здорово, когда в городе нет "точечной застройки"! В Минске столько чудесных мест в центре, где можно посидеть, послушать тишину и подышать воздухом. У нас в Новосибирске даже в Первомайском сквере и сквере Нарымском, небольших оазисах в центре, всё норовят чего-нибудь построить - до битв с местными жителями иногда дело доходит.
   Почти у самой реки стоял, вернее, сидел Пушкин - нормальный такой бронзовый Пушкин, явно воздвигнутый к двухсотлетию своего рождения, а с набережной открывался чудесный вид на проспект Победителей с "новоарбатскими" многоэтажками и Дворцом спорта, на Троицкое предместье с его черепичным "новоделом" и на Верхний город. Две пары симпатичных барочных башенок, одна из которых принадлежит костёлу Пресвятой Девы Марии, а вторая - Свято-Духову православному собору, возвышались над этим великолепным пейзажем. На переднем плане была строгая "чёрно-белая" часовня на острове Мужества и Печали, именуемом в народе просто "Островом Слёз".
   Этот островок, созданный в память о погибших в Афганистане жителях республики, должен был стать "крайним" пунктом нашей сегодняшней экскурсии. От Троицкого предместья сюда вёл небольшой мостик. Внутри часовни, в основании которой стояли скульптуры скорбящих женщин, несколько зевак слушали пьяного мужичка в тельняшке и голубом берете.
   - Я сюда с пацанами часто прихожу поговорить, - говорил "десантник". - Вот так вот потрогаю струны, - дядька провёл по тянущимся от купола к полу железным нитям, - и как будто побазарили...
   Вторым примечательным объектом на острове был памятник плачущему ангелу. Говорят, это ангел-хранитель, не сумевший уберечь от душманской пули своего подопечного. Крылатый мальчик "наплакал" уже целую лужицу в небольшую гранитную кадку, а многочисленные, несмотря на будний день, посетители всё бросали и бросали в воду белорусскую "мелочь" - купюры достоинством до ста рублей. В Белоруссии монеты выпускаются только из драгоценных металлов, для коллекционеров. В памятных местах здесь принято бросать российские копейки или польские гроши, но чаще всего - самые мелкие "бумажки" местной валюты.
   Мы уходили с острова по тому же мостику, как вдруг увидели, что шедший нам навстречу еще один "десантник", седовласый мужик в тельняшке и берете, грохнулся на колени прямо на мосту и начал истово креститься. Дальнейший путь к своим "пацанам" он так и проделывал - на коленях, бормоча и крестясь. И в этом у нас с белорусами общая "биография" - у некоторых моих одноклассников старшие братья тоже угодили в афганское пекло, правда, слава Богу, все вернулись живыми, хотя цинковые гробы, помню, встречали даже в соседних домах...
   Казалось бы, наша сегодняшняя прогулка, длинная и насыщенная, подошла к концу, но мы с Натальей всегда сумеем найти себе приключений "на пятую точку". На часах уже было около восьми, вставать к завтрашнему автобусу в Новогрудок нужно было раненько, и всё говорило о том, что пора ехать домой, но на нашем фотоаппарате кончилась память, и нам ещё предстояло срочно найти контору, в которой можно сбросить снимки на диск или на "флэшку". Честно сказать, таких точек я в Минске до сих пор не примечал. Мы бросились на торговую улицу Немигу - нет ничего, в какой-то копировальный центр на проспекте Победителей - тоже нет там такой возможности. В конце концов, ноги вынесли нас на площадь Независимости, вернее, в подземный торговый центр, где (о, чудо!) находилась какая-то работающая допоздна конторка, обслуживающая нерадивых студентов. Там распечатывали рефераты и дипломные проекты, сгоняли файлы на диски и "флэшки".
   После вечерней беготни мне почему-то дико захотелось есть, и мы решили посетить замеченное нами ещё пару дней назад кафе "Крынiца", занимавшее пару этажей "сталинки" на проспекте Независимости - оттуда ещё должен был открываться чудесный вид на здание местного КГБ. Кафе оказалось фаст-фудом, точнее - рестораном самообслуживания, в котором посетитель должен сам сформировать свой обед-ужин из стоящих на раздаче кастрюль. Больше всего в этом заведении меня поразил холодный борщ - жутко вкусный и похожий на нашу окрошку. Только приготовлен он был на холодном свекольном отваре...
  
   (39) Грамматика и пунктуация сохранены.
   (40) Почему-то после войны было принято как-то особо увековечивать имена Героев Советского Союза, выходцев из национальных республик. Уроженка Литвы, Мария Мельникайте была одной из участниц местного партизанского (антифашистского, сейчас приходится уточнять!) движения и была казнена немцами в 1943-м году.
   (41) Если я все правильно помню, то в советские годы именно так называли московский проспект Калинина, ныне Новый Арбат.
   (42) В переводе Василия Жуковского этот страшный эпизод русской истории звучит так: "Кровавые бреги Немиги не добром были посеяны, посеяны костями русских сынов".
   (43) Восстание 1794-го года, возглавляемое знаменитым Тадеушом Костюшко, было самым мощным, бунт, начавшийся в 1830-м, вошёл в историю как "ноябрьское восстание", а одним из руководителей народных волнений, начавшихся в 1863-м и продолжавшихся почти два года, стал почитаемый в Белоруссии публицист Кастусь Калиновский.
   (44) Вроде бы существовал план присоединения к Царству Польскому, входившему в состав Российской империи, земель, полученных Россией в 1772-м году в результате первого раздела Речи Посполитой - в частности, Витебска и Полоцка.
   (45) Ведь именно он взял турецкую крепость Измаил и заложил будущую столицу Приднестровья, город Тирасполь.
   (46) Довелось мне как-то статистику увидеть по потреблению картофеля на душу населения в мире - Белоруссия действительно оставила далеко позади и Америку, и Россию.
   (47) Виленское барокко - это общее название архитектурного стиля середины восемнадцатого века, распространённого на территории нынешних Литвы и Белоруссии. Для него характерны утончённость, многоярусность и устремлённость ввысь.
   (48) В начале 2009-го даже скандал международный случился в связи с тем, что скульптор-чех Черны разместил в Брюсселе свою композицию "Энтропа", в которой изобразил Болгарию "турецким унитазом".
   (49) Кроме них к восточным славянам относят русских, украинцев и не признаваемых украинцами русин.
   (50) Пунктуация сохранена.
   (51) Немцы вернули городу прежнее, "более белорусское", название, Менск, в двадцатом веке принятое только с 1920-го по 1939-й годы, сейчас оно практически не встречается.
   (52) "Вёска" значит "деревня".
   (53) Наступление советских войск в 1944-м году, названное по имени легендарного полководца предыдущей Отечественной войны, календарно заняло всего пару месяцев. За это время нашим удалось отбить часть Ленинградской области, всю Белоруссию и закрепиться далеко в Польше.
   (54) Независимость Эстонии.
   (55) Сам Павлик Морозов никогда не был пионером, но был внесён в книгу почёта Всесоюзной пионерской организации, "ведущую счёт" пионерам-героям, под номером один.
   (56) На этих же табличках есть ещё строгое предупреждение, для русского уха звучащее забавно: "Прычыненне шкоды караецца па закону".
   (57) Добрый день! Музей не работает, извините, пожалуйста!
  
  
   Часть 5. Из жизни литвинов
  
   К автобусу в Новогрудок, отправлявшемуся со знакомого нам автовокзала "Восточный", на этот раз мы решили ехать на метро. Поезд в шесть утра, как ни странно, на станцию "Фрунзенская" подошёл довольно быстро, причём, невзирая на ранний час, в его вагонах было полно народу. Мне иногда приходилось в шесть - полседьмого утра ездить на новосибирской подземке - обычно в такое время там катаются либо "еще не ложившиеся" тусовщики, либо "очень рано проснувшиеся" трудоголики. И тех, и других, как можно легко догадаться, в нашем городе не очень много. В Минске же по утрам в метро ездит рабочий люд. На станции "Тракторный завод" вместе с нами из поезда вышла ровно половина пассажиров, остальные спешили дальше - на станцию "Автозаводская". Мы выбрались на улицу и увидели завораживающую картину: толпы людей втекали в красивое здание заводской проходной, украшенное орденами Ленина и Октябрьской Революции на фасаде и образцом продукции (то есть трактором) - на крыше. Ёлки-палки! Последний раз такую сцену я, похоже, созерцал в нашем художественном музее на полотне пятидесятых годов, и называлось оно как-то типа "Будень начался"...
   На сей раз мы довольно точно рассчитали требуемое на поездку-прогулку время - минут через пять после нашего появления на автовокзале объявили посадку в автобус "на Гродно, следующий по маршруту: Мир, Кореличи, Новогрудок..." Ого, то есть мы опять через Мир проедем? Нас запустили в салон, как обычно, не проверяя билетов, и, заходя, я заметил, что у водителя на панели перед лобовым стеклом стоит массивное католическое распятие. Почему-то мне сразу вспомнилась Бурятия, и то, что там местных "маршруточников" "охраняет" пузатенький Будда (58).
   Мирский замок мы увидели в окошко и поприветствовали его, как старого знакомого. Короткая стоянка, еще минут двадцать пути, и мы въехали в райцентр Кореличи. Посёлок Мир, кстати, именно к этому району относится - я в Минске даже карту туристическую купил забавную, "Достопримечательности Кореличского района" - там есть пара-тройка деревень с историческими церквями, но самыми важными, на взгляд составителей карты, являются посёлок Мир с замком, усыпальницей Святополк-Мирских, костёлом и несколькими объектами еврейской культуры, а также посёлок Кореличи. В нём, если довериться минским картографам, стоит обязательно посмотреть ПМК (59), профтехучилище, базу РСУ (60) и агрофирму "Кореличскую". Равнозначные объекты, нечего сказать! Это напомнило мне нашу с отцом поездку по путёвке в Ленинград в 1989-м году. Тогда наряду с Петропавловской крепостью, музеем Блока и Кунсткамерой экскурсионным маршрутом предполагалось посещение нескольких совхозов Тосненского района Ленинградской области.
   В Кореличах в кресло напротив нас уселась толстая коротко стриженая тётка, на колени которой взгромоздилась её точная, но уменьшенная копия, дочка. Водитель, пробегавший по салону и заметивший такой "непорядок", обратился к пассажирке:
   - Нельзя так ездить! Пусть она в конец пройдёт - там есть свободные места!
   - Тама няма мястоу, - жалобно пролепетала тётка.
   - Ну, как нет мест? Вон полно! - незлобно ответил шофёр.
   - Ну, уместе няма мястоу! Она боится адна! - всё так же жалобно промолвила толстуха, и по виду дочери стало заметно, что та действительно готова разреветься в любую секунду.
   - Не положено так ездить, - последний раз без надежды на успех буркнул водитель и пошёл за руль.
  
   ***
   Новогрудок - это полонизированное название Новгородка, древнерусского города, ставшего в тринадцатом веке столицей Великого Княжества Литовского. Вообще, историю этого интереснейшего государства совершенно напрасно не изучают в наших российских школах. Некоторые учёные вполне всерьёз считают его "альтернативной Русью", оно ведь даже называлось одно время "Великим Княжеством Литовским и Русским". Удивительно толерантным государство то было: там жили балты, предки нынешних литовцев, славяне, ставшие потом украинцами и белорусами, поляки, татары, а исповедовали в стране и православие, и католицизм, и даже ислам. Притом что сами великие князья (во всяком случае, до конца четырнадцатого века) оставались язычниками, лишь иногда принимая более выгодную в конкретный исторический момент веру. В Литву бежали опальные московские бояре, родом из Литвы были многие русские дворянские фамилии.
   Слившись с Польшей в унию в 1569-м году, литвины практически растворились во всём "польском": католицизме, языке, шляхетской "демократии". И это тоже своеобразный урок... Такой же важный, как и тот, что преподнесли великой когда-то Речи Посполитой расчленившие её великие империи века восемнадцатого: Австрия, Россия и Пруссия...
  
   ***
   Первым объектом в белорусском "тёзке" нашего Новгорода стал костёл Святого Михаила в самом центре города, основанный в первой половине семнадцатого века, но существенно переделанный в "строгое" барокко спустя столетие. Костёл стоит на главной площади - разумеется, называемой Торговой, к которой по-средневековому стекаются целых восемь улиц. Помимо знакомых нам польских домов с черепичными крышами, площадь примечательна ещё перенесённым памятником Ленину. Интересный факт самой новейшей истории - очень белорусский и очень поучительный, мне кажется. В конце девяностых стоявший в центре исторической площади памятник вождю мирового пролетариата аккуратно "сдвинули" в небольшой скверик рядом с горисполкомом на той же площади. По-моему, очень мудро поступили - и исторический вид восстановили, и пенсионеров умудрились не взбесить. Всё-таки есть, есть, чему у белорусов поучиться.
   Второй костёл, построенный в конце восемнадцатого века и основательно переделанный "под Византию" в середине девятнадцатого, находится в пяти минутах ходьбы от Торговой площади. После второго польского восстания этот относившийся к местному монастырю францисканцев храм передали православной церкви, а сам монастырь распустили.
   Но, конечно, самыми интересными являются два скромных собора вблизи Замковой горы - причём оба они символические. Готическая Борисо-Глебская церковь начала шестнадцатого века с двумя башнями была резиденцией православного митрополита Литовского - даже Киев одно время в Литовскую митрополию входил. В конце того же века, после заключения Брестской унии, её передали униатам, но сейчас собор вновь православный, и в нём даже хранится чудотворная икона Новогрудской Богоматери.
   Второй храм - это фарный (61) костёл Преображения Господня, основанный князем Витовтом в самом конце четырнадцатого века на месте языческого капища и перестроенный в начале восемнадцатого в стиле скромного, "сарматского" барокко. В храме в 1422-м году венчались литовский князь Ягайло, ставший к тому времени польским королём Владиславом II, и княжна Софья Гольшанская. Можно сказать, что династия Ягеллонов, правившая потом в Польше, Швеции, Венгрии и Чехии, появилась именно в этом месте. А ещё здесь в год рождения Пушкина крестили Адама Мицкевича. Собственно для белорусов и поляков Новогрудок - это, прежде всего, родина поэта, а уж потом - столица ВКЛ. Говорят, что некоторые особо яростные поклонники творчества польско-белорусского классика, приезжая в Новогрудок, путь от автовокзала до главной "святыни", дома-музея, предпочитают проходить на коленях.
   Исторический центр города - Замковая гора с двумя кирпичными "зубцами". Это всё, что осталось от местного замка после русско-польской войны середины семнадцатого века и войны Северной начала восемнадцатого. "Зубцы", впрочем, тоже впечатляли: добротные, с узкими бойницами и контрфорсами - поддерживающими стенками. Недаром Новогрудок выдерживал атаки и тевтонцев, и галичан, и монголов. А вот под натиском русских и шведских пушек уже не смог устоять. И время тоже делает своё дело - один "зубец" сейчас был опутан лесами, шла его реставрация. Только бы остальной замок не "воссоздавали"! А то здесь, в Белоруссии, я так понял, это запросто могут!
   Мы походили по Замковой горе и воздвигнутой явно не так давно крепостной стене из наваленных камней. Сверху открывалась великолепная панорама города с торчащими шпилями-башнями всех церквей и бескрайних просторов Новогрудчины. Это у них там в Беларуси так принято говорить: Брестчина, Гродненщина, Витебщина...
   Рядом с Замковой горой находится ещё одна гора - Курган Бессмертия, насыпанный по древней славянской традиции в двадцатые годы прошлого века в честь Мицкевича. Тогда в Польше (а Новогрудок тоже стал белорусским только в 1939-м году) кинули клич, и со всех мест люди стали присылать горсти земли для кургана. Когда творение рук человеческих уже было готово, кампанию свернули, но остановить процесс никто не смог. Землю продолжали слать из Сибири и Америки, из Австралии и Южной Африки - отовсюду, куда судьбина закинула гордых, но не очень счастливых поляков. Мы подошли к зелёному холмику со спиральной лесенкой, ведущей к вершине, и встретили спускавшихся вниз польских туристов. Не молодые уже дядьки с тётками у подножия кургана поставили на землю свои сумки-рюкзаки и начали что-то в них искать. Так и есть - в очень простом пакетике поляки привезли немного земли - откуда-то из Кракова или Познани.
   Мы тоже с Натальей взобрались на Курган Бессмертия и посмотрели оттуда на соседнюю Замковую гору с её двумя "зубцами", вдохновлявшими когда-то Мицкевича и других польских и белорусских поэтов.
   А потом мы сходили уже к настоящему памятнику классику, поставленному в начале девяностых. И оттуда, сквозь огромный массив частного сектора стали пробираться к третьей городской "горе", горе Миндовга. Этот князь считается основателем Литовского государства, первоначально вобравшего в себя земли нынешних Литвы и Белоруссии, это потом уже держава будет "от моря до моря" - от Балтийского до Чёрного. По некоторым данным, Миндовг короновался в 1253-м году именно в Новогрудке, и здесь же, в "Новом городке", нашёл своё последнее пристанище. На месте погребения первого князя (между прочим, католика) по языческой традиции был насыпан курган, теперь заросший аккуратненькой рощицей.
   Всё! До автобуса в Лиду оставалось около полутора часов, и можно было смело и неспешно идти в музей-усадьбу Адама Мицкевича, он в двух шагах от Торговой площади...
   Музей был закрыт на обеденный перерыв. Что такое обеденный перерыв у музея, думаю, знают только в Белоруссии. Нет, ещё в сибирском Ялуторовске - там мы тоже не смогли попасть в дом-музей декабриста Муравьёва-Апостола по причине его (музея, а не декабриста) обеда.
   Что ж, пришлось ждать двух часов дня и осматривать усадьбу уже по-быстрому. А пока мы направились к ещё одной новогрудской достопримечательности, мечети. Князь Витовт в середине четырнадцатого века пригласил в Литву татар. Золотоордынский хан Тохтамыш после попытки свергнуть Тамерлана тоже одно время жил в Новогрудке. Литвин и монгол даже "поделили" между собой сферы влияния: Литве должна была отойти крайне ослабленная в тот момент Русь, а Тохтамыш, мол, возвращается в Орду. Правда, объединённое татаро-литовское войско потерпело сокрушительное поражение от золотоордынцев в августе 1399-го года в битве на Ворскле, недалеко от Полтавы. А убит и похоронен (если верить легендам) "предатель" Тохтамыш в Сибири, вблизи нынешнего Томска, там даже деревушка имеется Тохтамышево.
   Мечеть в Новогрудке существовала со времён Литовского княжества, но нынешнее деревянное здание было построено в середине девятнадцатого века. Мне, сибиряку и казахстанцу, честно, было очень странно смотреть на мусульманский храм в самом центре Европы. Как, однако, всё переплелось в этом мире!
   Ну, теперь уже точно в музей Мицкевича. Бабушки уже открыли двери для очень редких посетителей и готовы были провести для нас экскурсию на белорусском языке. Правда, осматривать всё пришлось практически на бегу. Но я всё-таки обратил внимание на то, что отличия в быте поляков-дворян от быта дворян русских (кроме, конечно, католических распятий чуть не в каждой комнате) смог бы найти разве что дотошный специалист. Точно такие же европеизированные - каминные часы, "ампирная" мебель, книги на французском, но всё же славяне - со славянской страстью жить "на земле", множеством хозяйственных построек во дворе, телегами и прочим "утилитаризмом".
   А вообще, с Мицкевичем и его "самым главным" произведением, "Паном Тадеушем", у меня связана маленькая личная история. Книгу великого поэта мне подарил мой павлодарский друг Виталя на день рождения - исполнялось мне тогда лет десять-одиннадцать. Подозреваю, что в небогатом семействе, глава которого умер, когда моему другу не исполнилось и девяти лет, просто не было других подарков кроме книги польского классика пятидесятых годов издания - в тиснёном переплёте и с печатями библиотеки совхоза "Казынский" Лебяжинского района Павлодарской области. Я, помню, во время очередной "домашней отсидки" по случаю гриппа от нечего делать прочёл поэму - не понял, конечно, ни черта, но лёгкую неприязнь к русским, коей сквозит "Пан Тадеуш", и велеречивый слог поэта (хоть и в переводе) я оценил...
  
   ***
   Автобус до Лиды был явно из тех, что предназначены для поездок по городу - с низкими полами и жёсткими сиденьями. Впрочем, принимая во внимание качество белорусских дорог, за его "сохранность" можно было не беспокоиться - меня больше волновало, что останавливаться он наверняка будет "на каждом столбе".
   Всё так и было - автобус шёл по второстепенной, но совсем не плохого качества трассе и постоянно подсаживал и выпускал пассажиров на деревенских павильончиках-остановках. Меж тем на мой мобильник сыпались бесконечные эс-эм-эски от родителей, сестры и коллег по работе совершенно одинакового содержания: "А у нас затмение". Новосибирск в тот день стал центром мирового туризма - в нашем городе можно было разглядеть стопроцентное перекрытие солнечного диска луной. Тысячи европейцев и американцев много бы отдали за возможность оказаться 1 августа в не известном им сибирском городе, но мы с Натальей соригинальничали - смылись в Белоруссию и ехали сейчас на странном "деревенском" автобусе из Новогрудка в Лиду.
   В населённом пункте Берёзовка наш автобус встал минут на двадцать. Этот городок, вообще-то, знаменит своим стекольным заводом "Неман" (по-белорусски река Неман звучит как "Нёман", а по-литовски - "Нямунас") - моих родителей, лет двадцать пять назад путешествовавших по Прибалтике и Белоруссии, даже специально сюда возили. Они, помню, страшно довольные, притащили тогда из поездки рюмки цветного стекла, а сейчас укоряют нас - почему, мол, на завод "Нёман" не заехали. Мы с ними до сих пор спорим, кто же из нас более "правильно" по Белоруссии ездил, поскольку совпадали в наших маршрутах только Минск и Новогрудок. Но мы с Натальей ещё увидели кучу замков в Гродно, Лиде, Мире и Несвиже, а заодно посмотрели древние Витебск, Полоцк и Заславль, а мои родители посетили одну из крупнейших в СССР железнодорожных станций Барановичи, Брестскую крепость и стеклозавод "Нёман". Что ж, каждому своё...
   В Лиду мы прибыли в полпятого. Для начала направились к железнодорожному вокзалу, чтобы понять дорогу к нему - ведь до поезда в столицу оставалось каких-то пару часов. На перроне мы обнаружили странный памятник: нос паровоза и металлические крылья, между которыми была возведена кирпичная стена. Крылья украшала надпись: "130 год Беларускай чыгунцы". Во-первых, враньё - 130 лет назад местная "чыгунка" была ещё российской, а во-вторых, так обращаться с паровозами - грех. Обязательно расскажу об этом своему другу Лёхе, фанату железных дорог, и фотку ему ещё покажу, чтобы оценил такое "святотатство".
   Лида - вообще-то, не входит в перечень "обязательных к посещению" туристами мест. Это обычный райцентр, ехать из которого до областного центра, Гродно, или до Минска гораздо дольше, чем до столицы соседней Литвы, Вильнюса. Лидский район - один из самых "польских" в республике - чуть не половина населения там поляки. Правда, ни польской (впрочем, как и белорусской) речи, ни обещанной интернетом польской прессы мы там не нашли.
   Больше всего Лида напоминала знакомый нам город Бердск - с такими же "пятиэтажными" улицами, заросшими деревьями. Белорусский аналог Бердска населяли такие же простоватые жители, которые теперь, после окончания трудового дня, по трое вываливались из магазинчиков, пряча под мышкой заветную бутылочку чего-то прозрачного. И даже статус Лиды походил на бердский - второй по значимости город области с населением около ста тысяч. Вот только в Лиде был ещё и замок. Самый настоящий средневековый замок, и ничего подобного в нашем Бердске даже близко не видали. Был когда-то острог, но даже место, на котором он стоял, сейчас "на дне морском" - Новосибирское водохранилище много археологических памятников погребло...
   Замок, а мы прибыли в Лиду ради него, располагался прямо посреди серых пятиэтажек, и это выглядело удивительно. Кто бывал в Бердске, ну, или в любом другом тихом промышленном городе? Представьте, что бы вы почувствовали, если бы там где-нибудь напротив "старого ЦУМа" (это в Бердске такой, хотя в других городах, уверен, тоже есть какой-нибудь "старый ЦУМ") стоял замок из больших средневековых валунов?
   Каменные стены квадратного в периметре сооружения были аутентичными более чем наполовину, а вот одна из двух башен - явно "новодел": примерно с середины и по углам башню "выложили" заново красным кирпичом, кое-где даже "высолы" проступили. Вторая же башня, отстоящая от первой по диагонали, так и оставалась "руиной", и доступа к ней не предусматривалось.
   Мы подошли к замковым воротам, сразу за которыми находилась музейная касса.
   - Мы, вообще-то, до пяти работаем, но так уж и быть, заходите, - строго сказала кассирша. - Свадьба сегодня, повезло вам!
   В пустынном дворе замка, поросшем неаккуратной травой, действительно стояло множество машин - в том числе, дорогих "крузаков", а над ними красовался баннер со средневековым рыцарем: "Лiда запрашае! (62)"
   Замок был построен в первой половине четырнадцатого века по приказу литовского князя Гедимина, но при этом Лида чуть менее знаменита, чем другой город, заложенный легендарным литвином, Вильнюс. В Лиде всё равно замок называют по имени основателя: "Замак Гедымiна".
   Мы зашли внутрь "воссозданной" башни, где уже были накрыты длинные свадебные столы. Гости молодожёнов, впрочем, пока осматривали место предстоящего празднества. Получилось так, что мы к ним присоединились. В подвале, разумеется, стояли изготовленные на потребу публики "орудия пыток", а по лестнице можно было выйти на замковую стену - правда, крытая галерея пролегала вдоль "новодельных" кусков стены. И всё равно мы по ней погуляли, чувствуя себя настоящими Айвенго. Я, помню, в детстве посмотрел этот "боевик" из средневековой жизни с великолепными песнями Высоцкого раз сорок, и после этого долго мечтал посмотреть на окружающий мир через бойницу в замковой стене. "Значит, нужные книжки ты в детстве читал..." - напевал я сейчас, глядя из Лидского замка на серые пятиэтажки города областного подчинения.
   А потом мы направились по главной улице "белорусского Бердска", которая называлась Советской. Недалеко от замка располагался барочный, но довольно скромный Крестовоздвиженский костёл - фарный, приходской. А ещё чуть дальше - бывший костёл святого Иосифа, после восстания 1863-го года переданный православной церкви и ставший собором Михаила Архангела. Этот храм относился к монастырю интересного католического ордена, ордена пиаров, появившегося на территории Речи Посполитой в середине семнадцатого века в противовес "монополистам" в области образования, иезуитам. В строительстве костёла, возведённого на стыке восемнадцатого-девятнадцатого веков, принял участие российский император Павел I, как известно, весьма благоволивший католикам. "Русский царь" объезжал с инспекцией вошедшие в состав России не так давно (после второго раздела Польши) земли и выписал необходимые для окончания строительства деньги - пять тысяч рублей.
   У пиаров обучался "белорусский Леонардо" Игнат Домейко, уроженец здешних мест. Этот образованный и разносторонний человек защитил в Вильно степень магистра философии, после чего за участие в подпольных патриотических кружках был выслан в Лидский повет (63), где занимался сельским хозяйством и народным образованием. Здесь же, на лидской земле, Домейко перевёл на польский язык Коран для новогрудских, совсем полонизировавшихся татар, потомков воинов Витовта и Тохтамыша. В 1830-м году ссыльный философ и математик принял участие в польском восстании, после неудачи которого эмигрировал - сначала в Германию, где он подружился с эмигрантом Мицкевичем, а потом (успев немного пожить в Париже) - в Южную Америку. Именно в далёком Чили в полной мере раскрылись таланты белоруса. В этой стране, известной нам разве что президентом-социалистом Альенде и кровавым диктатором Пиночетом, Игнат Домейко открыл месторождения серебра и меди - главных источников чилийского процветания, а заодно реформировал систему народного образования. Немудрено поэтому, что уроженец нынешней Белоруссии в Чили считается национальным героем. Согласитесь, что этот сюжет даже покруче "новогрудской эмиграции" Тохтамыша будет...
   По причине небольшого количества туристических объектов в городе, на вокзал мы пришли без опозданий, минут за двадцать до прибытия поезда, купив перед этим полтора литра вкуснейшего местного квасу в уличной бочке. Для остальных жителей республики Лида знаменита, прежде всего, своим пивкомбинатом: пиво "Лидское" и местные лимонады с квасами считаются самыми лучшими в Белоруссии.
   Я немного волновался в поезде - до сих пор мы возвращались домой не позже десяти вечера, а сейчас нам предстояло прибыть в город в начале двенадцатого. Про то, что метро тут до часу, я уже знал, но переход с "Кастрычницкой-Октябрьской" на нужную нам "Купаловскую" не работал, а это означало, что до "Купаловской" нужно будет тащиться пешком, ну или пытаться уехать с вокзала на троллейбусе по улице Бобруйской до нужной нам остановки "Улица Максима Танка". Но как здесь ближе к полуночи ходит общественный транспорт, кто бы знал? У нас вот в Новосибирске после десяти вечера куда-то уехать можно уже с трудом, а после одиннадцати - вообще только на метро, которое у нас, к слову, работает только до двенадцати...
   Отлично всё в Минске ходит! Те же самые автобусы и "рогатики", коими разъезжаются по домам трудолюбивые садоводы и припозднившиеся работяги. "Вулiца Максiма Танка", - сказал автоинформатор, когда на часах было начало первого, и мы вышли из троллейбуса в тёплую столичную ночь...
  
   ***
   Интересно, мы когда-нибудь выспимся в этой поездке или так и будем ходить "сонными мухами"? Вроде бы и со временем всё более-менее - встаём часов в одиннадцать по-новосибирски (с учётом четырёхчасовой разницы с Белоруссией), ложимся "всего лишь" часов в двенадцать (правда, уже по местному времени)... Ну и фиг с ним, что не высыпаемся - кто рано встаёт, тому Бог подаёт. Например, даёт возможность посмотреть новые города и познакомиться с новыми людьми! А отоспаться ведь и в поезде потом можно будет.
   Сегодня нам предстояло посетить маленький, но очень древний городок Заславль, пригород Минска - наша улица Заславская, кстати, в его честь названа.
   Наш автобус отправлялся с автовокзала "Московский" ("Маскоўскi", раз уж я всё на белорусский перевожу), расположенного ближе к краю города на всё том же длиннющем проспекте Независимости. Субботним утром мы мчались к автобусу на такси и взирали на до сих пор не осмотренную нами часть столичного центра - завтра мы здесь погуляем.
   Автовокзал оказался настоящим "космопортом" из романов Кира Булычёва - само здание было многоярусным, с открытыми переходами между этажами, а платформы располагались по кругу под круглым же декоративным навесом, который держали многочисленные ванты, цеплявшиеся за высоченную башню в центре композиции. Вот вы мне объясните, для чего нужна такая башня-КДП (64)? Не иначе ведь космолёты из Заславля и Полоцка высматривать!
   Чтобы не скучать в автобусе, совершенно "городском" по внешнему облику, я купил субботний выпуск центральной республиканской газеты и впервые внимательно прочитал её название. К тому времени мы уже почти привыкли к тому, что страну здесь везде и всюду зовут "Беларусью", но никак не "Белоруссией" - слова "Белоруссия" в здешних текстах нет нигде! Нигде, кроме логотипа главной газеты "Советская Белоруссия". Правда, доставшееся с прежних времён имя было написано мелко, и фирменная аббревиатура "СБ-БС" крупным шрифтом расшифровывалась как "Беларусь сегодня", но всё равно, согласитесь, у здешнего люда своеобразное чувство юмора.
   Со способом перемещения мы, похоже, сглупили, потому как наше транспортное средство, отправившееся, как полагается, с какой-то пятой платформы строго по расписанию, для начала стало кружить по Минску, собирая на остановках субботних дачников, коих забилось в салон несметное количество, а, выехав из города, решило заглянуть во все садоводческие товарищества по дороге. Мимо одного указательного столба, во всяком случае, мы точно проехали раза три! В древний город Заславль в итоге мы прибыли часа через полтора (хотя, если верить карте, расстояние там километров двадцать пять, не больше) и в совершенно пустом автобусе. Поняв, что мы не местные, шофёр милостиво сообщил нам, что до конечной ехать смысла нет - она где-то не близко, и высадил нас в городе около железнодорожного переезда.
   Мы начали оглядывать окрестности и разминать затекшие ноги. Увидали странное нагромождение бордово-голубой гаммы, в котором с трудом опознавался вокзал. Станция называлась скромно и со вкусом - Беларусь. Так это и есть Заславль? А я-то всё удивлялся - никак не мог в интернетных расписаниях электричек нужный нам город найти. Вроде, судя по карте, железная дорога там есть, а как ни начнёшь Заславль искать, так обязательно: "станция не обнаружена" выдаётся. Решив, что в Минск лучше всего будет вернуться на электричке, мы зашли в бордово-голубую "Беларусь", дабы купить билеты и запомнить несколько подходящих нам поездов.
   С другой стороны железнодорожного полотна, примерно в том месте, где нас высадил чуткий водитель дачного автобуса, находился первый интересный городской объект, этнографический музей под открытым небом, состоявший из нескольких деревянных домов вековой давности. Ворота музея были открыты, и мы зашли на территорию, ища глазами того, кому можно заплатить за вход.
   - Ой-ой, мы не працуем! - выскочила, завидев нас, из одного домика сгорбленная бабулька. - У нас кино тут снимали, только вчера закончили, - извиняющимся тоном продолжила она.
   - Ну, надо же, как нам не повезло! - ответили мы с Наткой. - А мы к вам из самого Новосибирска ехали ваш знаменитый млын (65) посмотреть, - про главный экспонат заславского музея мы в интернете, разумеется, вычитали.
   - Из Новосибирска? - ахнула смотрительница и начала причитать, легко переходя с русского на белорусский и назад: - Ой, што ж с вамi рабiць? Ну, там не убрано, там киношное всё валяется, как вы смотреть-то будете?
   Оказалось, что в музее буквально вчера закончились съёмки "польских" сцен телесериала про знаменитого экстрасенса Вольфа Мессинга. Режиссёрами киноэпопеи стали не менее знаменитые Владимир Краснопольский и Валерий Усков, когда-то снявшие культовые "Тени исчезают в полдень" и "Вечный зов". На время съёмок музей закрыли для посетителей, но теперь бабушка находилась в смятении - вроде бы формально уже можно запускать, но она боялась за имущество кинематографистов, оставленное после вчерашнего бурного отмечания конца съёмочного этапа.
   Пожалев горемычных туристов, музейная работница всё-таки пустила нас, сказав перед этим загадочную фразу:
   - Ну, вы ТАК поглядите немножко.
   Денег при этом с нас не взяла.
   Мы начали осматривать польский дизельный двигатель мельницы, сменивший двигатель паровой в начале тридцатых и располагавшийся теперь прямо на траве, а бабушка дополнила имевшуюся у нас информацию из интернета очень ценным замечанием:
   - Во всей Беларуси больше таких млынов не осталось. В войну всё немцы спалили. Я и не знаю, как этот целым остался. - И, видимо, вспомнив что-то, вдруг закачала головой: - Ой, што здесь в войну творилось, это ой-ой-ой! А млын целый!
   Здание, в котором когда-то стоял интересный механизм, хранило запах муки, а его стены украшали занятные документы - например, "Табель взысканiй Минской паровой мельницы Файбыша Слепяна". "За несоблюденiе чистоты" в конце девятнадцатого века можно было "схлопотать" штраф в двадцать копеек, "за устройство недозволенныхъ игръ на деньги" - на пять копеек больше, а вот "за появленiе на мельницу въ нетрезвомъ виде" - уже все пятьдесят. Забавно, что самыми "дорогими" нарушениями были "оскорбленiе старшихъ" и, как сейчас бы сказали, "несоблюдение мер пожарной безопасности" - целый рубль. Причём за "пьянку" и последние два проступка хозяин мельницы мог и уволить, о чём честно предупреждал работников в том же документе.
   В остальных домиках, куда бабушка заходила вместе с нами, по всей видимости, опасаясь за сохранность "барахла" киношников, действительно царил беспорядок: экспонаты, характеризующие быт белорусов, основательно перемешались с "мосфильмовским" реквизитом и огромными кофрами киноаппаратуры.
   На одной из избушек к глухой стене гвоздями были прибиты бутафорские окошки, дверь и крылечко.
   - Гэта яны магазiн зрабiлi, - вновь перешла на белорусский смотрительница, заметив наш интерес, и улыбнулась: - Ой, махляры, ой, махляры!
   Мы с Натальей улыбнулись в ответ, без перевода поняв слово "махляры".
   Покидая музей, мы тепло попрощались с простецкой белорусской старушкой, которая продолжала сообщать нам обязательные к посещению достопримечательности тринадцатитысячного городка.
   - На "Замэчак" (66) яшчэ обязательно сходите, - уговаривала нас бабуля, - Можа хлусня (67), но у нас говорят, што там могила Рогнеды.
   Рогнеда - очень почитаемая в Белоруссии дочь полоцкого князя Рогволда, убитого во время очередного "восстановления вертикали власти" киевским князем Владимиром - тем самым, что Русь потом крестил. Беспутный тогда ещё киевлянин-язычник насильно взял в жёны красавицу-полочанку, и та родила ему множество детей - в том числе, Ярослава Мудрого. Правда, при этом гордая дочь полоцких "сепаратистов" пыталась лишить своего нелюбимого мужа жизни, за что и была сослана назад в Полоцкую землю. Согласно летописям, Рогнеда действительно умерла (постригшись перед смертью в монахини) в Изяславле, нынешнем Заславле, городе, построенном Владимиром специально для неё и сына Изяслава.
   Для начала мы все же решили осмотреть уникальное даже для белорусской исторической мешанины здание бывшей кальвинистской церкви, построенное во второй половине шестнадцатого века. Про то, что в Литве когда-то появилась эта ветвь христианства, я уже писал чуть выше, но всё же памятников именно кальвинизму в стране осталось совсем немного.
   Заславский храм, переданный сейчас православной церкви, стоял в центре совершенного пустынного и поросшего травой городища, от которого остался один только вал. Именно с вала, а мы подошли к церкви с "неправильной" стороны и были вынуждены взбираться на довольно высокую насыпь, открывался чудесный вид на собор. В отличие от минского Дворца Республики про заславский памятник эпохи Возрождения можно было сказать, что он выглядит лаконично: простое прямоугольное строение с высокой двухскатной крышей, к коему примыкает башня-звонница в несколько ярусов.
   На выходе (для нормальных посетителей - "на входе") из городища находились руины замковой "брамы". Правда, после вчерашних новогрудских руин они нас совсем не впечатлили.
   По улице Замковой мы вышли на Рыночную площадь. По периметру этого исторического места, возникшего в средневековье, располагались несколько занятных объектов: горисполком со скромным памятником Ленину, утопавшим в розовых кустах, краеведческий музей и небольшой скверик, из-за которого выглядывал шпиль костёла. Костёл этот хоть и был построен на два века позже кальвинистской церкви, "перекликался" с нею самым удивительным образом. Такой же "лаконичный" объем самого храма, такая же крутая, покрытая черепицей крыша. Даже башня-звонница у костёла была всего одна - изящная и тоненькая, хотя к обязательности в здешних барочных костёлах двух башен мы уже начали привыкать.
   А вот у сотрудников музея сегодня был субботник. Только наше появление смогло отвлечь одну из работниц от подметания прилегающей территории. Молодая девчушка прошлась с нами по немногочисленным залам, охотно отвечая на вопросы, и даже включила нам магнитофонную запись музыки, сыгранной на цимбалах, общем для украинцев и белорусов струнном инструменте, дабы проиллюстрировать полифоничность его звучания.
   В Заславле есть ещё один занимательный музей, "Дот", открытый в самой настоящей "долговременной огневой точке" тридцатых годов на тогдашней советско-польской границе. Та граница была "на замке", а вот захват Восточной Польши обернулся настоящей катастрофой в первые дни войны - укрепления близ Минска уже убрали, а новые, в Бресте и Белостоке ещё не воздвигли, потому и "пёр" фашист прямо на Москву, не встречая на пути никаких существенных помех, кроме мужества местных жителей.
   Как попасть в "Дот", находившийся где-то на выезде из города в сторону Молодечно, и куда возят преимущественно организованные туристические группы, мы не знали, а потому, повздыхав, отправились на "Замэчак". Пошли пешком через частный сектор, отличавшийся от нашего российского только добротными заборами - металлическими или кирпичными. У нас почему-то до сих пор огораживают свои "усадьбы", как при царе Горохе - штакетинами.
   "Замэчак" оказался очередным, ещё меньшим по размерам, чем то, что в центре, городищем, в середине которого стоял круглый гранитный постамент с гранитным же крестом. Вот и вся "могила Рогнеды". Надо было поверить "Глобусу Беларуси" и рейтингу, присвоенному автором сайта сему монументу, "Взглянуть". Это вам не "Увидеть обязательно" и даже не "Увидеть по дороге". Да и так - мы же не белорусы, чтобы чтить своенравную полочанку, а не её мужа Владимира, сделавшего для Руси гораздо больше. В общем, зря только ноги оттоптали...
   В электричке нас забавили объявления - очень похожие на те, что зачитываются автоинформаторами в метро и автобусах-троллейбусах: "Асцярожна, дзверы зачыняюцца! Наступны прыпынак Мiнскае мора". Мы столько лет ездили в Новосибирске до остановочной платформы "Обское море" в Академгородке, что смотрели теперь на море Минское, как на что-то почти родное.
  
   (58) В главе 6 я об этом писал.
   (59) Забыл уже, что означает эта аббревиатура.
   (60) А это, если не путаю, "ремонтно-строительное управление".
   (61) Напоминаю, это значит приходской, не относящийся к монастырю.
   (62) На всякий случай - "Лида приглашает!"
   (63) Административная единица Польши, сохранявшаяся и в российском "Царстве Польском".
   (64) Это авиационный сленг - "контрольно-диспетчерский пункт" сия аббревиатура означает.
   (65) Мельницу то есть.
   (66) По-белорусски это значит "замочек", то есть небольшой замок.
   (67) Ложь, враньё.
  
  
   Часть 6. "Дивный алмаз, европейские цели..." (68)
  
   Вообще-то, у Наточки сегодня был день рождения. А я так расстроил её своим стремлением во что бы то ни стало посетить могилу Рогнеды, что она начала на меня дуться. Знаю я самое верное противоядье от такой напасти - сводить в какой-нибудь "полезный" магазин, а после - в ресторанчик...
   С минского вокзала, куда электричка прибыла часа в два, мы отправились к "Хатке", дому-музею поэта Максима Богдановича, что недалеко от станции метро "Институт культуры". Тщетно - музей не был "выходным", зато находился "на реконструкции". Только вокруг небольшой домик, оставшийся стоять посреди "спальника", и смогли обойти.
   Потом мы подошли к "Дзяржаўнаму музычнаму тэатру", мимо которого проезжали каждый раз по пути домой на троллейбусе. Само здание украшали скульптуры разнообразных муз: поэзии, музыки, живописи, театра, танца, а рядом с ним в настоящем японском скверике, подаренном белорусской столице городом-побратимом Сэндай, располагалась чудная композиция, "Батлейка", изображавшая персонажей народного кукольного театра: какая-то Антониха с кнутом и Антон с козой, дядька на лошади, крылатый чёрт. Вроде бы всё такое родное и знакомое, но совершенно при этом не понятное. Хоть объявления вешай: "Хочу знать сюжеты народного театра Батлейка!"
   Ну а затем мы направились к Немиге, главной торговой улице Минска. Именно там должна была случиться моя реабилитация. Умилостивить разобидевшуюся именинницу должен был фирменный отдел легендарной белорусской "Милавицы". Как говорится, хозяйкам на заметку: бельё в местных магазинах стоит сущие копейки! Вот и Наталья набрала себе полный пакет чего-то...
   Нечётная сторона Немиги соединялась с чётной несколькими пешеходными мостами, ведущими прямо в торговые учреждения, и представляла собой очередной достраиваемый сейчас минский двух- и трехэтажный "новодел" в польском духе, поднятый над тротуаром как раз до уровня тех самых мостов. Не удивлюсь, если после окончания "воссоздания" на них появятся таблички, извещающие об их "каштоўнасцi".
   По мне так чётная сторона была куда занятнее: расположенные в двух уровнях многочисленные магазинчики и целые "магазинища", причём верхний уровень был ещё и со своеобразной террасой, оккупированной открытыми кафешками. Торговые заведения являлись пристройкой к оригинальному симпатичному дому-лесенке и возведённому явно под влиянием конструктивизма дому с многочисленными выступами и прямоугольными башнями. Второй дом был прямо копией правительственного дома на центральной площади, хоть и строился наверняка в семидесятые. Сразу за ним примостилась Петропавловская церковь, знаменитая тем, что несмотря на всю сложность отношений между поляками и русскими, между западными и восточными христианами, она с самого своего основания в семнадцатом веке и до нынешней поры была православной. Как я по-дурацки сказал-то, "примостилась"! Это к Петропавловскому собору, разумеется, всё остальное "примостилось", поскольку это здание, вообще-то, одно из самых старых в городе.
   Собор, имевший много общего со здешней костёльной архитектурой (например, обязательные две башни) многократно перестраивался и ныне имел облик скромного барочного храма. Натка нашла замечательный ракурс для его фотографирования - отражёнием в огромных витринах торгового центра. Наверное, одна из самых лучших фоток из той поездки получилась.
   За "новодельным" конструктивизмом располагалось так называемое Раковское предместье - ещё один райончик исторической низкоэтажной застройки, на сей раз настоящей. Мы, конечно же, погуляли там, взглянув на строгое здание Епархиального управления, резиденцию Белорусского Экзарха, и отметив в чудном ресторанчике национальной кухни Натальин день рождения...
   Вечером мы ещё раз вернулись в центр - на Немигу, в Верхний город, на проспект Независимости, к "Красному" костёлу. Я по-прежнему испытываю восторг от красивых и со вкусом подсвеченных городов.
  
   ***
   Утро выдалось пасмурным. Поезд в Гродно уходил уже сегодня вечером, а у нас ещё была куча дел. Сегодня я хотел посетить кое-какие интересные объекты за пределами центра, совместив это с полноценным осмотром местного метро, а ещё - купить сувениров-подарков родственникам и друзьям и отправить, наконец, посылку домой. Этот замечательный способ, позволяющий без труда перемещаться из города в город, мы с Натальей изобрели, когда носились года три назад по Красноярскому краю и Хакасии. До этого несколько раз у нас бывало так, что и хочется чего-то интересного купить, а как представишь, что предстоит с "сувениром" тащиться в следующий городок, руки опускаются... И тогда мы с Наткой вот что придумали: скупаешь всё, что хочется и на что хватает денег (в нашем случае это книги, открытки, местная пресса, ткани), а перед самым отъездом в следующий город высылаешь всё, что не потребуется в пути, посылкой на домашний адрес, в Новосибирск. Так мы ездили по Северному Казахстану, так же - по Тюменской области и Алтайскому краю. И в длинной полуторанедельной бурятско-иркутско-усть-илимской командировке я тоже так делал. Удобно, чёрт возьми! А в Белоруссии ещё и книжки по местной истории и архитектуре стоят копейки - грех было не купить.
   Сперва мы съездили в один конец "нашей" линии метро до совершенно новых, сданных каких-то пару лет назад станций "Каменная Горка" и "Кунцевщина" и взглянули там на Свято-Евфросиниевский собор - новенький, но построенный в древнерусской традиции. Сразу за ним в той же "полоцкой" манере возводился ещё один храм - крупнее первого раза в два. А чуть ближе к центру на улице Притыцкого (69) располагался "харэаграфiчны каледж" с клумбами-балеринами и огромный ледовый дворец спорта, на котором висел баннер с чудным текстом, объясняющим смысл существования учреждения: "Массовое катание на коньках в будние и выходные. Вечера отдыха и знакомств в субботу". Интересно, а клубы "Кому за 30" здесь тоже не расформировали?
   Ещё чуть дальше - Кальвария, минское католическое кладбище. Практически все оставившие след в истории горожане-католики упокоены именно здесь: архитектор Пищала, построивший минскую "Бастилию", супруги Войниловичи, финансировавшие возведение "Красного" костёла, художник Ванькович, рисовавший поэта Мицкевича. А ещё многие Радзивиллы и родственники последнего польского короля Понятовские...
   Потом мы поехали в другой конец Автозаводской линии метро - в район собственно автозавода. Конечная станция "Могилёвская" тоже одна из последних - современная, стильная. А прямо над ней - край города: с одной стороны лес с уходящим за МКАД Партизанским проспектом, а с другой - "спальник". Мы направились в сторону центра, к высоченному столбу-памятнику "Беларусь партизанская", вершину которого венчала многофигурная композиция. Сразу за памятником располагался тихий скверик с оригинальными фонтанами - вода в них стекала по торчащим "из земли" полушариям. Картинка была воскресной и умиротворённой: бегали дети, их мамаши сидели на скамейках и болтали о чём-то, а молодёжь украдкой попивала пивко из стеклянных бутылок. "Вот так здесь отдыхают автозаводчане", - подумалось мне.
   Мы проследовали дальше через райончик "сталинских" двухэтажек. С двух сторон проспект украшали клумбы, цветы на них росли в виде продукции местного автопрома: белая ромашковая кабинка, васильковый кузов и тёмные колёса - тоже из чего-то "цветочного". А ещё дальше мы увидели заводской ДК - вполне обжитой и со странным памятником девушке, укротившей зубра.
   Похоже, знаменитый минский автозавод, как и завод тракторный, тоже работает "на всю катушку". Независимая Беларусь уверенно встала на путь, пройденный когда-то Финляндией, а именно - "скармливает" свою продукцию в бездонную российскую "бочку", не забывая при этом говорить россиянам нужные ласковые слова. Пускай трактор "Беларусь" хуже "Катерпиллара", а "МАЗовский" грузовик - шведской "Скании", зато здешняя продукция дешевле. В России ведь своё предусмотрительно изничтожили, открыв перед этим рынки для экспорта, и не научив своих работать как следует. Как вы говорите? Частный капитал поможет? То-то частный капитал шибко развивал наш "легковушечный" автопром после дефолта 1998-го года, когда впервые за много лет появилась реальная возможность "рвануть" - так подорожал импортный "сэконд-хэнд". И что? Кто-то стал разрабатывать недорогие и современные машинки вроде "реношного" "Логана" или "фордовского" "Фокуса"? Нет, просто тупо увеличили выпуск "ходовой" "шестёрки", которую народ матерился, но брал, а едва разбогател, тут же сдал в утиль. Так что остаётся нам только сырой нефтью торговать. Кстати, белорусы и здесь нас, "кацапов", обошли - оба белорусских нефтеперерабатывающих завода вовсю работают на российской нефти, отправляя в Европу продукты нефтеперегонки по европейским же ценам и оставляя в своей стране пресловутую "добавленную стоимость"...
   Всё, хватит заниматься мазохизмом! Как говорил Юрий Визбор, "зато мы делаем ракеты..." Немедленно домой - пить чай, а потом - на почту. Наконец-то мне удастся рассмотреть работниц помпезного минского Главпочтамта. Откуда же нам ещё-то посылки отправлять в далёкий сибирский город?
   Тётки на "паштамте" оказались вполне себе обычными - в фирменных халатиках с вышитыми почтовыми рожками и словом "Белпошта". Они, как всюду в Белоруссии, совершенно не умели хамить и вредничать. Ну и замечательно! Мы оформили все необходимые бумаги, включая таможенные декларации, и сдали в окошко аж целых три картонных коробки, доверху заполненных печатной продукцией местных издательств, кои приняли у нас без лишних расспросов. Правда, на мой вопрос, когда же новосибирцам ждать белорусские "гостинцы", последовал вежливый, но жёсткий ответ:
   - Минимум через месяц!
   Что ж, будем смаковать наши впечатления от поездки целый месяц "всухомятку", а потом подъедут "артефакты".
   Дальше мы направились на конечную первой, Московской линии метро - единственную станцию, построенную за МКАДом. "Уручье" нам была интересна потому, что вблизи неё располагался музей камней, или "музей валуноў", как объявили в автобусе, курсировавшем по северо-восточным "спальникам" столицы.
   По идее, камни, свезённые в Минск со всей республики, были как-то по-особенному выложены на открытом участке огромного загородного парка - так, что по ним можно было изучать географию страны. Валуны символизировали города, а тропинки между ними - реки. Но мы не были такими уж знатоками здешней географии и "камневедения", чтобы сразу понять, где тут Несвиж, а где Гродно с Полоцком - тем более что никаких поясняющих табличек в "музее" не было.
   Несколько остановок на том же самом "местечковом" автобусе, который в какой-то момент "выполз" на проспект Независимости, и вот долгожданное: "Наступны прыпынак Нацыянальная бiблiатэка Беларусi". Конечно же, мы не могли не осмотреть этот главный памятник эпохи Лукашенко, ещё вчера примеченный нами с "Московского" автовокзала. Стеклянный многогранник, "Алмаз Беларуси" (70) (внутри, говорят, находится лучшее в мире библиотечное оборудование, позволяющее хранить и реставрировать средневековые фолианты, а вход туда бесплатный для всех желающих) стал символом - для кого-то "лукашенковского" процветания, для кого-то - его же "тоталитаризма". Как там у моего любимого "Ляписа Трубецкого"? "Дзiўны алмаз, еўрапейскiя мэты, жабы ды чэрцi па кабiнетах (71". Ну да - наверное, изнутри виднее. Мне, как туристу, так не показалось..
   И всё-таки, что отличает настоящего государственного деятеля, пусть и с замашками "колхозного диктатора", от "временщика"? По-моему, то, что он оставляет после себя. Сталин вон высоток понастроил в Москве вместе с метрополитеном, а Лукашенко - лучшую в мире библиотеку. Расчёт президента Беларуси верен и точен - даже если его и смоет волной "подлинно народной" или "инспирированной извне" революции, и на смену ему придёт какая-нибудь фашиствующая сволочь, отравленная диоксином, не будет же, право, "преемник" сносить "Алмаз"? Нет, библиотека навсегда останется "памятником Лукашенко"!
   Одного не учёл Александр Григорьевич - того, что некоторые символы могут быть напрочь осквернены рыночным "утилитаризмом". И тогда уж действительно - лучше бы снесли! Когда вдруг оказывается, что крейсер "Аврора" - это лучшее место для модных корпоративов, гостиница "Москва" срочно требует "воссоздания" после предварительного сноса, а ВДНХ - вообще сборище ржавчины на жутко дорогой московской земле.
   Эй, белорусы! Хотите, чтобы в вашей национальной библиотеке обосновался ночной клуб с казино-стриптизом в верхнем ярусе? По вечерам в чудном скверике с успевшими подрасти деревцами будут "разбираться" бандиты, а на обочине вашего проспекта (он по-прежнему будет гордо называться проспектом Независимости) выстроится длинная вереница проституирующих жительниц Гомельской, Брестской и Витебской областей. Добро пожаловать в нашу с Украиной компанию! Или вы думаете, что у вас есть какой-то другой путь? Типа европейский?..
  
   ***
   Как это страшно, когда у страны нет выбора! Я помню, хоть и был тогда совсем юным, помню самый конец восьмидесятых, когда казалось, что вот оно, началось! Какие люди вдруг появились на экранах! Собчак, Афанасьев, Черниченко (72). Фильмы Соловьева, Пичула, Нугманова, выставки вернувшегося в Союз Шемякина, интервью Эрнста Неизвестного, пластинки Галича и Высоцкого, многотысячные концерты Цоя и Кинчева, песня "Скованные одной цепью"... Казалось - вот, мы уже осознали, что "Так жить нельзя" (73)! Мы прочитали "от корки до корки" свежий номер "Московских новостей", взятый у соседки, и всё-всё теперь знаем про пакт Молотова-Риббентропа. Мы видели в кино и слышали от побывавших "там", что можно жить в двухэтажных особняках с гаражами, и что в магазинах может быть пиво пятнадцати сортов (тут мы обычно или начинали плакать, как моя мама, или падали в обморок). Мы научились правильно креститься, и сейчас у нас всё будет хорошо, ведь вокруг такие умницы!..
   Как хотелось верить в киевский "майдан", в то, что там происходят исторические события - для Украины, да и не для неё одной... Только вот не верилось с самого начала. Почему-то сразу подумалось, что это украинская катастрофа. Когда мы из России смотрели на Киев зимы 2004-го, у всех, по-моему, складывалось стойкое ощущение, что жители "братской" республики просто плохо смотрели российское телевидение в 1991-м, 1993-м и в некоторые последующие годы. Нам было ясно, что будет в стране, когда пройдёт революционная эйфория. И вот уже "жабы да черти" эпохи Кучмы сменяются вурдалаками и "махлярами": активы "сливаются" за бесценок международным аферистам, бандюки начинают делить то, у чего куда-то подевался "смотрящий", мэрами назначают фашистов, родной для половины населения язык под общеевропейские аплодисменты объявляется иностранным, а народ...
   Народ, как и у нас, в исключительно "стабильном" государстве, уткнулся в телевизоры и смотрит очередную "жвачку" из жизни цыган, фигуристов, торговцев обувью, папиных дочек, внучкиных жучек... Кого там еще? Дочуры того самого Собчака? "Пипл хавает", не отвлекать!..
  
   ***
   Рядом с библиотекой стоит памятник Франциску Скорине - главный в стране, надо полагать, но нам он совсем не понравился. Какой-то истукан в плаще, как в римской тоге, и в берете, как в лавровом венце, поднял руки, в одной - книга, в другой - комбинация из трёх пальцев. Ну, в смысле, мизинец и безымянный он почему-то загнул, но остальные пальцы в троеперстие так и не сложил. В общем, памятник в духе Церетели - лаконично, пафосно и безвкусно.
   Гораздо интереснее был микрорайон "Восток" с другой стороны проспекта. Торцы некоторых многоэтажек там украшают декоративные мозаичные панно - глядя на них, я вдруг впервые осознал, что нахожусь в столице, между прочим, славянского государства. Будучи потомком тех, кто когда-то осваивал Сибирь и Казахстан, я гораздо спокойнее воспринимаю в городском декоре национальные орнаменты тюрков, монголов. Да, в конце концов, для меня даже "героическое освоение Сибири" с Братскими ГЭС, скуластыми строителями в касках и рахитичными инженерами перед кульманами и то привычнее. Я уж и забыл, что бывают девицы в длиннополых платьях-рубахах с рушниками да караваями. Нет, в Москве я, конечно, тоже бывал, но Москва - это ведь Вавилон, там давно нет ничего славянского. А тут вдруг - нате! Надо будет обязательно съездить во Владимир и Новгород - вдруг там тоже есть что-то такое же...
   Практически сразу за знакомым нам со вчерашнего дня автовокзалом "Московский" - легендарная киностудия "Беларусьфильм", снимавшая когда-то самые пронзительные фильмы о войне, а заодно детские "мюзиклы". "Бренд" этой, до сих пор исправно работающей "фабрики грёз" был уважаем в СССР. Это тебе не Рижская киностудия со скучнейшими драмами о неспешной прибалтийской жизни, и не "Таджикфильм" с его туповатыми боевиками про установление советской власти в среднеазиатской реальности. Белорусских кинематографистов, помнится, никогда не причисляли к "националам" и всегда ждали от них "настоящего кина".
   Сейчас перед бежевым зданием с фронтоном толпились люди, жаждавшие сняться в массовке какого-нибудь местного или российского телесериала. Да-да, "наши" тоже любят снимать всё на "Беларусьфильме": Минск местами дико напоминает "хорошую" Москву - без пробок и лезущих в кадр рекламных конструкций, а съёмочный день у скромных минских киношников стоит, говорят, на порядок дешевле, чем у москвичей.
   А ещё чуть дальше по проспекту - "Дзiцячая чыгунка", в смысле "Детская железная дорога", с отлично сохранившимся "сталинским" вокзальчиком станции Заслоново, подростками в железнодорожной форме и малышнёй с мамашами. Впрочем, работающая ДЖД нас совсем не поразила. Железная дорога в России (да и в Казахстане, пожалуй) - это, по-моему, один из последних исправно работающих "имперских" механизмов. Вон, у нас в Новосибирске тоже пару лет назад ДЖД соорудили - вполне достойную и с полноценной детской "занятостью".
   Гораздо больше нас удивил работающий часовой завод "Луч", известный еще во времена Союза своей продукцией, сделанной по принципу "дёшево и сердито". Я сразу вспомнил, как мой друг Лёха рассказывал про то, что он когда-то работал в торговле часами и даже был кем-то вроде регионального продвиженца угличской "Чайки" в те времена, когда рынок заполонила продукция китайских умельцев. Не очень тогда всё у российских часовщиков получалось, и мой товарищ, не дожидаясь того момента, когда сможет разбогатеть, сменил сферу деятельности.
   Минский завод-свечку украшал знакомый с детства "ломаный" логотип и образец продукции, исполненный в "крупной форме". Сразу за парком Челюскинцев с воротами и оградой тридцатых годов на какой-то девятиэтажке мы увидали ещё один знакомый логотип - "МАЗа". В принципе, к тому, что на крышах зданий здесь рекламируют местную продукцию - например, холодильники "Атлант" и производителя женского белья "Милавицу", мы уже привыкли. С тем, что в магазинах бытовой техники продают жидкокристаллические телевизоры "Горизонт" и "Витязь", а их фирменные написания украшают внутренности железнодорожного вокзала и две "сталинки" на Октябрьской площади, мы тоже смирились. Но вот зачем лепить на дом эмблему "МАЗа"? Его-то ведь обыватели точно покупать не будут! Не иначе социальный заказ. Дескать, посмотрите, граждане, всё работает, "МАЗ" выдаёт "на-гора" самосвалы и автобусы, а денег хватает даже на собственную рекламу в столице.
   Какой же он длинный, этот проспект Независимости! Мы прошли мимо пятой "главной" площади, носящей имя Калинина, с обязательным памятником "всесоюзному старосте" и направились к четвёртой "главной" (74) площади, площади Якуба Коласа. Мы к ней вплотную подходили со стороны центра в один из первых дней, но свернули тогда вправо, чтобы посмотреть псевдоготический костёл Святого Роха, оказавшийся после войны спрятанным "во дворах", и кладбищенскую православную церковь Александра Невского.
   Заглянув вглубь квартала, дабы "проверить" дом-музей Якуба Коласа (всё в порядке - музей на реконструкции), мы прошагали мимо шикарной полукруглой Академии наук с вынесенной перед ней полукруглой же колоннадой. Потом мы увидали по правую руку огромный "сталинский" дворец местного технического университета с колоннами и фронтоном, украшенным гербом советской Беларуси, а не доходя чуть-чуть до площади, стали искать заведение общепита, о котором узнали из какого-то путеводителя - самую большую в городе "Бульбяную". Мы очень хотели зайти туда пообедать - всё-таки к "блинным" и "пельменным" мы привыкли, и даже казахская "бешпармачная" нас вряд ли удивила бы, но "бульбяная"!.. Национальный общепит был закрыт на ремонт. Зараза, прямо не судьба драников поесть!..
   Вытянутую площадь имени белорусского классика со стороны "Бульбяной" замыкает здание национального олимпийского комитета с квадратными колоннами и прямоугольным фронтоном, напротив которого углом к проспекту торчит ЦУМ с угловой и угловатой башенкой. В центре площади стоит многофигурный памятник, обтекаемый с двух сторон сделавшимися вдруг параллельными центральной магистралью города и улицей Якуба Коласа. Самого классика окружают герои его произведений: с одной стороны от лысоватого задумчивого поэта сидят "партизаны" - дед-бородач с винтовкой и зоркий парнишка в фуражке, а с другой - лиричный скрипач и влюблённо взирающая на него девчушка (75). Всё-таки сразу видно, когда памятники ставят с любовью, и при этом ещё умеют это делать. И монумент Янке Купале, и этот - очень выразительные.
   Если пойти от площади влево, то можно попасть в Комаровку, стильный столичный "спальник" с известной на всю республику барахолкой. Мы только издали глянули на ажурные высотки микрорайона, "цветочком" в сечении. Ладно, пускай останется "недосмотром". После каждой поездки я всегда составляю список "недосмотренного" - того, ради чего стоит вернуться в город. В Минске мы еще не побывали в парке-усадьбе Лошица на окраине города, не посмотрели на "поющий фонтан" и не покатались на местном, европеизированном (то есть осовремененном и довольно тихом) трамвае - по-моему, сюда стоит вернуться.
   На самом деле, нас уже поджимало время, а надо было совершить ещё кучу покупок. В Минске и так все магазины работают довольно "вольготно" - едва до семи-восьми вечера, а в воскресенье запросто могут и в пять закрыться. Мне вот интересно, где молодняк, который мы вчера поздним вечером в больших количествах наблюдали в центре, пиво-то берёт? Уличных ларьков в городе практически нет, магазины закрываются рано, а они все ходят, присосавшись к бутылкам. С собой что ли его из дома везут или прячут где-то в укромных местечках города?
   На площади Якуба Коласа мы сели в автобус, оказавшийся бесплатным дублёром первой линии метро, пущенным в честь неработающей станции "Октябрьская". Вот туда-то нам как раз и надо было: зайти в ГУМ, чтобы купить побольше местной льняной ткани (там лён действительно очень активно в повседневности используют), потом - в сувенирный магазин "Купалiнка" за льняными же скатертями для наших мам и льняным платьем, присмотренным Натальей моей сестрице, а затем - в Центральный книжный. В "кнiгарне" я собирался приобрести фотоальбомчик со "сталинской" архитектурой Минска и классно написанным текстом про "горад сонца, город-сон" для моего друга Миши, большого ценителя стиля, а заодно прикупить книжки про Спасо-Евфросиниев монастырь в Полоцке, гродненский фарный костёл и "Шагаловские" места в Витебске - всё-таки нам туда предстояло ехать.
   У шикарной ажурной лестницы в ГУМе стояла тётя в фирменном халатике и с перекинутой через плечо лентой "Информация". Время от времени к ней обращались заблудившиеся покупатели, и тётя тогда охотно делилась с ними информацией, коей обладала. Хотя чего там блуждать? Если жил в Советском Союзе, то разбивка на отделы в здешних магазинах должна быть знакома: культтовары, галантерея, посуда, мужская одежда, женская одежда, ткани... Никаких тебе бутиков, никакой барахолки! И никакого Китая с Турцией. Надписей "покупай местное", как это делают в некоторых российских регионах, чьё руководство практикует протекционизм, можно и не делать. И так всё кругом местное - и обувь, и одежда, и носки, и перчатки. Может, конечно, не "Дольче и Габбана", но и не Хэйлунцзянский подпольно-пошивочный цех, чью продукцию большинство из нас носит чаще.
   Натка долго копалась в отделе тканей - и то ей надо было, и это, а у меня уже ноги гудели, и потому я немного "дёргался".
   - Мужчина, не нервничайте, - улыбнулась кассирша в отделе и придвинула мне стул. - Присядьте, отдохните, пусть ваша жена выбирает спокойно.
   Ёлки-палки! Хочу жить в таком "совке" - мне эти "рыночные" "лошади", охреневшие от собственной важности или наоборот убогости (дескать, знаешь, какая у нас зарплата маленькая?), уже надоели...
   После "шопинга" мы направились через дорогу - в кафе "Крынiца", остановив, как обычно, своим появлением на пешеходном переходе всё множество машин большого проспекта. Как же всё-таки хорош местный холодный борщ!..
  
   ***
   На вокзал мы приехали на такси и, как полагается, за час до прибытия поезда. В зале было полно свободных кресел, а прямо над ними нависало информационное табло. Требуемый нам "Витебск - Гродно" уже фигурировал в длинном электронном списке. К каждому поезду почему-то был приписан номер пути, на который он должен прибыть - правда, я совсем не поверил тому, что наш придёт именно на пятый. В том же "информере" было полно других поездов, прибывающих туда же. Хотя... По времени вроде бы должны "разойтись"... Нет! Всё равно враньё! Не могут они сразу про пятый путь знать. Вон, в Новосибирске как? Активных путей штук семь-восемь, а подземный переход ведёт только к первым пяти, к остальным можно попасть только по железному мосту, для чего нужно выйти из вокзала и пройти метров сто по улице. Информационных табло на вокзале всего два: одно возле подземного перехода, второе - в зале ожидания, карауль, где хочешь. Как обычно бывает? Стоишь "в низком старте" на цокольном этаже у дверей подземного перехода, и тут - на тебе, объявляют: "На шестой путь прибывает поезд "Москва - Новокузнецк", стоянка сокращена, проход к поезду осуществляется..." Как угорелый, несёшься по лестнице вверх, потом - на улицу, потом - ещё немного вверх, а потом вниз по скользкой лесенке, к вагонам, а проводники, душки, уже и дверки позакрывали... Так что нет, не могут железнодорожники за час до прибытия знать, на какой путь придёт поезд. Не просто так ведь наши над пассажирами издеваются!..
   - На пятый путь прибывает поезд "Витебск - Гродно", - хорошо поставленным голосом сообщила вокзальная дикторша и повторила то же самое по-белорусски.
   Я прямо обиделся на них - ну, нельзя же так подрывать моё доверие к российской железной дороге! Вот объявят как-нибудь в Новосибирске мой "любимый" шестой путь, проход к которому "осуществляется через переход, расположенный...", схвачу я свои сумки, побегу, как обычно... А ведь буду уже знать, что они там про шестой путь с самого начала догадывались, а нам, суки, не сказали, и злость моя от того только сильнее будет!..
   Местный, казалось бы, поезд "Витебск - Гродно" состоял из каких-то фантастических вагонов. Как оказалось позже, то были новинки от Тверского вагоностроительного, но впервые мы их опробовали именно в Белоруссии. Верхние полки в купе в сложенном виде прилегали прямо к потолку, а чтобы застелить полку нижнюю, нужно было сложить спинку дивана. В общем, сразу и не разберёшься - кое-кто, я сам видел, так и спал, притулившись на узком диванчике...
  
   (68) Перевод одной из строчек песни группы "Ляпис Трубецкой" "Belarus Freedom".
   (69) Сергей Осипович Притыцкий в войну возглавлял Польский штаб партизанского движения в Западной Белоруссии, а в конце шестидесятых побывал председателем Президиума Верховного Совета Белорусской ССР.
   (70) Так его велеречиво называют местные пропагандисты-агитаторы.
   (71) Дивный алмаз, европейские цели, жабы да черти по кабинетам.
   (72) Этот список видных интеллигентов-демократов, входивших в "Межрегиональную депутатскую группу", можно дополнить ещё добрым десятком фамилий.
   (73) Так назывался мощный по обличительному пафосу документальный фильм Станислава Говорухина, вышедший на экраны в 1990-м.
   (74) Остальные три - это Независимости-Ленина, Октябрьская-Кастрычницкая и площадь Победы.
   (75) Естественно, потом выяснили, как зовут героев. Первые двое - это дед Талаш и его внук Панас из коласовской "Дрыгвы" (что значит "топь, болото"), а вторые - это Сымон-музыка из одноименного произведения белорусского классика и его подружка Ганка.
  
  
   Часть 7. Между Русью и Польшей
  
   Прибыв в Гродно, я первым делом подумал про Витебск. С тамошней частной гостиницей "Золотой телёнок" мы созванивались еще из Новосибирска, и тогда сказали, что бронировать номер нужно ближе к прибытию, но на мои звонки из Минска в субботу и воскресенье постоянно включался факс. В гродненском киоске "Белсаюздрук" (76) я купил брошюрку "Туризм и отдых в Беларуси", в которой, в частности, были указаны телефоны всех гостиниц республики. Раз невозможно дозвониться до "Золотого телёнка", надо беспокоить другие отели - оказаться завтра в шесть утра в Витебске без малейшего понимания, что делать дальше, мне совсем не хотелось. "Гродненским" утром удалось забронировать номер в какой-то другой витебской гостинице, государственной - правда, стоимость проживания там была раза в полтора выше, чем в частном "Телёнке". Ага, помнится, у кооператоров в конце восьмидесятых тоже частенько можно было купить товар и качественнее, и дешевле, чем в "государевом" магазине. Забегая вперёд, скажу, что до "кооператоров" я всё же дозвонился чуть позже - оказалось, что имевшийся у меня номер телефона принадлежал девочке из "родственного" турагентства, и она тоже могла забронировать номер в гостинице, но по выходным, естественно, не работала.
   - Ой, а мы ждём-ждём вашего звонка! Это ведь вы из Новосибирска? - радостно крикнула девочка-турагент в трубку и в качестве приятного сюрприза сообщила, что бронировать ничего не надо, потому как в их гостинице полно свободных номеров, и можно смело приезжать "просто так"...
   Итак, Гродно. Вещи сданы в камеру хранения, с витебской гостиницей всё более-менее решено, а отправление поезда из одного областного центра в другой - часов через восемь. Можно смело отправляться гулять по городу.
   Мы вышли на улицу и пошли по маршруту, который я наметил еще в Минске. Даже те дома, что не были отмечены в "объёмной" карте как достопримечательности, внушали уважение - добротные, кирпичные, изящные. Гродно был взят фашистами уже 23 июня 1941-го, а освобождён 16 июля 1944-го, всего через тринадцать дней после освобождения Минска. Это я всё к тому говорю, что в отличие от Восточной Белоруссии, сильно пострадавшей во время войны, Гродно "оба раза" взяли без существенного ущерба для местной архитектуры, поэтому так и стоит он, город Городня, практически нетронутый и весь под черепичными крышами.
   Улица, по которой мы шли, носила имя польской писательницы Элизы Ожешко (Эльжбеты Ожешковой), жившей в этих местах в конце девятнадцатого века, и похороненной в городе. В утреннее время, а на часах было едва около семи, областной центр оккупировали дворники - целые толпы людей в ярких жилетах мели своими метёлками мусор с тротуаров и проезжей части улиц, поливали из шлангов асфальт и сгружали смёт в баки подъезжающих время от времени "мусоровозок". Я, кажется, понял, почему в Белоруссии так чисто. Перефразируя известную пословицу - чисто там, где убирают. Причём иногда (как сейчас в Гродно) убирают с такой яростью и тщательностью, что мусорить после этого совсем не хочется.
   На пересечении Ожешко и Ленина стоял огромный храм начала двадцатого века в псевдорусском стиле. Куча луковок, декоративные пояса из белого кирпича, устремлённая в небо звонница - очень красивый храм, но посреди польской архитектуры он выглядел совершенно инородным элементом. Зато на перекрёстке Ленина и Карбышева по диагонали друг от друга располагались два очень похожих европейских "дворца" в стиле "модерн": поземельный банк, занятый сейчас воинской частью, и дом врача Тальгейма - у обоих были высоченные угловые башни "лопатой", крытые черепицей.
   Мы вновь выбрались на улицу Ожешко и прошли мимо мрачноватой женской гимназии, совсем по-английски увитой плющом - сейчас здесь медицинский институт. Чуть дальше влево шла улица Урицкого - жутко узкая и "украшенная" суровыми знаками "остановка запрещена". Ну да, проехать по ней может только один автомобиль, и то не очень широкий. А рядом - ЗАГС в историческом домике и со скульптурой пузатенького Амура.
   За зданием облисполкома улица Ожешко слегка изгибалась, меняя своё название на Советскую и становясь пешеходной. Мы туда пока не пошли, а свернули на параллельную Большую Троицкую. По ней мы собирались выйти к двум гродненским замкам, Новому и Старому, осмотрев перед этим "модерновое" и очень изящное здание местной синагоги и длинную "историческую" пожарную каланчу.
   У Гродно есть красивое неофициальное прозвище - "Город трёх королей". Первый король - это Витовт, Гродно был одной из резиденций великого князя литовского. Как там у белорусов в народной песне поётся? "Слаўся князь Вiтаўт, гаспадар на Лiтве!" Отличный пример национальной самоидентификации! Деревянный памятник герою народных песен украшает вход в Новый замок, который, как и замок Старый, занят сейчас местным краеведческим музеем.
   Старый замок на высоком берегу Немана у впадения в него речки Городничанки появился за два века до Витовта, ещё во времена Киевской Руси, но постоянно переделывался всеми гродненскими правителями "под себя". Кроме князей литовских замок помнит еще и трансильванского (77) князя Стефана Батория, однажды избранного польским королём (78). Легендарный венгр фактически перенёс в 1576-м году столицу Речи Посполитой в Гродно (вот он и второй "местный" король!), поближе к театру военных действий шедшей к тому времени уже почти двадцать лет Ливонской войны. Кстати, это именно Баторий в конце концов сумел одолеть Ивана Грозного и лишил таким образом "московитов" выхода к Балтике на долгие годы.
   Сейчас от Старого замка остались многократно перестраивавшийся дворец Витовта, где располагаются залы музея, да остатки замковых стен - из кирпича и массивных валунов. Музей по причине понедельника был закрыт, а вот по обломкам мы полазили охотно - и даже отломали себе на память кусочек "исторического" кирпича. Наталья ещё смогла подлезть там под какую-то изрядно потрёпанную и вросшую в землю арку, изображая собой кариатиду (79) - только выражение лица у неё уж больно страдальческое при этом было, совсем не античное.
   На территории Старого замка есть ещё павильон, укрывающий остатки так называемой Нижней церкви, археологического памятника первой половины двенадцатого века, обнаруженного в тридцатые годы, но мы туда не попали - понедельник.
   Новый замок, построенный в стиле рококо в первой половине восемнадцатого века на соседнем холме и соединённый со Старым замком изящным и широким арочным мостом, тоже был резиденцией польских королей. Правда, это место связано с самыми драматическими событиями истории Польши - в 1793-м здесь прошёл последний польско-литовский сейм, вошедший в историю как Немой сейм, на котором утвердили второй раздел Речи Посполитой. И здесь же два года спустя состоялся третий раздел Польши - последний польский король (для Гродно это тот самый третий король) Станислав II Август Понятовский, привезённый в Гродно под конвоем русских улан, подписал акт отречения от престола. С тех пор Гродно становился вновь польским лишь на каких-то двадцать лет в двадцатом веке - в 1939-м году его "воссоединили" с Белоруссией.
   Во время войны Новый замок сгорел и после был переделан в "сталинско-ампирном" духе - на фронтоне парадного входа появился герб СССР, а на шпиле замковой башни - пятиконечная звезда.
   Выйти к Неману можно было по крутому спуску под арочным мостом, соединяющим замки - в Сибири такой обязательно назвали бы взвозом. Нашей следующей целью была Борисо-Глебская, она же Коложская церковь - памятник архитектуры аж двенадцатого века. Она тоже стоит на обрывистом берегу, но только уже за крохотной речушкой Городничанкой. Церковка эта маленькая, но очень примечательная: во-первых, она древняя - Русь всего двести лет как крестилась, а во-вторых, она очень красивая: сложенное из плинфы (80) здание богато украшено майоликой (81) и природными валунами. Кресты, узоры, декоративные вставки - храм смотрится диковинным ювелирным изделием, выполненным умелым мастером с хорошим чувством прекрасного. Республиканские власти сейчас добиваются присвоения ему статуса памятника Всемирного наследия - прямо скажем, есть за что.
   Правда, белорусская "невезучесть" не обошла стороной и Борисо-Глебский храм - в середине девятнадцатого века половина церкви "ушла" в реку вместе с оползнем. Целыми остались только северная, восточная и часть западной стены. Вместо всего остального - какой-то каркас (мы не стали приглядываться, из чего он), который стоит так уже лет сто. Хотя Лукашенко, говорят, лично пообещал "воссоздать" исчезнувшие стены.
   Рядом с церковью на том же холме располагаются два очень похожих памятника-камня. Один из них поставлен в честь Давида Гродненского, местного старосты начала четырнадцатого века, человека интересной судьбы. Сын псковского князя Довмонта служил у князя Гедимина и постоянно выступал посредником между Литвой и соседними русскими княжествами. Неоднократно командовал русско-литовскими войсками в борьбе против тевтонцев, и даже пару раз спасал от рыцарей родной ему Псков.
   Второй камень напоминает об одном из самых значимых событий средневековья - Грюнвальдской битве, случившейся в 1410-м году. Именно этим сражением объединённые литовско-польско-русские войска поставили окончательную точку в поползновениях воинственных католиков из Прибалтики. Славная страница славной истории! Когда ещё - до или после, в одном войске можно было представить литвинов, поляков, русских (из нынешних Украины с Белоруссией, прежде всего), чехов, татар, венгров, валахов (82)? Даже во Вторую Мировую уже не вместе бились. А тогда - девяносто с лишним хоругвей, то есть знамён отдельных отрядов, настоящий "противотевтонский" интернационал.
   Чуть дальше на холме - скверик, в центре которого стоит довольно неопрятный столб-монумент, посвящённый 850-летию Гродно, но мы к нему не стали подходить - мы всё Коложскую церковь рассматривали. Жаль, внутрь попасть не удалось - почему-то в понедельник церковь тоже была закрыта, хотя, по всему, храм действующий. Ну, не получалось у нас посетить Гродно в другой день!..
   Автомобильный мост через Неман в центре города ремонтировали - вместо него для пешеходов навели мост понтонный. На другую сторону мы шли смотреть барочный костёл францисканского монастыря. Его высокая башня чем-то напоминала браму-колокольню в Несвиже - ну, ту самую, что вела в монастырь-педучилище. Двери костёла были раскрыты настежь, но проход загораживали какие-то ленты. На одной из дверей висел странный самодельный плакатик с перечёркнутым мобильником и остроумным призывом: "Лучше поговорить с Богом!" Мы заглянули внутрь и сфотографировали очередной пример "предтечи Эрмитажа": лепнина, огромные люстры, скульптуры святых. В центре на стремянке стоял молодой человек в джинсах, который крепил к люстрам цветные ленты - судя по количеству уже развешанных, работа его близилась к завершению.
   Между тем в Гродно пришла жара, и мы с Натальей решили немножко передохнуть, найдя в небольшом садике при костеле удобную скамейку. Мимо нас проследовал священник в рясе и странной шапочке.
   - Вы пришли помолиться? - с лёгким акцентом и неизменной для Белоруссии улыбкой спросил он нас. - Если вы пришли помолиться, то храм работает, нужно только сбоку зайти, мы к празднику готовимся.
   Мы отказались идти молиться в католический храм, но на всякий случай спросили у ксендза разрешения посидеть на лавочке. Дядечка расплылся в улыбке ещё шире и, конечно же, позволил нам отдохнуть на вверенной ему территории...
   Опять через речку по понтону и вверх на замковую гору. Рядом с Новым замком в Гродно стоит очень красивое здание драмтеатра с "нетиповой" советской архитектурой - будто огромная корона для одного из тех самых королей. Жаль только, что местный храм Мельпомены, как и оперный в Минске, сейчас реконструировался, а потому везде царил "строительный" грохот и хлопотали мужички в касках и робах.
   Улица, ведущая к ремонтируемому мосту, носит имя Стефана Батория - именно к ней обращён фасад короны-драмтеатра. Ближе к реке - обжитые торговым центром и какими-то конторами остатки жилых корпусов монастыря кармелитов, а с другой стороны улицы - тянущийся к небу костёл Отыскания святого Креста, бывший когда-то частью монастыря бернардинцев. Этот памятник готической архитектуры самого начала семнадцатого века, приобретший позднее черты так популярного здесь барокко, один из самых значительных городских объектов - высоченный шпиль его колокольни видно практически отовсюду. Мы обошли храм по кругу, наткнувшись по пути на действующую католическую духовную семинарию, и заглянули в сам костёл - опять всё тянется к небесным сводам, опять всё такое напыщенное и величественное.
   Если идти по улице Батория от реки, то сразу за театром и собором начинается Советская площадь. Местная топонимика, конечно, удивительна: улицы Ожешко и Стефана Батория, Замковая и Доминиканская, и здесь же - Урицкого, Советская, Карла Маркса... Гродно, вообще, мне показался очень странным местом: уже не Польша, и при этом совсем не Россия. Даже от Белоруссии, которой мы к тому времени успели здорово насмотреться, город отличался разительно. Что же это тогда? Диковинное дитя Европы на границах цивилизаций - географических и временных. Цивилизации постоянно воевали, а Гродно каждый раз принимал первый удар. "Великим" всегда было не до него, ведь очи стратегов всегда смотрели куда-то вдаль: на Восток - бить русских, или на Запад - мстить немцам и покорять поляков, на Север - воевать с тевтонцами, или на Юг - крестить язычников-литвинов, а потому "проходили" Гродно почти всегда без боя и без сопротивления. Может быть, потому он и остался таким красивым?..
   Советскую площадь открывает памятник-танк, а по периметру располагаются довольно простенькие "сталинки" и обязательный для советских городов дворец культуры с колоннами - по-моему, текстильщики там "окультуриваются". В центре площади - сквер с чахлыми деревцами. До поезда оставалось не очень много времени, от постоянной беготни по местным холмам ноги гудели, но тратить время на обед нам совсем не хотелось. В каком-то гастрономе купили вкуснейшего лидского квасу с плюшками и уселись на площади отдохнуть-перекусить. Понедельничный досуг горожан, греющихся на солнышке, скрашивал какой-то дедуля, игравший на гребешке. Не было похоже, чтобы он так зарабатывал на жизнь, ему, по всей видимости, было просто приятно и весело сидеть вот так вот на площади и "зудеть" через свою расчёску "Утомлённое солнце", "Веселья час...". Интересно, до войны, когда эти мелодии были более популярными, в польском Гродно тоже кто-нибудь сидел и играл на гребешке?
   Спокойно поесть местных булок с квасом нам не давали осы. Здесь они были какими-то жутко назойливыми и наглыми - атаковали нас с Наткой по полной, а победив в короткой схватке, всё норовили залезть в сладкую бутылку. Пришлось свернуть наш привал и продолжать осмотр исторического города. Тем более что в самом конце площади находится чуть не главная достопримечательность Гродно - то, ради чего многие сюда и едут, фарный костёл святого Франциска Ксаверия, бывший когда-то частью монастыря вездесущих иезуитов. Даже по меркам Белоруссии собор выглядит шикарно - белоснежный, с ажурным фасадом, с двумя вычурными башнями, увенчанными зелёными куполочками. За "охранными" башенками, в центре костёла - ещё один большой зелёный купол - прямо Флоренция! Местами барокко, местами рококо. Не даром же это чудо чуть не сто лет строили: начали во второй половине семнадцатого века, а закончили - лишь в середине восемнадцатого.
   На входе в храм висело ещё более строгое, чем на воротах храма францисканского, предупреждение о нежелательности пользования мобильной связью: "Цiха! Бог ёсць блiзка!" Мы на всякий случай выключили свои телефоны и зашли внутрь. Там шла проповедь на белорусском, но мы не стали вникать в беглую речь католического священника. Мы рассматривали интерьеры. Понятно, почему в Белоруссии именно по внутреннему убранству гродненского храма целые каталоги издаются: фрески, многочисленные скульптуры апостолов и святых, несколько алтарей и памятников выдающимся горожанам. Тут даже Большой Дворец петергофский "отдыхает"!
   Монастырь иезуитов, появившийся в Гродно по инициативе Стефана Батория (83), занимает целый квартал. Правда, сейчас кроме костёла и соседствующей с ним аптеки-музея (84), предназначение остальных зданий весьма светское - в них располагается городская тюрьма. Конечно, если сравнивать со знаменитыми Соловками, пример использования крепких монастырских сооружений для решения пенитенциарных задач не самый выдающийся, но всё же: центр города, архитектурно-исторический памятник в стиле рококо, ради которого в Гродно едут не только поляки с русскими, а по соседству - тюрьма...
   Дальше, дальше, времени не так много! Узкие улочки - Карла Маркса, Кирова, Городниченская, Василька. Мы бродили по ним и никак не могли надивиться на этот город. Господи, а что со мной будет, когда я попаду в Прагу? Упаду замертво?
   На улице Карла Маркса, прямо на перекрёстке с улицей Василька мы увидали монастырь бригиток с его огромным и строгим Благовещенским костёлом. Раннее барокко, середина семнадцатого века - почти полное отсутствие "украшательства", но всё равно очень изящно: две симметричные башни, фронтон-"щит" между ними, ажурная роспись тонкой полосой на фризе по всему периметру...
   А на улице Давида Гродненского, напротив Нового замка, нашли монастырь базилианок, в середине девятнадцатого века переданный православной церкви - там и сейчас действует женский монастырь. Центральный храм строился итальянцами в середине века восемнадцатого, но типичных барочных черт в соборе немного - он, наоборот, слегка приземлённый и с большим куполом. Правда, две симметричные башенки всё равно имеются.
   Уж не помню, на какой улице мы заглянули во двор и обнаружили симпатичный домик под черепичной крышей и с открытыми галереями-балконами, заросшими цветами. Мы не знали, что это и для чего. Мы, родившиеся в серых пятиэтажках, вообще не очень понимали, как можно жить в ТАКОМ городе. Как можно ходить в детский сад, явно переделанный из какого-то дореволюционного особняка, или как можно, чуть повзрослев, учиться в музыкальной школе, расположенной в аккуратно выгнувшемся доме, так называемой "кривой официне" на площади Тизенгауза (85), соседствующей с площадью Ленина...
   А ещё мы прислушивались к речи горожан. Разницы между тем, как говорили в Минске, и тем, как говорили в Гродно, мы практически не заметили. Несмотря на "польские корни", ничего того, что бы отличало западных белорусов от восточных, похоже, не существует - те же "дзеканья", те же странные интонации в вопросительных предложениях, те же "трапочки". О близости заграницы можно было догадаться только по указателям на улицах, извещавшим, что до Варшавы и Белостока отсюда гораздо ближе, чем до Минска, да по забавной реплике в мобильный телефон от одной тётки-прохожей:
   - Ты ещё на Польше? - её собеседник, видимо, уже должен был быть в Белоруссии.
   Ага, а ещё говорят, что "на Украине" говорить неправильно! Кстати, полное название главного труда Адама Мицкевича, уважаемого и украинцами тоже, звучит как "Пан Тадеуш или Последний наезд на Литве", а по-польски - "Pan Tadeusz czyli Ostatni zajazd na Litwie". Так что даже по нормам других славянских языков ничего ужасного в сочетании предлога "на" и названий гордых независимых стран нету. По всей видимости, к одному только русскому языку накопились претензии...
   Мы вышли, наконец, к пешеходной улице Советской. Пакет был полон купленных в городе книг, и, в принципе, мы уже должны были идти к вокзалу. По пути просто хотелось ещё немножко погулять по Гродно и "досмотреть" здешние примечательности.
   То ли местные власти, догадывались о том, что на улице Советской могут быть туристы, то ли это нам так повезло, но на стене одного из домов мы увидели точно такую же, как у нас, "объёмную" карту города от Рубена Атояна - только она была очень большой. Что ж, на гродненском "Арбате" такая "подсказка" была весьма кстати, мы ею и воспользовались, чтобы "проложить" свой маршрут к вокзалу - не очень-то хотелось лезть в пакет за уменьшенной копией.
   По знакомой нам улице Ожешко мы пошли по другой стороне, нечётной. Оттуда удобно было спуститься в Швейцарскую долину, живописную низинку вблизи городской магистрали - с крохотной речкой, мостиками, скульптурами. Официальное название чудного образца "ландшафтного дизайна" - парк Жилибера. Там даже памятник имеется французскому биологу, создавшему в Гродно в конце восемнадцатого века ботанический сад и медицинскую академию - между прочим, первую на территории нынешней Белоруссии.
   Осмотреть даже центр этого прекрасного города за день, конечно же, невозможно, но мы пытались увидеть всё по максимуму, а потому на нашем пути возникла ещё одна достопримечательность, лютеранская кирха. Построенная в конце девятнадцатого века, она являет собой пример неоготики, разновидности всё того же "модерна" - высокая башня с несколькими шпилями, четыре шпиля по углам. Правда, в отличие от храмов православных и католических, протестантский собор выглядел весьма запущенным - видимо, немецкая община в городе не так велика и заметна.
   И всё-таки - до чего же тут здорово! Чёрт, пожить бы в Гродно с годик-другой - просто, для того чтобы Наталья смогла порисовать местные пейзажики и досконально изучить конструкции здешних домов, а я бы, глядишь, побродив по улочкам, какой-нибудь исторический роман написал...
   На вокзал мы пришли минут за сорок до отправления поезда, неспешно забрали вещи из камеры хранения и уселись на перронную лавочку. "Город трёх королей" лишил нас всяческих сил, поэтому нам оставалось только сидеть под нещадным гродненским солнцем и прихлёбывать газировку, на которой крупными буквами было написано, что она не содержит консервантов - говорят, это обязательное требование белорусских санитарных властей. Поезд наш уже стоял на первом пути - тот же самый состав, что привёз нас сегодня утром. Нам даже билеты до Витебска достались в тот же вагон.
   - Уже назад? - удивилась, узнав нас, проводница, когда объявили посадку, и мы, наконец, доплелись со своими огромными сумками до вагона.
   - Ну да! Теперь Витебск поедем смотреть, - ответили мы.
   - Туристы! - догадалась приветливая женщина и очень искренне улыбнулась.
   Несмотря на усталость, спать нам совсем не хотелось. Поезд тронулся, и мы стали смотреть на проплывающие за окном вокзальчики - с покатыми черепичными крышами и забавными названиями: Скидель, Рожанка, Мосты, Скрибовцы. Написанные по-белорусски, они смотрелись еще забавнее: Скiдзель, Ражанка, Масты, Скрыбаўцы.
   В купе никого не было до самой Лиды. В знакомом нам городе, в котором поезда стоят минут двадцать, к нам подсел белобрысый и конопатый крепыш с огромными чемоданами. Парень был одет в красные спортивные шорты и футболку, сделанную на манер национального флага. Она была красной, с зелено-белыми вставками в коротких рукавах и со словом "Беларусь" на груди - я частенько видел такие у горожан на улицах Минска. Под мышкой паренёк держал офицерский мундир на вешалке, а в зубах у него была фуражка.
   - Валера, - широко улыбаясь и протягивая мне руку, представился крепыш, когда поезд тронулся.
   - Андрей, - ответил я и пожал его ладонь.
   "Вот тебя-то я и буду допрашивать", - злорадно подумал я. Ну, а с кем еще особо можно побеседовать о жизни в незнакомой тебе местности, кроме как с вагонными попутчиками? Я всегда так делаю. Мы довольно легко разговорились с Валерой, который оказался выпускником минского военного училища, ехавшим в Витебск к месту будущей службы. За те несколько часов, что оставались до Минска, я узнал про Белоруссию почти всё. Например, про то, что выпускников-бюджетников из здешних ВУЗов чуть не насильно направляют в так называемые "агрогородки", то есть "окультуренные" колхозы, где первой задачей местных начальников является подобрать свежеприобретенному на пару лет специалисту невесту/жениха из числа своих односельчан. А еще про то, что в Белоруссии гаишники совершенно не берут взяток (86), потому что об их "подвигах" на дорогах мгновенно становится известно через хорошо отлаженную систему стукачества. При неминуемом в этом случае увольнении из "органов" человеку выдается "волчий билет", запрещающий работать на государство, что при почти полной "государевой" собственности по факту означает предстоящее нищенство. Вообще, если верить Валере, "за деньги" в независимой республике почти ничего решить нельзя, зато многое решается по-азиатски, "по блату". Кстати, про то, что за книги Виктора Суворова, искажающие официальную белорусскую точку зрения на Вторую Мировую, здесь можно заработать приличный срок, мы тоже узнали от Валеры.
   Выпускник военного училища был моложе меня лет на десять - следовательно, по теориям наших демографов, относился уже к поколению "Y", следующему за нашим "Иксом". И с этой точки зрения мне тоже было интересно пообщаться с Валерой - мы ведь с ним практически не жили в одной стране. По мировоззрению парень оказался патриотом - правда, к президенту своему (87) относился с лёгкой иронией. Историю страны в рамках школьной программы парень знал неплохо, уверенно оперируя понятиями "ВКЛ", "Гедиминовичи" и "кривичи", означавшими соответственно "Великое княжество Литовское", династию потомков литовского князя Гедимина и одно из славянских племён, которое жило на территории нынешней Восточной Белоруссии. Зато вот с географией, выходящей за пределы родного государства, у него было туго:
   - Новосибирск и Новороссийск, они же рядом? - простодушно спросил меня Валера в самом начале нашей беседы, когда я сказал ему, что мы с Натальей новосибирцы.
   Но по-настоящему меня тронул рассказ белоруса о его путешествии на Западную Украину:
   - Представляешь, на какой-то станции, где-то подо Львовом, выскочили с пацанами за водкой, а мне бабка на вокзале говорит: "Я москалям не продам ничего". А я еще в футболке был такой же, с флагом, говорю ей по-белорусски: "Шаноўная, ты дзе маскаля убачыла? Прадай мне, калi ласка, пляшку гарэлкi...(88)", а она мне: "Все равно не дам, вы москалям продались!" Ну, не дура? Туда тоже приезжаем - а я смотрю, деды какие-то ходят, типа фашистов. Со свастикой, главное, в форме немецкой! Руки так же поднимают. Ну, ходят и ходят. А мне, прикинь, потом сказали, что они ветеранов, оказывается, бьют. С советскими орденами, говорят, во Львове вообще лучше не показываться. Я вот этого не понимаю - как можно ветеранов обижать? Они же войну выиграли!
   Удивление моего собеседника, перемешанное с ужасом и обидой, было настолько искренним, что я сразу зауважал и его, и ту систему патриотического воспитания, что была создана (или, может, просто не разрушена?) в стране за годы самостийности. Представьте себе: молодой пацан из независимой республики убеждал меня, советского гражданина, в том, что обижать ветеранов нельзя!
   Наш разговор завершился только в Минске после того, как к нам подсел четвёртый пассажир - почему-то в присутствии ещё одного попутчика продолжать беседу совсем не хотелось... И всё равно - всё, что рассказал мне сегодня Валера о своей стране, для меня было очень важно.
  
   (76) Так у них "Союзпечать" называется.
   (77) Трансильвания - это существенная часть нынешней Румынии, заселённая преимущественно венграми и долгое время принадлежавшая Венгрии.
   (78) Надеюсь, все помнят из курса истории, что королей в Речи Посполитой выбирал шляхетский Сейм?
   (79) Кто не в курсе, кариатида - это женский аналог атланта.
   (80) Широкого и плоского кирпича.
   (81) Разновидность керамики.
   (82) То есть нынешних румын.
   (83) Говорят, что именно ему принадлежат слова: "Если бы я не был королём, был бы иезуитом".
   (84) Иезуиты ещё и знатными фармацевтами были.
   (85) Антоний Тизенгауз в конце восемнадцатого века, во времена последнего польского короля Станислава Августа Понятовского, был гродненским старостой и очень активно развивал здешние образование и промышленность.
   (86) ГАИ в Белоруссии, как и на Украине, называется ДАI ("Дзяржаўная Аўтамабiльная Iнспэкцыя"), правда, шуток на счёт аббревиатуры мы здесь ни разу не слышали.
   (87) Кстати, нигде в разговорной речи не слышали, чтобы Лукашенко здесь называли по фамилии, исключительно "батька" или просто "президент".
   (88) Уважаемая, ты где москаля увидела? Продай мне, пожалуйста, бутылку водки.
  
  
   Часть 8. Двина Западная. Беларусь Восточная
  
   В Витебске было холодно и сыро. Наталья, разбуженная ни свет ни заря, капризничала, да и у меня настроение было мерзким. Хорошо хоть до гостиницы идти было недалеко. Мы довольно быстро нашли её, ориентируясь на схему-распечатку из интернета - во дворах жилых домов располагалась обычная "советская" пятиэтажка, какие раньше занимали тресты, управления и прочие конторы. Теперь же всё это было переделано в гостинично-развлекательный комплекс с игривым названием "Золотой телёнок".
   В холле стояла допотопная бензоколонка, из которой наверняка заправляли знаменитую "Антилопу Гну", а на стене сразу за ней висели пять портретов главных героев бессмертного произведения Ильфа и Петрова: Остап, Паниковский, Козлевич, Балаганов, и их жертва Корейко. Гостиница находилась на третьем этаже. В связи с этим на втором этаже на сдвоенных дверях висели парные объявления: "ЗДЕСЬ ГОСТИНИЦЫ НЕТ" и "ЗДЕСЬ ТОЖЕ НЕТ". Опять же, вполне себе "советские" нравы...
   В номере Наталья сразу завалилась спать, а я сходил в душ и сел после этого разбирать вещи. Тихонько бормотал телевизор, и я невольно то хихикал, то от души хохотал, обращая внимание на то, о чём щебетали ведущие утренней программы "Добрай ранiцы (89), Беларусь!"
   Я, кстати, до сих пор ничего не рассказал про местное телевидение, а вообще-то, надо бы - оно того стоит. Из российских каналов мы здесь увидели почти всё за исключением "Первого". Он у них после истории с Шереметом и Завадским (90) под строжайшим запретом. Вместо него телезрители смотрят "Первый Белорусский" с такой же единицей в логотипе, только подкрашенной в красно-зелёный флаг. По нему и другим местным каналам показывают старое советское кино, "знойные" сериалы от "Беларусьфильма" (мы такие в России и не видели!) и познавательные фильмы о родной стране. За две недели пребывания в Белоруссии нам ни разу не удалось увидеть программ "на мове", зато я с удовольствием посмотрел передачи про историю Бобруйской крепости и про какую-то птичку, которая водится только в Беловежской пуще.
   Довольно интересно по местному "ящику" говорят про Россию, и уж тем более, про Украину. Про последнюю в основном выдают какие-то откровенные "жутики", которые, по всей видимости, должны предотвратить "оранжевую революцию" в Белоруссии, а интонации в адрес России примерно следующие: мы, мол, к ним всей душой, а они, гады, "не хотят". Ну и по мелочам нас "гнобят". Например, как-то в новостях показывали аварийную посадку российского Ту-204 в минском аэропорту. Следом за репортажем дикторша выдала краткую справку, что за дерьмо этот самолёт и что именно от него в своё время так предусмотрительно отказался национальный перевозчик "Белавиа".
   Но самыми яркими звёздами на телеэкранах ставших независимыми республик, конечно, являются местные президенты. "Крепкие хозяйственники", вышедшие из гущи народной, даже возглавив нехилые по размерам государства, своим повадкам прирождённых "завхозов" остались верны. Это у нас в России их показывают как национальных лидеров, обсуждающих с нашими "вопросы энергетического сотрудничества", "дома" на них гораздо веселее смотреть. В Павлодаре мы с Натальей один раз просто умирали со смеху, наблюдая, как президент Казахстана разносит в пух и прах мэра какого-то Джезказгана за то, что у того тротуарная плитка в городе "не так лежит". А в Минске мы видели в новостях, как "батька" посетил в Гомеле только что отремонтированный дворец Румянцевых (91) - Паскевичей (92) и пообщался с окружившими его пенсионерками.
   - Гомэль - это же самая красота у нас, - говорил "национальный лидер" на чистейшей "трасянке", складывая руки на груди, и бабульки послушно кивали ему в ответ. - Я яшчо, кагда студэнтом был, на поезде сюда ездил, штобы эту красоту и посмотрэть! Тут яшчо и Пылипчуки у нас жили... - оборвали явно углубляющегося в "семейные предания" президента режиссёры новостей, но было всё равно весело...
   Итак, вещи были разобраны, передачу "Добрай ранiцы, Беларусь!" сменило какое-то "мыло", а Наталья по-прежнему спала. Я не хотел будить своё спящее сокровище и решил в одиночку сбегать за билетами на автобус и за какой-нибудь едой - чайник с горячей водой вроде бы можно было взять у горничной.
   На витебском автовокзале, как и в столице, очередей не наблюдалось, а рейсы до Полоцка и Орши ходили чуть не каждые полчаса, поэтому времени поход за билетами отнял совсем не много. Гастроном, предлагающий горячие плюшки и пиццу, нашёлся тоже довольно скоро, да и кипяток у горничной был наготове. В итоге пробуждение своей жены я встретил во всеоружии. Со стороны я, должно быть, выглядел сущим ангелом, предлагающим проснувшемуся путнику горячий чай с пирожками, плюшками и пиццей. Теперь точно не будет поводов дуться на меня почем зря...
  
   ***
   Витебск стоит на берегах Западной Двины - той самой, что у латышей Даугавой зовётся. Основные достопримечательности города расположены на левом берегу, зато на нашем правом берегу, там, где вокзал и гостиница "Золотой телёнок", находится то, ради чего мы, в общем-то, и рвались в этот город. Как пела бардесса Зоя Ященко, "Помнишь, был такой художник Шагал? Он над городом полёт рисовал..." Витебск - родина художника, и именно в дом-музей Марка Шагала мы так стремились попасть. Ещё бы! Мы с Натальей однажды, сразу после окончания универа, побывали в московском музее имени Пушкина и, помнится, встали в одном из залов, как вкопанные, - настолько пронзительными были картины. Перекошенные домики, головы коров, смутные силуэты и парящий над городом ангел. А, может, то парила душа самого художника, истосковавшегося по родине?..
   Зная оригинальную страсть белорусских музеев не работать под любым предлогом, "в гости к Шагалу" мы направились в первую очередь. Нужная нам улочка, Покровская, начиналась метрах в двухстах от нашей гостиницы, и открывал её первый в городе памятник художнику: задумчивый и постаревший мастер сидел у высокой изогнутой арки, приложив руку ко лбу, а над ним парила муза...
   Музей, представлявший собой маленький одноэтажный домик из красного кирпича, был ещё закрыт, поэтому мы побродили по району простенькой, но исторической застройки, пока не увидели очень живописную картинку: у глухой стены дореволюционного дома с висящей на ней большой спутниковой антенной стоял венский стул, а сразу за ним на верёвке сохло бельё. Почему-то вдруг тоже захотелось стать художником, дабы запечатлеть эту композицию, в которой так причудливо смешались века, но прежними остались провинциальные нравы...
   Если верить экспозиции музея, то большое семейство Шагалов жило скромно, но дружно - на стенах висели зарисовки юного художника, изображавшие родителей, братьев-сестёр и другую родню, а заодно запечатлевшие царящий в доме порядок, вернее, беспорядок. Насколько я понял, именно по этим графическим наброскам потом и восстанавливали домашнюю обстановку.
   Второй памятник мастеру, называемый "Скрипка Шагала", стоит в музейном дворике: молоденький художник почему-то играет на скрипке, прислонившись к малюсенькому жеребёнку, очень "Шагаловскому" жеребёнку. Сразу за композицией растёт яблоня, и на всех фотографиях в книжках и на открытках "скрипач" всегда в яблоневом цвету, но сейчас стоял август, а потому низенький постамент памятника был завален яблоками.
   После посещения музея мы вышли к Двине, оба берега которой напоминали самые настоящие джунгли. Вообще, что касается растительности, то Витебск весь какой-то "заросший" - в городе чрезвычайно много оврагов и просто не очень обжитых мест с непролазными чащами тополей, берёз, лип и ивняка.
   На другом берегу виднелась ратушная башня и ещё две башенки барочной церкви, а прямо у воды старательные белорусские "майстры" (93) "воссоздавали" очередной собор из красного кирпича - этот православный храм восемнадцатого века, Успенский, был взорван ещё в тридцатые.
   Мы подошли к мосту, съезд с которого на правом берегу открывали две симметричные "сталинки" с башнями. Между ними пролегала "сталинская" улица Кирова с аккуратным бульваром посредине - чистый Новокузнецк. Витебск, кстати, если верить местной валюте, четвёртое примечательное место в стране - мост со "сталинками" изображён на десятитысячной купюре, на двадцатитысячной - гомельская "красота".
   Мы перешли Двину и направились к историческому центру. По левую руку показалось здание театра с колоннами - впрочем, довольно скромное. Театр этот белорусский, академический, и носит имя Якуба Коласа. Основан, между прочим, в двадцатые годы как БГТ-2, то есть второй после минского белорусский государственный театр - обе труппы сплошь состояли из выпускников театрального училища при МХАТе.
   Рядом с театром стоит бюст Петра Машерова. Легендарный первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии - уроженец здешних мест. В республике его не просто любят, а прямо боготворят. Идеальное партизанское прошлое - Машеров руководил одним из отрядов на Витебщине во время войны, совершенно безупречная партийная биография - как сказали бы современные политтехнологи, "тефлоновый" руководитель - никакая грязь к нему не липла. Да и в промышленности с сельским хозяйством при Машерове были большие успехи - Белоруссия по праву считалась одной из главных республик СССР. Говорят, что Пётра Мироновича готовили в преемники Брежневу - во всяком случае, кресло советского премьера вместо Косыгина должен был занять именно он. Наверное, поэтому в Белоруссии убеждены, что автокатастрофа, случившаяся 4 октября 1980-го года на шоссе под Минском, была тайной операцией подручных Андропова по устранению нежелательного "конкурента"... Кстати, предок "белорусского первого" был французом из наполеоновских войск, оставшимся в России - отсюда такая странная фамилия.
   Витебский художественный музей, который мы обязательно намеревались посетить, располагался в дореволюционном здании окружного суда, в нескольких сотнях метров от театра и бюста Машерова. Из внутреннего убранства запомнились ажурные чугунные лестницы - прямо каслинское литьё, да и только, а из царивших порядков - необходимость покупать отдельный билет в каждый зал музея. В сумме вышло не очень дорого - рублей сто на человека, да уж больно много бумажек оказалось в итоге в руках.
   Витебское собрание совершенно замечательное: полно русской классики - Репин (у него тут дача была поблизости), Поленов, Крамской, Куинджи, а, кроме того, не забывайте, город - родина Шагала, а потому здесь много полотен учеников и учителей великого художника. Ну, положим, учитель был один, витебский художник Юдель Пэн, умудрявшийся свои вполне реалистичные картины на темы еврейской жизни насыщать какими-то мистическими деталями и персонажами. А вот среди "учеников" больше всего удивили картины Феликса Гумена, работающего в уникальной технике. Поразительно, какой яркой, плотной и насыщенной может быть акварель - картинка получается очень цветной и чёткой, но при этом в ней всё-таки остаётся акварельная "призрачность" и акварельное же очарование!..
   Музей стоит на улице Ленина - центральной улице города, идущей параллельно реке. Для начала мы направились влево, к ратуше. По пути пересекли малюсенькую речку Витьбу, протекающую через всю центральную часть города. Её берега укрывает бетон, раскрашенный продолжателями славных художественных традиций города - пейзажи исторического Витебска в явно "Шагаловской" манере.
   Витебская барочная ратуша, наверное, одна из самых интересных в Белоруссии. Во всяком случае, она точно самая большая - аж в три этажа, да ещё и с высоченной башней, которую венчают часы и изящный бельведер с флюгером. Сейчас здание занимает краеведческий музей, но по вторникам (почему именно по вторникам?) у него был выходной.
   По соседству с ратушей - Воскресенский собор с двумя симметричными башнями, построенный в стиле "вычурного" барокко в конце восемнадцатого века как кафедральный униатский. Лишь в 1834-м году он был передан православной церкви. Воскресенский собор, как и отстраиваемый невдалеке собор Успенский, взорвали при большевиках, и нынешнее сооружение - стопроцентный "новодел". Напротив него, кстати, говорят, стоял очень похожий католический костёл, но сейчас на этом месте красуется фонтан, напоминающий тот, что мы видели в столичном парке Янки Купалы - опять какие-то голые девицы. По замыслу авторов, они должны символизировать слияние трёх местных рек: Двины, Витьбы и Лучесы, последняя протекает где-то в нынешних спальных районах города. За фонтаном, перпендикулярно главной магистрали начинается длинный пешеходный мост, проходящий над оврагом с Витьбой и упирающийся в городской дворец культуры, помпезное "позднесоветское", а потому весьма угловатое сооружение.
   Дальше улица Ленина не очень интересная: вполне рядовые "сталинские" дома, вмещающие на первые свои этажи многочисленные магазины. В книжном мы купили "двухтомную" брошюрку "Иезуиты в Беларуси" и фотоальбом с видами "Шагаловской" столицы. Завершается улица площадью Ленина, с одной стороны которой располагается "сталинский дворец" местной филармонии с памятником вождю, а с другой - тихий сквер со скамейками и областной "Дошкой гонару" (94). В Восточной Белоруссии, кстати, белорусского языка ещё меньше, чем в Минске. Устной речи мы не слышали совсем - даже в музеях с нами говорили по-русски, да и подписи везде и всюду были сплошь на русском. В трамваях и троллейбусах только упорно всё объявляют на "мове", да вот ещё "Дошка гонару". Вообще, если Гродно выглядел очень польским городом с небольшим влиянием России, то Витебск нам показался совершенно русским с капелькой польского участия. Но город вновь совсем не был похож на ту Белоруссию, что мы видели до того - Минск, Заславль или Новогрудок...
   Мы свернули на параллельную улицу и отправились назад, к центру, через целые кварталы исторической "модерновой" застройки, иногда перемежающейся витебскими "зарослями" лип, берёз и тополей, пока не вышли к скверу с особняком, в котором теперь обосновался арт-центр Марка Шагала, "Мекка и Медина" всех поклонников творчества знаменитого витеблянина. Центр был создан уже во времена независимости, и кроме регулярно проводимых "Шагаловских чтений" занимается выпуском литературы, организацией выставок работ художника и его земляков, искусствоведческой деятельностью. Мы, конечно же, заглянули туда и посетили огромную выставку, составленную из литографий Шагала пятидесятых годов на библейские темы. Меня поразило то, что большинство работ было предоставлено частными коллекционерами - австрийцами, немцами, швейцарцами. Насколько ж надо любить Шагала и его город, чтобы вот так вот, не задумываясь, отдать свою собственность в провинциальный выставочный зал! И всё это только ради полноты раскрытия темы - мы, к слову, купили каталог с репродукциями работ из этой серии, и насколько я заметил, все вещи нам удалось увидеть в оригинале в залах арт-центра...
   Всё-таки существует то, что так разительно отличает Восточную Беларусь от Западной. Безусловно, это отношение к Отечественной войне 1812-го года. Если на западе страны, вторя своему кумиру Мицкевичу, воспевают Наполеона - в Гродно, например, при поляках одна из улиц даже носила его имя (95), то в Витебске взгляд на 1812-й год вполне соответствует привычному для нас изложению истории.
   В центре "джунглеобразного" сквера с Шагаловским арт-центром стоит столб из красного мрамора, поставленный к столетию "первой" Отечественной войны. Венчает колонну двуглавый державный орёл - слава Богу, никому из нынешних правителей не пришла в голову идея украсить его гербом Белоруссии! Витебск находился под французской оккупацией несколько месяцев, и за него два раза отчаянно сражались русские войска - первый раз в июле, второй - в конце октября. Именно об этом извещает табличка на постаменте. Говорят, что Наполеон, вообще, первоначально хотел закончить войну именно в Витебске - определил под собственную резиденцию ампирный губернаторский дворец (он сразу за сквером, ближе к ратуше) и даже торжественно справил в нём 3 августа день рождения. И чего его в Москву понесло? Ведь вроде формально дело "освобождения Польши" (а именно таков был предлог для вторжения в Россию) в Витебске должно было закончиться...
   А ещё на тёмных аллеях этого сквера мы увидели виноградную улитку - так они, по-моему, называются. Огромное существо длиною с палец взрослого человека довольно скоро переползало по асфальту, оставляя за собой мокрый след. Опять же вспомнились строчки из "Ляписа Трубецкого": "Во французском ресторане - местные улитки"... Потом я где-то прочитал, что Белоруссия действительно экспортирует "жирных и сочных" улиток в Европу для любителей утончённой кухни.
   Мы вновь вышли к ратуше и на сей раз отправились изучать проспект Фрунзе - по сути, это та же самая улица Кирова, тянущаяся по правому берегу от вокзала к Двине, которая на левом берегу до художественного музея называется улицей Замковой.
   Витебск ещё в советские годы стал "столицей" фестиваля польской песни, трансформировавшегося во "времена Лукашенко" в фестиваль "Славянский базар". "Под фестиваль" когда-то был построен современный открытый амфитеатр - как раз на проспекте Фрунзе, по диагонали от художественного музея. Собственно фестивалю польской песни город обязан развитием гостиничной отрасли и появлением прочей инфраструктуры для туристов. Горожане, кстати, тоже, судя по всему, привыкли к вниманию туристов-фанатов и к тому, что местный ЦУМ может посетить какой-нибудь Филипп Киркоров.
   Амфитеатр "Славянского базара", находясь в низинке оврага, выглядит современным и изящным. Мне, вообще, показалось, что абсолютно всё там задумано и сделано таким образом, чтобы идеальной была телевизионная картинка: какая-то декоративная башенка, полукруглая крыша, много воздуха, возможность для съёмок сверху и эффектных "пролётов" камеры. Если бы вы знали, что "сверху" там снимают просто "с улицы" - сам-то зал внизу, в овраге! А ещё площадку на проспекте перед амфитеатром украшает дурацкая скульптура: какой-то мужик, тянущий гармошку, а рядом с ним попрошайничающий пудель на задних лапках...
   Но нам на проспекте Фрунзе нужен был очередной музей - городской музей трамвая. Витебск стал одним из первых городов в Российской империи, где пустили это электрическое чудо - аж в 1898-м году. Кстати, трамвай в городе до сих пор уважаемый и полноправный участник дорожного движения наряду с автобусами и троллейбусами. Я придерживаюсь консервативных взглядов на трамвай и его роль в системе перевозок, поэтому лично мне всегда больно наблюдать, как с ним борются в некоторых российских городах (например, в моём Новосибирске), превращая его в какой-то маргинальный вид транспорта. Витебск посему не мог не порадовать - отлично сохранившиеся "рижане" и новёхонькие "минчане" АКСМ носятся по городским улицам, и никому они там не мешают!
   Музей, расположенный на территории трамвайного парка, не работал - нам сторож позволил лишь осмотреть довоенный образец какого-то местного "трудяги" на невысоком постаменте. Да ещё у бюста Пироцкого сфотографировались. Мало кто знает, что, как и радио, электрический трамвай был одновременно изобретён в Европе и в России, немцем Сименсом и киевлянином Фёдором Пироцким. Сименса помнят все - хотя бы как основателя марки бытовой техники, российского же изобретателя трамвая не знают, в отличие от изобретателя радио Попова, даже в самой России.
   В гостиницу, тем не менее, мы вернулись на троллейбусе - так было короче. Нам хотелось оставить в номере купленные книжки, передохнуть и попить чаю. А кроме того, недалеко от "Золотого телёнка" располагался ещё один интересующий нас объект - католический костёл святой Варвары. Забавно всё-таки, что во времена правления царя Александра III, ближе к концу девятнадцатого века, на территории Российской империи развились не только псевдорусский и неовизантийский (96) стили в архитектуре, но и псевдоготический - местные поляки, похоже, соскучились "по Европе", хотя "исторической", настоящей, готики в нынешней Белоруссии не так много, гораздо меньше барокко. Построенный из красного кирпича костёл, бывший когда-то кладбищенским (97), имеет две тянущиеся к небу симметричные башни с точёными куполами-пирамидками, но сам при этом кажется довольно маленьким и каким-то "затюканным" - уж слишком башни над ним "нависают".
   Вернуться в центр мы решили на трамвае - правда, в этот раз пересекли Двину по другому мосту, мосту Блохина, расположенному ниже моста Кирова. Рижский "пенсионер", которому в местном трамвайном парке вернули "вторую жизнь", привёз нас на ту же самую улицу Ленина, только в другой её конец. Мы вышли из вагона и оказались перед памятником воинам-освободителям и партизанам-подпольщикам: три довольно простеньких символических штыка, торчащих из земли, в городе, сполна хлебнувшем военного "лиха". Всё-таки видно, что здесь такие монументы стоят не просто так. Здесь, в Белоруссии, нечего делать моему знакомому "дяде Вите", умельцу мастрячить символы народной памяти на заказ по сходной цене (98)! В августе месяце у памятника лежало множество живых цветов, а значит, о погибших земляках здесь вспоминают не только 9 мая...
   С этой стороны улица Ленина была гораздо интереснее - историческая застройка девятнадцатого века "в одну линию" на спускающейся к ратуше улице выглядела очень эффектно. Да ещё Покровский собор, построенный в стиле "ампир". У строгого храма, имеющего традиционные для здешних мест две симметричные башни, интересная судьба. Изначально он был католическим и являлся частью монастыря тринитариев. Правда, построили его уже при Александре I, в начале девятнадцатого века - именно в этом "примечательность" собора, Витебск к тому времени лет пятьдесят как российским был. Следовательно, ничем иным, кроме угрызений совести царя-полонофила, факт строительства нового католического храма объяснить нельзя. После "ноябрьского" восстания в 1831-м году тринитариев из города выслали, а монастырь по очереди занимали детский приют и местная тюрьма. Храм при этом стоял "бесхозным" до самого 1858-го года, пока за него не взялся один из витебских купцов, Григорий Волкович. Собор стал православным и был освящён в честь Покрова Святой Богородицы. Но на этом его "приключения" не заканчиваются. Покровский храм действовал даже во время немецкой оккупации, а до войны, во времена разгула "воинствующего атеизма", сюда перенесли из Полоцка мощи преподобной Евфросинии. Здание пострадало только в 1944-м, когда наступали наши, и простояло "руиной" до самого 1987-го года - только тогда его начали восстанавливать местные энтузиасты. В общем, "история одного храма", в которой, как в зеркале, отражаются все перипетии непростой истории страны...
   За собором мы свернули вправо, в горку, и направились к красивому зданию бывшего епархиального женского училища, ныне занятого облисполкомом. Рядом с ним возвышалась угловатая башня, "новая ратуша", как мы её с Наткой сразу прозвали. Место там совершенно безлюдное (99), зато оттуда открывается чудесная панорама центральной части города - с летним амфитеатром, настоящей ратушей и восстановленным Воскресенским собором.
   Солнце близилось к горизонту, но мы не торопились - во второй половине дня в городе потеплело, да и никаких музеев у нас в планах больше не значилось. В планах было взглянуть на очередной "Шагаловский объект", скрытый в узких улочках сразу за домами в одну линию, ближе к Двине - дом, где в безумном 1919-м году уполномоченный по делам искусств Марк Шагал открыл Народное художественное училище. Представляете, кто мог преподавать в училище у Шагала? Казимир Малевич, например! Абстракционисты поначалу были в большом фаворе у новых властей, и о Витебске времён Гражданской войны принято вспоминать, как об одном из самых "продвинутых" городов страны - художники расписывали город по-большевистски, превращая его в настоящую выставку под открытым небом. Всё в городе дышало новым духом, новыми надеждами... Но уже в 1922-м году Шагал уезжает в "буржуазную" Литву, а оттуда - в Париж. Как говорится, "далее везде". Витеблянам остаётся утешаться легендарной фразой мастера: "О, Париж! Ты - мой второй Витебск".
   Потом мы вышли к реке и направились к двум соседствующим церквям около моста Кирова. Одна из них, деревянная, возведена в девяностые в честь Александра Невского и очень напоминает наши сибирские, северные, церкви - высокий "шатёр" и парочка куполов-луковок. А вот второй, белоснежный каменный храм, построен в двенадцатом веке. Благовещенский собор выдержал многочисленные войны и даже атеизм первых советских лет, но не вынес "практичного" богоборчества времён Хрущёва, став его жертвой в 1961-м году. Кому помешал? Главное, что на его месте так ничего и не построили! Обломки храма законсервировали в 1977-м, когда вдруг перед Олимпиадой возникла мода на Древнюю Русь, и восстановили в 1992-м. Дабы убедить прихожан и ценителей в аутентичности постройки, фундамент и часть стен так и оставили неоштукатуренными - Наталья, архитектор, с превеликим удовольствием и почтением осмотрела древнюю кладку.
   Наша экскурсия подходила к концу, напоследок мы решили прогуляться по улочке Льва Толстого, параллельной улице Ленина, которая, очень интересно изгибаясь, ведёт прохожих к Воскресенскому собору и практически вплотную подбирается к главной городской магистрали около ратуши, но потом вдруг снова превращается в параллель, становясь улицей имени нелюбимого белорусами Суворова.
   Ещё один мостик через Витьбу - отсюда чудесно видно место её впадения в Двину, за ним странный маленький памятник Пушкину в цилиндре с какими-то витебскими силуэтами за спиной (100), а дальше - двухэтажные дома, изгибающиеся вместе с улицей, редкие вечерние прохожие и ещё более редкие автомобили. Под вечер основными обитателями центра Витебска стали кошки. Я ещё днём обратил внимание на то, как по-хозяйски ведут себя здешние "Мурки" - валяются на тротуарах у домов, греясь в лучах солнца, деловито переходят улицы в неположенных местах. Но сейчас, похоже, город стал полностью принадлежать им одним. Причём, несмотря на приписываемую кошкам мистику, ничего пугающего в их поведении не было. Просто они здесь живут, а потому делают что хотят, и ходят, как полагается, где хотят и куда хотят - смело и без малейшей суеты...
   Сегодня у нас был плотный завтрак и одно "плотное" чаепитие с плюшками, купленными с утра, но полноценного обеда не случилось, поэтому вечером мы решили устроить себе приличный ужин. На первом этаже нашего "Золотого телёнка" располагался ресторанчик, на входе в который почему-то нужно было обязательно купить за тысячу местных рублей входной билет в боулинг. Помнится, при советской власти такой метод реализации неходового товара назывался "в нагрузку". Ну и что, что тебе не нужна селёдка во вспухших банках! Сайру ведь хочешь? Поэтому бери и то, и другое. Впрочем, на билеты в боулинг мы ни капельки не обиделись - десять рублей - не самые большие деньги за вход в ресторан.
   Заказывая блюда национальной кухни, я "лажанулся". До сего момента я неоднократно видел странное сочетание белорусских слов, "папараць кветка". Так назывались кафе и рестораны в Минске, магазинчик сувениров в Гродно - в общем, мы его частенько встречали. Первое слово постоянно уводило моё сознание к итальянскому слову "папарацци", и я почему-то совершенно не обращал внимания на знакомое мне слово "кветка", означающее "цветок".
   - Ага, ну и "папарацци" вашего тоже давайте, - сказал я официантке. Словосочетанием "папараць кветка" назывался один из здешних салатов.
   - Вообще-то, это значит "цветок папоротника", - обиделась девчонка, и мне за себя стало стыдно. Мог бы и догадаться, мог! Ничего сложного не было!
  
   ***
   Следующим днём погода испортилась напрочь - полил холодный дождь. Но отступать было некуда. Завтра с утра нам уже нужно было ехать в Оршу, откуда вечером отправлялся наш поезд "Минск - Иркутск". А у нас еще целый Полоцк не осмотренный! Придётся осматривать его под дождём.
   От Витебска до бывшей столицы Полоцкого княжества чуть больше ста километров. Наш микроавтобус рванул не по магистральной трассе, ведущей прямиком в латвийский Даугавпилс, а по расположенной в паре сотне метров от нее местной дороге, проходящей через деревни. Кстати, мы уже столько проехали на автобусах, а я до сих пор ничего про них не написал! Автобусы в Белоруссии преимущественно местного производства - иностранные изредка попадаются, но российских ПАЗов, НефАзов и ЛиАзов я там совсем не видел. По городам республики носятся МАЗы, причём не только знакомые нам, россиянам, зелёные двухосные "вагоны". В Минске полно МАЗов-"гармошек", а в Витебске мы наблюдали, как по центральной улице в горку карабкалось длинное трёхосное чудище, тоже МАЗ - автобусы такого типа я только на довоенных фотографиях видал. На "межгороде" ходят МАЗы с высокими креслами, а местные маршруты обслуживают МАЗы, очень похожие на наши ПАЗики. Среди микроавтобусов попадаются российские "ГАЗели", но всё же более распространены "Форды" и автобусики, названные в честь одного из славянских племён "Радзiмiчами". В общем, не только внешний, российский, спрос удовлетворяет местный автопром...
   Удивительно, но даже не магистральная трасса была довольно приличной. Формально в каждую сторону вела одна полоса, но ширина дороги позволяла легко втиснуться "третьему", да еще и "отлинованная" асфальтированная "обочина" шириною не меньше метра имелась. Кстати, в Белоруссии очень забавные негласные правила поведения водителей на дороге - например, если видишь, что тебя кто-то собрался обгонять, нужно обязательно принять вправо, дабы более скоростному автомобилю не надо было сильно менять свою траекторию. У нас же на межгороде иной раз принято газку прибавить, если тебя "какой-то козёл" обогнать собрался - вон на встречную вылез и все "поворотником" моргает.
   В Полоцк мы прибыли часов в десять утра (как раз на "Радимиче") и, купив обратные билеты, отправились осматривать город-музей.
   Начали мы с... Почти угадали, с памятнику Франциску Скорине. В отличие от многих других белорусских городов, в Полоцке он более чем уместен, ведь это родина первопечатника. Монумент поставлен в середине семидесятых, а потому в отличие от минского и лидского, здешний Скорина неожиданно "задумчив" - стоит себе с книжкою, обхватив подбородок кистью руки. А чуть в сторону от него, в скверике на улице Маркса - памятник Симеону Полоцкому, православному богослову, ставшему в конце семнадцатого века наставником детей царя Алексея Михайловича. Бронзовый священник Симеон в Полоцке тоже весьма задумчив.
   В городе есть ещё несколько примечательных памятников - например, памятник букве "у краткой". Это та самая "Ў", вы её уже много раз в этой главе встречали. Между прочим, такая буква есть только в белорусском алфавите, хотя на юге России очень похоже "в" перед согласной произносят. Вспомните, как Горбачёв говорил: "И это глауное". Вот в Белоруссии и придумали обозначать этот звук краткой "у".
   А ещё город сплошь состоит из музеев. Их десять, и все они являются составными частями государственного историко-культурного музея-заповедника "Полоцк". У нас было немногим больше, чем полдня, поэтому нам удалось посетить всего четыре музея, остальные или пропустили, или только снаружи осмотрели. Например, на улице Ленина, фактически являющейся набережной Двины, мы взглянули на детский музей в симпатичном домике, у входа в который стоит забавная скульптура шута-охранника с часами под мышкой, заводным ключом в спине и в колпаке с бубенчиками.
   Чуть дальше, прямо у реки, находится ещё один памятник - двадцати трём гвардейцам-десантникам, захватившим и удерживавшим в 1944-м году здешний мост до прихода подкрепления. Этому эпизоду войны посвятил одну из своих песен мой любимый бард Юрий Визбор:
   "Четырнадцать атак лавой тугою
   Бились об этот малый десант.
   Спасибо вам за все, товарищ Григорьев,
   Командир десанта, старший лейтенант.
   Вот город и река грохота полны,
   И мост под танками тихо дрожит.
   Товарищ генерал, приказ ваш исполнен,
   Да некому об этом вам доложить."
   Там же на улице Ленина есть ещё четыре музея. Один из них - это так называемый "Домик Петра I", названный так потому, что именно в нём на целый месяц в 1705-м году останавливался русский император. Тогда вовсю шла Северная война, и Пётр считал принадлежащий Польше Полоцк стратегически важным пунктом. Когда город был занят, самодержец лично "наводил порядок" в одном из главных городов бывшей Киевской Руси. Здесь до сих пор ходят легенды о том, как русский царь в день собственных именин, 29 июня, учинил расправу над униатскими священниками - четырёх убил, а одного силою заставил "вернуться" в православие.
   Перед "домиком Петра I" сейчас почему-то стоит гипсовый памятник Льву Толстому, а в самом здании находится музей одной улицы, главной в Полоцке - Нижне-Покровской, ныне Ленина.
   Практически напротив "царской квартиры" располагается огромный Богоявленский собор с золотыми куполами, бывший когда-то частью одноимённого православного монастыря. Один из его жилых корпусов занят теперь музеем книгопечатания и музеем-библиотекой Симеона Полоцкого. Именно там мы увидали множество книг на белорусском языке, напечатанных латиницей.
   Четвёртый музей на улице Нижне-Покровской, краеведческий, находится в неоготическом здании кирхи - мы не стали в него заходить, поскольку более важным сочли музей Софийского собора, чуть не главной достопримечательности Полоцка. Как можно легко догадаться, музей храма располагается в самом храме. Полоцкая София - одна из трёх, построенных в Киевской Руси в одиннадцатом веке, две других - в Киеве и Новгороде. Полочане стремились построить свой Софийский собор повыше и позамысловатее киевского, и такой красотой он оставался до пятнадцатого века, пока его не переделали "в готику". Однако готическим собором ему тоже не суждено было остаться - во время Северной войны храм, принадлежавший тогда униатам, по приказу Петра I превратили в пороховой склад... Что произошло дальше, всем понятно?
   Вторую (или уже третью?) жизнь собору, ставшему на время католическим, дал архитектор Иоганн Глаубиц, основоположник виленского барокко. Сейчас ажурный полоцкий храм с двумя высоченными башнями-шпилями на высоком берегу Двины - наверное, самое значительное сооружение в этом стиле на территории Белоруссии, даже поинтереснее минского Свято-Духова собора будет. Но, зная историю храма, почему-то хочется, чтобы он выглядел иначе - так, как его построили в одиннадцатом веке заносчивые полочане. Любопытно, что из всех Софийских соборов ближе всего к оригиналу выглядит София новгородская, в Киеве от первоначального облика тоже, говорят, мало чего осталось.
   Историческую кладку фундамента, остатки стен Софии полоцкой можно увидеть только в музее храма. Там же есть макет древнерусского сооружения, а заодно множество скульптур католических святых и фресок разных эпох - в том числе копия "Тайной вечери" Леонардо да Винчи. Мы, конечно, там походили, но ощущение того, что барочный собор находится на святом месте, принадлежащем совсем другому храму, нас не покидало.
   Рядом с собором есть ещё одна святыня, к которой ходят богомольцы, Борисов камень - один из немногих уцелевших в Белоруссии. Огромные валуны в человеческий рост, получившие своё название по имени полоцкого князя Бориса, являются странными памятниками древнерусского христианства. На языческих сакральных камнях когда-то придумали высекать крест и короткую молитву, делая таким образом объекты истребляемого культа "правильными".
   Как и во многих других городах нынешней Беларуси, в Полоцке имели свои представительства многие католические ордена. Здание коллегиума (101) иезуитов, появившееся в городе в конце шестнадцатого века, во времена правления "гродненского короля" Стефана Батория, стоит до сих пор - в нём сейчас картинная галерея. А у глухой стены католической школы не так давно возвели маленький, но симпатичный памятник славянскому племени кривичей: мать, держащая за плечи своего сына, да несколько воинов со щитами. Кривичей белорусы считают своей "предтечей", и на меня опять, как несколько дней назад в минском микрорайоне "Восток", нахлынуло ощущение "славянства". Как всё-таки плохо мы знаем собственные корни! Ведь те же кривичи занимались колонизацией земель восточнее Полоцка, ныне считающихся "исконной" Россией - тех, где сейчас стоят Тверь, Вологда, Ярославль, Кострома...
   Центральная площадь города по периметру уставлена "польскими" домиками восемнадцатого века - как точно заметил автор сайта "Глобус Беларуси" Андрей Дыбовский, ценность их только в ансамбле, а в центре находятся два памятника из разных "героических историй". Один - это бюст Романа Исидоровича Кондратенко, героя русско-японской войны, руководившего обороной Порт-Артура и погибшего из-за предательства своих. Во всяком случае, как уверяет автор романа "Порт-Артур" Александр Степанов, снаряд, убивший военачальника, не был случайным... В Полоцке же будущий генерал Кондратенко закончил кадетский корпус.
   Второй памятник на площади - это пушка начала позапрошлого века и камень с доской, извещающей, что на этом месте будет поставлен монумент героям 1812-го года. Полоцк знаменит аж двумя битвами в той войне. Первая состоялась в августе и закончилась "ничьей" (хоть русские и отступили), а вторая случилась уже в октябре, и тогда победа осталась за нами. Забавно, что обе битвы были личными "дуэлями" французского маршала Сен-Сира и русского генерала Петра Витгенштейна - того самого, что Мирским замком потом владел. Кое-кто из историков, вообще, считает, что именно с освобождения Полоцка началось изгнание французов из России.
   По улице Евфросинии Полоцкой, на которой стоит памятник святой, мы направились к Спасо-Евфросиниеву монастырю. В нынешнем Полоцке именно он является главным объектом паломничества - как в буквальном (там действительно много богомольцев), так и в "туристическом" смысле. У монастыря, основанного преподобной, непростая история - во времена Батория он был передан иезуитам и оставался католическим до 1820-го года. Лишь во время русско-польской войны в середине семнадцатого века на тринадцать лет вновь становился православным.
   В центре монастырской территории находится огромный Крестовоздвиженский собор в неовизантийском духе, возведённый в конце девятнадцатого века. Очень похожий храм, ровесник полоцкого, стоит в самом центре Новосибирска - собор Александра Невского у нас считается одним из городских символов.
   Возведение собора в Полоцке, насколько я понял, было специально приурочено к очень значимому событию - перенесению мощей святой Евфросинии из Киево-Печерской лавры в монастырь - рака с мощами стоит теперь в самом центре храма. По пути совершались остановки в многочисленных церквах и монастырях Украины и Белоруссии, и везде, если верить дореволюционной прессе, "царила благодать". В музее Нижне-Покровской улицы мы видели фотографии 1910-го года с "полоцкой части" церемонии.
   Самым интересным памятником на территории монастыря является Спасо-Преображенская церковь, построенная по инициативе самой Евфросинии в двенадцатом веке - простая, с единственным куполом, но, чувствуется по всему, очень "намоленная". Мы не могли туда не зайти, хоть и шла внутри реставрация полным ходом...
   Мы ехали к автовокзалу на городском автобусе и по пути обратили внимание на замечательный конный монумент Всеславу Чародею, который как-то "упустили" по дороге в монастырь - это его войско разгромили киевляне в битве на Немиге в 1067-м году. А Чародеем его прозвали потому, что был он "вымоленным" у волхвов ребёнком - на лице князя красовалось родимое пятно, и считалось, что это и есть подтверждение его "колдовской сущности"...
  
   (89) Надеюсь, понятно, что сие значит "Доброе утро"?
   (90) Сначала российский "Первый", бывший тогда еще ОРТ, обвиняли в информационной войне против Белоруссии, а потом телеоператор-россиянин и вовсе пропал без вести. Это дело до сих пор остаётся одним из самых громких на территории бывшего СССР.
   (91) Пётр Александрович Румянцев-Задунайский - российский военный деятель, участвовавший в русско-шведской и Семилетней войнах, прославился во время русско-турецких войн при Екатерине II. Особенно почитаем в Приднестровье.
   (92) Князь Иван Фёдорович Варшавский, граф Паскевич-Эриванский (таково его полное "официальное" имя) воевал против персов и турок, а заодно усмирял второе крупное ("ноябрьское") восстание поляков.
   (93) Очень популярное в республике словечко, означающее "мастера".
   (94) Надеюсь, догадались, что это "Доска почёта".
   (95) При советской власти её переименовали в улицу Карбышева - войска под командованием этого генерала встретили немцев в Гродно в июне 1941-го года, и это именно им при отступлении стреляли в спину местные поляки.
   (96) Последний появился не иначе как под влиянием побед в Балканской войне, когда Россия очередной раз почувствовала себя новой Византией.
   (97) Святая Варвара у католиков считается покровительницей усопших.
   (98) В главе 5 я об этом субъекте писал.
   (99) Мне вот интересно, а как же они тут в Витебске демонстрации в советские годы проводили? Неужели около филармонии?
   (100) Александр Сергеевич дважды проезжал город по пути в Одессу и назад.
   (101) Коллегиумами назывались средние духовные училища при монастырях.
  
  
   Часть 9. Дожинки (102)
  
   В Витебске, куда мы торопились, дабы посетить краеведческий музей в ратуше, дождя не было, но по-прежнему дул сильный холодный ветер, а по небу стремительно проносились угрюмые тучи. К музейному входу мы прибыли за полчаса до закрытия и еще минут пять уламывали кассиршу продать нам билетики - как и в художественном музее, в каждый зал здесь требовался свой билет. Экспозицию, состоявшую из отдельных тематических блоков, никак не связанных между собой - природа, Отечественная война 1812-го года, Великая Отечественная, культура и быт белорусов - мы смотрели практически на лету, ибо в каждом зале нас встречали суровые бабушки, громко гремевшие ключами и всем своим видом показывавшие, что им пора домой. Но в завершение мы всё-таки поднялись на смотровую площадку башни в сопровождении самой молодой (лет сорока) и самой приветливой тётки-смотрительницы.
   Перила были низкими, ветер хлестал нас по лицу, но город был виден, как на ладони. Вот амфитеатр "Славянского базара", вот дворец культуры и аллея к нему, плавно переходящая в мост над оврагом и рекой Витьбой, вот улица Ленина со "сталинскими" домами, а вот уже маленькие домики на кривых улочках губернского центра. Вон мост через Двину, изображённый на десятитысячной белорусской купюре, вон Благовещенский собор и его "новодельный" храм-сосед из дерева. Ну и, конечно же, прямо перед нами - кажется, протяни руку и потрогаешь - две барочных башни Воскресенского собора. Теперь я понял, наконец, почему герои Шагаловских картин так часто летают. Над таким городом, действительно, можно только парить!
   - Вы сами откуда будете? - спросила нас сопровождающая.
   - Из Новосибирска, - ответили мы с Натальей.
   - Ого! Я бывала у вас в Академгородке. Давно, правда, - сообщила нам тётка. - У вас там всё так же белочки по улицам бегают?
   - Бегают. Ничего не изменилось, - сказала Натка.
   - Хорошо там у вас! А загорели вы там, в Сибири? - интересная всё-таки манера у местных общаться преимущественно вопросами.
   - Нет, мы у вас тут по Белоруссии уже почти две недели катаемся, - ответил я.
   - Странно, вроде дожди такие, - удивилась смотрительница, явно позабывшая, что всю прошлую неделю в республике царила жара.
   После осмотра города с высоты птичьего полёта (или, наверное, правильнее сказать "с высоты полёта Шагаловских героев") нам, конечно же, захотелось опять погулять по узким и кривым улочкам центра, чьими полноправными хозяевами были местные обнаглевшие кошки...
   Ну, вот и всё. Наше путешествие подходило к концу. Осталось только собрать вещи. Завтра Орша - судя по всему, не самый примечательный город республики, а потом - поезд домой.
  
   ***
   И всё-таки было у нас ещё одно дело в Витебске, в крайний день и прямо с утра. Конечно же, это отправка посылок. А то! С момента предыдущей минской отправки прошло уже четыре дня. В самой столице перед поездкой в Гродно мы прикупили несколько книжек, в том числе тяжеленный фотоальбом про местный метрополитен. А еще в Гродно был куплен шикарный альбом с видами города по самой высокой цене, уплаченной нами в белорусских книжных - на российские деньги рублей пятьсот. Да и в Витебске с Полоцком мы тоже книжки приобретали. Плюс после поездки сначала на запад, а потом на восток республики у нас "освободились" путеводители, а гродненский, тот, ого-го, какой увесистый!
   - Вы уже выезжаете? - строго спросила нас горничная, едва мы вышли из номера с огромными пакетами.
   - Нет, еще вернемся, через час где-то поедем, - ответил я.
   Почта около вокзала. Утрамбованные коробки, заполненные таможенные декларации, бодрые удары штемпелей и обещание доставить все в Новосибирск через месяц минимум...
   На витебском автовокзале мы уселись в точно такой же, как вчера, микроавтобус со славянским названием "Радзiмiч". В салон засунулась тётка в синем плаще и берете и профессионально пересчитала головы пассажиров. Не сошлось. Еще разок. Снова не сходится.
   - Где-то десятый, Вась, у тебя потерялся, - сообщила контролёрша водителю - судя по всему, отправлять в рейс автобус с неверным количеством пассажиров в Белоруссии никак нельзя.
   Кто-то из салона предположил, что десятый - это тот, кто сидит впереди, но у суровой провожающей "все ходы были записаны":
   - Да нет! Это девятый! - недовольно сказала она и обратилась к водителю: - Пойду покричу.
   - Орша! Орша! Посадка на Оршу, - несколько упрощая сказанное ранее диктором, проорала она информацию о рейсе и добавила, по всей видимости, уже самой себе: - Ну, где же ты, мой десятый?
   Крики работницы автовокзала никого из присутствующих на перроне не заинтересовали, поэтому она зашла в здание.
   - Пассажир с билетом до Орши, пройдите на посадку к третьей посадочной платформе, - строго сообщил громкоговоритель через минуту.
   В это время в салон как ни в чём не бывало запрыгнул парень в наушниках, которого остальные пассажиры встретили как настоящего героя дня. Шутка ли - автобус из-за него не отправляют! Единственная информация, интересовавшая нас, была сформулирована в один голос каким-то дедушкой и суровой молодой тёткой с ребёнком на руках:
   - Ты десятый?
   Парень, не слышавший вопросов попутчиков, но увидевший их живой интерес к своей персоне, оторопел и выкинул из ушей пластиковые пробки на проводках:
   - Что?
   - Десятый? - строго повторил вопрос дедуля, и моя жена Наталья расхохоталась, наверняка представив себя на месте паренька.
   - Нет! - испуганно ответил опоздавший.
   - Да, десятый он, десятый, - сквозь хохот вымолвила Натка, и парень, мне показалось, посмотрел на неё с благодарностью.
   Между тем, всё было не так просто - пассажир, конечно, нашёлся, но вот провожавшая нас контролёрша к автобусу пока не явилась. На её поиски отправился водитель микроавтобуса.
   - Таня! - орал он куда-то в удивлённую толпу, стоящую на перроне. - Десятый нашёлся!
   Наконец, из толпы показался синий форменный рукав:
   - Хорошо, Вася! Езжай!
   И мы всё-таки тронулись в путь...
  
   ***
   По Орше у нас имелись только распечатки из интернета: естественно, "Глобус Беларуси", несколько страничек с местных сайтов да дурацкая карта, на которой даже названия улиц толком прочитать было невозможно. Впрочем, мы готовились осматривать город "расслабленно" - мы уже поняли, что после Несвижа, Новогрудка, Гродно, Витебска и Полоцка он будет выглядеть совсем блёкло. Вот если бы сюда приехать после наших сибирских Каргата с Чулымом, тогда другое дело!..
   Кстати, забегая вперёд, скажу, что "расслабились" мы в Орше настолько, что даже умудрились "пропустить" главную городскую достопримечательность, барочную церковь Кутеинского монастыря, построенную в первой половине семнадцатого века. С ужасом я обнаружил это только в поезде - до сих пор не понимаю, как так вышло, что мы до неё не дошли. Что ж, есть повод ещё разок посетить Оршу...
   Но это всё будет позже, пока мы ещё только въезжали в город, прославленный двумя битвами. Первая - это так называемое Оршанское сражение 1514-го года, произошедшее во время русско-литовской войны. "Московиты" под командованием Ивана Челяднина тогда бой проиграли, и этот факт ныне охотно представляется некоторыми местными националистами как чуть не главная страница героической борьбы белорусов против "империи" - кое-кто даже уверяет, что бело-красно-белый флаг именно тогда впервые появился. Хотя, конечно, литвины под командованием Константина Острожского (103) о существовании каких-то белорусов, думаю, вряд ли догадывались. Даже поляки в своих документах два века спустя (именно с восемнадцатого века и начал складываться белорусский этнос) называли здешний некатолический люд "русскими людьми", что уж говорить о Великом Княжестве Литовском, где основная масса населения мало чем отличалась от русских "московитов".
   Второе сражение - это знаменитая Витебско-Оршанская операция во времена Великой Отечественной. Фактически с неё началось наступление советских войск в июне 1944-го. А ещё под Оршей в 1941-м году впервые была применена реактивная система залпового огня "Катюша"...
   Мы выглядывали из окошка микроавтобуса и пытались свериться с нашей дурацкой картой-распечаткой. По ней получалось, что автовокзал в городе находится довольно далеко от вокзала железнодорожного, и нам ещё предстояло понять, как перебраться "из пункта А в пункт Б" со своими сумками - хорошо хоть, "излишки" с утра в Новосибирск отослали почтой!
   Между тем в городе происходило что-то невероятное: повсюду грохотали отбойные молотки, одновременно красились чуть не все фасады домов разом, а главным транспортом на улицах Орши были бульдозеры и грейдеры.
   - Смотри, фонтан уже запустили, - сообщила одна из пассажирок своему спутнику.
   - Ага, интересно, к нам проезд уже открыли или нет? - спросил в ответ её собеседник.
   Мы не могли понять смысла происходящего, да если честно, то и не особо стремились. Нас пока занимал автовокзал.
   Наконец, автобус остановился на крытом перроне у шикарного новомодного здания с огромными стеклами и угловатыми выступами. За то время, что "пробирались" через общегородскую "стройплощадку", мы так и не смогли сориентироваться, поэтому обратились к одному из попутчиков:
   - Подскажите, пожалуйста, как нам на вокзал центральный уехать? - из той же карты-распечатки следовало, что железнодорожных вокзалов (во всяком случае, станций) в городе штуки четыре, Орша, вообще, очень железнодорожный город.
   - А чего к нему ехать? - удивился мужичок и махнул рукой куда-то за мою спину. - Вон же он!
   Как всё-таки быстро тут, в Белоруссии, всё меняется. Карта моя вроде относительно свежая, а оказалось, что уже устарела - автовокзал новый соорудили, причём совсем не там, где был старый.
   После сдачи вещей в камеру хранения мы отправились изучать вокзал - огромный, "сталинский", с массивными пилястрами и ажурными капителями. Прямо младший брат минского главпочтамта!
   В Орше есть свой очень почитаемый местный герой войны, Константин Заслонов. В отличие от наших сибирских уроженцев, прославившихся вдали от своих "тыловых" городов (тот же омич Карбышев воевал в Белоруссии и героически погиб в Австрии, в концлагере Маутхаузен), Заслонов и жил, и воевал на родине. Начальник местного паровозного депо был эвакуирован в начале войны в Москву, но очень скоро вернулся в Оршу, где возглавил партизанскую группу и за год с небольшим основательно "попортил кровь" оккупантам - одних только паровозов под сотню взорвал. Знаете, что такое "угольная мина"? Это когда в тендер паровоза подбрасывается кусок взрывчатки, обмазанный угольной пылью - вражина сам свой локомотив уничтожает.
   Могила и памятник Герою Советского Союза, погибшему в коротком бою в конце 1942-го, располагаются прямо на перроне железнодорожного вокзала, рядом с обязательным монументом-паровозом. А где ещё покоиться герою-железнодорожнику?
   А недалеко от вокзала есть музей Заслонова, посвящённый, конечно же, всему местному партизанскому движению - Витебщина и соседняя с ней российская Смоленщина даже по меркам войны сопротивлялись уж очень отчаянно. К моменту соединения с частями Красной Армии в 1944-м году только партизанские отряды, бившиеся в районе Орши, входили в две полноценные бригады, которым было присвоено имя Константина Заслонова. Двадцать отрядов! В музее есть мемориальный зал, где перечислены названия этих "боевых единиц" - читая их, можно уверенно сказать, что придумывались они самими участниками, почти наверняка без "руководящей роли": отряд имени Кутузова, имени Александра Невского, Победа, Ураган, Грозный, Мститель, Истребитель... Есть в том списке и отряд Дяди Кости - именно под этим псевдонимом был известен своим соратникам (в дословном значении этого слова, прислушайтесь к нему: СО-РАТНИКИ!) Константин Заслонов...
   "Одновременный" ремонт всего города мы смогли вовсю понаблюдать, выйдя из музея: укладка тротуарной плитки, покраска домов, асфальтирование улиц, возведение фонтанов. На жилых зданиях ещё и "самовольное остекление" балконов, делающее все советские дома похожими на скворечни, опытные "ломастеры" сносили. Нечто подобное мы до того видели только в строящейся "новой" Астане (104), но здесь всё же было иначе: город гораздо меньше (зато и более "обжитой"), а вот строительства и ремонта на порядок больше! За несколько часов прогулок по Орше мы ни разу не встретили ни одного тихого и укромного уголочка, где бы можно было спрятаться от грохота и лязга техники - кроме, пожалуй, вокзала и уже очень ухоженной территории, прилегающей к нему. Потом нам объяснили, что так в Белоруссии принято готовиться к "Дожинкам", республиканскому празднику урожая, каждый год с великой помпой отмечаемому в одном из провинциальных городков. Для властей из Минска - это отличный способ "попиариться" в совершенно советско-белорусском духе: мол, ребята, всё замечательно, урожай богатый, можно раздать комбайнёрам ключи от автомобилей! А для местных властей, с одной стороны - веская причина с пользой освоить щедро выделяемые бюджетные деньги, перестроив и отремонтировав "за раз" весь город, а с другой - повод на целый год оказаться в жесточайшем "тонусе". Ведь их вотчина (чаще всего, относительно крупный город, находящийся в статусе райцентра) на несколько дней станет практически столицей страны - ВСЕ здесь будут, в том числе и САМ. И не дай Боже, что-нибудь не понравится строгому и внимательному "бацьке" - горя ж не оберёшься! Нечто подобное существует и у нас в Сибири, в "вертикально-интегрированном" Кузбассе (105). Там местный губернатор Тулеев тоже каждый год новую "столицу" для празднования Дня Шахтёра назначает, и целый год потом в каком-нибудь малюсеньком Полысаево происходит судорожное "вылизывание" и "оштукатуривание".
   Между тем сама Орша, как и ожидалось, была не сильно интересной: серые пятиэтажки, довольно много "сталинок" да реденькие вкрапления польских домиков с черепичными крышами. Несмотря на то, что город считается ровесником Минска - первое упоминание о нём датируется тем же 1067-м годом, от прежней Орши после Великой Отечественной почти ничего не осталось. Из чудом сохранившихся памятников архитектуры интерес представляли только дореволюционный, чуть сгорбившийся каменный мост через речку Оршицу с соседним зданием мельницы (там готовившийся вовсю к празднику "Дажынкi", а потому не работающий музей разместился), довольно простенький католический костёл доминиканцев начала позапрошлого века да торговые ряды вблизи всё той же Оршицы.
   Во времена, когда Оршей владели поляки (а город стал российским во время первого раздела Речи Посполитой, в 1772-м году), здесь было открыто множество монастырей разнообразных католических орденов. Как говорится, полный набор: уже упомянутые доминиканцы, базилиане, бернардинцы, францисканцы, тринитарии. Удивительно, но жилые монастырские корпуса устояли в войну, но не выдержали мира - практически всё сейчас или находится в виде остовов, или занято какими-то "психлечебницами".
   Из католической архитектуры только коллегиум иезуитов "воссоздавался" - зато прямо на наших глазах. "До Лукашенко" там тюрьма была, а теперь вот почти заканчивали покраску изящной башни, чем-то напоминающей ратушную башню в Витебске - с часами и золочёным куполочком.
   А ещё в Орше течёт Днепр - великая река, связывающая три великих народа: русских, белорусов и украинцев. Днепр, Дняпро, Днiпро. Здесь он ещё довольно робкий - от истока на Смоленщине недалеко ушёл, это где-то дальше, ниже, Каховское и Кременчугское водохранилища, Киев, Днепропетровск, Запорожье, Херсон. Это на Украине "редкая птица долетит до середины", здесь пока скромная и тихая речка, делящая пополам такой же скромный город Оршу.
   На берегу здесь, как и во многих других исторических городах Беларуси, расположено Замчище - невысокий холм на месте древнего поселения. Сейчас этот холм зарос аккуратной (к "Дожинкам", не иначе!) травой, на которой цветочной клумбой был выложен герб города: серебряный равносторонний крест над "лежащей" золотой луной. В центре Замчища стоял памятный знак, имитирующий часть крепостной стены и напоминающий о годе рождения Орши, а на противоположном берегу Днепра синими куполочками выглядывал православный Успенский собор. Какое-то очень русское место. Удивительно, что при этом Орша остаётся одним из "самых белорусских" городов страны - белорусы составляют около девяноста процентов населения. Вы упадёте в обморок, узнав, что "самый русский" город Белоруссии - это Гродно, где русских чуть не пятая часть горожан. По всей видимости, переселенцами из России после войны усиленно "разбавляли" население польского города.
   На площади Центральной нам тоже не удалось отдохнуть - саму площадь с памятником Ленину в центре и лавочками по периметру уже укатали в тротуарную плитку, но вот строго за лавочками грохотали отбойные молотки, поэтому мы встали и направились в ЦУМ - надо же как-то избавляться от остатков местных денег. Наталья нашла себе в центральном городском универмаге замечательный аксессуар - очаровательные осенние перчатки с огромным ярлыком из жёсткого серого картона, на котором был написан гордый "бренд" производителя: "Гродненская перчаточная фабрика". Всё-таки мне нравится этот "совок"!
   За площадью, на узенькой улочке вблизи Днепра тоже гремела техника. Под неодобрительные взгляды мужичков в оранжевых жилетах мы, что называется, внаглую протиснулись к их "рабочему месту", дабы получше рассмотреть памятник на открытой площадке, уж больно тот был диковинным - самый настоящий Гулливер в камзоле и широкополой шляпе и с крохотным человечком-лилипутом в открытой ладони. Представляете? Героическая Орша, Центральная площадь с флегматичным Лениным, и в двухстах метрах от вождя - памятник взрыву фантазии Джонатана Свифта. Ещё бы разобраться в этих провинциальных аллегориях - кто тут Гулливер, а кто лилипуты...
   До поезда оставалось всего ничего - часа полтора, но мы всё-таки решили где-нибудь перекусить. Я не стал долго выбирать и сунулся в первый попавшийся "советский" гастроном, часть которого, как и полагалось в прежние годы, была отведена под кафетерий. Из горячего заведение предлагало несколько видов драников, и мы, понятное дело, их и выбрали. Надо же хоть напоследок в "бульбяной республике" драников-то поесть! До сих пор нам никак не удавалось этого сделать - ни в Минске, ни в Гродно, ни в Витебске.
   А еще я решил купить друзьям-товарищам местного пивка, а заодно каких-нибудь нехитрых продуктов в дорогу. Натка еще и шоколаду набрала здешнего для подружек. Денег после этих операций осталась какая-то странная сумма - рублей сорок в российском эквиваленте. На маршрутку, естественно, хватило - общественный транспорт в стране неприлично дёшев, но вот что делать с остальными местными "тысячами", мы не знали. Забрав вещи в камере хранения и сгрудив их вокруг своей жены в зале ожидания, я отправился по вокзалу.
   Так. Классная белорусская футболка-флаг стоит рублей шестьдесят. Местная настойка на смородине, которой торговали прямо в буфете - пятьдесят. А у меня уже было меньше тридцати. Решено - я подошёл к обменнику и сунул в окошко сто российских рублей. В сумме с моими остатками этого должно было хватить и на футболку, и на спиртное. Уж не знаю, поняла Наталья, что я еще денег наменял, или поверила в белорусский "социализм". Последнюю белорусскую "десятирублёвку", самую мелкую здешнюю купюру, мы выбросили, чтобы обязательно сюда вернуться, из окна поезда вместо монетки - так, как это принято в стране, выпускающей монеты только для коллекционеров-нумизматов...
  
   ***
   Места нам достались в разных концах вагона, да еще и оба верхних. В одном из "наших" купе обитали мамаши с малолетними, громко орущими детьми, а во втором разместилась приветливая семья врачей с пацаном лет двенадцати. Мы с Натальей решили обосноваться именно здесь - во второе купе я только на "ночёвку" уходил. Наши попутчики оказались очень добродушными провинциалами из небольшого городка Жлобин Гомельской области, а ехали они в Барнаул, в гости к родной сестре главы семейства. Покинув свою страну, врачи вдруг осмелели и начали выдавать нам один "блок" за другим.
   - Телевизор у нас неинтересно смотреть, - говорил дядька. - Каждый день одно и то же. Как при Советском Союзе - этого наградили, этого распекли. У нас премьер-министр был Козлов. Так анекдот такой ходил. Закончилось заседание правительства, батька говорит: "А вас, Козлов, прошу остаться", и все остались. Знают, что все козлы.
   Увидев, что парнишка переоделся в красную "патриотическую" футболку, я похвастался перед попутчиками, что и себе купил такой "сувенир".
   - У нас же президент кампанию объявил: едешь за границу - пропагандируй страну. А то, мол, вечно нас то с украинцами, то с русскими путают. Вот и напечатали футболок. Мы тоже себе таких купили. Будем в России Беларусь рекламировать. Да, сынок?
   Я так и не понял, последнее было сказано всерьёз или в шутку. Судя по всему, лёгкое интеллигентское "фрондёрство" - искренняя поддержка властей на словах с непременной "фигой в кармане", в Белоруссии считается хорошим тоном. А впрочем... Всё равно, они мне казались какими-то "заповедными" - искренними и немного наивными. Такими же, как офицер Валера из поезда "Гродно - Витебск". Если вспомнить то, что творилось в России в девяностые - с обязательной стрельбой на улицах, взрывами домов, финансовыми "пирамидами", дефолтами и прочими прелестями, жители незалежной Беларуси выглядели младенцами, "не нюхавшими пороху". Жалобы про "скучный телевизор"? Они для меня остались где-то в середине восьмидесятых. Боюсь навлечь на себя гнев истых "демократов", но, по-моему, спасибо своему "батьке" белорусы должны сказать - как жили при советской власти, так и живут. А что? Заводы работают, приватизации по факту не было, метро и дома строят, да еще и в магазинах все есть. Разбогатеть, говорите, мало шансов? Зато и в бедность окунуться почти невозможно. Низкий поклон Аляксандру Рыгоравiчу!..
   Наши попутчики, насколько я понял, впервые двигались так далеко на восток, то есть вглубь России. Со вторых суток пути, едва наш поезд попал за Урал, я стал рассказывать им, широко раскрывшим рты, всяческие истории про те города, что мы проезжали. В Екатеринбурге последнего русского царя расстреляли, а в Тюмени - нефть, которую, в частности, на их Мозырском комбинате так ловко перерабатывают, в Ялуторовске бывали декабристы, в Ишиме жил автор "Конька-горбунка", а в Омске - сам Колчак. Белорусы не знали практически ничего из того, что я им "вещал", и их удивляло абсолютно всё, что мы проезжали: широченные сибирские реки, голые степи, дремучие леса и огромные города в тех местах, где, по мнению некоторых, должны лишь кедровые орешки расти. Я тоже смотрел на всё это "своё" богатство через вагонное окно и испытывал настоящую гордость...
   Из Орши мы выехали вечером седьмого августа и в Новосибирск прибыли десятого днём. На вокзале нас встречал мой друг детства Виталя (это он много лет назад подарил мне на день рождения "Пана Тадеуша" Мицкевича), который недавно переехал в Россию из Казахстана, а дома уже ждал отец. Перебивая друг друга, мы с Натальей начали делиться своими восторгами от путешествия и не давали сказать нашим собеседникам ни слова. В какой-то момент я "на автомате" включил телевизор и вдруг увидел страшные кадры ночного неба, ритмично вспыхивающего оранжевыми зарницами. Внизу бежала строка: "Город Цхинвали разрушен. Части 58-й армии прошли Рокский тоннель..."
   - Что происходит? - спросил я, в предыдущие две недели мы не очень внимательно следили за новостями, а последние дни и вовсе "пропустили".
   - Грузия на Южную Осетию напала, из "Града" по домам шуруют, - ответил отец, - Цхинвали, похоже, больше не существует...
   И все в мире перевернулось - наша поездка внезапно поблекла, а восторги оказались совершенно неуместными. При чём здесь мы со своей Белоруссией, когда такое творится?..
   А еще я понял, что так заканчиваются красивые романы о "дружбе народов"...
  
   (102) Дожинками у славян назывался праздник урожая, день последнего снопа.
   (103) Кстати, известно, что Острожский был потомком Владимира Мономаха и придерживался православной веры.
   (104) В главе 9 есть про это кусочек.
   (105) Я этому региону (как выяснилось, очень похожему на Беларусь) в главе 5 целый рассказик посвятил.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Ефремов "История Бессмертного-3 Свобода или смерть"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Р.Маркова "Хранительница"(Боевое фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"